Фантастика : Ужасы : ЗА ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ ДНЕЙ… : Сергей Гомонов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  7  8  9  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  132  136  140  144  145  146

вы читаете книгу




ЗА ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ ДНЕЙ…

Рената очнулась.

До Нижнего Новгорода оставалось каких-то двадцать километров, но двигатель заглох. Кажется, она потеряла сознание и пролежала в машине много часов.

Ужасное осознание — Саша мертв! — пронеслось в мозгу. Нет, не может быть! Так нельзя! Лучше бы тогда ее убили тоже. Как она посмела уехать оттуда, бросив его, пусть и убитого? Это предательство…

Во сне птица прощалась с нею. И Рената восприняла эту птицу как его… Смысл жить теперь? Рената закусила губу и тихо заскулила: «Теперь можно не лгать себе, не пытаться провести судьбу… Да люблю, люблю я его! И неважно, здесь он или там! Если он ушел — уйду и я. Мне теперь все равно…»

Девушка охватила голову руками. Зачем ей оставаться тут? Вся ее жизнь — сплошная ошибка. Ошибка, исправить которую у нее никогда не хватало духа…

Она опустила запотевшее за ночь стекло и высунулась в окно. Глоток свежего ветра, напоминание о том, что кругом бушует жизнь, равнодушная к гибели Саши — её Саши! — заставило Ренату заплакать снова.

— Девушка! Что случилось?

Она отерла слезы.

Перед нею стоял господин преклонных лет, седой, в длинном черном пальто. Симпатичный — чем-то неуловимым похожий на Сашу…

— У меня бензин закончился… — Рената увидела стоявшую позади джипа аккуратненькую «Мицубиси».

— Ну, разве ж это повод, чтобы плакали такие прекрасные глазки? Сейчас мы вам организуем бензин!

Господин открыл багажник, собственноручно вытащил оттуда ополовиненную канистру. Руки его были в специальных автомобильных перчатках. Девушка тусклым и безучастным взглядом смотрела на него.

Мужчина проделал все манипуляции с переливанием бензина, а затем снова подошел к ней:

— Ну вот! А вы плакали! Проблем-то… Дорогу знаете?

Она отрицательно покачала головой.

— Так зачем плакать? Я вас провожу. А куда, если не секрет, вы направляетесь, деточка?

Рената хотела сказать, что в Москву, но в последний миг передумала:

— Не знаю.

— А вы, вообще, уже имеете право машину водить? Сколько вам, простите?

— Вам-то какая разница? — девушка бессильно откинулась на спинку своего кресла.

— А не скажите! — господин обошел спереди джип и сел рядом с нею. — Интересно мне стало, что за красавица нас уже почти две недели за нос водит. Вот мы и встретились, Рената Александровна… Вы на автоматик-то не коситесь, у меня реакция побыстрее вашей будет.

— Вы кто?!

— А не важно это, государыня! Все тлен и прах — и кто я, и что я… Вы лучше мне о себе расскажите, как докатились до жизни такой. Где «дипломат» прячете, опять же?

Рената все поняла, но предпринимать что-либо было, на ее взгляд, уже слишком поздно.

— Я… не прячу… — выдавила она.

— Знаете что? Еще неделю назад я подумывал: а отпущу я Ренатсанну с богом, когда вернет она мне «дипломат». Но теперь вижу, что вы, оказывается, «идейная»… Придется познакомить вас с моими соколиками… За что боретесь-то?

Рената закрыла глаза и прошептала:

— Убейте меня. Пожалуйста…

— Чего?! — удивился господин.

Девушка отвернулась. Мужчина прихватил ее за подбородок, сжал пальцами Ренатины губы в «бутончик», повернул ее лицо к себе:

— Так что? «Дипломат» где, Ренатсанна? Я еще добрый, между прочим, но не испытывайте мое терпение!

— Я не знаю! — проговорила Рената через стиснутые губы.

— Деточка, вы любите, когда нехорошие вонючие мужики бьют вас по лицу? — он заглянул в ее глаза.

Рената не испугалась. В ней сейчас жила только апатия.

— Вы себя имеете в виду? — уточнила она.

В этот момент дверца со стороны господина открылась. Холеная рука в автомобильной перчатке отпустила подбородок девушки, и Рената сразу не сообразила — почему.

Седого мужчины рядом уже не было. С правой стороны от джипа послышались звуки недолгой возни.

Рената невольно перегнулась посмотреть, что там происходит, и в этот момент щелкнула ручка левой дверцы:

— Подвинься, — попросил Саша.

Девушка захлебнулась воздухом, словно увидела привидение. Телохранитель, поторапливая, похлопал ее по ноге:

— Давай, давай, побыстрее!

Она сама не заметила, как перепрыгнула в соседнее кресло. Саша сел на свое место и завел машину:

— Бензина-то хоть он достаточно залил?

— Са-са-саша?.. — заикаясь, проговорила Рената.

Живой, только на скуле большая ссадина. Спокойный. Повеселевший и выглядит хорошо. Иными словами, на призрака не похож нисколько.

«Чероки» с азартом коня, почуявшего хозяйскую руку, сорвался с места.

— Саша! — Рената расплакалась и ткнулась лбом в плечо телохранителя. — Я подумала, что тебя…

— Т-ш-ш-ш! Я сам так подумал.

— Так нельзя! Почему ты сразу не сказал?! — девушка ударила его по руке. — Почему ты… как… Как ты мог?!

Саша засмеялся и прижал ее к себе:

— Признаю: был не прав. Согласен на строгий выговор!

Рената обвила его шею руками:

— Вот дурной! Вот дурной!

— Кстати, — он вытащил из внутреннего кармана сложенную в несколько раз газету. — Я там отметил кое-что… На, посмотри!

Рената увидела, что ручкой он обвел несколько объявлений о сдаче комнат в Нижнем.

— Вот этот, с флигелем, вариант мне нравится… — сказала она, ткнув пальцем в газетную полосу.

* * *

Ухоженный частный домик с приусадебным участком… Владела им пожилая вдова. Комната во флигеле оказалась тесноватой, но тоже довольно уютной. Кроме того, флигель был удален от основной постройки. Здесь имелся даже пустующий гараж, в который вдова разрешила загнать несчастный «Чероки».

Не успев приехать, Саша занялся машиной. Оказалось, что левый габарит разбило пулей. Телохранитель аккуратно починил его. Рената готовила поесть и постоянно оборачивалась, чтобы удостовериться: он здесь, он рядом, живой и немного хулиганистый. Даже когда Саша, отполаскивая свой ненаглядный «Чероки», брызнул на нее из шланга, девушка не рассердилась. День был теплым, солнечным, вчерашние события постепенно меркли в памяти. Саша поддразнивал ее и снова рассказывал всякие веселые истории. Девушка почти забыла, что еще утром хотела умереть.

Выбравшись на балкончик в своем флигеле, они, перешучиваясь, уничтожали подгоревшую картошку и не могли оторвать глаз друг от друга. Ренате нравилось все, что бы ни делал Саша. Потеряв его вчера, теперь она старалась сохранить в душе каждое мгновение, проведенное с ним.

— Ты знаешь этого человека? Ну, который сегодня сел ко мне в машину? — лишь вечером отважилась спросить Рената.

Разминая затекшую шею, телохранитель передернул плечами и качнул головой:

— Понятия не имею. Документов при нем не было, в машину я не полез. Подозреваю, что из крупных…

— Он требовал от меня «дипломат». Как думаешь, что там может быть?

— Ну, если это не зубная щетка, то не знаю… — он улегся на кушетку и с удовольствием потянулся всем телом.

— Саша! Я серьезно!

— Я тоже абсолютно серьезно. Иди ко мне!

Рената села рядом. Саша поиграл ее кистью. Она улыбнулась.

— Ну хватит уже об этом думать! — попросил он и потянул Ренату к себе. — Отвлекись. Мы в безопасности.

— Я не уверена.

— Тогда учись доверять мне.

Саша поцеловал ее, но девушка была напряжена:

— Что было на том пустыре?

— А что было на том пустыре?!

— В тебя стреляли. А потом… нет, даже вспомнить боюсь. Это… такое… — Рената поводила руками вокруг своей головы и, содрогнувшись, поджала плечи: — Нет, не хочу…

— Тебе что-то привиделось. Ты сильно испугалась.

Она недоверчиво фыркнула:

— Ну, вот видишь… Я доверяю тебе, но ты о многом умалчиваешь.

— Ни о чем я не умалчиваю. Только что ты сказала сама: «Нет, не хочу». Вся сущность твоя сопротивляется — так зачем насиловать ее, выдумывая объяснение тому, чего не было?

— Ты считаешь, я не должна об этом знать? — упрямо твердила девушка.

Он откинул голову на подушку:

— А ты думаешь, что знать — это благо? Многое знание преумножает скорбь…

— Но ведь ты — знаешь… — Рената наконец притулилась к нему и прикрыла глаза.

— Я знаю мало. И только то, что мне положено знать.

— А я даже не знаю, что положено знать мне. Это ужасно.

— Какие наши годы! — Саша улыбнулся и отвел прядь рыжих волос с ее лба. — А ты… ты просто не желаешь взрослеть, вот и все. Это и беда твоя, и благо. Сколько раз ты спасала нас этим…

— Нас? Кого — нас?

Он не ответил. Рената задумалась.

— Да, пожалуй, ты прав. Я не хочу взрослеть, не хочу стареть… Что хорошего в том, что я потеряла огромный мир, который был у меня, когда мы с бабушкой гуляли в нашем парке? Куда исчезли те люди, которые его составляли?! И тот старик в инвалидной коляске, что ежедневно ездил по аллеям, коротая свои последние годы?! Недавно я видела его там, но он ушел куда-то из моей жизни, и я даже не удивилась. Не успела. Мир уменьшается, чем старше мы становимся. Время начинает лететь, как сумасшедшее: вначале не замечаешь, как проскочил день, потом — неделя, месяц… А что дальше? Я не хочу терять мир моего детства… С ним у меня связано множество таинственных воспоминаний, в которых иногда приятно спрятаться от нашей жуткой реальности…

Саша смотрел на нее непонятным взглядом. Наконец он тихо-тихо вымолвил:

— Мы все потеряли больше, гораздо больше… Но ты этого уже не помнишь…

— Почему?

— Потому что подсознательно — а может, и сознательно — не хочешь этого. В детстве ты это еще помнила, поэтому тебе так приятно прятаться в нем… Но оно ушло, а ты ищешь. Ищешь не там и не то… Иногда в общении с тобой у меня появляется чувство, что я пытаюсь войти в хорошо запертые двери… Стучусь, а мне никто не открывает и даже не отвечает…

— Знаешь, а у меня то же самое было с тобой. Но теперь почему-то нет… Как будто упала какая-то завеса.

— Ее и не было. Это была твоя завеса, Рената. И теперь ты отдернула ее… — Саша затих, а затем вздохнул и вымолвил: — Я тоже ненавижу время. Те минуты, что нам удавалось украсть у вечности, холодной, пустой и бессмысленной вечности, время все равно без всякой жалости выдергивало из наших тел, душ, сердец, памяти…

— Тебе больно?.. — подавленно прошептала девушка.

— М-м-м… нет… — отозвался он, глядя в потолок, и, помолчав, добавил: — Давно уже нет.

Мысли роились в голове Ренаты, но она не представляла, как спросить еще. А спросить хотелось о многом. Она ощущала, что по касательной задела какую-то тайну. И тайна, видимо, немыслимым образом затрагивала и ее судьбу тоже… Но Саша говорит притчами, постоянно оставляя себе пути к отступлению, увиливает от прямого ответа, как увиливает от опущенной в воду руки стайка мальков в пруду. Он будто ждет чего-то от нее, Ренаты. А она и не подозревает — чего.

— Ты отшельник… — сказала она. — Но ты не одинок даже вдали от людей. А я одна и в толпе… Это жутко. Я раньше не осознавала этого… — и, привстав на локте, Рената шепнула ему в самые губы: — Что ты имел в виду, когда сказал, что все мы потеряли гораздо больше, чем наше детство?

Он ответил поцелуем. И снова — эта ноющая, невыносимо сладостная боль у нее в животе, в ногах…

Саша чуть-чуть отстранился:

— Ты уверена, что хочешь увидеть? Я не могу это объяснить. Это невозможно понять, это надо ощутить…

— Ощутить? Увидеть то, что я помню из детства? Да, хочу…

— Закрой глаза… Закрой…

Его сухие горячие губы слегка царапнули кожу её губ, а после, захватив, подчинили их своей воле — ненадолго, точно взаймы… И она счастлива была покориться. Единое прерывистое, страстно-нежное дыхание, единый пульс, единый и мощный в своей направленности поток чувств…

— Глаза твои — полынный мед, — прошептал Саша, целуя веки Ренаты. — Волосы — мед из полыни. Так было всегда, Возрожденная… Всегда…

Она обвила его руками, мечтая только об одном: чтобы сегодня длилось бесконечно и никогда не закончилось.

Саша легко, будто дуновением ветра, скользнул пальцами по ее лицу. Не открывая глаз, Рената улыбнулась: «ветер» донес до нее запах моря, запах дыма от хвойного костра, запах дальних путешествий. Нежные и в то же время бесконечно сильные и знакомые руки унесли ее далеко-далеко из убогого домишки на берег широкой изумрудной реки, на берег из желтого песка, мягкого, как шелк. И там они были только вдвоем, подвластные лишь Природе, столкнувшиеся в вечной борьбе мужчины и женщины, где нет и не должно быть побежденного…

— Это — сон? — спросила Рената, когда смогла говорить после вырвавшегося из груди крика наслаждения, впервые столь бурно ею пережитого. — Я помню, что так уже было…

Распахнув глаза, она коснулась губами Сашиной едва заметной родинки у виска, затянувшейся ссадины на скуле, горла, кожа которого по-прежнему источала тот магический, нереальный запах…

…И увидела прямо над собой распростершееся в ярко-черном небе созвездие Охотника.

Саша покачал головой, привстал на руках и взглянул на дальний берег, по косогорам которого рассыпались белоснежные шары огромных зданий — творения виртуозов давно забытой архитектуры. Это был незнакомый, фантастический город-сказка. К горлу девушки подкатили рыдания — то ли от счастья, то ли от осознания невосполнимой утраты… Все это она только что видела с закрытыми глазами. Впуская в себя его, она позволила войти и прошлому…

Сухими губами Саша убирал с ее щек обильные слезы.

— Останови время, мой душехранитель! — просила она. — Хоть на час!

Саша ничего не мог сделать. Время не любило, когда его побеждали.

— Но почему?! — спрашивала девушка, когда все вернулось обратно. — Почему?!

И снова этот флигелек, тесная каморка, низкая кушетка…

— Куда все это девалось потом? Что стало с Городом, который ты мне сейчас показал? — Рената прижалась к нему, словно он мог защитить ее от всего мира.

— Все это осталось только в наших душах, в наших сердцах… И… больше нигде… Я не душехранитель, я…

— Что это за Город, Саша?.. — нетерпеливо перебила она, боясь, что ускользнет от нее неверное нечто.

Он посмотрел ей в лицо. Рената поняла, что он пытается определить, своевременен ли будет его ответ.

— Это Эйсетти, Танрэй. Это Оритан… — Саша зажмурился от невыносимой боли в груди: — Наш Оритан…

* * *

И вновь под колеса стелется бесконечное серое шоссе, путь-дорога в неизвестность…

Рената переключала радио и вспоминала последние три дня. Наверное, они запомнятся ей, как самое счастливое время в ее жизни… В саду за флигелем Саша учил ее той поразительной технике движения — «тайцзи-цуань» или «тай-чи», так звучало ее название у китайцев. Это был и танец, и философия. И с каждым разом у девушки получалось все лучше и лучше! Она словно вспоминала то, что умела давным-давно…

Путь порождает Одно,

Одно порождает Два,

Два порождает Три,

Три порождают всю тьму вещей…

Так говорил Лао Цзы… Принято считать, что он это говорил, заметил как-то Саша, но ничего к этому не добавил — ни своего мнения, ни чьего-либо опровержения…

Чем сильнее прячешь, тем больше теряешь…

…«Когда-нибудь закончится мой сон… Я знаю, что Время скупо, что оно не дает слишком много счастья…

Снова в уме всплывает картинка. Воспоминание? Сон? Вот он — мой бог, мой царь, мой демон — широкая черная рубашка, завязанная узлом под грудью, развевается на ветру, солнце золотит пепельно-русые, почти совсем светлые волосы… Эти волосы должны быть длинными — тогда мне отчетливо казалось, что должны. Он счастлив. Он раскинул руки, впитывая всем своим гибким, сильным телом прохладный осенний воздух. Мне чудилось, Саша вот-вот взлетит — к солнцу, к огню. Ветер треплет его рукава, но он не чувствует холода.

— Всю жизнь бы петь парусом на ветру! — он почти не повысил голоса, но сквозь шум дальнего города тот все равно пробрался ко мне.

Я крикнула:

— Ты — самый лучший!

Я сидела на траве, боясь нарушить гармонию его беседы с чем-то невидимым.

— Ты мало кого знаешь, — как всегда, повторил Саша, приподнял голову и чуть округлил раскинутые руки — и вот он теперь будто птица, которая собирается взлететь, распуская крылья.

И я боялась вздохнуть, пока он не подхватывал меня и не вовлекал в свой странный танец»…

…Рената посмотрела на него, управляющего сейчас послушным, но искалеченным «Чероки».

— Ты никуда не денешься? — вдруг спросила она.

Легкие морщинки появились в уголках Сашиных глаз, когда он улыбнулся ей:

— Ты этого не хочешь?

— Конечно, нет! Не верю я той цыганке!

Он что-то знал и, видимо, из-за этого опустил глаза.

— Я должен успеть… Мне кажется, на этот раз я успею…

— Успеть — что?

— То, о чем ты спрашивала…

— Ты о времени? Я готова помочь тебе… Но… скажи — как?

В первый момент он не понял, затем лицо его ожило и засветилось:

— Готова? Серьёзно готова? Тогда я преклоняюсь пред тобой, моя повелительница! — пошутил (на первый взгляд, пошутил) Саша. — Все верно: ты выдержишь, у тебя все впереди.

— Может, у нас? — подсказала она.

— Пока ты не догонишь, я — только твое отражение. И я тебя охраняю. Как могу…


Содержание:
 0  Душехранитель : Сергей Гомонов  1  Часть 1. Ритуал : Сергей Гомонов
 4  ЗА ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ ДНЕЙ… : Сергей Гомонов  7  ЗА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ ДНЕЙ… : Сергей Гомонов
 8  вы читаете: ЗА ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ ДНЕЙ… : Сергей Гомонов  9  ЗА ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ДНЯ… : Сергей Гомонов
 12  ЗА ТРИНАДЦАТЬ ДНЕЙ… : Сергей Гомонов  16  ЗА ТРИ ДНЯ… : Сергей Гомонов
 20  ЗА ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ ДНЕЙ… : Сергей Гомонов  24  ЗА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ ДНЕЙ… : Сергей Гомонов
 28  ЗА ДВЕ НЕДЕЛИ… : Сергей Гомонов  32  ЗА ЧЕТЫРЕ ДНЯ… : Сергей Гомонов
 36  КРЫМ. СЕРЕДИНА ФЕВРАЛЯ : Сергей Гомонов  40  ЧЕРЕЗ ДЕНЬ… : Сергей Гомонов
 44  НАЧАЛО ИЮЛЯ : Сергей Гомонов  48  ВОСЬМОЕ СЕНТЯБРЯ : Сергей Гомонов
 52  СПУСТЯ НЕДЕЛЮ : Сергей Гомонов  56  МАЙСКИЕ ПРАЗДНИКИ… : Сергей Гомонов
 60  СПУСТЯ ДВЕ НЕДЕЛИ… : Сергей Гомонов  64  ДВАДЦАТЫЕ ЧИСЛА ИЮНЯ… : Сергей Гомонов
 68  НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ… : Сергей Гомонов  72  ПО ПРОШЕСТВИИ ТРЕХ ДНЕЙ : Сергей Гомонов
 76  ПО ПРОШЕСТВИИ СУТОК… : Сергей Гомонов  80  ВНЕ РЕАЛЬНОСТИ. НИКОГДА. РОСТАУ : Сергей Гомонов
 84  ВНЕ РЕАЛЬНОСТИ. НИКОГДА. РОСТАУ : Сергей Гомонов  88  ВНЕ РЕАЛЬНОСТИ. НИКОГДА. РОСТАУ : Сергей Гомонов
 92  ВНЕ РЕАЛЬНОСТИ. НИКОГДА. РОСТАУ : Сергей Гомонов  96  ВТОРАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. ИЮЛЬ. МЮНХЕН : Сергей Гомонов
 100  ПЕРВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. ВЕСНА. КУЛА-ОРИ : Сергей Гомонов  104  ВНЕ РЕАЛЬНОСТИ. РОСТАУ. ТРИНАДЦАТЫЙ УЧЕНИК : Сергей Гомонов
 108  ВТОРАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. ДЕНЬ ПОСЛЕДНИЙ. ЕГИПЕТ : Сергей Гомонов  112  ПЕРВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. ЗИМА. АРИНОРА : Сергей Гомонов
 116  ПЕРВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. ВЕСНА. ОРИТАН : Сергей Гомонов  120  ВТОРАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. ИЮЛЬ. РОСТОВ-НА-ДОНУ : Сергей Гомонов
 124  ВТОРАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. ИЮЛЬ. РОСТОВ-НА-ДОНУ : Сергей Гомонов  128  ВТОРАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. ДВАДЦАТОЕ ИЮЛЯ. РОСТОВ-НА-ДОНУ : Сергей Гомонов
 132  ПЕРВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. СПУСТЯ ПОЛГОДА. АРИНОРА : Сергей Гомонов  136  ПЕРВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. ПО ПРОШЕСТВИИ ДЕСЯТИ ЛЕТ. ОСАТ : Сергей Гомонов
 140  ВТОРАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. ДВАДЦАТЬ ВТОРОЕ ИЮЛЯ, ДЕНЬ ПОСЛЕДНИЙ. РОСТОВ : Сергей Гомонов  144  ЛЕГЕНДА ОБ ОРИТАНЕ : Сергей Гомонов
 145  j233.html  146  Использовалась литература : Душехранитель



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение