Фантастика : Ужасы : Глава тридцать вторая : Ким Харрисон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34

вы читаете книгу




Глава тридцать вторая

Сидеть на спинке скамейки, поставив ноги на сиденье, как я сидела, глядя из Иден-парка через реку Огайо на Низины, было холодновато. Солнце уже собиралось восходить, и над Низинами стоял розовато-серый туман. А я сидела и думала — то есть на самом деле ждала. То, что я здесь сидела, явно показывало, что время думать прошло — и надо что-то делать.

Вот я и сидела на спинке скамейки, дрожа от холода в короткой кожаной куртке и в джинсах. Ботинки тоже не слишком защищали от прохлады ноябрьского утра. Облачка пара от дыхания оживали своей жизнью и тут же таяли, как и мои короткие торопливые мысли обо всем: о папе и маме, Такате, Кистене, застрявшем в безвременье Тренте, Айви, которая верит, что я разберусь, Дженксе, желающем непременно участвовать.

Нахмурившись, я опустила глаза и стерла грязное пятно с ботинка. Папа приводил меня сюда от случая к случаю. Обычно это бывало, когда они с мамой ссорились, или когда мама впадала в меланхолию и на все мои вопросы, что с ней, отвечала только улыбкой и поцелуем. Сейчас я подозревала, что эти приступы депрессии были связаны с мыслями о Такате.

Я вздохнула, наблюдая за мыслью, уходящей от меня как пар дыхания и вливающейся в коллективное сознание. У мамы тихо поехала крыша в попытках отделить себя от реальности, в которой она родила детей от Такаты, находясь в браке по любви с моим отцом. Она любила их обоих, и каждый день видеть Такату в Роберте и во мне — было пыткой, которую она сама на себя навлекла.

— Никогда ничего невозможно забыть, — сказала я, глядя, как уходя слова в ничто. — И если даже получится, забытое всегда вернется неожиданной пощечиной.

Прохладный туман наступающего дня был влажным и приятным, и я закрыла глаза, подняв лицо к светлеющему небу. Очень уж долго я была на ногах.

Обернувшись на месте, я посмотрела назад, туда, на узкую ленту парковки между двумя искусственными прудами и широкий пешеходный мост, соединяющий их. За мостом проходила неровная лей-линия, которую не заметишь, если не вглядываться пристально. Я ее нашла в прошлом году, помогая Кистену драться с приезжей камарильей, которая пыталась похитить его племянника Одрика. Потом я про нее забыла, и только недавно почувствовала ее диссонансное звучание с помощью Биса. Линия слабая, но ее хватит.

Задумавшись кстати, как там маленький Одрик, я слезла со скамейки, похлопала по замерзшим в джинсах ногам и пошла через стоянку. Проходя мимо, погладила красную краску своей машины. Она мне дорога. Если все получится, я успею ее забрать до того, как ее эвакуируют.

Медленными шагами я прошла через мост, поглядывая вниз, нет ли ряби от Шарпса — это мостовой тролль, живущий в парке. Но либо он прятался на глубине, либо его опять выгнали. Слева от меня была широкая бетонная площадка на закруглении верхнего пруда. Там стояли две статуи, а между ними как раз пролегла вот эта линия. Чем ближе к восходу, тем слабее становилось красноватое сияние, видимое ментальным зрением. Но все же можно было рассмотреть, где она проходит — между волком с одной стороны и забавного вида мужиком с тиглем в руках с другой. Оба они держали среднюю точку линии, тянущейся от края до края парка. Она шла через мелкую воду, и потому имела столь жалкий вид. Будь пруд хоть сколько-нибудь глубже, линия не выжила бы вовсе. А сейчас из нее утекала сила так, что у меня кожу кололо, пока я искала чистое место на бетоне, чтобы сесть рядом с ней.

Взяв камешек, я наклонилась и кое-как нацарапала круг прямо внутри линии. Если даже взойдет солнце и разорвет мои чары, я все равно смогу говорить с Алом, если стану в линию, хотя он не будет тогда обязан оставаться и слушать. Но я не думала, что заставить Ала остаться будет проблемой.

Сердце колотилось, меня бросило в холодный пот, когда я прошептала:

— Джариатджекджунисджумок, вызываю тебя.

Мне не нужны были ловушки, чтобы форсировать его появление — нужно было лишь открыть канал. И вот он явился — воспользовавшись именем, которое я выбрала для себя.

Он возник из дымки в сидячем сгорбленном положении, и я не могла оторвать от него глаз в неприятном завороженности — потому что он выглядел грубой на меня пародией. Ноги скрещены в щиколотках, колени торчат, голые костлявые плечи сгорбились, покрытые красными царапинами с засохшей кровью. Лицо с отвисшей челюстью, глядевшее на меня в ответ, было моим, но без малейшего выражения или мысли. Вяло болтались рыжие волнистые пряди. А хуже всего были глаза — по-демонски красные, с козлиным разрезом, они таращились на меня с моего же лица.

Терпеть не могу, когда он показывается в моем виде.

— Симпатично, — сказала я, отодвигаясь от круга.

Пустое лицо осветилось вспышкой злости, и демона окутало дрожание безвременья. Он стал коренастее, увесистей. До меня донесся запах сирени, чистый аромат жатого бархата. Демон повернулся ко мне лицом, полный изящества и благородной утонченности, он сидел по-турецки на холодном цементе, с кружевами на манжетах, в начищенных до блеска сапогах, с чистым румяным лицом без следов синяков или ссадин.

— Я знал, что это ты, — сказал он, и от этого насыщенного ненавистью голоса меня пробрала дрожь. — Только ты знаешь это имя.

Я проглотила слюну, заправила прядь за ухо.

— Мне не нужно было твое имя. Я только хотела, чтобы ты оставил меня в покое. И какого черта ты не мог просто от меня отстать?

Он шмыгнул носом, лишь теперь оглядевшись с высокомерным презрением.

— И вот ради этого ты меня и вызвала в… — он еще раз огляделся, — в какой-то парк? Хочешь поменяться обратно? Боишься, что тебя с восходом солнца затянет обратно в безвременье? Знаешь, не без оснований. Мне самому в высшей степени любопытно.

У меня пересохло во рту, но ответила я храбро:

— Я не демон, и я тебя не боюсь.

Едва заметное напряжение в этом демоне стало сильнее — я видела, как вдруг чуть сжались его пальцы.

— Рэйчел, лапушка. Если не будешь бояться, долго ты не проживешь. — И тут же его манера сменилась на агрессивную и мрачную. — Ну вот, ты перехватила мое имя, — произнес он со своим идеальным и благородным британским акцентом. — Приятно ли тебе быть в чьей-то полной власти? По чужой воле сидеть в крошечном пузыре? И тебя еще удивляет, что мы пытаемся вас убить? — Приподняв бровь, он вдруг проявил проницательность: — Томасу Артуру Бансену удалось сбежать?

Я кивнула, и он понимающе улыбнулся.

— Послушай, — начала я, поглядывая на разгорающийся рассвет. — Верь или не верь, но мне жаль, что так вышло. И если ты сейчас заткнешься насчет бедного маленького обиженного демона и послушаешь, может быть, оба мы что-то от этого разговора получим. Или ты хочешь вернуться в свою уютную камеру?

Ал замолчал, потом наклонил голову:

— Я слушаю.

Я вспомнила, как остерегала меня Кери, как Дженкс хотел рискнуть жизнью для этой экспедиции, в которой нам не победить, как Айви знала, что только я могу себя выручить, и мучилась, заставляя себя мне не мешать. Я вспомнила, как сдавала в ОВ черных колдунов, жалея их за глупость, говоря себе, что демоны опасны, коварны и их не перехитришь. Но я сейчас и не пыталась их перехитрить, я пыталась в каком-то смысле вступить в их ряды.

Чтобы успокоиться, я сделала глубокий вдох:

— Вот чего я хочу.

Ал невежливо хмыкнул и взбросил в воздух руку в кружевных манжетах, будто привлекая внимание несуществующей публики. Слабый запах жженого янтаря защекотал мне ноздри, и я не знала, это правда или моя память услужливо подсказывает.

— Я хочу, чтобы не трогали тех, кого я люблю, в особенности мою мать. Я хочу, чтобы Трента, целого и невредимого, отпустили без преследования за кражу эльфийского образца, — понизила я голос. — И вы все вместе от него отстанете.

Он слегка помотал головой, оглядел меня своими дымчатыми очками.

— Снова повторю: ты не стесняешься в запросах. Я не могу ограничивать чьи-либо действия, кроме своих собственных.

Я кивнула, ожидая этого замечания.

— И еще я хочу такой же амнистии за кражу твоего образца.

— А я хочу оторвать тебе голову к едреной матери, но, кажется, нас обоих ждет разочарование. Увы, — насмешливо пригорюнился он.

Я выдохнула, и выдох получился неровный. Посмотрела на восток, и у меня зачастил пульс. Он пытал маму — не со злости, а чтобы добраться до меня. Больше этого не будет. Никогда.

— Насколько бы ценно было для тебя, если бы я не только вытащила тебя из тюрьмы, но заставила бы извиниться тех, кто тебя туда засадил?

Ал фыркнул:

— Если ничего конструктивного ты сказать не можешь, отправь меня обратно в безвременье и в мою камеру. У меня все было под контролем, пока ты не показала Миниасу, что умеешь накапливать энергию линий.

— Именно это и спасет твою шкуру! — огрызнулась я недружелюбно. — У меня есть идея, выгодная для нас обоих. Хочешь ее услышать?

Он скрестил на груди руки, и лицо у него задрожало:

— И что же это? Хочешь за путешествие в безвременье ради спасения Трента заплатить своей душой? — Он говорил издевательски, и у меня щеки стали гореть. — Так оно того не стоит. Через несколько часов меня изгонят на поверхность, мое имущество разыграют в лотерею, а комнаты отдадут другому — моя репутация погибнет. В данный момент моей ослепительной карьеры твоя голова устроила бы меня больше твоей души.

— Это хорошо, потому что ее ты не получишь. — У меня сердце стучало, пока я ждала, чтобы у него кончился сеанс жалости к себе. Ну и действительно, после пяти секунд раздраженного молчания он обернулся ко мне. И я очень слабым голосом спросила: — В системе есть место для обучения одного демона другим? Нечто вроде положения наставника?

Господи, помоги мне. Скажи мне, что я правильно все понимаю и гордость не затмевает мне взор.

Ал запрокинул голову и захохотал. Вода вокруг нас покрылась рябью, и эхо отразилось от стен новых домов на той стороне улицы.

— Уже пять тысяч лет не было демона, нуждающегося в обучении! — воскликнул он. — Меня вот-вот выгонят на поверхность, а ты хочешь, чтобы я взял тебя в ученицы? Учил тебя всему, что я знаю, бесплатно — вот просто так?

Я ничего не сказала, ожидая, пока он от моего вопроса дойдет до лежащих в его основе причин, и тогда всякое выражение сошло с его румяного лица. Выглянув поверх этих своих дурацких очков, он уставился на меня, и пульс у меня зачастил.

— Да. — Это слово он почти выдохнул. — В системе такое предусмотрено.

У меня дрожали руки, я сунула их под куртку.

— И если ты скажешь, что ты взял меня в ученицы, а не в фамилиары — благо я умею плести демонскую магию, — то никто тебе не сможет слова сказать, что ты научил меня запасать безвременье в собственном сознании.

Почти незаметно его голова мотнулась вниз-вверх, желваки напряглись на скулах.

— Ты можешь сказать им, что учил меня, а потом оставил, поскольку я большему училась в спорах с тобой, чем в безвременье.

— Но такого не было.

Голос у него был совершенно безэмоциональный, мертвый.

— Они же этого не знают, — возразила я.

Грудь Ала поднялась и опала в глубоком вздохе. Я видела, как его вдруг отпустило, и мне стало интересно, каково это — быть демоном и бояться. И сколько он мне даст прожить, зная, что я не только это увидела, но и знала ответ, который его спасет.

— Зачем тебе? — спросил он.

Я облизала губы:

— Мне нужен Трент. Если я твоя ученица, разве мне не положен фамилиар? Черт побери, я даже одного своего бойфренда сделала фамилиаром, пока ты не разрушил эту связь. — Я отводила глаза куда угодно, стараясь скрыть стыд, хотя я никогда не использовала никого как фамилиара. По крайней мере намеренно. — Трент взял на себя копоть, которая полагалась мне, — добавила я. — И сделал это добровольно. Собственно, это и делает фамилиар.

У него дергались пальцы в скрываемом оживлении, и он улыбнулся:

— И моя репутация будет восстановлена. — Демон глянул на восток и поправил очки, чтобы они закрывали глаза. — Там дураков нет, — сухо произнес он. — Скажут, что история сочинена к случаю.

Вот тут мы подошли к по-настоящему пугающему моменту. Я недавно поверила, что Ал предоставит мне ночь перемирия, но сейчас — совсем другое.

— Вот именно поэтому ты проведешь меня по линиям, чтобы я выступила в твою защиту, — сказала я, не показывая, как страх леденит сердце. — Потом ты сделаешь для меня то, что нужно, чтобы предъявить права на Трента как моего фамилиара.

— Трентон Алоизий Каламак несет на себе метку Миниаса, — быстро возразил он.

— Но на нем моя копоть, которую он взял на себя по собственной воле, — напомнила я, и Ал отклонился назад, задумчиво поджав губы, пока не наткнулся спиной на пузырь и не дернулся вперед.

— Мне придется выкупать метку твоего фамилиара у Миниаса, — подумал он вслух. Приподняв брови, он сделал рукой жест — дескать, это возможно. — Но это я смогу сделать.

— Потом мы с Трентом возвращаемся сюда, и дальше все идет нормально.

— О святая невинность! — фыркнул Ал. — А мое имя? — спросил он, скорчив сомневающуюся рожу. — Я хочу его получить обратно.

Я выдержала его взгляд — здесь я сдавать позиции не собиралась.

— Ты выйдешь из тюрьмы, хватит с тебя.

У него сузились глаза.

— Ты мне вернешь мое имя. Оно мне нужно.

Я вспомнила, что говорила Кери о том, как он зарабатывает на жизнь. Если я верну Алу имя, буду ли я ответственна за тех, кого он заманит в рабство? Логика подсказывала, что нет, но эмоции твердили, что я должна его остановить, если есть возможность… Ага, а самой попадать в круг вызова, как у Тома? Мне не хотелось повторения.

— Может быть, — прошептала я.

Он сделал медленный вдох, не сводя с меня глаз, и я не знала, что сейчас он выложит.

— Рэйчел, — сказал он, и от этого простого звука у меня кровь застыла в жилах. Было в нем что-то, чего не было раньше, и напугало это меня до потери пульса. — Перед тем, как дальше с тобой договариваться, я должен знать одну вещь.

Я почуяла ловушку, отодвинулась, скрипнув джинсами по цементной крошке.

— Ничего бесплатно говорить не буду.

Его лицо не изменилось.

— О нет, не бесплатно, — произнес он с опасной монотонностью. — Заглянуть в чужие мысли — это никогда бесплатно не бывает. За это платишь самыми… неожиданными способами. Я хотел бы знать, почему ты в ту ночь не вызвала Миниаса. Я видел, что ты решила меня отпустить, и хочу знать почему. Миниас меня бы посадил в тюрьму, и у тебя была бы еще одна свободная ночь. Но ты меня… просто отпустила. Почему?

— Потому что ни мышь, ни демона не позову на помощь, если могу справиться сама, — сказала я — и запнулась. Не в этом было дело. — Потому что я думала, что, если дам тебе ночь покоя, ты мне ответишь тем же.

Господи, какая же я была дура. Только тупица могла ожидать от демона уважения к великодушию.

Но он улыбнулся медленной улыбкой глубокого удовлетворения и задышал быстрее.

— Вот так это едва заметно начинается, — прошептал он. — По-дурацки умная и нежизнеспособно доверчивая. Только что это сомнительное шоу мысли спасло тебе жизнь, ведьмочка. — Улыбка Ала стала светлее. — И ты теперь будешь жить, хотя, быть может, об этом пожалеешь.

Я поежилась, не зная, спасение я сейчас обрела или проклятие. Но я буду жива, а это сейчас главное.

— Ты теперь моя протеже? — спросил он, будто примериваясь.

У меня закружилась голова.

— Только номинально, — выдохнула я, опираясь рукой на холодный цемент для равновесия. — Ты меня оставишь в покое. И моих родных тоже. К моей маме близко не подходи, сукин ты сын!

— Бесподобно, — издевательски сказал Ал. — Нет. Если я тебя беру в ученицы, ты будешь здесь. В безвременье. Со мной.

— Абсолютно исключено.

Ал вздохнул, наклонился вперед, морща лоб, будто хотел впечатлить меня весомостью своих слов.

— Ты не понимаешь, ведьма, — сказал он, сделав сильное ударение на последнем слове. — Очень давно уже не было возможности учить кого бы то ни было, которая стоила бы больше, чем соль из крови ученика. Если мы хотим играть в эту игру, в нее надо играть всерьез.

Он отклонился назад, и я вспомнила, что надо дышать.

— Я не могу объявить тебя ученицей, если ты не будешь со мной, — сказал он, бурно жестикулируя. Прежняя серьезная манера сменилась его обычной театральной. — Будь разумной — я же знаю, что у тебя иногда получается. Если ты стараешься изо всех сил.

Не нравился мне его насмешливый тон.

— Я тебя буду посещать одну ночь в неделю, — выдвинула я встречное предложение.

Он посмотрел на меня поверх очков, потом туда, где вот-вот должно было появиться солнце.

— Одну ночь увольнения, а все остальное время ты со мной.

Я подумала о Тренте. Могла бы прямо сейчас встать и уйти, но никогда бы уже не была бы в мире с собой.

— Я тебе предлагаю полные сутки — день и ночь — раз в неделю. Мое последнее слово.

Черт тебя побери, Трент, ты мне сильно задолжал.

— Двое суток, — возразил он, и я подавила дрожь.

Я его приперла к стене, показала ему возможность свободы и статуса, которую принесет ему наличие способного ученика. И все равно он мог сказать «нет» — и никто из нас ничего бы не получил. И я надеялась, что еще что-то смогу из него вытащить, пока не договоримся.

— Одни, — повторила я свое предложение. — И знать, как перемещаться по линиям, я хочу немедленно. Чтобы никогда больше не застревать без возможности вернуться домой.

У него в глазах мелькнул странный огонек — не похоть, не предвкушение. Не знаю, что.

— Время мы будем проводить так, как я сочту подходящим, — сказал он, потом осклабился, совершенно убрав все более глубокие эмоции, которые я в нем видела. — Так, как я захочу, — добавил он, облизывая румяные губы.

— Без секса, — уточнила я с колотящимся сердцем. — Спать я с тобой не буду, не думай даже. — Ну, теперь — или никогда. — И чтобы ты убрал свою метку, — выпалила я. — Бесплатно. Считай это бонусом при подписании.

Он раскрыл рот и захохотал, но потом перестал, когда понял, что я серьезно.

— Это оставит тебе только метку Тритона, — сказал он с веселым интересом. — А ее заявка на тебя сильнее моей. Не слишком способствует здоровью, когда находишься в безвременье и… уязвима.

Да, верное замечание. Так, сдадим чуть назад.

— Тогда купи у Тритона эту метку, — сказала я, трясясь изнутри, — и сними ее. Ты хочешь меня в ученицы — я хочу какой-то страховки.

Он с нахмуренным лицом стал думать, и я по-настоящему испугалась, когда на его лице появилась дьявольская радость.

— Только если вернешь мне мое имя… мадам Алгалиарепт. Сделай это — и мы договорились.

Я вздрогнула, услышав такие условия из его уст, и мне все равно было, что он это увидел. Ухмылка стала шире. Но если учесть, что мне не придется иметь дело с Тритоном или же рисковать, что меня вызовут в круг Ала, сделка получалась неплохая. Взаимовыгодная.

— Свое имя ты обратно не получишь, пока не снимешь метку Тритона, — возразила я.

Он посмотрел на меня, потом к светлеющему горизонту. Дымчатые очки стали еще чернее.

— Солнце вот-вот взойдет, — безразличным голосом отметил он, и я задержала дыхание, не зная, согласие это или нет.

— Значит, решено? — спросила я.

В дальнем конце парка уже вышел на пробежку ранний джоггер, и его собака яростно на нас лаяла.

— Еще один вопрос, — сказал он, обращая взгляд на меня. — Скажи, что ты чувствовала, заключенная в чужом пузыре, подобно демону?

Я вспомнила и скривилась.

— Очень неприятно. — Демон как-то неопределенно хмыкнул, но только он знал, какие мысли этот звук должен был выразить. — Это было унизительно… меня бесило, что у такого червяка как Том есть надо мной власть. Мне хотелось… хотелось так его напугать, чтобы он больше никогда так не делал.

Тут я поняла, что сказала, и приложила к груди ладонь, а у Ала изменилось лицо. Будь оно проклято все отсюда и до Поворота, я его понимала. Он спросил не потому что не знал, что я чувствовала. Ему надо было, чтобы я увидела: мы одинаковы. Господи, помоги мне!

— Никогда больше так со мной не поступай, — сказал он. — Никогда.

У меня свело судорогой живот. Он просил меня доверять ему настолько, чтобы не запирать в круг. Никогда еще я не решалась на такое пугающее обязательство.

— Ладно, — прошептала я. — Будь по-твоему.

Ал посмотрел на пузырь безвременья у себя над головой, поддернул вниз кружева на манжетах.

— Иди сюда.

В тот же миг из-за края земли вокруг Цинциннати брызнул свет. Мой нацарапанный круг все еще был на месте, но Ала в нем не было. Меня затрясло. Я убрала барьер безвременья и присмотрелась вторым зрением. Потом, сделав вдох, шагнула через линию и увидела Ала там, где я его оставила — он улыбался, протягивая руку. Вокруг него — точнее, вокруг нас — раскинулся разрушенный город. Задушенные травой куски тротуара торчали под разными углами из земли. Ни моста, ни прудов не было — только мертвая трава и красный туман. Ветер шершаво обдирал лицо, и я не стала оглядываться назад на Низины.

Я стояла в линии, балансируя между реальностью и безвременьем, и могла направиться в любую сторону. Я еще не была в его власти.

— День в неделю, — напомнила я, чувствуя, как дрожат колени.

— Я отдам тебе метку Тритона, а ты мне — мое имя, — сказал Ал и пошевелил пальцами, будто ему нужно было, чтобы я взяла их, заканчивая сделку. Я протянула руку — в последний момент перчатка Ала растаяла, и оказалось, что я держу его за руку. Мне удалось подавить желание отдернуть пальцы, ощутившие твердые мозоли и тепло руки. Сделка была заключена. Теперь осталось лишь разбираться с сюрпризами.

— Рэйчел! — донесся оклик вместе с хлопком автомобильной дверцы. — О господи, нет!

Это был голос мамы, и я повернулась — рука осталась в руке Ала, — но ничего не увидела.

Ал притянул меня к себе, я оцепенело ощутила, как он хозяйским жестом обнимает меня за талию.

— Поздно, — прошептал он, шевельнув дыханием волосы у моего уха.

И мы прыгнули.


Содержание:
 0  Демон отверженный The Outlaw Demon Wails : Ким Харрисон  1  Глава вторая : Ким Харрисон
 2  Глава третья : Ким Харрисон  3  Глава четвертая : Ким Харрисон
 4  Глава пятая : Ким Харрисон  5  Глава шестая : Ким Харрисон
 6  Глава седьмая : Ким Харрисон  7  Глава восьмая : Ким Харрисон
 8  Глава девятая : Ким Харрисон  9  Глава десятая : Ким Харрисон
 10  Глава одиннадцатая : Ким Харрисон  11  Глава двенадцатая : Ким Харрисон
 12  Глава тринадцатая : Ким Харрисон  13  Глава четырнадцатая : Ким Харрисон
 14  Глава пятнадцатая : Ким Харрисон  15  Глава шестнадцатая : Ким Харрисон
 16  Глава семнадцатая : Ким Харрисон  17  Глава восемнадцатая : Ким Харрисон
 18  Глава девятнадцатая : Ким Харрисон  19  Глава двадцатая : Ким Харрисон
 20  Глава двадцать первая : Ким Харрисон  21  Глава двадцать вторая : Ким Харрисон
 22  Глава двадцать третья : Ким Харрисон  23  Глава двадцать четвертая : Ким Харрисон
 24  Глава двадцать пятая : Ким Харрисон  25  Глава двадцать шестая : Ким Харрисон
 26  Глава двадцать седьмая : Ким Харрисон  27  Глава двадцать восьмая : Ким Харрисон
 28  Глава двадцать девятая : Ким Харрисон  29  Глава тридцатая : Ким Харрисон
 30  Глава тридцать первая : Ким Харрисон  31  вы читаете: Глава тридцать вторая : Ким Харрисон
 32  Глава тридцать третья : Ким Харрисон  33  Глава тридцать четвертая : Ким Харрисон
 34  Использовалась литература : Демон отверженный The Outlaw Demon Wails    



 




sitemap