Фантастика : Ужасы : Глава 16 В которой прошлое закрывается : Ричард Гуинн

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39

вы читаете книгу




Глава 16

В которой «прошлое» закрывается

Услышав это, Лукас застыл. Все встало на свои места. Он оказался в руках властолюбивого безумца, одержимого средневековыми фантазиями. Лукас почувствовал настоящий страх.

Он открыл было рот, но Нурия, не дав сказать ни слова, заговорила опять:

— Я помогу тебе выбраться отсюда. А если все получится и нам обоим удастся бежать, можешь пообещать, что снова будешь мне верить? Хотя бы попытаешься? Понимаю, после всего, что случилось, я прошу слишком многого. Прости меня. К тому же к приговоренному не обращаются с просьбами, все наоборот, это я тоже понимаю. Но пока ты был здесь, кое-что произошло. В подробности вдаваться не могу, времени нет.

Давать обещания Лукасу хотелось меньше всего. Но с другой стороны, никто, кроме Нурии, не вызывается ему помочь, и если ситуация действительно такова, какой она ее описывает, помощь ему еще как потребуется. Все же Лукас никак не откликнулся на ее просьбу.

— А с чего ты взяла, что Зако не доложит Поннефу о нашей встрече?

— Ни с чего, но у меня не было выбора. Вообще-то из этой четверки Зако — лучший. Точнее сказать, не такой полоумный, как другие. К тому же он мне кое-чем обязан. — Нурия посмотрела на Лукаса и поспешно добавила: — Однажды я его выручила. Ни у кого не спросившись, он ушел на целый день. На дикого кабана с местными охотился. Я его прикрыла.

Лукас не купился на объяснение.

— Можешь ты мне точно сказать, за что меня собираются судить? Надо же подготовиться хоть как-то.

— За предательство интересов катаризма. За шпионскую деятельность в пользу католической церкви. Андре до предела серьезен. По-моему, он спятил.

— Утешила, ничего не скажешь.

Нурия поднялась на ноги.

— Главное вот что: Андре считает, будто может найти объяснение всему на свете, и в то же время не терпит возражений. Он… целиком подчинил меня себе. Но все, довольно. Всему есть предел, больше я не хочу ему подчиняться. Проклятие, все так перепуталось!.. Ладно, пора идти, а то меня хватятся. Суд сегодня вечером.

— Понятия не имею, что значит «вечер».

— Ах ну да, конечно, здесь же нет света. Сейчас утро, около одиннадцати. Вот что: во время суда или сразу после него я отвлеку внимание людей. Что-нибудь придумаю, даже если для этого придется прибегнуть к помощи Зако. А ты сразу уходи. Сначала на запад, потом через лес. Я найду тебя. Давай встретимся, скажем… сегодня 15 августа. Когда же? Черт, сама не знаю. Быть может, прямо в Барселону мне сразу вернуться не удастся, но в конце концов доберусь. Главное, мы опять сможем быть вместе, если, конечно, ты меня простишь. Но в любом случае сам меня не ищи. И в местную полицию не обращайся. Андре уверяет, у него там все схвачено. Так, тебе понадобятся деньги. Вот, возьми.

Нурия протянула Лукасу пачку банкнот и банковскую карточку, которую, наверное, нашла в его бумажнике. Отдала и непочатую пачку сигарет, и зажигалку, что было весьма кстати — в старой уже несколько дней как закончился газ. Лукас засунул деньги и карточку на самое дно брючного кармана. Тут ему пришло в голову, что, придумывая, как выручить его из беды, Нурия сильно рискует сама.

— А если станет известно, что это ты помогла мне бежать? Поннеф ведь отнюдь не дурак, сразу поймет что к чему. И что же? Сговор. Заговор. Чего доброго, вместо меня на костер попадешь!

Нурия пристально посмотрела на него и неуверенно проговорила:

— Вряд ли. Андре меня пальцем не коснется.

— Неужели? Вот странно. А я-то думал, он уже коснулся, и не только пальцем. — Лукас сразу пожалел о своих словах.

Нурия вспыхнула, но быстро взяла себя в руки.

— Ерунда. Когда-нибудь я все тебе объясню. Объяснять много придется, но это мой долг. А пока ты должен просто поверить. Ради Бога, давай отложим разговоры до лучших времен.

Но Лукас слишком истосковался по простому человеческому общению! К тому же ему так много надо было узнать… Сама мысль о том, что сейчас Нурия уйдет, что план ее может сорваться и, возможно, он больше никогда ее не увидит, была невыносима.

— Нет, слишком долго и слишком многое ты от меня скрывала. Я начал догадываться сразу после того, как люди крыши нагрянули. Что это был за знак? Что должен был означать крест? Что операция намечена на ближайшую ночь?

Отвернувшись к стене, Нурия молча кивнула.

— О Господи… И все то время, все эти две недели, что мы были вместе в Барселоне, ты и с Поннефом встречалась? И трахалась с ним?

— Да нет же, Лукас, нет. Ничего подобного. Я даже не виделась с ним. И ни с кем другим. Ты… Ты просто… идиот. Меня поймали в ловушку. Или нет, не так. Он поселился во мне. Он, каким был в молодости. Вроде как второе лицо на затылке. Помнишь?

Лукас вспомнил историю, которую Нурия рассказывала ему в «Кафе дель Опера».

— Я настолько верила Андре, что согласилась пойти на встречу в музей Миро. Раньше я тебе не говорила об этом, удобного момента ждала. А потом, постепенно, все это потеряло смысл. Видишь ли, какая штука… Я тоже получила открытку вроде твоей. И текст тот же. Только на моей были изображены скульптуры, расставленные в саду на крыше.

— Что же ты молчала? Теперь понятно, почему мой рассказ об открытке показался тебе забавным.

— Я собиралась сказать. Даже пыталась начать, дважды. Но вообще-то я обещала Андре ничего тебе не говорить. А он имел надо мною такую власть… Я зависела от него настолько… слов не подберу, чтобы объяснить. Да и как объяснишь то, чего ты сам никогда не переживал? Конечно, я сразу поняла, что это Андре послал открытку. Возможно, мою тоже доставили люди крыши. Почтового штемпеля на ней не было. А с этой публикой Андре уже некоторое время поддерживал связь. У меня возникло чувство, что дело идет не совсем так, как он задумал, ведь люди крыши — свободные, они не поддаются его чарам. А вот деньги берут. Иные, очевидно, до сих пор берут. Так или иначе, он использовал меня как приманку. Для чего именно, что у него на уме было, — понятия не имею, и, уж конечно, я не собиралась в тебя влюбляться. В план Андре это явно не входило.

— И он даже не предполагал такого? Ведь знает же про Клэр и Раймона Гаск. Если мы с тобою — их реинкарнации, то разве не должны полюбить друг друга?

— Предсказатель не видит того, что у него под носом. Андре необыкновенно высоко ставит свое «я», ему кажется, будто все в его воле. Это самый крупный его недостаток.

— Слушай, Нурия, скажи честно, ты спишь с ним?

— Нет, тут совсем другое.

Нурия замолчала. Она выглядела очень усталой. Но роль жертвы не разыгрывала, что, учитывая обстоятельства, уже неплохо. Но видно было, или, во всяком случае, казалось, что Нурия прошла через тяжелые испытания, и начались они не вчера. Поннеф каким-то образом ее отметил, приложил руку к тому, чтобы вылепить такой, какова она есть сейчас.

Настойчивый стук в дверь вернул Лукаса к печальной действительности. Нурия сделала шаг к выходу, потом остановилась и повернулась к нему:

— Что бы сегодня ни случилось, обещай, что не отвернешься от меня. Что мы встретимся. Когда оба будем к этому готовы. Обещаешь?

Терять Лукасу было нечего.

— Обещаю, — произнес он.

— И вот еще что. На суде веди себя как обычно. Оставайся самим собой — славным малым. — Нурия почти улыбнулась. — Все равно, что бы ты ни сказал, тебя признают виновным.

— Это должно ободрить меня?

— Я позабочусь о том, чтобы ты смог уйти. И это мое обещание.

С этими словами Нурия обняла его, крепко прижалась к груди и впилась губами в шею. Потом, оторвавшись, громко постучала в дверь. Зако сразу открыл ее, в проеме мелькнула его хитрая физиономия. Лукас мог поклясться, что тот подмигивает ему через плечо Нурии. Дверь оставалась открытой ровно столько, сколько Нурии понадобилось, чтобы выйти в коридор, затем негромко захлопнулась.


Это был самый длинный день в жизни Лукаса — бесконечность ожидания судьбы, которую назначил для него Поннеф. Вскоре после того как ушла Нурия, Ле Шинуа принес ему обед — суп с хлебом, после чего Лукас вновь остался один. Он мерил шагами камеру — за все те сумрачные дни, что провел здесь узник, ходьба превратилась в настоящее искусство. Внутренний радар подсказывал точное местоположение стен. Он даже научился бегать трусцой, или, скорее, вприпрыжку, по периметру прямоугольного помещения. Сейчас Лукас занялся упражнениями — поприседал, поотжимался. Тяжелое отчаяние перемежалось светлыми мечтами о побеге, о новой встрече с Нурией в Барселоне, о совместной жизни, которая начнется с того самого места, где оборвалась. В конце концов, завернувшись в одеяло, Лукас провалился в беспокойный сон. Не то чтобы он до конца поверил Нурии, будто его действительно собираются сжечь на костре, но в краткие мгновения бодрствования Лукас почти физически ощущал, как обволакивает его липкий страх.


Его разбудил скрежет ключа в замке. Дверь еще не открылась, а Лукас уже был на ногах. Мелькнула полоска света, как всегда, ослепившего его, и в камеру вошли Зако, Ле Шинуа и циклоп Эль Туэрто. У Ле Шинуа был кусок веревки, которой он связал Лукасу руки за спиной. Веревка больно впилась в кисти. Троица вывела узника в коридор — Зако впереди, остальные сзади. Они поднялись по лестнице на первый этаж и вышли на улицу. Темнело, в лицо задувал сильный колючий ветер, но воздух, несмотря на прохладу, благоухал ароматами позднего лета. Лукас глубоко вдохнул. После подвала, где ему в течение многих дней приходилось дышать собственными потом и мочой, горный воздух казался необыкновенно прекрасным. Он так и остался бы здесь, никуда не двигаясь и наслаждаясь кратким мигом относительной свободы, но стражники толкали в спину. Они с края пересекли сквер, и в темноте Лукас заметил что-то, напоминающее погребальный костер. Далее, боковой дверью вошли в здание, где находился зал заседаний совета, попали в небольшую комнату, по виду напоминающую приемную, за которой и располагался зал. Рядом с приемной находилась маленькая ванная комната. Лукаса завели туда и, предварительно развязав веревки и сунув в руки брусок мыла, велели раздеться и принять душ. Душ оказался холодным, и все равно какая радость — ощутить чистоту после того, как три недели не мылся. Лукас насухо вытерся и надел безрукавку, джинсы и сандалии. Эль Туэрто протянул ему просторное белое одеяние — наполовину деревенскую робу, наполовину погребальный наряд. Лукас натянул его через голову, сразу, еще до суда, почувствовав себя осужденным (что, если верить Нурии, вполне соответствовало действительности). После этого ему вновь связали руки, на сей раз спереди. Эль Туэрто провел его назад в приемную и велел сесть на стул с прямой спинкой. Сам расположился позади.

Из зала доносился стремительно нарастающий гул голосов, сквозь который иногда прорывались отдельные реплики. Судя по всему, приближалось время вечернего собрания, но каждый понимал, что сегодня ожидается что-то необычное, ведь, как правило, начала таких собраний ожидают в почтительном молчании.

Вскоре в приемной появились Ле Шинуа и коротышка Франсиско. Они провели Лукаса в зал, переделанный в комнату заседания суда. Председательствующий — Поннеф — расположился во главе длинного стола. По обе стороны от него сидели двое других Избранных — Марта и Рафаэль. Для подсудимого было предназначено место между двумя столами поменьше, прямо напротив судей. Туда Лукаса и отвели. Позади него встали стражники. Остальные члены общины устроились слева. В зале имелись всего две двери, одна — справа от него, ведущая в приемную, другая — главный вход, в глубине зала, напротив того места, где сидели тринадцать верующих. Окон в зале вообще не было видно. Лукас обвел взглядом присутствующих, отыскивая Нурию. Она сидела в дальнем конце, прямо у стены и смотрела прямо перед собой. Лукас понял, что им не следует встречаться взглядами.

Когда Лукаса вели к его месту, Поннеф листал какие-то бумаги и лишь бегло взглянул на него, всем своим видом давая понять, что полностью поглощен делом. Наблюдая этого человека на месте председательствующего на импровизированном суде, Лукас вспомнил, какое впечатление он произвел на него при первой встрече. Тогда Поннеф показался ему надутым мошенником. Сейчас как никогда точно он соответствует именно этому образу: делает вид, будто читает, на самом же деле наслаждается своей властью над кучкой религиозных фанатиков, послушных педиков и полоумных бандитов.

Поннеф не стал тратить времени на предисловия.

— Специальная сессия суда собралась по делу о предательстве интересов нашей общины и катаризма в целом. Незадолго до 15 мая 1247 года обвиняемый, известный тогда под именем Раймона Гаска, передал нашим врагам ценную информацию, позволившую им устроить нам засаду во время перехода тех самых гор, где мы находимся сейчас. — Поннеф театральным жестом указал куда-то в сторону. — Каким именно способом это было сделано и через кого Раймон Гаск передал информацию, — этим, наряду с другими вопросами, и предстоит заняться настоящему суду. Помимо того, и это еще важнее, мы должны для начала выслушать, признает себя подсудимый виновным или нет, а когда суд закончит работу, перед вынесением приговора, — принять если не раскаяние в содеянном, то хотя бы признание приведенных доказательств.

Он замолчал.

— Невиновен, — заявил Лукас.

Поннеф недовольно заворчал.

— Мы люди терпимые и уважаем право подсудимого отвергать любые обвинения, если, конечно, у него есть для этого достаточные основания. Со своей стороны, мы готовы привести доказательства его вины, являющей собою акт величайшей измены. Передо мной — оригинал документа, относящегося ко временам крестовых походов против катаров. Из него следует, что Раймон Гаск отвергает это учение во всех его пунктах, и особенно проповеди католического священника-отступника Бернара Роше. Кое-кто из вас уже знаком с этим документом.

Поннеф поднял кожаную папку, несомненно, извлеченную из «ранее неизвестной» библиотеки то ли в Тулузе, то ли в Каркассоне.

— Цитирую, — продолжал он. — «Раймон Гаск сообщил нашим людям, что еретик Роше проживает в настоящее время в коммуне Мелиссак, но через несколько дней, вместе с группой своих последователей, собирается покинуть это место. В ответ на вопрос, куда именно намереваются бежать еретики, Гаск указал приблизительный маршрут движения. На перехват были посланы солдаты, которые остановили еретиков, заковали их в цепи и доставили в тулузскую тюрьму, где они содержались до вынесения приговора».

С приличествующим содержанию мрачно-торжественным тоном Поннеф зачитывал, или, во всяком случае, делал вид, старый французский текст, но с тем же успехом, подумал Лукас, это мог быть какой-нибудь популярный комикс. В нем не было и намека на доказательство, даже если бы (и это чрезвычайно существенное «если») Лукас признал себя Раймоном Гаском. Оспаривать такого рода обвинения не было смысла. Остается одно — выдвигать контробвинения. Но и это скорее всего пустая трата времени. Лучше подумать о том, как Нурия собирается вызволить его отсюда. Позади — пара громил, обе двери — слишком далеко. Лукас попытался подсчитать, сколько примерно шагов до той, что ведет в приемную. Тем временем Поннеф излагал аудитории кровавые обстоятельства мук и преследований, которым подвергались их двойники из XIII столетия. Для тех, у кого оставались сомнения, он особенно упирал на то, что все они умерли за катарскую веру.

— Итак, кому вы передали информацию об исходе из Мелиссака? — повернулся он к Лукасу.

— Мне кажется, вы сами должны знать ответ на этот вопрос, тем более имея перед собою отчет инквизиции. Что же касается меня, то я не имею на этот счет ни малейшего понятия, ибо, обращаясь ко мне, вы явно исходите из моего согласия считать себя Раймоном Гаском. Но это не так. Меня зовут Рис Морган Аурелио Лукас.

Поннеф поморщился.

— Что ж, отлично. Начнем сначала. Итак, вы отрицаете, что в своей прошлой жизни под именем Раймона Гаска передали агентам инквизиции сведения, касающиеся группы катаров из деревни Мелиссак, которые впоследствии были схвачены и преданы казни?

— Именно так. Более того, мне вообще неизвестно что-либо о моей прежней жизни в качестве Раймона Гаска, Христофора Колумба или кого-либо еще.

— И ваше заявление о невиновности базируется именно на этой выдумке?

Лукас расхохотался. И как это Поннефу достает наглости утверждать, что его, Лукаса, представления о самом себе выдумка, ведь даже этому опереточному суду должно быть видно, как попирается элементарный здравый смысл.

— Разве любое судебное заседание не начинается с установления личности подсудимого? — осведомился Лукас.

— Именно так. Но в данном случае вас судят за преступления, совершенные в прошлой жизни. Поэтому ваша нынешняя личность суд не интересует.

— Итак, меня судят за деяния, которые якобы я совершил, будучи персоной, которую вы называете Раймоном Гаском?

— Совершенно верно.

— В таком случае я не могу привести никаких иных аргументов в пользу своей невиновности, кроме того, что, повторяю, я не признаю того, что являюсь или когда-либо являлся Раймоном Гаском.

— Ну что ж, быть посему, — высокомерно улыбнулся Поннеф. — В таком случае вас будут судить как Раймона Гаска заочно. Тем не менее в качестве Риса Моргана Аурелио Лукаса вам также надлежит присутствовать на суде.

Лукас оставил эту своеобразную логику без комментариев. Ясно, что, как бы ни опровергал он обвинения, выдвинутые против Раймона Гаска, значения это иметь не будет. Можно, однако, испытать иную тактику, ту, которую тайно обдумывал, начиная с первого своего долгого разговора с Поннефом на берегу горного ручья. Но сейчас это оружие пускать в ход еще рано, надо дождаться подходящего момента. Тем временем Поннеф выдвигал все новые обвинения против бедняги Раймона Гаска, чья измена нанесла столь сокрушительный ущерб Бернару Роше, не дав осуществиться его планам бегства и основания новой общины в более благоприятном климате транспиренейской Каталонии.

— Довожу до сведения суда, что, согласно отчету инквизиции, Раймон Гаск в ходе тай ной встречи разгласил конкретные детали, касающиеся бегства группы еретиков из Мелиссака. В документе утверждается (тут Поннеф вновь обратился к кожаной папке, вооружившись большой лупой и сразу сделавшись похожим на близорукого почтенного ученого): «По поведению пастуха Гаска можно заключить, что он готов отречься от ереси, известной под именем катаризма, и, признав свои прежние грехи и получив их отпущение, обратиться на путь истинной веры. Поскольку полученная от него информация подтвердилась и еретик Роше вместе со своими последователями был схвачен, представляется возможным рекомендовать Главному Инквизитору сохранить Гаску жизнь и при вынесении наказания учесть его достойное всяческой похвалы поведение, а также риск, на который он шел, соглашаясь на сотрудничество с нами. Гаск также обращается с просьбой сохранить жизнь его жене Клэр, будучи убежденным, что отравил ее сознание, повернул против и его самого, Гаска, и истинного учения Господа нашего Иисуса Христа, посланец дьявола Роше».

Поннеф передал манускрипт Рафаэлю, чтобы тот мог подтвердить достоверность процитированного фрагмента. Рафаэль принялся водить по строкам длинным дрожащим пальцем, затем печально кивнул. Лукасу он казался человечком совершенно забитым, настоящим холопом. Интересно, в каком захолустном монастыре удалось Поннефу набрать такую команду.

— Неужели этого мало? — воззвал Поннеф к собравшимся, похожим на школьников, томительно ожидающих вердикта учителя. — Или, может быть, кто-то хочет высказаться в пользу обвиняемого?

Таковых не оказалось.

— Так я и думал, — резюмировал Поннеф, — ведь то, что им совершено, оправдания иметь не может. Из данного документа следует, что Раймон Гаск отрекся от веры и предал своих собратьев.

— Можно? — подал голос Лукас.

— Пожалуйста, — с неожиданной щедростью разрешил Поннеф.

— А вы в своей прежней жизни, когда были Бернаром Роше, вы жили безупречно, в полном согласии с заповедями катарской веры?

— Насколько это доступно человеку.

— И завету воздержания следовали?

— Что за бред? Ну да, конечно.

— Стало быть, вы отвергаете обвинение, будто как раз в то время, о котором мы говорим, у вас была тайная связь с Клэр, женой Раймона Гаска?

Поннеф презрительно ухмыльнулся. Скромный монах, очаровывавший Лукаса видением мира, построенного на основаниях новой религии, куда-то вдруг исчез, испарился.

— Решительно отвергаю этот идиотский навет. Да, будучи молодым человеком, еще до обращения в катаризм, я спал с женщинами. Да, у меня была с ними телесная близость, я грешил, откушивал от запретного плода. В то время это было распространено среди католического священства, да и в последующие времена тоже. Читатели нынешних газет легко подтвердят это.

Поннеф едва сдерживал себя, чтобы не расхохотаться. Похоже, он получал удовольствие, что казалось Лукасу несколько странным, учитывая серьезность потенциального наказания.

— Оказавшись в Ломбардии среди прокаженных, я увидел свет, постиг подлинную природу мира и перешел в катарскую веру. И с этого мгновения меня не терзал более зов плоти, я даже не ел мяса живых существ. Утверждать, будто я возлегал с женщиной, о которой вы говорите, Клэр д’Обрак, вашей, Раймон Гаск, женой, — чудовищная клевета. Ваша безрассудная ревность, которую вы ставили и продолжаете ставить превыше всего, стоила в свое время жизни всем добрым людям, которых вы здесь видите, — их беспощадно сожгли на кострах инквизиции. Но сегодня, пусть с большим опозданием, вы разделите их судьбу.

Ну, что там с этим планом Нурии, если, конечно, таковой вообще имеется? Лукас украдкой посмотрел на нее, но она по-прежнему сидела неподвижно, устремив взгляд куда-то вперед. Да… чтобы продолжить представление, придется импровизировать, опираясь лишь на собственные смутные догадки касательно Поннефа-Роше.

— А что случилось с самим Роше? — заговорил Лукас. — Разве в ваших так называемых документах где-нибудь утверждается, что он погиб на костре вместе со своими последователями? По-моему, нет. Или я ошибаюсь? Не вы ли сами говорили, что имя Бернара Роше было стерто из всех официальных отчетов о крестовом походе против катаров? А что говорится о нем в ваших личных записях? Оттуда-то его имя не было стерто. Разве не правда, что Роше благополучно избежал суда? Но как же такая крупная рыба могла не попасть в сети святой инквизиции? Почему вы об этом не говорите своему так называемому суду? А как насчет тайного сговора с близкими Роше — высокородными аристократами в суде Арагона? И насчет того, что он испарился или его имя было стерто из официальных документов не случайно, а при условии, что о нем никто больше ничего не услышит? Я заявляю, Андре, что ваш драгоценный манускрипт — либо фальшивка, либо позднейший список, составленный специально для того, чтобы скрыть подлинный итог суда над Роше, итог, весьма неудобный для некоторых заметных фигур церковной общины. Задам прямой вопрос: можете ли вы представить этому суду, — тут Лукас позволил себе пренебрежительно махнуть рукой в сторону послушного стада Поннефа — хоть какое-либо свидетельство того, что Роше погиб на костре? Можете?

Откуда снизошло на Лукаса это наитие, сказать трудно, но на Поннефа весь этот поток слов оказал гнетущее воздействие. Он молча откинулся на спинку стула. В позе его по-прежнему сохранялось величие, но глаза сузились и полыхали яростью и презрением.

Увы, Лукас так и не испытал удовольствия услышать ответ на свой вопрос.


За мгновение до того, как в зале вырубился свет, откуда-то снаружи, похоже, из соседнего здания, донесся грохот взрыва. У Лукаса возникло ощущение, что это генератор разлетелся на куски. Что бы там Нурия ни придумала, план ее сработал. Ему оставалось только пошевеливаться. Почувствовав на плече руку стражника, Лукас рывком стряхнул ее и бросился к ближайшему выходу. После трех недель, проведенных в подвале, темнота стала его естественным союзником, и, пока никто не нашел свечу или фонарь, у него оставалось преимущество перед преследователями. К тому же пока длился судебный фарс, Лукас прикидывал расстояние и высчитывал шаги для побега. Он сделал три прыжка, наткнулся на кого-то, упал на пол, где, по его соображениям, должен был находиться стол, затем поднялся на ноги и раз, два, три, четыре, пять, шесть — добежал до выхода.

По дороге воткнулся в чей-то живот — судя по размерам, это был Эль Туэрто. Тот судорожно охнул, согнулся пополам и рухнул оземь. Зная, что этот тип должен стоять на пороге, Лукас перешагнул через тело и действительно попал в приемную. Если дверь, ведущая наружу, окажется запертой — он в ловушке, да еще и со связанными руками. Но дверь подалась, и Лукас благополучно выскочил в залитый лунным светом сквер.


Содержание:
 0  Цвет убегающей собаки The Colour of a Dog Running Away : Ричард Гуинн  1  Часть I : Ричард Гуинн
 2  Глава 2 Женщина ночью : Ричард Гуинн  3  Глава 3 Я самый красивый на свете… : Ричард Гуинн
 4  Глава 4 В Барселонете : Ричард Гуинн  5  Глава 5 Клоунада : Ричард Гуинн
 6  Глава 6 Похоже на детектив : Ричард Гуинн  7  Глава 7 Человек в зеленом костюме : Ричард Гуинн
 8  Глава 8 Бродим по чердакам : Ричард Гуинн  9  Глава 9 Случай в Ситжесе : Ричард Гуинн
 10  Глава 10 Смерть с открытыми глазами : Ричард Гуинн  11  Глава 1 Почтовая открытка : Ричард Гуинн
 12  Глава 2 Женщина ночью : Ричард Гуинн  13  Глава 3 Я самый красивый на свете… : Ричард Гуинн
 14  Глава 4 В Барселонете : Ричард Гуинн  15  Глава 5 Клоунада : Ричард Гуинн
 16  Глава 6 Похоже на детектив : Ричард Гуинн  17  Глава 7 Человек в зеленом костюме : Ричард Гуинн
 18  Глава 8 Бродим по чердакам : Ричард Гуинн  19  Глава 9 Случай в Ситжесе : Ричард Гуинн
 20  Глава 10 Смерть с открытыми глазами : Ричард Гуинн  21  Часть II : Ричард Гуинн
 22  Глава 12 Изгои-дуалисты и бросок орла : Ричард Гуинн  23  Глава 13 Безупречная подача Поннефа : Ричард Гуинн
 24  Глава 14 Катаскапос[4] : Ричард Гуинн  25  Глава 15 В одиночке : Ричард Гуинн
 26  вы читаете: Глава 16 В которой прошлое закрывается : Ричард Гуинн  27  Глава 11 Город-призрак жарким летом : Ричард Гуинн
 28  Глава 12 Изгои-дуалисты и бросок орла : Ричард Гуинн  29  Глава 13 Безупречная подача Поннефа : Ричард Гуинн
 30  Глава 14 Катаскапос[4] : Ричард Гуинн  31  Глава 15 В одиночке : Ричард Гуинн
 32  Глава 16 В которой прошлое закрывается : Ричард Гуинн  33  Глава 17 Искусство нисхождения : Ричард Гуинн
 34  Глава 18 Пожиратель огня : Ричард Гуинн  35  Глава 19 Встреча с ангелом : Ричард Гуинн
 36  Глава 20 Охота на кроликов : Ричард Гуинн  37  Глава 21 Сколько работает смерть : Ричард Гуинн
 38  Глава 22 Искусство восхождения : Ричард Гуинн  39  Использовалась литература : Цвет убегающей собаки The Colour of a Dog Running Away



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение