Фантастика : Ужасы : Крещендо : Бекка Фицпатрик

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Норе предстоит узнать, что ее жизнь далека от совершенства. Несмотря на зарождающиеся отношения с ее ангелом-хранителем, Патчем (облик которого, кстати сказать, можно назвать каким угодно, но только не ангельским), и то, что ей удалось выжить после покушения на свою жизнь. Патч начинает отдаляться от нее, и Нора не понимает, происходит ли это для ее же блага или его интересы сместились в пользу ее заклятого врага, Марси Миллар. Не говоря уже о том, что Нору преследуют видения о ее отце, и она становится одержима идеей выяснить, что в действительности произошло с ним в ту ночь, когда он уехал в Портленд и больше не вернулся домой. И чем больше копается Нора в таинственной смерти своего отца, тем ближе она подбирается к вопросу, не замешан ли в этом ее предок, Нефилим. И почему ей кажется, что ей угрожает опасность, какая и не снилась ни одной обычной девушке? А раз уж Патч на ее вопросы не отвечает и, судя по всему, ей препятствует, она должна начать поиск ответов самостоятельно. Нора слишком полагается на то, что у нее есть собственный ангел-хранитель, и раз за разом попадает в опасные ситуации. Но может ли она на самом деле положиться на Патча или же тайна, которую он скрывает, настолько страшная, что ей лучше и не знать?..



Перевод: Любительский

Источник: twilightrussia.ru

Переводчики: Julianamagna, Julyoks, Arctic_Breeze, Le_xxy, Just_She, Hell_in, miracle_abc, DILYARA, Anna_sun, Rob♥Sten, little_eeyore,

Angel_Without_Wings, Августа, Иришечка, miss_darkness, vesper_m

Редакторы: Bellissima, gazelle



Шишечки дурмана царапали по оконному стеклу, и  Харрисон Грей, не в силах больше выносить этот звук, отложил книгу. Яростный весенний ветер, уныло завывая, всю ночь сотрясал фермерский домик. Ставни хлопали, едва не срываясь с петель. Календарь следовало бы перевернуть на март, но Харрисон и без этого  знал, что уже началась весна. Однако он бы не сильно удивился, увидев утром, что земля вновь покрылась льдом.

Чтобы заглушить пронзительный плач ветра, он включил радиоприемник и попал на арию Ксеркса в обработке Бонончини. Потом он подбросил еще одно полено в огонь, уже не в первый раз спрашивая себя, зачем было покупать фермерский домик, если для того, чтобы обогреть одну крошечную комнатку, не говоря уже об остальных девяти, требуется такая прорва дров. Внезапно телефон пронзительно зазвонил.

Харрисон поднял трубку на середине второго звонка, ожидая услышать голос лучшей подруги   дочери, у которой была невероятно раздражающая привычка звонить по вечерам, чтобы узнать домашнее задание.

Сбивчивый, прерываемый резким дыханием голос, прошептал:

- Нам нужно встретиться, как скоро ты сможешь добраться?

 Этот голос вызвал в  Харрисоне  вереницу призраков, давно оставшихся в прошлом, заставив его похолодеть от страха. С тех пор, когда он слышал этот голос последний раз, прошло уже много времени. И то, что он услышал его сейчас, являлось явным признаком того, что произошло что-то ужасное.

Телефонная трубка стала скользкой от пота в его окоченевших руках.

- Я буду через час, - решительно ответил он.

Он медленно положил трубку. Закрыл глаза. Его мысли против воли обратились в прошлое. Прошло около пятнадцати лет, с тех пор, когда он так же замирал от звонка телефона, а сердце начинало бешено колотиться,  в ожидании, когда звонящий, наконец, соизволит заговорить. 

Он не мог назвать себя человеком, прошлое которого хранит в себе какие-то секреты. В его жизни один спокойный год шел вслед за другим, еще более спокойным. Он жил обычной жизнью, у него была прекрасная семья. Он мог считать себя человеком, которому нечего бояться.

 На кухне, стоя над раковиной, Харрисон налил себе стакан воды и залпом осушил его. За окном царила  непроглядная тьма,  и его бледное отражение светилось в окне. Харрисон кивнул своему отражению, словно говоря себе, что все будет хорошо. Но в своих собственных глазах он видел ложь.

Ослабив галстук, чтобы облегчить дыхание, которое казалось, стягивало его кожу, он отпил из второго стакана. Вода с трудом проскользнула внутрь, угрожая подняться обратно. Поставив стакан на край раковины, он нерешительно потянулся за ключами от машины, лежавшими на стойке.

 Харрисон притормозил машину у обочины и потушил фары. Сидя в темноте, он курил и разглядывал ряд ветхих кирпичных домов трущоб Портленда.  Прошли годы - пятнадцать лет, если быть точным - с того раза, когда он был здесь, и он сомневался, что приехал именно туда, куда нужно.

Он открыл бардачок и отыскал пожелтевший от времени  клочок бумаги. Улица Монро, 1565. Он собирался с мыслями, чтобы  выйти из машины, но его настораживала тишина на улице. Опустив руку под сидение, он достал заряженный  пистолет и засунул его за пояс.  Из пистолета он стрелял очень давно, еще учась в колледже, и не покидая пределов тира. Единственная мысль, которая крутилась сейчас в его голове  – что он знает и может сказать не больше, чем час назад.

 Каблуки ботинок Харрисона громко стучали по пустынному тротуару, но он не обращал внимания на шум, сосредоточив свое внимание на тенях, отражавшихся в отблесках лунного света. Поплотнее закутавшись в пальто, он прошел мимо огороженных проволочной сеткой грязных двориков; дома были непривычно темными и тихими. Дважды ему показалось, будто за ним кто-то идет, но когда он оборачивался, то никого не видел.

На улице Монро, 1565 он протиснулся сквозь  ворота и обошел вокруг дома. Харрисон постучал один раз и увидел промелькнувшую за кружевными занавесками тень.

Дверь приоткрылась.

- Это я, - сказал Харрисон, понизив голос.

Дверь открылась достаточно широко, чтобы в нее проскользнуть.

- За тобой кто-нибудь шел? - спросили его.

- Нет.

- У нее неприятности.

Сердце Харрисона бешено заколотилось.

- Какие именно?

- Когда ей исполнится шестнадцать, он придет за ней. Ты должен увезти ее отсюда как можно дальше. Туда, где ему никогда ее не найти.

Харрисон покачал головой.

- Я не понимаю… - но замолчал, увидев грозный взгляд.

- Когда мы заключали этот договор, я предупреждал тебя, что будет кое-что, чего ты не сможешь понять. Шестнадцать лет – переломный возраст… В моем мире. Это все, что тебе следует знать, – сурово закончил он.

Мужчины смотрели друг на друга, до тех пор,  пока Харрисон не  кивнул.

- Тебе нужно скрыть следы. Куда бы ты ни отправился, тебе придется начать все заново. Никто не должен знать, что ты приехал из штата Мэн. Никто. Он будет непрерывно искать ее. Ты понял?

- Я понял, - ответил Харрисон.

Но поймет ли его жена? И Нора?

 Глаза Харрисона постепенно привыкли к темноте, и с нескрываемым удивлением он заметил, что человек, стоящий перед ним, совершенно не изменился со дня их последней встречи. Вернее, с того самого дня, когда они познакомились и очень быстро подружились, оказавшись соседями по комнате в студенческом общежитии.

Или же это всего лишь игра теней? – задумался  Харрисон.

Больше это ничем не объяснить. Однако кое-что изменилось. У основания шеи его друга появился маленький шрам. Харрисон присмотрелся повнимательнее и передернулся. Шрам от ожога, выступающий и плохо затянувшийся. В форме сжатой ладони. К своему ужасу, Харрисон осознал, что это  клеймо. Как у животного.

Он проследил за взглядом Харрисона и его глаза угрожающе сверкнули. 

- Есть люди, желающие уничтожить меня. Запугать и ожесточить. Мы с моим верным другом организовали тайное сообщество. И с каждым днем нас становится все больше и больше, - он остановился на полуслове, словно решая, стоит ли ему продолжать, а затем резко закончил: - Мы организовали сообщество, чтобы защитить себя, и я поклялся хранить ему верность. Если ты еще помнишь, каким я был раньше, то понимаешь, что я сделаю все ради защиты своих интересов, - он замолчал, а затем рассеяно добавил: - И  мое будущее.

- Они заклеймили тебя, - сказал Харрисон, надеясь, что  друг не заметит отвращения в его голосе.

Но тот едва взглянул на него.

Спустя минуту Харрисон кивнул, давая понять, что он понимает, хотя и не принимает этого. Чем меньше он будет знать, тем лучше. Да и его друг не раз ему об этом говорил.

- Есть еще что-нибудь, что я должен сделать?

- Помоги ей спастись.

Харрисон поправил очки на переносице. Ему стало неловко.

- Я подумал, что тебе интересно было бы узнать, что она выросла здоровой и сильной. Мы назвали ее Нор…

- Я не хочу, чтобы ты упоминал ее  имя, - резко перебил его друг, - я сделал все, что в моих силах, чтобы вытравить его из моей памяти. Я ничего не желаю знать о ней. Я хочу, чтобы в моих мыслях не осталось о ней ни малейшего упоминания, чтобы от меня этот ублюдок не смог узнать ничего, – он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Харрисон немного постоял, но не осмелился задать вопросы, которые так и крутились у него на языке, поскольку понимал, что  давить на него бесполезно. Сдерживая охвативший его страх от того мрачного мира, в котором грозило очутиться его дочери и которая меньше всего заслуживала такой участи,  он вышел.

 Он едва успел прикрыть за собой дверь, как выстрел разорвал тишину ночи. Харрисон инстинктивно пригнулся. Его друг! Раздался второй выстрел. Не раздумывая ни секунды,  Харрисон помчался прочь от дома. Выскочив за ворота, он пробежал по клумбам. Он уже почти добежал до угла, когда услышал суровый голос, приказавший ему остановиться. Несмотря на холод, его прошиб пот. Задний двор был погружен в непроглядную темноту, и он тихонько двинулся вдоль забора, старательно избегая шума, чтобы не выдать себя, пока не  смог различить  заднюю дверь.

- Последний шанс, - произнес кто-то спокойным ровным голосом, который Харрисон не узнал.

- Отправляйся в ад, - крикнул его друг.

После третьего выстрела его друг закричал от боли, а стрелявший спросил: - Где она?

Прозвучал третий выстрел. Его друг закричал от боли, а жуткий голос повторил свой вопрос: - Где она?

 Сердце Харрисона оглушительно заколотилось, и он понял, что должен действовать. Еще пять секунд – и будет слишком поздно. Незаметным движением он сунул руку за спину и вытащил пистолет. Едва удерживая его в трясущихся руках, он направился к двери, приближаясь к темноволосому убийце из-за спины. Харрисон увидел своего друга, но когда они встретились глазами, у того на лице промелькнуло тревожное выражение. 

Беги! 

Голос друга, приказывавшего ему бежать, прозвучал как оглушительный звон колокола, и на мгновение он даже поверил, будто явственно слышал его. Но видя, что убийца не обратил на это никакого внимания, Харрисон с ужасом осознал, что голос друга звучал лишь у него в голове.

- Нет, - мысленно ответил Харрисон и отрицательно покачал головой; его вдруг охватила непонятно откуда взявшаяся уверенность.

С этим  человеком он провел четыре лучших года своей жизни. Этот человек познакомил его с будущей женой. Он не оставит его  в руках этого убийцы. 

Харрисон нажал на спусковой крючок. Он услышал звук выстрела и ожидал, что убийца рухнет на пол. Харрисон выстрелил еще. И еще. Темноволосый мужчина медленно повернулся. Впервые в своей жизни Харрисон испытал настоящий страх. Он безумно испугался этого молодого человека с пистолетом в руках. Испугался смерти. Испугался того, что могло случиться с его семьей.

 Он почувствовал, как пули входят в него с ослепительной болью и разрывают на тысячу кусочков. Он упал на колени. Перед его лицом пронеслось лицо жены, а вслед за ней и дочери. Он открыл рот, пытаясь произнести их имена, пытаясь сказать им, как сильно он любил их, пока не стало слишком поздно.

Незнакомец оттащил Харрисона в аллею за домом. Харрисон чувствовал, что сознание покидает его, и безуспешно пытался подняться на ноги. Он не может подвести свою дочь. Ее некому больше защитить. Этот темноволосый незнакомец может отыскать ее и, если его друг прав, убить.

 - Кто ты? - еле слышно спросил Харрисон.

Он ухватился за призрачную надежду, что у него еще есть немного времени. Может, ему удастся предупредить Нору с того света – света, который окружал его, словно тысячи парящих в воздухе черных перьев.

  Мужчина на мгновение взглянул на него, а на его непроницаемом лице появилось слабое подобие улыбки.

- Ты не о том думаешь. Уже слишком поздно.

Харрисон резко дернул головой и посмотрел на него, поразившись тому, что убийца смог узнать, о чем он думает, и не мог не подумать о том, сколько же раз тому приходилось вот так стоять над умирающими и читать их мысли.

Много.

И, словно в подтверждение этому, молодой человек, не колеблясь ни мгновение, нацелил на него свой пистолет, и Харрисон обнаружил, что смотрит в дуло. 

Последнее, что он увидел – пронесшаяся перед его глазами яркая вспышка света.


Дельфийское побережье, штат Мэн


Наши дни


Патч стоял прямо за мной, опустив руки мне на бедра. Он был абсолютно спокоен и расслаблен. Ростом он сантиметров на пять выше меня, худой, впрочем, хорошо сложенный, но ни широкие джинсы, ни футболка не могли скрыть его худощавость. Волосы у него темнее самой темной ночи, как и цвет глаз. Его сексуальная улыбка грозила мне неприятностями, но я решила, что неприятность неприятности рознь.

В ночном небе взрывались фейерверки, ярким дождем ниспадающие на поверхность океана. Толпа ликовала. Был конец июня, и город уже полностью погрузился в летнее настроение, празднуя предстоящие два месяца солнца, пляжей и туристов с набитыми кошельками. Я же праздновала предстоящие два месяца солнца, пляжей и море времени наедине с Патчем. Правда, мне надлежало посещать летний курс по химии, но все свое свободное время я намеревалась предоставить в его полное распоряжение.


Работники противопожарной службы запускали фейерверки с организованной на пляже базы всего в паре сотен метров от нас, и я ощущала, как каждый взрыв вибрацией отдается в моем теле.

Волны с шумом врезались в берег холма неподалеку, музыка играла на всю громкость. В воздухе повсюду витал запах сахарной ваты, попкорна и барбекю, и мой желудок недовольным урчанием напомнил мне, что последний раз я ела в обед.

- Пойду куплю чизбургер, - сказала я Патчу. - Тебе взять что-нибудь?

- Ничего из того, что предлагает местное меню.

Я улыбнулась в ответ. – Ну и зачем ты, Патч, со мной заигрываешь?

Он поцеловал меня в макушку. – Еще и не начинал. Я сам куплю тебе чизбургер. Наслаждайся последними залпами фейерверка.

Я схватилась за ремень, чтобы остановить его. - Спасибо, но есть буду я. Не могу позволить тебе заплатить за меня.

Он удивленно вскинул брови.

- И когда в последний раз девушка, продающая гамбургеры, позволяла тебе оплатить еду?

- Это было давно.

- Этого не было никогда! Стой здесь. Если она увидит тебя, остаток вечера я проведу, терзаясь угрызениями совести.

Патч достал бумажник и протянул мне двадцатидолларовую купюру. - Оставь ей хорошие чаевые.

Пришла моя очередь удивляться. - Пытаешься откупиться за все неоплаченные гамбургеры?

- Последний раз, когда я пытался заплатить, она догнала меня и засунула деньги мне в карман. Пытаюсь избежать повторения того ощупывания.

Это прозвучало, как выдумка, но зная Патча, скорее всего, так все и было.


Я встала в конец длинной очереди, выстроившейся от палатки до входа в крытую карусель. Оценив количество людей, я подсчитала, что пятнадцать минут уйдет только на то, чтобы сделать заказ. Всего одна палатка с гамбургерами на весь пляж. Как-то это не по-американски.


Через несколько минут казавшегося бесконечным ожидания, уже в десятый раз окидывая все вокруг тоскливым взглядом, я вдруг заметила Марси Миллар, стоявшую в очереди позади меня. Мы с ней одновременно пошли в школу после садика, и на протяжении одиннадцати лет учебы виделись так часто, что даже и вспоминать не хотелось. Из-за нее вся школа лицезрела мое нижнее белье чаще, чем это было необходимо. В средней школе она постоянно вытаскивала из моего шкафчика в спортзале лифчики и прицепляла их на доску объявлений за пределами школьной территории. Но как-то раз она проявила смекалку и начала украшать моим бельем столики в школьном буфете, наполняя каждую чашечку лифчика ванильным пудингом и украшая вишней в ликере. Знаю, это классика. Юбки, которые носила Марси, были на два размера меньше и на десять сантиметров короче приемлемой длины. Марси - рыжеватая блондинка, худенькая, словно палочка от эскимо - разверни ее и она практически исчезает. Если бы существовало табло, ведущее счет количеству побед и поражений нашего соперничества, уверена, она бы в два раза превосходила мои достижения.


- Привет, - когда я нечаянно поймала ее взгляд, мне ничего другого не оставалось, кроме как поздороваться.

- Привет, - ответила она как-бы-вежливым тоном.

Видеть Марси здесь, на Дельфийском побережье, все равно что играть в "Найди лишнее на этой картинке". Ее отец - владелец представительства компании "Тойота" в городе Колдуотер, семья живет в престижном районе, расположенном у подножия холма, а также Миллары – единственные жители города, кто удостоен чести быть принятыми в известный яхт-клуб "Харрасикет". Возможно, как раз сейчас родители Марси находились во Фрипорте, катались на яхте или заказывали лосося за ужином.

А Дельфийское побережье было районом бедняков. Мысль о яхт-клубе здесь вызывала лишь смех. Единственный ресторан являлся ничем иным, как обычной немного приукрашенной палаткой, в которой продавали гамбургеры с кетчупом или горчицей на выбор. По особым случаям предлагали картошку фри. Все развлечение сосредотачивалось у игровых автоматов и в зоне электромобилей, а вечером на парковке таблеток продавали больше, чем в аптеке.

Не то место, где хотели бы видеть свою дочь мистер и миссис Миллар.


- Народ, а мы можем продвигаться еще медленней? – съязвила Марси, обращаясь ко всем стоявшим в очереди. – Тогда кто-нибудь наверняка умрет с голоду.

- У них всего один человек, который принимает заказы, - заметила я.

- И что? Пусть наймут еще кого-нибудь. Спрос рождает предложение.

Со своим академическим баллом Марси была последней в списке тех, кто мог разглагольствовать на тему экономики.


Спустя десять минут очередь все же продвинулась, и я оказалась достаточно близко к прилавку, что даже смогла прочитать слово "ГОРЧИЦА",  нацарапанное черным маркером на желтом тюбике. Позади меня Марси занималась тем, что обычно называют "перемещением-веса-с-ноги-на-ногу-под-тяжелые-вздохи".

- Голодная с большой буквы "Г", - пожаловалась она.

Парень впереди меня заплатил и забрал свою еду.

- Чизбургер и колу, - сказала я девушке, работающей за стойкой.

Пока она стояла над решеткой, выполняя мой заказ, я повернулась к Марси.

- Итак. С кем ты здесь? – меня не особенно заботило, с кем оно сюда пришла, тем более, у нас не было общих друзей, но чувство вежливости победило.

Кроме того, уже несколько недель Марси не делала по отношению ко мне ничего откровенно грубого. И последние пятнадцать минут мы простояли рядом относительно мирно. Может быть, это начало перемирия. Забудем былое и все такое прочее.

Она зевнула, давая понять, что разговаривать со мной еще скучнее, чем стоять в очереди и  таращиться на людские затылки.

- Не обижайся, но я сейчас не в настроении болтать. Такое чувство, что я проторчала в очереди пять часов, ожидая некомпетентную девушку, которая совершенно очевидно не может готовить два гамбургера одновременно.


Голова у продавщицы гамбургеров была опущена вниз, она сосредоточенно отделяла готовые булочки от вощеной бумаги, но я знала, что она все слышала. Скорей всего, она ненавидела свою работу. И быть может, поворачиваясь спиной к покупателям, она украдкой плевала на булочки. Не удивлюсь, если после окончания смены она шла к своей машине и плакала.


- А твой отец в курсе, что ты слоняешься по Дельфийскому порту? – спросила я Марси, слегка прищурив глаза. – Этим ты можешь запятнать репутацию почтенной семьи Милларов. Тем более сейчас, когда твоего отца приняли в яхт-клуб Харрасикет.

Доброжелательность сползла с лица Марси.

- Поразительно, что твой отец не знает, где ты. Ой, подожди. Он и не может! Он же мертв.

Первой моей реакцией был шок. А затем – возмущение ее жестокостью. Горло сковал увеличивающийся комок ярости.

 - Что? – спросила она, пожав плечами. – Он мертв. И это факт. Или ты хочешь, чтобы я лгала о том, что всем и так известно?

- Что я тебе сделала?

- Ты родилась.


Полное отсутствие у нее сострадания настолько выбило меня из колеи, что я никак не могла прийти в себя. Положив на прилавок двадцатку, схватила чизбургер и колу. Мне неудержимо захотелось поскорее вернуться к Патчу, но эта перепалка касалась только меня и Марси. А если я сейчас покажусь ему, то ему будет достаточно одного взгляда на мое лицо, чтобы понять, что что-то неладно. Не нужно втягивать его в эпицентр ссоры. Мне было необходимость побыть наедине с собой, чтобы остыть. Поэтому я подошла к лавочке, расположенной неподалеку от киоска с гамбургерами, и села на нее так грациозно, как только смогла, не желая позволить Марси испортить мне вечер. Единственное, что могло сделать этот момент еще хуже, это уверенность в том, что она по-прежнему наблюдает за мной и наслаждается тем, довела меня до приступа жалости к самой себе.

Я откусила кусочек от чизбургера, но во рту остался неприятный привкус. Все, о чем я могла думать, было мясо. Мертвые коровы. Мой собственный мертвый отец.


Я выбросила чизбургер в урну и поднялась, чувствуя, как слезы скатываются у меня в горле.

Крепко обхватив себя руками, я поспешила к уборной возле стоянки, надеясь оказаться внутри до того, как эти слезы начнут капать из глаз. У дамской комнаты я обнаружила длинную очередь, но я обошла ее и, протиснувшись в дверной проем, встала перед заляпанным грязью зеркалом. Несмотря на тусклое освещение, я смогла определить, что глаза у меня покраснели, они казались безжизненными. Я намочила бумажное полотенце и прижала его к векам.

Что за проблема у Марси? Когда я успела сделать ей что-то настолько жестокое, чтобы заслужить все это?

Несколько раз вздохнув, чтобы успокоиться, я выпрямила плечи и выстроила в сознании надежную кирпичную стену, отгораживаясь ею от Марси. Почему меня волнует то, что она говорит? Мне она даже не нравится. И ее мнение ничего для меня не значит. Она грубая эгоистичная особа, постоянно бьющая ниже пояса. Она совсем не знает меня, и, разумеется, не знала и моего отца. Рыдать из-за единственного слова, вылетевшего из ее рта – более чем глупо. 

"Смирись с этим" - приказала я себе.

Подождала, пока с глаз уйдет покраснение, и только после этого покинула уборную.


Я бродила в толпе, выискивая Патча, и обнаружила его спину в зале для боулинга. Рядом с ним был Риксон, и наверняка он поставил на то, что Патчу не удастся сбить единственную оставшуюся кеглю.

Риксон был падшим ангелом, они с Патчем знакомы уже много лет, а узы, связывающие их, своей крепостью напоминали братские. Патч впускал в свою жизнь немногих, а доверял еще меньшему количеству, но если и был кто-то, знающий все его тайны, то это Риксон.

Еще два месяца назад Патч тоже был падшим. А затем он спас мне жизнь, получил назад свои крылья и стал моим ангелом-хранителем. Сейчас он должен быть на стороне хороших ребят, но в глубине души я чувствовала, что его связь с Риксоном и миром падших ангелов имеют для него гораздо большее значение. И хоть мне не хотелось признавать это, я понимала, что он жалеет о решении архангелов назначить его моим опекуном. В конце концов, он хотел не этого. Он хотел стать человеком.


Дребезжащий звонок телефона прервал мои мысли. Это был рингтон, установленный на звонок моей лучшей подруги Ви, но я не стала отвечать, позволив автоответчику сделать это за меня. И укорила себя за то, что это уже второй ее звонок за сегодня, который я проигнорировала. Я успокаивала себя тем, что первое, чем я займусь завтра утром, будет встреча с Ви. Хотя в таком случае я не увижусь c Патчем вплоть до завтрашнего вечера. А ведь я планировала наслаждаться каждой минутой своей жизни, проводя время с ним.

Я смотрела, как он замахивается и бросает шар на дорожку в направлении аккуратно расставленных шести кегель, и, когда его футболка немного задралась, оголяя часть спины, в животе у меня запорхали бабочки. Опытным путем я выяснила, что каждый дюйм его кожи состоит из твердых рельефных мышц. Его спина также была  гладкой и идеальной, прежние шрамы были снова заменены на крылья – крылья, которые ни мне, ни любому другому человеку не дано было увидеть.

- Ставлю пять долларов на то, что ты не сможешь это повторить, - сказала я, подходя к нему сзади.

Патч обернулся и усмехнулся. – Мне не нужны твои деньги, Ангел.

- Эй, детки, а, может, все же сохраним этой дискуссии  рейтинг "детям до шестнадцати"? - возмутился Риксон.

- Все три оставшиеся кегли, - я бросала Патчу вызов.

- О каком призе сейчас идет речь? – спросил он.

- Вот черт, - сказал Риксон. - Это не может подождать до того  как вы останетесь наедине?

Патч одарил меня загадочной улыбкой и, поднеся шар к груди, перенес вес своего тела на отставленную назад ногу. Он опустил правое плечо, завел руку за себя и со всей силой бросил шар вперед. С громким треском кегли упали.

- Есть! Вот ты и попала, девочка, - заорал Риксон, перекрикивая шум, поднятый зрителями, которые хлопали и свистели Патчу.

Патч прислонился спиной к столбу и, вскинув брови, уставился на меня. Это выражение лица абсолютно точно говорило: "Плати!"

- Ты - счастливчик, - сказала я.

- Я лишь только собираюсь стать им.

- Выбирайте приз, - рявкнул на Патча работающий за стойкой старик и наклонился, чтобы поднять упавшие кегли.

- Фиолетовый медведь, - сказал Патч и получил отвратительного вида мишку со спутанным фиолетовым мехом. Он протянул его мне.

- Это мне? – я прижала руку к сердцу.

- Тебе же нравится все бракованное. В магазине ты постоянно покупаешь помятые банки. Я обратил на это внимание, - он засунул палец за пояс моих джинсов и притянул меня ближе к себе. – Пойдем отсюда.

- Что у тебя на уме? – мне стало жарко, и внутри меня запорхали бабочки, потому что я прекрасно знала, что он имеет в виду.

- Пойдем к тебе.

Я отрицательно покачала головой. – Не получится. Мама дома. Мы можем пойти к тебе, - предложила я.


Мы встречались уже два месяца, а я до сих пор не знала, где живет Патч. И вовсе не потому, что не пыталась это выяснить. Даже две недели отношений кажутся вполне достаточным сроком для того, чтобы пригласить меня к себе, тем более, что Патч жил один. А срок в два месяца уже выходит за рамки приличий. Я старалась проявлять терпение, но  мне мешало любопытство. Я не знала ничего о сугубо личных деталях жизни Патча, например, о цвете краски на стенах. Электрический у него консервный нож, или же ручной. Марка мыла, которым он моется. Хлопковые у него простыни или же шелковые…


- Дай-ка угадаю, - сказала я. – Ты живешь на засекреченной, тщательно охраняемой территории, да еще и закопанной глубоко-глубоко под землей.

- Ангел…

- Или у тебя в раковине немытая посуда? Или грязное белье на полу? Твоя квартира – гораздо более уединенное место, чем мой дом.

- Верно, но все же ответ "нет".

- А Риксон бывал у тебя дома?

- Риксон должен там бывать.

- А я, значит, нет?

Он скривился. – Это связано с моей темной стороной.

- И если ты мне ее покажешь, то тебе придется меня убить?

Он обнял меня и поцеловал в лоб. – Почти угадала. Во сколько у тебя комендантский час?

- В десять. Завтра начинаются занятия в Летней школе, - кроме того, мама, можно сказать, нашла себе дополнительную работу, выискивая возможность разлучить меня с Патчем.

И если я проводила время с Ви, я могла с абсолютной уверенностью сказать, что тогда мой комендантский час растягивался до половины одиннадцатого. Я не могла винить маму в недоверии к Патчу – в моей жизни присутствовали моменты, когда я чувствовала себя так же – но мне было бы проще, если б она хотя бы иногда давала мне отдыхать от своей чрезмерной опеки. 

Вот как сегодня вечером. Тем более, что ничего не случится. Только не в компании моего ангела-хранителя, все время находящегося в паре дюймов от меня. Патч посмотрел на часы. – Пора ехать.


В 10:04 Патч развернулся на площадке перед моим домом и припарковался у почтового ящика. Он заглушил двигатель и погасил фары, погрузив нас в непроглядную тьму. Мы просидели так несколько минут, прежде чем он заговорил.

– Почему ты притихла, Ангел?

Я сразу подобралась. – Разве я тихая? Просто задумалась.

Легкая улыбка скользнула по губам Патча. – Лгунья. Что не так?

- Ты хороший, - сказала я уверенно.

Его улыбка стала еще шире. – Очень хороший.

- В палатке с бургерами я столкнулась с Марси Миллар, - призналась я.


Мне было очень сложно молчать о своих проблемах. Ведь об их существовании было написано на моем лице. Но с другой стороны, если я не могу поговорить об этом с Патчем, то тогда с кем?

Два месяца назад наши отношения состояли из множества спонтанных  поцелуев: в машине, возле машины, на трибунах перед зрителями и на кухонном столе. Также наши отношения включали в себя блуждающие по телу руки, растрепанные волосы и размазанный блеск для губ. Но сейчас между нами есть нечто куда более важное. Я чувствую, что связана с Патчем и на эмоциональном уровне. Его дружба значит для меня больше, чем общение с сотней случайных знакомых. Когда умер мой папа, внутри меня образовалась огромная дыра, которая угрожала поглотить меня изнутри. Пустота все еще была там, но теперь не причиняла и половину той боли, что я испытывала раньше. И сейчас не было повода оглядываться назад и жить прошлым, когда все, чего я хотела, есть у меня здесь и сейчас. И именно Патча я должна благодарить за все это.


– Она проявила небывалую чуткость, чтобы лишний раз напомнить мне о смерти моего отца.

- Хочешь, я поговорю с ней?

- Звучит как реплика из "Крестного отца".

- Из-за чего между вами развязалась эта война?

- В том то все и дело! Я понятия не имею. Когда-то за ланчем мы спорили о том, кому достанется последний шоколадный коктейль. Потом как-то раз, еще в средней школе, Марси разукрасила баллончиком мой шкафчик, написав на нем "шлюха". Она даже не пыталась отрицать этого. И это увидела вся школа.

- Она оставила это послание просто так? Безо всякой на то причины?

- Да, - во всяком случае, мне о ее мотивах было неизвестно.

Он заправил за ухо прядь моих волос. – Кто выигрывает в битвах?

- Марси, но не намного.

Его улыбка увеличилась. – Порви ее, Тигрица.

- И еще кое-что. Шлюха? В средней школе я даже ни с кем не целовалась. Марси следовало бы исписать свой собственный шкафчик.

- А вот это звучит, будто ты готова признать поражение, Ангел, - он просунул палец под бретельку моей майки, и от этого прикосновения по моей коже пробежали электрические разряды. – Спорим, я смогу изгнать из твоей головы мысли о Марси?


На верхнем этаже нашего дома светились несколько окон, но пока я не вижу прижатого к стеклу лица моей мамы, могу рассчитывать еще на какое-то время. Я отстегнула ремень безопасности и, наклонившись к Патчу через консоль, в кромешной темноте встретилась с его губами. Я целовала его неспешно, пробуя на вкус морскую соль на его коже. Он брился сегодня утром, но сейчас его щетина царапала мой подбородок. Он приоткрыл губами мой рот, и я почувствовала прикосновение его языка, заставившее мое сердце с силой колотиться о ребра.

Его поцелуи плавно спустились к моему обнаженному плечу. Он опустил лямку моего топа, и его рот продолжил путешествовать вниз по моей руке. Я хотела быть так близко к нему, насколько это вообще возможно. Я хотела никогда с ним не разлучаться. Он нужен мне в моей жизни и прямо сейчас, и завтра, и послезавтра. Я нуждалась в нем так, как никогда и ни в ком.

Я переползла через консоль и развела в стороны его колени. Подняла руки и провела ими по его груди, обхватив за шею, притянула к себе. Он обвил руками мою талию, сцепив их сзади в замок, а я прижалась еще сильнее.

Выбрав момент, я запустила руки под его рубашку, думая лишь о том, как же я люблю чувствовать тепло его тела, согревающее мои руки. Как только мои пальцы коснулись того места на его спине, где прежде были шрамы от крыльев, далекий свет вспыхнул в глубине моего сознания. Идеальную темноту прорвал единственный всплеск ослепляющего света. Как будто я наблюдала за каким-то космическим явлением, находясь от него на расстоянии миллионов миль. Я знала, что мой разум вторгается в разум Патча, в тысячи хранящихся в нем воспоминаний, и вдруг почувствовала, как он взял меня за руку и передвинул ее ниже того места, где прячутся его крылья. Все закружилось, а уже через мгновение приняло нормальный вид.


- Хорошая попытка, - пробормотал он, пощекотав меня движением губ.

Я прикусила его нижнюю губу. – Если бы ты мог заглянуть в мое прошлое, просто дотронувшись до моей спины, тебе тоже было бы трудно не поддаться искушению.

- Мои руки неудержимо тянет к тебе и без этого дополнительного бонуса.


Я засмеялась, но быстро придала лицу более серьезное выражение. Даже сильно напрягаясь, я смутно помнила о том, какой была моя жизнь до появления в ней Патча. Ночью, лежа в постели, я отчетливо могла вспомнить низкий тембр смеха Патча, его кривоватую улыбку, приподнимающуюся правый уголок его губ чуть выше, чем левый, прикосновения его ладоней к моей коже – горячие, гладкие и восхитительные.

А вот для того, чтобы вытащить наружу воспоминания шестнадцатилетней давности, приходилось прилагать серьезные усилия. Возможно, потому, что на фоне Патча те воспоминания тускнели. Или, может, потому, что тогда вообще не было ничего хорошего.


- Никогда не бросай меня, - сказала я Патчу, заводя свой палец за воротник его рубашки и притягивая его ближе к себе.

- Ты моя, Ангел, - он прошептал эти слова прямо мне в челюсть, и я выгнулась, приглашая его целовать меня повсюду. – И я буду твоим вечно.

- Докажи мне это, - сказала я торжественно.


Он посмотрел на меня, потом протянул руку к шее и расстегнул простую серебряную цепочку, которую носил с того дня, когда мы впервые встретились. Я понятия не имела, откуда эта цепочка появилась, и каково ее значение, но чувствовала, что она очень важна для него. Она была единственным украшением, которое он носил, и он хранил ее под слоем одежды, в непосредственном контакте с кожей. Я никогда не видела, чтобы он снимал ее.

Его руки скользнули к моему затылку, и он застегнул на моей шее свое украшение. Я кожей ощутила металл, до сих пор сохранивший его тепло.


- Мне дали это, когда я был архангелом, - сказал он. – Чтобы помочь распознать истину ото лжи.

Я осторожно потрогала цепочку, восторгаясь ее значимостью. – Это все еще работает?

- Для меня нет, - он скрестил наши пальцы и перевернул мою руку, чтобы поцеловать костяшки на моих. – Теперь твоя очередь.

Я стянула со среднего пальца левой руки маленькое медное кольцо и протянула его Патчу.  На гладкой внутренней стороне колечка вручную было выгравировано сердце.

Патч взял кольцо двумя пальцами и молча рассматривал его.

- Папа отдал его мне за неделю до того как был убит, - произнесла я.

Патч вскинул на меня глаза. – Я не могу принять это.

- Для меня это самая важная вещь в мире. Я хочу, чтобы она была у тебя, - положив кольцо ему на ладонь, я согнула его пальцы в кулак.

- Нора, - он колебался. – Я не могу взять у тебя его.

- Пообещай мне, что будешь хранить его. Обещай, что ничто и никогда не встанет между нами, - я не отводила от него взгляда, не позволяя ему отвернуться. – Я не хочу жить без тебя. И не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось.

Глаза Патча были угольно-черного цвета, темнее, чем миллионы наслоившихся друг на друга тайн. Медленно разжав кулак, он снова посмотрел на кольцо.

- Поклянись, что никогда не перестанешь меня любить, - прошептала я.

Он еле заметно кивнул.


Я схватила его за ворот и притянула еще ближе, целуя с еще большей страстью, как бы тем самым скрепляя нашу клятву. Скрестила наши пальцы, и острый край кольца царапал нам ладони. Кажется, что чего бы я ни делала, это недостаточно для того, чтобы слиться с ним воедино. Патча мне всегда мало.

Кольцо все сильнее впивалось в мою руку, пока я не убедилась, что оно прорезало кожу. Клятва, скрепленная кровью.

Когда мне показалось, что еще чуть-чуть, и моя грудь лопнет из-за недостатка воздуха, я отстранилась от него, прижавшись к его лбу своим. Глаза мои были закрыты, а участившееся дыхание заставляло мои плечи подниматься и опускаться.


- Я люблю тебя, - пробормотала я. – Думаю, больше чем мне следует.

Я ждала его ответа, но вместо этого он обнял меня еще крепче, будто пытался защитить. Он повернул голову в сторону леса, расположенного на другой стороне дороги.

- Что там?

- Я кое-что услышал.

- Это была я, признававшаяся тебе в любви, - пошутила я, улыбаясь и очерчивая пальцем контур его губ.

Я ждала, что он улыбнется мне в ответ, но он по-прежнему сверлил взглядом деревья, отбрасывающие на землю тени, которые постоянно двигались из-за ветра, что колыхал их кроны.

- Что там? – повторила я свой вопрос, проследив за его взглядом. – Койот?

- Что-то не так.

Мой пыл угас, и я соскользнула с его колен. – Ты начинаешь меня пугать. Это медведь?

Мы не встречали медведей годами, но дом был построен на самом краю города, а медведи после зимней спячки, как правило, очень голодны и бродят по окраинам города в поисках пищи.

- Включи фары и посигналь, - сказала я.

Обратив свой взор к лесу, я заметила какое-то движение. Мое сердце затрепыхалось, стоило мне вспомнить, как мы с родителями из окна дома наблюдали за медведем, раскачивающим нашу машину, учуяв внутри нее пищу.

Позади меня, на крыльце, вспыхнули огни. Мне ни к чему было оборачиваться, чтобы знать, что моя мама стоит в дверях, нахмурившись и постукивая ножкой.

- Что это? – спросила я у Патча еще раз. – Моя мама вышла на улицу. Она в безопасности?

Он запустил двигатель джипа и включил передачу. – Иди в дом. Я должен кое-что сделать.

- Идти в дом? Ты шутишь? Что происходит?

- Нора! – крикнула мама, спускаясь по ступенькам, и тон ее не предвещал ничего хорошего.

Она остановилась в пяти футах от джипа и жестом приказала мне опустить окно.

- Патч? – позвала я.

- Я позвоню тебе позже.

Мама открыла дверь.

– Патч, - сухо поприветствовала она.

- Блайт, - рассеянно кивнул он в ответ.

Мама повернулась ко  мне. – Ты опоздала на четыре минуты.

- Зато вчера я пришла на четыре минуты раньше.

- Оставшиеся с прошлого раза минуты в комендантском часе не учитываются. Давай домой. Живо.

Мне не хотелось уходить до того, как Патч мне ответит, но особого выбора у меня не было. Я попросила его: - Позвони.

Он кивнул, но, посмотрев ему в глаза долгим взглядом, я поняла, что его мысли были уже в другом месте. Стоило мне выйти и встать на твердую землю, как джип рванул с места, не тратя время на постепенное ускорение. Куда бы Патч ни направлялся, он очень спешил.


- Когда я установила тебе комендантский час, я полагала, что ты будешь его соблюдать, - выговаривала мне мама.

- Всего четыре минуты опоздания, - произнесла я тоном, способным вызвать у нее слишком бурную реакцию.

И заслужила полный неодобрения взгляд.

– В прошлом году твоего отца убили. Пару месяцев назад ты сама чуть не лишилась жизни. Думаю, я заслужила право быть чрезмерно осторожной.

Твердой походкой она шагала к дому, скрестив руки на груди.

Ладно, я была бесчувственной и нечуткой дочерью. Точка.


Я переключила внимание на деревья, шеренгой стоявшие вдоль обочины по ту сторону дороги. Все выглядело как обычно. Я ожидала появление холодка, обычно предупреждающего меня о том, что что-то не так, что-то, чего я не могла видеть, но ничего не почувствовала. Шелестел теплый летний ветерок, воздух наполнился звуками цикад. Во всяком случае, в серебристом свете луны лес выглядел мирно.


Патч ничего не увидел в лесу. Он сбежал, потому что я сказала три очень важных и очень глупых слова, которые слетели с языка прежде, чем я успела их остановить.

О чем я только думала?

Нет. О чем теперь думал Патч?

Он удрал, чтобы избежать ответных слов?

Я была уверена, что знаю правильный ответ на этот вопрос. И была уверена, что это объясняет, почему я осталась стоять и смотреть на багажник его джипа.


Последние одиннадцать секунд я пролежала лицом вниз, накрыв голову подушкой и пытаясь заглушить репортаж Чака Дилэйни о пробках в центре Портленда, который громко и отчетливо звучал из приспособленного под будильник радиоприемника. Кроме того, я пыталась отключить думающую часть моего мозга, которая велела мне одеваться, в противном случае грозя мне неприятностями. Но другая часть мозга – та, что жаждет удовольствия - победила. Она продолжала цепляться за мой сон - или скорее, за объект моего сна. Обладателя волнистых черных волос и сногсшибательной улыбки. В этот самый момент он сидел на своем мотоцикле задом наперед, а я - лицом к нему, наши колени соприкасались. Пальцами я ухватилась за его рубашку и притянула к себе, чтобы поцеловать.


В моем сне Патч чувствовал мой поцелуй. Не только на эмоциональном уровне, но и реально, физически. Во сне он был больше человеком, чем ангелом. Ангелы не могут испытывать физических ощущений - я знала это - но в моем сне я хотела, чтобы Патч почувствовал мягкость и нежность наших соприкоснувшихся губ. Я хотела, чтобы он почувствовал, как мои пальцы зарываются в его волосы. Мне было необходимо, чтобы он чувствовал будоражащее и непреодолимое магнитное поле, толкающее каждую молекулу его тела ко мне.

Так же, как чувствовала я.


Патч пробежал пальцами по серебряной цепочке на моей шее, от его прикосновения я вся задрожала от удовольствия.

- Я тебя люблю, - прошептал он.

Уперевшись кончиками пальцев в его твердый живот, я наклонилась к нему и остановилась достаточно близко, чтобы поцеловать.

- Я люблю тебя больше, - сказала я, легко касаясь его рта.

Только слова не были сказаны. Они застряли у меня в горле.

Патч ждал моего ответа, а его улыбка угасала.

- Я люблю тебя, - попробовала я опять.

И снова слова остались внутри.

Выражение лица Патча стало тревожным. - Я тебя люблю, Нора, - повторил он.

Я лихорадочно кивнула, но он отвернулся, спрыгнул с мотоцикла и ушел, не оглядываясь.

- Я люблю тебя! - кричала я ему в след. - Я люблю тебя, я люблю тебя!

Но казалось, будто зыбучий песок хлынул в мое горло - чем сильнее я пыталась выдавить из себя слова, тем быстрее их тянуло вниз.


Патч ускользал в толпе. Ночь опустилась вокруг нас в два счета, и в гуще людей я едва могла различить его черную футболку в сотне других. Я побежала, чтобы догнать его, но когда схватила за руку, и он повернулся ко мне, это оказался кто-то другой. Девушка. Было слишком темно, чтобы разглядеть черты ее лица, но можно было сказать, что она красивая.

- Я люблю Патча, - сказала она мне, улыбаясь сквозь ужасную красную помаду. – И не боюсь сказать это.

- Я сказала! - доказывала я. – Прошлой ночью я сказала ему!

Я прошмыгнула мимо нее, обегая глазами толпу, пока не уловила мелькнувшую кепку Патча фирмы Блу Бол. Я отчаянно проталкивалась в его сторону и потянулась, чтобы взять его за руку.

Он обернулся, но это оказалась все та же красивая девушка.

- Ты опоздала, - сказала она. – Теперь я люблю Патча.


- Передаю слово Энджи с новостями о погоде, - бодро кричал Чак Дилэйни прямо мне в ухо.


Мои глаза распахнулись на слове "погода". Какое-то время я еще повалялась в кровати, пытаясь изгнать из головы то, что было всего лишь плохим сном, и собраться с мыслями. Погоду обычно объявляли без двадцати час, и я попросту не могла слышать о ней, если только…

Летняя школа! Я проспала!

Отпихнув одеяло, я побежала к шкафу. Засовывая ноги в те же джинсы, которые бросила на дно шкафа прошлой ночью, через голову я натянула футболку, а поверх нее - кардиган цвета лаванды. Нажав горячую клавишу, я позвонила Патчу, но через три гудка включилась голосовая почта.

- Позвони мне! – сказала я, помедлив с полсекунды, чтобы подумать, не избегал ли он меня после вчерашнего большого признания.

Я решила притвориться, что этого никогда не было, пока все не забудется и не вернется в привычное состояние, но после сегодняшнего сна я засомневалась, что это будет легко. Может, Патчу так же тяжело будет проигнорировать это. В любом случае, прямо сейчас я мало что могла сделать. Несмотря на то, что готова была поклясться, Патч обещал меня подвезти.


Вместо того, чтобы укладывать волосы, я надела ободок, схватила с кухонного стола рюкзак и вылетела за дверь.

На подъездной дорожке я на мгновение остановилась, чтобы возмущенно ругнуться на цементную плиту размером восемь на десять футов, где раньше стоял мой Фиат Спайдер 1979 года. Моя мама продала Фиат, чтобы оплатить просроченные трехмесячные счета за электричество и забить наш холодильник достаточным количеством продуктов, чтобы прокормить нас до конца месяца. Чтобы урезать наши расходы, она даже уволила нашу домработницу, Доротею, которая была чем-то вроде моей кормилицы. Мысленно проклиная обстоятельства, я забросила рюкзак на плечо и побежала. Большинству людей покажется оригинальным, что мы с мамой живем в сельском доме в штате Мэн, но правда в том, что нет ничего оригинального в пробежке длиной в одну милю до ближайших соседей. И если слово "оригинальный" не синоним продуваемому насквозь и пожирающему все деньги дому, расположенному прямо в центре атмосферной инверсии, которая засасывает весь туман отсюда до побережья, то я осмелюсь не согласиться.


На углу Хоуторн и Бич я обнаружила признаки жизни – автомобилистов, которые неслись на работу в город. Я подняла большой палец вверх, пытаясь другой рукой развернуть жевательную резинку, которая заменит зубную пасту и освежит дыхание.

Красная Тойота Фораннер притормозила у обочины, и стекло со стороны пассажира опустилось с автоматическим жужжанием. За рулем сидела Марси Миллар.

- Проблемы с машиной? - спросила она.

Проблемы с машиной, а именно ее отсутствие. Марси об этом говорить я точно не собиралась.

- Тебя подвезти? - нетерпеливо перефразировала она, так и не дождавшись ответа.


Я не могла поверить, что из всех автомобилей, проезжающих по этому участку дороги, остановиться должна была именно Марси. Хотела ли я ехать с ней? Нет. Была ли я по-прежнему обижена на то, что она сказала о моем отце? Да. Собиралась ли я ее прощать? Уж точно нет. Я хотела жестом показать ей, чтобы она ехала дальше, но было одно маленькое "но". Ходили слухи, что только одна вещь нравилась мистеру Луксу больше периодической таблицы – это выдавать листки опоздания задержавшимся ученикам.


- Спасибо, - неохотно согласилась я. - Я шла в школу.

- Видимо, твоя толстая подружка не может тебя подвезти?

Я замерла, схватившись за дверную ручку. Мы с Ви давно перестали объяснять ограниченным людям, что "толстая" и "фигуристая" - разные вещи, но это не значит, что мы терпели невежество. И я с удовольствием попросила бы Ви подвезти меня, но она была приглашена на слет многообещающих редакторов школьного электронного журнала и сейчас уже была в школе.

- Хотя лучше уж я прогуляюсь пешком. 

Я хлопнула дверью Марси, возвращая ее на свое место.

Марси напустила на себя непонимающее выражение лица.

- Ты обиделась, что я назвала ее толстой? Но это же правда. Да что с тобой? Такое ощущение, что все, что я говорю, должно проверяться цензурой. Сначала твой отец, а теперь это. Что случилось со свободой слова?


На какое-то мгновение я подумала, как было бы здорово и удобно, будь у меня Фиат. Я бы не только не испытывала проблем с поездками, но и имела бы удовольствие переехать Марси. На школьной стоянке бывает суматоха после занятий. Случались и аварии.

Но так как я не могла стукнуть Марси своим передним бампером, я поступила иначе.


– Если бы мой отец возглавлял представительство Тойоты, думаю, я была бы достаточно озабочена окружающей средой, чтобы попросить машину-гибрид.

- Что ж, твой отец не возглавляет представительство Тойоты.

- Это верно. Мой отец умер.

Она подняла одно плечо. – Это ты сказала, а не я.

- С этого момента я думаю, будет лучше, если мы не будем переходить друг другу дорогу.

Она рассматривала свой маникюр. - Ладно.

- Хорошо.

- Просто пыталась быть милой, и смотри, что за это получила, - сказала она, вздохнув.

- Милой? Ты назвала Ви толстой.

- А еще я предложила тебя подвезти, - она выжала газ в пол, и пыль от шин полетела прямо в меня. 

Проснувшись сегодня утром, в мои планы совсем не входило найти еще одну причину ненавидеть Марси Миллар, но вот, пожалуйста.


Школа Колдуотер была построена в конце девятнадцатого века, и ее здание было эклектическим сочетанием готического и викторианского стилей, что делало его похожим больше на собор, чем на школу. Окна были узкими и арочными, стекла покрыты свинцом. Камень был разноцветным, но серый цвет все же преобладал. Летом плющ разрастался по фасаду и придавал школе некоторый шарм Новой Англии. А зимой плющ напоминал длинные пальцы скелета, опутывающие здание.


Я то шла быстрым шагом, то бежала вниз по коридору к классу химии, когда в кармане зазвонил мой телефон.

- Мам? – спросила я, не замедляя шаг. – Могу я тебе перезвонить по…

- Никогда не угадаешь, с кем я столкнулась вчера вечером! Линн Парнелл! Помнишь Парнеллов? Мама Скотта.

Я взглянула на часы своего телефона. Мне очень повезло, что меня подвез до школы совершенно незнакомый человек – женщина, которая ехала в спортзал на кикбоксинг, - но мне все равно нужно было торопиться. Оставалось две минуты до последнего звонка. – Мам? Занятие сейчас начнется. Я позвоню тебе во время обеда?

- Вы со Скоттом были такими хорошими друзьями.

Она вызвала у меня смутные воспоминания.

- Когда нам было пять, - сказала я. – Это же он постоянно писал в штаны?

- Мы с Линн вчера немного выпили. Она только что завершила бракоразводный процесс, и они со Скоттом возвращаются в Колдуотер.

- Отлично. Я перезвоню тебе…

- Я пригласила их сегодня на ужин.

Когда я миновала кабинет директора, минутная стрелка на часах над ее кабинетом подошла к следующему делению. С моей стороны казалось, что она стоит прямо между 7:59 и восемью часами ровно. Я послала ей угрожающий взгляд, говорящий "Только попробуй прозвенеть раньше".

- Сегодня не очень хорошая идея, мам. Мы с Патчем …

- Не глупи! – перебила меня мама. – Скотт – один из твоих самых старых друзей. Ты знала его задолго до Патча.

- Скотт часто заставлял меня есть рулеты с джемом, - сказала я.

Память стала возвращаться ко мне.

- А ты никогда не заставляла его играть с Барби?

- Это же совершенно разные вещи.

- Сегодня, в семь часов, - сказала мама голосом, исключающим любые возражения.


Я забежала в кабинет химии за несколько секунд до звонка, и плюхнулась на металлический табурет у лабораторного стола из темного гранита в переднем ряду. Стол предполагал два места, и я скрестила пальцы в надежде, что уровень понимания этой науки у моего напарника будет выше моего. Учитывая мой уровень знаний, его нетрудно будет превысить. Я была скорее романтиком, чем реалистом, и предпочитала слепую веру рассудительной логике. Что делало науку и меня несовместимыми с самого начала.


Марси Миллар вошла в класс, как будто прогуливаясь, на каблуках, в джинсах и шелковом топе от Банана Репаблик, который числился в моем списке обязательных покупок к новому школьному году. Ко Дню труда он был бы на полках с распродажей и по приемлемой для меня цене. Когда Марси села рядом со мной на стул, я мысленно вычеркивала этот топ из своего списка.

- Что с твоими волосами? – спросила она. - Мусс кончился? Или терпение? - она улыбнулась уголком рта. – Или это из-за того, что тебе пришлось бежать четыре мили, чтобы успеть вовремя?

- Что случилось с уговором не стоять друг у друга на пути? – я бросила едкий взгляд на ее стул, затем на свой, давая понять, что двадцать четыре дюйма не достаточно, чтобы не вставать на моем пути.

- Мне кое-что нужно от тебя.

Я бесшумно выдохнула, чтобы привести в норму кровяное давление. Мне стоило догадаться.

- Тут вот какое дело, Марси, - сказала я. - Мы обе знаем, что этот курс будет безумно трудным. Позволь сделать тебе одолжение и предупредить тебя, что наука - мой худший предмет. Единственная причина, по которой я занимаюсь летом, это потому, что услышала, что в этом семестре химия будет попроще. Ты точно не хочешь, чтобы я была твоим партнером. В этом случае не видать тебе легкой "пятерки".

- Похоже, что я сижу рядом с тобой ради повышения своего академического балла? – спросила она, нетерпеливо щелкнув пальцами. – Ты нужна мне для другого. На прошлой неделе я получила работу.

Марси? Работу?

Она усмехнулась, и я могла только предположить, что она прочитала мои мысли по выражению лица. - Я регистрирую документы в главном офисе. Один из торговых агентов моего отца женат на секретарше из администрации. Наличие связей еще никому не повредило. Но тебе об этом, разумеется, ничегошеньки не известно.


Я знала, что отец Марси был влиятельным человеком в Колдуотере. На самом деле, он был очень большим любителем жертвовать деньги клубным организациям, и руководство нашей школы прислушивалось к нему. Но это было смешно.


- Порой файлы раскрываются, и я просто не могу не прочитать их, - сказала Марси. 

Аха, как же.

- Ну например, я знаю, что ты все еще переживаешь из-за смерти папы. Ты посещала школьного психолога. В общем, я знаю все обо всех. Кроме Патча. На прошлой неделе я заметила, что его файл пуст. Я хочу знать, почему. Хочу знать, что он скрывает.

- Зачем тебе это?

- Вчера он стоял на подъездной дорожке и пялился в окно моей спальни.

Я моргнула. – Патч стоял на твоей подъездной дорожке?

- Если только ты не знаешь другого парня, который водит Джип Коммандер, одевается во все черное и очень хорош собой…

Я нахмурилась. - Он что-нибудь сказал?

- Он увидел, что я смотрю в окно, и ушел. Мне стоит подумать о судебном постановлении, запрещающем ему приближаться к моему дому? Такое поведение для него нормально? Я знаю, что он странный, но вопрос в том, насколько?

Я проигнорировала ее, так как полностью была поглощена обдумыванием этой информации. Патч? Возле дома Марси? Это, должно быть, случилось после того, как он уехал от меня. После того, как я сказала "Я люблю тебя", а он испарился.

- Нет проблем, - сказала Марси, выпрямляясь. – Есть много других способов получить информацию, например, в администрации. Думаю, они будут очень рады пустому школьному файлу. Я не собиралась ничего говорить, но ради собственной безопасности…


Я ничуть не волновалась, что Марси пойдет к руководству школы. Патч может сам с этим справиться. Меня беспокоила прошлая ночь. Он уехал, внезапно заявив, что ему нужно что-то сделать. Но мне с трудом верилось, что это что-то было на подъездной дорожке у Марси. Куда проще было думать, что он ушел из-за моих слов.


- Или в полиции, - продолжала Марси, постучав кончиком пальца по своей губе. - Пустой школьный файл – это почти незаконно. Как Патч попал в школу? Ты выглядишь расстроенной, Нора. Я во что-то влезла? – довольная улыбка озарила ее лицо. – Влезла, да? Это не вся история!

Я уставилась на нее равнодушным взглядом. – Та, кто не гнушается заявлениями, что ее жизнь лучше, чем у всех остальных учеников в этой школе, конечно же, имеет привычку изучать каждый аспект наших скучных, никчемных жизней.

Улыбка сползла  с лица Марси. – Мне бы и не пришлось, если б все вы не стояли у меня на пути.

- У тебя на пути? Это не твоя школа.

- Не надо так со мной разговаривать, - сказала Марси, нерешительно и почти непроизвольно дернув головой. – Хотя… тебе вообще больше не стоит говорить со мной, никогда.

Я вскинула ладони. - Без проблем.

- И так как ты все еще стоишь у меня на пути, вали отсюда.

Я посмотрела на свой табурет, совершенно уверенная в том, что она не всерьез. – Я была первой.

Копируя мой жест, Марси также подняла ладони. – Не моя проблема.

- Я не уйду.

- А я не буду сидеть с тобой.

- Рада слышать.

- Проваливай, - приказала Марси.

- Нет.

Нашу перепалку прервал звонок, и лишь после того, как его пронзительный звон затих, мы с Марси осознали, что в классе царит полная тишина. Мы оглянулись вокруг, и у меня свело живот от того, что все места в классе были заняты.

Мистер Лукс расположился в проходе справа от меня, размахивая листком бумаги.

- У меня в руке незаполненная схема рассадки, - сказал он. – Каждому прямоугольнику соответствует стол в классе. Напишите ваше имя в нужном прямоугольнике и передайте листок следующему, – он швырнул схему на стол прямо передо мной. – Надеюсь, вам понравятся ваши партнеры, - сказал он нам. – Вы проведете вместе ближайшие восемь недель.


В полдень, когда занятия закончились, мы с Ви поехали в забегаловку Энзо - наше излюбленное место, - чтобы перехватить ледяной мокко или горячее молоко, в зависимости от сезона. Когда мы пересекали парковку, я чувствовала, как солнце припекает мое лицо, и в этот момент увидела его. Белый кабриолет Фольксваген с объявлением о продаже на окне: 1000 долларов или лучшее предложение.

- У тебя слюнки потекли, - сказала Ви, щелкнув по моему подбородку.

- Ты, случаем, не можешь одолжить мне тысячу долларов?

- Я не могу одолжить и пяти долларов. Моя свинья- копилка официально больна анорексией.

Я с сожалением вздохнула, с тоской глядя на кабриолет.

- Мне нужны деньги. Мне нужна работа, - я закрыла глаза, представляя себя за рулем кабриолета: верх опущен, ветер развивает мои волнистые волосы.

С кабриолетом мне больше не пришлось бы просить, чтобы меня подвезли. Я была бы вольна ехать, куда мне захочется, и когда захочется.

- Ага, но если устроиться на работу, то тебе реально придется вкалывать. В смысле, ты уверена, что готова потерять все лето, работая за минимальную зарплату? Ты могла бы, ну не знаю, обойтись и меньшими усилиями.


В кафе Энзо мы с Ви заказали ледяной мокко, ореховый салат со специями и плюхнулись со всем этим за столик. За последние несколько недель забегаловка Энзо претерпела серьезную модернизацию - чтобы подняться идти в ногу с двадцать первым веком. Таким образом, в Колдуотере появилось первое интернет-кафе. Учитывая тот факт, что моему домашнему компьютеру было шесть полных лет, я была очень этому рада.


- Не знаю, как ты, а я готова к каникулам, - сказала Ви, перемещая свои солнечные очки на макушку. – Восемь дополнительных недель испанского. Это больше дней, чем я хочу даже думать об этом. Что нам нужно, так это отвлечься. Нам нужно что-то, что очистит голову от этой бесконечной гонки за получением достойного образования. Нам просто необходимо прошвырнуться по магазинам. Портленд, вот куда мы поедем! В "Мэйсисе" большая распродажа. Мне нужна обувь, мне нужны платья, и мне нужен новый парфюм.

- Ты же только что купила новую одежду. На двести долларов. Твоя мама истечет кровью, когда получит выписку со счета МастерКард.

- Ага, но мне нужен парень. А чтобы найти парня, надо хорошо выглядеть. Не помешает также и хорошо пахнуть.

Я откусила кусочек груши со своей вилки. – Есть кто-нибудь на примете?

- Собственно говоря, да.

- Только пообещай мне, что это не Скотт Парнелл.

- Скотт какой?

Я улыбнулась. - Видишь? Теперь я счастлива.

- Не знаю никакого Скотта Парнелла, но так случилось, что парень, на которого я положила глаз, очень горяч. Нереально горяч. Даже круче Патча, - она выдержала паузу. – Ну, может, не настолько… Никто не может сравниться с ним. Серьезно, оставшаяся часть моего дня – полный отстой. Или Портленд, или мне конец.

Я открыла было рот, но Ви меня опередила.

- О-о, - сказала она. - Я знаю этот взгляд. Хочешь сказать, у тебя уже есть планы.

- Вернемся к Скотту Парнеллу. Он жил здесь, когда нам было по пять.

Ви выглядела так, будто копается в своей долгосрочной памяти.

- Он часто писал в штаны, - я попыталась помочь.

Глаза Ви засветились. – Скотти-Ночной горшок?

- Он переезжает обратно в Колдуотер. Моя мама пригласила его на ужин сегодня вечером.

- Поняла, к чему это ведет, - сказала Ви, понимающе кивнув. - Это то, что называется "судьбоносная встреча". Когда пересекаются жизни двух потенциальных влюбленных. Помнишь, как Дези случайно зашла в мужской туалет и застукала Эрнесто над писсуаром?

Я застыла, держа вилку между ртом и тарелкой. – Что?

- В "Сердце", испанском мыльном сериале. Нет? Не бери в голову. Твоя мама хочет свести тебя со Скотти-Ночным горшком.

- Нет, не хочет. Она знает, что я встречаюсь с Патчем.

- Лишь потому, что она знает, не означает, что она этому рада. Твоя мама потратит уйму времени и энергии, чтобы превратить уравнение "Нора плюс Патч равно любовь" в "Нора плюс Скотти-Ночной горшок равно любовь". И как тебе это? Может, Скотти-Ночной горшок превратился в Секси-Скотти. Ты об этом подумала?

Я не думала, и даже не собиралась. У меня есть Патч, и я совершенно счастлива с ним.

- Давай поговорим о чем-нибудь чуть более важном? – спросила я, подумав, что самое время сменить тему разговора, пока Ви не выдала еще более дикие идеи. - Например, о том, что мой новый партнер по химии Марси Миллар.

- Да ну!

- По всей видимости, она занимается регистрацией в главном офисе и заглянула в папку Патча.

- А та все так же пуста?

- Похоже на то, раз уж она требовала, чтобы я рассказала ей все, что знаю о нем.

Включая то, почему он ошивался у ее дома, заглядывая в окно ее спальни. Ходили слухи, что Марси при помощи теннисной ракетки удерживала свое окно открытым, когда была не против оплаты кое-каких "услуг", но я не собиралась думать об этом. Так или иначе, разве девяносто процентов слухов не вымысел?

Ви наклонилась поближе. - Что ты знаешь?

Наш разговор перешел в неловкое молчание. Я не верила в существование секретов между друзьями. Но секреты есть… и есть горькая правда. Пугающая правда.

Невообразимая правда. И близкие отношения с парнем, который был падшим, а теперь стал ангелом-хранителем, подходят под все вышеперечисленное.

- Ты что-то скрываешь от меня, - сказала Ви.

- Вовсе нет.

- А вот и да.

Тягостное молчание.

- Я сказала Патчу, что люблю его.

Ви прикрыла рот рукой, но я не знала наверняка, сдерживала ли она удивление, или давилась от смеха. Что заставило меня чувствовать себя еще более неуверенно. Что в этом смешного? Я совершила что-то еще более глупое, чем сама о себе думала?

- Что он сказал? – поинтересовалась Ви.

Я лишь смотрела на нее.

- Все так плохо? – снова спросила она.

Я прокашлялась. – Расскажи мне о том парне, которого пытаешься заполучить. В смысле, это влечение на расстоянии, или ты уже говорила с ним?

Ви поняла намек. – Говорила ли я с ним? Вчера в "Скиппис" мы вместе ели на обед хот-доги. Это было чем-то вроде свидания вслепую, но все прошло куда лучше, чем я ожидала. К твоему сведению, ты была бы в курсе всего этого, если бы перезванивала мне вместо того, чтоб без остановки целоваться со своим парнем.

- Ви, я твоя единственная подруга, и это не я познакомила вас.

- Знаю. Твой парень сделал это.

Я подавилась шариком из сыра Горгонзола. – Патч устроил тебе свидание вслепую?

- Ага, и что? – спросила Ви, ее тон сразу стал оборонительным.

Я улыбнулась. – Мне казалось, ты не доверяешь Патчу.

- А я и не доверяю.

- Но?

- Я пыталась дозвониться до тебя, чтобы обсудить мое свидание, но повторюсь: ты ни разу не перезвонила.

- Миссия выполнена. Чувствую себя самой ужасной подругой, - я заговорщически улыбнулась ей. – А теперь расскажи мне все!

Сопротивление Ви было сломлено, и она улыбнулась мне в ответ. - Его зовут Риксон, и он ирландец. Его акцент, как бы его ни называли, убивает меня. Сексуальный до невозможности. Он немного тощий, учитывая, что у меня широкая кость, но этим летом я планирую похудеть на двадцать фунтов, так что к августу все должно быть отлично.

- Риксон? Не может быть! Мне нравится Риксон!

В основном, я не доверяла падшим ангелам, но Риксон было исключением. Как и у Патча, его нравственные границы находились где-то в нейтральной зоне между черным и белым. Он не был идеален, но и совсем плохим тоже не был.

Я усмехнулась, ткнув в подругу вилкой. – Не могу поверить, что ты ходила с ним на свидание. Ведь он - лучший друг Патча. А ты его ненавидишь!


Ви одарила меня взглядом черной кошки, волоски на ее коже едва ли не встали дыбом. – То, что они лучшие друзья, еще ничего не значит. Взгляни на нас - у нас вообще ничего общего.

- Это же здорово! Мы сможем все лето гулять вчетвером.

- Неа. Ни за что. Я не буду тусоваться с твоим чокнутым парнем. Мне все равно, что ты там говорила, но я до сих пор считаю его причастным к загадочной смерти Джулса в спортзале. 

Черная туча нависла над нашим разговором. В ту ночь в спортзале присутствовали всего три человека, и одним из них была я. Я никогда не рассказывала Ви всего, что случилось, лишь маленькую часть, чтобы она перестала донимать меня расспросами. И для ее же собственной безопасности, я собиралась и дальше придерживаться этого плана.

Остаток дня мы с Ви катались по округе, в поисках объявлений о приеме на работу в местные забегаловки, и домой я зашла, когда было уже около половины седьмого.

Я бросила ключи на столик и проверила сообщения на  автоответчике. Всего одно, от моей мамы. Она была в магазине "Мичауд", выбирала чесночный хлеб, мясную лазанью и дешевое вино, и поклялась своей могилой, что доберется до дома раньше Парнеллов.

Я стерла сообщение и поднялась наверх, в свою спальню. Так как утром я не успела принять душ, а за день мои волосы по максимуму распушились, то решила, что наилучший выход для ликвидации утреннего безобразия - переодеться в чистую одежду. Каждое воспоминание о Скотте Парнелле было неприятным, но гости есть гости.


Я наполовину застегнула свой кардиган, когда в дверь постучали.

На пороге стоял Патч, руки свои он засунул в карманы.

В другое время, увидев его, я бы прыгнула ему в объятья. Сегодня же я сдержалась. Вчера вечером я сказала, что люблю его, а он удрал и, предположительно, направился прямиком к дому Марси. Мое настроение упало, и сейчас находилось где-то между задетым самолюбием, злостью и неуверенностью. Я надеялась, что по моему нарочитому молчанию он поймет, что между нами что-то не так, и это не изменится до тех пор, пока он не предпримет попытку все исправить. Или извинившись, или все объяснив.

- Привет, - сказала я, изображая обыденность. - Ты забыл позвонить прошлой ночью. Где ты был?

- Тут недалеко. Ты пригласишь меня войти?

Даже и не собиралась.

- Рада слышать, что дом Марси как раз - ну ты знаешь - тут недалеко.

Мимолетная вспышка удивления в его глазах подтвердила то, во что я не хотела верить: Марси сказала правду.

- Не хочешь рассказать мне, что происходит? - спросила я немного более враждебно. - Не хочешь рассказать, что ты делал у ее дома прошлой ночью?

- Звучит так, будто ты ревнуешь, Ангел!  

За этим, возможно, крылся намек на поддразнивание, но в нем не было ни обычной нежности, ни флирта.

- Если б ты не давал мне повода, может, я бы и не ревновала, - парировала я. - Что ты делал у ее дома?

- У меня там были дела.

Мои брови взлетели вверх. - Не знала, что у вас с Марси общие дела.

- Да, у нас дела, и только. Де-ла.

- Заранее подготовился? – мои слова содержали в себе большую дозу обвинения.

- Ты меня в чем-то обвиняешь?

- А должна?

Обычно Патч был большим специалистом в умении скрывать свои эмоции, но сейчас его губы сжались в тонкую линию. – Нет.

- Если твое пребывание вчера ночью возле ее дома столь невинно, то почему тебе так сложно объяснить, что ты там делал?

- Мне не сложно, - ответил он, тщательно взвешивая каждое слово. – Я не говорю тебе, потому что то, чем я там занимался, не имеет к нам никакого отношения.


Как мог он думать, что это не имеет к нам отношения?

Марси была единственным человеком, который использовал любую возможность, чтобы сделать мне больно и унизить меня. На протяжении одиннадцати лет она дразнила меня, распускала обо мне ужасные слухи и публично меня унижала.

Как мог он думать, что это не было важным для меня?

Как мог он думать, что я просто приму это, не задавая вопросов?

А самое главное, разве он не знал, как сильно я боюсь, что Марси может использовать его, чтобы навредить мне?

Если она заподозрила, что он даже отдаленно заинтересован ею, то сделает все, что в ее силах, чтоб украсть его. Я не допускала мысли, что могу потерять Патча, но, если я потеряю его из-за нее, я просто умру.

Потрясенная этой внезапной вспышкой страха, я сказала: - Не приходи до тех пор, пока не будешь готов рассказать мне, что ты делал у нее.

Патч резко шагнул внутрь и рывком закрыл за собой дверь.

- Я пришел не ссориться. Я хотел, чтобы ты знала, что сегодня Марси вляпалась в неприятности.

Опять Марси? Ему не кажется, что он и так уже вырыл между нами достаточно глубокую яму? Я старалась сохранять видимость спокойствия, чтобы дослушать его до конца, но мне хотелось закричать на него.

- О? - произнесла я холодно.

- Она случайно оказалась в гуще событий, когда несколько падших ангелов в мужском туалете в  Аркаде Бо пытались заставить Нефилима присягнуть на верность. Нефилиму не было шестнадцати, так что они не смогли заставить его, но зато повеселились. Они сильно поранили его и сломали несколько ребер. Тогда-то и вошла Марси. Она выпила лишнего и перепутала двери. Падший, что стоял на карауле, ударил ее ножом. Она в больнице, но ее скоро выпишут. Рана поверхностная.


Мой пульс подскочил, и мне было жаль, что Марси пострадала, но я очень не хотела показывать это Патчу. Поэтому с равнодушным видом скрестила руки на груди. – Бог ты мой, Нефилим в порядке?

Я смутно помнила, как некоторое время назад Патч объяснял, что падшие ангелы не могут заставить Нефилима присягнуть, пока ему нет шестнадцати. Так же, как он не мог пожертвовать мной, чтобы обрести собственное человеческое тело, пока мне не стукнет шестнадцать. Число шестнадцать было загадочно магическим - даже решающим - возрастом в мире ангелов и Нефилимов.

Патч посмотрел на меня, и в его взгляде вспыхнул едва заметный проблеск отвращения.

- Марси, может, и была пьяна, но не исключено, что она помнит все, что увидела. Ты же знаешь, что и падшие, и Нефилимы стараются не афишировать свое существование, а какой-нибудь обладатель длинного языка - вроде Марси - может выдать их тайну. Они совсем не жаждут, чтобы она всему миру растрезвонила, что видела. Наш мир существует намного лучше, если люди о нем не ведают. И я знаю, что падшие не отступят, - его челюсть сжалась. - Они сделают все, чтобы заставить Марси молчать.

Я почувствовала дрожь, испугавшись за Марси, но отогнала это чувство. С каких это пор Патча, так или иначе, волнует то, что случилось с Марси? С каких пор он больше беспокоится о ней, а не обо мне?

- Я пытаюсь сочувствовать ей, - сказала я, - но звучит так, будто ты одинаково волнуешься за нас обеих, - я резко дернула ручку двери и распахнула ее. – Может, тебе лучше пойти к Марси, и проследить, что ее поверхностная рана заживает должным образом.

Патч убрал мою руку и закрыл дверь ногой.

- Есть вещи куда важнее тебя, меня и Марси… - он запнулся, как будто хотел еще что-то сказать, но в последний момент передумал.

- Ты, я и Марси? С каких пор ты ставишь нас троих в один ряд? С каких пор она имеет для тебя значение? – огрызнулась я в ответ.

Он сцепил руки на шее сзади и выглядел так, будто знал, что должен тщательно выбирать слова, прежде чем ответить.

- Просто скажи, что ты думаешь! – выпалила я. – Скажи прямо! Ужасно и то, что мне ничего неизвестно о твоих чувствах, не говоря уже о твоих мыслях.

Патч осмотрелся вокруг, будто никак не мог понять, кому я это говорила.

- Сказать прямо? – переспросил он злобно и недоверчиво. Даже с нотками раздражения. – А что я, по-твоему, пытаюсь сейчас сделать? И я скажу, если ты успокоишься. Ты бесишься сейчас независимо от того, что я говорю.

Я почувствовала, что мои глаза сузились. – Я имею право злиться. Ты не говоришь мне, что ты делал вчера у Марси.

Патч всплеснул руками. Будто говоря: "ну вот опять".

- Два месяца назад, - начала я, стараясь говорить с вызовом в голосе, чтобы скрыть дрожь, - Ви, моя мама - да все! - предупреждали меня, что ты из тех парней, которые расценивают девушек, как свои трофеи. Они твердили, что я всего лишь еще одна зарубка на твоем ремне, еще одна дура, которую ты соблазнил для собственной прихоти. Они говорили, что тот миг, когда я влюбилась в тебя, стал точкой отсчета. До того момента, когда ты уйдешь, – я тяжело сглотнула. – Мне нужно знать, что они ошибались.


Даже если мне не хотелось вспоминать, образы прошлой ночи всплывали перед глазами с абсолютной ясностью. Я помнила вчерашнюю унизительную сцену во всех подробностях. Я сказала, что люблю его, а он ушел, оставив меня в подвешенном состоянии. Существовала сотня причин, объясняющих его молчание, но ни одна из них не сулила ничего хорошего.


Патч мотнул головой, словно не веря своим ушам.

- Ты действительно хочешь, чтобы я сказал, что они ошибались? Потому что, мне кажется, ты не поверишь мне, независимо от того, что я скажу, - он пристально посмотрел на меня.

- Ты так же, как и я, верен нашим отношениям? - я не могла не задать этот вопрос.

Особенно теперь, наблюдая за тем, как все рушится после событий прошлой ночи. Внезапно я осознала, что не имею ни малейшего понятия о том, что Патч чувствует ко мне. Я думала, что значу для него все, но, быть может, я видела лишь то, что хотела видеть? Что если я слишком преувеличила его чувства?

Я внимательно смотрела в его глаза, чтобы не облегчать ему задачу, чтобы не дать ему второго шанса уклониться от ответа. Мне было нужно знать.

- Ты любишь меня?

"Я не могу ответить", сказал он мне в мыслях, тем самым испугав меня. Этим даром обладали все ангелы, но я не поняла, почему он использовал его именно сейчас.

- Я зайду завтра. Доброй ночи! - добавил он сухо и направился к двери.

- Когда мы целуемся, ты притворяешься?

Он остановился как вкопанный. Еще одно недоумевающее движение головой. - Притворяюсь?

- Когда я касаюсь тебя, ты чувствуешь что-нибудь? Насколько сильно твое желание? Ты чувствуешь хоть что-нибудь похожее на то, что чувствую я? - Патч безмолвно смотрел на меня.

- Нора… - начал он.

- Я хочу честный ответ.

Спустя минуту он сказал: - Эмоционально, да.

- Но физически нет, так? Как я могу быть с тобой в отношениях, если даже не знаю, что они для тебя значат? Мои чувства к тебе – это эмоции совсем другого уровня? Потому что мне так кажется. И я ненавижу это, - добавила я. - Не хочу, чтобы ты целовал меня только потому, что должен. Не хочу, чтобы ты притворялся, что для тебя это что-то значит, если это всего лишь действие.

- Всего лишь действие? Ты слышишь себя? – он прислонился затылком к стене и мрачно усмехнулся. Затем искоса взглянул на меня. – Ты закончила с обвинениями?

- Думаешь, это смешно? – процедила я, охваченная новой вспышкой гнева. – Как раз наоборот.

Прежде чем я успела что-нибудь добавить, он повернулся к двери. – Позвони мне, когда будешь готова говорить разумно.

- Что это значит?

- Это значит, что ты сумасшедшая. Ты невыносима.

- Я сумасшедшая?

Коснувшись моего подбородка, он поцеловал меня в губы, быстро и грубо. – И я, наверное, сумасшедший, раз смирился с этим.

Я обиженно отстранилась и вытерла губы. – Ты отказался стать человеком ради меня, и вот, что я получила? Парня, который трется возле Марси, но не говорит зачем. Парень, который сдается при первом же намеке на войну. Ради разнообразия попробуй вот что: ты – придурок!

"Придурок?" спрашивал он холодным и резким голосом, звучавшим в моей голове. "Я пытаюсь следовать правилам. Мне не стоило влюбляться в тебя. Мы оба знаем, что дело не в Марси. А в том, что я чувствую к тебе. Я должен притормозить. Я хожу по краю. И влюбиться для меня, в первую очередь, значит нажить себе множество проблем. Я не могу быть с тобой настолько, насколько хочу.

- Почему ты отказался стать человеком из-за меня, если знал, что не можешь быть со мной? - спросила я немного дрожащим голосом,  мои ладони вспотели. - Чего ты вообще ждал от наших отношений? Какой смысл… - слова застряли в горле, и я сглотнула, сама того не желая, - в нас?


Чего я ждала от отношений с Патчем? Рано или поздно я должна была задуматься, куда мы движемся, и что произойдет. Конечно, должна. Но я была так напугана своим предчувствием грядущих событий, что неизбежно притворялась. Я притворялась, что отношения с Патчем могут сложиться, потому что глубоко в душе знала: сколько-нибудь времени с Патчем было лучше, чем вообще ничего.


"Ангел".

Я подняла глаза, когда Патч назвал меня так в моих мыслях.

"Быть с тобой в отношениях любого уровня лучше, чем не быть вообще. Я не хочу потерять тебя". Он замолчал, и в первый раз за все время, что я знала его, я увидела проблеск тревоги в его глазах. "Но я уже пал однажды. Если я дам архангелам повод подумать, что я хоть немного влюблен в тебя, меня отправят в ад. Навсегда".


Эта новость шарахнула по мне, как кувалдой по животу. – Что?


"Я ангел-хранитель, по крайней мере, мне так сказали, но архангелы не доверяют мне. У меня нет никаких прав, никакой личной жизни. Двое из них загнали меня в угол прошлой ночью, чтобы поговорить, и я ушел от них с ощущением, что они только и ждут, когда я снова промахнусь. По какой-то причине они решили принять меры против меня. Они ищут любой предлог, чтобы избавиться от меня. Я на испытательном сроке, и, если я все испорчу, у моей истории не будет счастливого конца".


Я уставилась на него, думая, что он наверняка все преувеличивает, не может же все быть настолько плохо. Но одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: еще никогда он не был настолько серьезен.

- Что теперь будет? - поинтересовалась я вслух.

Вместо ответа Патч обреченно вздохнул.

Правда была в том, что все закончится плохо. Независимо от того, как сильно мы дадим задний ход, придержим коней, или рассмотрим другие варианты, в скором времени наши жизни разлетятся в клочья. Что случится, когда я окончу школу и поступлю в колледж? Что случится, когда я, следуя своей мечте, уеду работать в другую страну? Что случится, когда придет мое время выйти замуж и завести детей? Никому я не сделаю лучше, изо дня в день все сильнее влюбляясь в Патча. Действительно ли я хотела продолжать идти по этой дороге, зная, что она закончится крахом?


На одну секунду я подумала, что у меня есть ответ – мне не нужны мои мечты. Это же так просто. Я закрыла глаза и, как воздушные шары на длинных тонких ленточках, отпустила свои мечты ввысь. Они мне не нужны. Я даже не была уверена, что они сбудутся. А даже если и сбудутся, я не хотела прожить всю оставшуюся жизнь в одиночестве, страдая от мыслей, что все, чего я добилась, без Патча ничего не значит.


А затем меня посетила ужасная мысль, что никто из нас не сможет пожертвовать всем. Моя жизнь продолжит уводить меня в будущее, и я не смогу помешать этому. А Патч навсегда останется ангелом; он продолжит путь, который он выбрал, когда пал.

- Мы еще можем что-нибудь сделать? – спросила я.

- Я работаю над этим.


Другими словами, ничего. Мы оборонялись по двум направлениям: с одной стороны атаковали архангелы, а с другой - две будущие жизни, двигающиеся в разных направлениях.

- Я хочу расстаться с тобой, - сказала я тихо.

Знаю, что была несправедлива - я защищала себя. Но какие у меня были варианты? Я не могла позволить Патчу отговорить меня. Я должна была поступить так, как будет лучше для нас обоих. Я не могла просто ждать, как то единственное, что было у меня, исчезает с каждым днем. Я не могла показать, как сильно переживаю, потому что это сделает конец еще более тяжелым. Больше всего я не хотела, чтобы из-за меня Патч потерял все, к чему стремился.

Если Архангелы искали повод для его вечного изгнания, этим поводом была я.


Патч уставился на меня, будто не мог понять, всерьез ли я это сказала.

- Вот как? Ты хочешь расстаться со мной? Ты воспользовалась правом озвучить свое желание, в которое я, кстати, ничуть не верю. А теперь, когда пришла моя очередь, я должен принять твое решение и просто уйти?

Я обхватила себя руками и отвернулась. – Ты не можешь заставить меня быть с тобой, если я не хочу.

- Мы можем поговорить об этом?

- Если хочешь поговорить, скажи, что ты делал вчера у Марси.

Но Патч был прав. Дело совсем не в Марси. Причина крылась в моем страхе и бессилии, и в том, что нам не подвластны ни судьба, ни обстоятельства.

Я повернулась и увидела, как Патч потирает лицо. Он горько усмехнулся.

- Если бы прошлую ночь я провела с Риксоном, ты бы пожелал знать, что происходит! – выпалила я.

- Нет, - ответил он пугающе тихим голосом. – Я доверяю тебе.

Испугавшись, что изменю свое решение, если не буду действовать немедленно, я хлопнула ладоням по его груди.

- Уходи, - сказал я хриплым от слез голосом. – В моей жизни есть и другие дела, которыми я хочу заняться. Те, в которых тебе нет места. У меня есть колледж и будущая работа. Я не собираюсь отказываться от всего этого ради того, что никогда не должно было произойти.

Патч отшатнулся. – Ты на самом деле хочешь этого?

- Когда я целую своего парня, я хочу знать, что он это чувствует!


Я пожалела об этих словах в тот же миг, как произнесла их. Я не хотела ранить его – лишь закончить этот разговор как можно быстрее, пока я не сломалась и не разрыдалась. Но я зашла слишком далеко. Я видела, как он застыл. Мы стояли друг напротив друга, оба тяжело дыша.

Затем он вышел, рывком закрыв за собой дверь.


Когда дверь за ним захлопнулась, я прислонилась к ней. Слезы жгли мне глаза, но ни одной капли не упало. Внутри меня скопилось слишком много разочарования и злобы, чтобы чувствовать что-то еще. Но и была уверена - это было ясно по застрявшему в горле рыданию, - что через пять минут, когда все остальное отступит, и я осознаю, что только что натворила, мое сердце разобьется.


Я присела на край кровати, уставившись в пространство. Гнев начинал проходить, однако я почти желала навсегда остаться в сетях этой лихорадки. Охватившая меня пустота ранила больше, чем острая жгучая боль, которую я испытала после ухода Патча. Я пыталась разобраться в том, что случилось, но в моей голове была сплошная неразбериха. Слова, которые мы выкрикивали друг другу, беспорядочным эхом отдавались у меня в ушах, будто я пыталась воскресить в памяти плохой сон, а не прокрутить еще раз в голове недавно состоявшуюся беседу.

Я и правда порвала с ним? Я на самом деле хотела, чтобы наш разрыв длился вечно? Существует ли способ обмануть судьбу или, если быть точной, угрозы архангелов? Ответом мне был спазм в животе, как предвестник серьезных проблем. Я помчалась в ванную и склонилась над унитазом. В ушах зазвенело, а дыхание стало частым и прерывистым. Что я натворила? Ничто не вечно, ну конечно же, ничто не вечно. Завтра мы снова увидимся, и все вернется на круги своя. Это была просто ссора. Глупая ссора. А вовсе не конец. Завтра мы оба поймем, что все это - пустяки, и извинимся друг перед другом. Мы перешагнем через это.

И обязательно помиримся.


Я с трудом заставила себя встать и повернула кран. Смочив мочалку, прижала ее к лицу. Мысли все так же хаотично перескакивали с одной на другую, двигаясь даже быстрее, чем клубок ниток, который катнули по полу. И я сомкнула веки, чтобы прекратить это движение.

"Но как быть с архангелами?" Еще раз спросила себя я. "Как мы с Патчем сможем иметь нормальные отношения, если они постоянно наблюдают за нами?" Я оцепенела.

Они ведь могут наблюдать за мной прямо сейчас. Они могут следить и за Патчем. Пытаясь выяснить, переступил ли он черту. Выискивая малейший предлог, чтобы навеки отправить его в ад - подальше от меня.

Я почувствовала, как нарастает мой гнев. Почему бы им просто не отстать от нас? Почему они так стремятся уничтожить Патча? Он рассказывал мне, что он – первый падший, получивший назад свои крылья и ставший ангелом-хранителем.

Вот из-за чего злятся архангелы?

Считают, что Патч обхитрил их?

Или что он обманом выбрался с самого дна?

Они хотят поставить его на место?

Или они ему попросту не доверяют? Я закрыла глаза, почувствовав, как по носу катится слезинка.

"Я все исправлю", подумала я.

Мне отчаянно захотелось позвонить Патчу, но я не знала, не сделаю ли этим только хуже. Могут ли архангелы перехватывать телефонные разговоры? В таком случае, как мы с Патчем сможем поговорить начистоту, если они подслушивают? К тому же, я не могла так быстро забыть о своей гордости. Неужели он не понимает, что он не прав? Ведь основная причина нашей ссоры - в его отказе рассказать мне, что он делал прошлой ночью дома у Марси. Я не ревнива, но он знал о моей неприязни к Марси. И он знал, что это - тот единственный раз, когда мне просто необходимо все знать. Было и еще кое-что, из-за чего мои внутренности сворачивались в узел. Патч сказал, что на Марси напали в мужском туалете в Аркаде Бо. Что Марси там делала? Насколько мне известно, никто из учащихся Колдуотера не бывает у Бо. Более того, до знакомства с Патчем я и слыхом не слыхивала об этом месте. Совпадение ли, что спустя день после того, как Патч заглядывал в окно спальни Марси, она прошмыгнула в парадные двери заведения Бо? Патч утверждал, что между ними только деловые отношения, но что бы это могло значить? А в арсенале у Марси имелось много разного оружия, включая соблазнительность и дар убеждения. А еще она не признавала слово "нет", более того, она принимала лишь тот ответ, который в точности совпадал с тем, что она жаждала услышать.

Что, если теперь она захотела... Патча?

Громкий стук во входную дверь вывел меня из раздумий.

Я свернулась калачиком среди кучи подушек на кровати, закрыла глаза и набрала номер мамы.

- Парнеллы пришли. - Вот и славно! Я стою на светофоре улицы Валнут. Буду через две минуты. Пригласи их. - Я едва помню Скотта, а его мать не помню вообще. Я их приглашу, но не собираюсь вести с ними светскую беседу. Буду торчать до твоего возвращения в своей комнате, - в тон своего голоса я пыталась вложить сообщение, что что-то не так, потому что не могла открыться ей.

Она ненавидела Патча. И не станет мне сочувствовать. Мне тяжело будет слышать счастье и облегчение в ее голосе. Только не сейчас.

- Нора!..

- Ладно! Я поговорю с ними, - я захлопнула телефон и швырнула его через всю комнату.

Не спеша, я подошла к двери и отперла замок.

Парень, стоявший на крыльце, был высоким и хорошо сложенным – его футболка плотно облегала тело и демонстративно рекламировала тренажерный зал "Платинум" города Портленд. В его правой мочке болталось серебряное кольцо, а "левайсы" сидели на бедрах опасно низко. Его голову покрывала розовая гавайская бейсболка, которая выглядела так, будто ее только что позаимствовали в секонд-хенде, и казалась этакой шуткой "для посвященных", а его солнцезащитные очки напомнили мне о Халке Хогане. Если все это отбросить, то парень обладал несомненным мальчишеским шармом.

Уголки его губ приподнялись вверх. – Должно быть, ты Нора.

- Должно быть, ты Скотт. Он шагнул внутрь и снял очки. Его глаза просканировали прихожую вплоть до кухни и гостиной.

- А где твоя мама? - Уже едет домой, с продуктами.

- А что у нас есть? Мне не понравилось, что он употребил слова "мы". Нет никаких "мы". Лишь семья Грэев и семейство Парнеллов. Два отдельных субъекта, которые по воле случая этим вечером усядутся за один обеденный стол. Не дождавшись моего ответа, он продолжил: - Колдуотер немного меньше, чем я предполагал.

Я сложила руки на груди. - А еще он чуточку холоднее Портленда. Он оглядел меня с головы до ног и слегка улыбнулся. – Я заметил.

Обойдя меня, он уверенно зашел на кухню и распахнул холодильник.

- Пиво есть?

- Что? Нет.

Входная дверь по-прежнему оставалась открытой, и снаружи раздавались голоса. Мама переступила через порог с двумя коричневыми пакетами в руках. Полная женщина с прической в стиле плохого эльфа и толстым слоем розового макияжа вошла следом за ней.

- Нора, это Линн Парнелл, - сказала моя мама. – Линн, это Нора. - Вот это да, вот это да, - воскликнула миссис Парнелл, всплеснув руками. – Она так похожа на тебя, Блайт? Разве нет? И только посмотрите на эти ноги! Длинее, чем у стриптизерши из Вегаса. Я отчеканила: - Знаю, что время не подходящее, но я нехорошо себя чувствую, поэтому пойду полежу... Заметив злобный взгляд матери, который она метнула в мою сторону, я заткнулась. И вернула ей свой самый негодующий взгляд.

- Скотт так вырос, верно, Нора? – спросила мама.

- Да уж, заметно. Мама поставила пакеты на стол и обратилась к Скотту: - Утром мы с Норой немного поностальгировали, вспомнив все, что вытворяли вы двое. Нора рассказала мне, что ты заставлял ее есть мокриц. Прежде чем Скотт успел сказать что-нибудь в свое оправдание, вмешалась я: - Он развлекался тем, что заживо поджаривал их под лупой, и вовсе не пытался заставить меня их есть. Он садился на меня верхом и зажимал нос до тех пор, пока от нехватки воздуха мне не приходилось открыть рот. Вот тогда он и запихивал их внутрь. Мама и миссис Парнелл обменялись быстрыми взглядами. - Скотт всегда умел убеждать, - поспешно сказала миссис Парнелл. – Он может уговорить людей делать то, о чем они никогда и не мечтали. У него талант. Он заставил меня купить ему Форд Мустанг 1966 года выпуска, в отличном состоянии. Конечно, он выбрал удачное время - после развода я так страдала от осознания своей  вины… Ну что ж. Как я уже говорила, Скотт наверняка делал лучших мокриц-гриль во всем квартале. Все смотрели на меня, ожидая подтверждения. Мне не верилось, что мы говорили об этом, словно это была абсолютно нормальная тема для беседы.

- Так, - заговорил Скотт, почесав грудь, при этом его бицепс напрягся, и, вероятно, он прекрасно об этом знал. – Что у нас на обед? - Лазанья, чесночный хлеб и салат с желе, - ответила мама с улыбкой. – Салат приготовила Нора.

Это стало для меня новостью. – Да? - Ты покупала упаковки с желе, - напомнила она мне.

- Это не считается. - Нора приготовила салат, - убеждала мама Скотта. – Думаю, все готово. Почему мы не едим?


Заняв свои места за столом, мы взялись за руки, и мама благословила еду.

- Расскажи мне о домах в этом районе, - попросила миссис Парнелл, отрезая от лазаньи первый кусок и кладя его на тарелку Скотта. – Какую цену могут запросить за дом с двумя спальнями и двумя ванными? - Зависит от того, насколько новый дом ты планируешь покупать, - ответила мама. – Почти все здания в этой части города построены еще в девятнадцатом веке, а это сказывается на их цене. Когда мы с Харрисоном только поженились, я присмотрела несколько недорогих домов с двумя спальнями, но с каждым была какая-нибудь проблема: дыры в стенах, наличие тараканов или удаленность от парка. А когда я забеременела, мы решили, что нам нужен дом побольше. Этот, - она огляделась, - хозяева не могли продать на протяжении полутора лет, поэтому нам удалось заключить невероятно выгодную сделку. Мы с Харрисоном планировали капитальный ремонт, но в итоге... Ну, и тогда... Вы знаете, - она склонила голову. Скотт откашлялся. - Сожалею о твоем отце, Нора. Я до сих пор помню звонок моего отца в ночь, когда это случилось. Я работал тогда в киоске в нескольких кварталах оттуда. Надеюсь, они поймали убийцу, кем бы он ни был.

Я попыталась поблагодарить его, но слова у меня в горле разлетались на части. Мне не хотелось говорить об отце. Еще были свежи раны из-за моего разрыва с Патчем, и их было вполне достаточно.

Где же он сейчас? Сожалеет ли о случившемся? Понимает ли он, как сильно я хочу забрать обратно все, что сказала? Внезапно я подумала, что он мог мне написать, и пожалела, что не захватила с собой телефон. Но как много он может мне сказать?

Могут ли архангелы читать его сообщения? На что, вообще, они способны? Они повсюду? Гадала я, чувствуя себя очень уязвимой. - Нора, расскажи-ка, - сказала миссис Парнелл. – Какая школа в Колдуотере? В Портленде Скотт занимался борьбой. Его команда последние три года побеждала в региональных соревнованиях. А какой уровень у местной команды по реслингу? Я была уверена, что мы уже встречались с командой Колдуотером, но Скотт напомнил мне, что ваша команда класса С.

Я медленно вытащила себя из тумана своих мыслей. А разве у нас есть команда по реслингу? - Насчет реслинга не знаю, - вяло ответила я, - а вот баскетболисты однажды участвовали в чемпионате штата. Миссис Парнелл подавилась вином. – Однажды? – ее глазки забегали между мной и моей мамой с требованием объяснений. - Напротив здания администрации висит фотография команды, - сказала я. – И, судя по ее состоянию, это было лет этак шестьдесят назад.

Глаза миссис Парнелл округлились. – Шестьдесят лет назад? – она промокнула рот салфеткой. – Что не так с этой школой? Тренер? Спортивный директор? - Да не о чем беспокоиться, - успокоил маму Скотт. – Я все равно беру годовой перерыв. Миссис Парнелл с громким стуком положила на стол свою вилку. – Но ты любишь реслинг. Скотт, ковырявшийся уже во втором куске лазаньи, равнодушно пожал плечами. - Ведь это твой последний год.

- И что? – спросил Скотт, продолжая копаться в тарелке. Миссис Парнелл водрузила локти на стол и наклонилась. – А то, мистер, что с твоим баллом ты не попадаешь в колледж. И твоя единственная надежда – что тебя примут как спортсмена. - Я хочу заниматься совсем другим. Ее брови взметнулись вверх. – Да ну? Может, ты хочешь повторения прошлого года?

Как только она это сказала, я увидела в его глазах искру страха. Скотт стал жевать в два раза быстрее, а затем с трудом проглотил. – Можно мне салата, Блайт? Мама передала миссис Парнелл блюдо с желе, которая с преувеличенной осторожностью поставила его перед Скоттом. - А что произошло в том году? – спросила моя мама, стремясь нарушить повисшую тишину. Миссис Парнелл пренебрежительно махнула рукой. – Ох, ну ты знаешь, как это бывает. Скотт вляпался в небольшие неприятности, обычное дело. Ничего такого, что было бы незнакомо любой матери мальчика-подростка, – она засмеялась, но ее смех прозвучал неестественно. - Мам, - произнес Скотт явно предупреждающим тоном. - Ты же знаешь этих мальчишек, - пролепетала миссис Парнелл, размахивая вилкой. – Они ни о чем не думают. Живут одним моментом. Они безрассудные. Радуйся, что у тебя дочь, Блайт. О Боже. От этого чесночного хлеба текут слюнки – не подашь ломтик? - О, я не должна была спрашивать, - пробормотала мама, передавая хлеб. – Не могу выразить словами, насколько мы рады вашему возвращению в Колдуотер. Миссис Парнелл с энтузиазмом кивнула. – А мы-то просто счастливы вернуться, и тем более, вернуться в целости и сохранности.

Я перестала есть, переводя взгляд со Скотта на Миссис Парнелл и обратно, пытаясь понять, что происходит. Мальчишки всегда остаются мальчишками - на это я еще могу купиться. Но не могу же я проглотить сомнительное заявление миссис Парнелл, что ее сын влип в передрягу из категории самых обычных. Да и жесткий контроль со стороны Скотта за каждым словом, вылетающим изо рта матери, еще сильней убеждал меня в моей правоте.

Уверенная, что они чего-то недоговаривают, я прижала руку к сердцу и сказала: - Как же так, Скотт, ты ведь не шатаешься по ночам и не крадешь дорожные знаки, чтобы повесить их в спальне?

Миссис Парнелл разразилась искренним хохотом. Как вздох облегчения. Бинго!

В какую бы историю Скотт ни влип, она отнюдь не была такой же безобидной, как кража дорожных знаков. У меня нет пятидесяти долларов, но окажись они у меня сейчас, я бы поставила их все на свою догадку, что проблема Скотта – все, что угодно, кроме "обычного дела".

- Ну и ладно, - сказала моя мама, натянуто улыбнувшись. – Уверена, что бы ни случилось, это уже в прошлом. Колдуотер – отличное место для того, чтобы начать все с нуля. Скотт, ты уже записался в какой-нибудь класс? Некоторые из них - с программой повышенной сложности - заполняются очень быстро. - Повышенной сложности, - повторил Скотт, насмешливо фыркнув. – Типа ПС? Без обид, но я не стремлюсь к таким высотам. Как уже любезно пояснила мама, - он вытянулся и похлопал ее по плечу довольно-таки грубовато для дружеского жеста, - если я и поступлю в колледж, то не благодаря своим оценкам. Не желая позволять никому из сидящих за столом отдалиться от темы бывших проблем Скотта, я сказала: - Ох, да брось, Скотт. Ты меня убиваешь. Что такого ужасного в твоем прошлом? Это не может быть настолько плохо, чтоб нельзя было рассказать старым друзьям. - Нора, - начала мама.

- Вождение в нетрезвом виде? Угон машины? Превышение скорости?

Я почувствовала, как под столом на мою ногу опустилась мамина. Она послала мне пронзительный взгляд, говорящий: "Что за бес в тебя вселился?" Стул Скотта скрежетнул по полу, и парень встал на ноги. – Где у вас туалет? – спросил он мою маму, оттянув воротник. – Несварение. - На втором этаже, – ответила она извиняющимся голосом.

Как организатор этого нелепого вечера, она на самом деле извинялась за мое поведение. Любой человек, обладающий хоть крупицей проницательности, понял бы, что цель этого ужина - не разделить трапезу со старыми друзьями семьи. Ви была права – это завуалированное свидание. Ну что ж, у меня есть новости для мамы.

Скотт и я?

Ни за что!


После того, как Скотт попросил разрешения отлучиться, миссис Парнелл широко улыбнулась, будто улыбкой могла перечеркнуть последние пять минут и начать разговор заново.

- Итак, скажи мне, - начала она нарочито оживленным тоном, - у Норы есть парень?

- Нет, - ответила я, а мама в то же время сказала: "Вроде как".

- Непонятно, - произнесла миссис Парнелл, положив в рот полную вилку лазаньи и переводя взгляд с меня на маму. - Его зовут Патч, - сказала мама.

- Странное имя, - заметила миссис Парнелл. – О чем думали его родители? - Это прозвище, - объяснила мама. – Патч (1) частенько участвует в драках. И после них ему приходится латать себя. Внезапно я пожалела, что когда-то сказала ей, что Патч – это прозвище. Миссис Парнелл покачала головой. – Сдается мне, это гангстерское имечко. Все гангстеры пользуются прозвищами. Слэшер. Слэйер. Мэймер. Молер. Рипер. Патч. Я закатила глаза. – Патч не гангстер. - Это ты так думаешь, - отрезала миссис Парнелл. – Гангстерами ведь называют преступников из центральной части города, верно? Они – тараканы, выползающие только по ночам, – она смолкла, и мне показалось, что ее взгляд метнулся в сторону пустого стула Скотта. – Времена меняются. Несколько недель назад я смотрела "Закон и Порядок" о новом поколении богатеньких загородных гангстеров. Их называют секретным сообществом, или кровавым, или как-то по-другому, неважно, суть одна. Я думала, что все это выдумки, навеянные некачественными Голливудскими фильмами, но отец Скотта говорил мне, что они существуют, и этого отродья становится все больше и больше. Он человек знающий – коп как-никак. - Ваш муж – коп? – спросила я.

- Бывший муж, чтоб ему сгнить! - Хватит! – донесся из темной прихожей голос Скотта, и я подпрыгнула.

Я засомневалась, был ли он вообще в ванной или так и стоял за дверью, подслушивая, когда до меня дошло, что он  не сказал этого вслух. Я была практически уверена, что он сказал это, обращаясь ко мне в… мыслях. Нет. Не ко мне. К своей матери. А я каким-то образом услышала его. Миссис Парнелл вскинула руки вверх. – Я лишь сказала "чтоб ему сгнить", и не возьму свои слова назад. Это именно то, что я чувствую. - Я сказал, перестань, – голос Скотта звучал тихо и жутко.

Мама обернулась, только сейчас заметив, что Скотт уже вошел в комнату.

Я часто моргала, оторопев и не веря своим ушам. Я никак не могла перехватить его мысленное обращение к маме. То есть, Скотт ведь человек… правда? - Ах вот как ты разговариваешь с собственной матерью? – грозно вопрошала миссис Парнелл, ткнув в него пальцем.

Но я была уверена, что это было сделано скорее, чтобы произвести впечатление на нас, чем на то, чтобы приструнить Скотта. Его холодный взгляд чуть задержался на ней, а затем он подошел к входной двери и захлопнул ее за своей спиной. Миссис Парнелл вытерла рот, оставив на салфетке след розовой помады.

- Последствия развода, – она испустила протяжный озабоченный вздох. – Скотт никогда не отличался сдержанностью. И, конечно же, он – сын своего отца. Ладно. Эта тема не из приятных и не годится для беседы за ужином. Нора, Патч занимается реслингом? Держу пари, Скотт сможет научить его парочке новых приемов.

- Он играет в пул, - обреченно ответила я.


У меня не было желания говорить о Патче. Не здесь и не сейчас. Не когда из-за одного упоминания его имени в горле образуется ком. Больше чем когда-либо я хотела, чтобы мой телефон сейчас лежал на столе. Я не чувствовала и половины прежней злости, а, значит, и Патч, вероятно, тоже уже остыл.

Он простил меня достаточно, чтобы отправить смс или позвонить?

Сейчас все очень запутанно, но ведь должен же быть выход. Все не могло быть так плохо, как казалось. Мы найдем способ все исправить. Миссис Парнелл кивнула. – Поло. Вот, значит, какой вид спорта популярен в штате Мэн.

- Нет, пул. В него играют в бильярдных, - поправила мама слегка ослабевшим голосом. Мисс Парнелл склонила голову набок, словно была не уверена, что правильно расслышала.

- Место для  гангстерских тусовок, - наконец заявила она. – Что я видела в Законе и Порядке? Богатые старшеклассники из высшего общества шныряют по ближайшим к ним бильярдным залам, как по казино Лас-Вегаса. Советую тебе, Нора, не спускать глаз с этого твоего Патча. Вполне возможно, что в его жизни есть что-то такое, что он скрывает от тебя. Темная сторона его жизни.

- Он не гангстер, - повторила я в миллионный раз, с трудом сохраняя вежливый тон. Но стоило мне это сказать, как я поняла, что наверняка не знаю, состоял ли Патч в какой-то банде или нет. Считается ли бандой группа падших ангелов? Я была не очень хорошо осведомлена о его прошлом, до того момента, как он встретил меня... - Посмотрим, - молвила мисс Парнелл с сомнением в голосе. – Посмотрим.

Часом спустя, когда еда закончилась, а посуда была помыта, миссис Парнелл, наконец-то, ушла искать Скотта, а я устремилась в свою комнату.

Мой телефон валялся на полу дисплеем вверх, показывая мне, что нет ни новых писем, ни сообщений, ни пропущенных звонков. Губы задрожали, и я прижала ладони к векам, чтобы остановить слезы, начинавшие размывать картинку перед глазами. В надежде перестать думать о тех гнусностях, что наговорила Патчу, я пыталась мысленно найти способ все исправить.

Архангелы не могут запретить нам общаться или видеться друг с другом – как-никак, Патч – мой ангел-хранитель. Он обязан присутствовать в моей жизни. Мы продолжим вести себя, как и раньше. Через пару дней после разрешения нашего первого настоящего конфликта, все вернется в нормальное русло. И кого волнует мое будущее? Я определюсь с ним позже. Прямо сейчас ни к чему расписывать наперед всю свою жизнь. Но была еще одна неувязочка. Последние два месяца мы с Патчем выражали свою любовь открыто, без оглядки на кого-либо. Так почему же он только сейчас выразил свое беспокойство насчет действий архангелов? Мама засунула голову в комнату.

- Поеду за туалетными принадлежностями для моей завтрашней поездки. Скоро вернусь. Тебе что-нибудь нужно? Я заметила, что она не заводила разговор о том, что Скотт – отличная кандидатура на роль моего парня. Видимо, его туманное прошлое уничтожило ее своднические побуждения.

- Да вроде нет, но все равно спасибо. Она стала закрывать дверь и остановилась. – У нас вроде как проблемка. Я проговорилась Линн, что у тебя нет машины. И она попросила Скотта отвезти тебя в летнюю школу. Я говорила, что это не обязательно, но она, вероятно, решила, что я отказываюсь, испытывая чувство вины за то, что мы довели Скотта. Она предложила тебе загладить свою вину, проведя ему экскурсию по Колдуотеру. - Ви довезет меня до школы. - Я сказала и об этом, но она не принимает отказов. Будет лучше, если ты прояснишь ситуацию самому Скотту. Поблагодаришь его за предложение, но скажешь, что тебя подвезут. Как раз то, чего я хотела. Побольше общения со Скоттом. - Я бы предпочла, чтобы тебя подвозила Ви, - медленно добавила она. – Потому что на этой неделе я уеду из города, и, может быть, лучше тебе пока держаться от Скотта на расстоянии. - Ты ему не доверяешь? - Мы совсем его не знаем, - осторожно сказала она.

- Но мы со Скоттом в прошлом были лучшими друзьями, помнишь?

Она многозначительно посмотрела на меня. - Это было давно. Времена меняются.

Равно как и мнения. - Я просто хотела бы узнать Скотта чуточку получше прежде, чем ты будешь проводить с ним много времени, - продолжила она. – Когда вернусь, посмотрим, что я смогу разузнать. Ого, неожиданный поворот событий. – Ты собираешься копаться в его грязном белье? - Мы с Линн – давние подруги. У нее сейчас тяжелые времена. И ей просто необходимо кому-нибудь выговориться, - она шагнула к туалетному столику, нанесла на ладони капельку моего лосьона для рук и растерла его. – И если она вдруг упомянет Скотта, что ж, я не стану затыкать уши. - Если это убедит тебя, что он – сомнительная личность, то мне показалось, за ужином он вел себя крайне странно.

- Его родители в разводе, - сказала она все тем же осторожно-нейтральным тоном. – Уверена, ему многое пришлось пережить. Тяжело потерять одного из родителей. Мне ли не знать. - Аукцион заканчивается в среду вечером, и я буду дома к ужину. Ви завтра останется на ночь? - Да, - сказала я, только сейчас вспомнив, что нужно обсудить это с Ви, но я не думала, что это будет проблемой.

- Кстати, я подумываю о поиске работы, – лучше признаться в открытую, и если мне немного повезет, то я заполучу работу до ее возвращения домой. Мама моргнула. – С чего бы это? - Мне нужна машина.

- Мне казалось, Ви вовсе не против тебя подбрасывать. - Я чувствую себя паразитом, – без Ви я не могла даже сгонять в магазин за экстренно понадобившимися тампонами.


И самое худшее – это зашло так далеко, что сегодня мне пришлось ехать до школы вместе с Марси Миллар. Я не хотела обременять маму дополнительными тратами, особенно теперь, когда и без того с деньгами у нас напряг. Но я ни в коем случае не хотела повторения сегодняшнего утра. Я тосковала по машине с тех пор, как мама продала Фиат, и кабриолет, увиденный этим вечером, подтолкнул меня к активным действиям. Самостоятельно заплатить за автомобиль – неплохой компромисс. - А ты не думаешь, что работа помешает учебе? – спросила мама.

Тон ее голоса не оставлял сомнений в том, что она не в восторге от этой идеи. Впрочем, я и не ожидала, что будет иначе. - Я хожу лишь на один предмет.

- Да, но это химия. - Без обид, но думаю, я смогу справиться с двумя делами одновременно. После этого она присела на краешек кровати. – Что-то случилось? Ты сегодня очень раздражительная.

Я помедлила с ответом несколько секунд, склоняясь к тому, чтобы рассказать правду. – Нет. Я в порядке. - Ты кажешься напряженной.

- Трудный был день. Ах да, я говорила, что Марси Миллар – мой партнер по химии? По выражению ее лица я поняла, что она знала, насколько это неприятно для меня. В конце концов, именно к ней я бегала бульшую часть последних одиннадцати лет, когда Марси меня доставала. И именно моя мама собирала меня по кусочкам, склеивала их и отправляла обратно в школу - более сильной, мудрой и вооруженной несколькими собственными трюками. - Я буду сотрудничать с ней целых восемь недель. - Знаешь что, если ты переживешь эти восемь недель и не убьешь ее, мы вернемся к разговору о машине в качестве вознаграждения. - Ты многого просишь, мам. Она поцеловала меня в лоб. – В первые пару дней по возвращении из поездки жду полного отчета. Никаких оргий в мое отсутствие. - Ничего не обещаю. Через пять минут мама вырулила на своем Таурусе на дорогу. Я задвинула штору, свернулась клубочком на диване и уставилась на телефон. Ни одного входящего звонка.

Я дотронулась до цепочки Патча, все еще висящей на моей шее, и сильно-сильно сжала ее. Меня поразила ужасная мысль: может быть, это все – что осталось у меня от него?..



Мне снился сон в трех цветах: черном, белом и бледно-сером.

Была холодная ночь. Я стояла босиком на грунтовой дороге, трещины на которой быстро заполнялись грязью и дождевой водой.  А на обочине время от времени появлялись то скалы, то сорняки, по своей форме напоминающие скелеты. Тьма поглотила все вокруг, кроме одного яркого пятна света: в паре сотне метров от дороги стояла таверна из камня и дерева. В окнах мерцали свечи, и только я направилась к таверне, чтобы укрыться в ней от дождя, как вдалеке послышался звон колокольчиков.

Звук становился громче, и я отошла к краю дороги, на более безопасное расстояние. Я видела, как  из темноты показался конный экипаж и остановился на том месте, где пару секунд назад стояла я. Как только колеса перестали вращаться, кучер соскочил с повозки, увязая в грязи, подошел к двери и, открыв ее, отошел в сторону.

Появилось что-то темное. Человек. Накидка прикрывала его плечи, развеваясь на ветру, но капюшон полностью скрывал его лицо.

- Подожди здесь, - сказал он извозчику.

- Господин, но там сильный дождь…

Человек в плаще качнул головой в сторону таверны.

- У меня есть дело. Я не задержусь надолго. Держи лошадей наготове.

Кучер покосился на шаткое строение.

- Но, господин… там собираются воры и бродяги. Всем своим нутром я чувствую неладное, - он быстро потер руки, словно боролся с холодом. - Господин, нам бы лучше поторопиться домой к госпоже и детям.

- Не вздумай проболтаться об этом моей жене, - мужчина в плаще пригнулся и, снимая перчатки, посмотрел в сторону таверны. - Ей и так есть о чем переживать, - пробормотал он.

Я тоже перевела свое внимание на таверну и на зловещее мерцание свечей в ее окнах. Крыша ветхого здания скосилась вправо, словно для ее постройки использовали неподходящие материалы. До меня то и дело доносились звуки бьющегося стекла и крики.

Кучер вытер нос рукавом своего пальто.

- Мой собственный сын умер от чумы менее, чем два года назад. Ужасно то, что вы с госпожой чувствуете сейчас.

В почти абсолютной тишине лошади нетерпеливо били копытами, и небольшие клубы пара вырывались из их ноздрей. Все было настолько реалистично, что мне даже стало страшно. Еще никогда мне не снились такие правдоподобные сны.

Человек в плаще пошел по мощеной дорожке в сторону таверны. Границы сна начали исчезать за его спиной, и после секундного замешательства я решила пойти за ним, боясь, что тоже могу исчезнуть, если не буду держаться подле него. Я проскользнула в дверь следом за ним.


В центре задней стены стояла печь с каменной трубой. С двух сторон от нее на больших гвоздях висели разнообразные деревянные миски, жестяные кружки и столовые приборы. В углу комнаты стояли три бочки и прямо перед ними, свернувшись в клубок, спала собака. На полу валялись тарелки, кружки и перевернутые табуретки. Хотя полом это сложно было назвать: земля была утрамбована и посыпана чем-то вроде опилок. Стоило мне сделать шаг, как мои ноги увязли в этом пыльном грунте. Я тут же пожелала оказаться под горячим душем, но мое внимание привлекли десять посетителей, сидевших за разными столиками.


Большинство этих мужчин носили бороду и волосы до плеч. Рукава их рубашек были широкими и свободными, а мешковатые брюки заправлены в высокие сапоги. Все они носили широкополые шляпы, чем напоминали мне паломников.

Мне определенно снилось что-то из далекого прошлого. И не смотря на яркие детали моего сна, я так и не смогла догадаться, в каком времени я сейчас нахожусь. Скорее всего, это Англия, примерно с пятнадцатого по восемнадцатый век. Хоть в этом году у меня и была пятерка по истории, но одежду прошлых веков мы на уроках не обсуждали. Ничего знакомого в той сцене, что я сейчас наблюдала.

- Я ищу человека, - мужчина в капюшоне обратился к бармену, стоявшему за столиком, который, вероятно, служил барной стойкой. - Мы должны были встретиться здесь сегодня, но боюсь, я не знаю его имени.

Бармен - мужчина невысокого роста, лысый, если не считать несколько торчащих на его макушке волосков - посмотрел на человека в капюшоне.

- Выпьете что-нибудь? - спросил он, изображая улыбку, показав тем самым свои гнилые зубы.


Я взглянула на его зубы, и тошнота моментально подступила к горлу.

Человек в капюшоне, похоже не испытывал того же отвращения, что и я. Он только покачал головой.

- Я должен найти его так быстро, насколько это возможно. Мне сказали, что вы можете мне помочь.

Отвратительная улыбка бармена исчезла. - Да, я могу помочь вам, господин. Но поверьте старику, вам лучше выпить стаканчик-другой, чтобы согреть кровь в эту холодную ночь, - он протянул мужчине рюмку.

По-прежнему скрытый капюшоном, тот отрицательно покачал головой. – Боюсь, я немного тороплюсь. Скажите, где я могу его найти?

Он положил на стол несколько монет.

Бармен сунул их в карман. Указав головой на заднюю дверь, он сказал: - Он вон в том лесу. Но, господин, будьте осторожны, это место не безопасно. Говорят, что те, кто идут в этот лес, никогда не возвращаются.

Мужчина в капюшоне перегнулся через стол, разделявший их, и тихим голосом спросил: - Можно задать вам личный вопрос? Значит ли для вас что-нибудь еврейский месяц Хешван?

- Я не еврей, - отрезал бармен.

Но было что-то в его глазах, подсказывающее мне, что этот вопрос задают ему не в первый раз.

- Человек, с которым я должен был сегодня встретиться, сказал, чтобы я пришел сюда в первую ночь Хешвана. Он сказал, что ему необходима моя помощь на протяжении всего двух недель.

Бармен почесал подбородок. - Две недели - это долго.

- Слишком долго. Я бы не пришел, но опасаюсь того, что он может сделать. Он упомянул мою семью. Он всех их знает по именам. У меня прекрасная жена и четыре сына, и я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал.

Бармен понизил голос, словно собирался поделиться какой-то скандальной сплетней: - Человек, которого вы ищите… - он замер, с подозрением осматривая таверну.

- Он невероятно силен, - закончил за него мужчина в капюшоне. - Я видел его силу и могу сказать, что он очень могущественный. Конечно же, он понимает, что я разумный человек и не стану рисковать жизнями членов моей семьи. Я не откажусь от своего обещания, тем более, когда речь идет о столь коротком сроке.

- Мне ничего не известно о его мотивах, - ответил бармен.

- Мой младший сын болен чумой, - молвил мужчина в капюшоне голосом, полным отчаяния. - Врачи считают, что он не выживет. Я нужен своей семье. Мой сын нуждается во мне.

- Выпейте, - быстро сказал бармен и пододвинул рюмку во второй раз.

Мужчина в капюшоне резко развернулся и направился к задней двери.


Я последовала за ним, шлепая босиком по холодной грязи. Дождь продолжал лить как из ведра, и мне пришлось идти очень аккуратно, чтобы не поскользнуться. Я протерла глаза и заметила, что мужчина в капюшоне практически скрылся за линией деревьев у кромки леса.

Я остановилась на границе с лесом, не решаясь пойти дальше. Запустив руку в мокрые волосы, пыталась вглядеться в темноту.

Впереди я заметила какое-то движение, и вдруг увидела, что мужчина в капюшоне бежит обратно в мою сторону. Он споткнулся и упал. Его плащ зацепился за ветки, и мужчина судорожно пытался развязать его и снять с шеи. Он издал крик, полный ужаса. Широко разведя руки, он задрожал всем телом и начал дергаться в конвульсиях.

Я бросилась к нему. Ветки царапали мне руки, а острые камни, словно ножи, впивались в мои ноги. Опустившись около него на колени, я увидела, что капюшон наполовину отрыл его лицо, на котором сейчас застыла гримаса ужаса.


- Перевернитесь! - приказала я ему, пытаясь освободить его от плаща.

Но он меня не слышал. Сейчас сон принял знакомые очертания. Как и в любом кошмаре, которые снились мне прежде, чем отчаяннее я пыталась что-нибудь сделать, тем сложнее мне было достичь желаемого.

Я схватила его за плечи и встряхнула. - Перевернитесь! Я могу вытащить вас отсюда, но вы должны мне помочь.

- Я - Барнабаш Андервуд, - пробормотал он. - Ты знаешь, как дойти до таверны? Славная девушка, - сказал он и пошевелил рукой, словно похлопал кого-то по воображаемой щеке.

Я замерла. Он совершенно точно не мог меня видеть. Перед его глазами сейчас был образ другой девушки. По крайней мере, должен быть. Как он мог видеть меня, но не мог слышать?

- Беги обратно и попроси бармена послать за помощью, - продолжил он. - Скажи ему, что это не человек, а один из дьявольских ангелов, который пришел, чтобы получить мое тело и уничтожить мою душу. Попроси его послать за священником, святой водой и розами.

Волосы у меня на руках встали дыбом при упоминании о дьявольских ангелах.

Он повернулся в сторону леса и вдруг напрягся.

- Ангел, - в панике прошептал он. - Ангел близко!

Его рот исказился, мужчина выглядел так, словно пытался сохранить контроль над своим телом. Он сильно прогнул спину, из-за чего капюшон окончательно открыл его лицо.

Я по-прежнему держала его плащ, но рефлекторно стала ослабевать хватку. Я уставилась на мужчину со вздохом удивления, который, правда, я удержала в горле, и он не успел вырваться наружу. Это был вовсе не Барнабаш Андервуд, а Хэнк Миллар. Папа Марси.


Я разомкнула веки и проснулась.

Солнечные лучи освещали мою комнату. Оконное стекло было разбито, и легкий ветерок ласкающим дуновением прошелся по моей коже. Сердце по-прежнему билось вдвое быстрее обычного из-за недавнего кошмара.

Я сделала глубокий вздох, пытаясь убедить себя, что все это было лишь сном. По правде говоря, сейчас, когда я совершенно точно находилась в своем реальном мире, меня больше беспокоил тот факт, почему мне приснился именно отец Марси, а не кто-то другой. Чтобы поскорее забыть этот сон, я решила больше не думать о нем.

Достав телефон из-под подушки, я проверила, есть ли сообщения. Патч не звонил.

Накрыв голову подушкой, я пыталась игнорировать нарастающее внутри чувство пустоты.

Как много часов прошло с тех пор, как Патч ушел от меня?

Двенадцать.

Сколько еще пройдет, прежде, чем я увижу его снова?

Не знаю.

Это очень беспокоило меня. Чем больше времени проходило, тем сильнее я ощущала ледяную стену, вырастающую между нами.

- Главное - выдержать сегодняшний день, - сказала я сама себе, пытаясь проглотить ком в горле.

Странная дистанция между нами не сможет быть вечной. И ничего не решится само собой, если я просто так проваляюсь целый день в постели. Я снова увижусь с Патчем. Возможно, он даже заглянет ко мне после школы. Либо я могу позвонить ему. 

Я пыталась занять себя этими мыслями, чтобы не думать про архангелов. И про ад. И про то, что ужасно боялась за Патча, и себя, боялась того, что мы столкнулись с проблемой, для решения которой у нас недостаточно сил.

Я вылезла из кровати и заметила на зеркале в ванной желтый стиккер.


"Хорошие новости: Я убедила Линн не посылать Скотта за тобой этим утром.

Плохие новости: Линн настаивает на поездке по городу.

Не думаю, что отказ сработает в этот раз. Постарайся управиться побыстрее. Как можно быстрее. Я оставила его номер на кухонном столе.

Целую, обнимаю. Мама.

P.S. Я позвоню тебе вечером из отеля".


Я застонала и опустила голову на кухонный стол. Мне и десяти минут не хотелось провести в обществе Скотта, не говоря уже о нескольких часах.


Сорок минут спустя, приняв душ и одевшись, я съела миску овсянки с клубникой. В дверь постучали и, открыв ее, я увидела улыбающуюся Ви.

- Готова к очередному веселому деньку в летней школе? - спросила она.

Я схватила рюкзак из шкафа для пальто. - Пусть этот день поскорее закончится.

- Эй. Кто испортил тебе настроение?

- Скотт Парнелл.

"Патч".

- Как я вижу, по истечении времени проблема не исчезла?

- Я должна буду после школы показать ему город.

- Один на один с парнем? Что в этом плохого?

- Ты бы видела, что было здесь вчера вечером. Ужин был очень странным. Мама Скотта начала рассказывать о его темном прошлом, но он резко оборвал ее. Более того, мне показалось, что он угрожал ей. Затем он извинился и отправился в ванную, но на самом деле остался в холле подслушивать наш разговор. А после он забрался в мысли своей матери. Кажется...

- Похоже, он что-то скрывает. Думаю, нам пора это изменить.

Я шла на пару шагов впереди Ви. Вдруг меня осенило.

- У меня есть идея, - сказала я и повернулась к Ви. - Почему бы тебе не устроить экскурсию Скотту? Нет, ну серьезно, Ви. Он как раз в твоем вкусе, эдакий плохой парень, вечно нарушающий п


Содержание:
 0  вы читаете: Крещендо : Бекка Фицпатрик    



 




sitemap