Фантастика : Ужасы : Штам. Начало The Strain : Гильермо Дель Торо

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  132  136  140  143  144

вы читаете книгу

…В аэропорту Нью-Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, — это Тьма. В дальнейшем пассажиры оживают, только это уже не люди, а исчадия ада, беспощадные зомби — жуткий кровожадный и кровососущий вирус в человеческом обличье, уничтожающий все живое…

Борьба со Злом будет страшной и непримиримой, книга полна откровенного ужаса, и в то же время это очень человеческая история, рисующая отважных и сопротивляющихся людей в самой отчаянной ситуации — перед лицом всепланетной гибели.

Лоренсе, Мариане и Марше… а также всем чудовищам моей детской спальни. Никогда не оставляйте меня одного! ГДТ

Легенда о Юзефе Сарду

— Когда-то давно жил-был великан, — начала рассказывать бабушка.

Глаза маленького Авраама Сетракяна заблестели, и тут же борщ в деревянной миске стал гораздо вкуснее, во всяком случае, он уже не так отдавал чесноком. За обедом бабушка всегда сидела напротив бледного, худенького, болезненного мальчугана и заговаривала ему зубы, чтобы тот съел побольше и чуть набрал вес.

А больше всего для этого подходила бубе майсе— бабушкина сказка. Волшебная история. Легенда.

— Он был сыном польского дворянина, и звали его Юзеф Сарду. Мастер Сарду превосходил ростом любого другого мужчину. Он был выше любого дома в деревне. А чтобы пройти в дверь, ему приходилось сгибаться в три погибели. Этот рост доставлял очень много хлопот. Врожденная болезнь — не дар божий. Юноша мучился. Его мышцам недоставало силы, чтобы поддерживать длинные, тяжелые кости. Даже просто передвигаться ему было трудновато, поэтому он ходил с большой тростью — выше тебя, — а у трости был серебряный набалдашник в форме головы волка — зверя, который украшал родовой герб Сарду.

— Правда волка, бубе? — вставил Авраам между ложками борща.

— Да, правда. Вот такая выпала Юзефу судьба, и она научила его покорности и состраданию — чувствам, обычно редким у дворян. Сострадания Юзефа хватало на всех — и на бедняков, и на тех, кто непосильно трудился, и на больных. Деревенские дети в Юзефе души не чаяли — его карманы, большие и глубокие, как мешки для брюквы, всегда топорщились от сладостей и игрушек. У него самого детства-то и не было — в восемь лет он сравнялся ростом с отцом, а в девять перерос его на голову. Отец втайне стыдился и слабости сына, и его гигантского роста. Но юный Сарду был добрым великаном, и люди его любили. Про него говорили, что мастер Сарду смотрит на всех сверху вниз, а вот свысока не смотрит ни на кого.

Бабушка кивнула мальчику, напоминая, что пора отправлять в рот очередную ложку. Авраам прожевал кусок вареной свеклы. Этот сорт за цвет, форму и прожилки, похожие на кровеносные сосуды, люди прозвали «детским сердечком».

— А дальше, бубе?

— Юзеф Сарду любил природу, и жестокости охоты нисколько его не радовали. Но дворянам полагалось охотиться, и, когда Юзефу исполнилось пятнадцать лет, отец и дядья заставили его отправиться с ними в охотничью экспедицию. На долгие шесть недель. В Румынию.

— Куда, бубе? — переспросил Авраам. — Сюда? Этот великан, он что, приехал в нашу страну?

— Да, эйникл,[1] только на север, в Карпаты. Там есть большие темные леса. Кабаны, медведи и лоси не интересовали охотников. Они отправились туда за волками, которые считались символом рода Сарду. Они собирались охотиться на охотников. В роду бытовало поверье, что волчье мясо придает мужчинам Сарду смелость и силу, и отец юного Юзефа надеялся, что это мясо сможет излечить слабые мышцы сына.

— А дальше, бубе?

— Путешествие выдалось долгим и утомительным. Не баловала путников и погода, так что Юзеф выбивался из сил. Никогда раньше он не выезжал за пределы своей деревни и стыдился взглядов, которыми его одаривали незнакомые люди. Когда же они добрались до темного леса, где собирались охотиться, выяснилось, что он кишит живностью. Стаи и стада животных бродили по лесу ночью, словно беженцы, изгнанные из нор, гнезд, лежбищ. Зверья было так много, что охотники, разбившие лагерь в лесу, не могли заснуть. Некоторые захотели вернуться, но воля старшего Сарду была непреклонна. Они слышали, как в ночи воют волки, и отец Юзефа хотел, чтобы одного из них убил его сын, его единственный сын, гигантский рост которого был словно проказа в роду Сарду. Отец хотел освободить род от этого проклятия, а потом женить сына. Старший Сарду мечтал, что у него появится много здоровых внуков.

Так получилось, что к вечеру второго дня отец Юзефа, идя по следу волка, отделился от остальных охотников и пропал. Его прождали всю ночь, а на рассвете отправились на поиски. Но к заходу солнца в лагерь не вернулся один из двоюродных братьев Юзефа. И так пошло дальше, понимаешь?

— А дальше, бубе?

— А потом остался один Юзеф, юноша-великан. На следующее утро он отправился на поиски и в том месте, где уже бывал раньше, обнаружил тела отца, двоюродных братьев и дядей, лежащие у входа в подземную пещеру. Их черепа были расплющены ударами невероятной мощи, а тела остались несъеденными, и это значило, что убил их зверь чудовищной силы, но не от голода или страха. По какой-то причине — по какой именно, он и представить себе не мог, — Юзеф почувствовал, что за ним наблюдает, а возможно, его даже изучает неведомая тварь, затаившаяся в этой самой пещере.

Мастер Сарду одно за другим унес все тела от пещеры и глубоко их зарыл. Конечно же, он невероятно устал и ослабел, совершенно выбился из сил, был, что называется, фармучет,[2] однако, как бы ни был Юзеф одинок, испуган и изнурен, вечером он вернулся к пещере, чтобы встретиться лицом к лицу с тем злом, которое могло или должно было явиться с наступлением темноты. Встретиться — чтобы отомстить за своих старших родственников или умереть в бою. Все это стало известно благодаря дневнику, который вел Юзеф. Много лет спустя дневник этот нашли в лесу, и запись 0 решении отомстить была в нем последней.

Авраам даже рот разинул.

— А что же там случилось, бубе?

— Этого никто точно не знает. После отъезда охотников прошло шесть недель, потом восемь, десять, а вестей от них все не было и не было. Дома уже со страхом думали, что охотничья экспедиция пропала без следа. Но вот, на одиннадцатой неделе, глубокой ночью к поместью Сарду подкатила карета с зашторенными окнами. В ней прибыл мастер Сарду. Он заперся в замке, в том крыле, где пустовали все комнаты, и видели его крайне редко, если видели вообще. Следом за юным Сарду пришли и слухи о том, что случилось в румынском лесу. Те немногие, кому удавалось увидеть Юзефа, — если, конечно, их словам можно было верить — говорили, будто он излечился от своего недуга. Некоторые даже перешептывались, что мастер Сарду вернулся, обретя где-то великую силу, под стать его сверхчеловеческим размерам. Однако столь велика была для Сарду горечь утраты отца, дядей и двоюродных братьев, что он больше никогда не выходил из своих апартаментов в дневное время и уволил большинство слуг. Правда, по ночам замок оживал — в окнах видели отсветы горящих каминов, — но с годами поместье Сарду пришло в упадок.

А потом… потом некоторые стали поговаривать, что ночами по деревне ходит великан. Особенно этой новостью делились между собой дети — мол, они слышали, как стучит — тук-тук-тук — его трость, на которую Сарду больше не нужно было опираться, и он использовал ее, чтобы стуком вызвать детей из кроватей, а затем раздать им сладости и игрушки. Тех, кто не верил, подводили к ямкам в земле — часто эти ямки обнаруживались под окнами спален — и объясняли, что эти ямки не что иное, как следы трости Сарду, той самой, с набалдашником в форме волчьей головы…

Глаза бубе потемнели. Она заглянула в миску Авраама и увидела, что борща там осталось совсем немного, на самом донышке.

— Но вскоре, Авраам, крестьянские дети начали пропадать. По слухам, дети стали исчезать и в окрестных селениях. Даже в моей родной деревне происходило то же самое. Да, Авраам, твоя бубе выросла в селении, которое находилась всего в полудне пешего хода от замка Сарду. Я помню двух сестер. Их тела нашли на поляне в лесу. Они были белые, как окружавший их снег, а раскрытые глаза заледенели на морозе. Однажды ночью я сама услышала невдалеке этот тук-тук-тук — такой ритмичный, такой громкий, такой призывный, — но я не встала, а натянула на голову одеяло, чтобы заглушить звук, и потом не могла спать еще много ночей.

Окончание истории Авраам проглотил с последней ложкой борща.

— Со временем деревня Сарду полностью опустела, и место это стало проклятым. Иногда через наше селение проходил цыганский табор, и цыгане, продавая свои диковинные товары, рассказывали о всяких странностях, происходящих возле замка. О появляющихся там духах и привидениях. О великане, который, словно бог ночи, бродил по залитой лунным светом земле. Именно цыгане предупреждали нас: «Ешьте больше и набирайтесь сил… иначе Сарду доберется до вас». Вот почему это такая важная история, Авраам. Ess gezunterhait.[3] Ешь и набирайся сил. Не оставляй в миске ни капельки. Иначе — он придет. — Бабушка вернулась из своих воспоминаний, словно бы вышла из темноты на свет, и ее глаза снова заблестели. — Иначе придет Сарду. Тук-тук-тук.

Мальчик доел все, до последнего волоконца капусты, до последнего кусочка свеклы. Миска опорожнилась, история закончилась, зато заполнились желудок и голова, да и в сердце не осталось пустого уголка. Бубе осталась довольна, и в лице ее для Авраама светилась вся любовь, какая только бывает на свете.

В такие моменты, принадлежавшие только им и никому другому, когда они сидели за шатким фамильным столом, беседуя на равных, несмотря на целое поколение, лежавшее между ними, они делили между собой пищу сердца и пищу души.


Десятью годами позже семье Сетракянов пришлось покинуть и их собственную столярную мастерскую, и саму деревню. Причем изгнал их не Сарду. Их изгнали немцы. В дом Сетракянов определили на постой офицера, и этот человек, смягчившийся бесхитростным гостеприимством хозяев, которые разделили с ним хлеб за тем самым шатучим столом, однажды вечером предупредил, что им лучше не являться утром на сбор, объявленный на железнодорожной станции, а под покровом ночи покинуть дом и деревню.

И они ушли, вся разросшаяся семья Сетракянов — было их уже восемь человек, — ушли в ночь, в поля и леса, взяв с собой все, что смогли унести. Вот только бубе их задерживала, потому что не могла быстро передвигаться. Хуже того — она знала, что задерживает, знала, что ее медлительность ставит под удар всю семью, кляла себя и свои старые больные ноги. В конце концов все остальные члены семьи ушли вперед. Все, кроме Авраама — теперь уже сильного, многообещающего юноши, резчика по дереву, весьма искусного даже в столь молодом возрасте, ревностного читателя Талмуда, проявляющего особый интерес к Книге Зогар[4] и тайнам еврейского мистицизма, — Авраам остался с бабушкой. Когда до них дошла весть, что остальных членов семьи арестовали в ближайшем городке и запихнули в поезд, отправлявшийся в Польшу, бубе, терзаемая чувством вины, принялась настаивать, что ради спасения Авраама она тоже должна сдаться немцам.

— А ты беги, Авраам. Беги от нацистов. Беги, как от Сарду. Спасайся!

Но Авраам не побежал. Он не хотел расставаться с бабушкой.

А утром Авраам нашел свою бубе на полу возле кровати в доме, где сжалившийся над беглецами хозяин позволил им передохнуть в пути. Бабушка свалилась с постели ночью. Кожа на ее губах была угольно-черной и отслаивалась, и глотка тоже почернела настолько, что это было видно снаружи по темному горлу, — бубе умерла, приняв крысиный яд. С разрешения хозяина и его семьи Авраам Сетракян похоронил бабушку под цветущей белой березкой. Для надгробья он вырезал чудный деревянный крест, на котором изобразил много цветов и птиц и все те вещи, что радовали бубе при жизни. Он плакал, и плакал, и плакал, скорбя о бабушке, а потом — побежал.

Он во весь дух бежал от нацистов и все время слышал за спиной: тук-тук-тук.

Это зло гналось за ним по пятам…

Начало

Речевой самописец борта N323RG

Фрагмент записи, переданной в НКБП. [5]


Рейс Берлин (аэропорт Тегель) — Нью-Йорк (аэропорт Кеннеди)

20:49:31(микрофон СОП[6] включен).

Капитан Питер Дж. Молдес: «Итак, друзья мои, это опять капитан Молдес, я говорю с вами из кабины экипажа. Мы совершим посадку через несколько минут, точно по расписанию. Я просто решил воспользоваться моментом и поделиться с вами, насколько мы рады, что вы сделали выбор в пользу нашей авиакомпании «Реджис эйрлайнс». От имени второго пилота Нэша, от имени всего экипажа и от моего собственного имени, разумеется, тоже я выражаю надежду, что вы к нам еще вернетесь и в скором будущем мы опять полетим вместе…»

20:49:44(микрофон СОП отключен).

Капитан Питер Дж. Молдес:«…и, таким образом, мы не лишимся работы». (Смех в кабине экипажа.)

20:50:01Диспетчерский пункт управления воздушным движением (Нью-Йорк, аэропорт Кеннеди): «Транспорт Реджис семь-пять-три, заход слева, курс один-ноль-ноль. Разрешаю посадку на 13R».

Капитан Питер Дж. Молдес: «Транспорт Реджис семь-пять-три, захожу слева, один-ноль-ноль, посадка на полосу 13R, вас понял».

20:50:15(микрофон СОП включен).

Капитан Питер Дж. Молдес: «Бортпроводникам приготовиться к посадке».

20:50:18(микрофон СОП отключен).

Второй пилот Рональд У. Нэш IV: «Шасси выпущены».

Капитан Питер Дж. Молдес: «Всегда так приятно возвращаться домой…»

20:50:41(Звук удара. Статические помехи. Шум высокого тона.)


Конец записи.


Содержание:
 0  вы читаете: Штам. Начало The Strain : Гильермо Дель Торо  1  Посадка : Гильермо Дель Торо
 4  Рулежная дорожка Фокстрот : Гильермо Дель Торо  8  Командно-диспетчерский пункт аэропорта Кеннеди : Гильермо Дель Торо
 12  Дарк-Харбор, Вирджиния : Гильермо Дель Торо  16  Улица Келтон, Вудсайд, Куинс : Гильермо Дель Торо
 20  Международный аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди : Гильермо Дель Торо  24  Ангар для ремонта самолетов компании Реджис эйрлайнс : Гильермо Дель Торо
 28  Затмение : Гильермо Дель Торо  32  Манхэттен : Гильермо Дель Торо
 36  Окончание затмения : Гильермо Дель Торо  40  Международная космическая станция : Гильермо Дель Торо
 44  Стоунхарт груп, Манхэттен : Гильермо Дель Торо  48  Инфекционное отделение Медицинского центра Джамейки : Гильермо Дель Торо
 52  Инфекционное отделение Медицинского центра Джамейки : Гильермо Дель Торо  56  Перебор : Гильермо Дель Торо
 60  Первая ночь : Гильермо Дель Торо  64  Управление главного судебно-медицинского эксперта, Манхэттен : Гильермо Дель Торо
 68  Трайбека : Гильермо Дель Торо  72  Инфекционное отделение Медицинского центра Джамейки : Гильермо Дель Торо
 76  Флэтбуш, Бруклин : Гильермо Дель Торо  80  Старый профессор : Гильермо Дель Торо
 84  Фрибург, Нью-Йорк : Гильермо Дель Торо  88  Шипсхед-Бей, Бруклин : Гильермо Дель Торо
 92  Стоунхарт груп, Манхэттен : Гильермо Дель Торо  96  Стоунхарт груп, Манхэттен : Гильермо Дель Торо
 100  Ответный удар : Гильермо Дель Торо  104  Улица Келтон, Вудсайд, Куинс : Гильермо Дель Торо
 108  Медицинский центр Джамейки : Гильермо Дель Торо  112  Улица Келтон, Вудсайд, Куинс : Гильермо Дель Торо
 116  При свете дня : Гильермо Дель Торо  120  Бушвик, Бруклин : Гильермо Дель Торо
 124  Пенсильванский вокзал : Гильермо Дель Торо  128  Логово : Гильермо Дель Торо
 132  Ванна : Гильермо Дель Торо  136  Лавка древностей и ломбард Никербокера : Гильермо Дель Торо
 140  Клан : Гильермо Дель Торо  143  Улица Келтон, Куинс : Гильермо Дель Торо
 144  Использовалась литература : Штам. Начало The Strain    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap