Фантастика : Ужасы : Глава 11 : Виталий Гладкий

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу




Глава 11

В ломбарде никого не было. Это меня порадовало. Конфиденциальные разговоры не терпят присутствия посторонних.

Фусик сидел за конторкой с окошком как жирный мохнатый паук-птицеед в своей паутине. Сходство усиливалось благодаря круглым допотопным очкам в коричневой роговой оправе и коротким рукам, поросшим черным густым волосом. Эта буйная поросль не присутствовала лишь на ладонях.

Сам он был черен, как галка, и лохмат. Годы лишь слегка посеребрили ему виски, да расширили физиономию, которая стала почти квадратной и прибрела двойной подбородок.

- Я вас слушаю… кхе, кхе!… молодой человек.

Фусик снял очки и остро посмотрел на меня из-под мохнатых бровей. Они были у него точь-в-точь как у бывшего генсека КПСС Брежнева. За небольшим отличием - брови Фусика смыкались с его гусарскими бакенбардами.

- Здравствуйте, Франц Бениаминович! - сказал я, изобразив слащавую улыбку. - Не узнаете?

Фусик терпеть не мог своего имени, поэтому всем представлялся как Франц. О том, как его зовут согласно метрике, знал очень ограниченный круг людей, в основном старожилы; а если совсем уж точно, то те из них, кто постоянно пользовались услугами ломбарда.

- М-м… Извините, что-то не припоминаю…

- Ну как же, как же… Впрочем, мы давно не виделись. Как там поживает моя подвесочка? Хотелось бы забрать ее. Память, знаете ли.

- П-простите, о ч-чем речь? - Фусик вдруг начал заикаться.

Вспомнил, жучара, подумал я торжествующе. Еще бы не вспомнить. Можно сказать, за копейки отхватил такой жирный куш.

- Подвесочка… бриллиантик, каратов на десять. - Я осклабился. - Это было… - Я назвал примерную дату. - Загляните в свой гроссбух. Там все написано.

Фусик что-то тихо пискнул, затем прокашлялся и сказал неуверенным тоном:

- Кхе, кхе!… А залоговый билет у вас есть?

- Конечно. Дома, - соврал я, не моргнув глазом.

Квитанцию я выбросил… или где-то посеял. Это не суть важно. Я не собирался выкупать у Фусика свою находку, хотя в принципе мог продать ее гораздо дороже.

Мне казалось, что таким образом я могу избавиться от укоров нечистой совести.

- Если нужно, мне недолго ее принести, - сказал я бодро. - Мигом смотаюсь, тут недалеко.

- Э-э… - Фусик пребывал в растерянности.

И я понимал, почему. Он уже давно толкнул мою находку, наварив на этой операции кучу бабок.

- Что вы сказали? - демонстративно воткнул я свое ухо в окошко.

- Нет-нет, ничего… - Фусик начал суетливо искать толстую конторскую книгу. - Посмотрим…

Запись он нашел быстро. Прочитав свой убористый каллиграфический почерк (старая школа; я вот пишу как курица лапой; иногда даже сам не могу разобрать, что накалякал), Фусик с деланным сочувствием сказал:

- Не могу вас обрадовать, молодой человек. Да-с… Не могу.

- Это почему?

- Все сроки вышли. Согласно нашим правилам, ваша подвеска реализована… чтобы покрыть убытки ломбарда. Мы не можем вечно хранить то, что нам сдают. Таков порядок.

- Ах, как жаль! - Я сокрушенно покачал головой. - Ну да ладно, Бог с ней, с этой подвеской. Такова ее планида. Но тогда мне хотелось бы получить за свою семейную реликвию ее истинную цену, а не жалкие гроши, которые вы ссудили мне от своих больших щедрот.

- Простите, но вы получили деньги согласно оценке…

- Фус Бениаминович! - Я склонился к окошку и жестко заглянул прямо в глаза Фусику. - Не надо мне лепить горбатого. В своей «оценке» вы нечаянно - я в это верю! - ошиблись. Решили, что подвеска - имитация драгоценного камня. И заплатили только за металл. Поэтому я прошу - нет, даже требую! - чтобы вы немедленно исправили свою оплошность.

- А-ва-ва… - Фусик растерялся.

Причина растерянности Фусика лежала, что называется, на поверхности - я назвал его настоящим именем.

Мало того, Фусом моего визави кликали в основном деловые, с которыми заведующий ломбардом проворачивал всякие темные делишки. И теперь Фусик предположил, что я тоже принадлежу к преступному миру.

А как решает подобные проблемы босота, ему было известно не понаслышке…

- Не слышу положительного ответа. - Я добавил в голос немного жестких ноток.

- Но я же сказал, что подвески уже нет! - наконец прорвало Фусика. - Она продана.

Он произнес это с трагическим выражением на сильно побледневшем лице.

- А я ответил, что это неважно. Я согласен на денежную компенсацию. На справедливую денежную компенсацию, - добавил я с нажимом. - Притом с процентами.

- К-к… С к-какими процентами!?

- Но вы ведь пользовались моими бабками все эти годы. А денежка счет любит. Вот счетчик и натикал мне хороший навар. Да будет вам, будет играть в непонятки! За ошибки нужно платить, уважаемый. И вы заплатите, в этом у меня совершенно нет никаких сомнений. А у вас? То-то же… Берите ваш арифмометр и начинайте крутить ручку. Да побыстрее, у меня времени в обрез.

- Это грабеж! - обречено пискнул Фусик.

- Грабеж был тогда, когда я вам сдавал подвеску. А сейчас идет всего лишь восстановление попранной справедливости. Что касается навара, то десять процентов годовых меня вполне устроят.

- Десять!? Что вы такое говорите!?

- Ладно, только из-за уважения к вашим сединам - семь. И точка! Дальнейший торг неуместен.

Я подошел к входной двери и повесил табличку «Закрыто».

- Чтобы нам никто не мешал, - объяснил я Фусику, который наблюдал за мной как лягушка за голодным удавом.

Он уже сдался, я это чувствовал. При советской власти в подобных случаях Фусик мог вызвать наряд милиции, и все проблемы решились бы очень быстро и в его пользу.

Но сейчас были другие времена. Ментовская «крыша» вполне могла оказаться дырявой. К тому же, общественный статус заведующего ломбардом не позволял заводить телохранителей. Это было бы чересчур.

А мое упоминание «счетчика» и вообще добило Фусика. Что это такое, нынешним бизнесменам объяснять не нужно…

- Может, мы договоримся как-то по-другому… - сказал он елейным голосом.

Поняв, что угроза для его жизни миновала, он осмелел и начал мыслить, как и должно хитровану, который сумел продержаться на такой хлебной должности без малого тридцать лет.

- Возможно, - не стал я упираться.

- У меня есть антики, - зашептал он доверительно. - За бугром они стоят бешеных денег. Я отдам их вам почти даром. Естественно, в пределах суммы, которую мы сейчас определим.

- Фус Бенедиктович, мне эти ваши антики до лампочки. Я готов забыть историю с подвеской, но при одном условии…

- Что за условие? - Фусика даже в пот бросило от моих слов.

Он сразу почуял, что может выйти из пикового положения с минимальными потерями. Что значит большой опыт в облапошивании ближних…

Касательно драгоценных изделий античной эпохи, коими Фусик начал увлекаться уже после развала Союза (я узнал об этом, когда мы расследовали одно небольшое дельце), когда в стране наступил полный бардак, то я поверил ему сразу. Некоторые изделия древних ремесленников и ювелиров благодаря грабителям старинных захоронений поступали и в ломбард - конечно, не вполне официально.

На этом Фусик тоже имел неплохой навар, особенно если удавалось через свои связи втюкать какой-нибудь древний раритет заезжему иностранцу. За границей антики и впрямь были в цене, и подъем по деньгам нередко был десятикратным. Так что в этом вопросе мой визави не врал.

Я молча протянул ему восстановленный залоговый билет.

- М-м… - пожевал губами Фусик. - Понятно… Мой документ. Кхе, кхе!… Должен вам сказать, что лично мне этот человек не знаком.

- Кто бы сомневался… - ответил я любезно.

- Но я знаю, кто он и где живет.

- Даже так? - Не скрою, я был приятно удивлен. - Тогда черкните мне его адресок.

- С большим удовольствием. - Фусик взял ручку, листок бумаги, но, прежде чем заняться упражнениями в каллиграфии, с трепетом спросил: - Значит, я даю вам адрес… этого гражданина - и мы квиты?

Я хохотнул.

- Конечно, - ответил я, продолжая лучезарно скалить зубы.

- Слово?…

- Заметано. Зуб даю.

Фусик облегченно вздохнул и быстро написал на листке несколько слов.

- Вот, - сказал он, просовывая через окошко свою цидулку. - Пожалуйста.

- Дзенкуе бардзо, - поблагодарил я Фусика, щегольнув знанием польского языка.

Года два назад я сподобился изведать прелестей заезжей польской паненки, которая между делом - то бишь, в перерывах между сеансами ублажения плоти - научила меня нескольким обиходным выражениям на своем родном языке.

Нужно сказать, что нам совсем не мешали натянутые отношения между Россией и Польшей. Мне довелось убедиться в очередной раз, что народная дипломатия гораздо эффективней и плодотворней официальной. Действительно, мир на Земле можно спасти только любовью.

- Итак, где живет господин Гаркавый, у которого, судя по всему, - тут я уколол Фусика, который поспешил изобразить на своей квадратной физиономии детскую невинность, беспощадным взглядом, - золотишко куры не клюют, мы знаем. Я почему-то думаю, что он ваш постоянный клиент. Не так ли? Можете промолчать, только кивните. А вот что он собой представляет, как личность, мне пока неясно. Хотелось бы получить объяснения и на сей счет.

Фусик немного помялся, но все же здраво рассудил, что надо колоться. Он обречено вздохнул и ответил:

- Гришан - бывший вор-щипач. Карманник. Он уже на пенсии.

- Ой ли?…

- Он сам мне говорил. Ему уже под восемьдесят.

- А часики откуда? Неужто он дошел до ручки, что сбагривает за копейки нажитое за долгие годы тяжелого и опасного труда? Судя по сумме, которую вы «отвалили» ему по старой дружбе, мужские золотые часы с браслетом (к тому же, фирменные) весили не более десяти грамм, что маловероятно. Вы обули старого вора как последнего фраера, что вызывает определенные сомнения. Уж он-то точно знал, на сколько тянет его рыжевье.

- Он мне никакой не друг! - отгрызнулся Фусик.

- Понял. Вопрос снимается. Суду и так все ясно. Господа присяжные заседатель удовлетворены. Значит, господин Гаркавый решил тряхнуть стариной и заработать себе добавку к пенсии. Похоже, «квалификация» у него высочайшая. Тиснуть золотые часики сегодня совсем не просто. Обычно они катаются в «мерседесах» и чаще всего с охраной. Кстати, а где эти часики? Неужто до сих пор лежат в вашем сейфе?

- М-м… - Фусик старательно отводил глаза в сторону, чтобы не встретиться со мной взглядами. - Нет, не лежат…

- Так бы вы сразу и сказали. Но мне до вашего бизнеса нет никакого дела. Я прощаюсь с вами и ухожу. И прошу вас - никому о нашем разговоре ни единого слова! Особенно Гришану. Вы поняли? А то вдруг вам захочется прямо сейчас, после моего ухода, позвонить старому корешу, поболтать о том, о сем…

- Молодой человек, я не так глуп, как вам кажется, - с неожиданным достоинством ответил Фусик. - В моем деле молчание воистину золото.

- Вот и ладушки. Не растеряйте свое золото. Вам из него сделаю шикарное надгробие. Всех благ!

С этими словами я вышел на улицу. Мрачноватая атмосфера ломбарда меня угнетала. Казалось, что время в нем пошло вспять, и я перенесся в семидесятые годы прошлого столетия. Наверное, у денег и ценностей плохая аура.

Видимо, по этой причине все солидные банки стараются строить в виде помпезных, мраморных дворцов, почти храмов - чтобы сгладить негативный фон, исходящий от денежной массы, красотой архитектурного замысла и изысканностью дорогого интерьера.

Я направился по указанному в бумажке адресу сразу, не откладывая встречу с Гришаном в долгий ящик. Как могла попасть принадлежащая ему квитанция в карман молодому человеку, которого оприходовала Дженнифер?

Это был интересный вопрос…

Удивительно, но Гришана я узнал сразу, словно у меня с ним было шапочное знакомство. Он сидел среди нескольких стариков-пенсионеров, которые в тени тополей забивали «козла».

Его выдал взгляд. Он был профессионально беспокойным и живым. Казалось, что у него не поблекшие от старости серые глаза, а две изрядно поседевшие шустрые мыши. Они тревожно шныряли туда-сюда, пребывая в постоянном движении.

Гаркавый словно ждал, что вот-вот откуда-нибудь появится наряд милиции и возьмет его под микитки…

Был он худощав, невысок ростом и вообще казался каким-то неприметным. Такой тип людей теряется в толпе, как щепка в реке во время половодья. Из таких невзрачных, обыденных мужичков куются кадры сотрудников внешней разведки и топтунов из наружного наблюдения.

Что я пришел по его душу, Гаркавый вычислил мгновенно - едва мы встретились взглядами. Он сразу поскучнел, сник и понуро уставился на стол, сбитый на скорую руку из половых досок. Они были не крашены, но от долгих доминошных баталий стали как полированные.

Я подошел к нему сзади и тихо сказал:

- Привет, дядя! Отойдем в сторонку, есть разговор…

Старый вор молча кивнул и движением острого подбородка указал на беседку в глубине двора. Ее заплел дикий хмель, который запустил свои длинные плети даже через прохудившуюся крышу.

В беседке не было никого. Наверное, здесь собиралась лишь молодежь по вечерам, потому что на полу валялись жестяные банки из-под разнообразных напитком и окурки.

- Ну? - сказал Гришан, едва стена из хмеля отделила нас от нескромных взглядов.

Я молча ткнул ему в руки восстановленную квитанцию из ломбарда. Старый вор взял ее и начал неспешно изучать с таким видом, словно ему всучили берестяную грамоту со старославянскими буквами.

- Что дальше? - спросил он наконец, возвращая мне бумажный листок.

Лицо у него в этот момент было как у индейца-гурона возле столба пыток - ни единой эмоции. Маска.

- Знакомый квиток*? - Я холодно заглянул в его серые зенки.

- Допустим. Что с того?

- Ничего. Меня происхождение котлов* не интересуют. Это я говорю для прояснения картины.

- Ты… не мент?

- А что, похож?

- Не сказал бы…

- С этого и будем исходить.

- Так что тебе нужно, хлопец?

- Я хочу задать всего лишь один вопрос: как этот залоговый билет мог оказаться в чужом кармане?

- Не понял…

- Что тут непонятного?

*Квиток - квитанция (жарг.)

*Котлы - часы (жарг.)

- С какой стати ты решил, что я стукач?

- А, понятно… Воровская честь и все такое прочее. Дядя, ты хочешь откинуть копыта не как пес подзаборный, а как человек - под траурную музыку и поминальные речи? Хочешь, хочешь, по глазам вижу. К старости человек становится мудрее… даже если он в юности был совсем тупым. Я ведь сказал, что не мент. А значит пустые трали-вали разводить с тобой не буду. Недосуг. Если ты не расколешься сейчас, я уйду. А потом вернусь. И тогда ты мне, дядя, будешь петь серенады. Словно Карузо. Просекаешь, о чем я базлаю?

- Умеешь ты убеждать…

- Кто на что учился… Так я слушаю.

- Котлы не мои. Меня попросил сдать их в ломбард… один знакомый.

- Фамилия, адрес?…

- Он пачпорт мне не показывал. Зовут его Михаил. Просто знакомый. И… и все.

- Михаил, говоришь? Возможно… А ты, дядя, часом, не вертишь хвостом?

- Хлопец, я уже стар, и брехать мне как-то не по масти. Михайлой его зовут.

Я видел, Гришан не врет, но в то же время что-то не договаривает.

У меня оставался последний надежда, козырь, который я не предъявлял даже Фусику - фотография парня, в кармане которого Плат нашел квитанцию. Устроить в ломбарде демонстрацию фотокарточки мне помешала вполне логичная причина - по словам Фусика, часы сдал немолодой человек.

А мертвецу было от силы двадцать пять - тридцать лет. К тому же, у меня на руках был и адрес Гаркавого.

Но теперь иное дело. Мне почему-то казалось, что старый вор знает гораздо больше, чем рассказал. Уж больно честными глазами он смотрел на меня, как бы подчеркивая кристальную прозрачность своей души.

Похоже, держит меня за лоха… В наше время - и честный человек. Это что-то из разряда сказок про белого бычка. Тем более - честный вор-рецидивист. Мрак! Скажи кому, засмеют.

Поверить человеку, который всю свою сознательную жизнь воровал, лгал и изворачивался, может только полный идиот. Или либеральный демократ, который врет еще больше, при этом сам себе верит. Я пока к этим разновидностям человеческих особей не принадлежу.

Нет, фотку надо предъявлять.

- Ладно, дядя, - сказал я и полез в карман за фотографией. - Не буду трепать тебе душу. - И тут же добавил с нажимом: - Пока не буду. Посмотри на этого клиента. Узнаешь?

Старый вор взял в руки фотографию, долго ее разглядывал, а затем вдруг уронил, словно картонный прямоугольник неожиданно стал весить как двухпудовая гиря. Его худое морщинистое лицо побледнело, а в глазах появился влажный блеск.

- Миня… - сказал он глухо. - Это Минька. Я ж его предупреждал…

- Кто такой Миня? Фамилия? Адрес?

- Племяш… Гаркавый Михаил. Живет… жил на Заводской… - Гришан назвал номер дома и квартиры. - Это он попросил, чтобы я сдал котлы в ломбард. Говорил, что премию получил за какие-то левые дела. Только врал он… меня не проведешь.

- О чем ты его предупреждал?

Гришан посмотрел на меня мертвым взглядом, подумал чуток, затем махнул рукой и сказал:

- А, теперь все равно… Любил я Миньку. Он и похож на меня. До армии Миня был хорошим мальчиком, а как демобилизовался, так словно его подменили. Ладно бы стал деловым, но он связался с бандитами. Да, я вор! Но вор высшей квалификации. Не барахольщик, не жорик, не углан, а щипач, король воров. Меня уважали… да, уважали! У меня бабок всегда было - завались. И Минька мог бы жить спокойно и припеваючи. Был у него талант… сам учил. Так нет же, ему понадобился шпалер в кармане. Сукин сын!

- На кого он работал?

- Точно не знаю. Говорил, что его приняли охранником в какую-то солидную фирму. Брехал… пацан!

- Как название фирмы?

- Я же сказал - не знаю!

- Может, его родителям известно?

- Сирота он… Мать умерла, когда ему было три года, а отец… Отца у него, считай, и не было. Залетный… Миньку в основном я растил. И моя сестра.

Меня снедало двойное чувство. С одной стороны я мог быть доволен, так как нащупал кончик ниточки, которая могла вывести наше расследование из лабиринта, а с другой - раздосадован: старый вор дал только намеки, которые очень непросто перевести в факты.

*Барахольщик, жорик, углан - мелкие воришки, представители разных воровских «специальностей» (жарг.)

Где искать фирму, в которой работал этот Минька?

Я почему-то не верил предположению, что он прирабатывал на стороне. Значит, бойцы, которые грохнули Кирика, - люди этой, пока неизвестной, фирмы. Мне обязательно нужно узнать ее название и где она находится!

Но как это сделать? Притом быстро.

- Есть предложение съездить на квартиру вашего Миньки, - сказал я тоном, не терпящим возражений. - Прямо сейчас. Думаю, у вас есть от нее ключи.

- М-м… да, есть… Но зачем?

- Чтобы поискать среди бумаг вашего племянника адрес фирмы, в которой он работал.

- И все?

- И все. Остальное будет интересно разве что ментам, которые в конце концов выяснит его личность. Ваш Миня пока не опознан.

- Никуда не нужно ехать, - мрачно заявил старый вор.

- То есть?…

- Я знаю, где находится эта фирма.

- Момент… Но, по-моему, минуту назад я слышал совсем иное.

- Я сказал, что не знаю, как она называется. Дело в том, что у нее нет вывески. Но ее адрес мне известен… - Гаркавый назвал улицу и номер дома; это был почти центр города.

- И как же ты узнал его, дядя?

Гришан сумрачно посмотрел на меня и нехотя ответил:

- Проследил, куда Минька ходит на работу.

- Доверяй, но проверяй… - Я осклабился. - Большевистский принцип в действии. Ты случаем, не состоял в КПСС?

- Не обижай старика…

- Понял. Вопрос с повестки дня снимается.

- Кто завалил Миню? Уж не ты ли? - Взгляд старого вора вдруг потяжелел, налился свинцов, и в нем появилось что-то волчье.

- Как на духу говорю - не я. Но мог бы, не скрою. Такая сейчас жизнь пошла, дядя. Или ты сверху, или тебя шпокнут.

- Она всегда была такой… - буркнул старый вор.

На том мы и расстались.



Содержание:
 0  Невеста из USA : Виталий Гладкий  1  Глава 2 : Виталий Гладкий
 2  Глава 3 : Виталий Гладкий  3  Глава 4 : Виталий Гладкий
 4  Глава 5 : Виталий Гладкий  5  Глава 6 : Виталий Гладкий
 6  Глава 7 : Виталий Гладкий  7  Глава 8 : Виталий Гладкий
 8  Глава 9 : Виталий Гладкий  9  Глава 10 : Виталий Гладкий
 10  вы читаете: Глава 11 : Виталий Гладкий  11  Глава 12 : Виталий Гладкий
 12  Глава 13 : Виталий Гладкий  13  Глава 14 : Виталий Гладкий
 14  Глава 15 : Виталий Гладкий  15  Глава 16 : Виталий Гладкий
 16  Глава 17 : Виталий Гладкий  17  Глава 18 : Виталий Гладкий
 18  Глава 19 : Виталий Гладкий  19  Глава 20 : Виталий Гладкий
 20  Глава 21 : Виталий Гладкий  21  Глава 22 : Виталий Гладкий
 22  Глава 23 : Виталий Гладкий  23  Глава 24 : Виталий Гладкий



 




sitemap