Фантастика : Ужасы : ГЛАВА XXII : Вячеслав Денисов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




ГЛАВА XXII

Они слышали выстрелы. И когда все затихло, Гоша взял Донована за плечо и потряс. Но тот сидел на траве как истукан, словно неподвижностью своей опасался привлечь внимание того, во что стрелял Макаров. И даже когда Гоша схватил его за руку и оторвал от земли, взгляд доктора был неподвижен, почти мертв.

Облако освободило территорию острова от своего плена. Донован очнулся от крика попугая.

– Что, что там происходит?… – спросил он таким голосом, словно от него хранили тайну, и только мольба могла заставить Гошу развязать язык.

– Уже ничего…

– Но вы слышали?

– Это был лишний вопрос, доктор.

Донован покачался и направился в сторону зеленеющих вдали гор.

– Вы знаете, куда идете? – удивился Гоша.

– Нет, просто я думаю, что нам… нужно идти куда- то… По крайней мере… он так хотел.

– Не торопитесь оплакивать Макарова, он сильный человек.

– Но вы же слышали?

– Я знаю одно: пока мы не в лесу, мы в безопасности. Иначе нас давно бы уже…

И он, коротко оглядевшись, пошел вдоль джунглей. Донован догнал его через десять шагов.

– Эти… Я не знаю, кто это… Что им нужно? У вас есть мнение на этот счет?

– У меня есть мнение, что это, возможно, не люди.

– Тогда кто?

– Жаль, что Макаров не успел нам сообщить это.

Когда воздух стал чуть гуще и запахи усилились, а в

бутылке воды осталось на два глотка, Гоша посмотрел на небо. Словно капризная женщина, оно из ослепительно-голубого перекрасилось в мягко-голубой. Еще час – и оно помутнеет. Вечер еще не был заметен, но явно предполагался.

– Сколько времени мы уже в дороге?

Это был последний привал. Гоша понимал, что ни у него, ни тем более у доктора нет сил продолжать этот поход. Отсутствует главное – информация о конечной точке поисков. Быть может, они прошли бы еще пятьдесят километров, быть может, еще пятьдесят они проползли бы, но для этого нужно было точно знать, что впереди их ждет вода, пища и безопасное место для сна.

Донован сделал попытку подняться, но не смог и виновато посмотрел на своего спутника.

– Девять часов, если верить моим часам.

– Вы верите?

– Простите? – переспросил Гоша, сбитый с мысли, которую так и не успел поймать.

– Вы верите в бога?

– В святого духа, отца, сына и царствие небесное? – уточнил Гоша. – Вы знаете, временами. Иногда мне кажется, что это они помогают мне проживать жизнь ненужную и бестолковую, а временами я бываю уверен, что их нет. Трудно верить, когда ожидания не вознаграждаются, а еще труднее убеждать себя в том, что это промысел божий.

– Я говорил Макарову, но сейчас… Сейчас я думаю, что можно сказать и вам. Две мысли не дают мне покоя.

– Буду рад, если вы поделитесь ими, тем более что нам все равно нужно отдохнуть.

Скрутив пробку, Гоша сделал один глоток и передал бутылку с последним доктору. Тот степенно, как и следовало ожидать от джентльмена, выпил. А потом бросил звенящую пустотой бутылку в траву. И снял очки, чтобы протереть их от пота. Донован так сильно потел, что даже его пронзительные глаза, казалось, источали росинки влаги. От этого очки становились мокрыми изнутри и утрачивали свою функцию.

– Вы заказывали что-нибудь в каюту вечером перед тем утром, когда представители компании «Реали- ти» любезно предложили нам прокатиться на остров и полюбоваться его красотами?

– Да, – Гоша устало рассмеялся, – в тот вечер я почувствовал себя дома, в Москве…

Донован непонимающе поправил очки.

– Часов в одиннадцать вечера я попросил официанта, несшего по коридору мимо меня поднос с чашкой кофе, принести мне стакан апельсинового сока.

– И что было потом?

– Ничего не было. Мне не принесли сок.

Донован потрогал мочку своего левого уха.

– Так, все правильно…

– Что правильно?

– А я попросил принести мне, – словно не замечая вопроса, задумчиво сказал доктор, – стакан свекольного сока.

– Свекольного?…

– Совершенно верно. В смеси с морковным. Я, знае- те, беспокоюсь за свой желудок… Так вот, мне тоже ничего не принесли. А Макаров просил чай. И ему его не принесли. Но зато принесли кофе Адриано.

– И что с того? Коллега, мы оба ученые люди. Попытайтесь сосредоточить меня на логике.

Донован, как бы признавая свою ошибку, понимающе моргнул.

– Вы знаете Макарова. Этот человек добьется своего во что бы то ни стало. И вот когда ему не принесли кофе и чай, но он услышал, что в коридоре что-то принесли другому, тому, кто заказывал позже, чем он, Макаров вышел из каюты и забрал чашку кофе, предназначенную Адриано, себе. Вам в конце концов не принесли апельсиновый сок, мне свекольный, Макарову чай… А итальянцу принесли вторую чашку. И в результате вы видели, что случилось. Высокий порог анафилактического шока с летальным исходом, – помолчав, он сломил травинку и стал грызть ее, раздумывая. Увидев Гошин вопросительный взгляд, поспешил объяснить: – После того как Макаров выпил кофе, одновременно с Адриано у него под действием мощной дозы бензодиазепинов случился криз. Он описывал мне свое состояние позже, я его квалифицирую как кома… В принципе, такой дозой можно было убить и меня, и вас. Но все дело в том, что кому-то было известно, что у Адриано аллергия на гипнотики. Вот в чем дело. Таким образом я полагаю, что в тот вечер на «Кассандре» был выполнен только один заказ – кофе с бензодиазепи- нами. Из-за Макарова одну порцию пришлось повторить. Но поскольку у отравителей оставалось, видимо, совсем немного сырья, Адриано скончался не сразу, а только утром почувствовал себя плохо. Та доза, что была заложена в первой чашке, умертвила бы его почти мгновенно. Макаров – мужчина с отменным здоровьем, и я предполагаю, что именно поэтому они оба одновременно почувствовали себя очень плохо. Но это еще не все, коллега…

Гоша слушал, не перебивая.

– Когда Макаров вернулся из леса… Помните, он ходил за группой, отправившейся в джунгли? Так вот, в лесу ему стало плохо, и он впал в кому. Но спустя некоторое время пришел в себя и даже выбрался из леса. И я, показывая ему, где на руке Адриано находится татуировка…

– Какая татуировка? Вы меня совершенно запутали.

– Об этом позже, – пообещал Донован. – Так вот, когда я ткнул пальцем в локтевой сгиб Макарова, я обнаружил там след от иглы. Ему ставили капельницу, понимаете…

Гоша ошарашенно смотрел на доктора и не скрывал своего изумления.

– Его реанимировали в лесу. Только не спрашивайте меня кто.

Подозревать, что Донован перегрелся, оснований у Гоши не было. Донован выглядел энергичным, рассудительным человеком, несмотря на свою чудовищную усталость.

– Зачем кому-то понадобилось реанимировать Макарова? Чтобы спустя двое суток его в том же лесу?…

– Вы торопите события. Давайте попробуем уви- деть факты, которые раньше казались естественными, а сейчас настораживают.

– Давайте, только я таких не вижу, – признался Гоша.

– Хорошо. Факт первый: я не видел на корабле капитана, не видел команды. За все то время, что мы шли от Гаваны до этого острова, я встретил только помощника капитана, гида, официанта и двоих матросов, что вели катера. Ну, еще чернокожий бармен, для которого доллар – не чаевые. Быть может, вам посчастливилось встретить кого-то еще?

Гоша сунул руку в карман и вынул сигаретную пачку. Внутри ее виднелись четыре сигареты. Щелкнув зажигалкой, он нервно закурил.

– Нет.

– Вот так, – обрадовался чему-то Донован. – Факт второй: на палубе Левша расспрашивал об исчезнувшем гиде. Ответа о его судьбе до сих пор нет. Помощник капитана сказал, что гид перешел во второй класс. Но ни один из пассажиров второго класса человека, похожего на нашего гида, не видел. Ну и, наконец, факт третий:татуировка.

Гоша затянулся и выпустил дым в сторону. Подхваченный ветерком, он тут же исчез. Снова запахло влажной зеленью.

– На руке Адриано во время его криза я обнаружил странную татуировку красного цвета. Ладонь, словно протянутая за подаянием, а на ладони стоит католический крест. Я полагаю, что такая же есть и на руке Франческо, который, как вы помните, согласен ско- рее умереть, чем отдать кому-то кейс, пока сам, допустим, мочится.

Донован смотрел на Гришу и в эти мгновения был самим собой – лишенным страха, угрызений совести, словом, был таким, какой он и есть в жизни, вне окружения людей, зависимость от которых требует менять выражение лица. Выпуклый лоб, ясные, глубокие глаза цвета неба, чуть обвислые щеки, подпорченные двухдневной щетиной, и губы – припухлые, потрескавшиеся. Он был меньше всего сейчас похож на врача, но это был врач. Ноздри приплюснутого носа Донована раздувались, выдавая в нем человека чувственного и любознательного, и любознательностью этой он был похож в эти мгновения на оказавшегося в чужеродной среде домоседа.

– И как факт третий последовательно связан с первыми двумя?

– А вы сами попробуйте вывести заключение, – растеряв все силы, но не утратив ученого лукавства, сказал Донован и на своем перепачканном мокрой пылью лице изобразил мину терпеливого ожидания.

Гоша хотел есть, он просто изнывал от голода. Еще он не прочь был бы заснуть прямо здесь и сейчас. Но настойчивость Донована была настолько вызывающей, что в нем тоже заговорил бывший студент МГУ.

– Вы меня достали. Но – будь по-вашему. Вывод такой: из порта Гаваны вышла «Кассандра», на борту которой находилось всего шесть членов экипажа. Никакого капитана не было. Эндрю Джексона, названного капитаном, никто в глаза не видел. Говорили, что он простудился. Скорее всего, помощник и есть капитан. Им зачем-то нужно было убить Адриано, что они и сделали. Чтобы привязать к этому третий факт, нужно знать, что означает его татуировка: ладонь со стоящим на ней католическим крестом.

– Пять членов экипажа.

– Что? – недоуменно сощурился Гоша.

– Джордж, управлял катером второго класса тот самый официант, которому я заказывал сок. Полагаю, что это именно с ним и ругался Макаров. Я думаю, на острове оказались только те люди, чье присутствие здесь было необходимо экипажу «Кассандры».

– Почему вы так решили?

– Потому что я своими ушами слышал, как в ответ на просьбы некоторых пассажиров осмотреть остров им было сказано помощником капитана о невозможности этого. Места, мол, все заняты. Между тем лично я получил приглашение отправиться на остров спустя только десять минут после услышанного мной отказа какой-то миссис Арчер и признаюсь вам, что о поездке на остров до этого не имел никакого представления.

Гоша в последний раз затянулся, раздвинул траву и вмял окурок в землю. Похоже, он был педантом.

– Я тоже был приглашен перед самым отплытием.

– Вот видите!

– Татуировка, – глухим голосом напомнил Гоша.

Донован оглянулся, словно находился в кафе, и, зачем-то стянув с головы шляпу, подвинулся к нему.

– Видите ли, мой друг, дело в том, что ладонь, на которой стоит крест, это знак организации, которая…


* * *

Дождавшись, пока закончится завтрак – двоим приятелям помимо пяти тунцов удалось взять в плен и прикончить шесть лобстеров, – Дженни сходила к океану, умылась, посмотрела на свое отражение в воде, подумала, стоит ли расстегивать еще одну пуговицу на блузке, и застегнула предыдущую. Удостоверившись, что теперь ее вид вполне соответствует предполагаемому характеру будущего разговора, она направилась в сторону от навеса. Она шла так, что ни один из пассажиров «Кассандры» не мог усомниться в том, что она не имеет никакой определенной цели.

Между тем цель была, и имела она мужские очертания. Эти очертания являли собой Франческо, который на ночь приходил к костру, а с рассветом поднимался и удалялся от остальных шагов на пятьдесят. Его и до высадки на острове не замечали в числе болтунов, а после смерти Адриано он замкнулся окончательно. На острове были люди, и был Франческо. С кейсом. Он выглядел как наблюдатель, который обязан документально зафиксировать финал этого путешествия. Между тем он был одним из них, и никто из присутствующих не мог правильно ответить на вопрос – тяготится он своим отчуждением, или же это привычный ему образ жизни.

После ссоры с Макаровым и появления пистолета, который Франческо вынул из своего пиджака, отношение остальных к нему ухудшилось, впрочем, об этом инциденте быстро забылось после ужасного случая с Адриано. А о том, почему у него оказалось оружие, никто не спрашивал. Каждый из нынешних островитян интуи- тивно почувствовал ту грань, которую сейчас нельзя было переходить. Иначе быть беде. Вторжение в личное пространство другого, если только он сам не пожелает раскрыться, как-то само собой попало в разряд моветона.

– Доброе утро, синьор Франческо, – улыбнувшись своей неповторимой улыбкой, приветствовала его Дженни. Подошла и уселась в двух шагах от него, справа. Пусть мужчина чувствует, что он поодаль. Если он этого хочет.

– Ох, как вы произносите «синьор». Лучше называйте меня мистером. И вам доброго утра, миссис Дженни.

Дженни не услышала в его голосе ни резкости, ни неприязни. С ней разговаривал вежливый человек.

– Мисс, – поправила она. Некоторое время они сидели молча, она отбирала у вздумавшего поиграть ее локонами ветра волосы, он просто сидел и смотрел туда, где виднелся шов мироздания – тонкий разрез меж водой и небом. Дав итальянцу привыкнуть к своему присутствию, Дженни наконец заговорила: – Скажите, Франческо, ведь вы священник?

Некоторое время он смотрел в океан, потом повернул к ней голову.

– Почему вы так решили?

– Я видела, с каким неистовым чувством вы каждый день молитесь перед могилой Адриано.

Франческо пожал плечами.

– Я молюсь за него, желая ему в другом мире участи лучшей, чем была уготована ему на земле. Это мой долг христианина. Но не всякий христианин священ- ник. Произнося перед сном молитву, вы наверняка просите благодати усопшим близким, но следует ли из этого, что вы священник?

– Женщина не может быть священником, вы это отлично знаете. – Дженни заглянула в глаза Франче- ско. – Мне кажется, вы знаете это как никто другой на этом острове…

– Что вы хотите от меня?

Его глаза вонзились в ее переносицу. Он улыбнулся, оторвал взгляд, качнул головой, словно пьяный, и улыбнулся.

– У вас есть какой-то план, Дженни. А мне не хочется быть его заложником. С чего бы это вам на третий день нашего присутствия здесь ни с того ни с сего вдруг заговорить с самым неинтересным персонажем, когда вокруг столько интересных?

– Вы видите, как я молюсь перед сном?…

– Все молятся, – уклончиво ответил Франческо.

– Не понимаю, зачем вам скрывать свою принадлежность к церкви? – обеспокоенно произнесла она. – Именно сейчас. Когда всем трудно, именно вы должны стать нашим духовным пастырем. Я обратилась к вам, потому что… потому что…

– Потому что когда-то давно, очень давно, пастырь был частью вашей жизни?

В глазах Дженни качнулся страх. Она смотрела на Франческо, на лице которого не было и следа той загадочности, которой предваряют разоблачения все коварные провидцы. Было только спокойствие и уверенность.

Подняв камешек и взвесив его в руке, Франческо сжал кулак и посмотрел на пальму, чьи листья сухо шуршали под ветром.

– Не беспокойтесь, за каждого находящегося здесь я молюсь каждый день…

Дженни терла лоб ладонью, пытаясь избавиться от назойливых мыслей. Заставив себя справиться с овладевшим ею беспокойством, она решила вернуться к разговору, с которым пришла.

– Франческо, нам всем здесь трудно. Но есть человек, которому уже сегодня будет еще тяжелее…

– Гламур?

Дженни побледнела.

– Кто вы?… – прошептала она, теряя уверенность в себе и превращаясь просто в женщину.

– Да, я думаю, ему будет нелегко, – подкинув камешек на руке, он бросил его в сторону воды. Недобросил, разумеется. – Но я не понимаю, чего в этой связи вы хотите от меня. Я ведь не нарколог.

Несколько минут, долгих и мучительных, доводя себя до экзальтации и пытаясь осмыслить суть их разговора, Дженни боролась сама с собой. Ей хотелось говорить, видеть реакцию на свои слова – она вдруг почувствовала непреодолимое желание разговаривать с этим человеком. Все равно о чем, хоть о приливе, но сейчас она могла говорить лишь о приливе изумления и своего смущения.

– Франческо… – невнятно пробормотала она, зная, что это все, что она сейчас в силах сказать.

– Пусть он придет. Я поговорю с ним как пастырь. Но вынужден разочаровать вас, Дженни, прямо сейчас. Это бесполезно.

– Почему?

– Потому.

– Очень странный ответ для священника! – запротестовала она.

– Я не священник. Но ближе к богу, чем кто-либо из вас, в этом вы правы. Пусть он придет. Но, повторяю, это – бесполезно.

– Я знаю, что эта болезнь почти неизлечима, что человеку, употреблявшему…

– Когда вы бросили наркотики, Дженни? – И Фран- ческо мягко положил ладонь ей на руку.

Прикосновение было настолько холодным и неожиданным, что она невольно отдернула руку, но потом, словно извиняясь, вернула ее. Рядом с ладонью Франческо, чуть касаясь.

– Вы знаете что-то обо мне?…

– Ничего, кроме того, что вы замечательная женщина. И что вы пытаетесь разыскать причины своего появления на свете. Чем дольше вы этим занимаетесь, тем дальше удаляетесь от церкви. Но вы сильная, когда- нибудь вы обязательно отыщете обратную дорогу. А с Гламуром вы попусту тратите время. Но я – слуга господа, поэтому верю и в то, что и он обрящет. Но не сейчас, поверьте мне.

– Он может умереть от ломки, Франческо, – сказав это, Дженни вдруг почувствовала, что в ней что-то сломалось. Какой-то предохранитель, отвечающий за ее собранность. Она поняла, что нет тайны, которую она не смогла бы не доверить этому человеку. Она не понимала, что происходит, но и непонимание впервые в жизни не пугало ее.

– Не умрет, – саркастически улыбнувшись, тихо сказал итальянец.

– Как вы можете? – Но настоящего негодования в ее голосе не было, и она не понимала, почему подчиняется чужой логике.

Он повернулся к ней, и она попыталась увидеть в нем мужчину по известным ей признакам поведения таковых. Не нашла. Что-то другое жило во Франческо, незнакомое ей. Но Дженни казалось, что он не сторонник любимых развлечений выродившихся духовных наследников Нерона, и что он крепок, и что от него не надо ждать удара в спину… Она могла бы продолжать, наверное, свои выводы бесконечно, если бы Франческо не заговорил снова. Дженни перестала понимать что- либо вообще. Она просто наслаждалась своим подчинением при общении с этим человеком.

– Пусть он придет.


Кастель Гальфондо, июль 2009-ого…

Понтифик посмотрел на Франческо и Адриано, разделил ладонью воздух над ними на четыре части и, прикоснувшись ко лбу каждого, тихо заговорил…

– В одна тысяча девятьсот восемьдесят втором году Папа Иоанн Павел II удостоил «Опус Деи» печатью персональной прелатуры. Осознав четверть века назад, как могущественна эта организация, он забрал ее из управления епархий. Как вам известно, руководство «Опус Деи» осуществляют нумерарии, и среди них есть семьдесят два «вписанных», инскрипти. Из их числа на- значаются электоры. Я рассказываю вам это, хотя знаю, что вам это известно… Но мне нужно быть уверенным в том, что люди, которые с этого места отправятся выполнять волю Господа, уповают только на него. Я хочу знать сейчас и навсегда, что вы двое, не будучи никем из упомянутых, а являясь всего лишь супранумерария- ми, сторонними лицами, не связанными с «Опус Деи» монашескими обетами, выполните ваше задание, даже если вам придется встретить смерть.

– Я готов, – не поднимая головы, произнес первый.

– Я сделаю это… – подтвердил второй.

Понтифик прошел вдоль перил, глядя на тончайшую, словно выпущенную шелкопрядом, белую нить между морем и сушей.

– В настоящее время отделения организации «Опус Деи» присутствуют в восьмидесяти семи странах мира и насчитывают почти одну тысячу восемьсот священников и восемьдесят тысяч светских лиц. В любой стране, куда бы вас ни забросила судьба в ваших поисках, вы можете рассчитывать на их помощь. Вам нужно будет сказать всего лишь несколько слов в первом, оказавшемся на вашем пути храме, и вас обеспечат всем необходимым, что бы вы ни попросили.

Понтифик отошел от перил и приблизился.

– Поднимите головы. – Когда его просьба была выполнена, они услышали: – Двоих преданных «Опус Деи» слуг божьих я искал два года. Ошибся ли я, избрав вас?

– Нет! – задохнувшись, первый опустился на колени и снова склонил голову.


Примеру его последовал и второй.

Положив ладони на их головы, Понтифик прикрыл глаза и прислушался к появившемуся в пальцах теплу. Казалось, он совсем утратил связь с действительностью, пытаясь почувствовать лишь это, исходящее от верных Богу людей, тепло.

– Подойдите к этому балкону, – велел он и, когда почувствовал справа и слева тени, поднял руку. – Посмотрите, как прекрасен мир. Нужно ли что-то добавить к этой картине? Наверное, глуп был бы тот, кто решил бы украсить эту панораму, придав ей несколько пошлых и ненужных прикрас… Блажен, кто не стремится украсить мир после Создателя… – Он молчал достаточно долго для того, чтобы эти двое рядом, сконцентрировавшись на голосе Понтифика, утратили способность воспринимать что-то еще помимо этого голоса. – На этом свете остался только один очевидец события, ставшего причиной возникновения конспирологиче- ской теории. Суть ее заключается в сокрытии католической церковью подробностей грядущего Апокалипсиса… Еще здравствующий ныне архиепископ Лорис Ка- повилья, встретивший десятый десяток лет своей жизни, объявил во всеуслышание о необоснованности сведений о видении конца света.

– Мы слышали об этом, Понтифик… – сказал Фран- ческо, поправив лацкан своего черного пиджака.

– Об этом слышали все, кто молится Господу, и трижды слышали все, кому выпала честь служить «Опус Деи». Мы знаем, что это видение было ниспослано Пресвятой Девой Марией девяносто лет назад трем детям, пасшим скот в местечке Фатима в Португалии… Самая грамотная из девочек, Лусия Душ Сантуш, записала «Три тайны Фатимы», открытые всем троим Пресвятой Девой. Обретя зрелость, Лусия была пострижена в монахини, и два из трех секретов видения она открыла миру в одна тысяча девятьсот сорок первом году. Первый расписывал ад во всех подробностях, второй предсказывал две мировых войны и отречение России от заразы коммунизма и возвращение ее в лоно православной церкви. Оставшийся секрет видения, присланный спустя восемнадцать лет после снятия печатей с первых двух, был прислан Понтифику Иоанну XXIII в опечатанном конверте. Через сорок один год Папа Иоанн-Павел П предоставил его на всеобщее обозрение в начале Мил- лениума. Как было заявлено Священным Ватиканом, секрет этот был сообщен Девой Марией девочкам с целью уберечь Понтифика от покушения, организованного в одна тысяча девятьсот восемьдесят первом году турком Мехметом Али Агджой…

Оторвав взгляд от расстилающегося под его ногами голубого озера, Папа посмотрел на преданных ему людей.

– А теперь продемонстрируйте мне ум свой и скажите, какую странную закономерность видите вы во всей этой истории?

– Не нужно быть мыслителем, чтобы не понять… – начал первый.

– Что секреты раскрывались лишь тогда, когда надобность в этом уже миновала… – добавил второй.

– …и когда удобно объявить предсказанием Девы Марии уже случившееся событие.

– Я не ошибся в вас, – Папа едва заметно кивнул. Этих слов его подданных хватило, чтобы в нем про- изошли какие-то изменения. – Я был одним из немногих кардиналов, кто сомневался в истинности разглашаемых Ватиканом секретов откровения Девы Марии… Спустя три года после разглашения последнего я заявил об опасностях, нависших над верой и христианством, а следовательно, и миром. Я уверен, что все три секрета до сих пор являются тайной, а содержание третьего соответствует тому, что возвещено в Писании…

Ошеломленные супранумерарии не могли заставить себя двинуть и пальцем.

– В начале этого года, чтобы уберечь Ватикан от притока журналистов и еретических измышлений, я попросил кардинала Тарчизио Бертоне объявить конспи- рологические теории о предсказании конца света фантазиями. Но истина до сих пор покрыта мглой запечатанного конверта, и подозреваю я сегодня увереннее, чем когда-либо, что монсиньор Каповилья, в присутствии которого Папа Иоанн XXIII вскрыл конверт, связан обетом и тайной и не имеет возможности свидетельствовать истинно… Вы отправитесь сегодня, – оборвал свою речь Понтифик, словно выводя супранумерариев из гипноза. – А сейчас поедете в Рим, где будете дожидаться инструкций. И да поможет вам Бог.

И Папа разделил ладонью воздух перед ними на четыре части.


Содержание:
 0  Остров. Забытые заживо : Вячеслав Денисов  1  ГЛАВА I : Вячеслав Денисов
 2  ГЛАВА II : Вячеслав Денисов  3  ГЛАВА III : Вячеслав Денисов
 4  ГЛАВА IV : Вячеслав Денисов  5  ГЛАВА V : Вячеслав Денисов
 6  ГЛАВА VI : Вячеслав Денисов  7  ГЛАВА 7 : Вячеслав Денисов
 8  ГЛАВА VIII : Вячеслав Денисов  9  ГЛАВА IX : Вячеслав Денисов
 10  ГЛАВА Х : Вячеслав Денисов  11  ГЛАВА XI : Вячеслав Денисов
 12  ГЛАВА XII : Вячеслав Денисов  13  ГЛАВА XIII : Вячеслав Денисов
 14  ГЛАВА XIV : Вячеслав Денисов  15  ГЛАВА XV : Вячеслав Денисов
 16  ГЛАВА XVI : Вячеслав Денисов  17  ГЛАВА XVII : Вячеслав Денисов
 18  ГЛАВА XVIII : Вячеслав Денисов  19  ГЛАВА XIX : Вячеслав Денисов
 20  ГЛАВА XX : Вячеслав Денисов  21  ГЛАВА XXI : Вячеслав Денисов
 22  вы читаете: ГЛАВА XXII : Вячеслав Денисов  23  ГЛАВА XXIII : Вячеслав Денисов
 24  ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА ПЕРВОЙ КНИГИ : Вячеслав Денисов    



 




sitemap