Фантастика : Ужасы : Глава двадцать третья : Лара Эдриан

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




Глава двадцать третья

Он лежал в прохладном полумраке, легкий ветерок шевелил его волосы. Он не хотел пробуждаться от глубокого сна без сновидений. Нечасто ему приходилось испытывать такой покой. Он хотел еще глубже в него погрузиться и спать сотню лет.

Совсем рядом проплыл легкий волнующий аромат жасмина. Всей силой легких он вдохнул его, ощущая в пересохшем горле сладость, он смаковал аромат. Поднял тяжелые веки и увидел красивые карие глаза, смотревшие на него.

— Тебе лучше?

Он действительно чувствовал себя лучше. Головная боль прошла, тело не жгло адским огнем, судороги не стягивали внутренности в тугой узел. Оставался некоторый дискомфорт, но это пустяки.

Лукан попытался сказать, что он в отличной форме, но из горла вырвался только нечленораздельный хрип. Он откашлялся и произнес:

— Я в порядке.

Габриэлла сидела на краю постели и держала его голову у себя на коленях, осторожно прикладывая прохладную, влажную ткань ко лбу и щекам. Другой рукой она гладила его по волосам — нежно, успокаивающе.

Это было приятно. Очень приятно.

— Ты был в ужасном состоянии. Я так за тебя испугалась.

Он недовольно заворчал, с отвращением вспоминая, что с ним произошло. Приступ Кровожадности едва не уложил его на лопатки. Боль превратила Лукана в жалкое ничтожество. И все это у нее на глазах. Господи, ему хотелось заползти в темную нору и там сдохнуть, лишь бы никто не видел, как низко он пал. Особенно Габриэлла.

Отвращение к себе было невыносимым, но именно это мерзкое чувство заставило его полностью проснуться.

— Боже, Габриэлла, я не… ничего плохого тебе не сделал?

— Нет. — Она погладила его по подбородку, ни тени страха не было ни в ее глазах, ни в ее нежных прикосновениях. — Со мной все хорошо, ничего плохого ты мне не сделал, Лукан.

«Слава богу!»

— На тебе моя майка, — сказал он, только сейчас заметив, что вместо свитера и джинсов на Габриэлле его черная майка, в которой могла бы поместиться еще пара таких миниатюрных женщин, как она. На нем были только брюки.

— Да, — ответила Габриэлла, вытягивая из ткани, которую она прикладывала к его лицу, болтавшуюся нитку. — Я надела ее, когда пришел Данте. Я сказала ему, что ты спишь. — Она немного покраснела. — Я решила, что, если я буду в таком виде, мой ответ прозвучит более убедительно и он не станет задавать лишних вопросов.

Лукан сел и нахмурился:

— Выгораживая меня, ты солгала?

— Мне показалось, ты не хотел, чтобы тебя кто-нибудь видел… в таком состоянии.

Лукан смотрел на Габриэллу, которая сидела рядом с ним. Несмотря ни на что, она доверяла ему. Он не мог не восхищаться ею. Любой на ее месте всадил бы титановый клинок ему в сердце — и был бы прав. Но она даже не испугалась. Она выдержала самый тяжелый из его приступов, не оставила его, не убежала, заботилась о нем.

И даже защищала его.

Лукан почувствовал к ней уважение и глубокую благодарность.

Никогда раньше ему не доводилось испытывать подобных чувств, и никому раньше он так не доверял. Лукан знал, в бою любой из его воинов прикроет ему спину, точно так же поступит и он, но это совсем другое. Сейчас о нем заботились, защищали его в тот момент, когда он был наиболее уязвим.

Он гнал ее, демонстрируя мерзость своей натуры, но она не обращала внимания на его злобу и рычание.

Несмотря ни на что, она осталась рядом с ним.

Лукан не находил слов, чтобы выразить ей благодарность за такое великодушие. Вместо этого он наклонился и поцеловал ее со всей нежностью, на какую только был способен.

— Мне нужно одеться, — сказал он после этого и застонал, так ему не хотелось покидать ее. — Мне лучше. Я должен идти.

— Куда?

— Наверх. Отверженные ждут. Не могу же я переложить свою работу на плечи товарищей.

Габриэлла придвинулась к нему и положила руку на лоб.

— Лукан, сейчас десять утра. Там солнце.

Он повернул голову и посмотрел на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Габриэлла была права.

— Черт! Я всю ночь проспал? И Данте работал за двоих.

Габриэлла чувственно улыбнулась.

— А ты работал на мне, и он знает об этом. Возбуждение вспыхнуло и охватило его, словно пламя — сухое дерево.

«Проклятие. Одной мысли достаточно…»

Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, черная майка задралась, и он мог видеть крошечный треугольник белых трусиков, роскошные волосы падали на лицо и плечи. Ему хотелось только одного — запустить в них руки и войти в нее.

— Мне не нравится, что из-за меня тебе пришлось лгать, — проворчал Лукан и погладил ее по бедру. — Я должен сделать из тебя честную женщину.

Габриэлла накрыла ладонью его руку.

— Ты действительно думаешь, что готов к этому?

Он мрачно рассмеялся:

— Более чем.

Габриэлла смотрела на него с любопытством и недоверием.

— Ты был в таком состоянии… Может быть, мы поговорим об этом? Может быть, тебе сейчас лучше отдохнуть?

Меньше всего Лукан хотел говорить о своих проблемах, тем более с Габриэллой, такой соблазнительной и желанной. После приступа его тело восстановилось, и он испытывал невероятное возбуждение, как всегда, когда оказывался рядом с ней или думал о ней.

— Это ты мне говоришь об отдыхе?

Лукан взял ее руку и положил на свой эрегированный член, выпиравший под брюками. Габриэлла провела по нему, нежно сжала. Лукан закрыл глаза, растворяясь в наслаждении и аромате ее возбуждения, с которым она отдалась в его руки.

Лукан целовал ее долго и крепко, руки скользили по шелковистой коже спины и такой соблазнительно упругой груди. Едва он коснулся ее сосков, они затвердели — два маленьких набухших бутона, его губы жадно потянулись к ним.

Габриэлла застонала и выгнулась в его руках. Она расстегнула молнию на брюках Лукана и принялась ласкать его.

— Ты такая опасная, — выдохнул Лукан, отрываясь от ее сосков. — Мне нравится, что ты здесь, в моем доме. Не думал, что так будет. И не хотел этого.

Он снял с нее майку и отбросил в сторону, с наслаждением созерцая обнаженное тело Габриэллы. Откинул набок волосы и провел по изгибу шеи.

— Я действительно первая женщина, которую ты привел сюда?

Лукан криво усмехнулся, гладя ее шею.

— Кто тебе это сказал? Саванна?

— Это правда?

Он наклонился и обхватил губами ее розовый сосок, перевернул ее на спину, поспешно скидывая брюки. Клыки, увеличиваясь, начали давить на десны, страсть волнами накрывала его, рискуя выйти из-под контроля.

— Ты первая, — хрипло произнес Лукан, платя откровенностью за то доверие, которое несколько часов назад она проявила, оставшись возле него.

И Габриэлла станет последней женщиной, которую он привел в бункер.

Никакой другой женщины Лукан не мог представить в своей постели. Больше никогда и никого он не впустит в свое сердце. Надо посмотреть правде в глаза: несмотря на жесточайший контроль и годы добровольного одиночества, он легко позволил ей разрушить все преграды и заполнить пустоту в его жизни, никакая другая женщина больше не сможет этого сделать.

— Ты такая мягкая, — сказал он, гладя ее плечи, грудь, живот, соблазнительный изгиб бедра, коснулся губами ее губ. — И такая сладкая.

Его рука опустилась ниже, раздвинула ее бедра, стремясь к центру наслаждения.

— Такая влажная, — пробормотал он, водя языком по ее губам и одновременно отодвигая трусики и касаясь влажных сокровенных складочек.

Его пальцы скользнули внутрь, совсем чуть-чуть, затем глубже. Габриэлла крепко обхватила его за шею и выгнулась, когда два пальца проникли глубоко, лаская с такой страстной силой сжавшее их влагалище.

Лукан оторвался от ее губ, стянул узкую полоску трусиков и опустился между ее ног.

— Ты такая красивая, — хрипло выдохнул Лукан.

Он ласкал языком ее клитор и очень быстро довел Габриэллу до оргазма, наслаждаясь ее содроганиями и стонами.

— Господи! Ты убиваешь меня. Я не могу насытиться тобой.

Он поднялся выше, нависая над ней. Лукан так горел нетерпеливым желанием войти в нее, что не расслышал тихий вскрик Габриэллы. Он лишь почувствовал, как она замерла, ее голос заставил и его замереть.

— Лукан… твои глаза…

Инстинктивно он отвернулся. Слишком поздно. Он понял, что она заметила огонь его трансформированных глаз. Именно такие глаза она видела прошлой ночью, вернее, похожие — человек не мог уловить разницу между жаждой крови и жаждой секса.

— Пожалуйста, — тихо попросила Габриэлла, — не отворачивайся, я хочу видеть тебя.

Неохотно, опираясь на вытянутые руки, Лукан повернул голову и посмотрел на нее. Он заметил ее тревогу, но Габриэлла не пыталась отстраниться, напротив, внимательно разглядывала его.

— Я не причиню тебе зла, — глухо и хрипло произнес Лукан, непроизвольно обнажая клыки, — сейчас он не в силах был скрыть от нее свои инстинктивные проявления страсти. — Просто я хочу тебя, Габриэлла. Это желание плоти. Ты его разжигаешь. Стоит мне только подумать о тебе… — Лукан не договорил, чертыхнувшись сквозь зубы. — Я не хочу пугать тебя, но я не могу остановить происходящие со мной изменения. Не могу, когда я так сильно хочу тебя.

— Так происходило каждый раз, когда мы были вместе? — шепотом спросила Габриэлла, чуть заметно нахмурившись. — Ты прятал это от меня? Каждый раз, когда мы занимались любовью, ты отворачивался и закрывал глаза?

— Я не хотел пугать тебя. Не хотел, чтобы ты увидела, кто я есть на самом деле.

Габриэлла медленно покачала головой, взяла лицо Лукана в ладони и посмотрела на него — глубоко, проникновенно, словно вбирая каждую клеточку его существа. Ее глаза увлажнились и блестели. В них светилась нежность. На него изливалась вся сила женской любви.

— Лукан, для меня ты очень красивый. Не прячься, я хочу всегда тебя видеть. Тебе нечего от меня скрывать.

Ее слова тронули Лукана. Глядя в его горевшие ярким огнем глаза, она погладила его по щеке, провела пальцем по приоткрытым губам. Его клыки заныли еще сильнее от ее нежных прикосновений.

И словно желая доказать ему, а может быть, себе, что принимает его таким, каков он есть, Габриэлла чуть продвинула палец вглубь его рта. Лукан зарычал. Он жадно ласкал ее палец языком, с нежностью покусывал его, втягивал глубже.

Лукан видел, как Габриэлла тяжело сглотнула, уловил запах адреналина, смешанный с запахом страсти.

Она была чертовски хороша — мягкая, отзывчивая, смелая во всем, он не мог не восхищаться ею.

— Я доверяю тебе, — сказала Габриэлла, провела пальцем по его зубам и вытащила его, ее карие глаза еще сильнее потемнели от страсти. — И я хочу тебя. Всего.

Это было уже выше его сил.

Лукан возбужденно зарычал, коленом широко раздвинул ее ноги и опустился на Габриэллу. Он ощущал ее плоть — влажную, горячую, зовущую. Мощным толчком Лукан вошел в нее, стараясь проникнуть как можно глубже. Она с готовностью принимала его, сжимая, словно тисками, погружая в жар чувственного восторга. Лукан зашипел сквозь зубы, когда стенки влагалища завибрировали от его первого движения. Он обхватил ее за бедра, прижимая еще ближе к себе.

— Да, — выдохнула Габриэлла, двигаясь вместе с ним в удивительно мягком ритме. — Господи, Лукан, да… так хорошо.

Лукан знал, что от напряжения его лицо стало суровым, ему казалось, что еще никогда страсть не бушевала в нем с такой силой, пробуждая дремавшего в глубине зверя, ставшего проклятием его отца и всех его свирепых сородичей. Лукан двигался ритмично, стараясь погрузиться в наслаждение и не обращать внимания на жажду большего.

Взгляд его замер на сонной артерии, пульсировавшей на шее Габриэллы. Рот мгновенно наполнился слюной, несмотря на подступающий оргазм.

— Не останавливайся, — без дрожи в голосе сказала Габриэлла, притянула его к себе, глядя ему прямо в глаза, ласково гладя по щеке. — Возьми меня всю, столько, сколько тебе нужно. Просто… господи… не останавливайся.

Ноздри Лукана раздувались от ее острого, возбуждающего аромата, от вида ее порозовевших лица, шеи. Под нежной кожей пульсировала кровь. Он зарычал, не в силах терпеть эту муку, не желая принимать свою природу, их союз, экстаз, который не будет полным без кровавого поцелуя вампира.

Оторвав взгляд от горла Габриэллы, Лукан сделал несколько неистовых движений, приведя их обоих к кульминации.

Но оргазм принес ему лишь частичное освобождение.

В глубине таилась неудовлетворенность, усиливавшаяся с каждым ударом сердца Габриэллы.

— Черт. — Голос Лукана прозвучал грубо и возбужденно, он откатился на край кровати.

— Что-то не так? — Габриэлла положила руку ему на плечо.

Она придвинулась к нему, он почувствовал прижавшуюся к его спине упругую грудь. Лукан слышал пульсацию ее разгоряченной крови, этот звук завораживал его, он больше ничего не воспринимал.

— Лукан? С тобой все в порядке?

— Проклятье, — проворчал он и дернул плечом, сбрасывая ее руку.

Он спустил ноги с постели и сел, обхватив голову. Дрожащими пальцами провел по волосам. Габриэлла молчала, он повернулся и наткнулся на ее вопросительный взгляд.

— Все так. Ты все делаешь и чувствуешь правильно, но я… Я не могу взять столько, сколько мне нужно.

— Ну и ладно.

— Нет. Я не должен быть с тобой, когда мне нужно… — «Мне нужна ты!» — кричало его тело. — Господи, это невозможно.

Лукан отвернулся, Габриэлла чувствовала, что он хочет встать и уйти.

— Лукан, если ты голоден… если тебе нужна кровь…

Она пододвинулась к нему еще ближе, обняла за плечи, ее запястье оказалось прямо у него под подбородком.

— Пожалуйста, не надо. — Лукан отпрянул от нее, словно она предлагала ему яд. Он встал, надел брюки и принялся расхаживать но комнате. — Я не буду пить твою кровь, Габриэлла.

— Но почему? — В ее голосе звучали горечь и растерянность. — Я же вижу, она тебе нужна, а я единственный человек здесь, и я понимаю, что тебя тянет ко мне.

— Дело не в этом. — Лукан покачал головой, щурясь и пытаясь подавить звериные инстинкты. — Я не могу так поступить. Я не должен привязывать тебя к себе.

— О чем ты говоришь? Как трахаться со мной, так ты готов, но от моей крови ты нос воротишь. — Габриэлла резко рассмеялась. — Господи, поверить не могу. Меня это крайне оскорбляет.

— Это ничем хорошим не кончится, — произнес Лукан, чувствуя, что увязает все глубже и глубже, и злясь на себя за отсутствие выдержки. — Ничего не получится. Я должен был с самого начала четко определить границы наших отношений.

— Если ты хочешь что-то сказать, говори. Я знаю, Лукан, тебя мучает какая-то проблема. Нет смысла это отрицать, я видела, в каком состоянии ты был прошлой ночью.

— Причина не в этом, — отрезал Лукан. — Это только часть проблемы. Я не хочу причинить тебе боль, а если я хотя бы раз попробую твою кровь, тебе не избежать боли. Если мы будем связаны кровью, рано или поздно я нанесу тебе удар.

— Что значит «связаны кровью»? — тихо спросила Габриэлла.

— На твоем теле знак Подруги по Крови, Габриэлла. — Лукан коснулся ее левого плеча. — Сразу за ухом.

Габриэлла нахмурилась, ее рука скользнула к уху и пальцы легли точно на то место, где природа оставила метку — падающую каплю и полумесяц.

— Это? Это родимое пятно. Оно у меня было всегда.

— У каждой Подруги но Крови имеется на теле такой знак. Он есть у Саванны, у остальных женщин, которых ты здесь видела. Он был у моей матери. И он есть у тебя.

Пораженная, Габриэлла задумалась.

— Когда ты его у меня увидел? — едва слышно спросила она.

— В первую же ночь, когда оказался в твоем доме.

— Когда пришел забрать у меня мобильный телефон?

— Позже, — ответил Лукан, — когда вернулся, а ты уже спала.

Лицо Габриэллы озарила догадка, мгновенно сменившаяся удивлением.

— Так ты все-таки был. А я думала, это сон.

— Габриэлла, ты всегда чувствовала свою оторванность от мира, в котором жила, потому что это не твой мир. Твои фотографии, тяга к местам, где живут вампиры, странные, непонятные ощущения, которые вызывал у тебя вид крови, — все это указывало на то, кем ты являешься на самом деле.

Лукан видел, какая внутренняя борьба происходит в Габриэлле, она не хотела верить в то, что слышала, а он ненавидел себя за то, что так долго скрывал от нее правду. Лучше было сразу все выложить и больше к этому не возвращаться.

— Придет день, ты встретишь достойного мужчину, и вы создадите с ним пару. Он будет пить только твою кровь, а ты — только его. Кровь свяжет вас в единое целое. Это священный обет. И я не могу его тебе дать.

На ее лице отразилась сильная душевная мука. Надо было посвятить ее раньше, но он этого не сделал.

— Не можешь… или не хочешь? — едва шевеля губами, произнесла Габриэлла.

— Это имеет значение? Я тебе сказал, что этого не произойдет, потому что я этого не допущу. Если мы свяжем себя кровью, эта связь будет существовать до конца наших дней. Ты никогда не сможешь избавиться от меня, по запаху крови я найду тебя везде, куда бы ты от меня ни сбежала.

— Почему ты думаешь, что я от тебя сбегу?

— Потому что когда-нибудь сила, с которой я веду борьбу, одолеет меня, и когда это произойдет, я не хочу, чтобы ты стала моей жертвой.

— Ты говоришь о Кровожадности.

— Да, — сказал Лукан, впервые признаваясь в этом не только ей, но и себе. На протяжении длительного времени он мог скрывать это. Но от Габриэллы скрыть не удалось. — Кровожадность — это слабое место вампиров, проклятие, чума. И если она схватила за горло, очень немногие способны ее побороть. Вампир становится Отверженным, и это его конец.

— Как это происходит?

— По-разному. Болезнь может подкрадываться незаметно, разрушать постепенно. Жажда крови растет, и вампир удовлетворяет каждый ее позыв. И однажды ночью он понимает, что не может остановиться, насыщения не наступает. А случается и по-другому. Стоит один раз по неосторожности или по глупости позволить себе лишнее, и уже не будет пути назад.

— А как это протекает у тебя?

Лукан натянуто улыбнулся, обнажая клыки.

— Мне выпала сомнительная честь быть сыном своего отца. Если Отверженные — просто звери, то мы, представители первого поколения, — настоящее проклятие для всего Рода. У П1 жажда крови сильнее, чем у последующих поколений, она ощущается постоянно. Если хочешь знать правду, то я борюсь с Кровожадностью с самого первого глотка крови.

— И вчера ты поборол очередной приступ?

— Мне удалось это во многом благодаря тебе, но каждый приступ все сильнее и сильнее.

— Ты справишься. Мы вместе справимся.

— Ты ничего не знаешь о моей жизни. Оба моих брата пали под натиском Кровожадности.

— Когда?

— Очень давно. — Лукан нахмурился, ему не хотелось ворошить далекое прошлое, но слова сами рвались наружу. — Эвран, мой средний брат, едва став взрослым, подвергся этой болезни. Он погиб в бою, в одной из древних войн, сражаясь на стороне Отверженных. Марек, старший из нас и самый отважный, был в числе первых воинов Рода, поднявших меч против последних Древних и их армии, состоявшей из Отверженных. Марек, Тиган и я создали Орден, в человеческой истории это совпало с эпидемией чумы в Европе. И ста лет не прошло, как Кровожадность поразила Марека. Он хотел, чтобы солнечный свет освободил его от мучений. Даже Тиган подошел к самому краю этой пропасти и едва удержался, чтобы не исчезнуть в ней навсегда. Но это было давно.

— Я сожалею, — тихо произнесла Габриэлла. — Тебе пришлось пережить так много потерь. Я понимаю, почему тебя так пугает конфликт с Отверженными.

У Лукана на языке вертелся язвительный ответ, который он, не задумываясь, бросил бы в лицо любому из воинов, кто хоть на секунду допустил бы, что он чего-то боится. Но он посмотрел на Габриэллу, и слова застряли в горле. Лукан знал, что за его долгую жизнь она была единственной, кто так хорошо понимал его. Но он был готов потерять эту женщину навсегда ради ее же счастливого будущего в одной из Темных Гаваней, куда он отправит ее, как только представится возможность.

— Я не знала, что вы с Тиганом так давно вместе, — сказала Габриэлла.

— Мы с ним принадлежим к первому поколению, оба П1. И оба поклялись защищать Род.

— Но вы не друзья.

— Друзья? — Лукан рассмеялся, подумав о ненависти, на протяжении столетий кипящей между ними. — У Тигана нет друзей. А если бы и были, то меня в их числе ты бы не обнаружила.

— Так почему же он здесь?

— Он один из лучших воинов, которых я когда-либо встречал. Его преданность Ордену значительно превосходит ненависть ко мне. Мы с ним в равной степени верим, что будущее Рода превыше всего.

— Даже любви?

Лукан ответил не сразу, слегка обескураженный ее прямым вопросом. Ему не хватало опыта в таком тонком деле. А учитывая то, что с ним сейчас происходило, он хотел держаться подальше от сильных эмоций.

— Любовь существует для тех, кто выбрал спокойную жизнь в Темной Гавани. Для воинов любовь невозможна.

— В бункере есть те, кто может с тобой поспорить.

Лукан выдержал ее взгляд.

— У меня иное мнение.

Габриэлла резко опустила голову и закрыла глаза.

— Тогда что я для тебя? Развлечение в перерывах между схватками с Отверженными? — Она посмотрела на него, в глазах стояли слезы. — Игрушка, которую, наигравшись, ты готов выбросить?

— До этого я не слышал, чтобы ты на что-то жаловалась.

Габриэлла задохнулась, изумленно глядя на него. Но растерянность очень быстро сменилась отстраненностью, и она резко бросила:

— Да пошел ты!..

Лукан понимал ее презрение, и все равно ему было неприятно. Таких слов он не стерпел бы ни от кого. До этого момента никто и не пытался таким образом испытывать его терпение.

Лукан, хладнокровный убийца-одиночка, не выносил проявлений слабости, но сейчас сила и самообладание, которые он воспитывал в себе на протяжении многих веков, вдруг покинули его, и он стоял, обезоруженный, перед единственной женщиной в мире, которую по неосторожности подпустил слишком близко. Он заботился о ней больше, чем следовало бы, и ему невыносимо было причинять ей боль, несмотря на то, что прошлой ночью он принял твердое решение вычеркнуть ее из своей жизни. Это было неизбежно. И он только усугубил ситуацию, допустив мысль, что все может сложиться иначе.

— Габриэлла, я не хочу ранить тебя, но я знаю, что так будет.

— А что ты сейчас делаешь? — шепотом спросила она. — Я верила тебе. Господи, я верила всей той лжи, которой ты кормил меня. Даже той чуши, что ты хочешь помочь мне понять мое предназначение, найти свою судьбу. Я действительно думала, что я тебе небезразлична.

Лукан почувствовал себя отвратительным подонком, который так безжалостно поступил с ней. Он подошел к шкафу, достал чистую рубашку и надел ее. У двери он остановился и посмотрел на Габриэллу.

Ему хотелось вернуться, как-то успокоить ее, но он знал, что тем самым совершит еще одну ошибку. Стоит ему прикоснуться к ней, и он снова не сможет удержаться.

И уже не сможет ее отпустить.

Лукан открыл дверь и вышел в коридор.

— Габриэлла, ты найдешь свою судьбу. Это произойдет. Но я никогда не говорил, что твоя судьба будет связана со мной.


Содержание:
 0  Полночный поцелуй : Лара Эдриан  1  Глава первая : Лара Эдриан
 2  Глава вторая : Лара Эдриан  3  Глава третья : Лара Эдриан
 4  Глава четвертая : Лара Эдриан  5  Глава пятая : Лара Эдриан
 6  Глава шестая : Лара Эдриан  7  Глава седьмая : Лара Эдриан
 8  Глава восьмая : Лара Эдриан  9  Глава девятая : Лара Эдриан
 10  Глава десятая : Лара Эдриан  11  Глава одиннадцатая : Лара Эдриан
 12  Глава двенадцатая : Лара Эдриан  13  Глава тринадцатая : Лара Эдриан
 14  Глава четырнадцатая : Лара Эдриан  15  Глава пятнадцатая : Лара Эдриан
 16  Глава шестнадцатая : Лара Эдриан  17  Глава семнадцатая : Лара Эдриан
 18  Глава восемнадцатая : Лара Эдриан  19  Глава девятнадцатая : Лара Эдриан
 20  Глава двадцатая : Лара Эдриан  21  Глава двадцать первая : Лара Эдриан
 22  Глава двадцать вторая : Лара Эдриан  23  вы читаете: Глава двадцать третья : Лара Эдриан
 24  Глава двадцать четвертая : Лара Эдриан  25  Глава двадцать пятая : Лара Эдриан
 26  Глава двадцать шестая : Лара Эдриан  27  Глава двадцать седьмая : Лара Эдриан
 28  Глава двадцать восьмая : Лара Эдриан  29  Глава двадцать девятая : Лара Эдриан
 30  Глава тридцатая : Лара Эдриан  31  Глава тридцать первая : Лара Эдриан
 32  Глава тридцать вторая : Лара Эдриан  33  Глава тридцать третья : Лара Эдриан
 34  Глава тридцать четвертая : Лара Эдриан  35  Использовалась литература : Полночный поцелуй



 




sitemap