Фантастика : Ужасы : ГЛАВА XVIII : Вячеслав Денисов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




ГЛАВА XVIII

«Питер…»

Не веря своим ушам, он остановился. Его рука с гроздью бананов опустилась, а потом гроздь упала на землю.

«Питер…»

Он прислушался, чтобы понять, откуда до него доносится этот голос. Глаза его наполнились слезами. Мальчик занервничал.

– Где ты?…

«Иди ко мне…»

Всего минуту назад перед Питером шел, припадая на правую ногу, Франческо. В одной руке он сжимал кейс, во второй тащил две большие грозди бананов. Но шаги его уже стихли, вся группа ушла, и Питер, бросившийся было в чащу, остановился.

«Не бойся, родной… Иди ко мне…»

Раздвинув ветви непослушной рукой, Питер сделал нерешительный шаг вперед. Он никого не увидел. Мальчик боялся сделать следующий шаг и, услышав над головой свист, поднял голову. По свисающей до самой земли ветви мангрового дерева спускалась к земле черная, как смоль, и блестящая, словно покрытая маслом, змея. Коротко посвистывая, она выстреливала длинный тонкий язык, и один вид ее неподвижных глаз сковал Питеру ноги.

Он шагнул назад, и змея замерла на ветке.

«Она не тронет тебя… Пройди мимо…»

Сглотнув сухой комок и не стряхивая с ресниц слезы, Питер медленно пошел мимо опасной гадины.

«Не бойся…»

Никто другой не смог бы заставить его сделать это, но этот голос… Он помнил его, он так просил, чтобы однажды утром у них дома он снова зазвучал бы, как звучал все время, что он себя помнил…

«Иди, Питер…»

Он прошел мимо змеи, и плоская голова ее закачалась, словно вводя себя в ярость, в десяти сантиметрах от его лица…

Он бежал не оглядываясь, цеплялся за колючие кус- ты, шершавые, словно кирпичная кладка, стволы пальм, он шел на голос, уверенный в том, что идет правильно. Глаза залепляла паутина, Питер смахивал с лица не успевших убежать пауков и шел, повторяя одно-единственное слово. Через шесть минут он вышел на залитую зеленым светом лужайку и, не выдержав, всхлипнул:

– Мама…

Мать, с прибранными волосами, в спортивном костюме, который он запомнил и который так шел к ее голубым глазам – синий, с широкими белыми полосами на брюках и куртке, – перед Питером стояла мама.

«Иди ко мне, малыш, – схватив его за плечи и остановив тем самым его стремительный бег, она принялась лихорадочно, точно в агонии,теребить его волосы, гладить, вглядываясь в каждую черточку его лица, сжимать руки. – Ты стал совсем большой, Питер»

– Папа ушел в лес! А я сегодня днем видел, как он попал в беду!… Я боялся говорить ему об этом, мама, а он ушел.

«Успокойся, дорогой, все будет так, как должно быть. И даже если ему суждено заболеть, он сильный, он справится… Вспомни, как хорошо разбирается он в автомобилях»…

– Каких автомобилях, о чем ты?… Нам нужно идти к людям, мама, – размазав по грязному лицу слезы, Питер схватил ее за руку. – Здесь очень опасно.

«Не волнуйся, Питер. Со мной ничего не случится. А сейчас уходи и никому не говори, что видел меня».

– Мама?…

«Никому, ты понял?»


– Ты не пойдешь со мной? – Питер не понимал, что происходит, и от беспомощности ему хотелось рыдать. Вот уже год, как он днем и ночью молится о том, чтобы снова увидеть мать. Он слишком большой для сказок об уходе людей на небо, но недостаточно взросл, чтобы поверить тому, что его мать в земле. И вот сейчас, когда он снова почувствовал ее запах, тепло ее рук, она велит ему уходить. – Я должен уйти, чтобы увидеть тебя?

«Да», – и Питеру показалось, что он увидел в ее глазах слезы.

Или это были его слезы?

«Питер, – услышал он, уже не видя ее из-за застилающей глаз пелены, – запомни, Питер, родной: ни ты, ни кто-либо другой из вас не должен входить в лес ночью. Что бы ни случилось, мой хороший, никогда не заходите в лес, когда на остров опускаются сумерки. И пусть на берегу всегда горит ваш костер…»

– Что мне… делать? Что… нам делать?

Он поднял глаза. Ее уже не было. На дереве, которое всего мгновение назад она заслоняла спиной, сидела древесная лягушка.

Питер развернулся и увидел то, от чего его дыхание прервалось. Он не хотел верить своим глазам. Он сделал шаг назад. Еще один…

Этот запах не было сил терпеть, а смотреть на это было невозможно.

Питер почувствовал, как спина его покрывается гусиной кожей – так было всякий раз, когда мама вынимала его из ванны.

Он слышал, как то, что он видел перед собой, сделало глотательное движение.

Питер почувствовал приступ тошноты. Он сделал еще один шаг назад, и молниеносно бросившееся к нему Оно достало бы мальчика, если бы вдруг под Питером не оборвалась земля.

И его бы вырвало, если бы это не случилось.

У Питера перехватило дыхание во второй раз, он падал с большой высоты. Его тело крутило меж ветвей, швыряло из стороны в сторону, он переворачивался как безмолвная кукла, и полет этот был так стремителен, что в какой-то момент показался Питеру долгожданным сном… И он не знал, хочет ли он проснуться или все-та- ки лучше спать.

С высоты тридцати метров он упал на широкие листья карликовой пальмы – пальметто. Отскочив от них, он сломал собой несколько листьев пальмы, стоящей ниже по склону обрыва.

Повредив еще несколько пальм, чьи листья теперь веером скатывались по крутому уклону, Питер рухнул на землю и потерял сознание.

Когда он открыл глаза, то снова увидел мать.

«Что ты видел перед тем, как отец ушел в джунгли?»

– Я видел то же самое… что видел только что, мама.

Странная вонь заставила его поморщиться. Он хотел дотянуться до носа рукой, чтобы не чувствовать ее, но мать, поцеловав мальчика в лоб, положила ему на лицо ладонь.

Питер закрыл глаза и впервые за эти годы по-настоящему уснул.

Солнечный свет пролился сквозь изумрудные джунгли, и мальчик, слившись с травой, тенями и бликами, стал совершенно незаметен.


* * *

Питер был найден через два часа двенадцать минут. Столько отсчитали стрелки на часиках Дженни. Она, Левша и Франческо пошли на поиски Питера, оставив всю остальную группу строить навес. Продемонстрировавший чудеса находчивости Франческо, кейс к руке которого – в этом уже никто за малым исключением не сомневался – прилип, ступил на ложную тропу и вскоре рухнул вниз, повторяя маршрут Питера. В отличие от мальчика итальянец оказался менее гуттаперчевым и упал довольно болезненно. Рухнув с вершины последней пальмы, но при этом не выпустив из руки кейс, он упал плашмя и задохнулся. Воздух выбило из его легких, и Франческо, чувствуя, что умирает от недостатка кислорода, стал царапать землю пальцами и напрягаться, пытаясь впустить внутрь себя воздух. Когда же ему удалось это, он едва не задохнулся во второй раз – от притока спасительного, а теперь убивающего его все того же кислорода. Искусственно вызванная кессонная болезнь опрокинула его на спину, кровь отлила от головы, и впервые за все время отплытия из Кубы он забыл о кейсе.

Свистя, как треснутый фагот, он перекатился на бок и уткнулся лицом во что-то твердое. Отпрянув, Франческо похолодел от ужаса. Перед ним лежал череп вытянутой формы, челюсти которого были украшены неровными, выщербленными, словно сломанными при поедании кирпичей,зубами.

Он пришел в себя через десять минут, когда люди наверху уже объявили поиски не только Питера, но и франческо, пропавшего неожиданно, словно провалившегося сквозь землю. Так, собственно, и было. Огромный котлован глубиной около сорока метров, поросший по склонам пальметто, а по краям высокой густой травой, был прекрасной ловушкой для всех, кто шел вперед, ориентируясь на стоящие впереди деревья. В итоге он легкомысленно шагал в пропасть.

– Я здесь! – крикнул Франческо, подняв голову, и в этот момент увидел кроссовки Питера. Точнее, их подошвы. После того, как он увидел череп, вид этих подошв мог вызвать какие угодно ассоциации, но Франческо перекрестился и заставил себя думать трезво. Он сделал несколько шагов по направлению к кроссовкам и, склонившись, увидел Питера.

– Эй! – сказал Франческо и потрогал Питера пальцем.

Открыв глаза, первое, что увидел мальчик, это ощерившийся череп, покрытый серым налетом старости и забвения.

Сев, Питер уперся ногами и руками в землю и стал быстро отползать спиной вперед.

– Эй, – донеслось до него откуда-то сверху, и он увидел итальянца. Того самого, у которого отец отнял пистолет. – Ты жив?

Итальянец что-то еще говорил по-итальянски, в чем-то уверял Питера, стучал ладонью по кейсу и показывал на небо. На свой бок показывал, зубы и ноги.

– Что… это?

Итальянец бросил взгляд на свою руку, брезгливо отшвырнул череп в кусты и стал старательно вытирать руку о пиджак.

Питер поднялся, он уже не боялся. Тем более не было страшно, потому что по склону, скользя и придерживаясь за ветви и корни деревьев, спускались Дженни и Левша. Его почему-то все здесь так звали – Левша. Очень странное имя для взрослого мужчины.

Питер встал рядом с Франческо, и оба они стали осматриваться. Как осматриваются в темноте люди, провалившиеся ночью на кладбище в пустую могилу.

Все дно котлована было усеяно костями и черепами. Одни из них были черными, другие светлее, а некоторые сверкали белоснежной чистотой…

– Что это такое? – спросила Дженни, вцепившись в плечо Питера, чтобы уже никогда не отпускать его.

И все наконец-то поняли, что тревожило их последние десять минут. Тяжелый, отвратительный запах. Дженни тут же почувствовала, как тяжелеют ее легкие от ужасных миазмов.

– Поднимаемся наверх, – хрипло приказал Левша, с отвращением осматривая дно котлована.

Схватив Питера за руку, Дженни рванулась наверх и тут же, поскользнувшись, упала на колени. Итальянец схватил ее за руку, и они втроем повторили безуспешную попытку.

Выбраться из огромного, размером с футбольное поле котлована, поросшего вдоль своих стен низкими пальметто и непролазным кустарником, оказалось не так-то легко, как в него спуститься.

Где-то далеко за спиной Левши раздался странный шум. Словно сильный порыв ветра вдруг прошелся по лесу. Левша обернулся. На западном склоне, метрах в трехстах от места их спуска, раздался треск и качнулись верхушки деревьев. Разобрать, кто стал этому причиной из-за залившей весь склон густой зелени, было невозможно. Кто-то невидимый, быстрый и сильный спускался вниз, и Левша, цепенея от необъяснимого ужаса, развернулся к своим спутникам. Заметили ли?…

Кажется, нет. Тем лучше.

Он снова обернулся. Несомненно, это были живые существа. Их было много – десять, двадцать, тридцать крон, расточительно раскинувших листву, содрогались от прикосновений, и с каждым шагом поднимавшихся наверх людей они отвечали двумя шагами вниз.

Скользнув взглядом по западному склону котлована, Левша увидел, как эта земная волна разрастается. Дрожь ветвей расходилась по почти отвесной, заросшей стене клином. Как разрезаемая форштевнем вода, она расходилась в стороны, и Евгению казалось, что по склону движется, постепенно ускоряясь, невидимый, много лет назад затонувший в этих краях галеон…

– Быстрее!… – крикнул он, опомнившись. Он был единственным, кто стоял посреди этого жутковатого странного кладбища, на котором останки принято было сваливать в кучу, а не погребать. – Быстрее, черт побери!…

– Не нужно так торопить нас, – с досадой бросил ему итальянец. Чувство отвращения до сих пор не оставило его, он все еще чисто машинально вытирал руку, морщился, но все же при этом успевал взбираться сам и помогать Дженни.

Евгений не знал, как заставить своих спутников двигаться быстрее. Он боялся, что, передай он им часть своего волнения и расскажи о надвигающейся непо- нятной лавине, женщина и ребенок потеряют самообладание. И тогда ни о каком подъеме не будет и речи.

Вместе с тем он не понимал, что он мог бы в двух словах рассказать им…

Он снова обернулся, когда до края очерченной кустарником с белыми цветами пропасти оставалась треть пути. Он обернулся, и паника мгновенно овладела им. Треугольника, разрезавшего джунгли западного склона, уже не было видно. Он утонул на дне котлована. И те- › перь две гигантские кривые линии, его стороны, спускались вниз, колебля зелень и отдаляясь друг от дру- I га… Словно в землю погружался огромный, невидимый корабль, взрезая бортами основание вырытого природой котлована…

– Что это?! – внезапно крикнул итальянец, круглыми, выпуклыми глазами рассматривая дно впадины. Левша по выражению его лица догадался, что он тоже увидел то, что тревожило Евгения последние несколько минут. – Скажите мне, что это такое?! Там, внизу…

– Там что-то движется! За нами кто-то гонится!

– Кто-то или что-то?!

Этого вопроса Левша и боялся.

Итальянец оказался первым, кого паника лишила

способности соображать и двигаться.

– Переставляй ноги!… – взревел Левша и несильно, рассчитывая лишь на смачный звук, влепил Франче- ско пощечину.

– Да что с вами происходит? – задыхаясь, крикнула Дженни и приостановилась, оглянулась и побледне- яа. – Это пантера?… – И тут же со стоном поправила себя: – Это пантеры?!

В отличие от Франческо, который побледнел как мел, следуя какому-то женскому чутью, она держала Питера за руку и тащила его за собой. За ней карабкались итальянец и Левша, и было в этом их восхождении что-то странное. Они торопились, словно страх уйдет, а опасность минует их, стоит только взобраться наверх.

Волна разошлась по джунглям, оставив за собой лишь покачивающееся под бризом зеленое море. Левша отдирал от тела прилипшую рубашку, морщился от забирающихся в уголки глаз капель пота и беспрестанно оборачивался назад.

– Не верю… – донеслись до Дженни его слова.

Обернувшись, она с гримасой отчаяния посмотрела

сначала на замершего в десяти метрах от края котлована Евгения, а потом вниз…

– Поспешите!…

Крикнув это, Франческо схватил Питера за свободную руку, и они вдвоем с Дженни затащили мальчика наверх.

Левша остался на склоне один. Он словно смирился. И было в этом смирении что-то от отчаяния, злобы и упрямства одновременно.

И словно накрывая их бетонной плитой надгробия, на раскаленный до предела воздух острова наехало, мгновенно покрывая джунгли мраком, облако…

Евгений, когда его коснулась тень, сразу почувствовал спиной холод. Все органы чувств его были распахнуты навстречу невозможности. И когда облако наплыло тенью на остров, приминая свет и гася цвета, ему по- казалось, что он прижался спиной к ледяному стеклу в разгар жары…

– Уходите! – крикнул он, не глядя на Дженни. – Уведите ребенка, бегите отсюда к дьяволу!…

– Он уже здесь, – раздалось над головой Левши.

Вскинув голову, он увидел пытающегося спуститься

к нему Франческо.

– Какого черта?!

– Если уж мне суждено умереть, то я хочу испустить дух в лапах дьявола. Нет смерти лучше для священника…

– Идиот, он и есть идиот, хотя бы и на Бермудах… – прошептал Левша, разворачиваясь так, чтобы было удобно встречать приближающихся снизу гостей… Нет, скорее – хозяев этого проклятого острова.

Прозрачный край перистого облака, накрывший остров и погрузивший его в тень, волоча за собой густую, серую, почти черную, тень, скользнул, как на салазках, дальше…

Птицы ждали ночи. Ночь всегда наступает. Но не в полдень. Левша вдруг заметил, что не слышно гогота попугаев и пересвиста птах. И спустя секунду после резко наступившей гробовой, тугой тишины – такой тишины, что ее можно было резать ножом, – вдруг взревели лягушки. Мрак тяжело придавил остров, и котлован сразу перестал быть глубоким, а полоска света над океаном не в силах была дотянуться светом даже до берега.

Еще оставались секунды…

Одну-то из них Левша и потратил на то, чтобы среагировать на раздавшийся слева рядом с ним хруст. Он повернул голову и увидел, как сворачивается на ночь распустившийся с первыми лучами солнца бутон цветка кустарника…

Они были в пяти метрах от Левши.

И страх снова пришел к нему. Он уже давно не боялся никого и ничего. Единственное, что внушало ему страх, это неизвестность. Непонимание какого-либо события или поступка человека. Всего, чего он не понимал, он опасался. И вот сейчас, когда страх накрыл его, как облако остров, он почувствовал, как свинцовой тяжестью налились его руки.

Ощерив в усмешке, а может быть, в гримасе напряжения рот, Левша с разворота пробил с правой. Вложив в удар всю силу, что в нем была, он почувствовал, как кулак тяжело врезался во что-то, раздался треск – и кулак прошил воздух.

– Попросите бога принять наши души… – попросил он Франческо на английском, невольно отступая и чувствуя ломящую боль в руке. «Неужели это так важно для них – убить нас?…» – пронеслось в его голове. Внезапно он почувствовал жуткий озноб, казалось, что на коже замерзли ручейки пота…

Его словно прошило током, и он очнулся.

Оглушительный треск в цветущих кустах слева от Левши заглушил все звуки вокруг. Клекот, похожий на тот, что издают падающие на добычу ястребы, оглушил его, и он упал на спину, прижавшись к склону.

Он видел, как взмывают в воздух из лопнувших бутонов белые лепестки, как летят ветки. И как слева от него, с восточного склона, навстречу уже спустившему- ся и завоевавшему котлован клину сваливается беспорядочная волна…

Дженни бессильно сидела на краю пропасти и широко распахнутыми глазами смотрела на то, что происходило ниже. Рядом с ней, не издавая ни звука, лежал донельзя уставший Питер. Он не мог ни говорить, ни двигаться.

То, что они сейчас видели, они не могли объяснить при всем желании.

Казалось, что время замерло и больше никогда не сдвинется с места. Сумрак тяжелел и сгущался. Но вдруг…

– Солнце!

Увернувшись от падающей на него тени, Левша посмотрел на Франческо. Итальянец, с черным от пережитого ужаса лицом, показывал на небо.

В темном покрывале облака-тучи образовалась брешь. Сквозь нее, расширяя этот просвет, яростно били, пронзая джунгли насквозь, лучи света.

– Они уходят, Левша, они уходят!… – кричала Дженни, убедившись в том, что, как только снова засияло солнце, положение дел в котловане резко изменилось.

И джунгли снова зашевелились. Дрожащие кроны деревьев показывали дорогу движущемуся наверх клину. Словно форштевнем рассекал черный океан гигантский, много лет назад исчезнувший меж Кубой и Бермудами галеон…

Вторая волна, опережая по времени первую, неровными краями колебля деревья, поднималась по восточному склону.

Перевалившись через край котлована, Левша оцарапал лицо о шипы кустарника, но даже не поморщился от боли. Ему хватило сил затащить наверх тело. Но ноги так и остались внутри котлована, где только что случилось событие, страшнее которого он не видел никогда в жизни.

Темное одеяло сползло с небосвода и освободило накопившее силу солнце.

Оно ударило вс;ей своей мощью, заставив птиц проснуться и защебетать с утроенной силой. И вскоре все в джунглях стало как прежде, и Левше казалось, что толь-, ко что ему снился сон, воспоминания о котором он хотел бы стереть из памяти…

– Нам нужно возвращаться… – прохрипел он, не открывая глаз и стараясь не дышать носом, чтобы не чувствовать тяжелый запах свежей, испаряющейся под жаркими лучами крови.

Никто из них не смог бы вспомнить, возникни такая необходимость, как они добрались до своих. Но через полчаса они уже были на берегу.

– Не говорите никому о том, что мы видели, – сказал Левша по-английски. Для Питера он повторил это по-русски. Тот молча кивнул.

Очень странно теперь смотрелись на берегу веселые, покрасневшие от загара люди

– Эй, вы хотите есть? – крикнул на весь пляж Левша.

– О, да! – осчастливленная положительными результатами их поиска, засмеялась Рита. В своем коротеньком желтом платьице и с круглым животиком, она смотрелась так беззащитно, что Левша невольно сжал челюсти. – У меня ноги трясутся от голода! А что было в лесу? Моя мама такие классные пельмени готовит! С вами все в порядке?

– Мы нашли Питера, – ответил Левша, посмотрев на стоящих рядом Дженни и Франческо. – А пельмени и я люблю. С уксусом…

С удовольствием заметив, что недавнему его сопернику, мужчине со шрамом через все лицо, понадобилось всего несколько часов, чтобы преодолеть горечь поражения, и что теперь он руководит строительством навеса, Левша ловко намотал себе на голову рубашку. Изобразив некое подобие банданы, закинул сумку за спину и с тростью в руке отправился на рыбалку.

– Тебе помочь, Левша? – уже почти обреченно крикнула ему вслед Дженни.

Обернувшись на ходу и странно улыбнувшись, он покачал головой и вскоре скрылся из виду за грядой отполированных водой и ветром камней.

После всего, что он видел, лучшим лекарством был только секс. Почувствовать в своих руках женщину, войти в нее, отключить воспоминания, испытать легкое безумие – вот что может вернуть его к нормальной жизни. Макаров ушел, и Левша чувствовал, что, замкнись он сейчас в себе здесь, на берегу, обязательно что-то произойдет. Что-то похуже того, что он видел. Хотя хуже, казалось, некуда… Секс… Он хотел Дженни.

Но быть с ней не мог…


* * *

Через час, вспоминая и исправляя ошибки своей прежней охоты на рыб, он подсек «гарпуном» Донована десяток рыб среднего размера. Больше они съесть не могли, а заготавливать рыбу впрок было бессмысленно.

Он отказался от любви с Дженни только по одной причине. Второй день он чувствовал исходящий от себя жутковатый запах. Даже запах пота заставлял его принимать летом душ чаще, и даже когда он не потел, с упрямством, достойным лучшего применения, Левша перекидывал полотенце через плечо и направлялся в ванную. Вода всегда была рядом, но искупаться и помыться – это несколько разные по технике исполнения мероприятия, а Левша сейчас хотел именно – отмыться.

Раздевшись догола, он сунул сумку в расщелину меж камней. Подумав, туда же отправил шорты, рубашку и трусы. Побережье острова кишело бермудскими буревестниками и цаплями странного голубого цвета. Левше не хотелось, выйдя из воды, стать свидетелем игры пернатых его и без того скромным гардеробом.

Зайдя по пояс в воду, он зачерпнул полные пригоршни песка и стал тереть им тело, как губкой. Особенно тщательно он стирал, почти сдирая кожу, руки. Кулак, который коснулся ни разу им не виданного. Та чужая кровь, что он смыл по дороге у водопада, жгла ему все тело, словно крапива. Он хотел смыть с себя все воспоминания о котловане. Хотя бы так…

Он и о Дженни-то думал только для того, чтобы как- то отвлечься и хоть немного прийти в себя. Надо успокоиться и быть готовым ко всему, что ждет его впереди.

Заходя все дальше и дальше, изнывая от температуры воды и прикосновения к ней, он забрел в море по грудь. Он мылся старательно и долго. В сумке, с которой он не расставался еще трогательней, чем Франче- ско со своим кейсом, всегда лежала пара чистого белья, носки, несессер с бритвенными принадлежностями и лосьон после бритья. Дженни хочет его. Пусть так и будет, тем более что он сам до сих пор чувствует на губах шелк ее ног. Если им дано слиться в любви, то пусть это будет выглядеть для нее подарком. А разве не подарком будет его появление выбритым, с небрежно заброшенными назад волосами и пахнущим забытым за двое суток запахом уверенного в себе мужчины?

Он пытался думать о чем угодно, лишь бы не вспоминать о том, что случилось в котловане. Его мозг, и он был уверен, что не только его, но и Франческо, и Дженни, отторгал эту информацию по причине ее полной ирреальности. Ясно одно: свет – спасение. Все плохое на этом острове боится света. Ночь – опасная хищница.

Нагой, он вышел на берег. Одеваться совсем не хотелось. Левша всегда удивлялся тому, как аборигены бегают по своим островам без одежды. Ведь это так неудобно, когда все болтается и можно нечаянно за что- то зацепиться или поцарапать бедро, в конце концов. Будешь лежать на песке и задремлешь, но не будет дремать краб… И сейчас, глядя на свое отражение в воде, присев над ней и разглядывая свое розовое от загара и чистое от воды лицо, Левша понимал аборигенов лучше, чем кто-либо. Ему не хотелось одеваться. Его бы воля, он закинул бы улов за спину и вышел бы навстречу остальным в чем мать родила. Правда, не далее как пол- часа назад он убедился в том, что родила она его в рубашке.

Он встал на колени, чтобы выяснить, прыщ ли у него у левой брови, или просто прилипла песчинка. Он заглянул в воду.

И последнее, что Левша увидел в отражении, была взлетевшая над его головой толстая, гладкая, в последнее мгновение показавшаяся ему едва ли не полированной, палка.

От омерзительного звука удара по голове и чудовищной боли в затылке на него нахлынул приступ тошноты.

Больше Левша ничего не слышал и не видел. Он упал лицом в воду, и звуки и краски надводного мира перестали существовать для него.


Содержание:
 0  Остров. Забытые заживо : Вячеслав Денисов  1  ГЛАВА I : Вячеслав Денисов
 2  ГЛАВА II : Вячеслав Денисов  3  ГЛАВА III : Вячеслав Денисов
 4  ГЛАВА IV : Вячеслав Денисов  5  ГЛАВА V : Вячеслав Денисов
 6  ГЛАВА VI : Вячеслав Денисов  7  ГЛАВА 7 : Вячеслав Денисов
 8  ГЛАВА VIII : Вячеслав Денисов  9  ГЛАВА IX : Вячеслав Денисов
 10  ГЛАВА Х : Вячеслав Денисов  11  ГЛАВА XI : Вячеслав Денисов
 12  ГЛАВА XII : Вячеслав Денисов  13  ГЛАВА XIII : Вячеслав Денисов
 14  ГЛАВА XIV : Вячеслав Денисов  15  ГЛАВА XV : Вячеслав Денисов
 16  ГЛАВА XVI : Вячеслав Денисов  17  ГЛАВА XVII : Вячеслав Денисов
 18  вы читаете: ГЛАВА XVIII : Вячеслав Денисов  19  ГЛАВА XIX : Вячеслав Денисов
 20  ГЛАВА XX : Вячеслав Денисов  21  ГЛАВА XXI : Вячеслав Денисов
 22  ГЛАВА XXII : Вячеслав Денисов  23  ГЛАВА XXIII : Вячеслав Денисов
 24  ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА ПЕРВОЙ КНИГИ : Вячеслав Денисов    



 




sitemap