Фантастика : Ужасы : Глава 2 Женщина ночью : Ричард Гуинн

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39

вы читаете книгу




Глава 2

Женщина ночью

Я доехал на метро до станции Побле-Сек. Фонд Миро располагается в Монжуиче, пешком идти прилично. Сначала надо подняться наверх подлинной каменной лестнице, затем еще немного пройти вдоль дороги, и вы на месте — здание примостилось на выступе, откуда виден весь город. Небольшое бетонное сооружение. Я купил билет и вошел внутрь. Выставочное помещение выглядело весело и нарядно, оно само по себе излучало солнечный свет, напоминая в этом смысле создателя картин. Было без пяти одиннадцать. Я почувствовал, что у меня сводит желудок. Убедил себя — наверное, отчасти благодаря названию картины, — что почтовая открытка предвещает некое эротическое приключение. Наверное, и загадочное отсутствие подписи, а также то обстоятельство, что пришла она в пору моего затянувшегося воздержания, — все это тоже намекало на такую возможность. Впрочем, вполне могли возникнуть и совершенно иные варианты.

Сверившись с открыткой, я нашел нужное полотно. Оно висело наверху, и рядом с ним никого не было, хотя кое-кто по залу кружил — туристы, по преимуществу японцы. Молодая женщина стояла в стороне от всех. Похоже, она пришла сюда сама по себе и, судя по виду, точно знала, что ей нужно. В темных джинсах и яркой шелковой блузе, женщина скользила по залу с элегантной уверенностью в себе, свойственной жительницам Барселоны. Я сообразил, что не отрываясь глазею на нее, и машинально двинулся следом в соседний зал. Отдавал я себе отчет и в том, что если открытка означает нечто вроде приглашения на свидание, то автор ее скорее всего наблюдает за мной, даже сейчас, когда я, в свою очередь, наблюдаю за девушкой в шелковой блузе. Как бы то ни было, мне не хотелось, чтобы за мной, наблюдающим, наблюдали другие. Я постарался принять непринужденный вид, прикинулся, будто рассматриваю картину, затем, прежде чем перейти в следующий зал, быстро огляделся. Терять девушку из виду не хотелось. Я последовал за ней в центральную галерею — самое большое здесь помещение. Незнакомка никуда не торопилась, и ей не было нужды изображать знатока. Уже по тому, с какой уверенностью подходила она к картинам, становилось ясно, что знает она о них не понаслышке. Да и сама была аппетитным объектом для наблюдения. Было в ее осанке какое-то несуетливое достоинство.

Я посмотрел на часы. Одиннадцать. Ладони у меня вспотели. Ощущение такое, будто происходит или вот-вот произойдет что-то очень важное, но — скользит мимо, словно я не могу отыскать к нему ключей. Это было испытание, которое я просто не имел права не выдержать. Но, с другой стороны, не мог решить, что же мне следует предпринять. То ли подойти к определенной картине и ждать, что будет дальше, то ли следовать за девушкой из зала в зал.

Я растерялся. Мне никогда не приходилось преследовать женщин в публичных местах. Я был убежден, что она играет какую-то роль во всем этом спектакле, в чем бы ни состоял его смысл. Но девушка по-прежнему неторопливо переходила от экспоната к экспонату, и в конце концов я оставил ее у огромного гобелена, а сам поспешно вернулся в зал, где висела «Женщина ночью».

Было две минуты двенадцатого. Я стоял перед полотном, не видя его и ощущая нечто вроде неясной, но сильной ярости. Заметив в зале белый кожаный диван, я сел и осмотрелся. Мимо проходила пожилая английская пара. Ее я сразу исключил. Как и стайку светловолосых скандинавов, сжимающих в ладонях альбомы для рисования. В эту минуту в зал с решительным взглядом вошла брюнетка лет сорока. Она внимательно посмотрела по сторонам и, изобразив подобие улыбки, присела рядом со мной.

Естественно, я не собирался делать первый шаг. Почему эта женщина села рядом? Что заставило ее улыбнуться? Может, мы были знакомы, только я забыл ее, или это просто знак вежливости? А может, кто-то неизвестный затаил на меня злобу… Вдруг когда-то, во время моих ночных прогулок по дну местной жизни, меня приняли за мафиозо и эта женщина — приманка, крючок, поймав на который меня затащат в доки и уж там разберутся по полной программе?

На протяжении следующих десяти минут через зал прошло несколько человек. Моя соседка открыла книгу — Кьеркегор, испанский перевод «Тошноты», заметил я. Плохой знак. Я все еще не исключал ее из круга подозреваемых. Но похоже, никто не обращал на меня внимания. Может, тот или те, кто назначил мне свидание, уже ушли? Ведь пусть всего и на две минуты, но я опоздал. Может, мне оставили какой-нибудь ключ, дали намек, что дальше? Я поднялся с дивана, подошел к картине и уставился в пол в надежде увидеть клочок бумаги. Тщетно. Я ощупал края рамы. Даже опустился на колени и проверил щель между полом и стеной. Распрямился и снова посмотрел на картину. Мне почудилось вдруг, что угол, под которым свет падает на раму, на правый нижний ее край, несколько сместился. Возможно, туда засунули листок. Я нагнулся и попытался просунуть ноготь между полотном и рамой.

Кто-то прикоснулся к моему плечу:

— Нельзя.

Между мною и картиной выросла плотная фигура охранника. Я забормотал извинения, нарочно на английском, чтобы лишний раз подчеркнуть свое невежество. При этом чувствовал, что краснею. Я ловил на себе взгляды посетителей музея. Слышал собственные дурацкие оправдания, будто потерял какую-то бумагу и решил, что, может, она застряла под рамой.

Охранник смотрел на меня, словно прикидывая, с кем имеет дело — с хулиганом или просто помешанным. Почитательница Кьеркегора оторвалась от книги и смотрела на меня с нескрываемым любопытством.

Медленно, продолжая нести какую-то чушь, я вышел из зала. Охранник держал руку на телефоне внутренней связи и не спускал с меня глаз. Я вернулся в помещение, где висел гобелен. Девушки в черных джинсах там не было. Я двинулся назад тем же путем, что и пришел. Зал, где экспонировалась «Женщина ночью», уже пустовал. Я вышел в фойе и заглянул в сувенирную лавку. Девушки нигде не видно. Наверное, ушла. Мне захотелось курить. Я вспомнил, что на крыше музея разбит сад, поднялся по лестнице и вышел на жаркое солнце.


Сначала я ее не заметил, терраса казалась совершенно пустой. Я закурил и огляделся. Внизу раскинулся город — нагромождение башен, свежевыкрашенных домов и терракотовых крыш, зажатых между холмами и морем. Обернувшись, я увидел, что она стоит у перил и смотрит в сторону гавани. Теперь на ней были черные очки. Я направился к ней, понятия не имея, что говорить.

— А я думал, вы ушли.

При звуке моего голоса девушка вздрогнула. И обернулась.

— Мы знакомы?

Я пропустил вопрос мимо ушей.

— Думал, вы ушли. Я искал вас.

Она равнодушно посмотрела на меня. Я пытался уловить хоть малейший намек на интерес, но тщетно.

— Искали? Меня?

— Да, мне казалось…

Она не дала мне договорить.

— Так вы меня знаете?

Это был не столько вопрос, сколько просьба объяснить, что к чему. Раздражения в голосе девушки не ощущалось. Она действительно хотела понять, что все это означает.

— Нет. Но я сразу заметил вас и подумал, может, это с вами у меня назначено свидание.

Она пристально посмотрела на меня:

— Выходит, вы следили за мной.

По-испански девушка говорила с легким каталонским акцентом.

— Я решил, что вы ушли. Думал, вы и есть…

— То есть я это не я?

— Ну да. Вернее, я подумал, что у нас назначено свидание.

— Свидание? У нас с вами?

— У меня с кем-то. Возможно, с вами.

Девушка рассмеялась. Похоже, кое-что начало проясняться.

— Вы назначили свидание незнакомому человеку в Фонде Миро? И решили, что это…

— Не я назначил. Мне назначили. И я не знаю кто.

Теперь уже девушка хохотала от всей души. Я тоже немного избавился от напряжения.

— Позвольте объяснить. Я получил открытку, в которой мне назначают свидание в некоем определенном месте. У картины. Но там никого не оказалось.

В буквальном смысле это было, конечно, не так.

— И вы решили, я та, кто вам нужен? Потрясающе!

— Примерно так.

— Вы серьезно?

— Я не знаю, как ответить. Ведь единственная причина, отчего я здесь, — та, о которой я уже сказал. Все, что мне известно: некто, не знаю, кто именно, пригласил меня сюда к одиннадцати, и я пришел. Увидев вас, подумал, или, вернее сказать, почувствовал надежду, что это вы и есть. Выяснилось, что ошибся. Ну и что? Так или иначе мы встретились.

Девушка сняла очки и вновь посмотрела на меня. Выглядела она необычно и даже как-то угрожающе. Было в ней какое-то хладнокровие… я чувствовал себя не в своей тарелке, особенно если учесть, что в ответ на мою бессвязную речь последовало продолжительное молчание. Надо было как-то выходить из положения. Но она сама меня выручила.

— Я собиралась выпить чего-нибудь. Присоединиться не желаете? А там, может, что-нибудь еще поведаете.

Разумеется, я согласился.

Мы вышли из здания Фонда и двинулись вдоль дороги. Ничего симпатичного поблизости не оказалось. Я вспомнил, что внизу, в небольшом сквере с фонтаном, есть славное кафе. Идти далековато, но моя спутница не жаловалась, даже не спросила ничего. Либо доверяла мне, либо это такая изысканная форма безразличия. Я попросил ее рассказать о себе. Помимо всего прочего, она сообщила, что зовут ее Нурия, ей двадцать семь лет и живет она в квартале Побле-Сек.

Мы сели за столик на воздухе, под невысоким деревом. Я заказал две кружки пива и, дождавшись, когда его принесут, показал Нурии открытку. Особого любопытства девушка не проявила и вообще вела себя так, будто до меня ей никакого дела нет, просто она слишком хорошо воспитана, чтобы сказать это прямо. Нурия не упрекала меня во лжи, в том, что всю эту историю я просто придумал, но и намеком не давала понять, будто поверила. Она посмотрела на открытку, перевернула ее и неопределенно улыбнулась.

— Может, это просто шутка такая…

Нурия произнесла эти слова так, что мне оставалось лишь гадать, к чему это относится: к открытке, которую я нашел под дверью, или к тому, что я использовал ее как предлог для знакомства. Я попросил ее рассказать о себе побольше. Кроме родных каталонского и испанского, она говорила на французском и английском. Родилась в городке близ французской границы, там и выросла, и там у нее живет младший брат. Занималась историей искусств и ныне работает в каталонской телекомпании консультантом.

Я рассказал немного о себе. Об отце, которого во время Гражданской войны в Испании отправили ребенком в Уэльс, о своем собственном, валлийско-испанском детстве в Кармартерншире. О путешествиях по Греции, Турции и Северной Африке. О том, что в Испанию перебрался пять лет назад и в конце концов получил работу в издательстве, где участвую в выпуске энциклопедий, а в свободное время занимаюсь переводами и редактированием литературных текстов. Иными словами, взамен на ее биографию я кратко изложил свою, после чего вернулся к открытке. Теперь вопрос, каким образом она оказалась у меня под дверью, до некоторой степени утратил актуальность, ибо благодаря этому я познакомился с Нурией. Точно так же, в свете свидания, которое произошло в действительности, отошло в тень иное, несостоявшееся, со всеми возможными последствиями. Разумеется, в том, чтобы устраивать Нурии полноценный допрос по поводу открытки, смысла было немного. Она и без того уже высмеяла меня, терпеливо выслушав мои потуги объяснить ситуацию. Дальнейшие расспросы только оттолкнут ее, а этого мне не хотелось.

В Нурии чувствовалось что-то близкое, родное. Это могло бы смутить, не будь ощущение столь приятным. Начать хотя бы с черт лица. Я точно знал, что раньше мы встречались. Такие лица запоминаются. Гипнотически притягивающий к себе разрез черных глаз, улыбка, обнажающая ровный ряд белых мелких зубов, в самый, казалось, неподходящий момент, особенно, в чем мне скоро предстояло убедиться, когда я заговаривал о чем-нибудь (например, в третий раз об открытке) слишком серьезно… Нурия, как мне показалось, смеется не столько над историей, сколько над пронзительной искренностью, с какой она излагается, над уверенностью во внутренней связи между словом и смыслом, которую обычно принимают за нечто само собою разумеющееся, а Нурия явно отвергала. Когда же заговаривала она, голос ее будто вился, как дымок над жаровней. Был в ее манере явный элемент некой игры. В результате возникал эффект преследования — слова, порою словно спотыкающиеся, исчезающие за углом в самой середине фразы, вдруг опять возникали, словно дивясь самим себе либо растворяясь в волнах смеха.

— Вы любите рыбную кухню?

Вопрос застал меня врасплох.

— Очень даже люблю.

— Так, может, отведаем слегка?

Последние два слова она выделила голосом и улыбнулась. Губы выражали полную бесхитростность, но в глазах плясали смешинки. Впрочем, пусть потешается, так я даже увереннее себя чувствую.

— Отлично. Куда идем?

— Да нет, не сейчас. Мне еще сделать кое-что сегодня надо. Может, попозже?

Что это ей надо сделать, подумал я, но вслух сказал:

— С удовольствием. Как насчет «Барселонеты»?

— Договорились.

Сам-то я в этом ресторане раньше не бывал, но слышать приходилось. Мы договорились о времени — девять вечера.

После чего она поднялась, чмокнула меня в обе щеки, нацепила солнцезащитные очки и вышла из кафе. Я смотрел ей вслед, покуда она, так ни разу и не оглянувшись, не исчезла за поворотом.

Мысли у меня разбегались, я никак не мог сосредоточиться. Вернулся на Рамблу, потом двинул в сторону квартала Готико. Магазины закрывались на обеденный перерыв. Я успел заскочить в свою продуктовую лавку, купил бутылку охлажденного кофе, немного ветчины и маслин. В булочной по соседству прихватил батон хлеба. Вернувшись домой, открыл банку с маслинами, подцепил одну и принялся перекатывать во рту. Снял туфли, повесил на спинку стула пиджак и выплюнул косточку, точно угодив в мусорную корзину. Затем налил полную чашку кофе и наскоро приготовил подобие обеда. Положил на тарелку ветчину и маслины, отрезал половину батона, взял в холодильнике большой ломоть арбуза и вышел на веранду. Затем вернулся за вином.

На веранде покачивался гамак, закрепленный в железных кольцах между внешними стенами спальни и гостиной. В это время дня только тут есть тень. Я устроился на полу подле гамака и, медленно пережевывая ветчину, принялся перебирать в памяти события, случившиеся в музее Миро. Начнем с того, что знакомство с Нурией — это, конечно, удача. Но сколь очевидное ее, столь и лестное для меня расположение еще никак не разъясняет сложившейся ситуации. Приходится признать, что тайна почтовой открытки остается нераскрытой. Трудно поверить, что Нурия (живущая на Побле-Сек, неподалеку от музея) оказалась там в одно время со мной случайно, а потом так же случайно мы ушли оттуда вместе, словно знакомы давным-давно. И еще кое-что настораживает — ее бесстрастие или равнодушие. Я предпочел истолковать его как спокойную мудрость, но вообще-то все выглядит так, будто она меня знает, и вовсе не благодаря возвышенной отрешенности, а просто потому, что кто-то просветил ее на мой счет. Впрочем, если это паранойя, то вечером кое-что прояснится.

От всех этих мыслей у меня разболелась голова. Ничего не понятно. Почему автор открытки не обратился ко мне прямо? Я попытался вспомнить тех, с кем сталкивался на протяжении трех лет своей жизни в Барселоне. Размышлял, кто мог сыграть со мной такую шутку. Но ответа не находил.

Я выпил почти целую бутылку вина, и меня потянуло в сон. В горячем полуденном воздухе плавала пыль и прогорклые запахи кухни. Я увидел на стене веранды ящерицу. Городскую ящерицу на городском парапете. Она помаргивала глазками, глядя на меня и в то же время не глядя. А если ждала, то — никого. Ящерица мигает на солнце, глядит и не глядит, ждет и не ждет вот уж двадцать миллионов лет. Согласно некоторым представлениям, моя память тоже помещается под кожей этой ящерицы. Мозг рептилии. Я обратился к ней по-английски — небольшой эксперимент в области алхимии имен: «Ящерица». Она даже не пошевелилась. «Llangardaix» — перешел я на каталонский, нажав на последний роскошный слог. Я сонно перебрался в гамак и принялся в такт ему раскачивать ногой, задевая подошвой горячую плитку пола. Затем из одной лишь любви к фонетике, в три последовательных выдоха, выговорил еще раз — по-испански: «Languedoc». Ящерица стремительно заскользила вниз по стене, спустилась на пол, добралась до середины веранды, вновь замерла и, посмотрев на меня исподтишка, вползла на ногу. «Llangardaix», — прошептал я. Да благословенны будут ползающие твари, извивающиеся в час сиесты существа. Да благословенны будут ящерицы на раскаленном городском солнце, снующие в полдень по крышам домов.


Содержание:
 0  Цвет убегающей собаки The Colour of a Dog Running Away : Ричард Гуинн  1  Часть I : Ричард Гуинн
 2  вы читаете: Глава 2 Женщина ночью : Ричард Гуинн  3  Глава 3 Я самый красивый на свете… : Ричард Гуинн
 4  Глава 4 В Барселонете : Ричард Гуинн  5  Глава 5 Клоунада : Ричард Гуинн
 6  Глава 6 Похоже на детектив : Ричард Гуинн  7  Глава 7 Человек в зеленом костюме : Ричард Гуинн
 8  Глава 8 Бродим по чердакам : Ричард Гуинн  9  Глава 9 Случай в Ситжесе : Ричард Гуинн
 10  Глава 10 Смерть с открытыми глазами : Ричард Гуинн  11  Глава 1 Почтовая открытка : Ричард Гуинн
 12  Глава 2 Женщина ночью : Ричард Гуинн  13  Глава 3 Я самый красивый на свете… : Ричард Гуинн
 14  Глава 4 В Барселонете : Ричард Гуинн  15  Глава 5 Клоунада : Ричард Гуинн
 16  Глава 6 Похоже на детектив : Ричард Гуинн  17  Глава 7 Человек в зеленом костюме : Ричард Гуинн
 18  Глава 8 Бродим по чердакам : Ричард Гуинн  19  Глава 9 Случай в Ситжесе : Ричард Гуинн
 20  Глава 10 Смерть с открытыми глазами : Ричард Гуинн  21  Часть II : Ричард Гуинн
 22  Глава 12 Изгои-дуалисты и бросок орла : Ричард Гуинн  23  Глава 13 Безупречная подача Поннефа : Ричард Гуинн
 24  Глава 14 Катаскапос[4] : Ричард Гуинн  25  Глава 15 В одиночке : Ричард Гуинн
 26  Глава 16 В которой прошлое закрывается : Ричард Гуинн  27  Глава 11 Город-призрак жарким летом : Ричард Гуинн
 28  Глава 12 Изгои-дуалисты и бросок орла : Ричард Гуинн  29  Глава 13 Безупречная подача Поннефа : Ричард Гуинн
 30  Глава 14 Катаскапос[4] : Ричард Гуинн  31  Глава 15 В одиночке : Ричард Гуинн
 32  Глава 16 В которой прошлое закрывается : Ричард Гуинн  33  Глава 17 Искусство нисхождения : Ричард Гуинн
 34  Глава 18 Пожиратель огня : Ричард Гуинн  35  Глава 19 Встреча с ангелом : Ричард Гуинн
 36  Глава 20 Охота на кроликов : Ричард Гуинн  37  Глава 21 Сколько работает смерть : Ричард Гуинн
 38  Глава 22 Искусство восхождения : Ричард Гуинн  39  Использовалась литература : Цвет убегающей собаки The Colour of a Dog Running Away



 




sitemap