Фантастика : Ужасы : Режим черной магии : Ким Харрисон

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу

Она — Рейчел Морган.

Самая обычная девушка?

Да. А еще — частный детектив, специалист по преступлениям, совершенным оборотнями, чернокнижниками, вампирами и демонами.

Сильная ведьма.

Защитница справедливости. Живая легенда, чье имя гремит в славном криминальным миром нежити городе Цинциннати.

Рейчел доводилось сражаться с любыми порождениями Мрака — но она всегда свято соблюдала древний закон: никогда ведьма не должна воевать с ведьмами.

Однако теперь все изменилось. «Сестры» по ведьмовской крови и колдовскому искусству предали Рейчел. Ее обвиняют в связи с демонами. Ей угрожает либо мучительная казнь, либо пожизненное заточение в магической тюрьме. И чтобы спастись, ей понадобится вся ее Сила…

Человеку в кожаном пиджаке посвящается

Глава первая

Убрав волосы с глаз, я всматривалась в пергамент, щурилась, выводя как можно тщательнее странные угловатые буквы. Чернила влажно блестели красным — не чернила, а кровь. Моя кровь. Может быть, поэтому я слегка дрожала, выводя неанглийскими буквами неуклюжие имена. Рядом со мной валялась куча испорченных листов. Если и на этот раз не получится идеально, мне снова придется пускать себе кровь. Черное проклятие я творила, прости меня Бог. На кухне у демона. В выходные. Какого дьявола я до этого дошла?

Между кафельным столом и малым очагом стоял Алгалиарепт, сцепив за спиной руки в белых перчатках. Больше всего он был похож на чопорного англичанина из детектива про убийство, и когда он нетерпеливо шевельнулся, я чуть не вздрогнула.

— Это не способствует, — сказала я сухо, и козьи глаза с горизонтальными щелками зрачков расширились в насмешливом изумлении, уставились на меня поверх дымчатых очков. Для чтения они демону не нужны — просто он показушник с головы до ног, от зеленого фрака жатого бархата до кружевных манжет и подобающего английского акцента.

— Начертание должно быть точным, Рэйчел, иначе проклятие не захватит ауру, — ответил он, переводя взгляд на зеленую бутылочку на столе. — Вот уж чего не надо, так это чтобы она тут плавала на свободе.

Я выпрямилась на стуле — спина хрустнула, — потом коснулась кончиком пера пульсирующего пальца и напряглась еще сильнее. Черт побери, я колдунья не черная, а белая, однако не собираюсь отметать магию демонов только потому, что она так называется. Я прочла рецепт, перевела заклинание. Ради получения ингредиентов никого и ничего не убивали, и единственный, кто от проклятия пострадает, так это я. Выйду из этой истории с очередной порцией демонской копоти на душе, но зато у меня будет защита от баньши. После того, как на Новый год одна из них меня чуть не прикончила, я согласна еще на пятнышко, лишь бы это не повторилось. К тому же это может помочь найти способ спасти душу Айви после ее первой смерти. А ради Айви я еще и не тем готова рискнуть.

Но какая-то ощущалась тут неправильность. Ал щурился на бутылку с аурой так, будто чего-то остерегался, и слишком тщательно сегодня воспроизводил акцент. Он был озабочен и старался это скрыть. Не может быть, чтобы из-за такого простого проклятия — это же просто манипуляция аурой, энергией, взятой у какой-то души. По крайней мере так Ал говорил.

Морщась, я всматривалась в инструкции, написанные неразборчивым почерком Ала. Мне хотелось еще раз их пересмотреть, но пристальный взгляд и тихое рычание меня убедили, что это можно сделать потом, закончив переписывание. «Чернила» на пере кончались, и я выдавила из пальца еще крови, чтобы записать имя какого-то бедолаги, что поверил демону… ну вот как я. Не то чтобы я и вправду Алу доверяла, подумала я, еще раз глянув на инструкции.

Колдовская кухня Ала выглядела как интерьер из киношной фэнтези — одна из четырех комнат, которые он сумел себе вернуть после того, как продал все, чтобы сохранить свою демонскую шкуру от тюрьмы, для демонских шкур предназначенной. Серые каменные стены образовывали большой круг, заставленный почти сплошь однотипными библиотечными шкафами со стеклянной дверцей. В этих шкафах за стеклом Ал держал книги и атрибуты лей-линейной магии. Биологические ингредиенты хранились в погребе, куда вела простая дыра в полу. Закопченные балки футах в сорока наверху сходились над ямой центрального очага. Сама яма была круглая и на возвышении, с отдушинами, чтобы холодный воздух с пола поступал в нее простой конвекцией. Когда в ней горел огонь, было так уютно читать, что если меня одолевала усталость, Ал мне разрешал подремать на скамейке — из тех, что стояли вокруг. Рыбка — имя собственное, моя бойцовая рыбка — плавал в своей банке на каминной полке у очага поменьше. Не знаю, зачем я его сюда принесла из дому. Это придумала Айви, а когда настойчивый вампир тебе говорит принести рыбку, ты приносишь рыбку.

Ал прокашлялся, и я вздрогнула — к счастью, успев убрать перо от пергамента. Слава те Господи, успела закончить.

— Хорошо? — спросила я, показывая ему лист, и толстые пальцы в белых перчатках взялись за край, чтобы не размазать.

Он оглядел написанное — я напряглась — и отдал мне.

— Сойдет. Теперь чашу.

Сойдет. Перевод: молодец, Рэйчел, правильно сделано.

Я положила кровавым трудом написанный пергамент рядом с незажженной свечой и зеленой бутылкой ауры, взяла любимый гравировальный резец Ала и глиняную чашу размером с ладонь. Резец был неприятного вида — изогнувшаяся женщина на рукояти смотрелась демонской порнографией. Ал знал, что я этот инструмент терпеть не могу, и настаивал, чтобы я пользовалась именно им.

Серая чаша лежала на моей ладони, на внутренней поверхности выгравированы слова силы. Но среагирует только свеженаписанное имя, которое я как раз вырезаю. Теория гласила, что надо сжечь пергамент и вдохнуть имя человека вместе с воздухом, потом воду выпить из чаши и проглотить его имя с водой. Таким образом будут задействованы все четыре стихии: вода и земля из чаши, воздух и огонь из горящего пергамента. Сверху небо, снизу земля, я посередине. У-тю-тюсеньки, как все правильно.

Освоившись с непривычными символами после долгой возни с пергаментом, я нацарапала имя на небольшом незанятом участке. Достаточно быстро — Ал вздохнул всего два раза. Он взял бутылку с аурой, нахмурился, разглядывая клубящуюся зелень.

— Что там? — спросила я, стараясь скрыть досаду в голосе. Да, я его ученица, но все равно он готов залепить мне пощечину, если я буду слишком много о себе воображать.

Ал наморщил лоб, что меня еще больше встревожило.

— Мне не нравится резонанс этой ауры, — сказал он негромко, прощупывая зажатое в белых пальцах стекло взглядом красных глаз.

Я заерзала в кресле, попытавшись вытянуть ноги.

— И что?

Ал посмотрел на меня поверх очков:

— Это из Тритоновых.

— Тритоновых? С каких пор тебе нужно брать ауру у Тритона? — спросила я.

Безумную демоницу не любит никто, но она по-прежнему королева среди пропащих мальчишек, и она знает все. Когда может припомнить.

— Не твоя забота, — ответил он, и я вздрогнула, смутившись.

Ал потерял почти все в попытках сделать меня фамилиаром. В результате он нашел нечто намного более драгоценное, но все равно оказался банкротом. Я — колдунья, но один обычный (и летальный, как правило) генетический дефект дал мне способность творить магию демонов. На статус Ала, пока я его ученица, никто не покусится, но жизнь у него все равно более чем скромная.

— Я сейчас вылезу и узнаю, кто это был. До того, как мы закончим работу.

Он это произнес с деланной непринужденностью и поставил бутылку со стуком.

Я смотрела на собранные предметы.

— Сейчас? А почему ты не спросил раньше?

— Тогда мне это не казалось важным. — Он выглядел слегка смущенным. — Пирс! — рявкнул он, вызывая фамилиара, спрятавшегося под потолком, скрытым темнотой и пылью. В том же мрачном настроении повернулся ко мне: — Ничего не трогай, пока меня не будет.

— Само собой, — ответила я рассеянно, разглядывая клубящуюся зелень в бутылке. Ему пришлось одалживать ауру у Тритона? Хм… Может, все еще хуже, чем я думала.

— У этой сумасшедшей стервы на все есть причины, хотя она может их не помнить, — сказал Ал, подтягивая рукава на кружевные манжеты. Оглянувшись на расставленные магические аксессуары, он остановился. — Ты пока наполняй чашу. Проверь, чтобы вода покрывала имя. — Он бросил взгляд на изображение разозленного вопящего лица на черном мраморном полу, игравшее роль двери в комнате без дверей. — Гордиан Натэниел Пирс!

Я отодвинулась от стола, а в кухне на этом гротескном лице возник вызванный колдун с закатанными рукавами. На плече у него висело посудное полотенце.

— Мне хотелось бы знать, в чем причина столь тотальной спешки, — сказал гость из начала девятнадцатого века, отбросил со лба волосы и стал опускать рукава. — Только за работу возьмусь, так тебе сразу неймется.

— Замолчи, поганец! — буркнул ему Ал, зная по опыту, что дать ему по морде — это начать драку, в результате которой Пирс окажется без сознания, а в кухне будет разгром, который долго придется убирать. Проще его игнорировать. Ал поймал сообразительного колдуна после первого побега быстрее, чем за час, и очень старался во время моих еженедельных уроков держать нас порознь, пока не понял, что это я склонила Пирса добровольно пойти к Алу в партнеры. В партнеры? Да блин, уж назовем вещи своими именами. В рабство.

Да, я все еще под впечатлением магии Пирса, которая куда как превосходит мою. Его меткие остроты со странным акцентом, нацеленные в Ала, когда демон не слышит, заставляют меня ухмыляться. И я не разглядываю его длинные волнистые волосы, худощавую фигуру, уж тем более крепкую задницу, черт побери! Но когда я его увидела голым под рестораном в Кэрью-Тауэр, пропала та подростковая влюбленность, что я к нему чувствовала. Может быть, дело в его непробиваемой уверенности, или в том, что он никогда не признает, как глубоко сидит в сортирной яме, или просто он слишком искусен в демонской магии, но почему-то та дьяволическая улыбка, что когда-то пронизывала меня искрой, уже не действует.

— Я на секундочку отлучусь, — сказал Ал, застегивая пальто. — Только проверить одну штуку. Правильное проклятие — это хорошо сплетенное проклятие! Пирс, постарайся, чтобы от тебя была польза, и помоги ей разобраться с латынью, пока меня не будет. Она в синтаксисе не сечет.

— Спасибо на добром слове.

— Странно звучит современный жаргон в произношении Ала.

— И не давай ей делать глупости, — добавил Ал, поправляя очки.

— Эй! — воскликнула я, но глаза метнулись к жутковатому гобелену, где фигуры будто шевелятся, пока я не смотрю. В кухне у Ала есть предметы, с которыми лучше не оставаться наедине, и я могла оценить общество. Даже если это общество Пирса.

— Как всемогущий Ал пожелает, — сухо ответил Пирс, чем заработал приподнятую бровь, и демон исчез, по лей-линии пересекая безвременье отсюда и до обиталища Тритона.

Тут же погас свет, но не успела я шевельнуться, как лампы моргнули и зажглись снова — намного ярче, надо сказать, когда Пирс взял чары на себя. Значит, это не было обычное демонское проклятие для освещения.

Одни. Как это… мило.

Он тщательно расправил мокрое посудное полотенце на спинке мягкой скамейки, полукругом охватывающей центральный очаг, а потом со старомодной грацией через всю комнату направился ко мне. Стиснув зубы, я отвернулась и встала так, чтобы между нами оказался стол.

— Какое у нас сегодня заклинание? — спросил он, и я показала на пергамент на столе, сама желая на него посмотреть, но заставляя себя подождать. Волосы Пирса упали на глаза, пока он это рассматривал.

— Sunt qui discessum animi а corpore putent esse mortem. Sunt erras, — сказал он негромко, и когда он поднял взгляд, синие глаза резко выделялись на фоне темных волос. — Ты с душами работаешь?

— С аурами, — поправила я, но на лице его читалось сомнение. Есть такие, кто полагает, будто отбытие души из тела есть смерть. «Они ошибаются», — перевела я молча про себя, потом взяла у Пирса пергамент и положила рядом с бутылкой ауры, чашей и именем, написанным моей кровью. — Уж если своему демону нельзя доверять, кому тогда можно? — спросила я саркастически, собирая в кучу результаты неудачных попыток и убирая их подальше на каминную полку. Но Алу я не доверяла, и меня подмывало снова глянуть на проклятие. Только без Пирса. Он мне пусть поможет разобраться с латынью.

Я продолжала молчать, но мое раздражение росло. Пирс полуприсел на стол, свесив длинную ногу. Он смотрел на меня, и я нервничала, заполняя водой из кувшина исписанную чашу. Простой водой, но с едва заметным запахом жженого янтаря. «Не приходится удивляться, что я прихожу домой с головной болью», — подумала я и скривилась, потому что перелила чашу и вода закапала из нее.

— Я вытру, — предложил Пирс, соскакивая со стола и потянувшись за своим посудным полотенцем.

— Спасибо, я не инвалид, — огрызнулась я, выхватывая у него полотенце и вытирая воду.

Он отодвинулся и встал с обиженным видом перед большим очагом.

— Допускаю, что поставил себя в очень затруднительное положение, Рэйчел, но что я сделал такого, чтобы ты стала со мной так холодна?

Рука, вытирающая воду, стала двигаться медленнее, я со вздохом обернулась. По правде говоря, я сама толком не знала. Я знала только, что ранее привлекавшее меня в нем казалось теперь ребяческим и тоскливым. Он был в определенной степени призраком и согласился стать фамилиаром у Ала, если демон достанет ему тело. Ал быстро запихнул его душу в мертвого колдуна — прежде, чем у тела сердце перестало биться. И то, что я была знакома с тем, кому это тело принадлежало, душевному комфорту тоже не способствовало. Вот не знаю, готова ли я взять тело у другого, чтобы спасти себя. Впрочем, мертвой я тоже никогда не бывала.

Сейчас я смотрела на Пирса, видела беспощадную целеустремленность, то безразличие к будущему, что совершенно законно привело меня под бойкот, и я знала, что не хочу с этим иметь ничего общего. Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула, не зная, с чего начать. Но при воспоминании о прикосновении Пирса, воспоминании давнем, но до сих пор свежем, меня охватила дрожь. Ал прав — я идиотка.

— Не выйдет, Пирс, — сказала я равнодушно и отвернулась.

Тон у меня был резким, и голос Пирса утратил жизнерадостность.

— Нет, правда, Рэйчел. Что случилось? Я же взялся за эту работу, чтобы быть к тебе ближе.

— В том-то и дело! — воскликнула я, и он заморгал от неожиданности. — Это не работа! — Я размахивала посудным полотенцем. — Это рабство. Ты ему принадлежишь телом и душой, и ты это нарочно сделал! Можно было бы найти другой путь добыть тебе тело. Может, даже твое собственное! Но нет; ты тут же бросился, чем помощи просить, заключать договор с демоном!

Он обошел стол, встал близко, но не касаясь меня.

— Клянусь, что единственный способ снова стать живым — это демонское проклятие, — сказал он, коснувшись собственной груди. — Я знаю, что делаю. Это не навсегда. Когда смогу, убью демонское отродье и буду свободен.

— Убьешь Ала? — выдохнула я, не веря, что он до сих пор думает, будто сможет.

— Я и от него освобожусь, и тело оставлю себе. — Он взял меня за руки, и я поняла, насколько они у меня холодны. — Рэйчел, верь мне. Я знаю, что делаю.

Боже мой, он такой же идиот, как я. Или как я была.

— Ты псих! — воскликнула я, отнимая руки. — Ты думаешь, что из-за своей черной магии или чего там еще ты сильнее, чем есть на самом деле? Ал — он демон, и вряд ли ты понимаешь, что он может. Он с тобой играет!

Пирс прислонился к столу, сложив руки на груди. Свет выписывал цветные узоры на его жилете.

— Правда? Ты мнишь, будто я не знаю, что делаю?

— Именно так я и мню! — передразнила я его.

Его поведение меня бесило, и я посмотрела на стоящую за ним чашу — останки тех, кто считал себя умнее демона. Вот и остались от них только имена на чаше и бутылки на полках.

— Вполне откровенно. — Пирс поскреб подбородок и выпрямился. — Я же полагаю, что нужно дать индивидууму возможность доказать свою правоту.

Я застыла. Вот черт. Доказать?

— Погоди-ка. — Я бросила полотенце на стол. — Что ты собрался делать? Ал тебя возвратил из мертвых, но он же может тебя туда и отправить.

Пирс с хитрой усмешкой приложил палец к губам.

— Может быть. Но сперва меня надо поймать.

Я стрельнула глазами на полоску заговоренного серебра у него на запястье. Пирс умел прыгать по лей-линиям туда, куда я не умею, но заговоренный браслет отсекал ему доступ. И не давал уйти.

— Ты про это? — небрежно спросил он, и у меня рот открылся, когда он пробежал пальцем по браслету изнутри, и металл будто растянулся, позволяя снять себя с руки.

— К… как? — спросил я, заикаясь, когда он подергал ленту. Мать твою, ведь виноватой объявят меня, к гадалке не ходи!

— Его подрегулировали, чтобы я мог ходить здесь из комнаты в комнату. Я его еще чуть-чуть подрегулировал, — ответил Пирс, засовывая серебряный браслет в задний карман. Глаза у него блестели. — Я уже сто лет не ел ни крошки еды, не вонявшей жженым янтарем. Сейчас что-нибудь принесу согреть твое холодное сердце.

Я шагнула вперед, охваченная паникой.

— Надень сейчас же! Если Ал узнает, что ты можешь удрать, он…

— …меня замочит, — перебил он, демонстрируя владение современной лексикой. Сунул руку в другой карман, посмотрел на горсть монет. — Ал еще минут пятнадцать, не меньше, будет с Тритоном перетирать. Я успею.

Акцент у него пропадал. Он явно умел его включать и выключать, что лишь увеличивало мое беспокойство. Что он еще скрывает?

— Ты же меня подставляешь, — начала я, но он хитро улыбнулся и исчез. Светильники, которые он поддерживал, погасли. Сунутый им небрежно в карман браслет заговоренного серебра тоненько зазвенел, упав на пол. Сердце у меня екнуло в наступившей внезапно темноте, нарушаемой лишь светом очага и тусклым сиянием огненной ямы. Он исчез, и если об этом узнает Ал, нам обоим несдобровать.

С колотящимся сердцем я смотрела на жуткий гобелен на той стороне комнаты. Во рту пересохло, тени шевелились, и фигуры на стене будто двигались в свете языков пламени. Ах ты ж сукин сын! — подумала я, наклоняясь поднять браслет из заговоренного серебра и засовывая эту улику в карман. Ал меня объявит виноватой. Решит, что это я с Пирса сняла браслет.

Пробравшись обратно к малому очагу, я стала нашаривать на каминной полке свечу, ориентируясь по потекам воска, ощипала фитиль и зачерпнула из лей-линии, чтобы активировать заклинание.

— Consimilis calefacio, — сказала я, и голос мой дрогнул, когда тонкий лучик лей-линейной энергии протек сквозь меня, теребя молекулы, и фитиль вспыхнул пламенем. Но тем временем вспыхнули питаемые лей-линией лампы, и я вздрогнула, сбив с полки зажженную свечу.

— Я могу объяснить! — крикнула я, ловя свечу, покатившуюся по полке к Рыбке. Но это явился Пирс, отбрасывая волосы с глаз и держа в руках два больших кофе. — Идиот! — зашипела я, потому что свеча докатилась до кучи листков, и они вспыхнули.

— Молнией пролетел по градам и весям, любезная ведьма, — ответил Пирс, смеясь и протягивая мне кофе.

Господи, да уж хоть бы говорил нормально. Я раздраженно смела горящие куски с полки, наступила на них, когда они упали на пол. К хаосу примешался запах горящего пластика, и я схватила чашу с водой, вылила на огонь. Заклубился черный дым, выедая глаза, но он замаскировал вонь горящей туфли — нет худа без добра.

— Кретин! — заорала я. — Ты хоть понимаешь, что будет, если Ал вернется, а тебя нету? Ты настолько неосмотрителен или ты просто дурак? Надевай обратно!

Я со злостью бросила в него браслет заговоренного металла. Руки у него были заняты, и он отступил в сторону. Со стуком браслет ударил в гобелен и звякнул об пол. Рука Пирса, протягивающая кофе, смущенно опустилась, энтузиазм угас.

— Я не хотел огорчать тебя, любезная ведьма.

— Я тебе не любезная!

Не замечая кофе, я посмотрела на мокрый бумажный мусор на полу. Наклонившись, я сдернула со стола посудное полотенце, чтобы убрать воду. Пахнуло итальянским кофе с малиной, и у меня заурчало в животе.

— Рэйчел… — вкрадчиво начал Пирс.

Разозлившись, я не стала на него смотреть, только вытирала пол. Встав с пола, бросила с отвращением полотенце на стол — и застыла. Бутыль с аурой уже не была зеленой.

— Рэйчел?

На этот раз это уже был вопрос, и я подняла руку, пробуя воздух на вкус, а глаза у меня жгло. Блин, я же сожгла имя и всю себя полила заряженной водой.

— Кажется, я влипла, — прошептала я, чувствуя, как у меня горит кожа. Завопила, стала хлопать себя по одежде. Чужая аура просачивалась через мою, пропитывая мне душу — и сжимая, и мне стало страшно.

Черт, черт, черт!

Я оживила проклятие. Ой, как же я влипла… Но ощущалось проклятие неправильно: оно жгло! Демоны — неженки. Их магия всегда безболезненна — если делать все правильно. Господи, я что-то сделала не так!

— Рэйчел?

Пирс тронул меня за плечо. Я посмотрела ему в глаза — и согнулась пополам, ахнув.

— Рэйчел! — крикнул он, но я не могла ответить — старалась дышать. Мертвец, имя которого я писала своей кровью — в бутылке не аура его была, а душа. И эта душа хотела новое тело. Мое. Сволочь Ал соврал мне. Надо было поверить своему чутью и расспросить его. Он говорил, что это аура, а это оказалась душа, и душа эта злилась!

Мое! — прозвучало в наших совместных мыслях. Стиснув зубы, я согнулась пополам и подключилась к лей-линии. Когда-то мною пыталась завладеть Тритон, и я ее выжгла ударом энергии. Зашипев, когда в меня рванулся сцинтиллирующий поток, наполняя вкусом горящей фольги, я ощутила, как фыркнула, радуясь энергии, проникшая в меня сущность. Мое! — настойчиво повторила душа, и связь мою с линией отрезало. Я пошатнулась, упала на колени на холодный мрамор. Она захватила управление, оттеснив меня!

«Нет!» — подумала я, мысленно пытаясь ухватиться за линию и находя только пустоту. Заболело в груди — сердце забилось в новом, более быстром ритме. Что за фигня такая? Что за разум сделал душу столь целеустремленной? Невозможно… невозможно ее остановить!

— Рэйчел!

Слезящимися глазами я заморгала на расплывающегося Пирса.

— Убери. Убери ее из меня!

Он резко повернулся, увидел несгоревший пергамент на столе. И глоток воды оставался в чаше. Этого должно хватить.

«Я — Рэйчел Морган, — подумала я, стиснув зубы, пока новая душа перетряхивала мои воспоминания, как трясут книги в поисках денег. — Я живу в церкви с вампиршей и семьей пик-си. Я частный детектив. И я не дам тебе захватить мое тело!»

«Ты меня не остановишь».

Эта маслянистая мысль прозвучала в резкий диссонанс, не моя мысль, и меня охватила паника. Ведь она была права, я была бессильна помешать захватчику, и вторгшаяся душа рассматривала все и присваивала, что хотела, а меня вот-вот выбросят.

— Убирайся! — закричала я, но пальцы ее лезли в мозг, в сердце, я и застонала, чувствуя, как уходит от меня власть над собственным телом. — Пирс, выгони ее из меня! — взмолилась я, корчась на холодном черном полу, на серебряных узорах как нитях под щекой. Все то, на чем я не сосредоточивалась, пропадало. И как только я потеряю сознание, пропаду и я.

Послышался запах горелой бумаги и тихий говор по-латыни.

— Sunt qui discessum animi a corpore putent esse mortem, — произнес Пирс, и дрожащей рукой отвел волосы с моего лица. — Sunt eras.

— Это мое! — крикнула я радостно, но это не я кричала, а душа, которая нашла знание, что моя кровь пробуждает демонскую магию. Это знание она торжествующе подняла вверх, как драгоценность. Я смогла сделать глоток воздуха, пока она отвлеклась, и открыть глаза. — Пирс! — шепнула я отчаянно, чтобы привлечь его внимание, и задохнулась — душа заметила, что какая-то власть над собой у меня еще осталась.

— Мое! — зарычала она моими губами, и я наотмашь ударила Пирса по щеке.

Боже мой, я погибла!.. Я сжалась в комочек, чтобы свернуться у огня, как зверек. Мое тело отобрала у меня чья-то душа тысячелетней древности!

Губы раздвинулись в оскале, я злорадно усмехнулась ужасу Пирса, одновременно из последних сил стараясь вернуть себе контроль над телом. Но даже моя связь с лей-линией принадлежала чужой душе.

— Прочь от нее! — раздался голос Ала, увесистый удар — и Пирс отлетел, впечатавшись в гобелен. Ал вернулся.

Я повернулась к нему, шипя, выставив когти. Это демон, отдалось у меня в мыслях, и вскипела тысячелетняя ненависть, взывающая к мести.

Я бросилась на него с воем, и Ал поймал меня за шею. Я вцепилась в него скрюченными пальцами, и он небрежно шмякнул меня головой об стену. Между черепом и разумом загудела боль, и в окутавшей дымке реакции у меня оказались быстрее, чем у вторгшейся души. Я захватила власть над телом, вцепилась в лей-линию и набросила защитный пузырь надушу внутри меня. Захватчица еще не пришла в себя после удара по голове, и я одержала верх. Но надолго ли?

Пытаясь сфокусировать зрение, я вцепилась в руки Ала, охватившие мое горло. Господи, никогда я не была столь рада его видеть.

— Рэйчел? — спросил он. Вполне разумный вопрос в данных обстоятельствах.

— Пока еще да, сукин ты сын, — выдохнула я, с ужасом ощущая, что душа внутри меня приходит в себя. — Ты мне сказал, что это аура, а это душа, будь ты проклят! Ты мне соврал, Ал! И эта душа… захватывает мое тело, сволочь ты!

Он прищурил глаза, посмотрел на Пирса:

— Я тебе велел за ней присмотреть!

— Случайность, — возразил Пирс, распутывая собственные ноги. — Она уронила свечу. Загорелись записи, и она их погасила водой. Ускользнувшая душа не была связана вызовом. Я сплел проклятие, чтобы эту душу из нее изгнать. Не понимаю, почему оно не подействовало!

Ал отпустил мою шею, обхватил руками, поддерживая.

— Ты же не демон, поганец, — бросил он рассеянно, вглядываясь при этом мне в глаза. — Ты другой души не удержишь, кроме собственной.

Значит, он думал, что я могу удержать?

Глядя в красные глаза Ала, я сделала вдох, потом другой, ощущая, как душа во мне начинает толкать защитный круг, ища слабые места, стараясь вернуть себе власть над телом. У меня в мозгу загорелось медленное пламя, я дернулась, а оно стало шириться. Душа выла у меня в черепе, у меня задергались руки.

— Выгони ее! — выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Вечно драться я не смогу.

Козьи глаза Ала сверкнули страхом и неуверенностью. Я ощутила, как он сел перед огнем прямо на пол.

— Впусти меня, Рэйчел. В свои мысли. Там у тебя сидит Кратион. Я его могу от тебя отделить, но тебе надо впустить меня для этого. Отпусти, прекрати сопротивляться, чтобы я вошел!

Прекратить сопротивляться?

— Он же захватит власть! — выдохнула я, вцепляясь в руку демона: меня окатила изнутри новая волна злобы. — Он меня убьет, Ал! Это же сумасшедшая душа!

Ал покачал головой.

— Я не дам тебе умереть. Слишком я много в тебя вложил для этого. — Его глаза меня испугали. В них была не любовь, но и не просто страх потерять инвестиции. — Впусти! — потребовал он, когда я снова сжалась от боли.

Блин, у меня слюнотечение началось. Он не сказал: «Верь мне», но у него в глазах эти слова читались.

Внутри меня ощущалось удовлетворение планомерным продвижением огня. А я не была достаточно заведена, чтобы такое пережить. После тысячи лет в аду могла бы, но не сейчас. Либо впустить Ала, либо победит эта душа. Значит, придется ему довериться.

— О'кей, — выдохнула я.

У Ала глаза вытаращились от удивления, а я перестала сопротивляться.

Душа издала победный клич, тело мое содрогнулось, и тут… я оказалась нигде. Это не была гулкая тьма демонского коллективного, и это не была закрученная, гудящая сила лей-линии. Это было нигде; нигде и везде. Впервые в жизни став центром мироздания, одинокая, я полностью его понимала. Не было ни спешки, ни причин, и я повисла в благословенном безвопросии. Пока один вопрос во мне все же не шевельнулся: «Не сюда ли ушел Кистен?»

И вдруг я подумала: а не здесь ли он? И мой отец? Не его ли лосьоном после бритья сейчас пахнуло?

— Рэйчел? — спросил чей-то голос, и я собралась, пытаясь вглядеться.

— Рэйчел!

Голос окреп, и мне вдруг стало больно.

Откашливаясь, я стала ловить ртом воздух, ощутила собственные волосы во рту, на лице. Мир был перевернут вниз головой, но я сообразила, что это я стою на четвереньках, пытаясь вздохнуть между сухими рвотными спазмами. Кислый вкус во рту перебивал льющуюся из меня вонь жженого янтаря. Лицо при каждом спазме скручивало болью, и я стала его ощупывать дрожащими пальцами. Кто-то меня ударил, пока меня не было. Но сейчас я была здесь, в собственном теле, одна. Проклятую душу изгнали.

Подняв глаза от пола, я увидела пару изящно вышитых домашних туфель. Переведя взгляд выше, я отметила бесформенный халат вроде одежды для единоборств, а над ним — насмешливое лицо Тритона. Демоница снова была лысой, даже брови исчезли.

Увидев, что я на нее смотрю, она брезгливо сморщилась.

— Ну правда же, Ал, лучше надо работать, — сказала она медленно, растягивая слова. — Ты чуть не дал ей себя убить. Снова.

Ал? Вот чья рука, наверное, у меня на спине.

— Рэйчел? — повторил Ал тревожно, склонившись ближе. Это его я слышала в том нигде, откуда только что вернулась.

Рука его упала с моей спины, и я села, подтянув ноги к груди, уткнувшись лбом в колени, прячась от всех.

— Она-то что здесь делает? — буркнула я, имея в виду Тритона.

Мне было холодно до дрожи.

— Это она, — сказал Ал с явным облегчением, поднимаясь. — Спасибо тебе.

— Не благодари, это было не бесплатно.

Громко прошуршали ее туфли, но я не стала смотреть. Я была жива. Одна в собственном разуме. Там побывал Ал — не знаю, что он там увидел.

— Я должна выдвинуть против тебя обвинения в необычайной глупости, раз ты позволил ей пробовать это сделать в одиночку, — сухо заявила Тритон, и я сделала глубокий вдох. Очевидно, еще не кончилось.

— Для начала: она бы не была одна, дай ты мне подходящую душу, — ответил Ал, и я вздрогнула, когда мне плечи укрыло одеяло с запахом жженого янтаря. — Ты с ума спятила — выдать мне Кратиона? Он же был психом!

— Это ты так считаешь, — самодовольно ответила Тритон, и я подняла голову. — И вообще типично мужской ответ, — добавила она, глядя на меня. — Все виноваты, кроме тебя. Ты бросил Рэйчел в процессе создания очень опасного проклятия. Мог взять ее с собой. Мог взять с собой бутылку. Но ты ее просто бросил. Посмотри фактам в глаза: у тебя ума не хватит ребенка воспитывать.

— Ты нарочно это сделала! — возмутился Ал с интонациями мальчишки, кричащего «Нечестно!». Но при виде самодовольного лица Тритона он отвернулся с досадой.

Я, продолжая трястись, плотнее завернулась в одеяло. Руками. Своими руками. Своими. Поглядела на бутылочку на столе, где снова клубилась зелень, — и на глазах слезы выступили. Хотелось смеяться. Плакать. Блевать.

— Что она здесь делает? — спросила я уже громче.

— Кратион был безумен, — ответил Ал. — Загнать его обратно в бутылку одному было бы не под силу.

Я пощупала шерстяное одеяло. Было у меня нехорошее чувство, что Тритон пыталась меня убить.

— Вы были у меня в голове? — спросила я уже со страхом.

Тритон слегка вздохнула с сожалением, молча прошлась по комнате.

— Нет, — сказала она неохотно и остановилась возле Пирса, лежащего грудой под пустым гобеленом. Даже движущиеся фигуры из утка и основы испугались ее и спрятались. Пирс ощупывал распухшую губу и был мрачен — быть может, даже напуган. Я вообще удивилась, что он здесь.

— Ал воспользовался прерогативой учителя, — сказала она, проведя пальцами по его волосам. Пирс замер. Сжатые губы выдавали его злость. — Я только сунула душу в бутылку, когда Ал ее из тебя вынул. Галли, если уж не проявляешь способностей сохранить ее в живых, я ее у тебя заберу, а тебе дам собаку.

У меня глаза на лоб полезли. Страх вздернул меня на ноги, и я зашаталась, потом оперлась на стол, чтобы не упасть.

— Это я была виновата, а не Ал. И со мной ничего не случилось, видишь? Нет, правда. Все уже нормально.

Ал ощетинился:

— Я не оставлял ее одну. Я ее оставил на попечении своего доверенного фамилиара. Проклятие было запущено случайно — на что ты, вероятно, и рассчитывала.

Доверенного фамилиара? Я посмотрела на Пирса, понимая, что смех сейчас прозвучал бы истерически.

— Оправдываешься, — бросила Тритон, явно видя его насквозь. — Он пытался спасти ей жизнь, я это вижу в его мыслях. — Она убрала упавшую прядь с лица Пирса. — Ему умения не хватило, а не присутствия духа. Но он был здесь, а тебя не было. — Она повернулась к Алу, улыбаясь. — Подумай об этом перед тем, как его убить.

— Убить? — удивился Ал. — Зачем мне его убивать?

Ну, да, если учесть, что он у Ала доверенный фамилиар, но Тритон посмотрела на большие чашки кофе, пролитые на пол, и Ал застыл. Глаза его метнулись к Пирсу, потом ко мне, и он уже их не отвел, что меня напугало. Он подумал, что Пирса освободила я. Кофе ведь откуда-то появился, а прыгнуть по линии я не могла.

— Предупреждений больше не будет, Ал, — сказала Тритон, и мы с Алом оба резко обернулись к ней. — Твои ошибки начинают сказываться на всех нас. Еще одна — и я ее заберу.

— Ты это задумала. Ты мне подсунула плохую душу. Это проклятие не сдержало бы Кратиона, даже будь оно исполнено верно.

Ал кипел, но даже тень силы не исходила от его рук, и я поняла, что он знает: Тритону лучше не угрожать в открытую.

От растущего напряжения у меня мурашки побежали. Тритон — сумасшедшая, но схватку Ал проиграет. Принадлежать ей я не хотела. С Алом у нас соглашение, а с Тритоном будет просто: хозяин и рабыня.

— Да все со мной в порядке! — сказала я настойчиво, покачиваясь и чувствуя, как пульсирует локоть. Наверняка им обо что-то сильно треснулась. Об Ала, быть может? Не помню.

Скривив губы чуть ли не в улыбке, Тритон шмыгнула носом, будто учуяв вонь.

— Не понимаю я этой верности. Он же зря твое время тратит, Рэйчел. Драгоценное, потому что его у тебя крайне мало, если не поостережешься. А ведь ты могла бы быть настолько сильнее, настолько быстрее! Ты поторопись, пока я не припомнила чего-нибудь еще и не решила, что ты опасна.

И она исчезла — даже пламя свечей почти не шелохнулось. Ал испустил громкий вздох и обернулся ко мне:

— Ах ты дура проклятая!

Он шевельнулся, я отшатнулась, поскользнулась на черном полу и хлопнулась. Рука пронеслась там, где я только что была, и я отползла назад, пока не стукнулась об очаг.

— Ты его освободила! Ради чашки кофе! — бушевал Ал.

— Неправда! — возразила я, сжавшись в предчувствии удара, когда он навис надо мной. Дать сдачи? Ничего себе идея. Ладно, получу, что причитается. Отдам потом Пирсу.

— Алгалиарепт! — крикнул Пирс, и Ал запнулся: звук его имени вызова заставил его задержаться. Но остановил его звон серебра по мрамору, и он же заставил меня вздрогнуть, а не Алова ладонь. Заговоренная полоска серебра подкатилась к нам, повертелась у ног Ала и затихла.

— Я и без нее умею уйти от твоей плети, демонское отродье, — мрачно сказал Пирс, и от его голоса у меня внутри что-то сжалось.

Он говорил решительно, с угрозой и совершенно без страха. Я похолодела при виде Пирса, стоящего широко расставив ноги, и с пальцев его уходила чернота, когда он сжимал их в кулаки. Глаза его обещали драку.

— Я был свободен еще стой минуты, как ты меня поймал, — похвастался он с угрозой. — А здесь я для того, чтобы уберечь ее среди вашей общей вони, а не чтобы мыть тебе посуду и плести проклятия. Необходимая работа, если ты проклятия кражи душ выдаешь за поставку ауры.

О Господи, сейчас мне будет плохо.

— Мне нянька не нужна, — сказала я.

Пирс посмотрел на меня совершенно серьезно:

— Клянусь, что нужна, Рэйчел, — сказал он, и у меня сузились глаза.

Ал глухо зарычал. Рука, занесенная надо мной, опустилась и теперь предлагала помощь, чтобы встать.

— Ты давно знаешь, что он может вылезти из заговоренного серебра? — спросил он.

— Только сейчас узнала, когда он это сделал, — честно ответила я, и он меня поднял рывком. — Не надо его недооценивать, Ал, — добавила я, не желая снова оказаться между ними. — Ты прав, из-за него я могу погибнуть. — Я перевела взгляд с Ала на Пирса. — Из-за его самоуверенности.

У Пирса при этом уколе приподнялись брови, но я выдержала его взгляд, все еще злясь. А вот Ал был доволен донельзя.

— Это да, — почти проворчал он, услышав в моих словах больше, чем я сказала. — Я думаю, на сегодня достаточно, Рэйчел. Иди домой, отдохни слегка.

У меня открылся рот, пальцы выпустили накинутое на плечи одеяло. Я никак не переставала дрожать.

— Сейчас? Я же только что пришла… хотя я не возражаю, конечно.

Ал посмотрел на Пирса с таким видом, будто мысленно разминает костяшки пальцев. А Пирс так же злобно глядел в ответ, с мрачным и решительным лицом. Идиот. Как только я уйду, у них начнется «семейный разговор демона с фамилиаром». Но прибирать после него не мне.

— Пошли, — сказал Ал, беря меня за локоть и отпуская, когда я от боли зашипела.

— Ты идешь со мной? — спросила я.

Вместо ответа Ал взял меня за локоть здоровой руки.

— Если тебя не будет здесь, когда я вернусь, — сказал демон Пирсу, — я тебя убью. Пусть я не могу тебя сдержать, но найти тебя мне будет просто. Ты понял?

Пирс кивнул. На его лице появились новые суровые морщины.

Я хотела было возразить, но Ал коснулся линии, и в ту же минуту я растворилась до мысли и меня втянуло в ближайшую лей-линию. Струи энергии натянулись струнами между реальностью и безвременьем. Я инстинктивно заключила мысли в защитный круг, но Ал успел раньше.

— Ал? — спросила я, удивившись, что он со мной, хотя это повышало цену более чем вдвое.

Я тебе велел ничего не делать. Возвращаюсь — и нахожу тебя одержимой? Мне пришлось звать на помощь Тритона. Ты знаешь, насколько это неудобно? И как долго еще мне придется расплачиваться?

Наши разумы занимали одно и то же место, и хотя я не слышала ничего, чего он не хотел бы, скрыть свою злость на меня и неожиданную тревогу по поводу Пирса ему было бы трудно. И еще Ал получал мою дозу злости на этого типа. Быть может, поэтому Ал провожал меня домой, когда с тем же успехом мог бы бросить на кладбище при церкви. Хотел заглянуть в мои эмоции.

Саднило в легких — точнее, в воспоминании о них, — но я почувствовала, как Ал что-то сплетает постороннее, и мы вернулись в реальность. Я споткнулась. Туман, повисший еще когда я уходила, сейчас стал еще гуще. Лампочка на заднем крыльце светила желтым шаром, и я глубоко вдохнула сырую, туманную весеннюю ночь. Четыре часа прошло — и я дома.

— Ученица! — окликнул меня Ал несколько мягче теперь, когда видел мою злость на Пирса, и я повернулась к нему, подумав, что у него такой вид, будто он в тумане — дома. В элегантном пальто, начищенных ботинках и дымчатых очках. — Ты хоть представляешь себе, под каким я давлением? — спросил он. — Обвинения, о которых ты даже не слышала никогда, а угрозы? Почему, как ты думаешь, я дважды проверил бутылку, которую дала мне Тритон? Она хочет тебя заполучить, Рэйчел, и ты ей даешь поводы сделать это в любой доступной ей форме!

— Я зажгла свечу, потому что не хотела сидеть в темноте, пока твой фамилиар смылся и свет погас! — Я не собиралась сносить его упреки безропотно. — Ронять ее я не собиралась. Бумага загорелась, и я вылила воду, чтобы ее погасить. Душа освободилась. И это была душа, мерзавец ты. Ты понимал, что я не стану этого делать, знай я, что там не аура.

Он наклонил голову. Лицо его в тумане казалось размытым.

— Потому-то я и не сказал тебе.

— Больше не лги мне, — потребовал я, осмелев в собственной реальности. — Я серьезно, Ал. Если я выкопаю себе могилу, то пусть это будет сознательно. О'кей?

Я хотела язвительно сострить, но получилось просто правдиво. Ал, морщась, стал отворачиваться, заколебался и… вернулся.

— Рэйчел, кажется, ты не поняла. Тритону все равно, будешь это ты или кто другой, лишь бы этот другой умел пробуждать демонскую магию и мог породить новое поколение демонов. Она просто хочет управлять тем, кто это будет. Если бы твоим телом завладел Кратион, она бы взяла тебя под опеку, чтобы защитить всех нас, потому что я точно не мог бы справиться с психом, обладающим способностью оживлять магию демонов и по собственной воле скакать между реальностью и безвременьем. — Он помолчал, глядя мне в глаза. — На тебя ей наплевать, Рэйчел. Ей важно лишь, что умеет делать твое тело, и она хочет иметь над ним власть. Не дай ей этого.

Я, перепуганная, крепче завернулась в одеяло. Ноги промокли в высокой траве. Не удивительно, что ковен морально-этических норм объявил мне бойкот, а Трент двинул меня головой о надгробный камень. Я вела себя в этом смысле легкомысленно. Такое простое проклятие, как одержимость, может меня стереть полностью — дать возможность делать все, что я могу, кому-то с еще более шаткими моральными устоями. А я про это забыла.

Я выдохнула, наконец-то поняв. Стоя здесь, на знакомом кладбище, я почувствовала, как закрадывается в меня холодок нового недоверия. Сволочи демоны.

Ал увидел и довольно хмыкнул.

— До следующих выходных, — сказал он и повернулся.

— Ал? — окликнула я его, но он не остановился. — Спасибо! — выпалила я, и он замер спиной ко мне. — За то, что убрал из меня это. И прошу прощения. — Подумав о Пирсе, я скривилась. — Буду впредь осторожнее.

Дверь в церковь скрипнула, открылась, и влажный воздух наполнился пронзительными воплями пиксенят. Ал обернулся, взглянул на черный силуэт Айви, ожидающей у порога. Я сказала «спасибо». И извинилась. Сама не думала, что на такое способна.

— Всегда пожалуйста, — ответил он. Лица его не было видно в темноте. — Я посмотрю, что можно сделать насчет… насчет не врать.

Он наклонил голову и исчез.


Содержание:
 0  вы читаете: Режим черной магии : Ким Харрисон  1  Глава вторая : Ким Харрисон
 2  Глава третья : Ким Харрисон  3  Глава четвертая : Ким Харрисон
 4  Глава пятая : Ким Харрисон  5  Глава шестая : Ким Харрисон
 6  Глава седьмая : Ким Харрисон  7  Глава восьмая : Ким Харрисон
 8  Глава девятая : Ким Харрисон  9  Глава десятая : Ким Харрисон
 10  Глава одиннадцатая : Ким Харрисон  11  Глава двенадцатая : Ким Харрисон
 12  Глава тринадцатая : Ким Харрисон  13  Глава четырнадцатая : Ким Харрисон
 14  Глава пятнадцатая : Ким Харрисон  15  Глава шестнадцатая : Ким Харрисон
 16  Глава семнадцатая : Ким Харрисон  17  Глава восемнадцатая : Ким Харрисон
 18  Глава девятнадцатая : Ким Харрисон  19  Глава двадцатая : Ким Харрисон
 20  Глава двадцать первая : Ким Харрисон  21  Глава двадцать вторая : Ким Харрисон
 22  Глава двадцать третья : Ким Харрисон  23  Глава двадцать четвертая : Ким Харрисон
 24  Глава двадцать пятая : Ким Харрисон  25  Глава двадцать шестая : Ким Харрисон
 26  Глава двадцать седьмая : Ким Харрисон  27  Глава двадцать восьмая : Ким Харрисон
 28  Глава двадцать девятая : Ким Харрисон  29  Глава тридцатая : Ким Харрисон
 30  Глава тридцать первая : Ким Харрисон  31  Глава тридцать вторая : Ким Харрисон
 32  Глава тридцать третья : Ким Харрисон  33  Глава тридцать четвертая : Ким Харрисон
 34  Глава тридцать пятая : Ким Харрисон  35  Глава тридцать шестая : Ким Харрисон
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap