Фантастика : Ужасы : Глава третья : Лара Эдриан

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




Глава третья

Прошло два дня.


Габриэлла честно пыталась забыть ночной кошмар у Клуба «Ла нотте». Зачем помнить? Все равно ей никто не верит. Ни полиция — они обещали прислать детектива, но так и не прислали, ни Джейми и Меган, которые видели тех парней в коже, но утверждали, что парни совершенно мирно ушли из клуба. Кендра была увлечена Брентом, которого в тот вечер подцепила в клубе, и ей все происходившее там виделось в розовом свете. Все, кого опросили полицейские в «Ла нотте» в ту ночь, говорили одно и то же: короткая стычка в баре, но никакой драки не было ни в клубе, ни у входа.

Никто не видел того кровавого безобразия, о котором рассказывала она. Ни в больницу, ни в морг никто из прилежащего к клубу района не поступал. Никто из таксистов не сообщат о разбитом у клуба лобовом стекле.

Ничего.

Но как такое может быть? Неужели это была галлюцинация?

Выходило так, что в ту ночь только одна Габриэлла смотрела на мир открытыми глазами. Получалось, либо она одна видела драку, либо сошла с ума.

Возможно, и то и другое.

Габриэлла не могла разобраться в этих хитросплетениях вероятностей и нашла отраду в единственном занятии, доставлявшем ей истинное удовольствие. За плотно закрытой дверью темной комнаты, оборудованной в подвале таунхауса, Габриэлла погрузила в лоток с проявителем лист фотобумаги. Из белой пустоты начало проступать изображение. Габриэлла увлеченно наблюдала, как из ниоткуда рождается ироничная красота упругих жгутов плюща, скользящих по кирпичам и облупившейся штукатурке старого приюта в готическом стиле, который она случайно обнаружила на окраине Бостона. Получилось даже лучше, чем она предполагала. Ее фантазия художника сможет воспеть тему заброшенности в целой серии снимков. Габриэлла отодвинула фотографию и положила в проявитель новый лист фотобумаги. Показалась снятая крупным планом молодая сосенка, пробившаяся сквозь расщелины полуразрушенной мощеной дорожки на территории заброшенного склада пиломатериалов.

Габриэлла улыбнулась и повесила фотографии сушиться. Наверху на ее рабочем столе подобных снимков лежало не менее дюжины — извращенное единоборство упрямства природы и человеческой глупости, жадности и высокомерия.

С раннего детства Габриэлла чувствовала себя в жизни аутсайдером, молчаливым наблюдателем. Причину этого она видела в своем сиротстве. У нее не было семьи, если не считать пару, удочерившую ее в самом остром переходном возрасте. Тогда ей было двенадцать лет, и ее, как мячик, перекидывали из одной приемной семьи в другую. Максвеллы, люди среднего достатка, бездетные, прониклись к ней жалостью и взяли в свой дом, но даже они держали ее на расстоянии. Очень быстро сплавили в школу-интернат, каждое лето она проводила в каком-нибудь лагере и, наконец, поступила в университет, находившийся за пределами Штата, где жили ее приемные родители. Вскоре они погибли в автокатастрофе.

Габриэлла не присутствовала на похоронах, но объектами ее первой серии фотографий стали два мраморных надгробия на городском кладбище Маунт-Оберн. Именно там началась ее карьера фотографа.

Габриэлла выключила в лаборатории свет и направилась наверх приготовить себе ужин. Но не успела переступить порог кухни, как в дверь позвонили.

Джейми великодушно провел в ее доме две последние ночи, чтобы помочь ей справиться с переживаниями. Он заботился о ней, как старший брат, которого у нее никогда не было. Джейми уехал утром, обещая вечером вернуться, но Габриэлла убедила его, что успокоилась, что с ней уже все в порядке. Ей нужно было побыть одной, и неожиданный звонок в дверь вызвал у нее легкое раздражение — сегодня вечером она никого не хотела видеть.

— Иду! — крикнула Габриэлла из прихожей.

По привычке она глянула в глазок, но вместо белокурого Джейми обнаружила незнакомого темноволосого мужчину с брутальными чертами лица. Мягкий желтоватый свет газового фонаря на дорожке у крыльца окутывал незнакомца золотистым плащом. Что-то зловещее было в его светло-серых глазах, они смотрели прямо в глазок, и казалось, он тоже видит ее.

Габриэлла открыла дверь, но цепочку из благоразумия не сняла. Мужчина шагнул к двери и опустил взгляд на разделявшие их толстые звенья. Когда их взгляды вновь встретились, он снисходительно-рассеянно улыбнулся Габриэлле, словно давая понять, что, если он захочет войти, такие преграды ему не помеха.

— Мисс Максвелл? — Низкий бархатистый голос поразил ее.

— Да. Что вам угодно?

— Меня зовут Лукан Торн. — Спокойствие, с которым он представился, развеяло все страхи Габриэллы. Поскольку она молчала, он продолжил: — Два дня назад в полицейском участке у вас возникли определенные сложности, я пришел убедиться, что теперь с вами все в порядке.

Габриэлла кивнула.

По всей видимости, полиция не забыла о ее заявлении, хотя и прошло два дня, и Габриэлла перестала ждать обещанного визита детектива. Но, глядя на незнакомца с гладкими волосами и точеными чертами лица, ей не верилось, что он коп.

Его облик казался зловещим, но Габриэлла почему-то не чувствовала угрозы. И все же, помня о страшном происшествии, она решила, что дополнительные меры предосторожности не помешают.

— У вас есть удостоверение?

— Конечно.

С чувственной неторопливостью он раскрыл тонкую корочку и поднес ее к приоткрытой двери. На улице было совсем темно, и Габриэлле потребовалось время, чтобы глаза, привыкнув к темноте, рассмотрели блестящий полицейский значок и удостоверение с фотографией и фамилией.

— Пожалуйста, детектив, входите.

Габриэлла опустила цепочку и открыла дверь, наблюдая, как, входя, он широкими плечами перекрыл дверной проем, а потом, казалось, заполнил собой весь холл. Он был высокий и плотный, под складками черного плаща угадывалось крепкое, тренированное тело. Свет висевшей у него над головой лампы серебристыми искорками рассыпался по его шелковистым темным волосам. Его уверенная, почти королевская стать и мрачная серьезность делали его похожим скорее на предводителя закованных в латы рыцарей, нежели на копа, заехавшего в Бикон-Хилл проверить, не сошла ли с ума страдающая галлюцинациями одинокая женщина.

— Я не думала, что кто-то из ваших приедет. Судя по тому, как со мной разговаривали в участке, я решила, что бостонская полиция сочла меня сумасшедшей.

Он ничего на это не ответил, молча направился в гостиную и неторопливо окинул ее взглядом. Прошелся, задержался у рабочего стола, где были разложены последние снимки. Габриэлла все это время наблюдала за ним, ей было интересно, как он воспримет ее работы. Его черная бровь изогнулась, когда он рассматривал фотографии.

— Ваши? — спросил он, пронизывая ее взглядом светло-серых глаз.

— Да, — ответила Габриэлла. — Это часть новой коллекции, рабочее название «Живая пустота».

— Интересно.

Он снова повернулся к снимкам, его вежливый, хотя и ничего не значащий, ответ заставил ее слегка нахмуриться.

— Пока я не собираюсь их выставлять, так, разрабатываю тему.

Он неопределенно хмыкнул, продолжая молча рассматривать фотографии.

Габриэлла подошла ближе, чтобы понять, действительно ли он испытывает интерес к ее снимкам.

— Я много работаю на заказ. Возможно, в конце месяца начну съемки особняка губернатора на Винъярде.

«Замолчи! — мысленно приказала она себе. — Чего ради ты хочешь произвести впечатление на этого парня?»

По виду детектива Торна не было похоже, что упоминание губернатора произвело на него особое впечатление. Ничего не говоря, он рукой со слишком длинными и холеными для детектива пальцами поменял местами две лежавшие на столе фотографии. Неизвестно почему, Габриэлла вдруг представила, как эта рука касается ее шеи, скользит, утопая в волосах, опускает ее голову ему на плечо… его холодные серые глаза пристально смотрят, проникая в самую глубину.

— Знаете, — произнесла она, возвращаясь к реальности, — думаю, вам лучше посмотреть те снимки, которые я сделала в субботу ночью у клуба «Ла нотте».

Не дожидаясь ответа, она пошла на кухню, взяла лежавший на столе мобильный, нашла фотографии и протянула телефон детективу Торну.

— Вот это первый снимок. Руки у меня тряслись, поэтому он немного размыт. И вспышка стерла некоторые детали. Но если присмотреться, вы увидите шесть темных фигур, припавших к земле. Это убийцы. А перед ними черной грудой лежит их жертва, они раздирают ее на части. Они рвали парня… зубами… как хищные звери.

Взгляд Торна мгновенно впился в снимок, выражение лица не изменилось, оставалось по-прежнему суровым. Габриэлла нажала на кнопку и показала ему следующую фотографию.

— Вспышка испугала их. Не знаю… может быть, ослепила или еще что-то. Когда я снимала дальше, они уже отвернулись, и лиц не видно — вот только одно. Видите, какие странные узкие полоски света — отражение вспышки в глазах. — Габриэлла пожала плечами, вспомнив ярко-желтые, злобные, нечеловеческие глаза. — Он смотрит прямо на меня.

Детектив продолжал молчать. Он взял телефон и просмотрел оставшиеся фотографии.

— Что вы думаете об этом? — спросила Габриэлла, надеясь найти у него поддержку. — Вам же удалось их рассмотреть?

— Удалось рассмотреть… кое-что.

— Ну, слава богу. Ваши коллеги пытались убедить меня, что я сумасшедшая или обколотая наркоманка, которой мерещится всякая несусветная жуть. Даже мои друзья мне не поверили, когда я рассказала им о том, что там происходило.

— Ваши друзья, — настороженно повторил детектив. — Сколько их, кроме того парня, который забрал Вас из участка? Это ваш бойфренд?

— Бойфренд? — Габриэлла рассмеялась. — Нет, Джейми не бойфренд.

Торн посмотрел ей прямо в глаза:

— Но он две ночи провел вместе с вами в этом доме.

«Откуда ему это известно?»

Габриэлле сделалось неприятно оттого, что за ней наблюдали, пусть даже и полицейские, ведь они делали это из подозрения, а не из желания защитить ее. Но, стоя в гостиной рядом с детективом Торном, Габриэлла ощутила, что недовольство каким-то странным образом растворилось, ему на смену пришло спокойное восприятие действительности такой, какая она есть. Это едва уловимое изменение настроения показалось ей странным, но ни беспокойства, ни досады не вызвало.

— Он мой друг, поэтому провел здесь две ночи, он старался успокоить меня после того, что случилось.

«Хорошо».

Губы Торна оставались плотно сжатыми, но Габриэлле почудилось, что она явственно слышала, как он сказал «хорошо». Каким-то шестым чувством она улавливала его беззвучную речь, удовольствие, с которым он отреагировал на то, что Джейми только ее друг. Может быть, она принимает желаемое за действительное? Она не могла припомнить, когда в ее жизни был мужчина, которого можно было бы назвать бойфрендом. Может быть, поэтому присутствие Лукана Торна оказывает на нее такое странное действие? Может быть, это заурядное проявление ее подавленного сексуального инстинкта?

От пристального взгляда детектива Габриэлла ощутила жар внизу живота. Сам его взгляд проникал в нее, как тепло — физическое и сокровенное. Неожиданно в голове возникла картина: он и она, их обнаженные тела сплетены в лунном свете ее спальни. Ее бросило в жар. Она явственно ощутила его крепкие мышцы, все его тело… его член, проникающий глубоко…

«Да, — подумала Габриэлла, едва сдерживая себя, чтобы не прильнуть к груди детектива, — Джейми был совершенно прав, от долгого воздержания мозги плавятся».

Торн моргнул, на мгновение длинные, густые, как ночная мгла, ресницы закрыли серые глаза. Габриэллу как будто обдало прохладным ветерком, и напряжение в теле исчезло. Сердце в груди продолжало учащенно биться, и ей почудилось, что в гостиной сделалось как-то странно тепло.

Торн отвернулся, и Габриэлла посмотрела на его затылок; в том месте, где волосы ложились на ворот рубашки, она заметила татуировку. Так, по крайней мере, ей показалось. Замысловатые геометрические символы, цветом чуть темнее кожи, мелькнули и тут же исчезли под волосами. Интересно, как выглядит рисунок в целом? Возможно, он имеет какой-то смысл.

У нее родилось непреодолимое желание коснуться татуировки пальцами. Может быть, языком?

— Что вы рассказали друзьям о происшествии у клуба?

Габриэлла сглотнула, избавляясь от неприятной сухости в горле и заставляя себя вернуться к разговору.

— Ах да.

«Господи, что такое со мной творится?»

Габриэлла старалась не обращать внимания на свой учащенный пульс, а сосредоточиться на подробностях субботней ночи. Она рассказала детективу все то же, что рассказывала в полицейском участке и своим друзьям. Не упустила ни одной омерзительной детали. Он слушал внимательно, не перебивая. Его холодный взгляд словно остудил ее разгоряченное сознание, и все происшедшее она видела сейчас ясно и четко.

Пока она рассказывала, Торн еще раз просмотрел снимки. Суровая линия губ сделалась угрожающей.

— Как вы думаете, мисс Максвелл, что на самом деле вы там видели?

Она посмотрела в его глаза — умные, проницательные; казалось, они видят ее насквозь. Внезапно на ум пришло слово, пугающее, но до смешного нелепое в данной ситуации.

«Вампиры».

— Не знаю, — неуверенно произнесла она, стараясь не слушать внутренний голос. — Даже не знаю, что и думать.

Если до сей минуты детектив не считал ее сумасшедшей, то непременно заподозрил бы в безумии, признайся Габриэлла, какие мысли вертятся у нее в голове. Никакого иного объяснения кровавому бесчинству она не находила.

Вампиры?

Господи, она действительно сошла с ума.

— Я должен забрать у вас телефон, мисс Максвелл.

— Габриэлла, — предложила она и неловко улыбнулась. — Вы полагаете, эксперты, не знаю, как у вас называются эти специалисты, смогут сделать снимки более четкими?

Он чуть заметно кивнул и положил телефон в карман.

— Я верну его вам завтра вечером. Вы будете дома?

— Конечно.

«Почему такой простой вопрос прозвучал у него как приказ?»

— Я очень благодарна вам, детектив Торн, за то, что вы пришли. В эти два дня я места себе не находила от волнения.

— Лукан. — Он изучающе посмотрел на нее. — Зовите меня Лукан.

Габриэлле показалось, что она физически ощутила жар его взгляда, и у нее возникла убежденность, что этот мужчина видел столько ужаса, сколько она и представить не может. Непонятое чувство охватило ее, у Габриэллы заколотилось сердце и пересохло в горле. Он все еще смотрит на нее, словно ожидая, что она повторит его имя.

— Хорошо… Лукан.

— Габриэлла, — ответил он, и интонация, с которой он произнес ее имя, поразила ее, будто они знали друг друга целую вечность.

Что то у нее за спиной привлекло его внимание — фотография, которую критики особенно бурно расхваливали. Его губы чувственно изогнулись, выражая удовольствие, а возможно — удивление. Габриэлла повернула голову: хорошо знакомый ей пейзаж — засыпанный снегом парк, от которого веяло холодом и заброшенностью.

— Тебе не нравится эта фотография? — спросила она.

Он чуть заметно покачал головой:

— Я нахожу ее… интригующей.

— Чем же? — удивилась она.

— Ты умеешь видеть красоту в самых непривлекательных местах, — сказал он после долгой паузы, все это время не сводя с нее взгляда. — В твоих фотографиях много страсти…

— И?..

К ее изумлению, он протянул руку и пальцем провел по ее щеке.

— …и нет людей, Габриэлла.

— Но конечно же…

Она хотела было возразить, но вдруг поняла, что он прав. Габриэлла посмотрела на фотографии, висящие на стенах, вспомнила все те, что выставлялись в галереях и музеях, хранились в частных коллекциях.

Он был прав. Во всех ее работах сквозили пустота и одиночество. Ни на одной из фотографий не было лиц, даже тени присутствия человека.

— О господи, — прошептала она, пораженная этим открытием.

Всего несколько минут, и он увидел суть ее работ, то, чего не замечали другие. Не то чтобы она сама не понимала, что делает, но Лукан Торн каким-то непонятным образом открыл ей глаза на собственное творчество. Словно заглянул в самую глубину ее души.

— Мне пора, — сказал он, направляясь к двери.

Габриэлла последовала за ним, желая, чтобы он задержался. Может быть, он еще как-нибудь зайдет. Потом. Она уже открыла рот, чтобы остановить его, но усилием воли заставила себя молчать. Взявшись за ручку двери, Торн вдруг обернулся, и они оказались слишком близко друг к другу, он нависал над ней, и Габриэлла затаила дыхание, не желая препятствовать развитию событий.

— Что-то не так? — спросила она.

Его тонкие ноздри чуть заметно расширились.

— Какими духами ты пользуешься?

Вопрос взволновал ее. Это было так неожиданно и так интимно. Она почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Я не пользуюсь духами. У меня аллергия.

— Вот как.

Его губы скривились в грубой усмешке, словно зубам вдруг стало тесно во рту. Он наклонился очень близко, почти касаясь Габриэллы. Она ощущала его дыхание. Лукан глубоко вдохнул, вбирая в себя ее запах, и выдохнул через рот. Шею обожгло жаром. Она могла поклясться, что почувствовала молниеносное прикосновение его губ к бьющейся жилке, и это прикосновение вызвало у нее волну возбуждения. Ее ухо уловило тихое ворчание, будто он выругался.

В следующую минуту Торн был уже за дверью. Он ничем не объяснил своего странного поведения и не извинился.

— Ты пахнешь жасмином, — только и сказал он и, не глядя на нее, пошел по дорожке, растворяясь во мраке ночи.


Не надо преследовать эту женщину.

Лукан знал об этом, когда стоял на крыльце ее дома и показывал полицейский значок и удостоверение. На самом деле ничего этого у него не было, элементарный гипноз, который заставил ее человеческий разум поверить, что перед ней полицейский.

Простой трюк, им умели пользоваться старейшие Рода, к которым он принадлежал. Но сам он к таким уловкам прибегал исключительно редко.

И все же едва перевалило за полночь, он вновь оказался у ее дома. Стараясь не думать о чести и достоинстве, он проверил щеколду на входной двери. Как он и предполагал, дверь была открыта. Во время вечернего разговора он сделал ей предложение, показал, чего он от нее хочет, и в ее карих глазах вместе с удивлением прочитал ответное желание.

Он мог взять ее сразу. Она с готовностью приняла бы его, в этом он не сомневался и знал, что они вместе получили бы удовольствие, которое для него было равнозначно гибели. Долг Лукана заключался в служении Роду и тем воинам, что вели борьбу с Отверженными, число которых неудержимо росло.

Плохо, что Габриэлла видела кровавое пиршество у клуба, сообщила о нем в полицию, рассказала друзьям прежде, чем это событие стерлось из ее памяти; кроме того, она еще умудрилась его сфотографировать. Кадры получились размытыми, тем не менее это улики. Он должен уничтожить снимки, пока она не показала их кому-нибудь еще. Теперь они у него и послужат хоть каким-то оправданием его присутствия здесь. Долг обязывал его быть сейчас в технической лаборатории и вместе с Гидеоном заниматься идентификацией того Отверженного, которому удалось избежать возмездия. Или вместе с Данте, Рио, Конланом и другими патрулировать город, предупреждая бесчинства собратьев, охваченных Кровожадностью. И, разумеется, он вернется к исполнению своего долга, как только закончит дело с прекрасной Габриэллой.

Лукан проскользнул в старый кирпичный дом на Уиллоу-стрит и закрыл за собой дверь. Дразнящий запах Габриэллы щекотал ноздри и вел за собой, как тогда, в клубе, а потом по улицам города до самого полицейского участка. Лукан бесшумно прошел через нижний этаж и поднялся наверх, в спальню. Лунный свет лужицами растекался на выступах и впадинах сводчатого потолка и тускло освещал соблазнительный изгиб тела Габриэллы. Она спала обнаженной, словно ожидая его, длинные ноги запутались в простынях, волосы красным золотом рассыпались по подушке.

Ее аромат окутал Лукана, сладковатый, волнующий, он вызвал боль в деснах.

«Жасмин, — подумал он, удовлетворенно улыбаясь. Экзотический цветок раскрывал свои лепестки только ночью и, повинуясь ее соблазну, дарил тьме свое чарующее благоухание. — Откройся мне, Габриэлла».

Но он решил, что не будет соблазнять ее. Не сегодня. Он только попробует ее на вкус, достаточно, чтобы удовлетворить любопытство. Он разрешил себе только попробовать. Он уйдет, а в памяти Габриэллы не останется и следа о его визите и о том ужасе, что она видела в темном переулке два дня назад.

Его желание подождет.

Лукан подошел и присел на край кровати. Провел рукой по мягким волосам, по округлому плечу.

Габриэлла сладко замурлыкала, потревоженная его прикосновением.

— Лукан, — в полусне пробормотала она, на каком то подсознательном уровне понимая, что он здесь, рядом с ней.

— Это только сон, — удивленно прошептал Лукан, не ожидавший услышать свое имя, потому что он не хотел пользовался трюками, которые применяли в таких случаях вампиры.

Габриэлла глубоко вздохнула, поворачиваясь к нему.

— Я знала, что ты вернешься.

— Правда?

— Ум-м-м, — мягким, волнующим рокотом подтвердила она, не открывая глаз, пребывая в сладкой паутине полусна-полуяви. — Я хотела, чтобы ты пришел.

Лукан улыбнулся и снова погладил ее по волосам.

— И ты не боишься меня, красавица?

Она чуть мотнула головой, прижимаясь щекой к его ладони. Ее губы приоткрылись, в тусклом лунном свете блеснула тонкая полоска зубов. Хрупкие плечи и изящная, по-королевски гордая шея. Какой, наверное, сладкой и нежной окажется ее кожа на вкус.

И ее грудь… Лукан не мог равнодушно смотреть на темно-розовый сосок, обозначившийся под тонкой простыней, небрежно обмотавшейся вокруг ее тела. Он дотронулся до него, нежно пощипывая, и едва не зарычал, почувствовав, как сосок набух и затвердел в его пальцах.

И его член сделался твердым. Лукан облизнул губы, его голод усилился, он горел желанием овладеть ею. Он медленно откинул простыню, теперь она лежала перед ним полностью обнаженная — само совершенство, он знал об этом. Миниатюрное и вместе с тем сильное тело дышало молодостью, весенней свежестью. Лукан скользил пальцами по груди, выпуклому животу, дальше вниз. Здесь ее кожа была шелковистой и теплой. И такой соблазнительной.

Лукан склонился, обхватил Габриэллу и приподнял. Он целовал изгибы ее бедер, щекотал языком лунку пупка. Она издала слабый стон, когда он коснулся языком ее интимных складочек, тонкий аромат ее желания подействовал на него как колдовское зелье.

— Жасмин, — выдохнул он, почти касаясь губами ее разгоряченной кожи, зубы увеличились, он рискнул опуститься ниже.

Стон наслаждения от прикосновения к ее клитору вызвал в нем безудержную волну вожделения. Губами он чувствовал ее влагу, язык обжигал жар ее расщелины. Лукан напитывал себя сладчайшим нектаром страсти, пока ее тело не содрогнулось в конвульсиях первого оргазма, за ним последовал второй, третий.

Лукан держал в руках ее обмякшее, вибрирующее угасающей страстью тело, дрожь сотрясала и его самого, он осторожно опустил ее на кровать. Никогда ни одна женщина не вызывала в нем такого острого желания. Он хотел большего, мысль возникла мгновенно и ошеломила его — он должен беречь и защищать ее. Габриэлла тяжело вздохнула, освобождаясь от напряжения последнего оргазма, и свернулась клубочком, как котенок.

Лукан смотрел на нее, ярость и желание тугими обручами стягивали тело. Тупо ныли нижние десны, придавленные выросшими клыками. Во рту пересохло. От голода скрутило внутренности. Зрачки сузились в кошачьи щелки, зрение обострилось, жажда крови и сексуальной разрядки достигли апогея.

«Возьми ее, — взывала его нечеловеческая, неземная природа. — Она твоя. Возьми ее».

Но он дал себе клятву — только попробовать. Он не причинит ей вреда, лишь усилит ее наслаждение и доставит каплю удовольствия себе. С первыми лучами Солнца она забудет все, что здесь было. Как Донор, она даст ему ту малость, что поддерживает в нем жизнь, а потом проснется расслабленная, удовлетворенная и… ничего не помнящая.

«Это будет ее благодарностью», — убеждал он себя, терзаемый голодом.

Лукан склонился к сладко свернувшейся калачиком Габриэлле, с нежностью убрал рыжую прядь полос — обнажилась белая шея. Сердце в груди неистово колотилось от предвкушения сладостного удовлетворения мучительного голода. Он только попробует, не более того. Только доставит себе каплю удовольствия — и все. Он склонился ниже, открыл рот, почти задыхаясь от дурманящего аромата женщины. Губы прижались к мягкому телу, языком он ощущал пульсацию крови в сонной артерии. Клыки, впиваясь и бархатистую мягкость шеи, подрагивали от вожделения. Еще секунда — и тонкая кожа будет прокушена.

И тут он обостренным зрением увидел крошечное, едва различимое родимое пятнышко за ухом Габриэллы — капля падает в изогнутую колыбель тонкого полумесяца. В шоке Лукан отпрянул. Этот символ, так редко встречавшийся среди земных женщин, означал только одно…

Подруга по Крови.

Словно опаленный, Лукан отскочил от постели Габриэллы, из ощерившегося клыками рта с шипением вырвались проклятия. Жажда смешивалась с ужасом от того, что он сейчас мог натворить.

Габриэлла Максвелл была Подругой по Крови, человеческим существом с особой кровью и ДНК, с которыми вампиры могли образовывать пары. Среди земных женщин их число было невелико, и они имели статус королев. Вид Лукана ограничивался исключительно мужскими особями, эта женщина являлась богиней, дарующей жизнь, ее предназначение — быть связанной кровными узами с вампиром и обеспечивать продолжение Рода, вынашивать семя нового поколения вампиров.

Охваченный голодом и страстью Лукан едва не превратил ее в свою собственность.


Содержание:
 0  Полночный поцелуй : Лара Эдриан  1  Глава первая : Лара Эдриан
 2  Глава вторая : Лара Эдриан  3  вы читаете: Глава третья : Лара Эдриан
 4  Глава четвертая : Лара Эдриан  5  Глава пятая : Лара Эдриан
 6  Глава шестая : Лара Эдриан  7  Глава седьмая : Лара Эдриан
 8  Глава восьмая : Лара Эдриан  9  Глава девятая : Лара Эдриан
 10  Глава десятая : Лара Эдриан  11  Глава одиннадцатая : Лара Эдриан
 12  Глава двенадцатая : Лара Эдриан  13  Глава тринадцатая : Лара Эдриан
 14  Глава четырнадцатая : Лара Эдриан  15  Глава пятнадцатая : Лара Эдриан
 16  Глава шестнадцатая : Лара Эдриан  17  Глава семнадцатая : Лара Эдриан
 18  Глава восемнадцатая : Лара Эдриан  19  Глава девятнадцатая : Лара Эдриан
 20  Глава двадцатая : Лара Эдриан  21  Глава двадцать первая : Лара Эдриан
 22  Глава двадцать вторая : Лара Эдриан  23  Глава двадцать третья : Лара Эдриан
 24  Глава двадцать четвертая : Лара Эдриан  25  Глава двадцать пятая : Лара Эдриан
 26  Глава двадцать шестая : Лара Эдриан  27  Глава двадцать седьмая : Лара Эдриан
 28  Глава двадцать восьмая : Лара Эдриан  29  Глава двадцать девятая : Лара Эдриан
 30  Глава тридцатая : Лара Эдриан  31  Глава тридцать первая : Лара Эдриан
 32  Глава тридцать вторая : Лара Эдриан  33  Глава тридцать третья : Лара Эдриан
 34  Глава тридцать четвертая : Лара Эдриан  35  Использовалась литература : Полночный поцелуй



 




sitemap