Фантастика : Ужасы : Дым и тени Smoke And Shadows : Таня Хафф

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Когда-то подростком Тони Фостер помогал вампиру Генри Фицрою, незаконному сыну короля Генриха VIII, в раскрытии преступлений, совершенных всевозможной нежитью: демонами, вервольфами, мумиями и зомби.

Теперь повзрослевший Тони делает карьеру на телевидении, участвуя в съемках криминального сериала «Самая темная ночь» в качестве ассистента режиссера. А ведь и правда, кто лучше Тони может знать тяготы жизни вампира-детектива? Но когда работа на съемочной площадке превращается в кошмар, а тени обретают плоть и начинают жить собственной жизнью, ставя съемки сериала под угрозу, ему не остается ничего другого, как обратиться к своему старому другу Генри Фицрою за помощью.

Один из культовых вампирских сериалов впервые на русском языке!

Посвящается Кэтрин Лэхей. До знакомства с ней я ни разу не связывалась с «людьми, которые пишут книги». Не знаю, откуда, по моему тогдашнему мнению, брались книги. Именно Кэтрин в ответе за то, что я стала писательницей. Если вы наслаждаетесь какой-либо из моих книг, то должны поблагодарить ее. Спасибо тебе!

Глава первая



Он подался вперед, отбросил с лица золотисто-рыжие волосы и не сводил глаз со съежившейся юной женщины. Его зубы казались слишком белыми на фоне губ, скривившихся в сардонической улыбке.

— Не нужно бояться, — сказал актер, в голосе которого смешались угроза и утешение. — Даю слово, с тобой ничего не случится. Если только ты не… Предупреждаю! Если ты не станешь сопротивляться мне, Мелисса.

Ее пухлая нижняя губа задрожала, пальцы вцепились в край садовой скамьи.

— Клянусь, я уже рассказала все, что знала!

— Надеюсь, что так.

Он наклонился еще чуть ниже. Она затрепетала, и его улыбка стала шире.

— Воистину надеюсь, что так!

— Стоп! Мэйсон, девушку зовут не Мелисса, а Катерина!

Мэйсон Рид, звезда «Самой темной ночи», выпрямился, когда режиссер вышел из-за пары мониторов.

— Катерина?

— Именно.

— А почему это так важно, Питер? К концу эпизода она будет мертва.

Актриса, находящаяся вне поля зрения Мэйсона, возвела глаза к потолку.

— Это важно хотя бы потому, что все остальные называют ее Катериной, — спокойно ответил Питер Хадсон.

Он не в первый раз за это утро гадал, какого черта люди, занимающиеся высокими технологиями, так долго возятся и никак не могут создать правдоподобных компьютерных актеров. Или, если уж на то пошло, почему генетики так долго возятся и никак не выведут особь, лишенную излишнего самомнения? Но долгие годы практики помогли ему придержать подобные размышления при себе.

— Это важно потому, что Раймонд Дарк, разговаривая с ней в последний раз, называл ее Катериной. Видишь ли, таково уж ее имя. Если мы вдруг переменим его, то зрители запутаются. Давай снимем еще раз, а потом приготовимся к крупным планам.

— А что не так с последним дублем? — вопросил Мэйсон, теребя свой левый клык. — Он мне нравится.

— Сорджа не устроили тени.

— Они передвинулись?

— Очевидно. Он сказал, что из-за них ты выглядишь livide[1].

Мэйсон повернулся к кинооператору, который увлеченно беседовал с главным осветителем, не обращая на актера ни малейшего внимания. Судя по лицу, Рид терпеть не мог, когда на него не обращали внимания.

— Серовато-синим?

— Не серовато-синим, а жутким, — ответил Питер совершенно нейтральным тоном, с точно таким же выражением лица.

Они не могли тратить время на приступы самолюбия Мэйсона.

— Это французское слово. Переводится примерно как «жуткий».

— Я играю вампира, во имя господа! Мне и полагается выглядеть жутким!

— Тебе полагается выглядеть не совсем мертвым и сексуальным. А это не то же самое, что «жуткий».

Хадсон успокаивающе улыбнулся звезде и вернулся в режиссерское кресло.

— Давай, Мэйсон, ты же знаешь, что именно нравится дамам.

Наступила пауза, во время которой Рид думал, что все эти подробности можно было бы внести в сценарий, потом понял намек.

— Да, я знаю, что им нравится, — бросил он.

Актер явно успокоился и вернулся на прежнее место, на скамью, стоявшую в парке.

Питер вознес молитву тем богам, которые его услышали, снова примостился за мониторами и заорал:

— Тони!

Молодой человек, стоящий у самого края площадки — наушник и обеспокоенное выражение лица выдавали в нем члена съемочной группы, — вздрогнул, расслышав сквозь шум свое имя. Он обошел пятигаллонный кувшин с бутафорской кровью и осторожно пробрался через кабели, растянувшиеся по полу как щупальца гидры.

— Ли нам понадобится только после обеда. — Хадсон развернул батончик мюсли так энергично, что тот выскочил из его рук, ударился о бедро и полетел бы на пол, если бы Тони его не подхватил. — Спасибо. Ли уже здесь?

— Еще нет.

— Просто охренительно!

Питер с чувством откусил от батончика.

— Пусть кто-нибудь в офисе позвонит ему на мобильник и выяснит, где он, черт возьми, болтается.

— Сказать, что он понадобится только после обеда?

— Пусть напомнят, что, согласно извещению о вызове на съемку, его задница должна быть тут в полной боевой готовности к одиннадцати часам. Тина, что за цвет лака для ногтей был у этой — как там ее зовут — в шестнадцатом эпизоде? Выглядит так, как будто она окунула кончики пальцев в кровь.

Помощница режиссера, отвечавшая за сценарий и поэтому державшая в руках стопку страниц, подняла глаза от строчек:

— Да.

Она глянула мимо плеча Питера и кивком дала понять Тони, что ему пора идти.

— Думаю, они как раз и пытаются добиться такого эффекта — как будто пальцы обмакнули в кровь.

Хадсона не всегда легко было понять. Он зачастую отпускал сотрудника просто тем, что внезапно менял тему разговора. Тони одарил Тину благодарной улыбкой и двинулся к офису. Приглушенный вопль актрисы, играющей Катерину, остановил его на краю декораций, изображающих парк.

Похоже, Мэйсон становился игривым, проверял свои зубки.

Когда команда главного осветителя поправила положение двух ламп, тени заплясали на черной стене декорации, выглядя если не ужасающими, то странными. Они образовывали неопределенные фигуры, создавали причудливо запутанный, двигающийся узор, перекрывали друг друга так, как не могут сделать нормальные тени.

«Но это же телевидение. В нем нет ничего ненормального», — напомнил себе Тони.

Он покинул парк, прошел через кабинет Раймонда Дарка, мимо огромного гроба из красного дерева и ускорил шаг, чтобы быстрее попасть в постановочный офис.

Студия, где «Чи-Би продакшнс» снимало «Самую темную ночь», в своем предыдущем воплощении была товарным складом. До сих пор здесь многое именно на него и смахивало.

Честер Бейн, автор и исполнительный продюсер «Самой темной ночи» и полудюжины других, не столь успешных сериалов для синдикатного телевидения[2], заявил в прямом эфире, что отказывается тратить деньги, если зритель не увидит его творений на экране. Комментарии этого типа, не предназначенные для эфира, сводились к заявлению: «Я не потрачу ни единого цента до тех пор, пока не увижу, что мои чертовы инвестиции окупаются!»

Чи-Би умел говорить только очень громко. Этот голос заставлял звукорежиссера мчаться к своей приборной панели, чтобы уменьшить уровень звука. Такое «не для эфира» никак не мог не услышать любой репортер, строчащий свои заметки в радиусе двух километров.

Тони покинул павильон звукозаписи и стал прокладывать путь между вешалками с одеждой. Так костюмерный отдел разрешил проблему помещения размером десять на шестнадцать, не имевшего ни единой подсобки. Тони знал о вечной нехватке свободного места и всегда поражался, как много костюмов висит по обеим сторонам комнаты. Тут были даже наряды, которые никогда не использовались в фильме.

Само собой, Тони часто бывал занят во второй группе[3]. Он не всегда болтался у съемочной площадки, но вряд ли забыл бы появление голубого бального платья из тафты огромного размера и пары туфель, в тон ему, с каблуками, похожими на стилеты. Парень невольно гадал, зачем может понадобиться костюм гориллы.

Мундиры времен Второй мировой войны использовались в сценах с воспоминаниями две серии назад, но рядом с ними висели полдюжины форменных костюмчиков для частной школы. Тони понятия не имел, когда они потребуются и будут ли нужны вообще. Может, спустя некоторое время сериал полностью изменится?

Тони работал в этом проекте ассистентом режиссера с самого начала. Тринадцать серий из двадцати трех были уже готовы. Ходили слухи, что сериал будет продлен на второй сезон.

В окрестностях Ванкувера не было недостатка в телевизионной работе. Половина сериалов, заполняющих каналы США, была снята здесь. Тони наверняка мог бы устроиться в компанию более высокого пошиба, но «Самая темная ночь» пробудила в нем любопытство. Он нанялся на работу и понял, что уже не может уйти. При этом парень сказал Генри, что иногда работать там было так же приятно, как наблюдать за крушением поезда.

— Они ни черта не знают о вампирах! — пожаловался он после первого рабочего дня.

Генри улыбнулся так, что его слишком белые зубы сверкнули на фоне купидоновского изгиба губ, и ответил:

— Хорошо.

Генри Фицрой, автор романтических романов, имевших скромный успех, взял девятнадцатилетнего уличного парнишку Тони Фостера к себе домой, в свою постель и в свое сердце. Он перевез его из Торонто в Ванкувер, угрозами заставил закончить школу, дал чувство стабильности и поощрял его, пока тот днем работал в видеомагазине, а по вечерам посещал курсы в Ванкуверской школе кино.

Хотя Генри Фицрой, незаконнорожденный сын Генриха Восьмого, в прошлом герцог Ричмондский и Сомерсетский, в конце концов разрешил Тони уйти и зажить той жизнью, которая стала возможна благодаря его покровительству, но отказался порвать все связи, настоял на том, чтобы они оставались друзьями. Тони не был уверен, что из этого что-нибудь получится. Тот факт, что Генри был принцем, делал его жутким собственником по отношению к людям, которых он считал своими. Но их дружба оказалась крепкой, какими бы неравными ни были отношения, сложившиеся между ними.

Генри Фицрой, вампир, кровососущий обитатель ночи четырехсот пятидесяти с гаком лет, не знал, веселиться ему или ужасаться по поводу «Самой темной ночи».


— Похоже, о детективах им известно еще меньше, чем о вампирах.

— Ну что ж, это ведь простой сериал для синдикатного телевидения.


Тони очень быстро выяснил, что никому не интересно мнение ассистента режиссера. Поэтому он сделал несколько попыток, пресеченных в зародыше, сдался, смирился с неизбежными штампами и начал трудиться над тем, чтобы стать незаменимым.

Такова была одна из причин, по которой он оставался в «Чи-Би продакшнс». Честер Бейн пользовался дурной славой человека, нанимающего самый малый штат, какой только позволял профсоюз. В результате ассистенты режиссера выполняли широкий ассортимент самых необычных задач. Это, в свою очередь, вело к повышенной текучести кадров среди них, но Тони понял, что здесь он получит больше информации о кинематографическом бизнесе, чем где бы то ни было еще. Эти тринадцать серий стоили дороже такого же числа сезонов в любой другой компании.

Само собой, кое-чего парень предпочел бы не знать, но ведь он провел отроческие годы на улице, не говоря уж о шокирующем опыте встреч с демонами, мумиями, зомби и привидениями. Поэтому Тони стал куда более терпимым к неприятным вещам, чем костлявая блондинка из Западного Ванкувера, только что окончившая Университет в Британской Колумбии. Очевидно, она считала ниже собственного достоинства вычищать рвоту из картотеки Раймонда Дарка. Тони надеялся, что она будет очень счастлива, получив должность технического ассистента режиссера в передвижном фургоне-туалете на съемках «Тайны Смолвилля».

Гардеробные находились сразу за гримерной, которая приткнулась за туалетами.

Тони решил проверить сначала их, на тот случай, если Ли появился, пока он был на съемочной площадке. Проходя мимо женской умывальной, он заново прикрепил к углу потертый знак, закрывавший верхнюю половину двери, и сделал себе зарубку на память — напомнить отделу художественного оформления о том, что нужно написать новое объявление.

Оно должно было гласить: «Не спускайте воду, пока горит красный свет. Работают камеры», но его переправили так, что теперь там значилось: «Не трахайтесь с ходу, пока горит красный свет». Траханье вообще-то не представляло проблем, но воздух в трубах громко шумел, когда в туалете спускали воду, и звукооператор угрожала придушить того, кто снова уничтожит ее сбалансированные уровни звука.

Тони сунул голову в гримерную, обежал взглядом все углы.

— Ли? — крикнул он.

Эверетт погладил большим пальцем седеющую линию усов и близоруко заморгал на Тони из-под очков.

— Я его не видел, но почти уверен в том, что слышал голос в офисе. Только не цитируй, пожалуйста, мои слова.

Тони решил в свободное время выяснить, когда и что именно Эверетт видел — хотя бы плохо.

Гардеробная Ли была пуста. Тони зажег свет, и тени вдруг исчезли. Он взглянул в зеркало, мимо своего отражения, и нахмурился.

«Тени собрались в углах? Разве лампы, висящие над головой, не должны были их разогнать?»

Но когда парень повернулся, в углах ничего не было.

Одежда Ли, приготовленная для этого дня, лежала на конце кушетки. Его «Плейбой» остался на щербатом кофейном столике, привезенном с гаражной распродажи, на полу валялись две подушки. Все как будто было на своих местах. Любую странность можно было объяснить тем, что в цепочке ламп одна погасла.

Болтовня, которую Тони слышал в наушнике, говорила о том, что операторская группа как раз обсуждала освещение. Проблема теней, пятнающих юные, но аристократические черты Раймонда Дарка, скорее всего, должна была разрешиться очень быстро.

Когда Тони открыл дверь постановочного офиса, там звонили одновременно четыре телефона — обычный хаос, усугублявшийся тем, что в данный момент в офисе не было ассистента продюсера. Мальчонку послали за кофе неделю тому назад, и с тех пор никто его больше не видел. Короткое заявление об уходе было написано на салфетке из «Старбакса»[4] и просунуто поздно ночью в щель для писем.

— Я понимаю, почему это может стать проблемой, но нам очень нужно разрешение для съемок на улице.

Рэчел Чоу, менеджер офиса, поманила Тони к своему столу.

— Вот что, я дам вам поговорить с нашим парнем, который отвечает за натурные съемки. Нет, мы полностью отдаем себе отчет в том, какими для вас могут быть последствия. Не вешайте трубку.

Она нажала на кнопку удержания звонка и протянула трубку Тони.

— Ты только выслушай ее. Это все, чего она хочет, а у меня нет времени. Если дамочка спросит, должны ли съемки быть именно на той улице и в то самое время, ответь: «Да». Дескать, очень жаль, но ты ничего не можешь изменить. Сомневаюсь, что она позволит тебе вставить хоть слово, но будь очаровательным, если придется говорить.

Тони уставился на трубку так, как будто мог подцепить от нее какую-нибудь заразную болезнь.

— А почему бы ей не позвонить Мэтту?

— Она пыталась. Не может до него дозвониться.

Они прибегали к услугам внештатного искателя мест для натурных съемок, которого никто никогда не мог найти.

— Эми…

— Она занята.

Помощник Рэчел, устроившийся в другом конце офиса, показал Тони средний палец и продолжал убеждать кого-то по телефону сделать то, чего тот явно делать не хотел.

Тони вздохнул и взял теплый пластик. Насколько он мог судить, офисные телефоны никогда не остывали.

— Кто это?

— Райджит Сингх из отдела лицензий.

Рэчел держала вторую трубку, но не донесла ее до уха.

— Просто поговори с ней! — повторила она, потянулась, нажала на кнопку удержания звонка и рявкнула: — «Чи-Би продакшнс»!

Тони отодвинулся настолько, насколько позволяла длина шнура, и повернулся к Рэчел спиной.

— Мисс Сингх, чем я могу вам помочь?

— Речь идет о ночных съемках, которые вы затеваете на Лейк-филд-драйв…

Все остальное потонуло в споре, звучащем в левом наушнике Тони, и в шуме офиса. Парень присел на краешек стола Рэчел и, следуя ее указаниям, позволил мисс Сингх говорить.

С того места, где он устроился, были видны передние двери, почти полностью заваленные грудами картонных коробок, и еще одна, ведущая в так называемый загон — тесную дыру, которую три штатных сценариста сериала называли своей, но только не тогда, когда их слышали Чи-Би или люди, работавшие в его кабинете.

Тони слегка навострил уши и смог расслышать звуки, раздававшиеся в комнате Мэйсона. Через открытую дверь он видел Дженнифер, личную ассистентку кинозвезды. Ехидные замечания насчет того, какие последствия имеет ее работа, закончились в тот день, когда эта барышня протиснулась мимо перепуганной охраны, вышвырнула со съемочной площадки самых бешеных фанатов Мэйсона, а потом заставила их вернуться в «додж-дарт» восемьдесят третьего года выпуска.

Она ездила с «Дайками на байках»[5] на Парад гордости[6], и Тони пообещал себе, что однажды наберется храбрости и спросит, какие у нее татуировки.

Рядом с офисом Мэйсона находился отдел художественного оформления — одна комната и единственный человек, подрабатывавший эротическими открытками. Все притворялись, что не знают об этом.

Потом следовали финансовый отдел, кухня и дверь, ведущая в монтажную. Где-то посреди полудюжины комнатенок, забитых оборудованием, находился офис Зева Зеро, музыкального редактора Чи-Би, но Тони покамест не смог его отыскать.

Позади парня и справа от него находился костюмерный отдел. Сразу за спиной была лестница, ведущая в подвал, отданный под спецэффекты. Учитывая манеру Чи-Би экономить каждый цент, Тони удивился, обнаружив, что все приспособления для них делаются в помещении компании. Он поразился еще больше, когда выяснил, что специалист по спецэффектам — женщина средних лет по имени Арра Пелиндрейк. Она оставалась с Чи-Би последние семь лет — лет не просто плохих, а самых скверных для телевидения. Безопаснее было не ломать над всем этим голову.

— Итак, все должно происходить именно на той улице и именно в это время?

Тони посмотрел на Рэчел, которая атаковала гору бланков заказов черным магическим маркером.

— Мм, да.

— Прекрасно. Парни, я делаю вам огромное одолжение и хочу, чтобы в день выборов вы вспомнили об этом.

— В какой день?

— Муниципальных выборов. В городской совет. Не забудьте проголосовать. Я пришлю вам разрешение на съемки в течение дня.

— Спасибо. — Но Тони благодарил уже всего лишь гудки.

Он протянул трубку Рэчел как раз вовремя, чтобы та ответила на звонок по другой линии, повернулся и увидел, как тень Эми выходила из офиса Мэйсона.

«Или нет?»

Тень самого Тони удлинилась и снова сжалась, пока он шел через офис. К тому времени, как парень добрался до Эми, он почти убедил себя в том, что с тенью Эми происходило то же самое. Вот только женщина стояла на месте, почти неподвижно, рядом со своим столом.

— Ты в порядке? — спросила она, села и потянулась за компьютерной мышкой.

— Да. В полном.

«Ее тень потянулась за тенью мышки. Ничего странного».

— Просто был момент, когда я словно наблюдал за спецэффектами.

— Неважно. Чего тебе?

— Ли здесь нет, а ему полагается быть в гримерной к двенадцати.

— Я что, похожа на его няньку?

— Питер хочет, чтобы ты ему позвонила.

— Да? Когда? С моими-то запасами…

Она схватила трубку ожившего телефона.

— «Чи-Би продакшнс». Пожалуйста, подождите! С моими-то запасами свободного времени?

— Да.


— Прекрасно.

Она потянулась к ролодексу.[7] Ее тень тоже.

— Куда ты смотришь? У меня свисают груди или что-то вроде этого?

— Да зачем мне было бы на такое смотреть?

— Хороший довод.

Эми взглянула мимо его плеча и ухмыльнулась.

— Эй, Зев, Тони не смотрит на мои груди.

— Мм… Это хорошо?

Тони повернулся как раз вовремя, чтобы уловить румянец, появившийся на щеках Зева, прямо над короткой черной бородой. Парень сочувственно улыбнулся. Даже когда Эми была в духе, ее прямота выходила за все мыслимые и немыслимые рамки.

Музыкальный редактор ответил улыбкой на улыбку и запихал ладони в передние карманы джинсов, как будто вдруг перестал понимать, что делать со своими руками.

— Ты не на съемочной площадке? В смысле, я вижу, что ты не там, — продолжал он, прежде чем Тони успел ответить. — Раз ты здесь. Я просто… А почему ты не на площадке?

— Хадсон послал меня найти кого-нибудь, чтобы позвонить Ли. Тот еще не появился.

— Появился. Я видел его в офисе Барб.

Барб Диксон представляла собой финансовый отдел.

— А что ты делал с мадам бухгалтершей? — спросила Эми.

Зев пожал плечами:

— В конце месяца у нее работы невпроворот. Иногда я ей помогаю, потому как в ладах с математикой.

— Да?

Тони выглянул из-за коробок, выжидая, пока Ли выйдет из офиса Барб. Слова Зева привлекли его внимание, поэтому он сказал:

— Я полный ноль в математике и пытаюсь составить бюджетный план. Я должен купить машину. Ежедневная поездка на работу и обратно по сезонному билету убивает меня. Не поможешь?

— Конечно.

Зев снова покраснел, выдернул руку из кармана и пробежал пальцами по волосам.

— Ты… Э-э…

— Знаю. — Зев поправил ермолку и двинулся к двери монтажной. — Ты знаешь, где я, просто позвони мне.

По крайней мере, Тони думал, что Зев сказал именно это. Слова слились в один длинный запутанный звук. К счастью, месяцы, проведенные с гарнитурой в ухе, научили Тони мастерски разбирать непонятные звуки.

— Эй, Зев!..

Музыкальный редактор уже занес одну ногу над порогом, но помедлил.

— Та музыкальная часть, когда Мэйсон у окна, в последней серии, со всеми этими струнами. Это просто потрясающе.

— Спасибо.

Тень Зева в последний миг скользнула в закрывающуюся дверь.

«Я схожу с ума».

— Ты ему нравишься.

— Что?

Тони так погрузился в заботы о своем здравом рассудке, что не сразу понял, о чем говорила Эми.

— Кому, Зеву?

— Ага. Он милый парень. Но постой, зачем тебе замечать милого парня, которому ты нравишься, когда есть?.. — Она помедлила и ухмыльнулась.

— Что? — спросил Тони, когда пауза затянулась.

Позади него открылась входная дверь, и знакомый бархатный голос проговорил:

— Старик, не поверишь, какой там трафик! Один раз мне чуть не пришлось выехать на мотоцикле на тротуар!

Тони поднял средний палец в ответ на саркастическое выражение лица Эми, изобразившей поцелуй, потом повернулся.

Ли Николас, он же Джеймс Тейлор Грант, младший партнер Раймонда Дарка, глаза и уши вампира-детектива в светлое время дня, был ростом шесть футов один дюйм, с короткими черными волосами, зелеными глазами, точеными скулами и телом, которым был обязан как наследственности, так и своему персональному тренеру. В сериале он все время появлялся в роли юноши из богатой семьи, но сейчас носил антрацитовую кожаную куртку, точно такие же краги, вылинявшие джинсы и мотоциклетные сапоги.

Когда Николас расстегнул куртку и показал черную футболку, туго обтягивающую тело, Тони почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Эй, Ли, сколько коров было убито ради твоего прикида?

— Ни одной.

Ли ухмыльнулся Эми, продемонстрировав идеальные зубы и ямочку на щеке, которая на одном поэтическом фанатском сайте была описана как «озорная».

— Все они жили долгой, полной коровьей жизнью и умерли счастливыми в преклонном возрасте. А сколько рабочих-эмигрантов ты эксплуатируешь ради своего хлопка?

— Я срываю каждый цветок своими лилейно-белыми… «Чи-Би продакшнс». Чем я могу вам помочь? Вы будете ждать на телефоне?

Эми одними губами изобразила «увы», адресованное Тони и Ли, а потом вышла из-за стола.

— Итак, ты не на съемочной площадке.

Ли протянул Тони шлем, полностью сознавая, что эту штуку возьмут и будут нести ради него.

— Питер рано закончил съемки?

— Нет. Он собирается работать допоздна. Я должен сказать вам, что вы не понадобитесь на съемочной площадке до… знаете… Вы будете нужны там только после ланча.

Тони слабо улыбнулся, прекрасно понимая, как звучали его слова. Он, как уж мог, сам заботился о себе с четырнадцати лет. Парень видел то, что вкладывало новый смысл в термин «ужасающее». Он сражался против тьмы не в переносном, а в буквальном смысле. Да, кое-кто ему в этом помогал.

Тони было двадцать четыре года, господи боже мой! Но все равно он не мог разговаривать с Ли Николасом, не превращаясь при этом в бормочущего идиота.

«Идиот» — самое подходящее выражение. Ведь этот актер был хорошо известен своей слабостью к светловолосым девахам, которых не мог привести домой, к матери, очень милой женщине. Пару раз она посещала студию.

Внезапно Тони понял, что Ли ждал ответа на свою реплику, которую парень полностью пропустил мимо ушей.

— Что?..

— Я сказал — спасибо, что нес мой шлем. Увидимся на съемочной площадке.

— Конечно. Да. Э-э, не за что.

Дверь гардеробной закрылась. Ее истертая крашеная поверхность оказалась в сантиметре от носа Тони.

Он не помнил, как покинул постановочный офис и вернулся в павильон звукозаписи. Его тень помедлила у двери Ли.


— Эй, Тони, ты в состоянии выполнить сегодня вечером кое-какую работу второй группы?

Парень не донес до рта клубничный зефир, повернулся и увидел, что к тележке с едой приближалась Эми, размахивая тонкой пачкой листков. Ночной список уменьшился до размеров карманного.

— На Лейк-филд?

— Точно. Арра собирается взорвать «БМВ». А ты возьми несколько сверхурочных часов и пойди понаблюдай, как символ буржуазного бахвальства примет этот удар. Такое трудно пропустить.

— Какого еще бахвальства? — фыркнул Тони и прожевал кусок. — Кто вообще так говорит?

— Очевидно, я. Если ты будешь со мной препираться, то я позвоню другому ассистенту и поручу это ему.

Тони ждал, вылавливая из миски зефир, теперь уже банановый.

— Ладно, Пэм хотела, чтобы приехал ты, а Чи-Би не позволит мне тебя заменить, даже если бы она не попросила. Теперь доволен?

Она прижала уменьшившуюся стопку листов к груди.

— Грузовики будут здесь в одиннадцать. Съемки начнутся в полночь, закончатся к часу. Не поверишь, я нашла по дешевке кусок прибрежной земли.


— Он вел свой город к рассвету через самую темную ночь.

Сердце Тони бешено заколотилось. Он прыгнул вперед и повернулся. Парень ухитрился проделать оба движения почти одновременно и все-таки остаться на ногах.

Он сердито посмотрел на темный силуэт, едва различимый на краю круга света уличного фонаря, отлично зная, что выражение его лица видно до малейших нюансов.

— Черт, Генри! Нельзя же вот так подкрадываться к человеку и мурлыкать ему на ухо скверные титры!

— Прости.

Генри шагнул на свет. Его золотисто-рыжие волосы заблестели, полные губы изогнулись в улыбке.

Тони знал эту улыбку. Она всегда сопровождала мысль Фицроя: «Как весело быть вампиром!» и была куда лучшим титром, чем тот, что шел через весь промо-ролик «Самой темной ночи». Улыбка свидетельствовала об игривом настроении, если термин «игривый» можно применить к не-мертвому созданию ночи.

— Где вы припарковались?

— Не беспокойся, далеко от места событий.

— Копы вам не досаждали?

Улыбка Генри слегка изменилась. Он сунул руки в карманы непромокаемого плаща.

— Разве они вообще когда-нибудь мне досаждают?

Тони взглянул на дорогу, туда, где рядом с патрульной машиной стояли двое констеблей из королевской канадской конной полиции.

— Вы ведь не опробовали на них свои вампирские чары?

— А разве я когда-нибудь это делаю?

— Иногда.

— Но не в этот раз.

— Хорошо. Ведь они уже слегка нервничают, — кивнул Тони в сторону трейлеров, облизнул сухие губы и добавил, когда Генри пристроился рядом: — Все немного беспокоятся.

— Почему?

— Не знаю. Ночные съемки, слегка опасный трюк, взрыв… Выбирайте любую причину.

— Ты не веришь, что кто-то нервничает по перечисленным тобой причинам.

Тони посмотрел на Генри:

— Вы спрашиваете, почему же тогда они психуют?

— Нет. Вообще-то не спрашиваю.

Тони не успел продолжить, предостерегающе махнул рукой и извлек из футляра на поясе переносную рацию.

— Да, Пэм? — Одним пальцем он покрепче прижал наушник. — Хорошо, я в деле. — Парень сунул рацию в футляр и обратился к Генри: — Мне нужно пойти посмотреть, когда Дэниел появится из гримерной. С вами все будет в порядке?

Генри многозначительно осмотрелся по сторонам:

— Думаю, здесь я в относительной безопасности.

— Просто…

— Мне надо бы оставаться подальше от места событий. Я знаю.

Улыбка Генри снова изменилась, пока он наблюдал, как Тони торопился к самому дальнему из трех студийных трейлеров. Несмотря на пирсинг в брови, парень выглядел, за неимением лучшего слова, компетентным. Он как будто точно знал, что делал.

Именно поэтому Генри и появился на месте ночных съемок. Он хотел посмотреть, как Тони жил той жизнью, которую выбрал сам, убедиться в том, что у воспитанника все хорошо. Тогда Фицрою становилось чуть легче его отпустить.

Хотя нельзя сказать, что Генри и вправду освободил своего подопечного. Сделать так Фицрой не мог никогда, по правде говоря, вообще ни разу. Но в течение недолгой ночи оба они могли притвориться, что вампир — всего лишь друг Тони, каким он и казался с виду.

Генри зарабатывал, сочиняя книги. Они позволяли женщинам, а временами и мужчинам на протяжении четырехсот с лишним страниц притворяться, что они живут полноценной жизнью, насыщенной приключениями и романтикой. Но образы, которые снимали, которыми манипулировали, а после скармливали массам под видом искусства, были невообразимым притворством. Генри никогда в действительности не взрывал «БМВ» только для того, чтобы его читатели могли представить себе автомобильную катастрофу.

Телевидение приводило к атрофии воображения.

Генри оттопырил нижнюю губу, обнажил зубы и наблюдал, как режиссер планировал углы взрыва для кинооператора.

Телевидение заменило собой культуру.

Фицрой почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд, повернулся и увидел женщину средних лет, стоявшую рядом с тележкой с закусками. Она сжимала в обеих руках чашку с кофе и не сводила с Генри глаз. Выражение ее лица вопрошало: «Что ты?»

Вампир натянул свою привычную маску и отвернулся лишь тогда, когда его лицо больше не предвещало опасности. Женщина испытывала любопытство, а не страх. Было бы легко убедить себя в том, что она задавалась вопросом: «Кто ты?», а не «Что ты?».

«Ничего непоправимого не случилось, но я должен быть осторожнее. Тони прав. Нынче ночью все слегка нервничают».

Ноздри Генри раздулись. Он втянул воздух и не учуял ничего, кроме химического ретарданта[8].

— Эй, Генри! Это Дэниел. Он наш координатор трюков и нынче ночью будет устраивать крушение автомобиля.

Фицрой принял небрежно протянутую руку и понял, что рассматривает человека лишь немного выше его самого, то бишь пяти футов шести дюймов. Учитывая, что рост Тони составлял пять футов десять дюймов, координатор трюков вряд ли был выше пяти футов восьми дюймов. Генри ожидал чего-то другого.

— Дэниел выполняет все трюки за Мэйсона и Ли, — продолжал Тони. — Они почти никогда не взрываются вместе.

— Я представляю чуть ли не весь наш каскадерский отдел, — признался Дэниел, ухмыльнулся и убрал спутанные волосы с лица. — Мы просто не можем себе позволить, чтобы эти двое взрывались вместе. Тони говорит, что вы писатель. Работаете для телевидения?

— Пишу романы.

— Да ну? Моя жена раньше писала порно, но сейчас в Сети бесплатно выкладывается столько подобных вещей, что на этом больше не заработаешь. Поэтому она вернулась к рекламным текстам. А теперь извините, я должен позаботиться о том, чтобы пережить трюки пиротехники нынешней ночью.

Он изобразил салют и рысцой двинулся через дорогу, туда, где был припаркован «БМВ».

— Похоже, милый парень, — тихо сказал Генри.

— Так и есть.

— В Интернете есть бесплатное порно?

Тони фыркнул и слегка ткнул Фицроя локтем в бок.

— Прекратите.

— Итак, что произойдет?

— Дэниел играет угонщика машины…

Генри сощурил глаза, посмотрел на другую сторону дороги и сказал:

— Чью голову пожирает дальний родственник Ктулху[9].

— Очевидно, так и происходит, когда окунаешь косички своей прически в огненный ретардант.

— А размер прически?

— Парик приклеен к шлему.

— Шутишь?

— Да, то же самое сказал наш парикмахер.

Тони пожал плечами, давая понять, что упомянутый парикмахер был даже красноречивее.

— Во всяком случае, он проведет «БМВ» по этому участку улицы, пока не свернет в сторону, чтобы избежать столкновения со злым видением…

— С чем?..

— Вряд ли наши сценаристы уже решили, что же это на самом деле будет. Но не беспокойтесь, парни в монтажной всегда справляются.

— Вообще-то меня больше беспокоит, что этот твой вампир-детектив владеет «БМВ».

— После этой ночи больше не будет, так что все в порядке. Итак, Дэниел сворачивает, чтобы не врезаться в видение, машина кувыркается, катится и — бабах!

— Автомобили не взрываются так легко.

Бледная рука Генри изобразила в ночи протестующий жест. Дэниел уже скользнул за руль.

— Взрывы облагораживают телевидение.

— В этом нет никакого логического смысла.

— Теперь вы начинаете понимать.

Лицо Тони на миг утратило выражение, потом он нагнулся и поднял огнетушитель, который раньше пристроил у ног.

— Похоже, мы готовы.

— И ты…

— Во время этих вот съемок я ничего не делаю, так как дорогу перекрывает полиция, поэтому вхожу в группу, обеспечивающую безопасность. Если только вы не собираетесь поговорить с группой…

— Я не разговариваю с твоей группой так часто, как раньше.

Генри почувствовал, что Тони взглянул на него, но продолжал смотреть на машину.

— Вы сегодня в странном расположении духа. Это из-за?..

Генри покачал головой, не дав Тони закончить вопрос. Он и сам толком не знал, почему пребывает в таком настроении.

«Сейчас все почему-то нервничают», — подумал Фицрой.

Машина подалась задним ходом. Молодая женщина выкрикнула сцену и номер дубля, щелкнула хлопушкой перед ближайшей из двух камер.

Человек пятнадцать, в том числе Тони, заорали:

— Камера!

Генри не сразу смог понять, зачем они это делали, поскольку голос режиссера ясно разносился над местом съемок.

Машина начала набирать скорость.

Когда закончится монтаж этой сцены, все будет выглядеть так, будто машина на полной скорости мчится по Лейк-филд-драйв. Учитывая, что Дэниел ехал навстречу неминуемому крушению, он двигался достаточно быстро.

Визг тормозов раздался перед тем, как внешние колеса вывернули на пандус. Тони крепче сжал огнетушитель и приготовился к столкновению, хотя и знал, что перед машиной ничего нет.

«Ничего там нет. Вот только тьма медлит по другую сторону пандуса. Дурацкое наблюдение, учитывая, что стоит середина ночи и без темноты никак не обойтись. Вот только становится все темнее. Как будто ночь густеет именно в том месте. Должно быть, я сильнее надышался катализатором, чем думал».

Вверх.

Темнота поднималась. Тони казалось, что она уже наполовину заполнила машину. Хотя, рассуждая логически, «БМВ» должен был уже пролететь сквозь нее, если эта густая тьма вообще существовала.

Автомобиль полетел кувырком. Столкновение стали и асфальта всегда звучит громче, чем ожидаешь. Машина ударилась о трассу и покатилась. Тони вздрогнул и дернулся, когда вдребезги разлетелось стекло. «БМВ» какое-то время скользил по дороге, потом остановился крышей вниз. Появилось пламя.

— Продолжайте снимать! — Это был голос Пэм. — Арра, какого дьявола происходит?

Огня пока еще не должно было быть. Ведь Дэниел находился в машине.

«Он не может выбраться!» — понял Тони и побежал.

Парень скорее почувствовал, чем увидел, как рядом мчался Генри. Когда Фостер очутился у распахнутой водительской дверцы, смятый металл уже завопил, сдаваясь. Юноша упал на одно колено, дал Дэниелу схватиться за свое плечо, подался назад и оттащил его от машины, прочь от вздымающегося дыма.

Остальные члены группы безопасности появились, когда координатор трюков сумел подняться, отмахиваясь свободной рукой от любой предложенной помощи. Он долго и пристально смотрел на машину, нахмурив брови под париком с косичками, потом явно стряхнул с себя наваждение.

— Проклятущую дерьмовую дверь заклинило! Все назад, пусть она взорвется! — заявил он.

— Дэниел!..

— Не беспокойся, Тони. Я в порядке.

Дэниел повел молодого человека прочь от машины и возвысил голос:

— Я сказал, пусть она взорвется!

Взрыв получился идеальным, как и все работы Арры. Много пламени, чуть-чуть дыма, силуэт машины внутри огня.

Одно биение сердца тени держались против пламени. Через мгновение они исчезли.

Тони отвернулся от останков машины и обнаружил, что Генри стоит с ним рядом. От вампира пахло катализатором.

— Он бормотал, что к нему прикоснулось что-то холодное.

— Кто бормотал, Дэниел?

Вампир кивнул.

— Что-то прикоснулось к нему, прежде чем вы здесь очутились?

Генри посмотрел на свои руки:

— Я не касался его. Он даже не знал, что я здесь был.

Свет пожарища окрашивал ночь оранжевым и золотым до самых режиссерских мониторов.

Дэниел держал шлем в руках. Короткие потные волосы плотно облепили его голову. Похоже, он рассказывал Пэм о случившемся.

Тони оставил Генри смотреть на горящую машину и двинулся к тележке с закусками, чтобы оказаться поближе и тоже что-нибудь услышать.

— Сперва я едва мог видеть конец пандуса, потом вообще почти ничего не различал. Я думал, что это, наверное, какой-то странный туман. Вот только он двигался вместе со мной, пока я ехал.

— Я ничего не видела.

— Как и я, — горько заметил Дэниел. — В том-то все и дело.

Тони ждал, что спец по трюкам упомянет про прикосновение, но этого не случилось.

— Наверное, просто дым от огненного ретарданта подействовал на мои глаза.

— Видимо, так оно и было.

Это смахивало на договор. Стороны сошлись на приемлемом объяснении произошедшего.

Когда Дэниел двинулся прочь, за плечом Пэм возникла Арра. Вид у нее был перепуганный.

Она боялась не за Дэниела, не потому, что трюк чуть было не закончился бедой. Тони видел выражение ее лица и готов был побиться об заклад на большие деньги, что она уже забыла и про Дэниела, и про трюк.

Парень поймал себя на том, что бормочет:

— Злое видение…

Пэм наконец-то крикнула:

— Снято!

Команда Дэниела двинулась вперед с огнетушителями.


Содержание:
 0  вы читаете: Дым и тени Smoke And Shadows : Таня Хафф  1  Глава вторая : Таня Хафф
 2  Глава третья : Таня Хафф  3  Глава четвертая : Таня Хафф
 4  Глава пятая : Таня Хафф  5  Глава шестая : Таня Хафф
 6  Глава седьмая : Таня Хафф  7  Глава восьмая : Таня Хафф
 8  Глава девятая : Таня Хафф  9  Глава десятая : Таня Хафф
 10  Глава одиннадцатая : Таня Хафф  11  Глава двенадцатая : Таня Хафф
 12  Глава тринадцатая : Таня Хафф  13  Глава четырнадцатая : Таня Хафф
 14  Глава пятнадцатая : Таня Хафф  15  Глава шестнадцатая : Таня Хафф
 16  Глава семнадцатая : Таня Хафф  17  Глава восемнадцатая : Таня Хафф
 18  Глава девятнадцатая : Таня Хафф  19  Использовалась литература : Дым и тени Smoke And Shadows



 




sitemap