Фантастика : Ужасы : Erratum (Ошибка) : Дылда Доминга

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58

вы читаете книгу

Перед читателем разворачивается фантастический опасный неповторимый подземный мир. В нем обитают демоны, аспиды, гончие, василиски, души, обреченные на муки в адских слоях, и наконец, сам Падший. Здесь идет бесконечная борьба за власть, в крови замешаны древние тайны, соединяются и расстаются навеки души. Кто-то совершает предательство ради любви, а кто-то из-за нее же вновь обретает силу духа. Светлое воинство осуществляет безумные вылазки в стан врага ради спасения оступившихся. И однажды душа принесет с собой свет в их мир,свет, который не смогут скрыть даже толщи мрака и боли.

Пока святым не станет гвоздь последний, И Сатана не превратится Снова в ангела небесного, Перерождений цепь не прекратится, И будем мы нанизывать Страницы жизней... (с) Е. Васильченко artvek.com.ua




Пока святым не станет гвоздь последний,

И Сатана не превратится

Снова в ангела небесного,

Перерождений цепь не прекратится,

И будем мы нанизывать

Страницы жизней...


(с) Е. Васильченко

artvek.com.ua


Пролог


   Самаэль часто выходил на поверхность: развеяться, повеселиться, пополнить запасы хороших спиртных напитков и деликатесов, иногда выполнить поручения хозяина. Сам Аба никогда его особенно не напрягал, словно смирившись с раздолбайством ангела, к тому же, они были старыми приятелями, и давным-давно откололись вместе от света, отошли, пали, как называли это светлые. Конечно, их было не двое, а много больше, но из всех до настоящих дней не дожил никто. Большинство из отколовшихся пало в боях со светлыми, еще во время раскола, часть - позже, когда появился свет божий, а некоторые не вынесли отлучения от бога, и сами погубили себя.

   Многие не выходили из ада столетиями, хотя и могли, - они словно замораживались в своем веке, эпохе, и не признавали никаких других. У Самаэля же с этим не было никаких проблем - он с легкостью приспосабливался к любому времени, и всегда находил повод и возможность развлечься. Вероятно, единственное, что его все же отчасти напрягало - это движение в городе, слишком большое количество машин и механизированность человеческой жизни. Все-таки еще недавно все обходились лошадьми, да и людей было намного меньше, и они не кучковались в гигантские муравейники.

   - Здравствуйте, сэр, - вежливо поприветствовал гостя круглый пожилой британец с аккуратно подстриженными седыми волосами.

   Самаэль часто заглядывал в этот маленький магазинчик виски. Ему нравилась атмосфера и выбор. Здесь, как нигде более, можно было найти бутылки по пятьдесят и больше лет.

   - Здравствуй, МакГилл, - улыбнулся он, и завел свою обычную беседу о том, что интересного есть у владельца. Каждый раз перед самым уходом с покупками ему приходилось дурачить МакГилла, а в предыдущие визиты - предков предков МакГилла, чтобы оставаться неузнанным и неприметным в их памяти.

   В очередной раз он раскланялся и оставил старика в странном недоумении, словно он должен бы помнить что-то важное, но вот не помнит, и вскоре и от недоумения не осталось и следа: недавний визит полностью испарился из его памяти.

   Самаэль улыбнулся и зашагал через дорогу, когда на красный выскочил роскошный мерседес и, даже не думая тормозить, налетел на ангела. Если бы на месте падшего оказался обычный человек, его бы отбросило в сторону на добрый десяток метров от такого удара, не говоря уже о том, что у него не было бы ни единого шанса выжить. Но все это не касалось ангела: вышедший из самого сердца ада, он обладал массой, несоизмеримой с размерами. Если попытаться объяснить этот феномен, можно было бы сказать, что его плотность зашкаливала. Машина врезалась в Самаэля, словно в бетонную стену, уходящую фундаментом глубоко в землю. В сущности, так оно и было - весь ад служил ему фундаментом. Потому машину смяло и фактически разделило надвое его несгибаемой фигурой, металл сжался гармошкой, передняя часть и двигатель въехали в салон, смяв водителя, как одинокую тюльку в спрессованной консервной банке. Самаэль опустил левую руку, которую во время столковения поднял в сторону вместе с пакетом из магазина, правой оттолкнул от себя свежий металлолом и, смеясь, пошел дальше.

   Несколько людей изумленно смотрели ему вслед, кто-то даже апплодировал, устав от беспредела высокопоставленных водителей. Самаэлю самому не нравились эти выскочки: политики, бизнесмены, считавшие себя выше всех. Ему, как никому другому, было известно, что в аду они все будут одинаково гореть, независимо от своей должности и количества денег. По поводу толпы, собравшейся на месте происшествия, он не переживал: никто не снимал аварию, а слухи - чем более невероятными они будут, тем меньше в них поверят другие, так что беспокоиться было не о чем.

Глава 1


   - Одинокое детство, непонимание окружающих. Все, к кому она когда-либо была привязана, умерли или оставили ее. Все, за что бы она ни бралась, разваливалось. - Тоном чиновника, зачитывающего очередной параграф, произнес Небирос.

   - Так это было самоубийство? - спокойно поинтересовался Ник.

   - Нет-нет, это не было самоубийством. Это была смерть от болезни, которую она запустила от безразличия к себе и своей дальнейшей судьбе. - Небирос сделал паузу, словно собираясь с духом. - Она не достойна нашего внимания, Аба. Таких миллиарды копошатся на грешной земле.

   Глаза Ника опасно сверкнули, и Небирос заметно сжался, ощутив свой промах.

   - Недостойна? - Голос хозяина заполнил помещение, от него, казалось, завибрировали лампы на столах, и тревожно застонали паркетные половицы. - Если это так, то каким, скажи мне, чудом, этот невзрачный с твоих слов червяк, смог проделать подобную дыру в наших слоях? - И это, скорее, не был вопрос, а утверждение, потому что Небирос, напряженно следя за шагами Абы по комнате, больше и не думал раскрывать рот.

   - Что же ты молчишь? - С издевкой уточнил хозяин, все еще пребывая в гневе и сжимая и разжимая руки в кулаки так, будто бы ему доставило удовольствие сейчас разнести чью-то голову, всего лишь для того, чтобы немного остыть. - Сколько еще тысяч серых, недостойных нашего внимания фактов ты упустил?

   - Но я не... я не упустил ничего, все здесь. - Запинаясь, произнес Небирос, протягивая вперед меняющуюся туманную сферу, и словно бы прикрываясь ею от Абы.

   При виде сферы хозяин начал успокаиваться, следя взглядом за движением тумана в ней и размышляя о чем-то своем.

   - Сфера Идиа, - пробормотал он. - Неужели все и правда так безлико? - Отстраненно взглянул он на Небироса.

   - Поверьте, Аба, я и сам думал, что меня ждет сфера чернее ночи, сфера, источающая яд, я с трепетом и любопытством ждал, что же мне вынесет Джаред, но он принес мне ее, и сколько я ни глядел, там лишь одна тоска. И что ни взять, любое действие, пядь жизни - она не сделала ничего выдающегося, ни злого, ни доброго. Так живут демоны-слизняки, которые вечно прячутся в своих раковинах. Да о ней даже не вздохнул никто, я уверен, после ее ухода! - Воскликнул Небирос, вращая в руке сферу, словно желая продемонстировать упомянутую часть из шара. - Три человека на похоронах, включая гробовщика и пьяницу-завсегдатая кладбища.

   - Очень искренние похороны, - задумчиво произнес хозяин. - Никакой фальши, суматохи, идиотских прощальных речей...

   - Ну почему же, - возразил Небирос с кривой улыбкой. - Пьяница не мог промолчать - он произнес отличную речь, суть которой сводилась к необходимости выпить.

   Взгляд хозяина снова заставил его заткнуться, так он был пронзителен и недобр.

   - Ты свободен, - махнул он рукой Небиросу, и тот счастлив был убраться. - Сферу оставь. - Небирос запнулся в воздухе, и тихо развернувшись, мягко опустил сферу в чашу на столе хозяина и бесшумно исчез из комнаты.

   - Червь, - произнес Ник, - и он еще рассуждает о червях. Я мог бы раздавить его, а он и не пискнул бы. Он даже не воспрепятствовал бы мне. Никто из них не посмеет, они все дрожат, приближаясь ко мне больше, чем на пару шагов. Ничтожество. Демоны... Хотя такое знакомое нитожество, насквозь известное, понятное, контролируемое. - При этом его пальцы сами нежно начали ласкать сферу. - Откуда же в тебе столько бунта? Что это - отчаяние? Безумие? Нет, безумцы не падают так глубоко вниз, некоторыми из них не гнушаются даже наши сияющие соседи сверху. - Ноздри его непроизвольно расширились на этих словах, и он едва не зашипел от ненависти и презрения.

   - Мой повелитель растрачивает силы понапрасну, - проворковал голос у его уха.

   - Сибилла, я не звал тебя, - не дрогнув, произнес Ник.

   - Играешься с душами? - Улыбнулась она, укладывась на стол перед ним.

   - Как же она раздражает, - подумал он, - может, убрать ее? - Но тут же передумал - слишком хороша она была в качестве его забавы в последние десятилетия. Потому он лишь одарил ее мрачным взглядом. - Позови Уцура.

   Его интонации не терпели возражений, поэтому Сибилла нехотя убрала свое нетленное тело со стола и пошла исполнять приказание, прекрасно осознавая, что это лишь способ избавиться от нее. Копна роскошных рыжих волос колыхалась за ее спиной.

   - Но он еще вспомнит обо мне, позовет меня. - В зеленых глазах сверкнул злобный огонек.


   Уцур кашлянул, прежде чем войти, хотя Сибилла оставила дверь открытой. Он никогда не поступал так раньше, во время своей жизни, но приобрел эту привычку здесь. Многие приобретали несвойственные им навыки, все, что угодно, лишь бы не вызвать неудовольствие хозяина, его слуг, слуг его слуг и так далее, в зависимости от того, на какой ступени в местной иерархии находились они сами. Что же до подчиненных, тут всегда приветствовалось самое своевольное отношение: испытывал ли вышестощий гнев или раздражение - тот в десятикратном размере обязан был излиться на голову низшего. Структура, организация. Это место никогда не было хаосом, как думали остальные, оно было образцом порядка и отлаженного механизма, прародителем бюрократии и структурных машин наверху.

   - Заходи, - произнес Ник, не глядя на пришедшего. Но затем, прищурившись, все же одарил его взглядом. - Ты что, пил?

   - Сегодня годовщина.- Тяжело опустив голову, произнес Уцур.

   - Чаша? - Понимающе кивнул головой хозяин.

   - Да, проклятая чаша.

   - Садись. - Велел хозяин, и Уцур опустился в кресло с кривыми деревянными ножками, обитое бордовым барахатом. Коснувшись ткани, он отдернулся от нее, как от огня. - Ненавижу красный. - Прошептал он.

   - Тебе его стоит любить. - Пристально глядя на него, произнес Ник. - Ты в состоянии сегодня вообще соображать? Потому что мне не нужен овощ, мне нужен кто-то, кто заметил бы какую-то вещь, которую упускаю я.

   - Ты? Упускаешь? - С сарказмом произнес Уцур, пытаясь не очень заметно напрягаться в кресле.

   - Да, я. - Ник даже ни капли не рассердился, он снова машинально скользил пальцами по сфере, поглаживая ее также своим взглядом. - Я ведь никогда не был человеком. Мне не понять, что заставляет вас идти на подлость, предательство, убийство, тупость, высокомерие. Я ничего не забыл из знакомых тебе вещей?

   - Нет, не забыл. - Сцепив зубы, стараясь звучать как можно более холодно, произнес Уцур. - Разве что пьянство.

   - Пьянство, разврат. - Кивнул Ник. - И потому мы здесь. Не скрежещи зубами, царь. Здесь это приветствуется. И ты знаешь, была бы моя воля, я бы избавил тебя и от чаши, если она тебе так уж ненавистна, но это подарок свыше, если так можно выразиться.

   - Да, знаю. - Проскрипел Уцур.

   - Сколько уже лет они преподносят ее тебе? - Непринужденно спросил он, забрасывая ногу на ногу и откидываясь в кресле.

   - Много. - Отозвался Уцур. Он заметил сферу на столе и теперь его взгляд шарил по ней. - Что случилось?

   - Ты ведь знаешь о наших недавних проблемах. - Ник внимательно изучал его лицо, от темных бровей до жесткого квадратного подбородка. Он никогда не понимал, как генетически в этой ветви царей сформировалась эта наглядная черта жестокости, эти тонкие плотно сжатые губы, точь в точь как у его отца, и отца его отца.

   - Знаю, - кивнул тот. - И я бы поклялся, что это тоже подарок свыше.

   - Нет, Уцур, ты ошибаешься. - Ник отвел от него взгляд. - Я говорил с Уриэлем. Он не стал бы мне лгать. Он давился бы от гордости, если бы один из их придурков сумел такое натворить в наших слоях.

   - Но это достойно их безумия. Достойно прыжков в бездну, которые самые чокнутые из них совершают из раза в раз в течение многих столетий.

   - Да, но никогда так глубоко, ты знаешь. Никогда настолько мощно, чтобы при этом можно было стольких забрать. - Глаза хозяина сузились, руки снова непроизвольно сжались.

   - Значит, все действительно настолько плохо, насколько я слышал.

   - Ты бы не слышал, а знал все в точности, если бы не забивался каждый раз в нору, обуреваемый страхом перед чашей. - Во взоре хозяина сверкало пламя.

   Глаза Уцура вспыхнули, но он сумел подавить свой гнев, и ответил сдержанно:

   - Не может это быть один из них?

   Аба раскатисто рассмеялся.

   - Уцур, ты действительно глупеешь. Я держу в руках сферу этого существа.

   Уцур снова уставился на сферу, молча, изучающе, с недоверием.

   - Но там ничего нет.

   Хозяин молчал.

   - Нет ничего такого, что объясняло бы...

   - Какой коктейль может превратить обыкновенное серое ничтожество в героя, а, Уцур? - Вкрадчиво произнес хозяин. - Какое потрясение, поступок, событие? Ведь христианская теория гласит, что один стоящий поступок может отвернуть душу от ада, верно?

   - Но ведь не отвернул. - Растерянно произнес Уцур, продолжая рассматривать сферу. - Но я также не вижу там ничего такого, что заслуживало бы нижних слоев. А ведь, если я правильно понимаю, оно докатилось до самого...

   - Да, ты правильно понимаешь, - раздраженно произнес Аба, словно эти слова были горькими, и ему приходилось выплевывать их прочь. - Я не привык ощущать себя беспомощным у себя дома.

   - А где она, оно сейчас? - Спросил Уцур, глядя в его лицо.

   - На самом дне. - Мрачно ответил Ник.

   - Ты не хочешь спросить его, что оно такое? - Произнес Уцур и тут же умолк, словно сам испугавшись своих слов.

   - Верно, Уцур, бойся, потому что это уже слишком. Но я не рассержусь на тебя за сказанное. Просто, если это все-таки чья-то глупая выходка, чья бы то ни было, - он сделал паузу, постукивая по шару, - ему никто не позавидует, никто.

   Холодная волна пробежала по спине Уцура - он полностью верил сказанным словам, и в этот момент чаша, доверху наполненная кровью, такая ненавистная ему во все дни его жизни здесь, вдруг показалась детской игрушкой. Он невольно испуганно взглянул на Абу.

   - Никто, Уцур. - Подтвердил тот.

   - Ты сказал, на самом дне? - Немного помедлив, спросил Уцур.

   - В индивидуальных слоях. - От ответа царь передернулся. Он удостоился великой чести побывать там краткосрочно единожды, после чего с радостью согласился быть компаньоном хозяина на всю оставшуюся вечность.

   - Желаешь ли ты, чтобы я сходил за ней? - Голос подвел его, и звучал хрипло и по-чужому.

   - После того, как она прошла все предыдущие? - Аба с сомнением покачал головой. - Не думаю, что ты вернешься оттуда, а я не готов еще расстаться с тобой, халдей.

   - Тогда кто? - Он не мог скрыть явного облегчения. - Дреги?

   - Я не хочу об этом распространяться. - Ник поднялся из-за стола, и Уцур невольно повторил его движение, вытянувшись во весь свой немаленький рост перед креслом. - Придется самому. - При этом его глаза загорелись недобрым огнем.

   Уцур внутренне сжался, подумав о том, что не хотел бы, чтобы за ним когда-нибудь пришел сам хозяин, потому что за такое неудобство - а какие ужасы ни создала бы больная суть отбывающей души, для хозяина это было бы всего лишь неудобством - за него слишком дорого пришлось бы расплачиваться после.

   - Что ж... - Уцур сделал неопределенный жест рукой в воздухе, не зная, что следует, а чего не следует говорить в данной ситуации.

   - Хотел пожелать мне удачи? - Иронично заметил Ник, проходя мимо царя. - Пожелай лучше удачи ей.- Недобро рассмеялся он, и вышел из комнаты, с легкостью жонглируя сферой.

   - Если она разобьется, - подумал Уцур, провожая их взглядом, - она снова будет свободна. Сфера Идиа, если бы он только способен был отыскать свою, тогда его вечность смогла бы стать немного короче. Но никто, кроме Джареда, демонов судьбы и хозяина, не способен был отличить один шар от другого. Он даже не знал, насколько черный его. И черный ли вообще, возможно, густо серый? Или сейчас уже такой же клубящийся, как у этой девушки. Девушки - откуда он знал, кто она и как выглядит? Но ему казалось, что из тех картин, которые он успел увидеть в сфере, открытой в руках хозяина, на него смотрела молодая симпатичная девушка. Нет, не красавица, которые в избытке окружали Абу, и близко не такая прекрасная, как Сибилла, но было в ней что-то... чистое, что ли, светлое, как надежда на спасение, как лица ангелов, которых он никогда не видел, но какими их представлял себе. Он хотел бы однажды сходить по поручению хозяина на встречу с Уриэлем, он даже не шипел и не плевался бы на того, не изрыгал несусветные проклятия, как остальные обитатели их чудесных земель, но Аба никогда не отправлял его, словно знал его мечты, и нарочно не позволял им сбыться.

   - О, черт, - он вздрогнул, когда перед ним неожиданно возник Самаэль.

   - Чего ты дергаешься, как девственница в первую брачную ночь? - Усмехнулся молодой мужчина, складывая перепончатые крылья, которые спустя несколько мгновений срослись с его спиной, не оставив и следа.

   - Ты все трансорфмируешься, - пробормотал Уцур.

   - Разве это трансформация, царь? - Улыбнулся Самаэль, намекая на скользящих тварей. Он никогда не страдал от приступов плохого настроения, и даже в самых мерзких ситуациях сохранял свою белозубую улыбку на смуглом лице.

   - Не упоминай к ночи. - Машинально произнес Уцур.

   - Как-будто у нас здесь бывает день. - Еще больше развеселился падший. - Куда подевался Аба? - Спросил он, оглядывая комнату. - Вы последний, кто видел пропавшего. - Спародировал он чей-то голос, но Уцур уже давно не выходил на поверхность, и совершенно не понял шутки. - А ты все тот же мрачный сноб. Да, с днем чаши тебя! - Самаэль крепко треснул приятеля по плечу.

   - Спасибо, - медленно произнес Уцур, одарив падшего тяжелым взглядом.

   - Перестань, - примирительно произнес Самаэль, доставая словно из воздуха бутылку отличнейшего виски с островов, к которому в последнее время пристрастился халдей.

   - Что ты делаешь, - зашипел он. - Не в его же комнате...

   - Где он? - Спросил Самаэль, так же легко убирая бутылку.

   - Ушел по своим делам. - Уцур вздохнул с облегчением.

   - На поверхность за развлечениями, - весело подмигнул ему Самаэль. - Ладно, не корчи печальных мин, они не улучшают мне аппетит. Идем ко мне: выпивка есть, пару грешниц я уже заказал, отметим твой день.

   Уцур снова скривился при упоминании его больной темы.

   - Я к тому, что сегодня ты заслужил того, чтобы расслабиться. - Сказал падший.

   - С каких пор ты стал таким заботливым? - С подозрением спросил Уцур. - Я пока не видел за твоей спиной пары белых крыльев.

   - На них не принести виски в наш сладкий дом. - Парировал Самаэль. И, едва заметно вздохнув, добавил: - Сегодня столько тысяч взывали ко мне, произнося мое имя, проливая во имя мое кровь, исполняя обряды... Если б ты знал, как звучит эта песня, исполненная голосами, шепотом, стонами тысяч... призыв, сливаясь в один прекрасный призыв.

   - Ты купаешься в поклонении, - со знанием дела заметил царь. - Занятие под стать богам, Самаэль, но не нам, не теперь.

   - Иногда мне кажется, - ответил падший, - что такому моралисту не место среди нас. Но, я надеюсь, хороший виски и компания это исправят. - Подмигнул он.

   Уцур лишь пожал плечами и пошел прочь из комнаты. Он знал, что морали в нем было не больше, чем в тех грешницах, что ждали их в комнатах Самаэля. Никогда не было недостатка в хорошеньких женщинах, предпочитающих провести немного времени с ними, чем в каком-то из гостеприимных слоев ада. Лишь потом, когда следовало их возвращать туда, где им и место, Уцуру тяжко было слушать их истошные вопли и мольбы остаться. Но ни Самаэлю, ни Уцуру они были ни к чему. Обуза, ненужная надоедливая обуза, и только. Зачем? - как говаривал падший, - если завтра нам привезут партию новых. И правда, незачем, ни одна из них не напоминала женщин Вавилона, ни одна не трогала старую унылую душу.

Глава 2


   - Что ты делаешь, Сиби? - Спросила старуха с крючковатым носом и седой паклей на голове, с трудом напоминающей волосы.

   - Я не позволю ему забыть меня. - Прошипела зеленоглазая красавица, растирая в глиняной миске какие-то сушеные корни.

   - Ты снова за старое. - Покачала головой Грерия. - Я предупреждала тебя, девочка, что рано или поздно это случится.

   - Нет, - гневно прервала ее Сибилла. - Я не позволю ему выкинуть меня на помойку, как тебя.

   - Да ну? - Удивленно разинула рот старуха. - И как, интересно, ты это сделаешь? Забросаешь его своими корешками и внутренностями демонов? - Она пнула пальцем лежащие на столе кишки. - Да за одно то, как ты добываешь все это, тебя стоило бы отправить на каникулы в слои.

   - Только заикнись при нем, старая карга. - Угрожающе нависла над Грерией Сибилла.

   - Станет он со мной разговаривать. - Не без сожаления вздохнула старуха.

   - Именно, а будешь много болтать - сама отправишься в слои.

   - Деточка, мое тело не вынесет таких испытаний, - прокряхтела старуха сокрушенно.

   - Вот и держи язык за зубами, - огрызнулась Сиби.

   - И даже ни слова не говорить, что пыль с камней пустоши должна быть стерта в ночь полной луны, для того чтоб это было приворотное зелье, а не вонючее бесполезное пойло?

   Сибилла хлопнула с досадой миской по столу. - Эти проклятые демоны-переносчики не сказали мне.

   - Сиби, скажи мне, - не удержалась Грерия, - кто еще в аду не в курсе того, что ты делаешь?

   Сибилла повернулась к старухе и ударила ее наотмашь, так что та отлетела в противоположный конец комнаты. Затем, полистав огромную книгу в кожаном переплете, принялась готовить по новому рецепту, зло улыбаясь в предвкушении.

   - Я не позволю ему забыть меня.

   С трудом подымаясь на ноги, Грерия беззубо усмехнулась своим мыслям:

   - Ты не только не добьешься его, но и потеряешь то, что имеешь. Свое роскошное тело. Как потеряла я. - Старуха едва не закаркала от смеха, но зыркнув на Сибиллу, осторожно вышла из комнаты.

   Она шла и шла по бесконечным коридорам, словно могла сбежать отсюда. Но нет, она прекрасно знала, что это невозможно. Уж кто-то, а она за все эти долгие годы здесь научилась понимать, что к чему, пусть и дорого заплатила за свое обучение. Пожалуй, слишком дорого, - подумала она, в сотый раз ощупывая дряблую кожу на своем лице. За что он поступил с ней так? За то, что она пыталась остаться с ним? Нет, - ответила старуха самой себе, - за то, что нарушила его волю, посмев пытаться навязать свою. Таких вещей он не прощал, нет. Она была прекрасна, как утрення зоря, самая очаровательная ведьма всех времен, с лицом юной богини. Он подарил ей в награду за ее наглость, самый страшный ее кошмар, и теперь эта тупица Сибилла смеет обращаться с ней, как... как с мешком костей, хотя и в подметки не годится ей прежней со своими рыжими патлами и чрезмерно большим носом. Тонкие белые руки, длинные изящные пальцы - с тоской вспоминала Грерия, глядя на исковерканные старушечьи кисти. Слезы встали в выцветших глазах, но так и не пролились. Она вернулась в свою комнатушку, и достав из тайника почти готовое зелье, бережно развернула корешки, спрятанные в кармане. Потерла их в посудину, и, наконец, довольно вздохнула.

   - Эт сатерус кари ма номитас, партикус, ал калаэль, партикус, ал самаэль... - Зашептала старуха, вдыхая пары задымившегося снадобья.

   Неверной походкой приблизилась Грерия к зеркалу, неуверенно, словно ребенок, страшась увидеть и не смея не увидеть.

   Из зеркала на нее глядела прекрасная молодая девушка, с копной золотых волос и голубыми глазами. Вздох счастья и облегчения вырвался из ее груди.

   - Здравствуй, Грерия, - прошептала она. - Здравствуй, долгожданная моя.

   Еще какое-то время она любовалась своим отражением, не в силах отвести взгляд.

   - Ладно, дорогая, пора нам заняться делом. - Угорваривала она девушку по ту сторону стекла. Девушка сдержанно улыбнулась в ответ и кивнула.

   Теперь Грерия двигалась по коридорам практически бесшумно. Она скользнула с нижних этажей по лестнице, ведущей в более ухоженные коридоры и более дорогие аппартаменты дьявольской обители.

   - Отличный дом, - размышляла Грерия, - есть ли у него окончание? Или ощущение его бесконечности возникает от каких-то заклинаний, заставляющих ходить по кругу. Но минутой позже уже отмела эти мысли прочь, сосредоточившись на том, что искала. Вот показались и двери из раскаленного металла с буквами "С" в вензелях на каждой из створок. Почему этот Самаэль выбрал такой материал? Она не знала, и не очень хотела знать. Грерия вошла внутрь. На кровати сидели две двушки: одна ощущала себя явно скованно, и сидела в углу, обхватив колени руками и сжавшись в страхе, другая почти развалилась на покрывале в ожидании.

   - О, вечеринка обещает быть массовой, - прокомментировала она появление Грерии в комнате, и недовольно поморщила крохотный носик, очевидно, рассмотрев красоту вновь прибывшей и ощутив конкуренцию. - Надеюсь, мальчиков теперь тоже будет трое?

   - Тебе не все равно? - буркнула брюнетка из угла.

   - Нет, мне не все равно. - Начиная сердиться, повернулась к ней рыжая.

   - Все лучше, чем там, откуда нас забрали. Так какая разница. - С вызовом ответила ей напарница.

   - А у темной определенно есть характер, - с симпатией подумала Грерия, уже определившись со своей жертвой.

   - Так ты, надеюсь, не станешь нам обузой? - Снова обратилась к Грерии рыжая, не обращая внимания на брюнетку. - Я к тебе обращаюсь!

   - Каластос ат домине. - Закончила вслух фразу Грерия и коснулась блондинки легким, едва заметным движением. И та с громким хлопком превратилась в облако едкого дыма.

   - О, боже, что это? - Вскрикнула брюнетка, в ужасе отпрыгнув с кровати.

   - Ш-ш, - погрозила ей пальчиком Грерия. - Здесь нельзя произносить подобные слова.

   - Да-да, - поспешно согласилась брюнетка, зная, какое обычно наказание следовало за этой фразой в слое, с которого ее вытащили. - Но что случилось? Что произошло?

   - То, что рыжая стерва больше не в игре. - Спокойно ответила ей Грерия. - И нас с тобой двоих забрали для развлечения, усекла?

   - Усекла. - Кивнула девушка, не особенно что-либо понимая, но не желая превратиться в еще одно облачко дыма. Дым, к слову сказать, докатился уже и до нее, и она теперь машинально разгоняла его рукой.

   - Вот и славно. - Проворковала красотка. - Ты мне сразу показалась смышленой девочкой.

   - Что с нами будет? - Осмелилась спросить девушка, откуда-то зная, что у блондинки, в отличие от рыжей, есть ответы на многие вопросы.

   - С нами развлекутся двое м-м... мужчин, а потом тебя вернут обратно. - Ответила Грерия.

   - И ты добровольно пришла для этого? - Удивилась девушка. - Я слышала, что здесь называют мужчинами. - В ужасе добавила она.

   - Как тебя зовут, деточка? - Как-то по-старушечьи спросила красотка.

   - София. - Ответила та.

   - Так вот, София, эти двое вполне мужчины, не переживай, и очень даже симпатичные. - Ее глаза озорно сверкнули. - Я бы даже сказала, что это в каком-то смысле подарок. Если, конечно, Самаэль не начнет чудить, а халдей не слишком мрачен.

   - Ты их знаешь, - с облегчением произнесла София, выбираясь на кровать. - Ты любишь кого-то из них? - С тревогой спросила она.

   Грерия засмеялась. Вот уж в чем ее давненько не уличали, так это в пристрастии к кому-то. Любовь... Ее зелья, дай-то бог, чтоб хватило хотя бы на эту ночь. Смех ее оборвался, когда она представила, что будет, если она предстанет пред ними в своем настоящем обличье старой карги. Халдей с отвращением содрогнется, а вот Самаэль - этот вмиг оторвет ей голову, и дело с концом.

   - Нет. - С излишней жесткостью отрезала Грерия.

   - А они... они могут увлечься нами? И оставить нас у себя? - С надеждой спросила София.

   - Ах, девочка, - сокрушенно покачала головой Грерия, - забудь и думать о таком. Напрасные надежды. За все время не было такого случая, чтоб они оставили кого-то.

   Плечи Софии обреченно поникли. От ее вида что-то сжалось внутри Грерии от жалости. - Старею, наверное, - подумала она.

   - Но ты уж постарайся. - Произнесла Грерия. - Самаэль может выкидывать всякие штуки. Сжульничать для него с твоими слоями и временем твоего пребывания в них - что грешника скушать. Так что не сдавайся раньше времени. - Пусть она и не верила, что Самаэль пойдет хоть на какие-то уступки ради девушки, но ей просто необходимо было снова увидеть упрямую искру в глазах Софии. - И что только такие, как ты, творят, чтобы попасть сюда? - Подумала Грерия. - Убивают доверчивую собаку? Переезжают кошку, у которой осталась всего одна жизнь? Или забывают поменять воду в аквариуме для рыбок?

   - Я постараюсь, - робко улыбнулась София.

   - О боже! - Мысленно взмолилась Грерия. - Только не говорите мне, что она девственница.

Глава 3


   - Ну, что тут у нас? - Весело произнес Самаэль, распахивая двери. - Брюнеточка и рыжень... хм, блондинка, но даже очень ничего. - Он мягко подкатился к Грерии и улегся рядом с ней на кровать. - Как тебя зовут, прекрасная грешница? - Спросил он.

   - Елена, - ничуть не колеблясь, ответила Грерия, улыбаясь ему в ответ.

   - Елена Прекрасная, - сказал он. - Если б не знал ее лично, решил бы, что ты и есть она. - Его глаза горели лукавством и похотью.

   - А Вас? - Спросила Грерия, прикрыв глаза пушистыми ресницами.

   - Самаэль. - Гордо произнес тот, вскидывая голову.

   О, да, Грерия прекрасно помнила эту позу и выражение лица. Сколько раз она видела его у Абы, сколько раз она видела его у него в комнате и веселым, и довольным, и злым, и испуганным, и потерянным. Самаэль, прекрасный, как юный бог, с карими глазами, высоким лбом, темно-каштановыми вьющимися волосами, непослушно спадающими на лоб, с ровным острым носом, и резко очерченными скулами. Испанец - сказала бы она, глядя на него, если б только не знала, что родом он совсем из других мест. Все, что в нем изменилось после падения - это крылья. И она скорее сказала бы, что белые крылья с перьями пошли бы ему куда больше перепончатых с когтистыми лапами на концах.

   - Не может быть... - восторженно прошептала она, потому что именно так реагировала бы на это имя любая другая тупица, - тот самый Самаэль? Чье имя мы призывали в ритуалах?

   - О, так неужели эти милые губки уже произносили мое имя, - сладко проворковал он, беря ее за подбородок и обводя большим пальцем контур губ. - Да, он самый.

   Несмотря на фарс, его жест вызвал приятные ощущения в теле Грерии. - Как же я, должно быть, соскучилась по этому, - с горечью подумала она. А ведь когда-то за ней бегали толпы красавцев, а она выбирала, кто достоин целовать след ее ножки, а кто нет. Но, надо отдать должное мерзавцу, возможно и в те времена, она выбрала бы его. - Несомненно выбрала бы, - подумала Грерия, ощущая другую его руку под своим платьем.

   - Кто ты? - Спросил Софию высокий мужчина с жестким лицом. В одном коротком вопросе она ощутила властность и высокомерие. - Почему мне не достался тот веселый испанец? - С тоской подумала она, бросив взгляд на блондинку, воркующую с Самаэлем.

   - София. - Произнесла она, осторожно глядя на незнакомца. - А вы?

   - Бел, - ответил он, едва заметно поморщившись.

   - Ему неприятно, - подумала девушка, - я ему не нравлюсь. - И еще больше поникла.

   - Ты похожа, - неожиданно заговорил он, - похожа на девушек из Вавилона. Если б он еще существовал, - криво усмехнулся он. - Ты откуда?

   - Я с пятого слоя. - Заученным голосом отозвалась она, и только потом, спохватившись, виновато втянула голову в плечи, словно он ее сейчас накажет за неверный ответ. - Я не помню. - Проблеяла она.

   Он вовсе не рассердился, лишь понимающе кивнул головой.

   - Неудивительно.

   Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и не шевелилась.

   - И что с ней делать? - подумал Уцур, и не нашел ответа. - Вечно Самаэль втягивал его в неприятности. Он оглянулся на падшего, и заметил, что тот уже благополучно кувыркается со своей девчонкой.

   - Может, виски? - неуверенно спросил он у девушки.

   - Виски, - как эхо произнесла она, кляня себя за то, что ведет себя не так, как следует, что у нее не все так просто, как у соседки.

   Горячая обжигающая жидкость потекла вниз по горлу, добежав до желудка, и смутно напомнив ей пытки третьего слоя, отчего все внутри Софии сжалось, и спазм едва не заставил виски вернуться обратно.

   - Не пошел? - Участливо спросил Бел.

   Девушка только молча покачала головой, пытаясь оставить виски на месте.

   - Третий слой, - прошептала она, видя, как он начинает уходить в себя и отстраняться.

   - Прости, - Уцур резко обернулся к ней. - Идиот, я должен был догадаться. Прости. - Он забрал из ее дрожащих пальцев бокал.

   - Здесь не извиняются, - в ужасе произнесла девушка.

   - Прости, в смысле, да. - Он смотрел на нее грустно, и его тяжелая массивная челюсть и тонкие губы не сочетались с теплом его взгляда.

   - Бел, - робко прошептала София, - ты словно не отсюда.

   - Лучший комплимент за многие годы, - улыбнулся он, и ей стало светлее на душе от его улыбки.

   - Не переживай, - мягко сказал он, - я не собираюсь заниматься с тобой ничем таким. - Он кивнул головой в сторону Самаэля.

   Для нее это прозвучало, как гром среди ясного неба, ведь это был ее единственный шанс угодить ему.

   - Ты не хочешь меня, - печально произнесла София, мысленно прощаясь с мечтами об облегчении своей участи.

   - Чушь, я не это имел в виду, - горячо возразил Бел.

   У нее все не как у людей. Вот и теперь: когда соседка уже в полном разгаре с темным красавчиком, ей мягко дают понять, что она никуда не годится, под каким-то смешным предлогом.

   - Тогда что? - Во взгляде ее проявилось уже знакомое упрямство. - Меня каждый день по сто раз перемалывают на мясорубку по частям, меня заживо жуют гнусные твари, я сдыхаю... уже не помню сколько раз, а ты говоришь, что не будешь делать со мной чего-то безнравственного? - София горько рассмеялась. А потом резко подалась к нему, заглядывая в глаза: - Если чего-то хочешь, делай. Это не будет хуже того, что делают со мной каждый день.

   На его лице на какой-то миг отразилась боль, но тут же бесследно исчезла.

   - Тогда раздевайся, а не разлагольствуй. - Грубо произнес он, дернув ее за вырез рубашки и оторвав сразу несколько пуговиц. - И, пожалуй, я не буду нежным, потому что завтра ты снова сдохнешь в своем слое, и ничего не будешь помнить.

   Глаза Софии сверкнули гневом, но пальцы стали расстегивать оставшиеся пуговицы с остервенением, словно ей бросили вызов, и она приняла его.

Глава 4


   - Хм, тебе явно нужна была разрядка, - удивился Самаэль, глядя на груду разорванной одежды рядом с кроватью.

   - Она меня разозлила. - Ответил Уцур.

   - Маленькая колючая штучка? - Усмехнулся Самаэль. - А моя - сама прелесть. Хочешь, поменяемся?

   - Нет, спасибо, с меня хватит. - Устало вздохнул Уцур.

   - Уверен? Ты не выглядишь довольным.

   - Довольным я буду, когда дела наладятся. - Резко оборвал его Уцур.

   - А что у нас не так? - Удивился Самаэль, вольготно раскинувшись на кровати и забросив ногу на спящую блондинку.

   - Конкретно у тебя, Самаэль, наверняка все так, если конечно не считать, что светлые разгуливают у нас в последнее время, как у себя дома.

   Самаэль удивленно вскинул брови и сел на кровати.

   - О чем ты?

   - О ком-то или чем-то, что пробило в наших слоях сияющую брешь до самого дна.

   Самаэль присвистнул, и его крылья непроизвольно встопрощились на спине.

   - И что же это такое?

   - Если б я знал, Аба, может, даже наградил бы меня свободой.

   - Вот это да... - Самаэль задумался, но уже взял себя в руки, и крылья его бесследно исчезли. - Так куда же отправился Аба? Побеседовать с фанатиками-баранами на неитральной территории на тему, не один ли это из них?

   - Не самая свежая мысль. - Ответил Уцур и замолчал, поскольку в тот момент, как они заговорили о хозяине, он понял, что развлечения и дурман в голове после виски сделали его слишком беспечным. Ему не следовало касаться этой темы ни при каких обстоятельствах, ведь Аба недвусмысленно сказал, что хочет сохранить это в тайне. С другой стороны, об этом могли трепать все демоны слоев, которые видели происходящие в последнее время чудеса, да и тот же Джаред или Небирос, будь они прокляты.

   - Так куда же? - Самаэль сгорал от нетерпения.

   - Он мне не докладывает, - достаточно резко отозвался Уцур, не желая больше продолжать эту тему.

   Самаэль лишь кивнул, слегка разочарованно, но все же отнеся раздражение своего друга к тому, что он не посвящен во все детали дела.

   - Стоит вас ненадолго покинуть, как у вас тут начинается самое интересное.. - Задумчиво произнесСамаэль, постукивая кончиками пальцев по обнаженной женской ноге. - Отлично, - он вскочил с места и начал натягивать белую хлопковую рубашку. - Я знаю, к кому стоит зайти на огонек.

   - Демоны не любят белое, - с сомнением покачал головой Уцур, глядя на сияющего Самаэля.

   - У меня достаточно черная душа, - парировал тот с наглой ухмылкой, и, коснувшись на прощание губами голой ножки, торчащей из постели, направился к дверям.

   - Самаэль, - окликнул его Уцур, - а что с ними? - Он указал на спящих девушек.

   - С ними? - Пожал плечами Самаэль. - Потом разберемся. - И уже почти собрался удалиться, как уловил недовольство Уцура. - Может, оставим еще ненадолго? - Хитро подмигнул он.

   - Как хочешь. - Ответил Уцур, перекладывая ответственность на Самаэля, но на самом деле, желая продолжения. Слишком София напоминала ему о родине. - Мне тоже пора. - Уцур поднялся с кровати во весь свой огромный рост и стал собирать одежду.

   - Тебе придется сменить гардероб, - иронично заметил Самаэль и наконец скрылся за раскаленной стеной.

   - Так вы оставляете нас? - Неожиданно спросила София. Оказывается, девушка не спала, и слышала их разговор. Уцур испуганно взглянул на блондинку, но та дрыхла без задних ног.

   - Конечно, - подумал Уцур, - Самаэль укатал ее как следует, не то, что я свою.

   - Да, оставляем. - Нехотя ответил он. - До следующего раза.

   Затем он неожиданно оказался рядом с Софией, глядя ей глаза в галаза и вцепившись мертвой хваткой в ее запястья.

   - Что ты еще слышала? - Спросил он.

   София в ужасе застыла, не в силах вымолвить ни слова.

   - Что ты слышала? - Снова спросил он, на этот раз встряхнув ее немилосердно.

   - Ничего, - отозвалась девушка, потому что была уверена, что любой другой ответ будет для нее ошибкой.

   - Ничего... - эхом повторил за ней Уцур, - для тебя лучше, если ничего, потому что иначе тебе прийдется отправиться куда-нибудь глубже пятого.

   София в ужасе сжалась: пятый слой, с которого ее забрали, и так был непрекращающейся пыткой, что же тогда могло быть глубже - об этом нельзя было думать, лучше исчезнуть, раствориться, все, что угодно, только не глубже. Она в отчаянии смотрела на него: неужели она такая бездарь, что вместо награды заслужила себе наказание?

   - Ничего, - как заклинание прошептала она. - Клянусь, ничего. - И заплакала. Сначала затряслись ее плечи, потом голова упала вниз, и волосы закрыли лицо.

   - Черт, - прорычал Уцур, отпуская ее руки. - Ладно, потом разберемся. - Он решительно поднялся, оделся и пошел прочь, стараясь не думать о девушке.

   - Дура, - мягко сказала блондинка, переворачиваясь на живот.

   - Ты не спала! - Уставилась на нее София, вытирая руками слезы. - Что с нами будет теперь? Что случилось? Я ведь сделала все, что он хотел. Я была с ним.

   Грерия рассмеялась.

   - Великий подвиг. Она была с ним. Тупица. Да, я не спала. Я никогда не сплю рядом с врагами, а друзей тут нет. - Резко заметила Грерия, садясь на кровати. - Но при этом держу свой язык за зубами, когда это нужно.

   - Елена, ты все знаешь, скажи, что не поздно еще все исправить, да? Скажи, что мы... что нам придумать, чтобы они... ну, он не сделал того, о чем говорил?

   Грерия в это время преспокойно одевалась.

   - Елена, что ты делаешь? Они же сказали, что оставляют нас пока. Мы же не можем... уйти?

   Грерия повернулась к ней и одарила ее высокомерным взглядом:

   - Да, ты не можешь и не уйдешь. А я не намерена тут сидеть, у меня есть дела поважнее.

   - Но как ты... но ведь дверь... - София была в полной растерянности.

   - Дверь, - фыркнула Грерия. - Как пришла, так и уйду.

   - Елена, не покидай меня, - взмолилась девушка, - если они оба прийдут и не застанут тебя, а только меня одну, то на меня обрушится гнев обоих. А ты ведь слышала, что мне и так сказал Бел.

   - Слышала. - Ответила Грерия. - Я вернусь. И постарайся больше не быть такой дурой, как раньше. Иначе твои каникулы закончатся намного раньше и намного глубже, чем ты предполагаешь.

   - Да, конечно, - пробомотала девушка, опуская глаза. - Но если они вернутся раньше, чем ты, что мне им сказать? - Вновь вскинула она взгляд на соседку.

   - Скажи, что уснула и не знаешь, куда я подевалась. - Ответила Грерия, и София послушно кивнула, решив, что так, по крайней мере ее не сочтут виноватой еще и в побеге Елены.

Глава 5


   - Тупица, - чертыхалась про себя Грерия, когда неслышно скользила по кридорам, в конце пути двигаться ей становилось все тяжелее, пока она с трудом и грохотом не ввалилась, наконец, в свою комнату. - Еле успела, черт бы все подрал. - Произнесла она своему старушечьему отражению в зеркале. - Что же делать-то? Ведь нутром чую, не нужно мне возвращаться. Но тупица эта точно себе все испортит еще хуже. Да и кто ей поверит, кто теперь ей поверит. - Она представила гневное лицо Уцура и веселое беззаботное Самаэля, когда они оторвут ей голову, насадят ее на кол и оправят на вечное пожирание к фарлакам, свиньям демонов-переносчиков. Мерзкие твари - а разве здесь водились другие? Но пока у нее было немного времени, она должна была разузнать больше о том, что ей удалось подслушать в утренней беседе между мальчиками. Пусть это и были всего лишь крохи, но крохи со стола Абы, с которым она уже давненько не обедала. - Лучше крохи с его стола, чем целое корыто с фарлаками. - Подумала Грерия, покряхтывая от удовольствия, что ее вылазка все же не прошла напрасно. - Да что ей дались сегодня эти фарлаки? - И она снова суетливо засобиралась, пока у нее было время. Ей только нужно было избавиться от этого расшитого девичьего платья, с глубоким вырезом, под которым теперь свободно болталась обвисшая старая грудь. - Ну что за гадость! - Печально заметила Грерия, глядя на опустевши кожаные мешочки в складках. - Ладно, утешимся тем, что так до меня точно никому нет дела. Я - что грязь на их ботинках, которую в худшем случае отряхнут прочь. - И каркающим голосом Грерия рассмеялась своему отражению в зеркале.


   Дреги играли в кости в огромном зале. Их было несколько, видимо, те, у которых был выходной. Они сгрудились за столом, двое из них сидело по разные его стороны, а между ними были разбросаны человеческие кости.

   - Драшш, Угсртан, - прошипел один из них. - Какого черта ты делаешь. Ты играешь нечеловеческим скелетом. У него крапленые кости! - Завертел он головой, призывая в свидетели окружающих тварей, и те утробно заурчали разными тембрами, выражая свое возмущение и готовясь одновременно к драке.

   Увесистая голова с наростами и рогами затряслась в приступе смеха.

   - Остынь, Фахрш, не смеши братьев. Это был человек. - И когда на него надвинулось сразу несколько голов, добавил. - Ну, может, два, кто их там считает после мясорубки. - И Угрстан снова затрясся от смеха, но на этот раз к нему громко присоединились остальные. Некоторые из них даже упали на пол и начали кататься, потешаясь и повторяя: "может, два... ой, ха-ха-ха, может, два..."

   - Все равно это нечестно, - недовольно проворчал Фахрш.

   - Да ладно тебе, кто их разберет. - Махнул лапой Угрстан. - Вот это вот, к примеру, что? - Спросил он, подымая со стола череп.

   - Хвост? - Подал голос мелкий дрег, и остальные снова покатились со смеху.

   - Круглый твердый хвост? - Давясь от смеха, просипел Угрстан, при этом чешуя на его спине поднялась и переуложилась заново трескучей волной.

   - Это голова. - Раздался голос среди всеобщего веселья.

   - Да ладно, голова не может быть такой гладкой... Что? - Угрстан резко развернулся на месте, блеснув змеиными глазами. Пленка моментально перекрыла его зрачки и исчезла снова. - Что тебе нужно, крылатый?

   Самаэль широко улыбнулся.

   - Новости. Что у вас нового, ребята?

   - Новые кости. - Ухмыльнулся Фахрш, если оскал из тонкого частокола зубов можно было назвать ухмылкой.

   Угрстан глядел на Самаэля с подозрением.

   - Что тебе нужно среди нас, красавчик? Ты же не в кости пришел поиграть? Тем более, когда они так похожи на твои. - Не удержался он от шутки, и окружающие его дреги довольно зашипели.

   - По образу и подобию, что тут еще сказать. - Ответил Самаэль, и его улыбка на миг исчезла. - Не забывайте, что Аба тоже таков.

   При этом имени все демоны разом смолкли, словно и не было никаких звуков секунду назад.

   - Это он послал тебя? - Спросил Угрстан.

   - Нет, но мы все заняты одним делом. - Уклончиво ответил Самаэль. - Вы слышали о происшествиях в слоях?

   - В наших слоях уже не бывает происшествий. - Спокойно заметил Угрстан, намекая на то, что последние слои, они же индивидуальные, уже не требовали вмешательства других тварей: хватало фантазии обреченных, которая создавала такие ужасы, о которых и не мечтали предыдущие слои. В каждом из этих слоев материализовывались мысли его хозяина. И даже если у мающегося было совсем туго с фантазией, то его разум услужливо воссоздавал его самые "любимые" пытки.

   - А не в последних слоях? - Настаивал Самаэль.

   - Наш малый кое-что видел. - Ответил Угрстан, изучающе глядя на Самаэля. - Изворотливый крылатый, чего ты хочешь?

   - Только знать о том, что просиходит, и не позволить свету испортить нам ночь. - Ответил падший.

   При упоминании света, зал огласился шипением, перемежающимся сиплым свистом. Самаэль разворушил эту толпу тупоголовых рептилий. Дреги были незаменимыми в жарких слоях ада, с их нечувствительной ни к чему, защищенной непробиваемыми костяными наростами башками, чешуей, словно броней окутывающей их тела и отражающей жар и пламя, и узкими змеиными защищенными глазами. Но все же они были чуждыми тварями, с чуждым внутренним миром. Никогда не рожденные, уроды этих земель, прирученные и покоренные Абой, служащие ему, как преданные псы.

   - Расскажи ему, - велел Угрстан мелкому дрегу. Единственное, чем их можно было напугать до одурения, - это упоминанием о свете, которого они, скорее всего, и в глаза не видели. - Или видели? - задумался Самаэль, - не этим ли запугал их и подчинил Аба. Показав им свет, а затем избавив их от него, после чего твари поклонялись ему, как богу. Но об этом он пообещал себе поразмыслить потом, а сейчас сосредоточился на мелкой копии Угрстана, представшей перед ним.

   - Говори, - слегка нетерпеливо велел он, и мелкий заговорил.

   - Я был на седьмом, практиковался, когда это случилось. Все было, как обычно: души, крики, твари седьмого. А потом откуда-то сверху возник столп света и разрезал тьму. - На этих словах все племя снова напряглось и явственно послышалось разноголосое утробное урчание. Мелкий сам не рад был словам, которые ему пришлось произнести. Он умолк.

   - И что дальше? - Спросил Самаэль в нетерпении.

   Несколько голов сразу повернулось к нему.

   - Что может быть дальше? - Непонимающе произнес Угрстан. - Он увидел столп... - И его голос ушел в сипение. - Его спасло одно - что он был в стороне. Что он молод, и ничего не понял. Но мы в тот же день рассказали все владыке, испросив защиты. С тех пор мы не появляемся в других слоях, кроме дна.

   - Ясно, - Самаэль не мог скрыть досады, но и получить большего от них он был не в состоянии. Дрег явно закрыл глаза, уши и все, что там у него имелось, при первой вспышке и провалялся так до тех пор, пока за ним не пришли другие, или твари седьмого не пнули его под зад. Хотя, едва ли они осмелились бы приблизиться к нему - все знали, насколько страшны и коварны дреги, за исключением одной маленькой слабости - их панической боязни света, но кто из существ ада его не боялся и не ненавидел? - Черт с вами, - Сказал им Самаэль, поднимаясь со стола.

   - И с тобой, крылатый. - Отозвался ему в ответ хор гневных и встревоженных голосов.


   - Расскажи мне о бреши в слоях, - проскрипела старуха. Перед ней стояла бесформенная тварь, больше похожая на медузу, через секунду на желеобразной ткани появилась пасть и тварь начала покрываться шерстью и обрастать лапами.

   - Говорить со мной удобнее человеческим ртом. - Произнесла Грерия, мысленно желая, чтобы тварь как можно скорее перестала меняться, пока ее не стошнило.

   Скользящая тварь стекла вниз, образовав небольшую лужицу, из которой выросла точная копия золотоволосой Грерии в молодости.

   - Смеешься надо мной? - Спросила Грерия, тыча в нее кривым пальцем.

   - Всего лишь насмехаюсь. - Ответила та.

   - Теперь, когда ты умеешь говорить, говори, а не колебли воздух. - Отрезала старуха.

   - Покажи мне трускл. - Медовым голосом пропела тварь.

   - Вот он. - Старуха достала из кармана несколько черных ягод, и глаза твари заметно заблестели. - Что он делает с вами? - Не удержавшись, полюбопытствовала она.

   - Позволяет оставаться бесформенными. - Сверкнула глазами тварь. - Ничем и никем, без натяжения поверхности, напряжения, в начало, в исток, в ничто, домой. - Блаженно завершила она.

   - Ладно, - отмахнулась Грерия от наваждения, которое испытала, слушая тварь. - Что там у нас дальше?

   - Брешь, - пожала плечами тварь совсем по-человечески. - Есть одна душа, которая неизбежно влечет за собой брешь. Она и есть брешь. И чем ниже она опускается, тем глубже могут проникнуть в наши слои светлые. И уж ясно, что такого подарка они не упускают. Поэтому спасенных за последние дни больше, чем за столетия.

   - Может быть, эта душа - кто-то из них? Из светлых? - Спросила Грерия, ошарашенная полученной информацией.

   - Нет, - качнула головой тварь, - я говорил с демонами судьбы. Они говорят, что это не сошедший ангел, а уж они-то их отличат.

   - Сожги тебя пламя, - потрясенно пробормотала старуха.

   - Ягоды, - протянула руку тварь.

   - Да, - старуха вытащила ягоды из кармана и высыпала их в руку себе самой в молодом обличье. - Ты так и будешь разгуливать мною? - Спросила Грерия.

   - А что, нельзя? - Нагло хмыкнула тварь.

   - А впрочем, чего я беспокоюсь, - пробормотала старуха, - сейчас нажрешься ягод и будешь валяться лужицей.

   - Тупица, - прошептала тварь, и рот ее перестал быть человеческим, наполнившись мелкими зубами. - Для того, чтобы ягоды подействовали, нужно залечь на дно.

   - Но там же индивидуальные слои, - содрогнулась Грерия от отвращения.

   - Войти в свободный, - в предвкушении прошипела тварь. - А до того, да, я буду разгуливать в том обличье, в котором не можешь ты. - И звонко рассмеялась, снова вернув рту нормальную форму. Но теперь низ ее тела превратился в змеиный хвост, и тварь поползла прочь от Грерии, прижимая ягоды к груди.

   - Мерзость какая, - сплюнула старуха и зашагала прочь к дому.

   Что она могла сделать? Одной информации было мало, чтобы вновь добиться расположения хозяина. Ей нужна была разгадка. "До самого дна" - вертелись в ее памяти слова Уцура. И "душа, но не ангел" - слова твари. Кто же мог дойти до самого дна? Конечно, были настолько черные души, но тогда это никак не вязалось с брешью в слоях, позволявшей светлым спасать людей. Душа, оставляющая за собой след ангела и неотвратимо падающая вниз, как самый большой грешник. На лбу Грерии образовалась гармошка из морщин.

   - Тебе не стоит так напряженно размышлять, - раздался исполненный яда голос Сибиллы.

   - Что ты здесь делаешь... - удар не дал договорить ей фразу.

   - Ты думала, что я не знаю, что ты, грязная тварь, таскаешь у меня снадобья? - Заорала Сибилла. - И смеешь насмехаться при мне над моим колдовством. Я знаю, над чем ты тут воркуешь - хочешь вернуть себе молодость! И расположение нашего хозяина! - Завопила она.

   - Я не... - Но очередной удар едва не выбил из нее дух напрочь.

   - Не смей раскрывать свой мерзкий беззубый рот. - Сиби с трудом перевела дыхание, а Грерия зло отметила, что во время припадков ярости, лицо Сиби становится уродливым, и с удовлетворением подумала, что для него это не останется незамеченным.

   - Я нашла тебе достойный приют. - Тем временем продолжала Сибилла. - Эй, ты, забери ее. - Велела она вошедшему в комнату дрегу.

   - Сиби, - наполовину жалобно, наполовину потрясенно прошептала Грерия, но та даже не пошевелилась, пока дрег когтистой лапой подцеплял тщедушное тело Грерии и волок ее наружу.

   - Надеюсь, больше никогда тебя не увидеть. - Расхохоталась ей вслед Сиби. - Разве что на игральном столе у дрегов. - Она рассмеялась еще громче, радуясь своей остроумной шутке.

   Грерия почти ничего не знала о дрегах, только по наслышке. К счастью ей еще ни разу не доводилось сталкиваться с ними. Она слышала, что они коварны и жестоки. Сейчас в когтях одного из них, она ощущала себя тряпичной куклой, которую тащит рептилия в свое логово. Мысль о рептилиях приходила в голову при виде их узких глаз с дополнительной пленкой и колючих головах, испещеренных бесформенными наростами в шипах, чем-то походившими на кораллы. Пластинки на спине были настолько прочными и блестящими и позвякивали при движении, что казались выполненными из металла, но это была живая броня из неизвестного ей материала. Они спускались по коридорам все глубже и глубже вниз.

   - Нет, нет, не надо, - беспомощно крутилась в лапе дрега Грерия. - Хозяин не одобрил бы этого.

   Дрег поставил ее на землю.

   - Она - подруга хозяина, а ты - кто? - Спросил дрег.

   - Я - подруга Самаэля. - Соврала она, но терять ей было уже нечего.

   - Самаэля? - Удивился дрег. Но Грерия прекрасно знала, что размышляет он сейчас не над тем, как могло угораздить Самаэля завести такую каракатицу в качестве подруги, - им все люди казались одинаково уродливыми, как и людям дреги, - а над тем, имеет ли смысл оказывать Самаэлю услугу, пойдя против желания подруги Владыки. И, к ее счастью, похоже, он рассудил, что подруга Самаэля - вещь более редкая, а, следовательно, и ценная, нежели блажь одной из многих подруг хозяина. - Она сказала забрать тебя. Я забрал. - Рассудил дрег. - Только что теперь с тобой делать? - Он закрутил головой, словно это могло помочь ему принять правильное решение.

   - Отпустить на все четыре стороны. - Подсказала ему Грерия.

   - А что за тебя даст Самаэль? - Спросил дрег.

   - Чертова тупоголовая скотина, а туда же. - Подумала Грерия, но вслух лишь зло произнесла. - Голову тебе оторвет, если узнает, что ты схватил меня.

   Дрег снова покрутил головой. Потом резко подхватил Грерию и потащил за собой.

   - Эй, ты куда? - завопила Грерия, но было уже поздно: он принял решение, и она понятия не имела, какое. Но даже затащи он ее в комнату Самаэля - это едва ли было бы для нее лучшим решением.

   Через какое-то время они оказались у входа в дно, что едва ли обрадовало Грерию, но пытаться вырваться из лап дрега было совершенно бесполезно, на увещевания же он больше не отзывался. Когда показались его собратья, Грерия и вовсе утратила энтузиазм, потому что не знала, что и как им говорить, чтобы не сделать еще хуже.

   - Какой свободен? - Спросил он, нисколько не утруждаясь удержанием висящей в воздухе Грерии.

   - Четыре один двенадцать. - Ответил один из них, даже не глядя на нее.

   И дрег просто пошел дальше. Крики Грерии не заставили никого из них ни обернуться, ни вздрогнуть. Видимо, вопли здесь были делом обычным.

   - Нет, ну нет, ну это же просто невозможно. - Причитала Грерия. Она ведь только в самом начале. Она - ведьма, она - талантливая ведьма, она никогда не была ни на каком слое, потому что еще будучи живой, уже состояла в местном штате.

   Крики ее обрвались разом, как только она оказалась одна в индивидуальном слое. Сказать, что Грерия была перепугана - это не сказать ничего. Она боялась открыть глаза, вдохнуть, шевельнуться, но все же сделала это, потому что вечно так стоять было невозможно. К своему удивлению, ведьма поняла, что стоит в пустоте, в чистой белизне нетронутости. Как такое могло случиться? Пусть она и не считала себя исчадием ада, но и белой и пушистой никогда не была, это уж точно. Насколько она знала, сейчас вокруг нее мир должен был сходить с ума, наполненный всеми ужасами, что она творила в своей жизни, чертями, демонами, жертвоприношениями, проклятыми людьми, тянущими к ней свои руки в желании разодрать на части, обкраденные, несчастные, рыдающие люди, кричащие дети.

   - Только не надо обо всем этом думать сейчас, - приказала себе Грерия. Но даже если бы она не думала, все эти образы были в ее памяти и должны были отразиться вокруг нее, воссозданные податливой материей индивидуальных слоев. А ее собственый слой, мир был девственно чист. Грерия еще раз недоуменно осмотрелась по сторонам, потом поглядела себе под ноги и заметила, что стоит в небольшой луже, в которой отражается тонкая красивая девушка с золотыми волосами. Девушка? Грерия радостно рассмеялась. В ожидании кошмара, она и забыла совсем о положительном свойстве всех слоев, хотя во всех остальных случаях его едва ли можно было счесть положительным, - возвращать человека в его идеальное состояние, чтобы его надольше хватило до тех пор, пока он не умрет, и так заново, по кругу. Слой снова вернул ей молодость, и, насколько она знала, эта молодость не исчезнет через несколько часов, если конечно ей только удастся выбраться, иначе толку от этого подарка будет маловато. Грерия завороженно продолжала глядеть себе под ноги и размышлять, когда заметила в воде несколько черных ягод, и в тот же момент все поняла. Она была в одном слое со скользящей тварью, которая нашла первый свободный и воспользовалась им, чтобы распробовать плату Грерии.

   - Здорово, сестрица, - еще радостнее, чем в первый раз рассмеялась Грерия, вспоминая последний облик твари. - Вот мы с тобой и снова встретились.

   Но веселье ее не было долгим: она по-прежнему не знала, как выбраться. Единственное, что утешало - ее не будут мучить кошмары, пока тварь здесь. Но что делать дальше? Тварь рано или поздно очнется и смоется. Вопрос был только в том, когда. Как уговорить ее вытащить Грерию и возможно ли это без дрегов? Грерия тяжело вздохнула, в раздумии накручивая на палец одну из золотистых прядей.

Глава 6


   Самаэль скользнул от дрегов прочь, сделав крюк недалеко от входа в дно, погруженный в размышления, и пытаясь понять, от кого еще он может добыть интересующие его сведения, когда вдалеке проскользнула показавшаяся знакомой фигурка с золотистыми волосами. Самаэль прогнал наваждение прочь: ему стоит думать о делах, а его мысли снова бегут к развлечениям.

   Может, прямиком к хозяину с докладом о делах на поверхности? А там и узнает то, что его интересует? Может, Аба сам расскажет ему, что произошло? Он хлопнул себя по голове когтистой лапой. А как же иначе: здесь же все чисто и прозрачно, здесь не строят заговор на каждом шагу, здесь не подминают один другого самыми гнусными способами. Но он заставил остановиться свой мысленный поток, став на какую-то минуту мрачным: что с ним может случится? Он уже падший, падать дальше некуда. Самаэль горько рассмеялся. Лапы обняли локти, пленка крыльев припала к спине. Если не считать этих крыльев, он прекрасен, как и раньше, и, если не считать его запутавшейся души, конечно. Уцур всегда мрачен, он всегда весел, но и одна, и вторая - всего лишь маски. Два товарища, две маски: одна смеющаяся, другая печальная, в театре теней.

   Крылья за его спиной вздрогнули и вновь расправились, а на лице опять появилось беззаботное выражение. Навестит-ка он свою девочку, если все равно ничего лучше придумать не может. Если Уцур зацепится за эту вавилонянку, возможно, он все-таки расскажет что-то сам.

   Дверь расступилась перед ним, и в комнате его встретила одинокая София. Она смотрела в окно наружу, в котором сейчас пробегал пейзаж величественных гор, по виду скорее, шотландских или северных Куллин и задумчиво забрасывала в рот большие виноградины с его стола.

   - Где Елена? - С порога спросил он, сильно удивишись, если не сказать больше.

   - Я н-не... я не знаю, - с трудом выговорила София, выронив виноградину, та сиротливо покатилась по полу. - Я спала, а когда проснулась, ее уже не было. - Взяв себя в руки, уверенно произнесла она.

   - Ну-ну, не было... - недоверчиво произнес Самаэль, разглядывая девушку. - И ты ничего не слышала? Ни шума, ни возни?

   Девушка молча покачала головой, только ее глаза расширились. Но Самаэль понимал, что она боится его, и его реакции. Боится сказать лишнее и не сказать того, что он хочет услышать. Они всегда так запуганы и на грани истерики. И если у Елены было достоинство и чувство юмора, и изрядная доля мастерства и испорченности, то он не мог сказать подобного о другой. Достоинтсво, озорство, расслабленность, такая не свойственная для только что вырванных из слоев... В нем зародилось сомнение: ему говорили, что будет брюнетка и рыжая, если он не ошибся. Неужели она была чужой? Шпионкой? Но зачем?

   Самаэль опустился на кровать.

   - Как она сюда попала?

   - Нас привели для развлечений. - Не колеблясь, ответила София.

   - То ли упрямая, то ли правда. - Подумал Самаэль. - Но интереснее было, как девушка исчезла, пройдя сквозь двери из расплавленного металла. Если бы другая знала этот фокус, ее бы тоже уже здесь не было.

   - Ладно, - он сделал вид, что поверил ее словам. - Никуда не уходи. - Иронично бросил он ей на прощанье, подымаясь и исчезая в дверях.

   - Пронесло. - Выдохнула София, когда его фигура растворилась, и только теперь заметила, что раздавила напрочь виноградину, которую сжимала в руке. София с отвращением сбросила ее на поднос и очистила ладонь - теперь все, даже самые безобидные вещи напоминали ей о пережитых кошмарах. Она снова повернулась к окну и уставилась в него: сейчас за ним было заходящее солнце и поля. Она бы никогда не покидала эту комнату, если бы могла, а еще лучше - выпрыгнула бы прочь в окно, но она уже проверила: оно было чем-то вроде телевизора, только в дополнение к картинке снаружи долетал ветер, звуки и запахи - все, как в настоящем мире. Как бы она хотела сбежать туда.


   Крылья Самаэля с глухим шелестом рассекали темное с багровыми всполохами небо ада. Он летел ко входу в дно, туда, где как ему показалось, мелькнула Елена. Он ее подозревал и хотел одновременно. Ее милые губки, пальчики, умело бегающие по его спине, касающиеся тонких пеерпонок его крыльев, хотя для нее это должна была быть лишь гладкая мускулистость его спины. Голубые глаза, умные и дразнящие.

   - Чертова Елена, - выругался он, когда едва не задел крылом камни у входа. Он приземлился прямо перед костяными головами дрегов. И сумел узнать одного из них.

   - Угрстан, - выдохнул он.

   - Гори, крылатый. - Поприветствовал тот. - Что-то ты зачастил к нам. - Затем голос его изменился, а чешуя слегка приподнялась с шелестом на спине. - Брешь уже добралась сюда?

   - Нет. - Ответил Самаэль, и Угрстан заметно расслабился.

   - Тогда что тебе? - Достаточно неприветливо спросил дрег, пытаясь скрыть за грубостью недавний испуг.

   - Кажется, здесь моя девушка.

   - Драшш, - зашипел Угрстан. И Самаэль понял, что дело тут нечисто.

   - Где она? - Лапы со сложенными крыльями взлетели вверх, поднявшись над головой.

   - Не кипятись, крылатый. Есть у нас один болван. Он забрал твою девушку. Мы уже разобрались с ним. - Ответил Угрстан, глядя на него низко посаженными глазами из-под костяного нароста.

   - Где она? - Снова повторил свой вопрос Самаэль, начиная не на шутку сердиться.

   - В слое четыре один двенадцать. - Ответил дрег, словно этого ответа для падшего было достаточно.

   - На дне? - Самаэль был в ярости. - Почему вы ее не забрали?

   - Она никуда не денется. - Пояснил Угрстан, и Самаэль застонал. Да уж, не денется. Тупоголовым тварям невдомек, что ей там не выжить, или не сохранить ясности своего ума долго, или... - Ему даже страшно было подумать, что или.

   - Выведите ее! - Заорал он.

   - Фахрш, - позвал Угрстан, и чудовище метнулось в сторону слоев.

   - Зачем она ему понадобилась? - Спросил Самаэль, взяв себя в руки. Излишняя эмоциональность не помогала при общении с дрегами.

   Угрстан покрутил головой, потом по очереди покрутили головами окружающие их дреги, после чего дрег изрек:

   - Не знаем.

   - Так спросите у него! Или я спрошу! - Самаэлю очень тяжело было не кипятиться.

   - Как хочешь, крылатый. - Угрстан снова покрутил головой, что на языке их жестов, очевидно, было равносильно пожатию плечами. - Твое право.

   Снова прозвучало чье-то имя, и один из дрегов послушно удалился. Все то время, что его не было, они стояли молча - дреги не напрягались поддержанием беседы.

   - Неужели они так и молчат на работе все время? - подумал Самаэль, и содрогнулся.

   - Вот, - сказал подошедший дрег, протягивая Самаэлю здоровенный кусок какого-то колючего дерьма.

   - Что это? - Тупо глядя на бесформенное нечто, спросил Самаэль.

   - Спрашивай. - К ужасу Самаэля произнес Угрстан. И тогда до падшего дошло, что за предмет он держит в руке - это была голова виновника происшествия. Только дреги могли додуматься притащить ему голову для вопросов. Это ведь не человек в слоях, и не демон, а тварь, которая здесь, на своей родине, была смертна. Или они чересчур верили в него, или были полными идиотами.

   Самаэль со всей силы ударил ногой по голове и зафутболил ее куда подальше. Никто из дрегов не шевельнулся, не удивился, и ничего не спросил. Наверное, думают, что я получил ответ, - криво улбынулся своим мыслям Самаэль. Но улыбка его стала снова приятной и привычной, когда он увидел Елену. Глаза ее сияли ровным голубым светом, она была свежа и хороша так, словно не вышла только что со дна.

   - Этого не может быть, - прошептал он. Но она шла к нему, все такая же легкая, игривая и прекрасная. Только дреги могли не реагировать на нее. Брешь, Елена, ее явление, исчезновение и чудесное возвращение со дна сплелось в его голове воедино в изощренный узор. Самаэль блистательно улыбнулся и подал ей руку, которую она с радостью приняла.

   - Это ты... - потрясенно произнес он.

   - Да, я, - мягко улыбнулась Грерия, наслаждаясь молодостью и свободой, и незаметно рассматривая Самаэля и гадая, неужели мальчик у нее в кармане.

Глава 7


   Аба напрягся, входя в слой. Кем бы он ни был, но вступить во что-то или оказаться в дурацком положении пусть даже на миг ему не хотелось. На нем практично и приятно смотрелись джинсы, футболка и пиджак, все черное - одежда для работы, или для незаметного настроения, как он его называл. Для встреч с сияющими соседями он всегда выбирал что-то намного более вычурное, не гнушаясь лишней возможностью их подразнить. Тогда на нем обязательно красовалось нечто экстравагантное, с дополнениями в виде костей, или свисающей с плеча в лучших дизайнерских традициях головой демона. Больше ужаса и больше крови, обязательно что-нибудь красное, если не черное, чтобы создать максимальный контраст к их сияющим белизной фигурам.

   Он вошел. Вокруг была практически пустота, так хорошо, прохладно и печально, казалось, сам воздух пропитан бессмыленностью и одиночеством. Ник осмотрелся, но не заметил ничего, кроме двух плоскостей: светлого песка под ногами и темной ткани неба над ним, изредка в этой ткани сияли по-настоящему огромные звезды, только при детальнейшем рассмотрении они казались фольгой, нашитой на синюю ткань детского одеяла. Ветер гулял по пустыне, подымая в воздух пряди его волос. Ник с удивлением заметил, что несмотря на халтурность созданного, ему здесь комфортно, по настроению, по ощущениям. И что поразило его до глубины души - это ни одного, ни малейшего, даже захудалого ужаса, после всего, пройденного этой душой в предыдущих слоях. Мир, в котором он находился, был спокоен и тих. Ник зашагал вперед, и песок застелился под его ногами. Сделав скачок сквозь бесконечность вперед, он оказался на берегу моря, которого почти не было видно - лишь слабые волны ласково лизали песчаный берег, а над всем этим по-прежнему блестели звезды на одеяле и крохотный серп луны. У самой кромки воды сидела маленькая скрюченная фигурка в смешном колпаке и ночной рубашке. Ник приблизился к ней и опустился рядом на песок. Он почти испытывал трепет - он не знал, кто она, но она постоянно удивляла его, с момента появления в его мире.

   - Привет, - тихо произнес он.

   К нему обернулось бледное женское лицо с серыми с желтыми вкраплениями глазами. Она не вздрогнула, не удивилась, не испугалась и не побежала. Она молча внимательно изучала его. Ветер шевелил ее пепельные волосы.

   - А человек ли она? - Подумал Ник, но тут же вспомнил о сфере. Она должна была быть человеком, но все же что-то не укладывалось в картину, и он пришел сюда спросить ее напрямую. Странно было ощущать, что она словно бы ожидала его. Или снова иллюзия?

   - Что это за место? - спросил он.

   - Вечное море, - прошептала она, вновь укладывая подбородок на колени.

   - А небо, а пустыня? - Хвост колпака с помпоном смешно спадал вниз по ее спине. Она будто встала с постели где-то в прошлом веке, да так и осталась сидеть на берегу.

   - Это ничто, пустота. - Произнесла девушка, по-прежнему не глядя на него. - Если бы он был жив, все было бы иначе...

   - Кто? - Спросил Ник.

   - Не помню, - пожала плечами девушка.

   И тут одна очевидная мысль начала закрадываться в голову Ника: она спятила. Ее разум не выдержал испытания. Только не укладывались в картину чистота и ясность ее мира, у сумасшедших в мирах творилось такое, что трудно было описать словами. Грохот, нагромождение, в таких местах едва ли удалось бы вести подобную беседу, пусть и с оттенком безумия.

   - Ты пришел забрать меня?

   - Я пришел забрать тебя. - Одновременно произнесли они.

   Ник озадаченно посмотрел на нее.

   - Кто ты?

   Девушка вновь подняла на него глаза. Теперь они были наполнены болью, и эта боль растворила желтое в сером, и они стали серо-зелеными. Ник знал, что одежда может меняться, окружающее пространство, но не они сами. Это означало, что она такова, какой он ее видит.

   - Лили, - сказала она, и боль стала отступать из глаз, на ее место снова пришла пустота.

   - Идем, Лили, - велел он, но она не двинулась с места, а лишь снова уложив голову на колени, стала смотреть, как волны шелестят по песку. Музыка. В ее мире издали, сначала тихо, потом чуть громче, но все также нежно и ненавязчиво заиграла музыка, одинокая печальная флейта, нежная, мягко рвущая душу на части, а звезды, эти огромные смешные латки на небе, стали опадать вниз, сыпаться и сыпаться сверху. Ник застыл на какое-то время зачарованный, он не мог поверить - в слоях не было музыки, не могло быть. Одна из звезд упала ему прямо на плечо.

   - Лили, - он схватил ее за руку, - мир рассыпается, нам пора. - Его не прельщало переживать схлопывание неумело созданного бытия изнутри. Нет, конечно он пережил бы, и переживал уже не раз, но это было развлечение не из приятных даже для него, не говоря уже о том, что ее после этого пришлось бы сошкрябывать или ждать, пока она не создаст в слое вновь нечто похожее на бытие. А хватит ли ей на это сил? Рано или поздно, если души оставались здесь достаточно долго, они не могли больше ничего создать, и их расплющивало небытие, не зря это было дно ада, самое его дно, с которого уже не возвращались, если их не забрать вовремя. Он сдернул ее с места, и они побежали по твердому песку вдоль линии воды - нужно было набрать необходимую скорость, чтобы вырваться из притяжения слоя. Клейкая масса бесформенного ничто нагоняла их сзади, небо складками обрушивалось вниз. Ник зацепился за одну из складок и полетел на песок, связь их рук разорвалась, и Лили проскочила на несколько шагов вперед, потом остановилась, обернулась назад и посомотрела на Ника.

   - Беги, - велел он, досадуя, что она остановилась и потеряла время. Волны ткани уже наваливались на его плечи.

   - Нет, - прошептала она и бросилась к нему.

   Откуда у девчонки взялись нечеловеческие силы выдернуть его из под ошметков ее разваливающегося мира, но она смогла, она вытащила его, подняв на ноги, а сама полностью увязнув по колени в густой жиже бесформенной материи, которая все наплывала и наплывала. В этот момент Ник понял, что она отдала последние силы, чтобы вытащить его. Тогда он обнял ее и закрыл своим телом. Вой, свист, вязкость, твердость, бездыханность... Мир умирал, единственным нерушимым столпом в нем был Ник. Гадкое, отвратительное ощущение, еще несколько долгих мгновений потребовалось, чтобы слой стабилизировался, и из него, пустого и несозданного, без мыслей, с мертвой девушкой на руках, он вышел в ад.

   - Разрази светлых гром, - выругался он. Все-таки ему пришлось пройти через изнанку, черти бы ее драли. Но это... эта безумная, зачем, ради всех демонов ада, она стала его спасать? Спасать его, хозяина, у себя дома. Отлично, просто отлично.


   Громкий всхлип и первый сиплый глоток воздуха знаменовали ее возвращение в мир. Но с ней далеко не было ничего хорошо. Тело ее начало бить мелкой дрожью, а руки и пальцы стали сжиматься и разжиматься в судорогах.

   - Проклята... - шептала она, - проклята, проклята Лили... нет смысла держаться... проклята...

   Сильная рука с длинными пальцами поднесла к ее голове клубящуюся туманом сферу и оставила рядом с девушкой.

   Девушка стала затихать, конечности расслабились и наконец спокойно легли на столе, губы перестали произносить невнятные звуки. Она погрузилась в свои воспоминания.

   Что такое разлом? Это нечто, что живет в человеке, но рано или поздно всегда всплывет на поверхность. Этим целые новенькие чашечки с блестящей эмалью отличаются от склеенных посудин. Да, снаружи они могут казаться крепкими, иногда, но все же трещины... Все портят эти проклятые трещины, разлом. Однажды он даст о себе знать: звуком расстроенного рояля прорезав мирную тишину утра, или ночью страшным криком сквозь сон. Такова была Лили: что бы ни происходило вокруг, разлом всегда был там, внутри нее. В самые счастливые минуты своей жизни, даже в глубоком беззаботном, казалось бы, детстве, она никогда не веселилась так безоглядно, как целенькие дети. Потому что со дна ее души высовывал свою уродливую голову разлом, он говорил, что все конечно, и всех их ждет одно - то, что она уже несет в себе. Да здравствует разлом! И горький смех затихшей публики за занавесом. Она пыталась быть умницей - недолго, нет, ровно до того момента, как ее не сорвало с петель. Она пила, она гуляла, она искала темноту в дыму, но сигаретный дым казался сладким, и утром оставалась только головная боль. Она искала избавление на грани, балансируя в туфлях на шпильках на краю моста, и зная, что до низу ей не долететь живой. Она топила, изгоняла, пугала разлом, а он оставался паразитом, вросшим в ее клетки, в самую ее суть, и она уже не была уверена, что даже смерть будет способна это изменить. Лучшее, что можно было сделать - это пустота, замерзнуть, и оставить его в толще льда, куда не пробьются ни чувства, ни эмоции, ничто. Проклятый разлом. Заморозить вместе с ним боль, только взгляд нельзя было заморозить, потому что смотрел он с самого дна пропасти, которая звалась Лили. Проклятая...


   - Мне кажется, толку не будет, - сказал, выходя из кабинета и прикрывая за собой двери, Небирос. - Она то кричит, то бредит.

   - А что с брешью? - Спросил Уцур, глядя на мохнатую спину демона.

   - Брешь на месте, - многозначительно усмехнулся Небирос.

   - Тебя это не беспокоит? - Приподнял бровь Уцур, возмущенный его поведением.

   - Она сокращается. - Ответил Небирос. - С тех пор, как он забрал ее из слоев.

   Царь облегченно вздохнул.

   - А если бы не забрал? Если бы... - Не удержался от размышлений Уцур.

   - Если бы она в них растворилась? - Равнодушно продолжил демон. Его фасеточные глаза были удивительными, и мигрировали от цвета к цвету в зависимости от его настроения. Теперь они были приглушенного бледно-фиолетового оттенка. К сожалению, Уцур не умел читать по ним. - Тогда, боюсь, мы остались бы с лифтом навеки.

   - Каким лифтом? - Не понял Уцур.

   - Царь, выйди, что ли, наружу, прогуляйся, - заметил демон.

   Уцур на это предложение лишь плотно сжал губы. Он уже столько времени был при хозяине, и еще ни разу не получал ни одной увольнительной ни в каком направлении.

   - Я посижу с ней. - Сказал он, направляясь к двери, но сразу две жилистые лапы перехватили его.

   - Не стоит. - Сказал Небирос. - Мне сказали быть при ней, больше никому.

   - Но ты ведь считаешь это напрасным...

   - Меня удивляет ваш интерес к ней. - Прервал его Небирос. - Но не трать время понапрасну. Ты не зайдешь туда.

   Царь отступил, и постарался запомнить на будущее, что серый металлический оттенок глаз Небироса не сулит ничего хорошего.


   - Уцур, - Аба бросил это слово почти на лету, проносясь мимо халдея. Он склонился перед хозяином и лишь услышал единственный вопрос, пока дверь перед ним не захлопнулась:

   - Как она?

   Уцур озадаченно поглядел на дверь, но решил, что это не его дело, раз так считает Аба, но все же что-то мешало ему развернуться и уйти, и поэтому он тихо присел на стул недалеко от дверей, словно на страже.

   - Сфера помогла, - ответил Небирос, - но большего вряд ли можно ожидать. Она бредит. Вы же знаете, что смерть стирает личность.

   - Хорошо, карауль за дверью. - Бросил Аба, сбрасывая пиджак на пол.

   Небирос заметил его нервозность, но вслух ничего не сказал, удалился из комнаты молча, на выходе бросив злой взгляд на царя, который торчал возле дверей, словно собачонка.

   - Уходи, халдей! - Его глаза вновь заблестели металлом, и на этот раз Уцур покинул комнату, неловко вывалившись наружу, и не понимая, какая глупость заставила его сидеть у дверей, когда его не просили.

   - Лили, - он положил руку ей на лоб. Лили тревожно шевелилась во сне. Ему нужно было войти в ее разум, чтобы понять, найти ответы. Он сдвинул ее на столе чуть в сторону, и лег рядом.

   Беспокойство, хаос, всегда так странно было попадать в них, проникать, выныривать среди всего происходящего на поверхность. Одна стена - одна смерть, потом следующая и следующая, и так через преграды к жизни. К тому, что было. К записанному в сфере и до нее, еще стена, и до нее, и снова стены, и жизни, жизни, бесконечный хоровод.

   Первая стена. Снег... Все вокруг такое белое и безмолвное. Кажется, звук дыхания замерзает в воздухе и осыпается вниз на белое поле. Но она бежит, сильнее зверя, быстрее ветра, и кровь огнем разносится по ее венам, она жива. Тепло ее жизни будит зиму, звук ее шагов согревает землю. Меч ее сияет сверкающей сталью, и обрушивается смертью на врага. Тает снег под красными реками, такая яркая, такая пронзительно алая на белом снегу, кровь. И дестяки таких же сумасшедших, как она, дерутся против сотен, крася снег в кроваво-алый, выбрасывая в воздух клубы пара и жар их тел. Они знают, что не вернутся, но не плачут и не дрожат. Нет страха. Их спины ровны, а мечи разят, словно в ужасном и одновременно прекрасном танце. Их все меньше живых, но души выстраиваются за оставшимися плечом к плечу и продолжают танец. Идеальные холодные снежинки сыпятся с неба, укрывая красное белым, снег проглатывает звуки, пряча тепло остывающих тел. Белое безмолвие поглощает все...

   Вторая стена. Ее руки прикасаются к нему, нежно дотрагиваются до его лица. Лили... Серозеленые глаза смотрят с нежностью, их свет растапливает тьму, как воск свеча. Лили... В ней нет ни лжи, ни подвоха, ни подлости, ничего, к чему он привык, смотреть на нее - такое невыносимое счастье, что хочется кричать прямо в голубые приветливые небеса. Лили, не уходи.

   Третья стена. От дождя ее волосы намокли и свисают слипшимися сосульками. Но она смотрит на него и смеется.

   - Чему ты смеешься, Лили?

   - Ты смешной. - Говорит она, и пытается по-собачьи струсить воду с волос.

   - Ты тоже. - Смеется он, и понимает, что не умеет смеяться. Он - не тот, кто смеется. - Лили...

   - Смейся, - просит она, - дождь плачет за тебя. - И в глазах ее светится грусть. Он знает, что это не дождь, это Лили плачет за него.

   - Прости, - шепчет он, и дождь смывает контуры ее лица, оно растворяется и исчезает навсегда. И слово "навсегда" режет его на части, но слезы не видны под дождем, потому он смеется, кричит и смеется.

   Четвертая стена. Его пронизывает насквозь боль. Ее тело корчится на полу. Снаружи нет ни войны, никто не умирает, рядом - никого. Но она мучится в судорогах от боли, которая сжимает ее душу, отпускает лишь на какие-то доли секунды, чтобы она успела вдохнуть, и накрывает снова.

   - Я больше не могу, - глаза ее опухли и красны от слез. Костяшки пальцев выпирают на кистях рук, щеки впали. Она дрожит, ползет и снова падает, дрожит. А боль все кружит черной птицей, над ней, над тем, что некогда звалось Лили. И ни ей, ни боли в этом странном танце не остановиться.

   Пятая стена. Холодное море, пустой пляж. Вокруг лишь чайки, и мусор, который остался с лета. Лили окутывает облако одиночества. Но она больше не страдает, ей никто не нужен - она так решила. Ей не нужна жизнь, она ею больше не дорожит. Ради чего? Все, кого она любила - ушли. Она никому не нужна. И не хочет быть нужной, потому что теперь знает, что все в мире - ложь и фальшь. Все обещания разрушаются, все надежды умирают, остается только море, и то не навечно. Ветер бросает ей пряди в лицо, как перчатку.

   Шестая стена. Лили и других грузят в вагоны, загоняют, как скот. Потом долго-долго везут их куда-то в затхлом, пропитанном потом, кровью и страхом замкнутом пространстве. Вдруг поезд останавливается, двери раскрываются, и люди бегут, бездумно, безоглядно, на свободу, прочь от состава, врассыпную, в снег, к черному голому лесу вдали. И Лили толкают, она падает в снег, встает на ноги, бежит со всеми, когда сзади раздаются автоматные очереди. Падает сосед, потом она, почти не больно, только совсем невозможно становится бежать, и дышать, и свет меркнет.

   Седьмая стена. Внизу плещется вода, холодная и темная. Руки Лили замерзли от прикосновения к металлическим перрилам моста. Но они так крепко сжаты - это привычка, привычка держаться. А страха уже давно нет, есть неверие в то, что хоть в чем-то есть смысл. Лили разжимает закоченевшие пальцы, улыбается и падает, падает и улыбается.

   Восьмая стена. Лили хоронит ребенка. Слова окружающих режут ее фальшивым сочувствием, потому что никто из них не способен понять эту боль. Никто не знает глубины ее отчаяния и безумия. Она больше не принадлежит их миру. Она больше не принадлежит ничему, она чужая, одна, урод среди всех, урод, у которого вырвали сердце и закопали сейчас, засыпав землей и дав ему название на мраморной табличке сверху. Чтоб каждый знал, что здесь лежит сердце Лили, поливал цветочки, которые из него вырастут, обновлял краску на буквах, зажигал фонарики. Чтобы даже в темноте можно было ткнуть пальцем и сказать - вон там, видите, светится? Это сердце Лили горит, горит страшной болью, и ненавистью, и проклятием. Страшное изуродованное сердце Лили, которое хочет, чтобы на земле больше не было детей, чтобы ей больше не было больно, когда она смотрит на них. Которое остановится однажды, в то время, как ее пустое и бессердечное тело найдут прямо над ним.

   Девятая стена. Лили идет босиком по огню, сквозь стены бушующего пламени, и ничего не чувствует. Ее волосы сами словно сотканы из пламени, в глазах сверкают отблески огня. Все мертвые идут за ней. Она - их проводник.

   Ник с хрипом втянул воздух и рухнул со стола на четвереньки. Какое-то время он вынужден был так и оставаться, приходя в себя. Какой удачей было, что его никто не видит. Конечно, он поставил Небироса за дверью, но не ожидал ничего подобного. Так ярко, так невыносимо светились пережитые жизни в нем, так страшно. Он знал, что она больше не боялась, но знал, чего ей это стоило. Он не уверен был, способно ли было какое-то проклятие сделать подобное, или это было судьбой. Но в эту секунду он верил, что ад - на земле. Ему хотелось лечь на самое дно и ни о чем не думать. Ему! Он с трудом поднял голову и посмотрел на хрупкое тело на столе. Лили. Теперь он знал ее. Знание не принесло ему облегчения, а дало лишь нестерпимую боль. Он тряс головой и отплевывался, позволяя своей сути вытеснить ошметки воспоминаний. Лили, ходячий ад. Его мутило, выворачивало наизнанку, но стоило вспомнить ее серые глаза и взгляд, наполненный теплом и светом, как становилось легче. Он снова потрусил головой и поднялся на ноги. Держась за край стола, он смотрел на ее лицо, руки, лежащие ладонями кверху, подымающуюся и опадающую грудь.

   - Проклятие! - выругался он.

Глава 8


   Танатаэль был самым молодым из ангелов, пришедших к свету божьему - так звали группу ангелов под предводительством Уриэля, которые спускались в ад, чтобы спасать проклятые души.

   - Танатаэль, береги свой меч, - говорил ему Петра, начищая свой до блеска. - Он сияет во тьме не хуже солнца.

   - Петра, а ты много раз спускался? - Спросил Танатаэль, затаив дыхание.

   Петра посмотрел на него с улыбкой: совсем еще мальчишка, светлые волосы, голубые глаза - прямо серафим из-под куполов церкви.

   - Не знаю, как тебя отпустили. - Покачал головой Петра. - Тебе бы больше подошло на седьмых небесах.

   - Нет, я сам выбрал этот путь. Пусть многие говорят, что вы - безумцы, ходящие по грани. Но я не знаю никого, храбрее вас. Они там все презирают тьму, ее не видя. А вы- единственные настоящие, те, кто стоят на границе. Те, кто знают, что такое зло и истребляют его каждый день.

   Петра покачал головой:

   - Все не так, как ты думаешь, парень.

   Танатаэль хотел еще что-то спросить, но Петра развернулся и пошел прочь. Парень не понимал, что происходит: разве он не должен был сейчас с гордостью и воодушевлением рассказывать ему о подвигах света?

   - Мы не безумцы, но и не герои. - Сказал подошедший к нему ангел с перебитым крылом.

   - О, Илиэль, я знаю о ваших подвигах. - Входновенно произнес парень.

   - Да уж, сейчас я бесполезен. - Ответил Илиэль, дернув поврежденным крылом.

   - Как это случилось?

   - Я спустился слишком глубоко. Когти демонов. - Поморщившись, произнес Илиэль.

   - А души?

   - Я едва убрался сам. - Зло ответил Илиэль.

   Танатаэль казался растерянным.

   - Но свет сильнее тьмы.

   - Только не тогда, когда их когти входят в твою плоть, и тварей тысячи вокруг.

   - А этот след, - юноша коснулся рубцов на плече ангела, - от кого?

   - Это Небирос. - Илиэль посмотрел парню прямо в глаза. - Не дай бог тебе когда-нибудь встретиться с ним.

   Таната невольно отвел взгляд, ему почудилась во взгляде смотревшего боль, которой по всем меркам никогда не должно было быть в глазах ангела.

   - А что с Петрой? - Спросил он, меняя тему.

   - А что с ним? - Горько усмехнулся Илиэль. - Его любимая в аду.

   - Как это? - В ужасе спросил Таната. - Ведь так не бывает, он же не мог... не должен был... сходиться ни с кем из...

   - Из кого? - Илиэль смотрел в упор на парня. - Ты уверен, серафим, что все еще готов остаться здесь? Мы - не сияющие незапятнанные существа, как твои знакомые.

   - О, боже, нет, конечно. - Пробормотал Танатаэль. - Конечно, вы не могли не заразиться.

   - Заразиться? - Рассмеялся Илиэль, потом взял себя в руки. - Мы несем в себе боль, потому что нельзя спускаться туда и ничего не чувствовать, Таната. Мы такие, какие есть. Но это не значит, что мы больны или встали на сторону зла. Мы просто каждый день барахтаемся в грязи - так что не можем быть белыми и чистыми по определению. Избавься от иллюзий, малыш, пока не поздно. Или дуй домой. - Он указал ему рукой наверх.

   - Но как любимая Петры могла оказаться в аду? - прошептал Таната, словно то, что он только что произнес, было кощунством.

   - Он полюбил девушку. Она оступилась. Теперь она в аду. - Сухо сообщил Илиэль. - Поэтому, не высказывайся сильно резко на тему проклятых. - Добавил ангел.

   - Они видятся? - В ужасе спросил парень.

   - Они не виделись давно, пока не появилась брешь. Он сошел, спас многих, но не ее, хотя и видел. Ее не мог.

   - Уже все свои страшные истории рассказали? - Спросил подошедший к ним Уриэль, и ангелы умолкли, без лишних слов собравшись вокруг него.

   - Все вы спускались, - произнес Уриэль, минуя взглядом новичка, - и знаете, каких сил это стоит. Я хотел поговорить с вами о том, кто позволил нам в последнее время спасать других и дойти до таких глубин, до которых никогда не доходил свет.

   Все согласно кивнули.

   - Это кто-то из наших? - Спросил Кориэль. Ангелы в волнении застыли.

   - Вы знаете, что никто бы не смог. - Тихо произнес Уриэль.

   - Человек? - Почти не веря в сказанное, спросил Петра.

   - Похоже на то. - Еще тише произнес Уриэль.

   - Но как же он мог попасть в ад? - Не выдержал Таната. - Посланников не было, я бы знал. - Горячо добавил он.

   - Верно. - Сказал Уриэль. - Точно мы не знаем. Но что бы там ни было, сейчас он у них. И мы обязаны вытащить его.

   - Это просьба Создателя, - эхом догадки отозвался Илиэль.

   - Верно, брат Илиэль, мы должны вытащить его во что бы то ни стало.

   - Ты знаешь, где он? - Спросил Илиэль.

   - Нет, теперь нет. - Тяжело произнес Уриэль. - В последний раз он был где-то глубоко, почти у дна. - Крылья за спинами ангелов зашелестели.

   - Боже, у дна, - прошептал Петра. Остальные разделяли его мнение. - Возможно, его уже нет.

   - Возможно, но мы должны сделать все для того, чтобы забрать его. - Сказал Уриэль.

   - И как? - подал голос Кориэль. - Спуститься всем светом на дно? Может, мне еще предварительно ощипать себе перья и полить соусом?

   - Не остри. - Обрезал его Петра.

   - Мы идем на встречу с Проклятым. - Произнес Уриэль. Наступила гробовая тишина, в котрой слышно было, как выпавшее из крыла Петры перо, опускается на землю.

   Танатаэль заметно побледнел, и, возможно, в этот момент, в его голове мелькнула мысль, что оставаться на седьмом было не таким уж плохим вариантом.

   - Мы предложим ему обмен. Плененных демонов. - Тем временем продолжил Уриэль.

   - Почему ты думаешь, что он пойдет на это? - Спросил Илиэль.

   - Потому что мы уже встречались, - сказал Уриэль, - наедине. Он спрашивал, не один ли это из наших. Падшего происходящее радовало не больше, чем наши визиты. Он был бы рад избавиться от него.

   - Тогда почему ты говоришь об обмене? - Запротестовал Илиэль. - Изловить демонов - задача не из легких. Из твоих же слов выходит, что забрав этого человека, мы и так сделаем одолжение Проклятому.

   - Да, сделаем. - Сцепив зубы, произнес Уриэль. - Но он уже сам решил свою проблему, если вы не заметили. Амаэль спускался сегодня. До какого слоя, Амаэль?

   Русый широкоплечий ангел вышел вперед:

   - До пятого, брат.

   - Вот об этом я и говорю, - произнес Уриэль. - Проклятый уже прибрал его к рукам. Нам нужен обмен и поскорее.


   Танатаэль смотрел, как "свет божий" собирается на встречу, но их сосредоточенные угрюмые лица напоминали ему лица воинов перед боем куда больше, чем дипломатов. Кто-то из них с пристрастием полировал мечи, которые и так сверкали на солнце, как зеркала. Кто-то укреплял перевязи или перебрасывался парой негромких слов с товарищами, но в их настроении, движениях, даже жестах скользило одно: они могут не вернуться с этой встречи. Танатаэль улавливал это своими обостренными ощущениями обитателя седьмых небес, которые он еще не успел растерять. Ему хотелось расспросить их о предстоящем больше, задать им еще тысячу мелких и не очень вопросов об их жизни, о слоях, в которые они постоянно спускались, об ангелах, которые не возвращались, но понимал, что теперь было не время и не место. Ему страшно было признаться себе, что он боится, очень боится того, к чему они готовятся с мрачной решимостью. Врата ада рисовались ему то уродливыми металлическими прутьями с шипами и кривыми решетками, то непреодолимой каменной стеной, которая впускает все, но не выпускает никого, то стеной вечного пламени, в котором растворяются мечи, кости и души. Ему мерещились крики человеческих душ, обугленные головы, и страшные обожженные крылья.

   - Перестань так трястись, ты не пойдешь сегодня. - Сказал ему ангел среднего роста с правильным лицом и темными вьющимися волосами, венцом окружающими его голову. Голубые глаза пристально смотрели на Танатаэля.

   - Я пойду. - Упрямо произнес он, не взирая на свой страх.

   - Для чего? Чтобы умереть? - Прямо спросил ангел.

   - Чтобы быть со всеми. Я пришел к вам и не буду отсиживаться.

   - Ты даже не знаешь, как это выглядит. Ты не знаешь ничего. Нет, конечно, ты узнаешь со временем все, что необходимо, и постепенно со всем справишься. - Он как-то странно улыбнулся. - Но только если останешься жив.

   Таната смотрел на него во все глаза. Они здесь все были немного чокнутые, но ему ведь надо стать таким, как они? Ангел никак не реагировал на Танату, он даже не ждал от него ответа, просто сидел там, на своем месте, и пришивал отлетевший ремешок. Картина казалась настолько будничной, что не сочеталась ни с крепкими руками ангела-воина, ни с его сильной и стройной фигурой.

   - Готов поспорить, ты имеешь отношение к стихии огня, - сказал Таната, не в силах оторваться от разглядывания незнакомца.

   - Да. Я - Рамуэль. - Ответил тот, протягивая Танате руку. Таната принял дружеское рукопожатие, радуясь в душе, что, несмотря на начало их беседы, Рамуэль, похоже, относился к нему, как к равному. Таната даже слегка воспрял духом.

   - А я...

   - Танатаэль. - Закончил за него с улыбкой ангел.

   - Да, верно, - снова слегка растерялся парень, но потом улыбнулся в ответ, - зови меня просто Таната.

   Рамуэль кивнул.

   - Порвал? - Неуверенно спросил Таната, пытаясь поддержать беседу.

   - Мы кажемся тебе странными, правда ведь? - Тихо произнес Рамуэль. - Представляю. Наверное, твоим сияющим братьям мы бы показались едва ли не темным отродьем. Свысока все кажется серым. - Он задумчиво посмотрел куда-то вдаль. - Но прежними остаются только те, кто не выживает долго. - Его улыбка стала горькой. - Остальные меняются. Но я бы не променял ни одного из наших даже на сотню сияющих.

   - Демоны говорят также. - Пробормотал Таната, не веря своим ушам. - Так написано в наших книгах. - Словно оправдываясь, добавил он.

   Рамуэль рассмеялся, а в глазах его будто полыхнуло пламя. Он действительно принадлежал этой стихии, огонь словно бежал под его кожей. Таната думал о том, что кому, как не ангелам огня спускаться вниз, по краней мере, стихия для них была родной.

   - Ты думаешь над тем, насколько я далек от демона? Что меня отделяет от них?

   - О, нет, - поспешил заверить его Таната. - У тебя нет ничего общего с ними, твои крылья, глаза, стать...

   - Глупец, - проговорил Рамуэль, - одного хорошего пламени достаточно, чтобы кожа свернулась, спина сгорбилась от боли, а крылья сгорели напрочь. И что тогда? Чем тогда я буду отличаться от демонов? Ты убьешь меня такого? Подойдешь и поразишь, отсечешь голову по правилам из твоих книг?

   - Я действительно еще не участвовал в боях, - пылко возразил ему Таната, - но я думаю, сумею отличить добро ото зла.

   Рамуэль снова залился смехом.

   - Отличить, - его крылья непроизвольно дернулись. - Нет, ты ничего не отличишь, даже собственную пятку от носа.

   - Как это? - Обиженно спросил Таната.

   - Здесь все смешалось, Таната. - Грустно продолжил Рамуэль. - Оставайся, для того чтобы разобраться и не натворить бед. Нужно очень много потерять, чтобы понять. И я даже не знаю, пожелать ли тебе понять или не понимать никогда.

   - Я тоже стану таким... обозленным и печальным? - Спросил Таната.

   - Может, ты потеряешь крыло, как Илиэль. Может всего себя, как Даниэль или Гато. А может только душу, - глаза его сверкнули.

   Танатаэлю показалось, что имена погибших ангелов наполнили воздух пеплом, отчего стало трудно дышать.

   - А что потерял ты?

   Рамуэль отпустил ремешок.

   - Я? - Его улыбка была рассеянной. - Не знаю. - Он покачал головой. Я больше не знаю, что правильно, что нет. Я спускаюсь каждый раз вниз, как в в последний.

   - Почему Уриэль не даст тебе передышку? - Взволнованно прервал его Таната.

   - Зачем? - Рамуэль вскинул голову. - Я не представляю себе другой жизни. Все, что я знаю - это сражения. Можно сказать, что моя душа принадлежит аду. - На этих словах Таната дернулся от него. - Я уже не представляю себе свою жизнь без него. Столько времени... - Рамуэль тяжело вздохнул, складывая принадлежности для шитья в мешочек.

   - Ты знаешь Его... ты одного времени с Падшим? - Спросил Таната, и сам испугался своих слов.

   - Да, я и Уриэль. - Ответил ангел.

   - И каков он?

   - Да каков угодно. - В глазах Рамуэля светилась усталость. - Он не урод, как многие думают. - Пояснил он. - Не чудовище. А выглядеть может у себя дома, как ему заблагорассудится. Любит пугать дураков ужасающими формами, и эпатировать публику - в этом ему не откажешь. Почти уверен, что и на этот раз будет то еще шоу.

   - Если не урод, то каков же он?

   - Да такой же, как мы. - Ответил Рамуэль. - Он ведь один из нас. Мы с Уриэлем еще видели его с белыми крыльями.

   - О нет, - прошептал юноша. - Я думал, это легенды! Я думал, на самом деле так не могло быть. Не мог один из нас создать весь этот кошмар...

   - Ну, он не один. Ему помогали, - выдавил с ухмылкой Рамуэль.

   - Ты не ненавидишь его. - В ужасе произнес Таната. - Не презираешь.

   Рамуэль вздохнул.

   - Я не сужу его. И тебе не советую, потому что нельзя придумать ничего глупее. Особенно для такого младенца в сравнении с ним, как ты.

   Таната потрясенно молчал. Впервые его сравнивали с Проклятым, и из слов ангела получалось, что сравнение не в его пользу. Да наверху даже близко не представляли, что здесь происходит. Что говорить о людях, если с ангелами такое творится в этих землях. Вот она граница со злом - одна его близость подтачивает души, наполняет их отравой. Многие из них продолжают драться, но знают ли они, что уже умерли и теперь дерутся сами с собой? Тогда Танатаэлю стало по-настоящему страшно, потому что он увидел, что делает ад с ангелами, медленно и неумолимо.

Глава 9


   В кабинет постучали, и когда он произнес магическое "войдите", на пороге появился Небирос.

   - Аба, я не смел Вас беспокоить раньше, но в наших владениях делегация Уриэля, целое скопище светлых, и демоны не смогли стерпеть их присутствия.

   Ник тяжело смотрел на Небироса.

   - И?

   - Во втором слое свалка, и чем это все закончится, неизвестно. - Небирос мигнул своими фасеточными глазами.

   - Какого черта их принесло?

   - Они требуют вас. Для переговоров.

   - Переговоров. - Ник рассмеялся, его позабавило требование клуба чокнутых под предводительством Уриэля. - Ладно, скажи им, что я иду.

   Небирос растворился во тьме.

   Ник призвал Уцура, и тот вежливо постучал в двери уже через несколько секунд.

   - Останешься с ней. - Бросил он ему, обрастая рогами, меняя цвет глаз на багрово-красный, увеличиваясь в размерах, и стремительно становясь более похожим на демона.

   - Идешь торговаться? - Не удержался от мрачной шутки Уцур, слегка униженный приказанием, брошенным, как собаке.

   - Иду. - Ответил хозяин. - Могу и тебя обменять на что-нибудь полезное, если ты забыл свое место. - Произнес он, и Уцур попятился к стене.

   - Аба, я не смел...

   - Ты отвечаешь за нее. - Очень внятно объяснил хозяин и покинул кабинет, не дожидаясь ответа.

   - Отвечаю, - повторил Уцур, придвинул кресло к столу, на котором лежала девушка, и опустился в него. Он был так огорчен, что не сразу взглянул на нее, а потом, словно опомнившись, поднялся, чтобы рассмотреть ее лицо, глаза, нос, овал. Да, это была она - та, которую он успел увидеть в сфере Идиа. Халдей испытал по отношению к ней нечто вроде благоговения, какое испытывают египтологи, находясь рядом с недавно обнаруженной новой мумией. Тут же он смутился от своего собственного сравнения, потому что она была симпатична и жива. Она спала. Уцур гадал, что же с ней делал хозяин наедине, зачем поставил демона на страже. На миг ему подумалось, что он овладел ею, но уже в следующий упрекнул себя за эту глупость. Потом мысли его как-то сами собой перетекли в воспоминания о других девушках, их лицах, его родине, и Софии. Упрямой, отчаявшейся, красивой Софии, которая ждала его в комнате Самаэля. Халдей улыбнулся, сам того не замечая.

   - Аба, - прошептала девушка, и царь вздрогнул.


   Дерущиеся замерли на месте: кто с занесенным для удара мечом, кто так и не нанеся удара когтистой лапой, змеиные хвосты застыли в воздухе, головы повернулись на какофонию звуков, перекрывших шум драки. Вдали шествовала процессия: нельзя сказать, чтоб разноцветная, потому что она представляла собой лишь красные и черные тона, но весьма разношерстная. В ней были и демоны с головами, похожими на бычьи, поросшими мехом телами и огромными копытами на мощных ногах, и змеиные отродья, ползущие между камнями, в воздухе завывали и проносились из стороны в сторону ведьмы в балахонах, лоскутами развевающихся на ветру, чуть спереди двигалось нечто, похожее на насекомых, издающее неприятное стрекотание. Позади струились, стелились, менялись полчища скользящих тварей, и от их непрерывных трансформаций к горлу подкатывал ком, грозя вырваться наружу. А в центре всего этого безумия, на спинах двух огромных дрегов, словно на паре лошадей, - хотя если их с кем и сравнивать, то спины их больше походили на драконьи из-за чешуи, - ехал сам хозяин, невероятно огромных размеров, со шкурой, отливающей красным и багрового оттенка глазами, с головой невероятно сложной и отвратительной, увенчивающейся рогами, как у демонов.

   - Вау, - иронично изрек Рамуэль, - в своем репертуаре.

   Процессия неспешно приблизилась к опустившим оружие сражавшимся, и Владыка сошел с дрегов на землю.

   - Здравствуй, Уриэль. - Произнес он рокочущим голосом, остановившись перед старшим ангелом.

   - Приветствую тебя, Проклятый. - Следуя этикету, произнес Уриэль.

   - И чем мы обязаны такой чести? - Аба обвел сгрудившихся ангелов когтистой жилистой рукой.

   - У тебя есть кое-что, от чего ты хотел бы избавиться, а мы могли бы помочь. - Без обиняков выложил Уриэль.

   Аба едва заметно скривился, что при текущей его внешности со стороны больше походило на злобный оскал. Он не любил подобной прямолинейности в переговорах: а где игра, где интрига, где подход. Все равно, что топором пытаться вырубить фигурку.

   - У меня есть кое-что, что вам нужно. - Уточнил Аба. - Что вы готовы предложить в обмен?

   Теперь была очередь Уриэля кривиться, словно он съел испорченное яблоко. Его формулировка вопроса не прожила и десяти секунд.

   - Плененных демонов. - Нехотя выговорил он.

   - Что ж, верно, нечего демонам делать у вас. - Ухмыльнулся Аба, но это снова больше походило на оскал. - Что еще?

   - Еще?! - Возмущенно уставился на него Уриэль, а остальные ангелы заметно напряглись и крепче сжали рукояти мечей.

   - Ну, я даже не знаю, на самом деле. - Украдчиво произнес Аба, хотя интонации трудно было передать тем громовым рыком, который имелся в его распоряжении. Грубо, зато угрожающе, - он предпочитал подавлять светлых баранов силой. - Может, крыло Илиэля, все равно ему одно без толку. Оживило бы нашу мрачную обстановку. - Задумчиво произнес он, делая вид, что размышляет, как бы оно смотрелось на стене в его покоях.

   Илиэль исполнился гневом и рванулся вперед, но рука Рамуэля остановила его, жестко схватив за предплечье.

   - Отпусти меня! - прорычал он брату, но тот лишь крепче сжал пальцы.

   - Он специально заводит тебя. Будь разумен, не поддавайся.

   - Рассудительный Рамуил. - Ухмыльнулся Аба.

   - В таком обличье тебе бы больше к морде пошла драка, а не словесные издевки. - Ответил Рамуэль.

   - Мне к морде рога и красный цвет, друг мой. - Ответил Аба, следя за Рамуэлем своими багровыми глазами. - А брат твой кипит от гнева, как наши котлы. - Он тихо рассмеялся, отчего мелкие камни посыпались с близлежащих бурых скал.

   - Я тебе не друг. - Отрезал Рамуэль, отпуская успокоившегося Илиэля.

   - А жаль, - подумал Аба, но вслух, конечно же этого не сказал. Когда он видел Рамаэля, вновь вспоминал старые времена, когда не было противостояния, все было проще и чище что ли. Он до конца не мог себе объяснить, как все зашло туда, где они сейчас оказались, но он по-прежнему знал и понимал Рамуэля, ощущал его настроение и почти с точностью мог сказать, печалится тот или доволен, безмятежна и холодна его душа или бурлит огнем. Они были почти одного возраста, и, по правде сказать, ему не хватало его.

   - Чего ты хочешь? - Вывел его из раздумий голос Уриэля.

   - Счастья, любви, но не приторно-сладкой, а настоящей, с привкусом горечи и познания, стереть высокомерие с идиотских лиц сияющих, но не с ваших, конечно, вы почти уже местные, даже сами не понимаете, насколько, - подумал он, глядя на запыленные, покрытые кровью лица ангелов. Вслух же Аба произнес:

   - Одного из вас.

   По отряду ангелов прокатилась волна недоумения, смешанного с отвращением. Он почти ощутил, как они задают себе вопрос: хочет ли он взять кого-то из них для какого-то чудовищного жертвоприношения или ритуала?

   - Кого - решать вам. - Ответил он, тем самым еще сильнее усугубив их положение, заставляя их самих обречь одного из своих братьев на муки.

   - Ты - чертов урод. - Не выдержал Рамуэль. - Что ты задумал?

   - Рамуэль. - Одернул его Уриэль. - Мы предлагаем тебе твоих демонов. - Снова обратился он к Проклятому. - Мы готовы отдать всех.

   - Всех? - Выплюнул ему в лицо Аба. - Всех двух? О нет, это слишком много. - Он захохотал, отчего его огромные легкие заработали, как меха, со свистящим звуком. - Зачем мне эти мерзкие твари? - Успокоившись, пророкотал он. - По-моему, честный обмен, Уриэль - это одна душа на другую.

   Крылья Уриэля потерянно повисли за спиной. Он проигрывал. Ему необходимо было вытащить эту душу во что бы то ни стало. Отправившись всем отрядом, они готовы были драться за нее, и даже погибнуть, но погибнуть в бою - это одно, а выбрать кого-то на заклание аду - совершенно другое, настолько, что по правде говоря, он был в полной растерянности.

   - Ну же, Уриэль, проголосуйте, или как там у вас принято? - Подначивал его Аба, потешаясь над нерешительностью Уриэля. В этом и была их слабость - в том, что они вечно колебались, сопляки. Не умели правильно определить цену и платить по ней, вечно ожидали чуда, спасения. Ведьмы носились над их головами, смеясь и свирепо улюлюкая. Они насмехались над ангелами и мечтали разорвать их на части.

   - Хорошо. - Чужим голосом произнес Уриэль и повернулся к своим. - Мы должны. - Тихо произнес он, напоминая им, чье это поручение. Но они и так знали, и молчали оттого, что понимали - им прийдется выполнить требование Проклятого.

   - Я готов. - Выступил вперед Илиэль, придерживая изуродованное крыло.

   - Нет! - Воскликнул Уриэль, он не хотел его терять - старый боевой товарищ, прошедший с ним через многое, он был в "свете божьем" чуть ли не с самого начала.

   - Я все равно бесполезен для вас. - Холодно произнес Илиэль.

   - Вот именно. - Заметил Аба, начиная входить во вкус. - Зачем мне калека? Я же говорил о честном обмене. Ну, или, если вы так настаиваете, я могу оторвать вашему человечку руку. - При этом он радостно рассмеялся.

   Отвращение отразилось на лицах ангелов, а твари вокруг своего хозяина запрыгали и зашевелились в восторге, издавая кто шипение, кто утробное урчание.

   - Не нужно. - Сказал Уриэль. - Пойду я, как старший.

   - Вот именно. Ты - старший и должен им оставаться. Никто полностью не заменит тебя. - Произнес Рамуэль, выступая вперед, снимая перевязь с мечом и передавая ее Уриэлю. - Отдай, пожалуйста, парню.

   - Рамуэль... - Уриэль протянул к нему руку, но остановился и принял меч. Он глядел в глаза друга, глаза брата, которого знал всегда, и понимал, что цена будет именно такой. Это всегда был Рамуэль. И это был его выбор, правильный выбор, и одновременно уход от бесконечной крови, в которой столько лет была его душа. - Рамуэль, - снова произнес он, но теперь это больше походило на прощание.

   - Мы не можем... - гневно начал Кориэль, но Уриэль остановил его.

   - Нам нужна эта душа.

   - По рукам. - Резюмировал Аба, протянув нечеловеческую руку Уриэлю. Тот нехотя вложил свою.

   Рамуэль встал посредине между своими братьями и свитой Проклятого.

   - Где твоя часть договора? - Мрачно спросил Абу Уриэль.

   - Сейчас будет здесь. - Скалясь, ответил Аба.

   И, едва он закончил, как на сцене появился Небирос с девушкой в руках. Она по-прежнему была без сознания, и ее голова безвольно свисала с лапы демона. Илиэль отступил на шаг назад за своих братьев, заметно побледнев.

   - Это она? - Не в силах скрыть изумление, воскликнул Уриэль. Он ждал кого-то... кого-то достойного объяснить жертву Рамуэля, а не хрупкое беспомощное тело, лежащее на руках демона.

   - Ты ждал кого-то вроде вас? - Аба почти не смоневался в их реакции, настолько она была предсказуема. Они всегда спешили осудить прежде, чем понять.

   - Нет, - Уриэль покачал головой. Он больше не желал выглядеть слабым перед Проклятым, и мысленно снова обернулся в свою броню. Кем бы ни было это существо, они выполняют свой долг - и, как солдат, он знал это, и другие мысли здесь были неуместны. - Что ты сделал с ней? - Встревоженно спросил он.

   - Вынул со дна. - Ответил Аба, и шкура на его голове сошлась в складки - он хмурился.

   - Она... она - вменяема? - В ужасе прошептал Уриэль. Ему невыносима была мысль, что он совершил обмен на существо, разум которого безвозвратно умер.

   - Я не скажу, что с ней все идеально, но кому, как не вам, заниматься исцелением. - Произнес Проклятый. - Она не безумна, ее можно восстановить.

   Уриэль почти испытал благодарность к Проклятому за его последние слова. Ведь он был почти на грани провала и отчаяния. Значит, хотя бы не все напрасно. Кориэль принял на руки девушку из лап демона, и ангелы напряженно уставились на обитателей ада.

   - Чего смотрите? - Безразлично произнес Проклятый. - Проваливайте.

   Дважды их просить не пришлось. На том месте, где только что был "свет божий", остался только Рамуэль. Ноги его обвивали змеиные хвосты, на которые он взирал с нескрываемым отвращением и, очевидно, жалел об отсутствии меча. Насколько Аба его знал, он бы им сейчас с радостью устроил прощальную резню, предпочитая быть разорванным на части, нежели участвовать в неизвестных планах Проклятого.

   Рога на голове Абы стали растворяться, ведьмы исчезли в темном небе, твари расползлись, кто куда, и вскоре остались только хозяин в своем обычном человеческом обличье и Небирос с парой низших демонов.

   - Официальная часть окончена? - В голосе Рамуэля прозвучал сарказм. Это было единственное оставшееся ему оружие.

   - Да. - Просто ответил Ник и развернулся, чтобы тоже уйти.

   - Ты просто уйдешь? - Изумился Рамуэль. - Оставишь меня тут?

   - Ты не выйдешь отсюда. - Пожал плечами Ник. - Ты заключил сделку с дьяволом.

   - Но зачем тогда ты выторговал меня?

   - Должна же быть цена. - Устало проговорил Аба. Он действительно утомился от этой встречи, от трансформации... И еще от ощущения потери, которое возникло, как только они забрали ее.

   - Ты сам хотел избавиться от нее! - Обличающе воскликнул Рамуэль.

   Ник ичего не ответил. Да, он хотел, и не хотел одновременно. И это пугало его еще сильнее. Ему давно все было безразлично, и этот порядок вещей обеспечивал ему то место и тот смысл существования, что у него был. И ничто не должно было измениться. Но изменилось, едва он соприкоснулся с ее душой.

   - Ты лукавишь! - Продолжал кричать Рамуэль. - Ты не сказал им, но ты что-то знаешь о ней. Кто она?

   - Это уже не имеет значения. - Отрезал Ник. - Ни для тебя, ни для меня. - И он ушел, оставив Рамуэля в одиночестве и растерянности.



   - Уцур, что ты до сих пор тут делаешь? - Раздраженно спросил хозяин, стаскивая с себя грязную одежду.

   - Ты велел мне оставаться здесь. - Упрямо ответил халдей.

   - Я велел оставаться с ней. А ее больше нет. - Аба вздохнул и упал в кресло рядом со столом.

   - Светлые забрали ее? - Спросил Уцур, с интересом глядя на хозяина, сбросившего все маски, личины и оставшегося в кои-то веки неприкрытым.

   - Да. - Кивнул Аба.

   - И что мы получили взамен? - С любопытством поинтересовался Уцур.

   - Рамуэля.

   - Что? - Царь чуть не сел на пол от неожиданности.

   - То, что слышал. - С блуждающей улыбкой на губах ответил Аба.

   - Но почему? То есть зачем?

   - Что вы все привязались - зачем, зачем... - Аба откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. - А зачем нам девушка?

   - В бреду она... - вспомнил Уцур и остановился в нерешительности. - В бреду произносила твое имя.

   Аба открыл глаза. Его пронзительный взгляд уставился на халдея.

   - Что она говорила?

   - Ничего. - Стушевался Уцур. - Только имя.

   Хозяин закрыл глаза, и перед его мысленным взором предстало лицо Лили, ее зеленые от грусти глаза, и ему на какой-то крохотный миг показалось, что он совершил ошибку.

   - Уходи, царь, - устало сказал он. - Когда же ты наконец уберешься к такой-то матери! - Выругался он и бросил в него подвернувшимся предметом, когда тот замешкался. Предмет ударился о двери и разлетелся на сотни сияющих кусочков, а клубы преливающегося серого тумана поплыли по комнате. Это была сфера Идиа, ее сфера. Уцур невольно задержал дыхание, чтобы ненароком не вдохуть хотя бы частицу расползающегося тумана. Он не знал, что случится, если он вдохнет чьи-то воспоминания, ему еще никогда не доводилось их видеть освобожденными. Он так и замер у дверей, зачарованно глядя в пространство.

   - Это была ее сфера, - пробормотал он.

   - И черт с ней, - едва поморщившись, изрек хозяин, безразлично наблюдая, как бесследно растворяются воспоминания.

   - Но это ведь свидетельство ее жизни. - Потрясенно возразил Уцур, поражаясь с какой легкостью хозяин уничтожил ее. - Теперь она свободна.

   - Она в любом случае свободна. Зачем нам хранить этот хлам. - Произнес Аба, и в голосе его скользнуло раздражение.

   Уцур лишь почтительно поклонился и поспешил на выход, не дожидаясь нового приступа гнева.

   Аба не задерживал дыхание - он знал, что воспоминания нельзя вдохнуть, да и к тому же, он и так был переполнен ими с тех пор, как прошел сквозь переходы ее души. Вероятно, он нарочно запустил сферой. Ему хотелось избавиться от ее присутствия, и не только в его комнате, но во всех его владениях. Расколотить вдребезги, как бьют чашки после расставания. Чистенькие ангелы с белыми крыльями никогда ничего о ней не узнают, кроме того, что она сама захочет им сказать. Он стер ее историю, оставил белый лист и сунул в руки кисть - рисуй, Лили, что хочешь, что сумеешь.

Глава 10


   - Я понял, я понял! Ты не поверишь! - Самаэль явно пребывал в крайнем возбуждении. Он встретил Уцура у своей двери.

   - О чем ты, Самаэль? - Уцур попытался отодвинуть его рукой с дороги. - Я хочу упасть и обо всем забыть. Я даже не уверен, что у меня хватит сил сегодня на Софию.

   - Ты не понимаешь, - бушевал Самаэль, не давая ему пройти мимо себя. - Я нашел ту самую, что проделала брешь. Кажется. Но это должна быть она.

   - Ты несешь чушь, - пробормотал царь, снова пытаясь его сдвинуть, но Самаэль лишь подхватил его под руку и отвел дальше.

   - Я не просто так это придумал. Похоже, нам вытащили со слоев ту самую девочку.

   - С чего ты так решил? - Сдавшись и понимая, что пока они все не выяснят, Самаэль его не пропустит, спросил царь.

   - Ее сегодня прямо из моего логова утащили дреги. Я чудом понял, где она, потому что мне повезло мельком заметить ее у входа на дно. А когда я пришел за ней, и ее вытащили оттуда, с ней все было в порядке! Понимаешь - все в полном порядке! - Глаза Самаэля блестели от восторга. Уцуру даже жаль было разочаровывать его.

   - Самаэль, ты ошибся - я видел ее. - Он сделал ударение на слове "видел" и вспомнил тонкую фигуру на столе, маленькую ладонь рядом с его огромным телом. - Я караулил ее в кабинете хозяина до тех пор, пока ее не отдали светлым.

   - Так это не она... - разочарованию его не было предела, - отдали светлым? Ее отдали? - Самаэль был в замешательстве, и, судя по всему, не очень хорошо соображал. - Но как? Зачем? Как она оказалась в кабинете?

   - Он ходил за ней на дно.

   - Опять это проклятое дно... Но эта девушка, Елена, здесь, за дверью, - снова взялся он за свое. - Я вытащил ее со дна сегодня.

   - Самаэль, это разные люди. - Медленно и внятно, как ребенку, стал объяснять царь. - Ту девушку только что отдали Уриэлю и его чокнутым.

   - Зачем?

   - Скорее, за что. Или за кого. - Царь пожал плечами, словно сам не понимал этого. - Это первое, что я спросил у хозяина. Он сказал, что за Рамуэля. Но Рамуэля я при нем не видел. Если честно, то я сам не до конца понял, а спрашивать мне, поверь, не хотелось - он был не в том настроении.

   - Он у тебя всегда не в том настроении. - По привычке отметил Самаэль, а потом вскинул свои темные глаза на халдея. - Значит, там, - он махнул в сторону, - не она? Тогда кто?

   - Душа из слоев, грешница - да какая к черту разница. - Произнес Уцур, наконец обойдя застывшего Самаэля и направляясь к дверям.

   Этой ночью они словно поменялись местами: халдей нежно шептал что-то Софии, потом шепот сменился возней и тихими стонами, а Самаэль так и не смог прикоснуться к Елене, он смотрел на нее настороженно, как на врага, словно она в любой момент могла вытащить кинжал и заколоть его.

   - Что-то не так? - Спросила она. - С тех пор, как ты меня вытащил со дна, ты так на меня смотришь, словно боишься меня.

   - Елена, - он не знал, как ей это сказать. - Но с тобой ничего не случилось, абсолютно ничего не случилось на дне.

   - В моей душе, наверное, ничего не осталось. - Улыбнулась она, но знала, насколько это слабая ложь. Конечно же, падшему не нравилось то, что с ней ничего не случилось, у любого, кто хоть сколько-нибудь знал слои, должно было закрасться подозрение. Но он не знал ни о скользящих тварях, ни о ягодах не догадывался, впрочем, как и она, несколькими часами ранее. А Елена не могла этого знать, не могла объяснить ему все, как есть. Это могла сказать ему Грерия, но не Прекрасная Елена из слоев.

   - Елена, я думаю, я позову демонов... - начал он.

   - Не надо! - Взмолилась Елена, и упала на кровать к его ногам. - Не отсылай меня, прошу. - Ее ужас был непритворным. В голове Самаэля последний час творился такой хаос, что он уже ни в чем не мог быть уверен. Возможно, он ошибся. И, раз уж у них начались аномалии, почему еще одна не могла случиться с ней на дне. На дне - это было слово дня. Он вдруг подумал, что там же была та самая зага


Содержание:
 0  вы читаете: Erratum (Ошибка) : Дылда Доминга  1  Пролог : Дылда Доминга
 2  Глава 1 : Дылда Доминга  3  Глава 2 : Дылда Доминга
 4  Глава 3 : Дылда Доминга  5  Глава 4 : Дылда Доминга
 6  Глава 5 : Дылда Доминга  7  Глава 6 : Дылда Доминга
 8  Глава 7 : Дылда Доминга  9  Глава 8 : Дылда Доминга
 10  Глава 9 : Дылда Доминга  11  Глава 10 : Дылда Доминга
 12  Глава 11 : Дылда Доминга  13  Глава 12 : Дылда Доминга
 14  Глава 13 : Дылда Доминга  15  Глава 14 : Дылда Доминга
 16  Глава 15 : Дылда Доминга  17  Глава 16 : Дылда Доминга
 18  Глава 17 : Дылда Доминга  19  Глава 18 : Дылда Доминга
 20  Глава 19 : Дылда Доминга  21  Глава 20 : Дылда Доминга
 22  Глава 21 : Дылда Доминга  23  Глава 22 : Дылда Доминга
 24  Глава 23 : Дылда Доминга  25  Глава 24 : Дылда Доминга
 26  Глава 25 : Дылда Доминга  27  Глава 26 : Дылда Доминга
 28  Глава 27 : Дылда Доминга  29  Глава 28 : Дылда Доминга
 30  Глава 29 : Дылда Доминга  31  Глава 30 : Дылда Доминга
 32  Глава 31 : Дылда Доминга  33  Глава 32 : Дылда Доминга
 34  Глава 33 : Дылда Доминга  35  Глава 34 : Дылда Доминга
 36  Глава 35 : Дылда Доминга  37  Глава 36 : Дылда Доминга
 38  Глава 37 : Дылда Доминга  39  Глава 38 : Дылда Доминга
 40  Глава 39 : Дылда Доминга  41  Глава 40 : Дылда Доминга
 42  Глава 41 : Дылда Доминга  43  Глава 42 : Дылда Доминга
 44  Глава 43 : Дылда Доминга  45  Глава 44 : Дылда Доминга
 46  Глава 45 : Дылда Доминга  47  Глава 46 : Дылда Доминга
 48  Глава 47 : Дылда Доминга  49  Глава 48 : Дылда Доминга
 50  Глава 49 : Дылда Доминга  51  Глава 50 : Дылда Доминга
 52  Глава 51 : Дылда Доминга  53  Глава 52 : Дылда Доминга
 54  Глава 53 : Дылда Доминга  55  Глава 54 : Дылда Доминга
 56  Глава 55 : Дылда Доминга  57  Глава 56 : Дылда Доминга
 58  Глава 57 : Дылда Доминга    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap