Фантастика : Ужасы : ГЛАВА XIX : Вячеслав Денисов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




ГЛАВА XIX

Макаров повертел в руке пачку. Две штуки.

Вытянул одну, щелкнул зажигалкой. Он курил четверть века и теперь с трудом представлял, что будет, когда он вынет из кармана пачку, а она окажется пустой.


Однажды с ним такое уже было, он бросал курить. Неделя отказа от сигарет проходила в тошнотворном кошмаре. Он доводил себя до мучительных экзальта- ций, впадал в панику, он перестал спать и стал груб и резок. Вопреки ожиданиям, у него пропал аппетит, и в какой-то момент у него даже пропал интерес к жене. Она его не возбуждала, он думал только о сигарете. Од- ной-единственной, которую можно выкурить до фильт- ра, почувствовав легкое головокружение. И вот сейчас та самая, единственная, оставалась в пачке, которую он бережно уложил в карман.

Он слишком устал, чтобы ощущать стук надежды в сердце или, наоборот, плач отчаяния. Поднимаясь и поднимаясь по девственной тропе, которая не была вытоптана, но которую он представлял мысленно, Макаров вспоминал время, когда без труда мог пробежать десять километров. Из полузабытых уроков военного дела он помнил, что путешествие по маршруту, который ты выбираешь сам, во много раз сложнее машинальных движений ног по тропе, уже известной. В первом случае над человеком всегда тяготеет ответственность за первый шаг, за право его сделать. Трава была сочная, высокая, он не видел в ней, куда ступает его нога, и только когда ощущал подошвой твердь, уверенность сменяла сомнение. Бесконечно происходить это, конечно, не могло. И он, шедший первым, уже собирался предложить сделать остановку, как вдруг меж сплетений растительности забрезжили солнечные блики, показался вроде бы просвет.

Он обернулся. Донован и Гоша не проронили за все время похода и десятка слов. Доктор дважды падал, что не могло не стать причиной коротких разговоров, да Гоша несколько раз высказывал предположение, что у Макарова неплохие задатки геолога.

– Лучше бы вы были топографом, а не я геологом.

– Топограф и геолог в некотором смысле одно и то же.

– Тогда какого дьявола я веду вас, а не наоборот?

– Ведет тот, кто знает, куда идет, – Гоша снял ру- башку, вытер ею лицо, тело и накинул на шею как полотенце. – Я же представления не имею, куда вы нас ведете.

– Я пытаюсь найти признаки жизни на этом острове. Той, которая могла бы дать всем нам корм и кров. Ведь должно же здесь хоть что-нибудь такое быть.

Мимо них, треща чем-то, похожим на крылья, стремительно пробежало невидимое что-то. Качнулся куст, с цветов осыпалась пыльца.

– Я с ума скоро сойду, – признался бледный, как мертвец, сверкающий очками Донован. – Эти лягушки… И могила…

– Вы видите просвет в лесу? – спросил Гоша, обращаясь к Макарову.

Через несколько минут они вышли из джунглей и остановились, захлебнувшись открывшимся перед ним пространством.

Перед ними расстилалась изумрудного цвета долина, усыпанная цветами. Она то уходила вниз, словно проваливаясь в бездну, то, спустя восемьсот или более того метров, снова плавно поднималась. Скорее это была даже не равнина, а гряда пологих холмов, но всем троим она показалась именно долиной, потому что ни один холм не мог сравниться с горами, вставшими вдали и придавившими их своим великолепием. Одна из горных вершин, покрытых растительностью, тонула в облаке. То ли гора стояла, потому что держалась за это облако, то ли облако остановило свой ход, зацепившись за ее верхушку, да только первые впечатления Макарова и его спутников оказались настолько яркими, что все трое, не сговариваясь, опустились на землю.

– Я никогда не видел такой красоты, – признался Гоша. – До этого момента думал, что красноярская тайга с ее головокружительным запахом кедровой смолы – лучшее, что было в моей жизни.

Горы возвышались далеко, так что деревья и кустарники, облепившие их склоны, издали казались мхом. Слева виднелась расщелина, через которую открывался не менее волнующий вид: где-то там, вдали, бог весть за сколько километров от места, на котором находились эти трое, катился со скал водопад. Уже второй, что Макаров видел на этом острове. Справа не было ничего… То есть было, конечно… просто нужно было пройти еще шагов сто…

Стоя на краю скатывающейся вниз зеленой долины, Макаров смотрел на океан поверх леса, который они только что пересекли. Там, внизу, завязывался какой-то общий узел. Главная тема картины – там начинался подъем, переходящий в джунгли, там же огрызками камней стартовали возвышенности, постепенно вырастающие в горы, и там же, в тихой, словно детской рукой выкопанной лунке – сверху именно так она и представлялась, – наслаждалась собственным спокойствием бирюзовая, тронутая солнечным светом лагуна.

– Красноярская тайга? – повторил он слова Гоши, словно в забытьи. – Как это вас туда занесло?

– Ну, меня оттуда и не выносило, – просто ответил Гоша, свинчивая крышку с бутылочки. Глотнув, он закрыл глаза. – Сначала я провел там молодость, дыша свободой, а на старости лет прихватил неволи на полную катушку.

– Вы сидели? – как можно равнодушнее поинтересовался Макаров.

– Да. – Гоша говорил об этом так же просто, как Донован говорил бы о коронарном шунтировании.

– И, простите за любопытство, за что?

– За убийство.

Макаров, внимательно посмотрев на Гошу, развернулся и прошел мимо, давая знак Доновану подняться.

– Вы говорите об этом так спокойно, словно речь идет о какой-нибудь банальной подделке документов.

– Ну, что вы… Подделка документов – это прерогатива специалистов высшего уровня. А мы, убийцы, просто неудачники, – и Гоша улыбнулся.

– Господа, я вам не мешаю? – спросил доктор у Макарова по-английски.

– Извините. Вы можете запросто участвовать в беседе, доктор, – улыбка Гоши растаяла на губах. Казалось, ему безразлично удивление, с которым было встречено его умение свободно говорить на языке До- нована. – Я – профессор, почетный член Оксфордского университета. И я только что сообщил мистеру Макарову, что сидел в тюрьме.

– Наверное, вас упекли туда недоброжелатели? – Исходя пбтом, уставший до предела Донован все-таки старался быть учтивым…

¦ ¦ *

– Какой смысл сейчас вспоминать это? – проговорил Гоша, поднимая лицо к палящему солнцу. – Сейчас лучше бы поточнее обозначить цель нашего путешествия.

– Вы что, не в первый раз на этом острове? – съерничал Макаров. Говорили теперь они по-английски, чтобы Донован не чувствовал себя одиноко.

– Почему вы так решили? Я здесь впервые.

– Тогда как бы вы сформулировали конечную цель нашей вылазки? – Подойдя к Гоше, Макаров взял его за локоть. – У меня там, на берегу, остался сын. И мне плевать, что станется со мною. Но я должен найти еду, сносное жилье и, если посчастливится, людей, которые, быть может, здесь просто отдыхают и понятия не имеют о шутке, которую сотворила с нами команда «Кассандры».

Гоша посмотрел мимо Макарова и подал руку Доно- вану, чтобы тот смог взобраться вслед за ними на уступ.

На остров наползла черная туча. Края ее просвечивали серебром, и чем дальше туча надвигалась на остров, тем меньше был поток падающих на сушу лучей света. Макаров с высоты полета мелкой птахи видел, как движется по острову густая тень – медленно, накрывая зелень темным одеялом, пожирая цвет и видимые мелочи рельефа.

Они перешли вершину холма, спустились вниз и теперь поднимались на следующий холм. Когда взобрались на него, лагуна открылась для них с восточной стороны. Словно пущенные детской рукой кораблики, по глади ее плавали огромные черепахи.

– Не уезжал бы отсюда, когда бы хотел умереть, – пробурчал доктор, выбиваясь из сил, но все-таки стараясь держаться как можно бодрее. – Послушайте, мистер Гоша… странное имя… Вы не находите?

– Здесь у всех странные имена, доктор Георгий, – подсказал тот, упрощая отношения до максимума.

– Спасибо… Тезка, получается… – обнаружил в себе лингвистические задатки Донован. – Так вот, Джордж, я хотел вас спросить… Не пили ли вы в последнюю ночь на корабле кофе?

Макаров остановился. Ветер шевелил густую траву, пыль на вершине холма то и дело взвивалась столбом и оседала на мокром от пота лице. Капли стекали по щекам, прорезывая в пыли каналы, белки глаз покраснели от соли.

– Кофе? – переспросил Гоша.

– Дело в том, что у меня есть подозрение…

– Вы тоже не стали пить тот кофе? – оживился Гоша.

– В каком смысле – тоже не стал?… – резко спросил Макаров.

Справа в пятидесяти метрах от него, в лесу, качнулась ветка. Ее не качнула взлетевшая птица, ветка словно бы шевельнулась сама собой.

Донован, опешив, машинально повторил жест, который должен был сделать человек, отпустив ветку, которая мешала ему смотреть на поляну.

Макаров выдернул из-за пояса пистолет и, стремительно перепрыгивая через камни и углубления в земле, метнулся к лесу. Тень тучи слилась с джунглями, ощутимо повеяло холодком, лес стал окрашиваться в серые тона…

Почувствовав, как по его спине побежали мурашки, Гоша увидел то, что не мог видеть, подбежав уже вплотную к зарослям, Макаров…


В глубь леса словно уползала огромная змея. Верхушки деревьев судорожно встряхивались, указывая путь существа – человека ли, животного, – прокладывающего себе дорогу в густом, поросшем лианами лесу…

– Капитан!… – закричал Гоша, видя куда больше подслеповатого Донована. – Вернись!… – уже совсем дико закричал он, замечая по верхушкам деревьев, как из глубины леса, сходясь к опушке клином, к Макарову приближаются три или четыре непонятных волны… – Да что здесь происходит?! Макаров!…

Он бросился вслед за капитаном, но Донован, мертвой хваткой вцепившись ему в руку, с разбегу повалил его в траву.

– Что ты делаешь? – крикнул Гоша, изумленный неожиданной силой доктора. Поднимаясь с травы и скользя по ней ногами, он вдруг обмяк и рухнул на колени.

Донован смотрел на него пустым, ледяным взглядом…


* * *

Макарову просто некуда было деваться.

Он бежал меж деревьев, проскальзывая меж ними, голоствольными, как сквозь толпу внезапно остановившейся демонстрации геев. Врезаясь в них плечами, когда не справлялся со скоростью, он обдирал кожу и больно ушибался. Он бежал, как бежит человек, которому нечего, кроме жизни, терять, а отдавать ее, последнюю, совсем не хотелось.

Едва он вошел в лес и в надежде настигнуть что-то, что смутно рисовалось в его воображении человеком, пробежал метров пятьдесят – вряд ли ему удалось пройти больше, – Макаров понял, что совершил ошибку. Сначала он услышал непонятный шум и не обратил на него внимания. И зря. Рассудительность снова ожила в нем, когда он сообразил, что этот шум не удаляется от него, что он не результат движений всего одного существа, а что шум этот стремительно приближается и что у него много векторов. И уже не нужно было быть математиком, чтобы определить точку пересечения этих векторов.

Все они сходились на нем.

Он развернулся, чтобы броситься обратно, но в этот момент понял, что выведет этот зловещий шум прямо на Гошу и доктора. В лесу сразу стало темно. Встав между солнцем и землей, туча охладила пыл певчих птиц и пробудила вокальные способности лягушек. Кто-то из последних несколько раз неуверенно пролепетал, другие подхватили, и после этого Макаров перестал обращать на это внимание.

Ему не оставалось ничего другого, как развернуться и, ломая ногами сухие ветви, разбрасывая в стороны повисшие соплями лианы, побежать вдоль опушки.

Левый рукав его белой сорочки был насквозь пропитан кровью, в правой он сжимал пистолет. На сияющий вороненой сталью «вальтер» Франческо стекала кровь с кисти капитана, и от быстрого бега она каплями рассыпалась по изумрудно-зеленой листве. Он бежал и не знал, что ему делать.

Он не думал о том, что рано или поздно смерть на- стигнет его, – он был оглушен погоней и ничего не понимал. Макарову было бы куда легче, если бы он видел тех, кто гнался за ним. А в том, что за ним кто-то гонится, он уже не сомневался. Но вместо изображения, без которого, казалось, страх неполон, был включен только звук. И Макаров убедился, что звук без картинки страшнее всего, что ему доводилось ощущать за свою жизнь. Хруст и треск ломаемого сухого дерева, шелест приминаемой травы, шорох пальмовых веток – все это имело какой-то смысл. Неведомый ему ранее страх вырвался из накрепко запертой ниши коридоров его мужества и, набирая силу, стал неумолимо накрывать его с головой.

Бежали ли за ним люди? – Макаров не знал. Не знал, потому что не думал об этом. Все его существо было подчинено одному – спастись. И просто удивительно, как в эти минуты ему в голову пришла мысль не подставить Донована и Гошу…

Повернув на бегу голову, он увидел, как слева от него с грохотом обрушилось дерево. Подняв кучу пыли и бесстыдно оголив похожие на нагие, тощие ноги проститутки корни, кто-то метнулся в сторону, держась ближе к Макарову. И он, чтобы уйти от столкновения, с разбегу упал на землю, Макаров прокатился по земле. В момент падения он видел, как что-то темное, бесформенное, пронеслось над ним, обдав ветром и засыпав листвой.

Вскочив и снова упав, Макаров развернулся и выстрелил.

Слева снова воровато шевельнулась ветка, и он, выбросив руку, нажал на спуск еще раз.

Ему вдруг пришло в голову, что за все время их поисков с дерева на дерево в этом лесу не перелетел ни один попугай.

Ни одной птицы не прыгнуло с ветки на ветку в этом лесу… Он словно не существовал, этот лес, или же в нем не существовала жизнь…

С отчаянием капитан видел, как кольцо вокруг него уверенно сжимается. Тот, кто вел охоту, имел большой опыт. Отрезав капитана от поляны и загнав в джунгли, звуки стали обходить его с флангов. Все ближе и ближе.

Странная мысль пришла ему в голову. Что делал бы он, окажись в такой же ситуации, но в городе? Он мог забежать в любой из подъездов и начать барабанить в дверь, призывая хозяев вызвать милицию. Но какой смысл делать это, если преследователи всего в ста метрах за спиной и контролируют каждый его шаг? Они забегут в тот же подъезд, и если Макарову повезет, то хозяева вызовут милицию, которая, конечно, приедет и зафиксирует факт его смерти. Стоит ли поступать так глупо, если к его трупу все равно приедут? – не через четверть часа, так через полчаса, и обнаружат не в подъезде, так на мостовой. А не на мостовой, так в лесу?…

Он чувствовал, что звуки завладели его сознанием.

Они управляли его поступками, и кто знает, не они ли увели его от дороги, ведущей из леса?

– Джунгли… – вдруг прошептал Макаров, выти- рая рукой, в которой был зажат пистолет, пот с лица. – Они сильны только внутри себя…

Он оглянулся, пытаясь увидеть хоть где-то вертикальные лучи света, обозначающие выход к спасительному простору.

Но просвета нигде не было. Сколько длится погоня? Час, полчаса?… Как далеко он мог уйти?

Схватившись за голову рукой и обнаруживая, что, по мере того как он сбавляет ход, осторожней и вкрадчивее становятся и звуки погони, он остановился вовсе.

Макаров едва не расслабился, перестав слышать погоню. Но стоило ему сделать невольный шаг назад, как раздался треск, и он увидел, как гнется куст с девственно-белыми цветами. Шагнув в сторону, он попытался разглядеть того, кто это сделал, но стоило ему сосредоточить взгляд на кусте, как справа качнулась ветка.

– Проклятье, – вырвалось у него, и воспаленный мозг капитана лихорадочно заработал, тщетно пытаясь понять происходящее. – Что здесь происходит?… Эй!… – крикнул он, поднимая руку с пистолетом. – Кто бы ты ни был, выйди и покажись! Что вам нужно от меня?! Я не причиню никому зла!… – прокричал он и вдруг понял, что его хотят не просто убить. Убийство – всего лишь часть игры, игры, доставляющей кому-то невероятное наслаждение.

Страх прокатился по капитану, как поток ледяной воды из опрокинутого над головой ведра.


Он прислушался. Пред ним справа и слева медленно оседала только что поднятая пыль. Ему показалось, что он слышит, как она оседает.

И вдруг он услышал другое.

Тишину. В лесу не раздавалось ни единого звука. Еще утром он не хотел заходить в лес, и если бы не нужда, он не заходил бы туда вовсе – так там орали попугаи и выли лягушки. От этого кошмарного сочетания звуков хотелось бежать обратно, к мирному шелесту прибоя. Пусть там жарко, но только не эти звуки…

И вдруг – их нет.

– Это вы разорвали Адриано?… – леденея от ужаса, прорычал Макаров. – Это вы разорвали его в клочья и сожрали, твари?!

Он вдруг почувствовал запах чудовищного смрада. Что-то среднее между гниющим трупом и запахом только что вышедшей из воды собаки.

И сразу понял, откуда доносится этот запах. Его спина, холодная от пота, вдруг нагрелась, словно он в парилке прислонился к титану.

Макаров не хотел поворачиваться.

Он не представлял, что увидит, но был уверен в том, что если посмотрит, то не успеет выстрелить.

И чтобы окончательно не дать овладеть собою панике, он резко развернулся и вскинул руку с пистолетом.

Выстрел разорвал тугую тишину леса, и Макаров, слыша за спиной хрип и странный свист – словно из бочки с вином выбили пробку, ринулся в сторону…

Подумав, сколько патронов у него осталось, Макаров бросил взгляд вперед и увидел высокий холм, с двух сторон будто подпертый раскорячившимися деревьями. И где-то там, вдали, сквозь деревья мелькнул свет…

Крошечная, едва тлеющая искра спасения мгновенно вспыхнула, превратившись в факел. И капитан метнулся к этому холму. Справа и слева его закрывали деревья, и если удастся скатиться вниз и пробежать еще сотню метров… Чуть меньше одного дурацкого кабельтова!… Чуть меньше…

«Они пальбу, конечно, слышали, – хрипел мыслями Макаров, стремительно поднимаясь по склону холма. – Они понимают, что я не сошел с ума, что просто так я стрелять не стану…»

Взбежав на самый верх, он еще раз обернулся и, не целясь куда-то конкретно, скорее сбивая преследователей с ритма, дважды нажал на спуск.

«Каждый патрон – это кусок мяса для женщин и детей…» – вспомнил он.

Кто-то, чьи очертания расплывались в ослепившем Макарова свете, кто-то очень подвижный, прогнулся под пулей всем телом и, царапая ногтями ствол пальмы, стал заваливаться назад.

Макаров видел, как твердая как камень кора крошится и скрипит, словно ее резали связкой тупых ножей…

Он вдруг подумал, что находится в таком состоянии, когда все это может ему всего лишь казаться… И нет никакого подранка, и даже не стрелял он вовсе… Все это – химеры, мороки воспаленного воображения.

Ошеломленный, скованный запредельной усталостью и ужасом от непонимания происходящего, он хотел в ярости зарычать, но сил хватило лишь на то, чтобы прикрыть глаза и глубоко, до боли вздохнуть…

Когда ресницы его разлепились и пот затек в глаза, Макаров понял, что он опоздал.

Кто-то зловонный, обдав его облаком протухшей спермы и мочи, нашел наконец свою цель. Он бросился к Макарову, и что-то острое, распоров его бок и выбив фонтан крови, сверкнуло в полумраке, разделяющем тени леса с ослепительным, бьющим с небес в колодец меж крон деревьев, светом.

Согнувшись пополам от боли и неуверенно шагнув назад, Макаров услышал страшный, резкий вой. Истеричный, с ноткой безумия – словно шипованное колесо наехало на хвост собаке гигантских размеров…

Макаров прижал руку к ране, пытаясь остановить хлещущую кровь, и заставил себя поднять взгляд. Надвинувшиеся на него тени закрыли свет.

Он предполагал, что видит свой самый страшный сон, но еще страшнее было понимание, что это не сон.

Отвратительный запах окутал капитана, он становился гуще, тошнотворнее, головокружительнее.

Макаров услышал странный звук – словно дельфин издал крик в дельфинарии.

– Празднуете победу, дряни?… – напрягаясь так, что на его лбу вздулись вены, прохрипел Макаров.

Сжав зубы, он нажал на спуск и едва не задохнулся от сильной отдачи, болезненно отозвавшейся в его боку. Он держался из последних сил, буквально окаменел от давления собственной силы. Он хотел, чтобы его убили чем-то стоящим. Он не хотел быть растерзанным, как Адриано… Глаза его превратились в узкие щелки, губы искривились в жесткой судороге, и он, уже выходя за грани возможного и преодолевая собственный ужас, стал методично нажимать на спуск, отмечая, как каждым выстрелом снесло с ног кого-то перед ним.

Или ему снова это почудилось?…

Визг, словно рубленный на куски, словно резанный ножом свист… Тени бросились на Макарова, и он снова нажал на спуск. Отдача снова ударила его по ране, рукоятка пистолета стала скользкой от крови, и «вальтер» выскользнул из его руки. Но это уже не имело значения. Потому что затвор только что выбросил из ствола гильзу последнего патрона.

Сверкнув на свету трассером – она то появлялась в белом луче света, то снова исчезала во мраке, – гильза упала в траву и, расплескав рубиновый бисер и заставляя лужицу крови темнеть и густеть, зашипела…

Прежде чем что-то коснулось его, он увидел «вальтер». Опустошенный, перепачканный кровью, бесполезный и беспомощный, он лежал под его ногами и виновато улыбался щелью затвора…

Плечо Макарова обожгло чье-то прикосновение, он медленно стал заваливаться на спину, и только чья-то острая, болезненная хватка не позволяла ему упасть.

– Не взяли… нет, не взяли, – прошептал он серыми губами. – И не возьмете уже…

Он падал, неумолимо падал, теряя сознание.

Он падал куда-то вниз, скользил во тьму, но уже не боялся сломать себе шею или вывихнуть руку. Макаров знал, что к тому моменту, как закончится его падение, он будет уже мертв.

И последнее, что он слышал, были чавкающие, словно уходящие вверх, звуки…

Звуки.

«Питер…» – прошептал Макаров, и ему казалось, что падение это не закончится никогда…

Он летел с сумасшедшей скоростью навстречу двум сияющим огням…

Свет фар, визг тормозов, взрыв ветрового стекла и решетка «Ауди», отлетающая в сторону, словно запущенная рукой великана. Удар – и согнувшийся от столкновения с ним лица руль. Лица самого красивого в мире… самого обворожительного… самого… Скрежет скользящей на бешеной скорости крыши по асфальту… Сверкнувшая искра и вспышка… Мгновение тишины – резкий запах стертой до дисков резины и – взрыв.

И в тот момент, когда ее не стало, над Калининградом появились первые золотые лучи восходящего августовского солнца…

– Наконец-то я наказан… – прошептали его окровавленные губы. – Кто следующий…


Содержание:
 0  Остров. Забытые заживо : Вячеслав Денисов  1  ГЛАВА I : Вячеслав Денисов
 2  ГЛАВА II : Вячеслав Денисов  3  ГЛАВА III : Вячеслав Денисов
 4  ГЛАВА IV : Вячеслав Денисов  5  ГЛАВА V : Вячеслав Денисов
 6  ГЛАВА VI : Вячеслав Денисов  7  ГЛАВА 7 : Вячеслав Денисов
 8  ГЛАВА VIII : Вячеслав Денисов  9  ГЛАВА IX : Вячеслав Денисов
 10  ГЛАВА Х : Вячеслав Денисов  11  ГЛАВА XI : Вячеслав Денисов
 12  ГЛАВА XII : Вячеслав Денисов  13  ГЛАВА XIII : Вячеслав Денисов
 14  ГЛАВА XIV : Вячеслав Денисов  15  ГЛАВА XV : Вячеслав Денисов
 16  ГЛАВА XVI : Вячеслав Денисов  17  ГЛАВА XVII : Вячеслав Денисов
 18  ГЛАВА XVIII : Вячеслав Денисов  19  вы читаете: ГЛАВА XIX : Вячеслав Денисов
 20  ГЛАВА XX : Вячеслав Денисов  21  ГЛАВА XXI : Вячеслав Денисов
 22  ГЛАВА XXII : Вячеслав Денисов  23  ГЛАВА XXIII : Вячеслав Денисов
 24  ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА ПЕРВОЙ КНИГИ : Вячеслав Денисов    



 




sitemap