Фантастика : Ужасы : Глава 4 : Кэтрин Джинкс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20

вы читаете книгу




Глава 4

Натан бежал. Он бежал по дороге, через ворота, мимо перечного дерева, вверх по ступенькам в дом. Дверь громко захлопнулась за ним. Она закрыл вторую дверь, сделанную из твёрдого дерева, навалившись на неё всем телом. Затем он повис на ручке, задыхаясь и плача.

Он не знал, что ему делать. Сайрин сказал ему прятаться — прятаться и ждать. Но где? В доме? Тут было мало хороших мест. Под кроватью — слишком заметно. В буфетах на кухне не было места. В шкафу? Он может попробовать спрятаться в шкафу. Или за шкафом — может быть, там хватит места.

Натан торопливо побежал через холл в комнату, где он спал вместе с матерью. Он увидел её красивые туфли на полу, её джемпер на кровати, её косметику на туалетном столике Он почувствовал в комнате её запах, и слёзы снова покатились у него из глаз. Он начал всхлипывать, направляясь к шкафу и стараясь нащупать его вытянутыми руками. Но он знал, что ему нельзя плакать. Он знал, что если он заплачет, то кто-нибудь сможет услышать его. Поэтому он вытер слёзы, подавил рыдания и попытался протиснуться в промежуток между стеной и шкафом. Слишком узко. Он больно оцарапался об гвоздь, зацепившись рукавом, и отошёл в сторону. Затем он осмотрел содержимое шкафа. Там висело много маминых вещей и кое-что из его одежды, но он мог бы найти место. Он как раз начал отодвигать в сторону летние платья, когда он услышал слабый, но безошибочный звук ещё одного выстрела.

Выстрел мгновенно отрезвил его, словно ушат холодной воды. Он сразу понял, что прятаться в шкафу нельзя. Там его легко найдут. Его отчим заглянет туда в первую очередь. Под кровать, в шкаф, за дверь — его отчим заглянет во все эти места, одно за другим. Он обшарит весь дом, подбираясь всё ближе и ближе, пока Натан будет потеть, съёжившись под стопкой полотенец и прислушиваясь к скрипу половиц.

Натан отчаянно старался подавить рыдания, трясясь с головы до ног. Ему было так страшно. Он хотел к маме. Он не знал, что ему делать, у него текло из носа и не было носового платка. Гараж может оказаться безопаснее. В гараже было старое одеяло, много канистр, куски дерева и ящики с инструментами. Он может спрятаться под одеялом. Но Сайрин запрещал ему играть в гараже, потому что там были гвозди и другие вещи. Пауки. Яды. Сайрин взял с него обещание не заходить в гараж. Натан подумал: Сайрин спасёт мою маму. Он снова спустился в холл и прошёл на кухню. Громко тикали часы на стене. Гудел холодильник. Он осторожно подкрался к окну и посмотрел на улицу, прижавшись лицом к подоконнику. Они видел двор. Ограду. Ворота Дорогу.

На дороге никого не было. Может быть, скоро там появится человек с ружьём. Это будет Сайрин или?..

Натан крепко прижал к глазам ладони тыльной стороной. Это будет Сайрин, и никто другой. Натан отказывался признавать другую возможность. Тем не менее, он понимал, что не может просто стоять и смотреть, как к нему медленно приближается человек с ружьём. Весь его разум, всё его существо стремилось избежать этого.

И вдруг он вспомнил.

Когда он убрал руки, перед глазами у него всё расплывалось. Он быстро поморгал, неуклюже выпрямляясь. Все его мысли были сосредоточены на одном единственном образе, а мыслительные процессы проходили на подсознательном уровне. Он знал, что он будет в безопасности, если направится на запад, но не знал почему — он не мог сообразить логически, что если побежит в сторону каменной гряды, то будет скрыт из виду человека, который приблизится к дому с восточной стороны. Он не знал, что обыск дома предоставит ему больше времени, чтобы скрыться, если никто не догадается посмотреть в окно через жалюзи в маминой комнате или в окно ванной. Он просто понимал, что если сейчас он быстро побежит в правильном направлении, то у него может быть шанс спастись.

И тогда он побежал. Он выбежал с чёрного входа и спустился по ступенькам во двор. Он мчался до тех пор, пока не достиг остова старого грузовика «холден»; он даже не стал открывать ворота. Он просто забрался на них и спрыгнул вниз, приземлившись с другой стороны с глухим звуком. Он бежал, спотыкался, падал и снова бежал, пробираясь через низкие кустарники, заросли травы и кучи старого мусора. Ничто из этого не представляло для него хорошего укрытия. В фиолетовой футболке и лимонно-жёлтых шортах он был виден лучше, чем сигнальный огонь на маяке, но он этого не знал. Такая мысль ни разу не пришла ему в голову. Вместо этого думал о каменистой гряде, находившейся прямо перед ним, о боли в груди, о стучавшей в ушах крови и о поте, стекавшем по лицу. Он думал о ветках кустарника, которые обвивались вокруг его лодыжек, когда он бежал по ним. Он думал о том, как добраться туда… добраться туда…

Он не остановился, чтобы подумать, сможет ли Сайрин его найти. Сайрин знал о норе и, возможно, придёт туда. Но он постоянно думал о том, как далеко может стрелять ружьё. Он был уже далеко от дома, но он не знал, сможет ли пуля достать его здесь?

Может быть, кто-то уже смотрел на него из окна ванной комнаты?

* * *

— Я вижу своими маленькими глазками что-то, что начинается на «Р».

Роуз произнесла букву фонетически, раскатисто. Она чувствовала себя намного увереннее со звуками, чем с названиями букв.

— Равнина, — сказал Питер со скукой в голосе.

— Нет! — воскликнула Роузи. — Нет, ты не можешь это сказать!

— Питер. — Линда слегка повернулась на своём сиденье. Она устремила на него укорительный взгляд. — Ты знаешь, как нужно поступить.

Питер вздохнул. Просидев в машине один час, он уже отчаянно стремился выйти. К этому времени они спели около пятнадцати песен (большей частью детских), съели одно яблоко и пакет чипсов, выслушали рассказ Луиз о глупой собаке её подруги Джемаймы — той, которая постоянно попадает под машины, — и уже десять минут играли в игру «я вижу» в соответствии с уникальными правилами, установленными Роуз. Правила гласили, что если наступала очередь Роуз загадывать слово, то никто не должен был отгадать его раньше, чем после как минимум двух неудачных попыток. Если кто-то оспаривал право Роуз играть в игру по своим правилам, то она моментально взрывалась, и тогда Линда говорила голосом, в котором звучало страдание: «Ради бога, неужели это так важно? Просто сделайте так, как ей хочется, и тогда снова наступит мир и покой».

В машине был магнитофон, но музыка стояла под запретом. Возникало слишком много споров о том, что они будут слушать, когда и как долго. Ещё у них был плеер с наушниками, который не особенно нравился Роуз, но Питеру и Луиз приходилось пользоваться им по очереди — двадцать минут для Луиз и двадцать минут для Питера — и в данный момент он находился в распоряжении Луиз. Она сидела у другого окна, подтянув к подбородку одно худое загорелое колено, и пыталась наклеить деколи в форме сердечек на накрашенные ногти ног. Она кивала головой в такт музыке, которая вливалась ей в уши. Какая-нибудь глупая музыка — наверняка Бритни Спирс. В наушниках звучала одна и та же песня несколько раз подряд, и её едва слышный ритм досаждал Питеру, словно писк комара. Он попытался не обращать на неё внимания.

— Ладно, ладно, — сказал он. — Значит, «Р». Хорошо. Что-то, что начинается на «Р».

Выглянув в окно, он попытался обнаружить другой объект, который смог бы удовлетворить Роуз. Но это было очень трудно, потому что вокруг почти ничего нельзя было увидеть. Пыль? Нет. Кусты? Нет. Столбы? Нет. Дорога слегка возвышалась над канавами, расположенными по сторонам; параллельно канавам стояли белые столбики с красными полосками. Они мелькали за окном через равные промежутки пути. Полоса деревьев говорила о том, что где-то справа от них проходит ручей.

— Ручей, — сказал Питер.

— Что? — спросила Роуз.

— Ручей. Он начинается на «Р».

— Где ручей? — Роуз попыталась посмотреть в окно. — Покажи.

— Вон там. Где деревья.

— Какие деревья?

— Эти. — Питер постучал пальцем по стеклу. — Вон там. Очень далеко.

— Я не вижу его! — взвыла Роуз, и Питер закатил глаза.

— Ты не сможешь увидеть ручей, Роузи, — объяснила Линда. — Он за деревьями.

— Ты не должен говорить «Я вижу ручей», если на самом деле ты его не видишь, — возразила Луиз. Она перематывала кассету назад и услышала разговор, несмотря на наушники. Роуз наморщила лоб, размышляя над новым предположением.

— Луиз! — Голос Линды звучал угрожающе.

— Не мешай, — сказал Питер. — Если хочешь играть, отдай мне плейер.

— Это был не «ручей», Роузи? — прервала их Линда — Это был не он, да?

— Нет.

— Хорошо. Теперь моя очередь. Э-э-э… «радио».

— Нет. Теперь ты, папа.

— Гм… — Ноэл притворился, как будто он усиленно думает. — Посмотрим… Что-то, что начинается на «Р»… Может быть, это «равнина»?

— Да!

Питер всем сердцем пожелал, чтобы он мог чем-нибудь заняться в машине, не испытывая при этом тошноты: например, читать, или играть в «Плейстейшн», или разгадывать кроссворд… всё что угодно. Луиз не тошнило. Она могла наклеивать деколи на ногти, причёсывать волосы Роузи или писать в своём дневнике, не испытывая ни малейшего приступа тошноты. Это было несправедливо. Рядом с Питером лежала книга «Камни Амрака» и мучила его своей потрёпанной обложкой (на которой был изображён Преприлл со своим щитом, смотревший через озеро Танн в сторону Амрота), а он не мог даже открыть её, не рискуя немедленно погрузиться в состояние полной разбитости.

Он мрачно сосредоточил своё внимание на бесконечной, однообразной местности, простиравшейся по обеим сторонам дороги, которая считалась природной зоной полупустыни, если верить витрине в геологическом музее. Полупустыня. Если это полупустыня, подумал он, то в пустыне должно быть нет ничего, кроме песчаных дюн.

— Питер. — Роуз похлопала его по плечу. — Твоя очередь.

— Что?

— Твоя очередь.

— А-а. — Он осмотрел салон машины. Они уже назвали слова «сиденье», «зеркало», «руль», «радио», «нога», «карта» и «сумка». Не осталось почти ничего из того, что Роуз могла бы угадать. Рычаг? Нет. Прибор измерения уровня топлива? Нет. Переместив взгляд на дорогу, убегавшую вперёд, он увидел грузовик, который приближался к ним по встречной полосе. Он был большим, белым и изрыгал чёрные клубы дыма. Это была первая машина, которую они увидели за время пути.

Он сказал:

— Я вижу своими маленькими глазками что-то, что начинается на «Г».

— Грузовик! — закричала Роузи, и Питер кивнул.

— Верно, — сказал он.

— Молодец, Роузи! — воскликнула Линда. Ноэл объявил, что Роуз очень умная девочка Питер снова откинулся на своём сиденье и взглянул на часы. Почти полдвенадцатого. Ему захотелось пить.

— Мам, можно мне попить, пожалуйста?

— Да. Подожди. — Линда начала рыться в переполненной сумке, стоявшей у неё в ногах. — Ты будешь воду или сок?

— Сок, пожалуйста.

— Можно мне тоже? — вмешалась Роуз.

— А волшебное слово?

— Пожалуйста.

— Когда мы доедем до гостиницы, пап? — спросил Питер.

— Скоро.

— Мы остановимся там, чтобы пообедать?

Ноэл взглянул на Линду.

— Ну… Я знаю, что мама приготовила вкусные бутерброды…

— Я хочу мороженого! — закричала Роуз. Она прекрасно запоминала всё, что было связано с удовольствием. Несмотря на то что она часто забывала сказать «пожалуйста», она совершенно отчётливо помнила что они останавливались у гостиницы «Коомба» по пути в Брокен-Хилл, потому что Ноэл покупал там мороженое. Линда посмотрела на Роуз поверх своего подголовника.

— Ты ничего не получишь, если будешь так разговаривать! — резко сказала она, и тогда Роуз повторила свою просьбу нараспев:

— Мож-но-мне-мо-ро-же-но-е-по-жа-луй-ста?

— Посмотрим.

— Пожалуйста, мама? Я сказала, пожалуйста!

— Если ты съешь свой обед, то получишь мороженое. — Линда посмотрела на Ноэла. — Как ты думаешь, мы можем там пообедать? Они позволят нам, если мы купим мороженое? Кажется, я припоминаю столы и всё остальное…

— Мам, я хочу есть.

— О, Роуз. Ты только что съела все эти чипсы.

— Но я всё равно хочу есть.

Питер поставил локоть на подлокотник и подпёр подбородок рукой. Ж-ж, ж-ж, ж-ж — проносились мимо белые столбики. Так же быстро промелькнул другой знак, который потерянно стоял посреди пустыни. На нём было написано «У Марио» (Питер точно не знал, что это означало, потому что они всегда ехали слишком быстро и он не успевал прочитать мелкий шрифт). Он увидел ворону, расхаживающую по дороге в поисках мёртвого животного, попавшего под колёса. Он заметил голую каменистую гряду, которая возвышалась позади отдалённой зелёной полосы деревьев.

— Хорошо, — сказала Линда. — Мы уже почти приехали, поэтому пообедаем сейчас, а потом остановимся у гостиницы и купим мороженое. Какой ты хочешь бутерброд, Роузи? С «веджемитом», арахисовым маслом, ветчиной или сыром? Я не спрашиваю тебя про помидоры.

— «Веджемит».

— Так я и думала Питер? Что ты будешь? У нас есть ветчина и помидоры.

— Ветчина, пожалуйста. С горчицей. — Питер наклонился к матери, ожидая свой бутерброд, и обнаружил, что теперь он смотрит в окно с левой стороны машины. Увиденное заставило его нахмуриться и снова взглянуть на часы. Одиннадцать тридцать пять. Прошёл уже час и двадцать минут с тех пор, как они выехали из Брокен-Хилла.

— Папа? — спросил он.

— М-м?

— Коомба находится примерно посередине пути, так?

— Да, около того.

— А дорога до Вентворса занимает где-то три часа, верно?

— Приблизительно.

Шуршали полиэтиленовые пакеты, когда Линда искала в сумке бутерброды. Питер изучал местность, лежащую слева от него, которая в точности походила на местность справа — холмы под насыщенным синим небом, поросшие разбросанными тут и там чахлыми деревьями, солончаки, высохшая грязь.

— Значит, через несколько минут мы будем в Коомбе? — спросил он.

— Ты прав.

— Тогда где же озеро? Помнишь, когда мы проехали Коомбу, через некоторое время ты сказал, что мы едем по дну высохшего озера? Помнишь? Разве мы не должны быть уже там?

Последовало краткое молчание. Линда передала бутерброд с «веджемитом» Роуз. Луиз закрыла глаза, отдаваясь очарованию голоса Бритни Спирс. Ноэл крепко сжимал руками руль.

— Мы будем у озера через минуту, — наконец ответил он. Линда снова наклонилась над своими коленями, занятая поисками бутерброда с ветчиной. Её голос звучал приглушённо, когда она заметила.

— А что говорят знаки? Километровые столбы? Можно посмотреть, сколько километров нам осталось проехать до Коомбы.

Очень разумно, подумал Питер. Он не смотрел на маленькие зелёные таблички, на которых отмечалось расстояние в километрах до следующего значимого населённого пункта. Происходило слишком много других событий, и, кроме того, он сидел не с левой стороны машины.

Но после того как он взял свой бутерброд и проверил, действительно ли там была горчица (она там была), он снова обратил внимание на окно Луиз. Луиз сняла наушники. Она попросила бутерброд с сыром и помидором. Прежде чем Линда успела объяснить, что у неё не было бутербродов с сыром и помидором, Ноэл сказал:

— Я вижу знак. Вон там, впереди.

— Где? — Питер устремился вперёд, и ремень безопасности впился ему в плечо и грудь. — Я не могу… а, теперь вижу. — Впереди виднелся лишь отдалённый силуэт. — Что там написано?

— Пока не могу сказать, — ответил Ноэл. — Линда, не могла бы ты посмотреть… Видишь? Тот знак. Что на нём написано?

Линда выпрямилась на своём сиденье. Она загораживала Питеру обзор.

— Подожди секунду, — пробормотала она, — там написано… постой…

Казалось, что они приближались к знаку очень медленно, а потом в мгновение ока понеслись мимо него. Даже так Питеру удалось мельком увидеть его — точнее то, что от него осталось.

Точный выстрел уничтожил надпись, оставленную краской на поверхности таблички, которую обдувал песчаный ветер.

— О, — сказала Линда — Ладно. Ничего страшного. Мы просто посмотрим на следующий знак. Итак, Луиз, теперь твоя очередь — просто сыр, или ветчина и помидор? Решай быстрее, иначе ничего не получишь.

Впереди, у ровной линии горизонта, дрожало марево.

* * *

Постепенно Алек начинал понимать, что что-то было не так.

Он был настолько поглощён мыслями о Джанин, что это не приходило ему в голову раньше. Он вёл грузовик автоматически, наполовину следя за дорогой, наполовину размышляя над острой проблемой, ожидающей его в Брокен-Хилле. Наконец, желудок привлёк его внимание к тому факту, что время шло, а он до сих пор не достиг цели назначения. Посмотрев на часы, он обнаружил к своему удивлению, что было почти полпервого. Затем он вновь посмотрел на спидометр.

Восемьдесят семь километров в час. Нельзя сказать, что он едва тащился. Или у него сломался спидометр? Но нет, он чувствовал, что со спидометром всё в порядке. Он мог сказать это наверняка. Он знал свой грузовик, и он знал дорогу; он всегда чувствовал, когда начинал превышать лимит. Ощущение вибрации в подошвах ботинок и ладонях рук. Звук покрышек, который слышался во время преодоления особенно неровных участков. Ограничитель скорости очень редко вводил его в заблуждение, потому что Алек чувствовал своего Дизельного Пса не хуже любого электронного прибора.

Однако теперь он насторожился, когда заметил характерные черты окружающего пейзажа. Он помнил довольно чётко, что пересёк мост через ручей Пайн-Крик. И труп кенгуру — его он тоже помнил. После того как он проехал через тело кенгуру, он снова вернулся в свои грёзы, а это было в… Боже!

Это было в одиннадцать часов.

Нет, решил он. Я где-то ошибся. Сейчас я должен быть уже там. Он сравнил расположение Пинакклов, видневшихся впереди. Он мог различить только две вершины — два устремившихся вверх горных образования, похожих на груди с торчащими сосками, — прямо на горизонте. Но даже так это означало, что он только что пересёк границу часового пояса. Значит, он находился… Как? Всего в двадцати километрах от гостиницы?

Я не мог проехать всего лишь двадцать с лишним километров за полтора часа, ошеломлённо подумал он. Это глупо. В этом нет никакого смысла. Он подумал о том, что часы его старого Пса по какой-то причине спешат. Но они показывали то же самое время, что и его собственные электронные часы, а те были абсолютно точны; когда он покинул Милдуру, он сверил их с часами в парке грузовиков. Тогда что происходит? Какие-то непонятные магнитные помехи?

Алек довольно смутно представлял себе действие магнитных полей, электрических разрядов и всех тех природных феноменов, о которых вам рассказывают в школе (если вы внимательны на уроках) и знания о которых обычно используются в тех случаях, когда вы пытаетесь объяснить странное происшествие, случившееся с вами посреди пустыни. До сих пор Алеку не приходилось переживать подобных происшествий — никто не сталкивался ни с чем странным на отрезке пути от Милдуры до Брокен-Хилла, — но он слышал рассказы других парней. Они говорили о долгих рейсах по Ченнел-Кантри, части отдалённого штата Квинсленд, и о том, как им встречались блуждающие огни, которые они называли «мин-мин»; говорили об уродливых существах (монстрах? чудовищах?), которые в темноте перебегали им дорогу и смотрели на них светящимися глазами. Они говорили о жутких фигурах, голосующих на дорогах и внезапно исчезающих без следа. К счастью, обычно эти истории рассказывались после нескольких часов кутежа в баре парнями, которые имели репутацию потребителей таблеток-стимуляторов (или обогащённых кофеином субстанций), чтобы не спать в течение сорока часов рейса. Но эти истории всё равно заставляли задуматься. И они заставляли покопаться в памяти, чтобы выудить обрывки воспоминаний о законах физики, которые когда-то были известны из учебников, или припомнить телевизионные документальные фильмы, или статьи в номере журнала «Ридерз Дайджест», принадлежавшем твоему зубному врачу. Что-то о радиоволнах, о северном сиянии, о системах высокого давления…

Алеку показалось, что он где-то читал или что-то слышал о магнитах, которые останавливали часы. Но не о магнитах, заставлявших часы спешить. Или это тоже было возможно? Может быть, он попал в какое-нибудь странное магнитное поле? В здешних горах находились залежи железных руд и тяжёлых металлов, не говоря уже о линиях высоковольтных передач, которые тянулись справа от него. Это должно оказывать какое-то действие.

Алек снова взглянул на Пинакклы, но ему не показалось, что они стали ближе. Затем он нажал на педаль газа, и местность замелькала чуть быстрее, продолжая выглядеть так же однообразно. И всё-таки что-то было не так. Алек очень хорошо знал эту дорогу, и он знал, что один её отрезок не был обязательно неотличимым от другого отрезка. Всегда возникали какие-то маленькие различия, которые постепенно накапливались и формировали большое различие Разбросанные по пустыне акации неожиданно начинали образовывать маленькие рощи; высохшие впадины в земле неожиданно сливались в широкий песчаный ручей, окружённый камедными деревьями. Но его взгляд, скользивший от дороги к её окрестностям и назад к дороге, не отмечал никаких постепенно появляющихся перемен. Мелькали кусты, устремлялись вперёд бесконечные придорожные выбоины, но полоса зелени, расположенная слева от него, оставалась на одном и том же расстоянии. То же самое происходило с Пинакклами. То же самое было с Большим Барьерным Рифом — он оставался расплывчатым голубоватым хребтом у самого горизонта, едва заметным через верхушки приземистых акаций.

Ладно, подумал он. Хорошо. Я не пьян, я не принимал наркотики. Значит, или я сошёл с ума, или что-то произошло с часами. Или я настолько замечтался, что снизил скорость и не заметил этого? Это возможно.

У него заурчал желудок, и Алек почувствовал ещё большее беспокойство. Он практически мог выставлять время по своему желудку — каждый день он начинал жаловаться ровно в полдень, если в течение последних двух часов не получал еды. Принимая во внимание его внутренние часы, было уже очень далеко за полдень. И всё, что у него было с собой — это несколько плиток шоколада и термос с холодным чаем, оставшиеся со вчерашней поездки. Не самый удовлетворительный обед.

Он потянулся к телефону, который лежал на сиденье рядом с ним. Это не был обычный мобильный телефон, потому что шоссе Силвер-Сити находилось за пределами зоны действия местной сети. Вместо этого работники фирмы «Гэри Редфорд и Сыновья» использовали спутниковые телефоны, которые имели способность пробиваться через пелену молчания, окутывавшую отдалённые окрестности Брокен-Хилла.

Но когда он ввёл один из занесённых в память номеров, с силой нажимая на кнопки, ничего не случилось. Маленький чёрный продукт технологии лежал в его руке, немой и недвижимый, словно миниатюрный гроб. Он попытался ещё раз, оторвав взгляд от дороги ровно настолько, чтобы заметить пустой погасший экран телефона.

С тем же успехом он мог использовать ботинок, чтобы позвонить домой.

— Чёрт возьми, — выдохнул он. Может, дело в батарее? Могло ли что-нибудь разрядить её? Например, те же самые странные магнитные поля? Босс убьёт его, если Алек не появится в ближайшее время. Он уже давно вышел за пределы отведённого на поездку времени, если, конечно, не сломались его часы. Если его глаза не сыграли с ним злую шутку.

Если он не сошёл с ума.

Он попробовал включить радио. Даже в самые лучшие времена здесь мало что удавалось услышать — только местную радиостанцию ABC, или прерываемую помехами музыку в стиле кантри, или обрывки комментария игры в крикет, который звучал так, словно его передавали с Марса. Но всегда что-то было. Что-то, что заставляло тебя поверить, что ты не был простой точкой на пустой равнине, направлявшейся в бесконечность.

До сегодняшнего дня.

Нахмурясь, Алек всё неистовее крутил ручки радиоприёмника, управляя гигантским грузовиком одной рукой. Всё, что он смог обнаружить — статика, статика и снова статика, иногда прерываемая мгновениями тишины и часто сопровождаемая странными, раздражающими звуками, которые немного напоминали электронное звучание голоса или чьё-то рычание. Как будто кто-то без остановки бормотал в микрофон.

Внезапно поддавшись приступу беспричинной паники, он выключил радио и вновь посмотрел на вершины гор. Они не двигались, чёрт возьми. Они не двигались последние — сколько? (он взглянул на часы: двенадцать тридцать семь) — последние одиннадцать минут. Это неправильно. Это не может быть нормальным. Или часы показывали неправильное время, спидометр сломался, а желудок дурачил его, или он пережил временную потерю сознания или приступ эпилепсии, продолжая вести при этом грузовик. Он практически не сдвинулся с места за последние час и сорок пять минут.

Алек попытался успокоить себя мыслями о Джанин и её перламутровых заколках для волос, её кружевных бюстгальтерах, висевших рядом с другими предметами одежды. Это было реальностью. Это было безопасностью. А сейчас он всего лишь делал свою работу, как и много раз до этого, и скоро это закончится. Он ведёт себя как последний дурак. Разумеется, он приедет туда, он должен туда приехать. Он находился на дороге, не так ли? На дороге в Брокен-Хилл? Все дороги имеют начало и конец, и Силвер-Сити ничем не отличается от них. Она построена для того, чтобы доставлять людей из точки А в точку Б за три с лишним часа — за четыре, если вести машину очень осторожно.

Беда была в том, что Алек засёк время. Очевидно, он что-то пропустил. Но что? И как? Нельзя просто закрыть глаза и немного вздремнуть, если ты ведёшь огромный грузовик с прицепом. В таком случае, можно очнуться в больнице с переломанными костями. Может быть, иногда Алек действительно спал на ходу, но он не был в проклятой коме. Хотя бы одним глазом он должен смотреть на дорогу или ему пришлось бы иметь дело с неизбежными последствиями.

Но что он пропустил?

В этот момент он вспомнил о приборе, показывающем уровень топлива, и на долю секунды оторвал взгляд от дороги, чтобы проверить его. Обычное количество топлива, которое требовалось ему для рейса в Милдуру, составляло семьсот литров: около двухсот двадцати литров на поездку туда, около двухсот двадцати литров на поездку обратно и около двухсот пятидесяти с лишним литров на экстренные нужды. Когда Алек произвёл в уме необходимые подсчёты, он выяснил, что в данный момент у него в баке оставалось приблизительно сто литров.

Это доказывало, если не принимать во внимание всё остальное, что у него были серьёзные неприятности.

* * *

Человека сопровождала собака — злобный бультерьер по кличке Маллит. Морда Маллита носила следы от побоев и укусов, но он всё ещё обладал хорошим нюхом. Он ещё мог делать свою работу. Маллит почувствовал запах мёртвого тела раньше, чем приблизился к воротам, и нетерпеливо рванулся вперёд. Но голос человека остановил его, словно короткий поводок.

— Маллит! Ко мне!

Притягательный запах мертвечины приводил пса в сильное возбуждение; по мере приближения к дому он бросался из стороны в сторону и снова возвращался к хозяину. Его когти застучали по ступенькам крыльца. Его хвост чуть не защемило захлопнувшейся дверью. Нахлынувшие запахи мгновенно захватили его — все они были связаны с едой, водой, потом, жиром, дымом. Под тяжёлыми ботинками человека заскрипел пол. Он сказал:

— Натан?

Ответа не последовало. Надрывно гудел холодильник, тикали часы; кроме этих звуков слышалось только тяжёлое дыхание человека. Он вошёл в кухню, и Маллит последовал за ним, торопливо осматривая все углы и обнюхивая нижние ящики. Одна за другой распахивались дверцы буфета. Маллита атаковали резкие, острые запахи — запах пшеничной муки, запах старого гнилого картофеля. Но ему пришлось оторваться от них, потому что человек двигался дальше.

— Маллит! — сказал он. — Ко мне Натан! Где ты? Выходи, выходи, где бы ты ни был.

Они пересекли гостиную и вошли в первую спальню. В ней находились двуспальная кровать, старый шкаф, столик и распакованный чемодан. Повсюду была разбросана одежда — женские вещи, детские вещи. Жуткою вида овечий череп лежал на тумбочке рядом с кроватью.

Человек открыл шкаф, откашлялся и снова закрыл его. Он заглянул под кровать. Он нёс с собой винтовку.

Маллит последовал за ним в следующую комнату, которая оказалась маленькой и заваленной старым хламом. Там сильно пахло табаком. Стены и потолок потемнели от застарелого табачного дыма. Кровать была небольшой, застеленной плотным тускло-коричневым покрывалом. Выдвижные ящики шкафов содержали множество разнообразных предметов: части от старой швейной машинки, транзистор, лампу, будильник, коробку с мелочью, ботинок, футляр от очков, фарфоровую собачку, хрустальную чернильницу. Платяной шкаф был набит одеждой, больше ничем. В углах комнаты собрались другие предметы, среди которых были старая сумка для клюшек для гольфа, сломанный граммофон, коробка с журналами, пепельница на подставке. Никто не прятался под кроватью, потому что там не было места. Всё свободное пространство занимали покрытые пылью вещи. Человек отвёл Маллита в ванную комнату, где они посмотрели за дверь и заглянули в плетёную корзину с грязным бельём. Из крана капала вода. После ванной они снова вернулись в холл, ненадолго остановившись в первой спальне, чтобы взять запачканную пару ботинок (шестого размера). Оттуда они вышли на закрытую веранду, где находилось множество старых газет и сломанных стульев; Маллит никого не обнаружил в том длинном, узком помещении, равно как и в фургоне, стоявшем прямо перед верандой. Дверь фургона долго не поддавалась, и её пришлось открыть с помощью молотка, взятого из гаража. Гараж тоже подвергся тщательному обыску — Маллит осмотрел каждый сантиметр свободного пространства.

Никто не прятался позади сломанного холодильника, под старым покрывалом и внутри пустого цилиндра.

— Чёрт, — сказал человек. Он снова вышел во двор и сощурился от солнца. Он казался разозлённым Маллит принялся бегать вокруг гор мусора, затем снова повернул в сторону мёртвого тела. Он чувствовал запах других собак. Запах был очень сильным — таким же сильным был запах разлагающейся плоти.

— Маллит!

Запахи оказались такими могущественными, такими непреодолимыми, что Маллит не обратил внимания на крик хозяина, пока тот не схватил его за ошейник. Он тянул его назад, ошейник сдавливал горло, и воспоминания о других похожих случаях усмирили пса. Затем ему под нос сунули грязные ботинки. Ему был знаком их запах, он наполнял собой дом, оставленный позади; он помнил его и в других домах, в машинах, даже в собственной конуре. Мальчик часто прятался в его конуре, пока Маллит натягивал прочную нейлоновую верёвку, привязанный у дома. Мальчик был чем-то вроде непрошеного гостя. Он вторгался в его владения. Маллита прогоняли в его присутствии с территории, которую он пометил как свою собственную. В проволочном курятнике он чувствовал запахи, сбивавшие его с толку, среди них запах домашней птицы и машинного масла. Казалось, появление мальчика всегда предвещало один из этих запахом.

Зная, чего от него ждут, он начал искать след мальчика по запаху, переходя от одной кучи дерева, железа и пластика к другой. Большая часть запахов была слабой. Кое-где запах был сильным, но не свежим. Кроме того, повсюду пахло собаками, и этот запах отвлекал его. Наконец, они оказались в задней части двора, рядом с воротами, и человек внимательно посмотрел на ржавую громаду старого грузовика.

Здесь Маллит обнаружил след, который заставил бы его залаять, если бы он до сих пор обладал функционирующими голосовыми связками (его хозяин ненавидел шумных собак). Он пошёл по нему к воротам, на мгновение задержался, вернулся назад и снова повторил свой путь.

— Что? — спросил человек. — Ты что-то нашёл? Путь преграждали ворота Маллит ходил перед ними взад и вперёд, не отрывая носа от земли. Наконец, когда ворота оказались открытыми, он бросился вперёд мимо своего хозяина и бежал до тех пор, пока не обнаружил то, что искал.

— Это он. Это мой мальчик. Взять его, Маллит, взять этого маленького паршивца.

Воздух наполняли и другие, второстепенные, запахи, и Маллит один или два раза сбился со следа, но самый сильный — самый прямой запах — тянулся от дома точно на запад.

Тогда он побежал в этом направлении; следом за ним шёл человек.


Содержание:
 0  Дорога The Road : Кэтрин Джинкс  1  Глава 1 : Кэтрин Джинкс
 2  Глава 2 : Кэтрин Джинкс  3  Глава 3 : Кэтрин Джинкс
 4  вы читаете: Глава 4 : Кэтрин Джинкс  5  Глава 5 : Кэтрин Джинкс
 6  Глава 6 : Кэтрин Джинкс  7  Глава 7 : Кэтрин Джинкс
 8  Глава 8 : Кэтрин Джинкс  9  Глава 9 : Кэтрин Джинкс
 10  Глава 10 : Кэтрин Джинкс  11  Глава 11 : Кэтрин Джинкс
 12  Глава 12 : Кэтрин Джинкс  13  Глава 13 : Кэтрин Джинкс
 14  Глава 14 : Кэтрин Джинкс  15  Глава 15 : Кэтрин Джинкс
 16  Глава 16 : Кэтрин Джинкс  17  Глава 17 : Кэтрин Джинкс
 18  Глава 18 : Кэтрин Джинкс  19  Глава 19 : Кэтрин Джинкс
 20  Использовалась литература : Дорога The Road    



 




sitemap