Фантастика : Ужасы : Голубая Луна : Лорел Гамильтон

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46

вы читаете книгу

Лорел К. Гамильтон

Голубая луна

1

Мне снилась хладная плоть и простыни цвета свежей крови. Телефонный звонок разбил сон на осколки, проблески – мимолетный взгляд темно-синих глаз, скользящие по мне руки, его волосы, падающие мне на лицо дразнящим, душистым облаком. Я проснулась в своем собственном доме, за мили от Жан-Клода с ощущением прикосновения его тела. Нашарила трубку на столике рядом с кроватью и выдохнула:

– Алло…

– Анита, это ты?

Это был Дэниел Зееман, младший брат Ричарда. Дэниелу было двадцать четыре. Ричард когда-то был моим женихом, до тех пор, пока я не предпочла ему Жан-Клода. А когда спишь с другим, это вносит определенные коррективы в семейные планы. И я винила в этом себя, а не Ричарда. Это воспоминание было единственным, которое нас еще связывало.

Я покосилась на светящиеся в темноте часы у кровати. Десять минут четвертого утра.

– Дэниел, что стряслось?

Никто не звонит мне ночью, чтобы сообщить хорошие новости.

Он глубоко вздохнул, будто готовясь к следующему броску.

– Ричард в тюрьме.

Я села, простыни сбились почти в узел у моих колен.

– Что ты сказал?

Я вдруг совершенно проснулась, сердце колотилось, адреналин лез из ушей.

– Ричард в тюрьме, – повторил он.

Мне снова захотелось переспросить. Вместо этого я спросила:

– За что?

– Попытка изнасилования, – ответил он.

– Что?

Дэниел повторил. Во второй раз смысла в этом не прибавилось.

– Ричард у нас последний бойскаут, – сказала я, – я бы больше поверила в убийство, чем в насилие с его стороны.

– Сдается мне, это комплимент, – сказал он.

– Ты знаешь, что я имею в виду, Дэниел. Ричард никогда бы не сделал ничего такого.

– Согласен, – сказал он.

– Он в Сент-Луисе? – спросила я.

– Нет, все еще в Теннеси. Он закончил свои дела с диссертацией, и его арестовали в тот же вечер.

– Расскажи, что произошло.

– Я точно и не знаю, – сказал он.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Они не разрешили мне увидеться с ним, – сказал Дэниел.

– Это еще почему?

– Мама ходила к нему, но они не разрешили пройти всем.

– У него есть адвокат? – спросила я.

– Он говорит, что адвокат ему не нужен, и он ни в чем не виноват.

– За решеткой полно невиновных, Дэниел. Ему обязательно нужен адвокат. Получается, что его слово против слова женщины. И если она местная, а он – нет, то у него проблемы.

– У него и так проблемы, – сказал Дэниел.

– Черт!

– Это еще не самое плохое, – сказал он.

Я сбросила одеяло и встала, сжимая трубку.

– Говори.

– В этом месяце будет голубая луна, – сказал он очень спокойно, без объяснений, но я все поняла.

Ричард – вервольф альфа. Он вожак местной стаи, и это его единственный изъян. Мы расстались после того, как я увидела, что он кое-кого ест. Это заставило меня броситься в объятия Жан-Клода. То есть я сбежала от оборотня к вампиру. Жан-Клод – мастер вампиров Сент-Луиса. Он определенно не более человек, чем Ричард. Я знаю, что особенно нечего выбирать из кровопийцы и поедающего сырое мясо, но у Жан-Клода после трапезы по крайней мере не застревали куски между клыками. Маленькое, но ощутимое различие.

Голубой луной обычно называли второе полнолуние в месяце. Луна в общем-то не становилась голубой, но такое поэтическое название пошло от старой присказки – «однажды при голубой луне». Такое случается примерно раз в три года. Был август, и до второго полнолуния оставалось всего пять дней. У Ричарда был отличный контроль, но я еще не слышала ни об одном оборотне, кто бы смог справиться с превращением в полную луну. И не имеет значения, в какое животное вы превращаетесь, ликантроп есть ликантроп. Полнолуние властвует над ними.

– Мы должны вытащить его из тюрьмы до полнолуния, – сказал Дэниел.

– Да, – ответила я.

Ричард скрывал, кем он был. Он преподавал в школе. И если бы там узнали, что он оборотень, он потерял бы работу. Конечно, дискриминация больных незаконна, особенно, если заболевание так трудно передается, как ликантропия, но, тем не менее, она была. Никто не хотел, чтобы их детишек учил монстр. И единственный в семье Ричарда, кто знал его секрет, был Дэниел. Родители были не в курсе.

– Дай мне номер, по которому с тобой можно связаться, – попросила я.

Он продиктовал номер.

– Ты займешься этим? – спросил он.

– Да.

Он вздохнул:

– Спасибо. Мама всех поставила на уши, но это не помогает. Нужно, чтобы здесь был кто-то, кто понимает эту систему.

– Я попрошу кого-нибудь из знакомых позвонить тебе и сообщить имя хорошего адвоката из тех мест до того, как я приеду. Может, у вас получится договориться о залоге.

– Если он согласится встретиться с адвокатом, – сказал Дэниел.

– Он совсем дурак? – спросила я.

– Он думает, что раз правда на его стороне, то этого достаточно.

Это действительно было похоже на Ричарда. На самом деле причина, почему мы разошлись, была не одна. Он полагался на идеалы, которые не работали даже тогда, когда были в моде. Правда, правосудие и американский путь – все это определенно не работало в случае с правоохранительной системой. Деньги, власть и удача – вот что здесь действовало. Или желательно иметь на своей стороне кого-то, кто был частью системы.

Я – Истребитель, палач для вампиров. У меня есть лицензия на охоту и убийство вампиров в случае постановления суда. Лицензия действовала в трех штатах. Теннеси в это число не входил. Но копы, как правило, относятся к истребителям лучше, чем к обычным штатским. Мы рискуем жизнью и обычно на нашем счету больше убийств, чем у них. Конечно, убийств вампиров, а некоторые не считают их за настоящие убийства.

– Когда ты сможешь приехать? – спросил Дэниел.

– У меня есть еще дела, которые нужно закончить здесь, но увидимся еще сегодня до обеда.

– Надеюсь, что ты вправишь мозги Ричарду.

Я встречалась как-то с их мамочкой, больше чем один раз, поэтому заметила:

– Странно, что у Шарлотты не получилось вправить ему мозги.

– А откуда, как ты думаешь, у него этот бзик – «правда освободит тебя»? – спросил Дэниел.

– Великолепно, – сказала я, – скоро приеду, Дэниел.

– Мне пора, – он повесил трубку так внезапно, как будто боялся, что кто-то его застукает. Возможно, мамочка вошла в комнату. У Зееманов было четыре сына и дочь. Все сыновья были ростом шесть футов и выше. Дочь – только чуть ниже. Все были совершеннолетние. И все до смерти боялись своей матери. Не буквально боялись, но Шарлотта Зееман была главой семьи. Всего один обед в кругу их семьи, и я твердо это усвоила.

Я положила трубку, включила лампу и начала собираться. Пока я бросала вещи в чемодан, мне вдруг пришло в голову задаться вопросом, какого черта я это делаю. Я могла бы сказать, что это было из-за того триумвирата силы, частью которого был Ричард, и в который Жан-Клод превратил нас троих. Мастер вампир, Ульфрик – или вожак волков, и некромант. Я была некромантом. Мы были связаны так крепко, что иногда случайно врывались в сны друг друга. А иногда и не случайно.

Но я мчалась на помощь не потому, что Ричард был нашим третьим. Как никому другому, я могла признаться хотя бы самой себе, что все еще любила Ричарда. Не так, как Жан-Клода, но так же всерьез. Он был в беде, и я должна была помочь ему, если только смогу. Просто. Запутанно. Больно.

Интересно, что подумает Жан-Клод, когда узнает, как я бросила все и кинулась спасать Ричарда. На самом деле это не имело значения. Я собиралась, и да будет так. Но я не могла отделаться от мысли, как это заставит моего возлюбленного вампира себя чувствовать. Его сердце не всегда билось, но его все еще можно было разбить.

Любовь – отстой. Иногда чувствуешь, что все отлично. А иногда это просто еще один способ истечь кровью.

2


Я позвонила в несколько мест. Моя подруга, Кэтрин Мейсон-Джилетт была адвокатом. Она часто помогала мне делать заявления в полиции по поводу трупов, которым я помогла отправиться на тот свет. И пока – ни одного задержания. Даже попытки. Как так вышло? Я врала.

Боб, муж Кэтрин, поднял трубку после пятого звонка. Голос был сонный, его едва можно было узнать. Только по басовитому рычанию я поняла, кто из них подошел к телефону. Никто не просыпается изящно.

– Боб, это Анита. Мне нужно поговорить с Кэтрин. По делу.

– Ты в полицейском участке? – спросил он. Видите, он меня знал!

– Нет, на этот раз мне не нужен адвокат.

Он не стал задавать вопросов, и просто сказал:

– Даю тебе Кэтрин. И если ты думаешь, что мне совсем не интересно, то ты ошибаешься. Кэтрин удовлетворит это мое низменное чувство после того, как ты повесишь трубку.

– Спасибо, Боб, – сказала я.

– Анита, что случилось? – голос Кэтрин звучал нормально. Она была адвокатом по уголовным делам в частной фирме. Ее часто будили в поздние часы. Она этого не любила, но справлялась с этим хорошо.

Я рассказала ей новости. Она знала Ричарда, и он ей очень нравился. И она не понимала, какого дьявола я бросила его ради Жан-Клода. Но пока я не могла рассказать ей о том, что Ричард – оборотень, объяснить было трудновато. Черт, даже если упомянуть этот факт, все равно это сложно объяснить.

– Карл Белизариус, – сказала она, когда я закончила, – он один из лучших адвокатов в том штате. Я знаю его лично. Он не так осторожен в выборе клиентов, как я. У него есть несколько клиентов из числа известных уголовников, но он хорош.

– Можешь с ним связаться и попросить его начать работать по этому делу? – спросила я.

– Тебе нужно разрешение Ричарда на это, Анита.

– Я не могу уговорить Ричарда взять другого адвоката, пока не увижу его. А время очень дорого, Кэтрин. Сможет Белизариус хотя бы запустить машину?

– Ты уверена, что у Ричарда уже есть адвокат?

– Дэниел упоминал, что он отказался видеться со своим адвокатом, так что думаю, да.

– Дай мне номер Дэниела, и я посмотрю, что смогу сделать, – сказала она.

– Спасибо, Кэтрин, правда.

Она вздохнула:

– Я знаю, что ты полезешь решать самые сложные проблемы за любого из своих друзей, ты надежный человек. Но ты уверена, что здесь твои мотивы чисто дружеские?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты все еще любишь его, правда?

– Без комментариев, – сказала я.

Кэтрин мягко рассмеялась.

– «Без комментариев». Ты у меня не под следствием, дорогая.

– Это ты так говоришь, – сказала я.

– Ладно, посмотрим, что я смогу сделать. Дай мне знать, когда доберешься туда.

– Дам, – сказала я.

Я положила трубку, и сразу позвонила на свою основную работу. Убийство вампиров – это так, побочное занятие. Я поднимала мертвых и работала на Аниматорс, Инк., первую в стране фирму, занимавшуюся поднятием зомби. Так же у нас были самые высокие доходы. Отчасти заслуга в этом принадлежала нашему боссу, Берту Во. Он мог делать деньги из воздуха. И ему не нравилось, что моя помощь полиции в расследовании противоестественных убийств отнимала у меня все больше и больше времени. Само собой, он не придет в восторг от моего отъезда из города на неопределенное время по личным делам. И я была рада, что час был неурочный, в офисе его нет, и он не сможет наорать на меня лично.

Если Берт так и будет давить на меня, я просто уйду, чего мне бы не хотелось. Мне необходимо поднимать зомби. Это не было похоже на мускул, который атрофируется, если не использовать его. Это была врожденная способность. И если бы я не делала этого, моя сила изливалась бы сама по себе. Как-то в колледже один из преподавателей покончил с собой. Дня три никто не обнаружил тело, а за это время обычно душа покидает его. И однажды ночью, труп притащился в мою комнату в общежитии. Моя соседка съехала на следующий же день. У нее начисто отсутствовала тяга к приключениям.

Так или иначе, я бы поднимала мертвых. Выбора у меня не было. У меня была достаточная известность, чтобы пуститься в свободное плаванье. Но мне нужен был менеджер, только тогда это бы получилось. И проблема была в том, что уходить из фирмы мне не хотелось. Некоторые сотрудники были в числе моих лучших друзей. Кроме того, за год и так случилось столько перемен, сколько я могла вынести.

Я, Анита Блейк, бич бессмертных, человек, на чьем счету убитых вампиров больше, чем у любого другого истребителя в стране, встречаюсь с вампиром. В этом была прямо-таки поэтичная ирония.

В дверь позвонили. Звонок заставил мое сердце прыгнуть к горлу. Звук был самым обычным, но не в 3.45 утра. Я оставила почти собранный чемодан на не застланной постели, и пошла в гостиную. Моя белая мебель стояла на великолепном восточном ковре. Пестрые подушки таких же ярких цветов были в беспорядке раскиданы по дивану и креслу. Мебель была моей. Ковер и подушки подарил мне Жан-Клод. Его вкус всегда был лучше моего. К чему спорить?

В дверь снова позвонили. Это заставило меня подпрыгнуть без причины, кроме той, что звонящий был настойчив, час был поздний, а я и так уже была на нервах из-за новостей про Ричарда. Я подошла к двери со своим любимым стволом, девятимиллиметровым браунингом, в руке, направленным пока в пол. Я была почти у двери, когда поняла, что на мне нет ничего, кроме ночнушки. Пистолет, но никакого халата. Мои приоритеты налицо.

Так я и стояла босая на дивном ковре, рассуждая, вернуться ли за халатом или за джинсами. За чем-нибудь. Если бы на мне была одна из моих обычных необъятных футболок, я бы открыла дверь. Но я была в черной атласной сорочке на тоненьких лямочках. Она доходила почти до колен. Один размер для всех. Она скрывала все, но не вполне подходила под определение одеяния для открывания дверей. Черт с ним.

Я спросила:

– Кто там?

Плохие парни обычно не звонят в дверь.

– Это Жан-Клод, ma petite.

У меня отвалилась челюсть. Даже плохой парень удивил бы меня меньше. Что он здесь делает? Я поставила браунинг на предохранитель и открыла дверь. Атласная сорочка была подарком от Жан-Клода. Он видел меня и без нее. Так что халат нам был не нужен.

Я открыла дверь, и за ней стоял он. Это было похоже на то, словно я – факир, который срывает занавесь, и перед вами предстает его прекрасный помощник. От его вида у меня перехватило дыхание.

Его рубашка была обычной формально-консервативной, с застегнутыми манжетами и простым воротом. Она была красного цвета, а воротник и манжеты – темного, атласно-алого. Остальные части были почти прозрачные, так что его руки, грудь и талия были видны сквозь красную ткань. Черные волосы волнами падали на плечи и казались темнее на фоне красной рубашки. Даже его темно-синие глаза выглядели ярче в соседстве с красным. Это был мой любимый цвет на нем, и он это знал. Он продел красный шнур вместо ремня к черным джинсам, и шнур спадал с одной стороны бедер. Черные кожаные сапоги обтягивали его длинные стройные ноги от носков почти до паха.

Когда я была далеко от Жан-Клода, далеко от его тела, его голоса, я могла смущаться и чувствовать себя неловко из-за того, что встречалась с ним. Когда я была далеко от него, я могла уговорить себя не думать о нем – почти. Но никогда, если он был рядом. Когда я была с ним, моя душа уходила в пятки, и мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не лепетать «О, Боже мой!».

Справившись с собой, я сказала:

– Выглядишь, как обычно, эффектно. Только вот что ты тут делаешь в ночь, когда я просила тебя не приходить?

Что мне хотелось сделать – это броситься и обвиться вокруг него плащом, и чтобы он перенес меня через порог, как вцепившуюся обнимающуюся обезьянку. Но этого делать я не собиралась. В этом было маловато чувства собственного достоинства. И потом, меня начинало пугать, как сильно я его хочу, – и как часто. Он был для меня новым наркотиком. И дело было не во власти вампира. Это было старое доброе вожделение. Но это все еще пугало меня, и поэтому я установила некоторые ограничения. Правила. И большей частью он следовал им.

Он улыбнулся, и эта улыбка могла вызвать трепет и любви, и ужаса. Улыбка рассказывала обо всех его порочных мыслях, о том, что двое могли бы делать в темной комнате, наполненной запахом дорогих духов и разгоряченных тел – теми ароматами, которые источают простыни. Его улыбка не вгоняла меня в краску, пока мы не начали заниматься любовью. Иногда ему достаточно было улыбнуться, чтобы жар пробегал по моей коже, словно мне было вновь тринадцать, а он – моя первая любовь. Он думал, что это очаровательно. А меня это смущало.

– Сукин ты сын, – ласково сказала я.

Улыбка стала еще шире.

– Наш сон прервали, ma petite

– Так и знала, что ты не случайно в моем сне, – сказала я. Получилось неприязненно, и я порадовалась. Потому что легкий аромат его одеколона овевал мое лицо, словно знойный летний ветер. Экзотический, с еле заметным намеком на запах цветов и специй. Иногда я почти ненавидела стирать свои простыни из-за страха, что пропадет этот неповторимый аромат.

– Я просил надевать мой подарок, чтобы ты мне снилась. Ты знала, что так и будет. И ты скажешь неправду, если начнешь спорить. Можно, я войду?

Его так часто приглашали в этот дома, что он мог переступить мой порог без дополнительных приглашений, но для него это была игра. Как формальное подтверждение того, что каждый раз, когда он переступает порог, я хочу его. Это и раздражало, и доставляло мне удовольствие, как многое в Жан-Клоде.

– Ты тоже можешь войти.

Он вошел, за ним я. Я заметила, что его черные сапоги были зашнурованы сзади от пят до самого верха. Джинсы сидели так гладко, что можно было не гадать относительно одежды под ними.

Не оборачиваясь, он сказал:

– Не ворчи, ma petite. Ты вполне способна преградить мне путь в свои сны, – он повернулся, и глаза его были наполнены темным светом, – ты приглашала меня более радушно, чем только с распахнутыми объятьями.

Я покраснела уже во второй раз за последние пять минут.

– Ричард в тюрьме, в Теннеси, – сказала я.

– Я знаю, – ответил он.

– Знаешь? – спросила я, – как это?

– Их Мастер города позвонил мне. Он был очень напуган, что я могу подумать, будто это его рук дело. Его способ разрушить наш триумвират.

– Если бы он хотел уничтожить нас, это было бы обвинение в убийстве, а не попытка изнасилования, – сказала я.

– Точно, – сказал Жан-Клод и рассмеялся. Его смех скользнул по обнаженной коже, как мой личный ласковый ветерок, – кто бы ни обвинил нашего Ричарда, он его близко не знал. Я бы скорее поверил в то, что Ричард убийца, чем насильник.

Это были почти мои слова. Почему-то мне стало жутковато.

– Ты поедешь в Теннеси?

– Мастер, Колин, запретил мне появляться на своей земле. Так что это было бы явным проявлением агрессии, если не объявлением войны.

– Почему ему не все равно? – спросила я.

– Он боится моей силы, ma petite. Точнее – нашей силы, вот почему он сделал персоной нон грата на своей территории и тебя тоже.

Я уставилась на Жан-Клода.

– Надеюсь, ты шутишь. Он запретил нам обоим помочь Ричарду?

Он кивнул.

– И после этого, он ждет, что мы поверим, будто он ни при чем? – спросила я.

– Я верю ему, ma petite.

– Ты можешь сказать, что он не врал, всего лишь услышав его по телефону? – спросила я.

– Некоторые вампиры в ранге мастера могут солгать другому мастеру, но я не думаю, что у Колина достаточно для этого силы. Правда, это не то, почему я верю ему.

– Тогда почему?

– Последний раз, когда мы с тобой появились на территории другого вампира, мы обошлись с ней круто.

– Она пыталась нас убить, – сказала я.

– Формально, – сказал он, – она освободила всех ради тебя. Тебя же она хотела сделать вампиром.

– А я говорю, она пыталась меня убить.

Он улыбнулся:

– О, ma petite, ты сама меня убиваешь.

-Бред! Не может этот Колин действительно думать, что мы оставим Ричарда гнить в тюрьме.

– Он может отказать нам в безопасном проезде, – сказал Жан-Клод.

– Из-за того, что мы уже убили одного мастера на его территории? – спросила я.

– Ему не нужны основания для отказа, ma petite. Он может просто отказать.

– Как вы, вампиры, хоть о чем-нибудь договариваетесь?

– Не спеша, – ответил Жан-Клод, – и помни, ma petite, у нас есть время, чтобы быть терпеливыми.

– Ну, а у меня времени нет, и у Ричарда тоже.

– У вас могла бы быть вечность, если бы вы оба приняли четвертую метку, – сказал он, совершенно спокойно, нейтрально.

Я покачала головой.

– Мы с Ричардом ценим то немногое, что в нас осталось от людей. Да и в задницу твою вечность, четвертая метка не сделает нас бессмертными. Она будет просто означать, что мы проживем столько же, сколько ты. Тебя труднее убить, чем нас, но не настолько труднее.

Он сел на диван, подогнув под себя ноги. Положение было не самым удобным, учитывая, сколько на нем было кожи. Возможно, сапоги были мягче, чем они казались. Нда.

Он положил локти на спинку дивана, прогнувшись в спине, от чего его грудь проступила четче. Простая красная ткань полностью обтянула его и не оставила места для воображения. Соски проступили через тонкую материю, и его крестообразный ожог казался кровавым.

Он подался вперед, опершись руками на диван, как русалка на камне. Я подумала, что он вот-вот начнет дразнить меня или прошепчет что-нибудь сексуальное. Вместо этого, он сказал:

– Я решил сказать тебе о заключении Ричарда лично, – он пристально разглядывал мое лицо, – я подумал, что это может тебя расстроить.

– Конечно, это меня расстраивает. И этот твой Колин, вампир, или кто он там, просто не в своем уме, если думает, что сможет помешать нам помочь Ричарду.

Жан-Клод улыбнулся:

– Ашер ведет переговоры даже в этот самый момент, чтобы тебе разрешили появиться на территории Колина.

Ашер был его вторым «я», если можно так сказать, вампиром-заместителем. Я нахмурилась:

– Почему мне, а не тебе?

– Потому что у тебя гораздо лучше получается иметь дело с полицией, чем у меня.

Он вынул одну длинную, обтянутую черной кожей ногу из-под себя, и встал с дивана одним скользящим движением. Это было похоже на танцевальное па. Насколько мне было известно, Жан-Клод никогда не выступал в «Запретном плоде», стрип-клубе для вампиров, который ему принадлежал, но у него бы получилось. Он двигался с плавной грацией, которая делала любое его движение чувственным и смутно непристойным. И вы всегда чувствовали себя с ним, как будто знали о его порочных мыслях, которые не принято высказывать вслух в больших компаниях.

– Почему ты просто не позвонил, чтобы сказать мне все это? – спросила я.

Я знала ответ, или, по крайней мере, часть ответа. Судя по всему, он был так же без ума от моего тела, как я – от его. Хороший секс занимает обе стороны. Соблазнитель может стать соблазняемым его же жертвой.

Он скользнул ко мне.

– Я решил, что это новости, которые лучше доставить лично.

Он остановился передо мной, так близко, что свободный край моей сорочки слегка коснулся его бедер. Он лишь чуть пошевелился, и атлас сорочки нежно заскользил по моим обнаженным ногам. Большинству людей понадобилось бы использовать для этого руки. Но у Жан-Клода, конечно, было четыре сотни лет, чтобы отточить свою технику. А практика – путь к совершенству.

– Почему лично? – спросила я, слегка с придыханием.

Его губы тронула улыбка.

– Ты знаешь, почему, – сказал он.

– Хочу, чтобы ты это сказал.

Его прекрасное лицо приобрело чистое, внимательное выражение, и только из глаз рвалась сдерживаемая сила, подобно негаснущему огню.

– Я просто не мог отпустить тебя, не коснувшись еще раз. Мне захотелось станцевать с тобой наш грешный танец перед тем, как ты уедешь.

Я рассмеялась, но напряженно, почти нервно. У меня вдруг пересохло во рту. И с трудом получалось не смотреть на его грудь. «Грешный танец» – это его любимое определение секса. Мне безумно хотелось коснуться его, но я не была уверена, когда мы сможем остановиться. Ричард был в беде. Однажды, я уже предала его ради Жан-Клода, но больше я не намерена была это делать.

– Мне нужно собираться, – сказала я.

Я резко повернулась и пошла к кровати.

Он последовал за мной.

Я положила пистолет на столик у кровати рядом с телефоном, достала носки из ящика и стала укладывать их в чемодан, стараясь не обращать внимания на Жан-Клода. Это было не так просто. Он лег на кровать за чемоданом, опираясь на локоть, вытянув ноги на всю длину кровати. Он выглядел чудовищно одетым на фоне моего белого постельного белья. Он наблюдал, как я двигаюсь по комнате, и следил за мной только глазами. Он напоминал мне кота: настороженный, непринужденно совершенный.

Я зашла в ванную за туалетными принадлежностями. У меня был такой небольшой мешочек от мужского бритвенного прибора, где я хранила все мелочи. Последнее время я все позже и позже уезжала из города. Так что приходилось подстраиваться.

Жан-Клод лег на спину, длинные черные волосы рассыпались по белой подушке, как в моем темном сне. Он слегка улыбнулся, когда я вернулась в комнату, и протянул мне руку:

– Иди ко мне, ma petite.

Я покачала головой:

– Если я пойду к тебе, мы отвлечемся надолго. А я хочу собраться и одеться. У нас нет времени на что-нибудь еще.

Он двинулся по кровати ко мне, скользяще перевернувшись, как будто у него были мышцы там, где их быть не должно.

– Я так непривлекателен, ma petite? Или твоя забота о Ричарде подавляет все остальное?

– Ты сам прекрасно знаешь, насколько ты для меня привлекателен. И да, я волнуюсь на счет Ричарда.

Он стек с кровати, следуя за мной по пятам. Он перемещался изящными медленными движениями, пока я бегала в разные концы комнаты, успевая за мной повсюду, попадая в такт моим быстрым шагам. Возникало такое ощущение, будто тебя преследует ленивый хищник, один из тех, в распоряжении которых все время мира, но который, в конце концов, все равно тебя поймает.

Когда я во второй раз чуть не влетела в него, я не выдержала:

– Что с тобой? Хватит таскаться за мной. Ты меня нервируешь.

На самом деле, близость его тела заставляла меня дергаться, как от статического электричества.

Он сел на край кровати и вздохнул:

– Не хочу, чтобы ты уезжала.

Я перестала метаться, повернулась и уставилась на него.

– Почему, ради всего святого?

– Веками я мечтал иметь достаточно силы, чтобы быть в безопасности. Достаточно власти, чтобы владеть своими землями, в далеком прошлом, обрести чувство умиротворения. И теперь я боюсь того самого человека, который может помочь реализовать мои желания.

– О чем ты? – я подошла и встала перед ним, держа в руках ворох рубашек и вешалок.

– О Ричарде. Я боюсь Ричарда, – в его глазах стояло выражение, которое я редко видела у него. Он был не уверен в себе. Это было совершенно нормальное, человеческое выражение. И оно смотрелось крайне странно у элегантного человека в вызывающей рубашке.

– Почему ты боишься Ричарда? – спросила я.

– Если ты любишь его больше, чем меня, я боюсь, что ты уйдешь к нему.

– Если ты не заметил, Ричард меня сейчас не переносит. Он с тобой разговаривает больше, чем со мной.

– Он не ненавидит тебя, ma petite. Он ненавидит, что ты со мной. Это большая разница, – Жан-Клод смотрел на меня почти скорбно.

Я вздохнула:

– Ты ревнуешь к Ричарду?

Он опустил глаза и посмотрел на носы своих дорогих сапог.

– Было бы глупо с моей стороны не ревновать.

Я свалила свой ворох блузок на одну руку и коснулась его лица. Повернула его к себе.

– Я сплю с тобой, а не Ричардом, помнишь?

– Да, я здесь, ma petite. Я одет для твоих снов, а ты даже не поцеловала меня.

Его реакция меня удивила. Только я начала думать, что знаю его.

– Ты расстроился, что я не поцеловала тебя при встрече?

– Возможно, – сказал он очень тихо.

Покачав головой, я швырнула блузки в сторону открытого чемодана. Затем толкнула ногами его колени, пока он не развел их и не дал мне встать вплотную к нему. Положила руки ему на плечи. Прозрачная красная ткань была жестче на ощупь, чем казалась.

– Как может кто-то такой же роскошный, как ты, быть таким неуверенным?

Он обвил руками мою талию, прижимая меня к себе. Свел ноги, зажав меня между ними. Кожа его сапог оказалась очень мягкой, почти нежной. Оказавшись у него в руках, я была в очень эффективной ловушке. Но так как я была добровольным пленником, все было в порядке.

– Чего я хочу, так это опуститься на колени и впиться губами в эту гладкую сорочку. Хотелось бы знать, сколько тебя мне удастся испить через мягкую ткань.

Я подняла брови.

Он рассмеялся нежным низким смехом. Как обычно, от одного только этого звука по мне побежали мурашки, а соски затвердели. Его смех был осязаем, он вторгался в меня. Одним голосом он мог делать такие вещи, которые и не снились ловким рукам других людей. И при этом, он боялся, что я уйду от него к Ричарду.

Он опустил лицо мне на грудь, уютно пристроившись в ложбинку. Затем нежно потерся щекой, заставляя атлас скользить по мне, пока мое дыхание не участилось.

Я вздохнула и наклонила голову, все еще прижимаясь к нему.

– Я не собираюсь уходить от тебя к Ричарду. Но он в беде, и это важнее секса.

Жан-Клод поднял лицо, наши руки так переплелись, что он почти не мог пошевелиться.

– Поцелуй меня, ma petite, и все. Всего один поцелуй, и я буду знать, что ты любишь меня.

Я прикоснулась губами к его лбу.

– Я думала, ты больше уверен в себе.

– Так и есть, – сказал он, – со всеми, кроме тебя.

Я отклонилась назад ровно настолько, чтобы увидеть его лицо.

– Любовь должна повышать твою уверенность, а не наоборот.

– Да, – спокойно сказал он, – должна. Но ты любишь и Ричарда. Ты пытаешься не любить его, и он старается не любить тебя. Но любовь проходит не так просто, и не так просто появляется.

Я нагнулась к нему. Первый поцелуй был всего лишь касанием губ, словно атлас скользнул по моему лицу. Второй поцелуй был глубже. Я слегка прикусила его верхнюю губу, и он издал легкий звук. Касаясь кончиками пальцев моего лица, он поцеловал меня в ответ. Он целовал меня, будто хотел выпить меня до дна, слизнув самую последнюю капельку с горлышка бутылки какого-нибудь редкого прекрасного вина, нежно, ненасытно, страстно. Я обрушилась на него, обхватив его так крепко, словно даже руки мои задыхались от жажды чувствовать его.

Я почувствовала его острые клыки, касающиеся моих губ и языка. Затем быстрая, острая боль и сладкий медный вкус крови. Он снова издал неразличимый полу-стон и перекатился на меня. Так что я вдруг оказалась на кровати, а он надо мной. Его глаза светились темно-синим, зрачки растворились в накатывающем желании.

Он попытался повернуть мне голову на бок, уткнувшись в мою шею. Я силой повернулась к нему и посмотрела прямо в лицо

– Никакой крови, Жан-Клод.

Он чуть расслабился на мне, зарывшись лицом в сбившиеся простыни.

– Пожалуйста, ma petite.

Толкнув его в плечо, я потребовала:

– Слезь с меня.

Он перекатился на спину, и принялся разглядывать потолок, старательно не встречаясь со мной взглядом.

– Любой части моего тела доступны все изгибы и уголки твоего, но в этом последнем шаге ты мне отказываешь.

Я осторожно слезла с кровати, не доверяя ногам, и ответила.

– Я тебе не еда.

– Это намного больше, чем просто пища, ma petite.Если бы ты только позволила мне показать, насколько больше.

Я собрала ворох блузок и начала вынимать из них вешалки, чтобы упаковать одежду в чемодан.

– Никакой крови, это правило.

Он повернулся на бок.

– Я предложил тебе всего себя, ma petite, а ты сама не можешь мне отдаться. Как я не могу не ревновать к Ричарду?

– Сплю я с тобой. А с ним – даже не встречаюсь.

– Ты моя, но моя не полностью.

– Я не домашнее животное, Жан-Клод. Люди не должны принадлежать другим людям.

– Если бы ты смогла принять зверя Ричарда, ты бы не сдержалась. Ему бы ты отдала всю себя.

Я уложила последнюю блузку.

– Чёрт побери, Жан-Клод, это глупо. Я выбрала тебя. Ты доволен? Это решённое дело. Почему ты так беспокоишься?

– Потому, что в ту же минуту, когда ты узнала, что у него проблемы, ты бросила всё, чтобы ему помочь.

– Я бы сделала то же самое и для тебя, – сказала я.

– Вот именно, – сказал он. – Я не сомневаюсь, что ты по-своему любишь меня, но ты любишь и его.

Я застегнула чемодан.

– Нам не о чем спорить. Я сплю с тобой. И я не собираюсь жертвовать своей кровью только для того, чтобы ты чувствовал себя увереннее.

Зазвенел телефон. Приятный голос Ашера, так похожий на голос Жан-Клода, поинтересовался:

– Анита, как ты этим дивным летним вечером?

– Я в порядке, Ашер. А что?

– Могу я поговорить с Жан-Клодом? – попросил он.

Я почти начала спорить, но Жан-Клод протянул руку, и я отдала трубку ему.

Жан-Клод, как обычно, говорил с Ашером по-французски. В целом меня радовало, что ему было с кем поговорить на родном языке, но мои познания пока не простирались настолько далеко, чтобы следить за нитью беседы. У меня складывалось сильное впечатление, что иногда вампиры говорили при мне, как при ребенке, который еще не знает всяких взрослых слов, чтобы понимать, о чем идет речь. Это было грубо и высокомерно, но этим вампирам были века, так что порой они просто не могли ничего с собой поделать.

Он перешел на английский, обращаясь ко мне:

– Колин отказал тебе во въезде на его территорию. Он запретил въезд всем моим людям.

– Он что, может это сделать? – спросила я.

– Oui, -кивнул Жан-Клод.

– Я все равно собираюсь помочь Ричарду. Устрой это, Жан-Клод, или я уеду без всяких договоров.

– Даже если это будет означать войну? – поинтересовался он.

– Черт! – сказала я, – позвони этому мелкому сукину сыну и дай мне с ним поговорить.

Жан-Клод приподнял брови, но кивнул. Он повесил трубку, затем набрал номер, и сказал:

– Колин, это Жан-Клод. Да, Ашер передал мне твое решение. С тобой желает поговорить мой человек-слуга, Анита Блейк.

Пару секунд он слушал, затем продолжил:

– Нет, я не знаю, что она собирается тебе сказать.

Он передал мне трубку, и удобно устроился, облокотившись на спинку кровати, словно собираясь наслаждаться представлением.

– Алло, Колин?

– Это он.

У него был чистый средне-американский акцент, что заставляло его звучать намного менее экзотично, чем некоторые из них.

– Меня зовут Анита Блейк.

– Я знаю, кто ты, – сказал он. – Ты Истребитель.

– Ага, но приезжаю я не поэтому. В беду попал мой друг. И я просто хочу ему помочь.

– Он ваш третий. Если ты ступишь на мои земли, то двое из вашего триумвирата будут на моей территории. Вы слишком могущественны, чтобы это допустить.

– Ашер сказал, что ты отказал во въезде всем нашим людям, это так?

– Да, – ответил он.

– Почему, ради всего святого?!

– Сам Совет, сильнейшие вида вампиров, боятся Жан-Клода. Я не хочу, чтобы вы были на моих землях.

– Колин, послушай, я не посягаю на основы твоей силы. Мне не нужны твои земли. У меня нет планов относительно чего бы то ни было твоего. Ты мастер вампиров. Ты можешь распознать правду в моих словах.

– Ты веришь в то, что говоришь, но ты только слуга. А Жан-Клод – хозяин.

– Не пойми меня неправильно, Колин, но к чему Жан-Клоду твои земли? Даже если бы он планировал что-нибудь вроде татаро-монгольского нашествия, твои земли за три территории от наших. Если бы он хотел что-нибудь захватить, он бы выбрал земли по соседству.

– Может, здесь есть что-нибудь, что он хочет, – сказал Колин, и я услышала в его голосе страх. С мастерами вампами такое случалось редко. Обычно они скрывали свои эмоции лучше.

– Колин, я поклянусь чем хочешь, что нам от тебя ничего не нужно. Нам нужно только, чтобы я приехала и вытащила Ричарда из-за решетки. О’кей?

– Нет, – ответил он. – Если ты приедешь без приглашения, это будет объявлением войны, и я убью тебя.

– Послушай, Колин, я знаю, что ты боишься.

Не успев это сказать, я поняла, что делать этого не стоило.

– Откуда ты знаешь, что я чувствую?

В голосе рос страх, но еще быстрее его наполняла злость.

– Человек-слуга, который может чувствовать страх мастера вампиров, и ты еще спрашиваешь, почему я не хочу, чтобы вы появлялись на моих землях!

– Я не чувствую твой страх, Колин. Я услышала его в твоем голосе.

– Врешь!

У меня начали каменеть плечи. Меня обычно не так трудно вывести из себя, а он очень старался.

– Как, интересно, мы поможем Ричарду, если ты не даешь нам прислать кого-нибудь?

Голос у меня был спокойный, но я чувствовала, как перехватывает горло, а тон становится немного ниже в попытке не заорать.

– Это не моя забота, что происходит с вашим третьим. Защита моих земель и народа – вот моя забота.

– Если из-за этой задержки с Ричардом что-нибудь случится, я позабочусь, чтобы это стало твоей заботой, – старательно спокойным голосом сказал я.

– Ага, вот и угрозы.

Напряжение из плеч охватило шею и вырвалось наружу вместе со словами:

– Послушай меня, ты, мелкий пискун, я еду к вам. Я не допущу, чтобы из-за твоей паранойи пострадал Ричард.

– Тогда мы тебя убьем, – сказал он.

– Знаешь, Колин, лучше не переходи мне дорогу, и я не перейду ее тебе. Вздумаешь со мной выпендриваться, и я тебя уничтожу, ты меня понял? Война будет, только если ее начнешь ты. Но если ты что-нибудь начнешь, Бог знает, как я это закончу.

Жан-Клод более чем поспешно потянулся за телефоном. Несколько секунд мы боролись за трубку, но я все-таки успела назвать Колина политиком-старпером, и кое-кем похуже.

Так что извинения Жан-Клода достались коротким гудкам. Он повесил трубку и посмотрел на меня. Взгляд был более чем красноречив.

– Я бы сказал, что у меня нет слов, ma petite,или что я не могу поверить в то, что ты только что сделала, но я верю. Вопрос в другом – ты сама понимаешь, что ты только что сделала?

– Я собираюсь спасти Ричарда. Я могу перешагнуть Колина, или обойти его. Выбор за ним.

Жан-Клод вздохнул.

– Он вправе рассматривать это, как объявление войны. Но Колин очень осторожен. Он сделает одно из двух. Либо он будет ждать, когда ты проявишь враждебность, либо попытается убить тебя, как только твоя нога ступит на его землю.

Я покачала головой.

– А что мне надо было делать?

– Теперь уже не имеет значения. Что сделано, то сделано, но условия путешествия это меняет. Полетишь на моем самолете, но возьмешь с собой еще кое-кого.

– Ты тоже едешь?

– Нет, если бы я прилетел с тобой, Колин был бы уверен, что мы приехали его убить. Я остаюсь, но у тебя будет свита из охраны.

– Минуточку! – начала протестовать я.

Он поднял руку.

– Нет, ma petite. Ты была очень опрометчива. Не забывай, что если ты погибнешь, мы с Ричардом можем тоже умереть. Связь, которая образует наш триумвират, дает силу, но она не может не требовать расплаты. Ты рискуешь не только своей жизнью.

Это меня остановило.

– В таком ракурсе я об этом не думала, – сказала я.

– Тебе понадобится свита, которая приличествует моему человеку-слуге, и которая в случае необходимости сможет дать отпор людям Колина.

– И о ком ты думаешь? – спросила я, становясь вдруг очень подозрительной.

– Предоставь это мне.

– Я так не думаю, – сказала я.

Он встал, и его гнев пронесся по комнате, как обжигающий ветер.

– Ты поставила под угрозу себя саму, меня и Ричарда. Своим нравом ты поставила под угрозу все, чем мы обладаем или надеемся обладать.

– Все равно это закончилось бы ультиматумом, Жан-Клод. Я знаю вампиров. Можно было спорить и торговаться еще день или два, но в конце концов все бы свелось к этому.

– Ты так уверена? – спросил он.

– Ага, – ответила я. – Я слышала страх в голосе Колина. Он до усрачки тебя боится. Он бы никогда не согласился, чтобы мы приехали.

– Он боится не только меня, ma petite. Ты Истребитель. Тобой пугают вампирьих деток – если они будут глупыми, то придешь ты и проткнешь их прямо в гробиках.

– Сам придумал? – поинтересовалась я.

Он покачал головой.

– Нет, ma petite,ты действительно лучшая страшилка для вампиров.

– Если увижу Колина, постараюсь не испугать его еще больше.

– Так и иначе, ma petite, ты его увидишь. Или он сам назначит встречу, когда поймет, что ты не желаешь ему вреда, или будет рядом, когда они нападут.

– Мы должны вытащить Ричарда до полной луны. У нас всего пять дней. У нас не было времени тянуть.

– Кого ты пытаешься убедить, ma petite,меня или себя?

Я потеряла самообладание. Это было глупо. Непростительно. У меня был норов, но обычно я справлялась с ним лучше.

– Мне очень жаль, – сказала я.

Жан-Клод очень неэлегантно фыркнул.

– Ну да, теперь ей очень жаль.

Он набрал номер.

– Скажу, чтобы Ашер и остальные собирались.

– Ашер? – переспросила я. – Он со мной не поедет.

– Поедет.

Я открыла рот, чтобы начать протестовать. Он указал на меня длинным бледным пальцем.

– Я знаю Колина и его людей. Тебе нужна свита, которая производит впечатления больше, чем пугает, но если случится худшее, они должны справиться и защитить тебя и самих себя. Я сам выберу, кто поедет, а кто останется.

– Так не честно!

– Нет времени для честности, ma petite. Твой драгоценный Ричард сидит за решеткой, а луна растет.

Он опустил руку на бедро.

– Если захочешь взять с собой кого-нибудь из своих леопардов, возражать не буду. В отъезде Ашеру и Дамиану понадобится еда. Охотиться на территории Колина они не смогут. Это будет расценено, как проявление враждебности.

– Хочешь, чтобы я взяла с собой добровольцев из верлеопардов в качестве самопередвигающихся съестных припасов?

– Я дам тебе с собой еще несколько вервольфов, – ответил он невозмутимо.

– Кроме того, что я Нимир-ра у леопардов, я еще и лупа в стае. Ты должен распоряжаться волками через меня.

Ричард сделал меня лупой вервольфов, когда мы встречались. Лупа – это зачастую просто другое слово для определения подружки главного волка, причем обычно это вервольф, а не человек. А верлеопарды отошли ко мне, так сказать, по дефолту. Я убила их последнего вожака, и поняла, что всем вокруг только дай волю их пообижать. Слабые оборотни без доминанта, который берет их под защиту, заканчивают как мясо для любого. В определенной степени в том, что их пинали, была и моя вина, так что я взяла их под свою защиту. А моя защита, так как леопардом я не была, представляла из себя мою угрозу. Угрозу, что я убью любого, кто их тронет. Должно быть, наши местные монстры в это свято уверовали, так как леопардов послушно оставили в покое. Вот так – достаточно серебряных пуль в достаточное количество монстров, и у вас появляется определенная репутация.

Жан-Клод приложил трубку к уху.

– Дойдет до того, что в Сент-Луисе нельзя будет оскорбить монстра и не ответить потом за это перед тобой, ma petite.

Если бы я не знала его лучше, я бы решила, что Жан-Клод на меня зол.

Думаю, в этом я его винить не могла.

3


Частный реактивный самолёт был похож на белое вытянутое яйцо с плавниками. Ладно, он был длиннее яйца, и больше заострен на концах, но всё равно казался хрупким, как яйцо. Я не говорила, что у меня своя маленькая фобия относительно полетов? В таком удобном, всем таком раскладном и комфортабельном кресле я села очень прямо, приведя спинку в вертикальное положение, пристегнулась и вцепилась ногтями в мягкие подлокотники. Специально отвернув кресло от своего круглого окна – одного из множества других, я не могла видеть, что там снаружи. К несчастью, самолёт был настолько узкий, что я все равно видела кусочки пушистых облаков на фоне ясного синего неба через иллюминаторы на другой стороне. А когда мимо окна пролетают облака, забыть о том, что под ногами у вас тысячи футов высоты, а от вечности отделяет только тонкий лист железа, довольно трудно.

В кресло рядом со мной плюхнулся Джейсон, и я еле заметно охнула. Он рассмеялся.

– Не могу поверить, что ты боишься летать.

Оттолкнувшись ногами, он медленно крутился в кресле, как ребёнок за офисным столом у папы в кабинете. Его светлые густые волосы были подстрижены чуть выше плеч, без чёлки. А глаза были такие же бледно-голубые, как небо, в котором мы летели. Он был моего роста, пять футов, три дюйма, размеры небольшие, особенно для мужчины, но, казалось, он никогда не жаловался. На нем была безразмерная футболка и почти белые вылинявшие джинсы. На ногах были кроссовки для бега трусцой долларов за двести, хотя я точно знала, что бегом он не занимается.

Этим летом ему исполнился двадцать один. После чего он поставил меня в известность, что по гороскопу он Близнец, а по закону – совершеннолетний и делать теперь может все. «Все» для Джейсона включало в себя многое. Он был вервольфом, но в настоящее время жил у Жан-Клода – играл роль утреннего аперитива и вечерней закуски для вампиров. В крови оборотней больше заряда, больше силы. Ее можно выпить меньше, чем человеческой, а почувствовать себя намного лучше, по крайней мере, так говорят.

Он выпрыгнул из кресла и опустился передо мной на колени.

– Брось, Анита. Чего тут бояться?

– Джейсон, отстань. Это фобия. В ней нет никакой логики. Уговорить меня у тебя не получится, так что просто уйди.

Он, как по волшебству, вдруг оказался на ногах.

– Мы в абсолютной безопасности!

И он начал прыгать по самолёту.

– Видишь, надежно!

Я завопила.

–Зейн!

Зейн тут же очутился возле меня. Он был приблизительно шести футов росту, но такой длинный и тощий, будто ему не хватило мяса, чтобы обтянуть все кости. А волосы были окрашены в вызывающе-яркий желтый цвет, как у неоновых лютиков, выбриты по бокам , а сверху уложены в маленькие жесткие шипы. На нем были черные виниловые штаны, как вторая блестящая и скользкая кожа, и такая же жилетка на голое тело. Наряд завершали лакированные чёрные сапоги.

– Вызывали? – поинтересовался он таким низким голосом, что его было почти больно слышать.

Если оборотень проводит много времени в животной форме, то некоторые физические изменения становятся постоянными. Так что раскатистый голос Зейна и изящные верхние и нижние клыки среди вполне человеческих зубов говорили о том, что он слишком много пребывает в форме леопарда. Голос ещё мог сойти за человеческий, но клыки – клыки выдавали его с головой.

– Убери от меня Джейсона, пожалуйста, – попросила я сквозь зубы.

Зейн посмотрел на него сверху вниз.

Джейсон не сдвинулся ни на йоту.

Зейн сделал последние разделяющие их два шага. И они остались стоять вплотную друг к другу, не отрывая глаз. И внезапно по коже расползлось ощущение энергии, которая определенно говорила, что перед вами не люди.

Черт. Я не хотела завязывать драку.

Зейн наклонил голову, и из закрытого рта послышалось низкое рычание.

–Мальчики, расслабьтесь, – сказала я.

Зейн послушался и запечатлел на губах Джейсона смачный влажный поцелуй.

Джейсон отшатнулся и рассмеялся:

– Ну, ты и бисексуальный сукин сын!

– Хоть горшком назови, – самодовольно ответил Зейн.

Джейсон ухмыльнулся и стал бродить по самолёту, хотя бродить особо было негде. Да, и ещё я страдала легкой клаустрофобией. Появилась она после несчастного случая во время дайвинга, ещё в колледже, а усилилась, когда я имела счастье проснуться в одном гробу с вампиром, которого недолюбливала. Я выбралась, но с тех пор люблю замкнутые пространства всё меньше и меньше.

Зейн скользнул на место возле меня. Вырезана жилетка была так глубоко, открывая почти всю бледную узкую грудь, что серебряное кольцо в соске выглядывало наружу.

Он похлопал меня по колену, и я не стала возражать. Он всегда дотрагивался до людей, в этом не было ничего личного. Многие оборотни живут в мире прикосновений – будто они больше звери, чем люди, и физические границы у них шире, но Зейн превратил обыденное прикосновений почти в искусство. Я, наконец, поняла, что, дотрагиваясь до кого-нибудь, он чувствует себя в безопасности. Он пытался играть доминирующего хищника, но он им не был. И под маской уверенного в себе задиры, он это знал. Он начинал нервничать, если попадал в ситуации, где ему приходилось быть одному, буквально – где он не мог никого потрогать. Так что ему я позволяла себя касаться, но остальные за это могли от меня получить.

– Мы скоро садимся, – сказал он и убрал руку с колена.

Правила он знал. Я позволяла ему к себе прикасаться, только если он делал это без цели, не более того, никаких ласк под одеждой. Если он нервничал, я была ему опорой, но уж никак не подружкой.

– Я знаю, – сказала я.

Он улыбнулся:

– Но ты мне не поверила.

– Давай сначала сядем, и тогда я расслаблюсь.

К нам присоединилась Шерри. Она была высокой и стройной. Её прямые светлые от природы волосы были подстрижены очень-очень коротко и обрамляли правильное сильное лицо. У нее были серые тени для век, а карандаш для глаз – такой чёрный, что напоминал подводку. Помада тоже была чёрная. Косметика была не того цвета, который бы выбрала я, но подходила к одежде. Чёрные чулки в сеточку, мини юбка из винила, черные сапоги, и чёрный лифчик под сетчатым топом. Лифчик входил в наряд благодаря исключительно моим заслугам. Одеваясь на свое усмотрение, и не обремененная работой медсестры, она в основном ходила почти топлес. Раньше она работала медсестрой, пока все не узнали, что она верлеопард, после чего она тут же попала под сокращение. Может, сокращение было на самом деле, а может, и нет. Дискриминация по болезни – незаконна, но никому не хочется, чтобы их лечил оборотень. Люди, кажется, думают, что ликантропы не могут управлять собой при виде крови. Некоторые новообращенные, может, и не смогли бы, но не Шерри. Она была хорошей медсестрой и никогда больше не станет ей снова. Она остро это переживала, и постепенно превратила себя во что-то вроде невесты-шлюшки с Планеты Х, словно хотела, чтобы люди считали ее другой, не такой, как все, даже в человеческой форме. Единственная проблема была в том, что выглядела она так же, как тысячи других подростков и молодых людей, которые хотели выделиться, стать «другими».

– Что будем делать, когда приземлимся? – промурлыкала она мягким низким голосом.

Я думала, что её мягкость в голосе появилась подобно клыкам Зейна из-за долгого времени, проведенного в пушистой форме, но на самом деле у Шерри и раньше был такой глубокий, сексуальный голос. С таким голосом только заниматься сексом по телефону. Она села у наших ног, подобрав ноги под себя. И без того короткая юбка, поднялась ещё выше, открывая длинное бедро до места, где заканчивались чулки, но у Шерри получилось не открыть остального. При такой короткой юбке, мне оставалось только надеяться, что она носит белье. У меня никогда не получалось ходить в юбке такой длины и при этом не сверкать на все окрестности.

– Я свяжусь с братом Ричарда и поеду к Ричарду в тюрьму, – сказала я.

– Что должны будем делать мы? – спросил Зейн.

– Жан-Клод сказал, что договорился насчет жилья, так что вы, ребята, поедете туда.

Они переглянулись. Это были явно больше чем обычные взгляды.

– Что? – спросила я.

– Один из нас должен будет поехать с тобой, – сказал Зейн.

– Нет, я собираюсь поехать и потрясти своим удостоверением Истребителя. Мне удобнее наезжать, если я одна.

– А что если Мастер этого города и его люди будут тебя там ждать? – спросил Зейн. – Он наверняка узнает, что ты сегодня поедешь в тюрьму.

Шерри кивнула.

– Там может быть засада.

Они были правы, но…..

–Слушайте, ничего личного, но вы выглядите как фигурки с торта на свадьбе садо-мазо. Копам не нравятся люди, которые выглядят…. – я не знала, как сказать это, чтобы их не обидеть.

Обычно копы – люди из разряда «картошка с мясом». Экзотика их не впечатляет. Все это они видели и разбирались с беспорядком. К тому же большая часть экзотики, которую они видели, была далеко не дружелюбна. Со временем они начинают принимать любых экзотов за плохих парней, и это экономит им время.

Если бы я пришла в полицию с панком и шлюшкой, то они бы что-нибудь заподозрили. Они бы почувствовали, что я не та, кем хочу казаться, а это все усложнит. Нам нужно упростить ситуацию, а не запутывать ее еще больше.

Вот я как раз была одета как типичный истребитель вампиров. Еще не вылинявшие новые черные джинсы, тёмно-красная рубашка с короткими рукавами, чёрный пиджак, чёрные найки, и чёрный ремень, к которому крепилась наплечная кобура. Знакомой тяжестью под левой рукой чувствовался браунинг Hi-Power. Ещё у меня было с собой три клинка. Серебряный нож в ножнах на каждой руке и ещё один на спине, вдоль позвоночника. Рукоятка была достаточно высоко, так что ее приходилось закрывать волосами, но шевелюра у меня достаточно густая и темная, чтобы это с легкостью получалось. Нож у меня за спиной можно назвать маленьким мечом. Я воспользовалась им лишь однажды, когда проткнула сердце верлеопарду. Конец лезвия тогда вышел у него из спины. Под рубашкой у меня был серебряный крест, на самый крайний случай, так что снаряжена я была – хоть на вермедведя иди, да и не только на него. В заднем кармане у меня была коробка обычных патронов, на всякий случай, если встречусь с преступником фейри. Серебро на них не действует.

– Я пойду с тобой.

Между мной и Шерри скользнул Натаниель, прислонившись к переборке самолета и прижавшись к моим ногам. Широкие плечи твердо, но приятно оперлись на обтянутые джинсами колени. Он не мог сидеть в таком положении и не касаться меня. Он всегда старался прикоснуться ко мне, и так отточил это мастерство, что я не всегда могла возразить, вот как в данном случае.

–Я так не думаю, Натаниель, – сказала я.

Он притянул колени к груди.

–Почему нет?

Одежда на нем была нормальная – джинсы и заправленная в них футболка, но в остальном… У него были густые волосы, темные – цвета красного дерева. Он завязал их в хвост, но они всё равно падали густой шелковистой волной ему на колени.

Натаниель пристально посмотрел на меня своими светло-фиолетовыми глазами. Даже если бы он постригся, его глаза доставили бы ему хлопот. Он был невысокого роста, к тому же самый молодой из нас, девятнадцать лет. Но я сильно подозревала, что он все еще растет. Так что когда-нибудь это тело будет соответствовать его широким и мужественным плечам. Он работал стриптизером в Запретном Плоде, и лишь однажды как проститутка. Я положила этому конец.

Если собираетесь стать королевой леопардов, то вы должны уметь ими управлять. Так что ни один из верлеопардов не будет шлюхой – это правило. Габриель, их прежний альфа, был по совместительству и их сутенёром. Оборотень может выжить даже после смертельных травм. Габриель понял, как извлечь из этого выгоду. Он продавал кисок для садомазо развлечений. И те, кто любит причинять боль, как-то заплатили много денег и за Натаниеля. Когда я увидела его впервые, он лежал в больнице после встречи с клиентом, который его чуть не убил. Честно говоря, это было уже после убийства Габриеля. Верлеопарды попытались не потерять старых клиентов, но у них не было никого, кто мог бы защитить их от этих самых клиентов.

Зейн попробовал занять место Габриеля в качестве сутенера и очень плохого котика, но у него оказалось недостаточно силы, чтобы выполнять все функции. Натаниеля почти убили, а он не смог даже вмешаться.

Натаниель мог выжать одной рукой целый рояль, но он был жертвой. Он любил боль и не мог жить самостоятельно. Ему нужен был хозяин, и он очень старался, чтобы эта завидная роль досталась мне. Мы могли бы что-нибудь придумать, но быть его Мастером – или Госпожой – включает в себя секс, а это, извините, не по моей части.

–Пойду я! – заявил Джейсон.

Он сел рядом с Шерри и прижался к ней, положив голову ей на плечо. Шерри отодвинулась от него, перемещаясь ближе к Натаниелю. Дело было не в сексуальных влечениях, просто оборотни стараются держаться ближе к себе подобным. Приближаться к другому виду считается неуместным поступком. Но Джейсона это не волновало. Шерри была женщиной, а он заигрывал со всем, что было женского пола. Ничего личного, просто привычка.

Он поерзал и придвинулся к Шерри так, что она оказалась зажатой между ним и Натаниелем.

–У меня с собой есть костюм. Приличный, формальный синий костюм. Я даже надену галстук.

Шерри рыкнула на него. Сорвавшись с губ на таком милом лице, звук казался, по крайней мере, неправильным. Я не из тех, кто любит переделывать других женщин. Я не загоняюсь на макияже или нарядах. Но Шерри прямо-таки вынуждала меня хотеть ей намекнуть. Если она умудряется выглядеть красивой с макияжем, как у невесты Франкенштейна, то уж в том, что подходит к ее цвету кожи и волос, она будет просто сногсшибательна.

Я улыбнулась.

– Спасибо, Джейсон. А теперь дай Шерри продохнуть.

Он прижался ещё больше.

– А вот Зейн меня поцеловал, чтобы я отодвинулся.

– Двигайся, или я тебе нос откушу, – ответила она, снова рыкнув и угрожающе обнажив зубы, но в то же время улыбаясь.

– Думаю, она это серьёзно, – заметила я.

Джейсон рассмеялся и встал тем молниеносным движением, с которыми все они были способны двигаться. Он обошёл моё кресло и облокотился на спинку.

– Спрячусь за тобой, пока не станет безопасно от этих кисок, – сказал он.

– Отвали от моего кресла, – приказала я.

Он убрал руки, но остался позади меня.

–Жан-Клод решил, что тебе придется брать с собой кого-нибудь из нас для встречи с полицией. Мы не можем всё время выглядеть как студенты или порнозвёзды.

Комментарий по поводу порнозвёзд, к сожалению, абсолютно точно характеризовал всех трёх верлеопардов. Ещё одной хорошей идеей Габриеля было то, что его люди будут сниматься в дешёвом порно. Габриель сам играл большую часть ролей в этих фильмах. Он никогда не спрашивал своих кисок, хотят ли они делать то, что он не желал, точнее не пылал желанием, делать сам. Он был извращенным сукиным сыном, и добился того, что остальные киски стали такими же извращенцами.

Натаниель принес мне в подарок три кассеты таких фильмов с его участием. Он предложил посмотреть их вместе с ним. Я сказала – спасибо, но нет. Я хранила эти фильмы главным образом потому, что не знала, что с ними делать. Я хочу сказать, это же был его подарок. А меня воспитывали, чтобы я была вежливой. Кассеты я засунула глубоко в ящик, за кассеты с фильмами Диснея. И нет, я так и не посмотрела их, даже когда была одна.

В борт ударил поток воздуха, заставив самолет вздрогнуть. Турбуленция, просто турбуленция.

– Ну, ты и бледная, – заметила Шерри.

–Ага, – отозвалась я.

Джейсон поцеловал меня в макушку.

–Знаешь, ты ещё симпатичнее, когда чего-нибудь боишься.

Я медленно развернулась и посмотрела на него. Мне бы хотелось сказать, что я смотрела на него до тех пор, пока его наглая улыбка не исчезла с лица, но на это потребовалось бы прорва времени, которой у нас не было. Джейсон ухмылялся бы по-своему и в самом аду.

–Не трогай меня.

Он улыбнулся ещё шире.

–Кто, я?

Я вздохнула и села обратно. Эта пара дней обещает быть ну очень длинной.

4


Летное поле Портаби было совсем небольшое. Думаю, именно поэтому оно и называлось полем, а не аэропортом. Здесь располагались две скромные взлётно-посадочные полосы и группа зданий, если считать, что три штуки – это группа. Но все было на удивление чисто и опрятно, как с иголочки, и со стороны выглядело, как картинка с поздравительной открытки. Лётное поле находилось прямо в центре большой зелёной долины и с трех сторон было окружено живописными склонами Дымных Гор. С четвёртой стороны, за постройками простиралась остальная часть долины. Покатый склон, на котором мы стояли, говорил, что долина была частью гор. Город Маертон штата Теннеси раскинулся чуть ниже по склону, и воздух тут был такой чистый, что, казалось, искрился от бриллиантовой пыли, которую кто-то рассыпал по облакам. На ум сразу приходили такие слова, как «нетронутый» и «кристальный».

И это было основной причиной, по которой в здешних местах обитала одна из последних оставшихся в дикой природе групп Троллей Малых Дымных Гор. Ричард заканчивал работу над диссертацией по биологии. Уже четыре года каждое лето в перерывах между преподаванием он изучал здесь троллей. Чтобы получить степень мастера, занимаясь этим урывками, требуется намного больше времени.

Я глубоко вдохнула чистый-чистый воздух. Теперь я понимаю, почему Ричард так рвался сюда каждое лето. Это было именно то место, где ему хорошо. Он во всех смыслах любил бывать на природе. Скалолазание, пешие прогулки, рыбалка, кемпинг, сплав, наблюдение за птицами, в общем все, что можно делать под открытым небом, соответствовало его представлениям о развлечении. О, и конечно же исследование пещер. Хотя, когда лазаешь по пещере, нельзя сказать, что ты под открытым небом.

Так что, назвав Ричарда настоящим бойскаутом, я имела в виду не только его моральные качества.

Тем временем к нам направлялся человек. Он казался почти круглым в своем рабочем комбинезоне с засаленными коленями. Из-под кепки выбивались белые волосы. На нем были квадратные очки в черной оправе. Он шёл, вытирая руки о тряпку, и разглядывал нас с вежливым любопытством. Взглянув на меня, он начал рассматривать остальных по мере того, как они выходили из самолёта. Наконец его взгляд упал на гробы, которые выгружали из грузового отсека самолёта. В одном был Ашер. В другом – Дамиан.

Из этой парочки Ашер был могущественнее, хотя и моложе на несколько сотен лет. Дамиан при жизни был викингом, и я имею в виду не футбольную команду. Он владел мечом и щитом, был налётчиком и мародером. Однажды он напал не на тот замок, и его сцапала Она. Если у неё и было имя, то я ни разу его не слышала. Она была мастером вампиров и правителем своих земель, это то же самое, что Мастер Города, когда на сотни миль вокруг города нет и в помине. Дамиан попал к ней одной летней ночью, больше тысячи лет назад, и остался там надолго. Тысяча лет, а в нём было столько же силы, сколько и у пятисотлетнего. Из-за этого я недооценила его возраст на несколько столетий, потому что часть меня так и не смогла примириться с тем, что можно просуществовать так долго и не стать более могущественным и страшным. Дамиан мог быть устрашающим, но не для того, кто праздновал свой миллениум. Он никогда не превзойдет то, чем является сейчас – третий или четвертый по силе помощник. Жан-Клод заключил сделку на свободу Дамиана, когда стал Мастером Города. Он выкупил Дамиана. Я так и не узнала, чего это стоило Жан-Клоду, но догадывалась, что это было не дешево. Она не хотела отпускать своего любимого мальчика для битья.

– Я бы пожал вам руку, да только что вылез из-под самолёта, – сказал подошедший. – Человек Мистера Найли ждёт вас в здании.

Я нахмурилась.

– Мистера Найли?

Он тоже нахмурился.

– Вы не люди Мистера Найли? Майло сказал, что вы прибудете сегодня.

Он оглянулся, а из здания вышел высокий человек. Его кожа была цвета кофе с молоком, молока – порции две. Голова была чисто выбрита, поэтому его словно высеченное лицо с изящными чертами представало ясно и без прикрас. На нем был один из тех костюмов, которые стоят больше, чем некоторые автомобили. Он смотрел на меня, и даже на расстоянии я чувствовала мертвую тяжесть его взгляда. Единственное, чего ему не доставало, это горящей неоновой вывески над головой: «Мускул».

– Нет, мы не люди Мистера Найли.

Из-за того, что он принял нас не за тех, у меня в голове крутился вопрос – кто такой Мистер Найли?

Раздался голос.

–Это те люди, которых я жду, Эд.

Это был Джамиль, один из силовиков Ричарда. В древнескандинавской мифологии упоминаются два волка – Сколл и Гати, охотящиеся за солнцем и луной, и силовиков называют их именами. Когда они поймают светила, то наступит конец света. И то, что силовиков называют в честь тех, кто вызовет конец света, многое говорит о порядках вервольфов. Джамиль был Сколлом стаи Ричарда, то есть главным из двух. Он был высок и строен, как бывает строен танцор: изящный слаженный механизм плоти из переплетения мышц, обтянутых гладкой кожей. На нём была майка и свободного покроя белые брюки с отворотами. Грудь обтягивали черные подтяжки в тон отполированным до блеска черным ботинкам. Белый льняной пиджак он перекинул через плечо. Его темная кожа словно кричала в контрасте с белизной одежды. Косички волос доходили почти до талии, и в них были вплетены белые бусины. Последний раз, когда я его видела, бусинки были разноцветные.

Эд оглянулся на Джамиля, и пробормотал:

–Как скажете…

И пошел обратно в главное здание, предоставив нас самих себе. Может это и к лучшему.

– Не знала, что ты здесь, Джамиль, – сказал я.

– Я телохранитель Ричарда, где еще мне быть?

Он попал в точку.

– Где же ты был в ночь, когда его охраняемое тело якобы напало на эту женщину?

– Её зовут Бетти Шаффер.

– Ты с ней разговаривал?

Он сделал преувеличенно удивленные глаза.

– Она уже заявила, что ее изнасиловал хороший и надежный белый парень. Так что нет, я с ней не говорил.

– Ты мог попробовать и смешаться с толпой.

– Я тут один из двух черных на полсотни миль в округе, – сказал он. – Смешаться с остальной толпой у меня не получится, так что не стану даже пробовать.

В голосе начали проступать нотки зарождающегося гнева. Интересно, не было ли у Джамиля неприятностей с местными жителями. Похоже на то. Он был не только афро-американцем. Он был также ещё высоким, красивым и со спортивным телосложением. Одно это поставило бы его на первое место в шовинистическом хит-параде. А учитывая длинные волосы в косичках и чувство стиля, как у киношного киллера, возникала уверенность, что он прибыл, чтобы посягнуть на последний бастион гомофобии белых самцов. Я знала, что Джамиль любит женщин, но готова была поспорить, что местные в это бы не поверили.

– Полагаю, это и есть тот самый второй афро-американ, – я сдержалась и не ткнула пальцем в сторону Майло.

Он наблюдал за нами без выражения, но со слишком напряженным лицом. Мускул мускула видит издалека, так что он явно интересовался Джамилем так же, как мы интересовались им. Интересно, что такой профессиональный мускул делает в таком захолустье?

Джамиль кивнул.

– Да, он и есть.

– М-да, он тоже с толпой не смешивается, – заметила я. –Кто он?

– Его зовут Майло Харт. Работает на человека по имени Френк Найли, который тоже должен сегодня прилететь.

– Вы что, устроили с ним посиделки и поболтали?

– Нет, это Эд просто кладезь информации.

– А зачем Френку Найли телохранитель?

– Он чертовски богат, – сказал Джамиль, как будто это что-то объясняло. Возможно, так и есть. – Он тут ведёт переговоры насчёт земли.

– И все это тебе рассказал Эд, авиамеханик?

Джамиль кивнул.

– Он любит поболтать, даже со мной.

– Боже, а я-то думала, что ты просто симпатичная мордашка.

Джамиль улыбнулся.

– Я хорошо выполняю свою работу, если Ричард мне это позволяет.

– Что это значит?

– Это значит, что если бы он разрешил мне охранять его, как это должен делать настоящий Сколл, то его бы никогда не обвинили в изнасиловании. Я был бы свидетелем, а так – ее слово против его.

– Думаю, мне надо потолковать с этой миз Шаффер, – сказала я.

– Малыш, ты просто читаешь мои мысли.

– Знаешь, Джамиль, ты первый человек, который назвал меня «малыш». И тому есть причина.

Он улыбнулся ещё шире.

– Постараюсь запомнить.

– Что нашло на Ричарда, Джамиль?

– Имеешь в виду, сделал ли он это?

Я покачала головой.

– Нет, я знаю, он этого не делал.

– Но он с ней встречался, – сказал Джамиль.

Я посмотрела на него.

– Что ты хочешь сказать?

– Ричард пытается найти тебе замену.

– И?

– И он встречается со всем, что движется.

– Только встречается?

Джамиль перебросил пиджак через руку, и очень старательно разгладил ткань, не глядя на меня.

–Отвечай, Джамиль.

Он поднял на меня глаза, почти улыбнулся и вздохнул.

–Нет, не только встречается.

Я должна была спросить.

–Он спал с кем попало?

Джамиль кивнул.

Я постояла, две или три секунды обдумывая услышанное. И Ричард, и я годами были одни, приняв это решение самостоятельно. Но мой стиль жизни определенно изменился. Неужели я всерьез думала, что он будет хранить целомудрие, в то время как я – нет? Касается ли вообще меня то, что он делает? Нет. Нет, не касается.

Наконец, я пожала плечами.

– Он мне давно не бойфренд, Джамиль. И он уже большой мальчик.

Я снова пожала плечами, все еще не уверенная, что чувствую по поводу того, что Ричард с кем-то спит. Я очень старалась ничего не чувствовать, потому что чувства мои уже ничего не значили. Ричард жил своей собственной жизнью, и я в эту жизнь не входила, точнее – не в этом смысле.

–Я здесь не для того, чтобы блюсти сексуальную жизнь Ричарда.

Джамиль кивнул больше для себя.

– Хорошо. Я волновался.

– Ты что, думал, я начну психовать и брошу его на произвол судьбы?

– Что-то вроде этого, – признался он.

– Он занимался сексом с женщиной, которая на него заявила?

– Если ты имеешь в виду половые сношения, то нет. Она человек, – сказал он. – Ричард не имеет дела с людьми. Он боится, что они слишком хрупкие.

– Я думала, ты только что сказал, что он спал с миз Шаффер?

– Секс был, но не сам акт.

Я не была девственницей. И знала, что имелись некоторые альтернативы, но…

– К чему эти альтернативные методы с людьми? Почему бы… просто не делать это?

– Занимаясь этим, мы можем быстро выпустить нашего зверя. Думаю, тебе не хотелось бы знать, что происходит, когда ты с человеком, который не знает, кто ты на самом деле, и ты перекидываешься прямо на нём, в нем.

На его лицо упала тень, и он отвернулся.

– Слышу голос опыта, – сказала я.

Он медленно обернулся ко мне, и в его взгляде появилось что-то пугающее, как если бы вы оказались в зоопарке и вдруг поняли, что отделяющие вас ото льва прутья решетки вдруг испарились.

– Это не твоё дело.

Я кивнула.

– Прости, ты прав. Ты абсолютно прав. Это слишком личное.

Но информация была любопытная. У нас с Ричардом бывали моменты, во время которых я умоляла его остаться на ночь. Чтобы заняться любовью. Он отказывался, так как считал это неправильным, пока я не увижу, как он перекидывается в волка. Я должна была суметь принять весь набор целиком. Но когда этот набор, капая кровью, извивался на мне, принять его у меня не получилось. Но теперь я думала – что если отчасти его нерешительность объяснялась страхом причинить мне боль? Вполне возможно.

Я тряхнула головой. Сейчас это не имеет значения. Дело. Если хорошенько сосредоточиться, то мы не упустим след. Мы здесь, чтобы вытащить его из тюрьмы, а не выяснять, почему мы расстались.

– Нам бы не помешала помощь с багажом, – окликнул нас Джейсон.

У него было по два чемодана в каждой руке. Зейн и Шерри тащили гроб. Натаниель полу-возлежал на втором гробу. Он снял футболку, распустил волосы, скрестил руки на груди и закрыл глаза. Не знаю – то ли он прикидывался неживым, то ли просто загорал.

– Маленькая такая помощь, – сказал Джейсон и пнул остальной багаж: оставшиеся без внимания ещё два чемодана и большой дорожный сундук.

Я подошла к ним.

–Господи, только один из этих чемоданов мой. А остальное чьё?

Зейн и Шерри осторожно опустили гроб на землю.

– У меня тоже всего один чемодан, – сказал Зейн.

– А у меня три, – сказала Шерри. В голосе промелькнуло смущение или мне показалось?

– Ну, и чей тогда сундук?

– Жан-Клод послал, – ответил за всех Джейсон. – На всякий случай, если встретимся с местным Мастером. Он хочет, чтобы мы выглядели впечатляюще.

Я нахмурилась и посмотрела на сундук.

– Пожалуйста, скажите, что там нет ничего, что по идее Жан-Клода я должна буду надевать.

Джейсон ухмыльнулся. Я покачала головой.

– Даже видеть не хочу.

– Может быть, тебе повезет, – съязвил Джейсон. – И вместо этого они просто попытаются тебя убить.

Я нахмурилась и посмотрела на него.

– Ты – ну просто копилка радужных перспектив.

– Работа такая, – ответил он скромно.

Натаниель, наконец, открыл глаза, повернулся ко мне, разглаживая обнаженный живот, и предложил:

– Я могу поднять гроб один, но за него не удобно ухватиться, так что мне нужна помощь.

– Не сомневаюсь, – сказала я.

Он моргнул и поднял руку, чтобы прикрыть глаза от солнца. Я подошла к нему и полностью закрыла собой солнце, чтобы он мог смотреть не прищуриваясь. Он улыбнулся.

– И что еще за гробовой загар? – спросила я.

Его улыбка потускнела, а потом и вовсе исчезла.

– Это сцена из Склепа, – пояснил он так, будто это что-то объясняло. На самом деле – нет.

– О чем ты?

Он приподнял только голову и плечи, так, словно делал упражнения на пресс. От усилия у него напряглись и привлекательно выделились мышцы на животе.

– Ты так и не смотрела мои фильмы?

– Прости, – сказала я.

Он сел нормально, привычным движением рук приглаживая волосы. Быстрым движением он собрал волосы серебряной заколкой, и откинул свой роскошный хвост цвета красного дерева за спину.

–Я думала, что серебряные украшения жгут кожу ликантропа, – заметила я.

Он тряхнул волосами так, чтобы серебряная заколка касалась шеи.

– Так и есть, – сказал он.

– Похоже, немножко боли заставляет крутиться твой мир.

В ответ он только посмотрел на меня своими необыкновенными глазами. Ему было только девятнадцать, но взгляд у него был намного, намного старше. На бархатной коже не было ни одной морщинки, но в глазах поселились тени, которые уже никогда не исчезнут. Пластическая операция для души – вот что ему нужно. То, что снимет с него тяжкий и ужасный груз знания, сделавшего его таким, какой он есть.

Под менее ужасным грузом чемоданов до нас доковылял Джейсон.

– Один из его фильмов про вампира, который влюбился в невинного человека.

– Ты его видел, – сказала я.

Он кивнул.

Я покачала головой и подняла чемодан.

– Ты пригнал машину? – спросила я Джамиля.

– Фургон, – кивнул он.

– Отлично. Бери чемоданы и показывай, куда идти, – сказала я.

– Я не носильщик.

– Если все займутся делом, мы загрузимся в два раза быстрее. Я хочу как можно скорее увидеть Ричарда, так что возьми что-нибудь и хватит разыгрывать из себя чертову примадонну.

Джамиль долго смотрел на меня, похоже, медленно считал про себя, и наконец ответил:

– Когда Ричард найдет другую лупу, мне не придется терпеть, пока ты мешаешь меня с дерьмом.

– Договорились, а пока – давай двигай. Кроме того, никто не мешает тебя с дерьмом, Джамиль. А вот когда я решу это сделать, ты сразу поймешь.

Он фыркнул, натянул пиджак и взял сундук. Чтобы поднять его, потребовалось бы, по крайней мере, хотя бы двое неслабых людей. А он нёс сундук так, будто он ничего не весил. Он шёл, не оборачиваясь, оставив мне последний чемодан. Зейн и Шерри снова подняли гроб и последовали за Джамилем. Джейсон потащился следом.

– А мне что делать? – спросил Натаниель.

– Надеть футболку и оставаться около гроба. Да, и следить, чтобы никто не поинтересовался, как там Дамиан.

– Я знаю женщин, которые много бы мне заплатили, чтобы я снял футболку, – сказал он.

– К сожалению, я не одна из них, – ответила я.

– Ага, – задумчиво сказал он. – К сожалению.

Он подобрал футболку с земли. Когда я уходила, он так и сидел посреди площадки верхом на гробе, комкая в руках свою футболку. Он выглядел несчастным в странном, жутковатом смысле этого слова. Я чувствовала, что начинаю жалеть Натаниеля. Жизнь его не баловала. Но виновата в этом была не я. Я оплачивала его квартиру, так что теперь ему не нужно было выкручиваться и сводить концы с концами. Хотя я знала других стриптизеров из Запретного Плода, и им, кстати, сводить концы с концами не приходилось. Возможно, Натаниель просто не умеет правильно обращаться с деньгами. Ну, кто бы мог подумать.

Фургон был большой, чёрный и смотрелся зловеще. Как у серийных убийц из какого-нибудь дешевого фильма для ТВ. В реальной жизни серийщики действительно ездят на фургонах, но их фургоны обычно бледных цветов и изъедены ржавчиной.

Джамиль сел за руль. Мы с Шерри устроились спереди. Остальные вместе с багажом поместились в кузов фургона. Я ждала, что Шерри попросит меня сесть в середине, потому что я ниже её дюймов на пять, но она этого не сделала. Она залезла в кабину, в середину, упираясь длинными ногами в приборную панель.

На дороге было приличное покрытие, почти никаких ям, и если задержать дыхание, на ней могли разъехаться две машины, не ободрав друг другу бока. С обеих сторон дорогу окружали деревья. Но с одной стороны, сквозь проблески между ними, можно было увидеть изумительный обрыв, а с другой – каменистый склон. Я предпочитала вид склона. Деревья росли достаточно густо, чтобы создавать иллюзию безопасности, но иногда, подобно огромной зеленой занавеси, кроны раздвигались, и становилось видно на мили вокруг. И тогда иллюзия пропадала, и становилось ясно, как мы высоко. Хорошо, высота была не такой захватывающей, как у Скалистых гор, но если фургон сорвется с обрыва, то результат, в общем-то, будет тем же. Падать с такой высоты не самое любимое моё занятие. Я не вцепляюсь в обивку сиденья, как в самолёте, но в душе я далеко не горец, и мне не терпелось оказаться на равнине.

– Тебя подбросить до полиции или сначала заедем в коттеджи? – спросил Джамиль.

– До полиции. Ты сказал – коттеджи?

Он кивнул.

– Коттеджи.

– Сельские условия? – спросила я.

– Нет, слава Богу, – сказал он. – Теплый санузел, кровати, электричество, ничего, если ты не привередлива в отношении декора.

– Не высший класс?

– Да уж не очень, – сказал он.

Шерри неподвижно сидела между нами, положив руки на колени. Я поняла, что она не пристёгнута. Из-за этого моей мамы сейчас нет в живых, так что по поводу ремней безопасности у меня пунктик.

– Ты не пристёгнута, – сказала я.

Шерри посмотрела на меня.

– Меня тут и без ремня прижало достаточно, – сказала она.

– Я знаю, что ты переживешь полет через лобовое стекло, – сказала я. – Но быстро излечиваясь, ты выдашь с головой всю нашу маскировку.

– А мне надо изображать человека? – спросила она.

Хороший вопрос.

– Для горожан – да.

Без дальнейших вопросов она пристегнулась. Верлеопарды признали меня их Нимир-Ра. Они настолько были рады любому защитнику, даже человеку, что особо не выпендривались.

– Надо было предупредить, что придется смешиваться с толпой. Я бы оделась по-другому.

– Ты права, надо было.

На самом деле до меня это только что дошло.

Дорога пошла вниз, к тому, что здесь называли равниной. Деревья стояли так плотно, что напомнили мне о моей клаустрофобии. Но благодаря небольшим пригоркам можно было определить, что мы все ещё едем в горах.

– Тебя подождать около участка? – спросил Джамиль.

– Нет, вы, ребята, так сказать, слишком выделяетесь.

– И как ты собираешься потом попасть в коттеджи? – спросил он.

Я покачала головой.

– Не знаю. На такси?

Он посмотрел на меня, его взгляд был более чем красноречив.

– В Маертоне? Не думаю.

– Черт, – сказала я. – Тогда поехали к коттеджам. Я возьму фургон и вернусь в город.

–С Джейсоном? – спросил он.

Я кивнула.

–С Джейсоном.

И посмотрела на него.

– Что-то вы все подозрительно заботливые? То есть я знаю, что могут возникнуть проблемы, но вы, по-моему, уж слишком осторожные.

Я села чуть прямее и посмотрела на Джамиля. Он следил за дорогой с таким вниманием, будто от этого зависела его жизнь.

– Так что вы не договариваете?

Он включил поворотник, пропустил встречный грузовик и свернул налево в просвет между деревьями.

– Так мы будем ехать дольше.

– Джамиль, что происходит?

Шерри старательно пыталась вжаться в сиденье, но согласитесь, довольно трудно притворяться невидимкой, с ростом, как у модели, и когда сидишь посередине. Одно ее движение сказало, что она тоже в курсе. Что они оба знали что-то такое, чего не знала я. Я посмотрела на неё.

– Шерри, признавайся, что происходит?

Она вздохнула и выпрямилась.

– Если с тобой что-нибудь случиться, Жан-Клод нас убьёт.

Я нахмурилась, глядя на неё.

– Не понимаю.

–Жан-Клод не может приехать сюда сам, – объяснил Джамиль. – Это было бы воспринято, как объявление войны. Но он волнуется за тебя. И сказал нам всем, что если ты погибнешь, и он сможет пережить твою смерть, то он убьёт нас, всех нас.

Говорил он, не отрывая взгляда от дороги, и через некоторое время свернул на гравиевую дорожку, которая была такой узкой, что по бортам фургона скользили ветви деревьев.

– Что значит «всех»? – спросила я.

– Всех нас, – ответил он. – Мы твои телохранители.

– Я думала, ты телохранитель Ричарда, – сказала я.

– А ты его лупа, его половина.

– Если ты настоящий телохранитель, то не можешь охранять двух людей одновременно. Только одного.

– Почему? – спросила Шерри.

Я посмотрела на Джамиля. Он не отвечал, так что объяснять пришлось мне.

– Потому что у тебя не получится поймать пулю больше, чем за одного человека, а в этом работа телохранителя и заключается.

Джамиль кивнул.

– Ага, в этом.

– Ты действительно думаешь, что в Аниту будут стрелять?

– Пуля – это метафора, – сказал Джамиль. – Но это не имеет значения. Пуля, нож, когти, всё равно что, я возьму это на себя.

Он плавно повернул на засыпанную гравием площадку, и мы выехали на большую поляну. На поляне тут и там были маленькие белые домики, словно какой-нибудь мотель разбили на кусочки и разбросали по округе. А ещё была почти невидимая на солнечном свете неоновая вывеска: Коттеджи «Голубая Луна».

– Анита наша Нимир-Ра. Предполагается, что она должна нас защищать, а не наоборот.

И я была с ней согласна. Я выбрала Шерри и Зейна не за их способности быть хорошими телохранителями, а потому что они не против поделиться кровью с вампирами. Даже среди верлеопардов это редкость. Они, кажется, считали, что выступать в роли коктейля из крови для вампиров – даже хуже, чем секс за деньги. Я не до конца была с ними согласна, но и никогда не заставляла делать это насильно. Я никому не давала своей крови, да, и ещё спала с одним из немертвых.

– Нет, – сказала я. – Даже слышать не хочу. Спасибо, конечно, большое, но я могу позаботиться о себе сама.

Я открыла дверцу и почти вылезла, но Джамиль схватил меня за руку. На фоне моей бледной кожи, его рука выглядела ещё темнее. Я медленно повернулась и посмотрела на него. Это был далеко не дружелюбный взгляд.

– Отпусти меня.

– Анита, пожалуйста, ты – один из самых жестких людей, которых я встречал. И ты самая опасная женщина-человек, которую я когда-либо видел.

Он сжал руку еще чуть, так что я почувствовала его невероятную силу. Он мог спокойно выжать слона, если, конечно, тот не будет слишком дергаться. И уж тем более сломать мне руку.

– Но ты – человек, а те, кто против тебя – нет.

Я смотрела на него. Шерри была всё ещё между нами, вжатая в сиденье телом Джамиля.

– Отпусти меня, Джамиль.

Его рука напряглась. Ну вот, теперь чертов синяк останется точно.

– Хотя бы в этот раз, Анита, не рвись вперед, иначе умрем мы все.

Джамиль растянулся вдоль сиденья, поперек Шерри. Я сидела на самом краю, половина попы уже была практически на улице. И он, и я еле балансировали. Он схватил меня за предплечье, не слишком хорошее место для захвата.

– Вот о чем всегда забываете вы, пушистые шарики, так это о том, что сила – еще не все. Рычаг – вот в чем секрет.

Он нахмурился и явно растерялся. Его рука сжалась чуть сильнее, и мы определенно были на пороге серьезного повреждения.

– С этим тебе не справится.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала? «Легко»?

Джамиль усмехнулся.

– Легко? Ладно, скажи легко. Но признай, что в данном случае ты сама о себе позаботиться не можешь.

Подогнув ноги, я оттолкнулась и выпала из фургона, так что ему пришлось удерживать весь мой вес за предплечье. И моя рука выскользнула из его пальцев. Я упала на землю, одновременно вытащив меч из-за спины, пока не беспокоясь о том, чтобы встать. Моя правая рука метнулась за браунингом, но я знала, что не успеваю. Я была уверена, что Джамиль не собирается меня убивать. Мы просто рисовались друг перед другом. Если я не права, то была на пути к смерти.

Джамиль перекатился через сиденье, протягивая ко мне руки, в свою очередь уверенный, что я не снесу ему голову. Он знал, что у меня есть пистолет. Он обходился со мной как оборотень, который знал правила. За такую ерунду не убивают. Пускают кровь, но не убивают.

Все еще лежа ничком, взмахом клинка я чиркнула его по руке. И в тот же момент его лицо обрело выражение абсолютного удивления. Он не знал про мой третий нож и про его длину, а открытые ранения всегда приводят в шок. Он отскочил так, будто его что-то резко дернуло, но я знала, что это. Он сам двигался с такой скоростью.

Я успела подняться на одно колено до того, как он вспрыгнул на фургон, припав к крыше, как хищник, которым и был на самом деле. Но я уже целилась в него из браунинга. Я встала на ноги, ствол мило и надежно смотрел ему ровно в середину туловища. Это не то, чтобы помогло. В положении стоя я стреляла не намного лучше. Но, так или иначе, я хотела оставаться на ногах.

Джамиль наблюдал за мной, но не сделал попытки меня остановить. Может, просто боялся. Не оружия, а самого себя. Я его ранила. Кровь залила весь его сияющий белый наряд. Его тело вибрировало от желания сократить расстояние между нами. Он был в ярости, всего за четыре дня до полнолуния. Скорее всего, он бы меня не убил, но у меня не возникало никакого желания проверять эту теорию. Он мог сломать мне шею одним движением. Чёрт, он мог расколоть мне череп, как яйцо. Давать ему такую возможность я не собиралась.

Я держала браунинг в правой, а нож – в левой руке.

– Не вздумай, Джамиль. Я не хочу потерять тебя из-за какой-то глупости.

Послышалось низкое рычание. Один только звук заставил встать волосы у меня на затылке.

Остальные вылезли из фургона. Я уловила сзади движение.

– Всем стоять, – приказала я.

– Анита, – позвал Джейсон, голос его был очень спокойный, никакого поддразнивания, никаких шуток. – Анита, что происходит?

– Спросите нашего мистера Мачо.

Шерри заговорила, не выходя из фургона. Она даже не пошевелилась.

– Джамиль попробовал объяснить Аните, что она не справится с оборотнями и вампирами сама.

Она медленно соскользнула на край сиденья. Я пристально смотрела на Джамиля, но боковым зрением заметила пятна крови на её бледной коже.

– Сиди в фургоне, Шерри. Не вынуждай меня.

Она перестала сползать и замерла.

– Джамиль хотел, чтобы, когда начнется действие, она заняла место в последнем ряду.

– Все равно она человек, – прорычал Джамиль. – Все равно она слаба.

– Вместо руки она могла перерезать тебе горло. А если бы ты бросился, она могла выстрелить тебе в голову, – поставила его в известность Шерри глубоким, ласковым голосом.

– И сейчас могу, – подтвердила я. – Если не сбавишь обороты.

Он распластался на крыше фургона, вцепившись в него пальцами. Его тело трясло от напряжения. Внутри человеческого тела что-то таилось, медленно всплывало в его глазах. Его зверь напирал, проминал его плоть, как левиафан под самой поверхностью воды, когда можно увидеть только темный проблеск чего-то огромного и всецело иного.

Я слегка повернулась, отведя за спину и уперев в поясницу руку с клинком. Я становилась в позицию, которой пользовалась в тире, когда стреляла по мишеням. Теперь дуло смотрела прямо ему в голову, потому что остальная часть тела была скрыта из вида. Однажды я спасла Джамилю жизнь. Он был достаточно надежным человеком, чтобы прикрывать спину Ричарду, даже при том, что меня он недолюбливал. Я тоже не всегда была от него в восторге, так что мы квиты. Но я уважала его, и до сих пор думала, что он меня тоже. Его маленькое шоу в фургоне показало, что он всё ещё воспринимает меня как девчонку.

Когда-то убийства людей значили для меня больше. Может, дело было в годах, которые ушли на убийства вампиров. Они выглядели как люди. Но где-то посреди этого пути, меня перестало беспокоить то, что я нажимаю на курок. Я смотрела на Джамиля, смотрела ему прямо в глаза и чувствовала, как меня заполняет спокойствие. Это как стоять посреди белого поля, наполненного жужжащим шумом помех. Я всё слышала и видела, но это все, кроме пистолета, Джамиля и пустоты, отодвинулось на край сознания. Тело стало лёгким и послушным. В нечастые моменты просветления, я обычно беспокоюсь, что становлюсь социопатом. Но сейчас оставалось только чёткое знание того, что я это сделаю. Я могу спустить курок и наблюдать, как он умирает у моих ног. И ничего не чувствовать.

Джамиль наблюдал за мной, и я видела, что напряжение постепенно проходит. Он замер, пока не схлынула эта вибрирующая энергия, а пугающее присутствие его зверя не растворилось снова в темных глубинах. Затем он очень медленно сел на колени, не отрывая глаз от моего лица.

Я всё ещё держала его на прицеле. Я знала, как быстро они могут двигаться, быстро как волки, может, даже быстрее. Быстро, как ничто по эту сторону ада.

– Ты бы действительно сделала это, – сказал он. – Ты бы убила меня.

– Можешь поспорить.

Он глубоко вздохнул, его тело передёрнулось, что почему-то напомнило мне птицу, взъерошившую перья.

– Хватит, – сказал он. –Ты лупа. Ты выше меня.

Я осторожно опустила пистолет, но всё ёще смотрела на него, одновременно пытаясь следить и за остальными.

– Пожалуйста, скажите мне, что это все не из разряда бреда, кто кого круче.

Джамиль почти смущенно улыбнулся.

– Я думал, что в этом есть смысл, но на самом деле его нет. Я провел здесь целый месяц, пытаясь объяснить местной стае, как мы докатились до того, что наша лупа – человек. Как я могу подчиняться женщине-человеку.

Я покачала головой и опустила пистолет окончательно.

– Глупенький сукин сын. Твоя гордость задета тем, что в стае я выше тебя.

Он кивнул.

– Ага.

– Вы меня с ума сведете, – рявкнула я. – У нас нет времени на этот бред оскорбленных мачо.

Зейн прислонился к фургону рядом с Шерри. Он старательно держал руки на виду и двигался медленно, пытаясь не делать резких движений.

– Ты бы не справилась с Джамилем без ножа и пистолета. И ты не сможешь держать их при себе вечно.

– Это угроза? – поинтересовалась я.

Он поднял руки вверх.

– Просто замечание.

– Привет, народ!

Из одного из коттеджей вышел человек. Высокий и стройный, седые волосы до плеч, усы – чуть темнее волос. Волосы и морщинки под глазами говорили о том, что ему больше пятидесяти. А вот остальное, облаченное в футболку и джинсы, выглядело подтянутым и молодым.

Он остановился в дверном проёме, опираясь руками в деревянные косяки.

– Полегче там, маленькая леди.

Я уже целилась в него, потому что под этой спокойной внешностью было достаточно силы, чтобы я покрылась гусиной кожей, а он пока даже не пытался воспользоваться своими возможностями.

– Это Верн, – представил мужчину Джамиль. – Он владелец коттеджей.

Я опустила пистолет.

– Он здешний Ульфрик, или они прячут в лесу кого-нибудь еще страшнее?

Верн рассмеялся и направился к нам. Он передвигался как-то неуклюже, как будто его ноги и руки были длиннее, чем надо, но это был обман чистой воды. Он разыгрывал человека специально для меня. Нашёл кого дурачить.

– Вы чертовски быстро меня раскусили, маленькая леди.

Я убрала браунинг, потому что светить им в сложившихся обстоятельствах было грубо. Я приехала к нему в гости, причем больше, чем в одном смысле. К тому же, я должна хоть кому-нибудь доверять, чтобы не тянуться за пистолетом каждый раз. Не могу же я держать его в руках постоянно. Кроме того, мой меч был все ещё в крови. И перед тем, как вложить в ножны, его нужно было вытереть. Я уже испортила пару ножен поменьше из-за того, что не вытирала клинки вовремя.

– Приятно познакомиться, Верн, но не стоит называть меня маленькой леди.

Я хотела вытереть кровь о край пиджака. Черный цвет для этого подходит как нельзя лучше.

– Ты никогда не уступаешь? – спросил Джамиль.

Я взглянула на него. Все его роскошное белое облачение было заляпано кровью.

–Нет, – ответила я и кивком подозвала его к себе.

Он нахмурился.

– Что?

– Мне нужна твоя майка, чтобы стереть с клинка кровь.

Он ответил мне только пристальным взглядом.

– Да ладно, Джамиль. Ее всё равно уже не спасти.

Джамиль стянул майку через голову одним плавным движением и швырнул ее в меня. Я поймала её одной рукой, выбрала место почище и принялась за клинок.

Верн рассмеялся. У него был раскатистый низкий смех, который очень подходил к его рычащему голосу.

– Неудивительно, что Ричарду так трудно найти тебе замену. Ты просто настоящая, твёрдая и напористая стерва.

Я посмотрела в его улыбающееся лицо. Похоже, это был комплимент. Кроме того, правда есть правда. Я здесь не для того, чтобы выиграть конкурс на звание Мисс Конгениальность. Я должна спасти Ричарда и остаться живой. А для этого нужно быть именно стервой.

5


Снаружи домики были белыми и выглядели довольно дешево. Изнутри они тоже не напоминали номера для новобрачных, но были удивительно уютными. В моем стояла роскошная двуспальная кровать. Возле одной стены был стол с настольной лампой. Перед окном располагалось дополнительное кресло. Оно было из синего плюша и казалось удобным. Кресло стояло на маленьком коврике, который выглядел самодельным и был соткан в оттенках синего. Деревянные части в коттедже были тяжелыми и отполированы до медового блеска. Покрывало на кровати тоже было темно-синим. На прикроватном столике размещались телефон и лампа. Стены были бледно-голубыми. Здесь была даже картина над кроватью – репродукция «Звездной ночи» Ван Гога. Вообще-то любая работа Ван Гога, написанная после того, как у него серьезно поехала крыша, заставляла меня содрогаться. (Комментарий Kleo – картина была написана художником в больнице для душевнобольных, куда он переселился из-за участившихся приступов эпилепсии). Но для синей комнаты это был хороший выбор. Насколько я знала, остальные домики были отделаны бархатом, но мне достался нормальный.

Ванная комната была стандартной белой, с маленьким окошком высоко над ванной. Ванная походила на те, что можно встретить в стандартном номере мотеля, за исключением синего шара ароматической смеси, пахнущей мускусом и гарденией.

Верн поставил меня в известность, что это самый большой свободный коттедж. Дело в том, что мне нужно было большое свободное пространство. Два гроба занимают чертовски много места. Я не была уверена, что хочу постоянно видеть у себя в комнате Ашера и Дамиана, но спорить было некогда. Я хотела встретиться с Ричардом так скоро, насколько это возможно. Мы всегда можем обсудить, кто будет делить постель с вампами, после того, как я увижусь с Ричардом.

Перед тем, как мы поехали в тюрьму, я сделала три телефонных звонка. Во-первых, я позвонила по номеру, который мне дал Дэниел, чтобы он знал, что мы в городе. Никто не ответил. Потом я позвонила Кэтрин, чтобы сказать, что добрались без приключений. У нее был включен автоответчик. Третий звонок был адвокату, которого порекомендовала Кэтрин, Карлу Белизариусу. Ответила мне женщина с хорошо поставленным голосом. Узнав, кто я, она вдруг разнервничалась, что показалось мне странным. Она переключила меня прямо на мобильный Белизариуса. Что-то произошло, и, скорей всего, плохое.

Ответил глубокий густой мужской голос.

– Белизариус слушает.

– Анита Блейк. Полагаю, Кэтрин Мэйсон-Джилетт сказала вам, кто я.

– Минутку, миз Блейк.

Он нажал на холд, и установилась тишина. Когда его голос послышался снова, я услышала ветер и звуки дорожного движения – он вышел на улицу.

– Очень рад вас слышать, миз Блейк. Что, черт возьми, происходит?

– Прошу прощения? – сказала я менее дружелюбным тоном.

– Он не захотел меня видеть. Кэтрин убедила меня, что ему нужен адвокат. Я приехал в эту богом забытую дыру, а он не захотел меня видеть. Он говорит, что не нанимал меня.

– Черт, – тихо сказала я. – Простите, мистер Белизариус, – у меня появилась идея. – Вы сказали ему, что это я вас наняла?

– А что, будет какая-то разница?

– Честно говоря, не знаю. Это либо поможет, либо он пошлет вас ко всем чертям.

– Это он уже сделал. Мои услуги стоят недешево, миз Блейк. Даже если он откажется, кто-

то должен оплатить мне день работы.

– Не волнуйтесь, мистер Белизариус, я позабочусь об этом.

– Вы располагаете такой суммой?

– О какой сумме мы говорим? – уточнила я.

Он назвал размер своего гонорара. Я сделала все возможное, чтобы не присвистнуть ему прямо в ухо, медленно досчитала до пяти и спокойно сказала:

– Вы получите свои деньги.

– У вас они есть? Кэтрин поручилась за многие вещи в этом деле. Извините, если я начинаю становлюсь слишком подозрительным.

– Ничего, я понимаю. Ричард потрепал вам нервы, теперь вы делаете то же со мной.

Он громко рассмеялся.

– Ладно, миз Блейк, ладно. Я постараюсь не срывать зло на вас, но мне нужны некоторые гарантии. Вы сможете оплатить мой счет?

– Я поднимаю к жизни мертвых, мистер Белизариус. Это редкий дар. Я могу заплатить вам гонорар.

И я могла, но в некотором роде это было болезненно. Меня воспитывали не в бедности, но при этом учили знать цену деньгам, а Белизариус назвал сумму чуть более, чем возмутительную.

– Сообщите Ричарду, что это я вас наняла. Перезвоните мне, если он передумает. Он может отказаться видеть нас обоих.

– Вы платите большие деньги, миз Блейк, особенно если я все-таки возьмусь за дело. Полагаю, вы и мистер Зееман были близки в той или иной степени.

– Это долгая история, – сказала я. – Сейчас мы практически ненавидим друг друга.

– Куча денег за того, кого вы ненавидите, – сказал он.

– Хоть вы не начинайте, ладно? – попросила я.

Он снова рассмеялся, и смех его казался более естественным, чем речь, почти хохот. Возможно, он не вырабатывал его для зала суда, как вырабатывал этот богатый раскатистый голос.

– Я пришлю сообщение, миз Блейк. Вероятнее всего я позвоню.

– Позвоните мне, даже если он скажет нет. Во всяком случае, я буду знать, чего ждать, когда приеду в тюрьму.

– Вы поедете, даже если он откажется вас видеть? – спросил Белизариус.

– Ага, – ответила я.

– Не дождусь нашей встречи, миз Блейк. Вы меня заинтриговали.

– Могу поспорить, вы говорите это всем девушкам.

– Очень немногим, миз Блейк, – и он повесил трубку.

Джейсон вышел из ванной, когда я закончила говорить. Он был одет в приличный костюм. Я никогда не видела его в чем-либо кроме футболки и джинсов, или кожи, или и того меньше. Было по крайней мере странно видеть его в темно-синем костюме, белой сорочке и тонком белом галстуке с симпатичным мелким рисунком. Если присмотреться поближе, галстук был шелковым, а на узоре были изображены цветки лилии. Я знала, кто выбирал галстук. Этот костюм был одним из лучших выборов одежды, а в этом смысле Жан-Клод всегда превосходил меня на порядок вне зависимости от того, какой бы подходящий к случаю наряд я бы ни выбрала.

Он застегнул верхнюю пуговицу пиджака и пригладил руками свои светлые волосы.

– Как я выгляжу?

– Как человек, – покачала головой я.

– А ты будто удивлена, – ухмыльнулся он.

– Просто никогда не видела, чтобы ты выглядел по-взрослому, – улыбнулась я.

Он сгримасничал и надул губы.

– Ты видела меня почти голым, и я не выглядел по-взрослому?

Я покачала головой и невольно улыбнулась. Пока он переодевался в ванной, я сделала то же самое в спальне. На красной рубашке я обнаружила несколько темных пятен крови. Они могут стать черными, когда высохнут, и станут еще заметнее, поэтому я замочила блузку в раковине. Что бы там ни говорили, на красном кровь отлично видно.

Черные джинсы смогли избежать подобной участи. Несколько пятнышек крови сложно найти на черном. Черный и темно-синий лучше всего скрывают кровь. Мне кажется, темно-коричневый тоже должен, но у меня не так много вещей этого цвета, чтобы утверждать с уверенностью.

Чистая блузка была бледного, почти ледяного, лилового цвета. Это был подарок от моей мачехи Джудит. Когда я открыла коробку на Рождество и увидела бледную блузку, то подумала, что она снова купила мне еще один предмет туалета, который будет лучше смотреться на ее теле светловолосой снежной королевы, чем на моем темном. Но чистый нежный цвет действительно смотрелся неплохо. Я даже была достаточно признательна, чтобы сказать Джудит, что ношу ее. Думаю, это был первый подарок за десять лет, который я не обменяла. Мои подарки она по-прежнему искала в разделе от 0 до 8. Ну да ладно.

Черные брюки с поясом, достаточно широким для браунинга, шире, чем диктует мода, черные ботинки, и я была готова. Я нанесла совсем немного косметики: тени для век, тушь, немного румян и помаду. Я старалась не думать, почему я так наряжаюсь. Определенно не для местных копов. Для местных мы с Джейсоном были слишком разодеты. Конечно, появись мы в джинсах и футболках, мы были бы недоодеты. Когда идешь на встречу с полицейскими, лучшая одежда – это униформа с приколотым удостоверением. В любом другом случае за своего не сойдешь.

В Вашингтоне обсуждается закон, который может дать истребителям вампиров статус федерального агента. Его усиленно проталкивает сенатором Брустером, чью дочь покусал вампир. Разумеется, он так же настаивал на отмене закона, признающего право вампиров быть законными гражданами. Федеральный статус для истребителей – возможно. Отмена закона о правах – не думаю. Вампиры должны сделать что-то поистине ужасающее, чтобы дать достаточно сильный козырь антивампирскому лобби.

В марте истребители получили официальные лицензии. Но поскольку убийство не считается федеральным преступлением, лицензии эти действуют только в пределах штата.

Я-то понимала, насколько истребителю нужен федеральный статус. Мы не просто убиваем, мы охотимся. Но как только мы пересекаем границу штата, сразу оказываемся на зыбкой почве. Наш ордер действует только вместе с соглашением об экстрадиции, полученным в штате, границу которого мы пересекли. Я бы предпочла получать новый ордер каждый раз при пересечении границы. Но это отнимает много времени, зачастую вампир перемещается в другой штат, и все приходится начинать заново.

Один предприимчивый вампир проехал через семнадцать штатов, прежде чем его удалось поймать и казнить. А обычно бегут, если бегут, через два или три. Вот поэтому большинство истребителей вампиров имеют лицензии более чем в одном штате. В некотором роде, у каждого из нас есть своя территория, как у вампиров. На своей территории мы убиваем, за ее пределами это работа кого-то другого. Но нас всего лишь десятеро, и это не много для страны с практически самым большим числом вампиров в мире. Это не отнимает много времени. Большинство из нас работает днем. Я имею в виду, если бы вампиры доставляли слишком много проблем, они никогда не получили бы легального статуса. Но чем больше на твоей территории вампов, тем выше уровень преступности. То же, что и с людьми.

Необходимость останавливаться всякий раз, когда мы покидаем свою территорию, значительно усложняет работу. Не имея статуса сотрудника полиции, мы не можем включиться в расследование без приглашения. Иногда нас зовут лишь тогда, когда число трупов становится чертовски большим. На моей памяти самое большое число жертв вампира равнялось двадцати трем. Двадцать три человека погибли, прежде чем мы смогли его поймать. Но бывает и хуже. Возвращаясь в пятидесятые, Джеральд Мэллари, своего рода мэтр в нашем деле, уничтожил «Поцелуй вампиров», убивших более сотни человек. «Поцелуй вампиров» – это как «стая гусей», название группы особей одного вида. Поэтично, правда?

Зазвонил телефон. Я сняла трубку, и это был Белизариус.

– Он хочет видеть нас обоих. Я постараюсь добиться каких-нибудь результатов уже к вашему приезду.

Он повесил трубку.

Я глубоко вдохнула носом и выдохнула через рот.

– Что-то не так? – поинтересовался Джейсон.

– Все нормально.

– Ты нервничаешь перед встречей с Ричардом, – заметил он.

– Не будь таким чертовски проницательным.

– Прости, – ухмыльнулся он.

– Черта с два, – сказала я. – Пойдем.

И мы пошли.

6


Из-за того, что пришлось вести незнакомый фургон по узкой дороге, поездка в Маертон заняла больше, чем должна была. И это меня бесило. Наконец, Джейсон не выдержал:

– Можно, я поведу? Мы хоть до темноты доберемся.

– Заткнись, – попросила я в ответ.

Он заткнулся, стараясь улыбаться не слишком широко.

Так или иначе, до Маертона мы добрались. Город по сути состоял из одной главной улицы с твердым покрытием, которая подозрительно напоминала зажатое меж домов двухполосное шоссе. На улице даже был светофор, обозначающий перекресток с разводами рыжей пыли от гравиевой дороги поменьше. Единственный достопримечательный светофор заставлял не пропустить два местных общепита и закусочную, толпа в которой превосходила, пожалуй, даже количество народа в «Дайери Квин». Похоже, кормили неплохо, а «Дайери Квин» здесь не было.

Как добраться до участка, мне объяснил Джамиль. Нужно было ехать по главной улице и повернуть направо. Захочешь – не пропустишь. Когда кто-нибудь так говорит, означать это может одно из двух: или он прав и все очевидно, или пункт назначения запрятан так надежно, что без подробной карты, где нужная точка отмечена крестиком, его ни за что не найти.

На светофоре я повернула направо. Фургон ухнул в рытвину и с трудом начал двигаться дальше, как большая зверюга, шагающая через реку вброд. Гравиевая дорога была действительно главной улицей городка. По одной ее стороне теснились здания с высоким деревянным тротуаром перед ними. Я заметила бакалейную лавку и магазинчик столярных изделий, где продавали мебель ручной работы. Перед магазинчиком красовался потрясающий стул, на боках которого виднелись темные участки остатков коры.

Очень по-деревенски. Очень стильно. В следующей лавке торговали травами и домашним вареньем, правда, сейчас было неподходящее время года. Вдоль другой стороны располагались дома. Выглядели они не в стиле Среднего Запада, который захватил уже большую часть Юга. Дома были в основном одноэтажные, из шлакоблоков, на фундаменте из красного кирпича, крытые гонтом выцветшего белого или серого цвета. В одном из двориков на лужайке выводок керамических оленей и компания гномов расположились так тесно, словно владельцы собирались их продавать.

Улица упиралась в горы, где подобно густой зеленой занавеси виднелись деревья. Мы почти заехали обратно в лес, а мне на глаза все еще не попадалось ничего, напоминающего полицейский участок. Здорово.

– Это здесь, – сказал Джейсон.

Я взглянула в зеркало заднего вида, машин не было, и я остановилась.

– Ты видишь что-то такое, чего не вижу я? – поинтересовалась я.

– Шанг-Да, – ответил он.

Я посмотрела на него.

– Прошу прощения?

– Вон там, на веранде, в конце улицы.

Я посмотрела туда, куда показывал Джейсон. На низком шезлонге, вальяжно развалившись, сидел высокий человек. Он был босиком, в белой футболке, джинсах и надвинутой на глаза кепке. Белизна футболки подчеркивала загар. В больших руках покоилась банка содовой, или, возможно, пива. Воплощенная картина “лечимся с утра пораньше”.

– Это Шанг-Да. Он второй инфорсер у нас в стае. Он Гати Сколла Джамиля.

Ага. Дело прояснялось.

– Он охраняет Ричарда, значит, полицейский участок должен быть поблизости.

Джейсон кивнул.

Я еще раз посмотрела на расслабленную фигуру. На первый взгляд Шанг-Да явно не выглядел на стреме. Он почти сливался с пейзажем, если не обращать внимания на новую и чистую футболку. Джинсы тоже выглядели так, словно их отутюжили, а загар на самом деле был цветом кожи, полученным не от солнца. Но качество его игры я осознала только после того, как он очень медленно повернул голову и посмотрел прямо на нас. Даже на расстоянии можно было почувствовать глубину его взгляда, от которого бросало в дрожь. Я поняла, что мы в один момент завладели всем его вниманием, а все, что он сделал, это только пошевелил головой.

– Черт, – сказала я с чувством.

– Ага, – поддакнул Джейсон, – Шанг-Да новенький. Он перевелся из стаи Сан-Франциско. Когда он стал Гати, с ним даже никто не стал драться. Никому до такой степени не нужно было это место.

Джейсон ткнул пальцем в здание на другой стороне улицы.

– Похоже?

Дом был низкий, одноэтажный из выкрашенных в белое шлакоблоков. Перед ним была небольшая гравиевая парковка без машин. Фургон занял ее почти целиком. Я прижалась к бордюру настолько, насколько могла, по крыше фургона скользнули ветки деревьев. Где-нибудь наверняка ездила полицейская машина, которая захочет припарковаться рядом. Думаю, места ей хватит.

Рядом с дверью висела небольшая искусно вырезанная деревянная табличка, которая гласила “Полицейский участок”. Намек был ясен. Захочешь – не пропустишь… У Джамиля точно было чувство юмора. Или его разозлило то, что я его порезала. Какое ребячество.

Мы вылезли из машины, я спиной чувствовала взгляд Шанг-Да. Он был далеко от нас, но сила его пристального внимания мурашками ползла по коже и заставляла подниматься волоски на руках. Я оглянулась и на секунду мы встретились глазами. Тут уж и волоски на шее встали дыбом.

Джейсон подошел ко мне.

– Зайдем?

Я кивнула, и мы направились к двери.

– Если бы я не знала наверняка, я бы решила, что Шанг-Да меня недолюбливает.

– Он очень верен Ричарду, а ты сделала ему больно. Очень больно.

Я посмотрела на него.

– Но ты-то из-за этого не бесишься. Разве ты не верен Ричарду?

– Я видел все той ночью, когда Ричард дрался с Маркусом. А Шанг-Да – нет.

– Хочешь сказать, что я была права, что ушла от Ричарда?

– Нет. Я имею в виду, что понимаю, почему ты не справилась.

– Спасибо, Джейсон.

Он улыбнулся.

– Кроме того, может, у меня были свои планы относительно тебя.

– Жан-Клод тебя бы убил.

Он пожал плечами.

– Что за жизнь без опасностей?

Я покачала головой.

Джейсон оказался у дверей первым, но даже не попытался открыть ее для меня. Он слишком хорошо для этого меня знал.

Я открыла стеклянную дверь и подумала, что в ней тоже была разгадка. У остальных домов на улице двери были обычные. Стеклянная же дверь выглядела вполне современной деталью учреждения. Помещение было выдержано в белом цвете, включая большую стойку, похожую на бар, которая располагалась прямо напротив входа. Слева от входной двери висела доска объявлений с несколькими плакатами “Разыскивается”, над стойкой – радио, а по всем остальным параметрам это с тем же успехом могла быть приемная стоматолога.

Сидящий за стойкой парень был большим. Даже сидя он производил массивное впечатление. Разворот плеч был почти равен моему росту. Волосы были подстрижены очень коротко и завивались в тугие завитки. Чтобы избавиться от кудряшек, ему пришлось бы побриться налысо.

Лицензию истребителя я ношу в милом футляре из кожзаменителя. Там есть моя фотография, и выглядит документ чертовски официально, но удостоверением не является. В этом штате моя лицензия даже не действовала. Но кроме нее показать мне было нечего, так что пришлось довольствоваться лицензией. Я вошла, держа ее в раскрытом состоянии, так как входила я в полицейский участок, а у меня с собой был пистолет. Обычно копам это не нравится.

– Я Анита Блейк, истребитель вампиров.

Коп пошевелил только глазами, руки остались скрыты под стойкой.

– Мы не вызывали истребителя.

– Я здесь не по официальному делу, – успокоила его я.

Я стояла напротив стойки и хотела уже убрать лицензию, но коп протянул за ней руку, и я отдала документ ему.

Изучая мою фотографию, он спросил:

– Так зачем вы здесь?

– Я друг Ричарда Зеемана.

Он моргнул, и я заметила, что у него серые глаза. Взгляд был не дружелюбным. Он бросил лицензию на стойку, и я забрала ее.

– А что, есть проблемы, офицер… – я прочитала имя на значке, – Мейден?

Он покачал головой.

– Никаких проблем, кроме той, что ваш друг проклятый насильник. Никогда не понимал, почему даже у последнего сукина сына на земле обязательно оказывается подружка.

– Я ему не подружка. Я – та, кем назвалась: его друг.

Мейден поднялся, и стоя он выглядел на все свои шесть с лишним футов. Он был не просто высокий, а громоздкий. В школе он наверняка был борцом или футболистом. Сейчас мускулы расплылись в общую грузность, и на талии он таскал около двадцати фунтов, которые ему явно были не нужны, но я не поддалась на это впечатление. Он был большим, крепким и привык к этому. Его пистолет соответствовал всему виду. У него был кольт Питон с хромированными частями, длинным дулом и черной тяжелой рукояткой. Отличная вещь для охоты на слонов, но слегка перебор для того, чтобы пригрозить парочке пьянчуг в субботний вечер.

– А вы кто? – ткнул он пальцем в Джейсона.

– Просто друг, – сказал Джейсон, улыбаясь и очень стараясь выглядеть безобидно. Последнее у него получалось не так хорошо, как у меня, но он старался. А уж перед офицером Мейденом мы оба смотрелись нежными и хрупкими.

– Ее друг или Зеемана?

Джейсон расплылся в еще большей ослепительной улыбке.

– А я всем друг.

Мейден на улыбку не ответил. Он продолжал сверлить Джейсона тяжелым холодным взглядом темно-серых глаз. Но шансов выиграть у Джейсона в гляделки Мейден имел не больше, чем я. Джейсон продолжал улыбаться. Мейден продолжал пялиться.

Наконец я дотронулась до руки Джейсона. Этого оказалось достаточно. Он опустил глаза, моргнул, но улыбка ничуть не померкла. Мейден, слава небесам, решил, что выиграл.

Коп тяжело выбрался из-за стойки. Он двигался так, словно предупреждал, что он большой, и будто сам слышал, как дрожит земля при каждом его шаге. Конечно, большим он был, но не настолько. Правда, говорить ему об этом я не собиралась.

Из небольшой двери справа вышел второй обитатель участка. На нем был костюм светло-бронзового цвета, который сидел на нем, как элегантная перчатка. Спереди белая рубашка была из рубчатой ткани, и он носил одну из тех веревочек вместо галстука, с зажимом из золота у самого горла. У него были большие, черные и удивленные при моем виде глаза. Прическа была очень короткой, но стильной. На руке, которую он протянул мне для рукопожатия, было кольцо с бриллиантом и кольцо выпускника колледжа.

– Неужели это прелестное виденье и есть знаменитая миз Блейк?

Я помимо собственной воли улыбнулась.

– А вы, не иначе, Белизариус.

Он кивнул.

– Зовите меня Карл.

– Я Анита, а это – Джейсон.

Он пожал Джейсону руку, продолжая улыбаться и источать любезность, затем повернулся к Мейдену.

– Теперь я могу увидеть своего клиента?

– Вы двое можете зайти, но не он, – Мейден снова ткнул пальцем в Джейсона, – Шериф разрешил пустить только двоих. Никто ничего не говорил про еще одного.

Джейсон открыл было рот, но я тронула его за руку.

– Без проблем.

– И пистолет оставите здесь, – сказал он.

Мне не хотелось отдавать пистолет, но из-за того, что Мейден его заметил, я начинала думать о нем лучше.

– Само собой, – ответила я.

Вытащив браунинг из-под пиджака, я отщелкнула обойму в руку, убедилась, что патронник пуст и протянула весь комплект Мейдену.

– Не доверяете мне его разрядить?

– Решила, что браунинг слишком мал для ваших рук. Для этого требуется отработанная моторика.

– Лапшу мне вешаете?

Я кивнула.

– Ага. Именно так.

Он, наконец, улыбнулся. Перед тем, как положить браунинг вместе с обоймой в ящик стола, он его осмотрел.

– Не плохой ствол, если не получается справиться с чем-нибудь побольше.

Он запер ящик, чем заработал себе еще одно очко.

– В данном случае, Мейден, важен не размер. Важно представление.

Его улыбка расплылась в ухмылку.

– Но ваш друг все равно будет ждать здесь.

– Я же сказала – без проблем.

Мейден кивнул и повел нас через дверь, из которой только что вышел Белизариус. Примерно посередине длинного белого коридора, напротив друг друга располагались две двери. Одна гласила – Леди, другая – Джентльмены.

– А я-то надеялась, вы вышли из этой двери потому, что были у Ричарда.

– Боюсь, что нет. Мистер Зееман неумолим.

– Неумолим, – повторил Мейден. – Неумолим… Да уж, милое адвокатское словечко.

– Знаете, офицер Мейден, чтение обогатило бы ваш словарный запас. Вы должны как-нибудь попробовать. Хотя, думаю, вы справитесь, только если в книжке будут картинки.

– О, вы поразили меня в самое сердце, – сказал Мейден.

– Если поразишь нас, разве мы кровью не истечем? – спросил Белизариус.

И тут Мейден смертельно шокировал меня, выдав продолжение цитаты:

– Если пощекочешь, разве не захохочем?

Белизариус захлопал в ладоши.

– Touche, офицер Мейден!

– Огромный и начитанный, – сказала я. – Я впечатлена.

Он вытащил из кармана цепочку со связкой ключей.

– Только не говорите остальным копам. Они решат, что я слабак.

Я внимательно осмотрела его с ног до головы.

– Слабаком вас делает не чтение Шекспира, Мейден, а эта проклятая пушка. Только педики таскают на себе так много блестящего барахла.

Он отпер дверь в конце коридора.

– Приходится носить с собой что-нибудь тяжелое, миз Блейк. Помогает держать равновесие, когда я бегаю.

Я не удержалась и рассмеялась. Он открыл дверь и пропустил нас. Затем запер ее за нами и пошел дальше по длинному белому коридору с запертыми с обеих сторон дверьми.

– Ждите здесь. Пойду посмотрю, готов ли ваш бойфренд к встрече.

– Он не мой бойфренд, – сказала я. Ответ вырвался автоматически, как будто стал уже безусловным рефлексом.

Мейден улыбнулся, открыл дверь в дальнем конце коридора и исчез за ней.

– Вы, миз Блейк , похоже, поладили с офицером Мейденом.

– Копы вообще любят понаезжать. Фокус в том, чтобы не принимать это близко к сердцу, и наезд вернется обратно.

– Запомню на будущее.

Я посмотрела на Белизариуса.

– В вашем случае это может не сработать. Вы адвокат, и к тому же – богаты.

– И явно не привлекательная женщина, – добавил он.

– Это тоже, но это как раз может сыграть с полицейскими против меня.

Белизариус согласно кивнул.

Все из той же двери показался Мейден. Он улыбался так, словно его только что хорошенько развлекли. Готова была поспорить, чт


Содержание:
 0  вы читаете: Голубая Луна : Лорел Гамильтон  1  1 : Лорел Гамильтон
 2  2 : Лорел Гамильтон  3  3 : Лорел Гамильтон
 4  4 : Лорел Гамильтон  5  5 : Лорел Гамильтон
 6  6 : Лорел Гамильтон  7  7 : Лорел Гамильтон
 8  8 : Лорел Гамильтон  9  9 : Лорел Гамильтон
 10  10 : Лорел Гамильтон  11  11 : Лорел Гамильтон
 12  12 : Лорел Гамильтон  13  13 : Лорел Гамильтон
 14  14 : Лорел Гамильтон  15  15 : Лорел Гамильтон
 16  16 : Лорел Гамильтон  17  17 : Лорел Гамильтон
 18  18 : Лорел Гамильтон  19  19 : Лорел Гамильтон
 20  20 : Лорел Гамильтон  21  21 : Лорел Гамильтон
 22  22 : Лорел Гамильтон  23  23 : Лорел Гамильтон
 24  24 : Лорел Гамильтон  25  25 : Лорел Гамильтон
 26  26 : Лорел Гамильтон  27  27 : Лорел Гамильтон
 28  28 : Лорел Гамильтон  29  29 : Лорел Гамильтон
 30  30 : Лорел Гамильтон  31  31 : Лорел Гамильтон
 32  32 : Лорел Гамильтон  33  33 : Лорел Гамильтон
 34  34 : Лорел Гамильтон  35  35 : Лорел Гамильтон
 36  36 : Лорел Гамильтон  37  37 : Лорел Гамильтон
 38  38 : Лорел Гамильтон  39  39 : Лорел Гамильтон
 40  40 : Лорел Гамильтон  41  41 : Лорел Гамильтон
 42  42 : Лорел Гамильтон  43  43 : Лорел Гамильтон
 44  44 : Лорел Гамильтон  45  45 : Лорел Гамильтон
 46  46 : Лорел Гамильтон    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap