Фантастика : Ужасы : ГЛАВА 17 : Сьюзан Хаббард

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40

вы читаете книгу




ГЛАВА 17

Мы сидели в ресторане под названием «У Офелии» в паре кварталов от «Ксанаду». Ели устриц, красную рыбу и пили при свечах красное вино. В нескольких футах от нас плескался залив Сарасота. Наверное, мы хорошо смотрелись: изысканно одетая, красивая американская семья.

Наш официант так и сказал.

— Особый случай? — спросил он, когда папа заказал вино. — Какая красивая семья.

Знай он, о чем мы думаем — или что мы такое, — он бы поднос уронил. Я радовалась, что он не знает, что хоть кто-то считает нас обычными людьми.

Папа дал нам понять, что не шокирован тем, что мысленно назвал «предательством лучших друзей», при этом в слове «друзья» чувствовалась мрачная ирония. (Когда я слышу мысли, сарказм и ирония ощущаются темно-красными или багровыми, в зависимости от степени. А у вас не так?)

— Я мог бы догадаться по тому, как вел себя Деннис, Думаю, я предпочел не выяснять. Мне было удобнее не знать.

Мама вертела в руках салфетку. Она хотела, чтобы он простил ее за уход, за то, что она стала «иной». Даже не будь ее мысли такими громкими, все чувства ясно читались у нее на лице. Пара за соседним столиком, уходя, бросила на нее любопытный взгляд.

Но папа обратился ко мне. «Как насчет этих убийств?» — подумал он.

Без единого слова мы обсудили смерть Роберта Риди. «Я убила его, — подумала я. — Но не расчленяла. А прочие убийства… я не имею к ним отношения».

Официант поинтересовался, не нужно ли нам еще что-нибудь. Отец посмотрел на нас с мае.

— Принесите еще устриц, — сказал он. — И бутылку минеральной воды.

К этому времени на веранде остались только мы.

— Теперь говорить безопасно, — сказала мае. — Мне нравится слышать ваши голоса.

— Никогда не видела, как ты ешь, — сказала я папе, испытывая некоторую неловкость. — Ты не вегетарианец.

— Нет.

— Тогда почему ты растил так меня?

— Я хотел дать тебе максимум возможностей вырасти нормальным человеком. — Последние слова он произнес так, словно часть его слушала и не одобряла построение фразы. — Я опасался, что мясо может излишне стимулировать твой аппетит.

Свечи мерцали от ветерка с залива. В небе низко висел полумесяц.

— Прекрасные декорации для разговора о крови и убийстве, — заметил отец.

— Откуда ты узнал об убийстве? — Я знала, что он вряд ли читал газеты.

— Мой «друг» Малкольм рассказал мне об этих смертях.

Папа с потрясающим изяществом съел устрицу. Мы с мае, по контрасту, с хлюпаньем высасывали наших.

— Откуда он узнал? — Малкольма я тоже не могла представить с газетой в руках.

— Он узнал, потому что присутствовал там. — Отец поднес очередную ракушку к губам и искусно проглотил ее содержимое, даже не поджав губы.

— Он много лет следил за тобой, Ари. Ты чувствовала его присутствие, помнишь?

— Погоди минутку, — сказала мае. — Ты знал, что он ее преследует, и позволил этому продолжаться?

— Едва ли. — Он снова разлил вино по бокалам. — Малкольм рассказал мне об этом, когда явился на той неделе обсудить дела.

— Ты ведешь дела с ним? — Мае покачала головой.

— Стоп, давайте вернемся к слежке, — сказала я.

— Спасибо, Ари. Да, давайте попытаемся разобраться в этой мерзости хотя бы с намеком на последовательность.

Мне не нравилось напряжение между ними.

— Когда я чувствовала присутствие «другого» дома в Саратоге, это был Малкольм?

— Скорее всего. Но не обязательно. Понимаешь, вампиры часто заглядывают друг к другу. Я не из таких, но…

Мама издала странный звук, как будто подавила смешок.

И тут папа сделал нечто настолько на него непохожее, настолько беспрецедентное, что я едва не свалилась со стула. Он подмигнул.

Так вот как они общались тогда, подумалось мне. Он изображал преувеличенную манерность, чтобы повеселить ее. Она прикидывалась, что ее это бесит. Они вели себя почти жеманно — слово, которого я не употребляла ни разу в жизни. От этого мне сделалось неуютно.

— Малкольм рассказал мне об убийствах. — Папин голос был глубок и спокоен. — Он сказал, что видел, как ты совершала их, будучи сам невидимкой. Она даже похвалил изящество, с каким ты нарезала тела, сказал, что это напомнило ему икезукури — виденную им в Японии технику, применяемую тамошними поварами при приготовлении суши. Целую рыбу нарезают живьем, потом собирают вновь на тарелке и поедают, пока у нее еще бьется сердце.

— Но я не…

— Она не могла…

— Думаете, я поверил ему? — Он отпил глоток вина. — Поверил, что моя дочь способна на такое варварство?

Мама снова покачала головой.

— Я в замешательстве.

— Обдумай это, Сара. — Их взгляды встретились и замерли. — Малкольм сочинил историю, в которой представал героем. Годами он, если угодно, добровольно служил ангелом-хранителем Ари, озабоченный исключительно ее благополучием. Теперь он является ко мне с предложением: он хочет, чтобы мы сотрудничали в разработке новой системы доставки кислорода на клеточном уровне. И попутно упоминает, что дочь моя сделалась серийным убийцей, но он, конечно, никому об этом не расскажет. Это шантаж, а в этом он непревзойденный специалист.

— Так ты ему подыгрываешь?

— Я бы сформулировал это иначе. Да, пока я включаюсь в его интригу. Мне нужно знать, куда она ведет.

Я отодвинула стул.

— Папа, кто убил этих людей? Ты думаешь, это Малкольм?

— Я думаю, это вполне мог быть Малкольм. — Он взглянул на белую скатерть и разгладил морщинку возле своей тарелки. — Он способен убить без зазрения совести. К людям он не питает ничего, кроме презрения.

— Значит, это он убил Кэтлин. — Я произнесла это тихо, но внутри у меня все разрывалось.

Мае обняла меня, и я прижалась к ней. Папа откинулся на спинку стула и смотрел на нас. Дальнейших разговоров не требовалось.


Вернувшись в «Ксанаду» (мне нравится вставлять это название, где только можно), отец показал мне комнату, где предстояло провести ночь. Он сказал, что мама будет спать по ту сторону прихожей.

— Мы собираемся еще немного побеседовать, — пояснил он.

Родители удалились в комнату, служившую папе кабинетом, а я вышла на балкон. В ночном небе сверкали звезды, я отыскала Малую Медведицу и Полярную звезду. Где-то там, я знала, есть темные облака, пылевые тучи, что поглощают свет и не дают нам видеть предметы, расположенные за ними. Я подумала, не попросить ли на день рождения телескоп.

Звук за спиной заставил меня резко обернуться. Против ожиданий это оказался не Малкольм. Передо мной, близоруко щурясь, стоял Деннис с бутылкой пива в руке. Рубашка у него была заправлена в джинсы только наполовину, лицо небрито, да и подстричься ему не мешало.

— Итак, ты ее нашла, — сказал он.

Я поняла его почти сразу.

— Да, нашла. Это оказалось нетрудно.

— Да ну?

— Одно за другое, — сказала я, — и вот результат. Это правда было нетрудно. Вы с папой могли разыскать ее в любой момент.

Он подошел и встал рядом. Мы уставились на темную воду внизу и огни зданий на дальнем берегу залива.

— Ари, я хочу кое о чем тебя попросить, — сказал он. — Мне нужна твоя помощь.

Я ждала. Трудно было припомнить, как я его любила еще совсем недавно.

— Я хочу, чтобы ты сделала меня… — Он заколебался. — Таким, как ты.

Мне стоило усилий продолжать говорить тихо и спокойно.

— Что заставляет тебя думать, что я стану делать нечто подобное?

Он кашлянул.

— Не притворяйся. Я знаю, что ты это сделала. Малкольм рассказал нам о том, что ты сделала. Не только о тех, кого ты убила, но и о том парнишке в Эшвилле.

Значит, когда я была с Джошуа, Малкольм тоже ошивался неподалеку.

— Я не делала его вампиром. Он был донором. И более чем добровольным.

— Позволь мне стать твоим донором. — Он придвинулся ближе и поднял руку, словно собираясь погладить меня по голове, но передумал. — Даже если ты не делала этого раньше, я могу рассказать тебе как.

Из всех странностей, происходивших до сих пор в моей жизни, приз получала эта (как не раз говаривала миссис Макги). Я смотрела в его приветливое немолодое лицо, на мышцы его шеи. На миг я задумалась, не укусить ли его. И тут меня накрыло волной отвращения, такой сильной, что мне пришлось обеими руками ухватиться за балконные перила.

— С тобой все в порядке? — Голос его показался мне странно далеким.

Я откинула с лица волосы и подняла взгляд на человека, который некогда таскал меня на плечах, который учил меня физике и объяснял «факты жизни».

— Ты знаешь об этом все, правда? — Голос мой звучал хрипло. — Ты наблюдал за отцом и Малкольмом. Так почему ты не попросил Малкольма сделать это?

Деннис молчал, но мысли его читались легко. Он просил и не раз, но Малкольм отказал.

— Как ты мог помочь ему увезти маму?

— Он привел веские доводы в пользу ее отъезда. Она была несчастлива, Ари.

Но мысли его шли дальше. Малкольм заключил с ним сделку.

— Он тебя подговорил. — Теперь я чувствовала себя сильнее. — Он дал тебе обещание, а потом не сдержал его.

Малкольм использовал Денниса, чтобы добраться до моей матери, а затем отказался выполнять свою часть сделки. Но продолжал говорить Деннису, что может передумать, если Деннис докажет свою полезность. Деннис продолжал надеяться. А теперь он старел и терял терпение.

В тот миг я не испытывала к нему ни капли сочувствия. (С тех пор я изменила свое мнение. Кто бы не молил о вечной жизни? Он устал оставаться за бортом, точно так же, как мама в свое время.)

— Почему ты не попросишь Рут?

Его передернуло.

— Я бы не вынес ее прикосновения.

Глаза его смотрели мутно, но умоляюще.

— Ты слишком много выпил, — сказала я, пытаясь найти оправдание его поведению.

— Ари, пожалуйста!

— Ты… — Я не могла подобрать достаточно плохого слова, чтобы обозвать его. «Предатель» было самое близкое. — Я думала, ты мой друг, — сказала я и оставила его на балконе одного.


Проснувшись наутро, я ощутила напряжение, еще не выйдя из спальни. В холле мимо меня прошла Рут. Она кивнула. Я не привыкла к тому, что она меня признает. Должно быть, репутация кровожадного вампира произвела самое положительное впечатление.

Остальные находились в гостиной и смотрели на вмонтированный в стену длинный телеэкран. Родители сидели на диване порознь. Деннис стоял слева. В мою сторону он не смотрел.

По изображенной на экране карте Мексиканского залива двигалась вращающаяся оранжево-красная масса.

— Тропическая буря? — спросила я.

Мае обернулась ко мне.

— Нет, ураган. Судя по прогнозам, он выйдет на берег слишком близко к дому.

Непрестанное вращение бури действовало почти гипнотически.

— Ураган красивая штука, пока в нем не побываешь, — заметила мама.

Она говорила по телефону с Дашай. Они с Беннетом закрывали дом и готовились перевести лошадей на ферму к друзьям, к югу от Орландо, подальше от предполагаемой траектории урагана. — Мне надо вернуться и помочь им, — сказала мама.

Подобный поворот был совершенно неприемлем для моих фантазий о воссоединении семьи.

«Не уезжай», — подумала я, и она подумала в ответ: «Я должна».

— Я поеду с тобой.

Но она помотала головой.

— Здесь ты будешь в большей безопасности. Дождь в Сарасоте пройдет, но ничего похожего на ветра, направляющиеся к Хомосассе и Кедровому мысу, не предвидится. Ты не знаешь, как туго там может прийтись, Ариэлла. Шторму уже присвоена четвертая категория.

В телевизоре показывали пунктирные линии, исходящие из тела бури и проецирующиеся на землю. Диктор назвал очерченную зону «конусом неопределенности урагана Барри». Хомосасса лежала близко к ее центру. Был отдан приказ о принудительной эвакуации.

— Там будут торнадо. — Папин голос заставил пророчество звучать поэтически. — Северо-атлантическое колебание сейчас в крайне активной фазе. Сара права, Ари. Здесь тебе безопаснее.

Я бросила презрительный взгляд на Денниса, но глаза его были прикованы к экрану. Мама перехватила мой взгляд и мысленно спросила: «В чем дело?»

Но ей хватало других забот.

— Ты вернешься? — спросила я.

Она обняла меня.

— Конечно вернусь. Я собираюсь арендовать еще один фургон для перевозки лошадей, загрузить его и отвезти в Киссими. Затем я поеду сюда. Шторм не доберется до земли еще дня три. А я вернусь послезавтра. Ты тем временем начинай думать, что ты хочешь на день рождения. Ты в курсе, что до него осталась всего неделя?

— Как насчет татуировки? — спросила я.

Шок, отразившийся на лицах родителей, порадовал меня.

— Это была шутка. Чего мне действительно хотелось бы, так это увидеть фейерверк. — Я подумала о вечере своего первого поцелуя.

Мае с явным облегчением поцеловала меня.

— Думаю, с фейерверком мы справимся.

Они с папой обменялись таинственными взглядами, и она ушла.

Только что моя семья была в комнате. А теперь исчезла.

Деннис вместе с Рут ушел в лабораторию дальше по коридору.

Мы с папой сели друг напротив друга, и я мысленно рассказала ему, о чем Деннис просил меня накануне вечером.

Лицо отца переменилось — глаза сузились, челюсти сжались, а тело застыло, как в ту ночь, когда Майкл забирал меня на танцы.

— Ты должна была сразу прийти и рассказать мне.

— Я не хотела мешать вам с мае.

Он помотал головой.

— Подумать только, как я ему доверял, — медленно проговорил он. — Ему придется уйти.

Тон его был настолько холоден, что я испугалась.

— А как же ваши исследования?

Накануне за ужином они обсуждали текущую работу: разработку полимерных микрокапсул для переноса гемоглобина — проект, который он называл «действительно многообещающим».

— Я не могу работать с тем, кому не доверяю. Сначала эта история с твоей матерью, теперь ты. Он может вернуться в Саратогу, к своей работе в колледже. В этой среде он будет чувствовать себя поистине как рыба в воде. Академики более ядовиты, чем любые вампиры.

Я сомневалась, что стану поступать в колледж.

— Придется изменить завещание. Деннис душеприказчик, ты же знаешь.

— Откуда у тебя завещание, если ты уже мертв?

Мертв Рафаэль Монтеро. Артур Гордон Пим живет.


Пока отец разговаривал с Деннисом в лаборатории, я старалась не слушать. Но в кондоминиуме тонкие стены. Время от времени доносился голос Денниса, сначала угрожающий, затем извиняющийся. Потом он умолк. Отца я вообще не слышала. Иногда самые тихие звуки — самые могущественные.

Чтобы убить время, я принялась исследовать кладовки у себя в комнате. Первая была пуста. Вторая оказалась набита картинами в рамах и высокими вазами с искусственными растениями. Я быстро захлопнула дверь.

Когда отец присоединился ко мне, он выглядел как обычно: лицо собрано, взгляд отсутствующий, костюм отутюжен, рубашка накрахмалена до хруста. Только скорость, с которой он передвигался, позволяла заподозрить, что происходит нечто необычное. Рут в полном изумлении носилась следом за ним.

— Нам и самим надо подготовиться к шторму, — сказал папа. — Мэри Эллис, вы позаботитесь, чтобы у нас были соответствующие запасы еды и питья? Не говоря уже о вспомогательных средствах.

— Я заготовила свежую партию, — ответила она. — И могу сделать еще. «Зеленый крест» доставил сыворотку нынче утром. Повторно. Наверное, какая-то ошибка.

Я могла объяснить, но промолчала.

— Я все подготовлю перед уходом, — продолжала Рут. — Я сегодня ночую у подруги в Брандентоне.

«У Рут есть подруга?!» — изумилась я.

— Ари, у тебя есть все, что нужно?

«Что — все?» — не поняла я. Я ела и пила то же, что и он, за исключением мяса. Затем я сообразила, что он, вероятно, имел в виду тампоны. Это была единственная особая моя потребность.

— Может понадобиться еще.

— Аптека в торговом центре за углом, — сказал он. — Лучше не тянуть и сходить сегодня. — Он протянул мне деньги и ключ. — Когда ты вернешься, Денниса здесь уже не будет.

«Скатертью дорога», — подумала я. Но маленькая часть меня задумалась, а не начну ли я со временем скучать по нему.


В аптеке я тянула время, исследуя журнальные и косметические отделы. Я не хотела столкнуться с Деннисом по дороге обратно.

Очередь в рецептурный отдел была длинная: люди запасались лекарствами и бутилированной водой. У фармацевта работало радио, и диктор объявил, что урагану Барри присвоена пятая категория. Это означало «ветер более ста пятидесяти метров в секунду, или штормовой нагон воды на шесть метров выше нормы». У меня не было достаточного опыта общения со штормами, чтобы знать, что есть норма, по беспокойство на лицах покупателей пугало.

Оплачивая свои покупки, я вдруг осознала, как смешно, но при этом не удивительно, что отец, который столько знал о крови, не мог заставить себя произнести слово «тампоны».

Я направилась домой по боковой улочке. Теперь «Ксанаду» выглядел иначе. Белые металлические противоураганные ставни закрывали большую часть окон. Наша квартира оставалась одной из немногих, чьи «глаза» были еще открыты.

На перекрестке я дождалась зеленого света. Когда я стала переходить по Миднайт-пасс-роуд, от противоположного тротуара отделился человек с тростью. Он был скорее плотный, нежели толстый, в темном костюме, черных очках и шляпе. По мере продвижения он постукивал тростью перед собой, очерчивая собственный конус неопределенности. Затем он улыбнулся мне, и я поняла, что он вовсе не слепой.

Ощущение присутствия зла возникает в основании черепа и быстро прокатывается вверх и вниз по позвоночнику. Я покачнулась от отвращения, но каким-то образом продолжала двигаться. Дойдя до тротуара, я припустила бегом.

Дух я перевела только в лифте «Ксанаду». Затем вошла в квартиру и отнесла аптечный пакет к себе в комнату. Из гостиной доносились голоса. Я старательно прислушалась, пытаясь понять, не принадлежит ли один из них Деннису, но вместо этого услышала голос Малкольма.

Мне нравится думать, что вампиры ведут себя более разумно и этично, чем смертные, но, как и все обобщения, это спорно. Да, я подслушивала. Как я уже говорила, стены в кондоминиуме были тонкие.

— Я мог убить её, — говорил Малкольм. — Я мог убить их обеих.

Затем папин голос, тише, но одновременно резче, чем я когда-либо слышала.

— Ты говоришь мне, что ты пощадил их из альтруистических побуждений? Сомневаюсь.

— Я никогда не считал себя альтруистом. — Я могла представить себе его ухмылку. — Я пощадил их, дабы ты увидел, что они собой представляют, и пришел в себя.

— И что же они такое?

— Обуза. Постоянное напоминание о твоей слабости.

Кровь бросилась мне в лицо. Мне пришлось сдерживаться, чтобы не ворваться в комнату и…

«И что? Что ты можешь поделать с таким, как он?»

— Вся эта ложь, которую ты наворотил. — Отец говорил теперь еще тише, и мне приходилось напрягаться, чтобы расслышать слова. — Сколько раз ты утверждал, что пытался помочь моей семье. На самом деле ты старался ее разрушить.

Малкольм рассмеялся — уродливый звук без малейшего веселья в нем.

— Только послушай себя! Что ты знаешь о «семье»? Ты такой же, как я, и тебе это известно. Женщины всегда были для тебя не более чем помехами. Они отвлекали тебя от важных вещей — от твоей работы.

— Напротив. — Слова звучали отрывисто. — Ариэлла и ее мать подарили мне больше озарений, чем ты можешь себе вообразить.

— Но заботиться о ней, учить ее. Все эти часы, потраченные впустую. Знаешь, в Кембридже считают, что ты так и не оправдал надежд, которые подавал в юности. Но я нашел систему доставки, которая тебе нужна. Мы сумеем изготовить заменитель лучше, чем человеческая кровь. Подумай, что это будет значить для нас. Подумай о жизнях, которые будут спасены.

— Что тебе до спасения жизней? Ты убивал людей без причины. Ты убил даже соседскую кошку.

«Он убил Мармеладку». Я почувствовала себя виноватой оттого, что хотя бы заподозрила в этом папу.

— Кошка путалась под ногами. Что до людей, каждый умер по уважительной причине. Знаешь, сколько женщин изнасиловал Риди? А тот мужик в Саванне… он убил трех подростков и закопал их у себя в подвале.

— А девочка? — Голос отца был почти не слышен. — Кэтлин?

— Она меня достала.

Я не думала — я просто вошла в гостиную.

— Ты убил ее.

Малкольм стоял у окна, руки в карманах, льняной костюм выгодно оттеняло серое небо.

— Она просила об этом. — Похоже, он не удивился, увидев меня. Вероятно, знал, что я подслушиваю. — Она просила меня укусить ее.

— Ты не должен был! И не должен был убивать ее.

Он вынул левую руку из кармана и принялся разглядывать свои ногти.

— Она умоляла меня сделать ее вампиром. В этом виноваты вы с папочкой. Она хотела быть такой, как вы. — Тут он обернулся к отцу. — Она мечтала выйти за тебя. Только представь: она — вампир! Мне дурно при одной мысли об этом. Она была такая дура.

Кэтлин хотела выйти за папу? Я помотала головой, готовая защищать ее.

Отец поднял ладонь, предупреждая, чтобы я не отвечала.

— Мы теряем время попусту, — сказал он мне и обратился к Малкольму: — Ты разглагольствуешь как психопат. Убирайся.

Тут я заметила, что глаза у Малкольма налиты кровью. Но тон его оставался спокоен и рассудителен.

— Ты готов пожертвовать миллионами жизней из-за девчонки и кошки? Что же это за этика?

— Это моя этика, — сказал отец, — основанная на добродетелях, которые дороги мне.

Я подошла и встала рядом с ним.

— Которые дороги нам.

Малкольм отвел глаза, полуоткрыв рот. Выходя из комнаты, он взглянул на отца еще раз, и я с трудом поверила тому, что увидела в его глазах. То была любовь.


Содержание:
 0  Иная The Society of S : Сьюзан Хаббард  1  ПРОЛОГ : Сьюзан Хаббард
 2  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ В ОТЧЕМ ДОМЕ : Сьюзан Хаббард  3  ГЛАВА 2 : Сьюзан Хаббард
 4  ГЛАВА 3 : Сьюзан Хаббард  5  ГЛАВА 4 : Сьюзан Хаббард
 6  ГЛАВА 5 : Сьюзан Хаббард  7  ГЛАВА 6 : Сьюзан Хаббард
 8  ГЛАВА 7 : Сьюзан Хаббард  9  ГЛАВА 8 : Сьюзан Хаббард
 10  ГЛАВА 9 : Сьюзан Хаббард  11  ГЛАВА 1 : Сьюзан Хаббард
 12  ГЛАВА 2 : Сьюзан Хаббард  13  ГЛАВА 3 : Сьюзан Хаббард
 14  ГЛАВА 4 : Сьюзан Хаббард  15  ГЛАВА 5 : Сьюзан Хаббард
 16  ГЛАВА 6 : Сьюзан Хаббард  17  ГЛАВА 7 : Сьюзан Хаббард
 18  ГЛАВА 8 : Сьюзан Хаббард  19  ГЛАВА 9 : Сьюзан Хаббард
 20  ЧАСТЬ ВТОРАЯ НА ЮГ : Сьюзан Хаббард  21  ГЛАВА 11 : Сьюзан Хаббард
 22  ГЛАВА 12 : Сьюзан Хаббард  23  ГЛАВА 10 : Сьюзан Хаббард
 24  ГЛАВА 11 : Сьюзан Хаббард  25  ГЛАВА 12 : Сьюзан Хаббард
 26  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ЗАПРЕДЕЛЬНАЯ СИНЕВА : Сьюзан Хаббард  27  ГЛАВА 14 : Сьюзан Хаббард
 28  ГЛАВА 15 : Сьюзан Хаббард  29  ГЛАВА 16 : Сьюзан Хаббард
 30  ГЛАВА 17 : Сьюзан Хаббард  31  ГЛАВА 18 : Сьюзан Хаббард
 32  ГЛАВА 19 : Сьюзан Хаббард  33  ГЛАВА 13 : Сьюзан Хаббард
 34  ГЛАВА 14 : Сьюзан Хаббард  35  ГЛАВА 15 : Сьюзан Хаббард
 36  ГЛАВА 16 : Сьюзан Хаббард  37  вы читаете: ГЛАВА 17 : Сьюзан Хаббард
 38  ГЛАВА 18 : Сьюзан Хаббард  39  ГЛАВА 19 : Сьюзан Хаббард
 40  Использовалась литература : Иная The Society of S    



 




sitemap