Фантастика : Ужасы : ~~~ : Джон Харвуд

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




~~~

В считанные секунды она промокла насквозь, и хотя Гарри встретил ее у дома с зонтом, поговорить им так и не удалось: слова тонули в мощных раскатах грома.

Корделия сушила волосы, когда вдруг почувствовала непреодолимое желание надеть зеленое платье. На неделе она потратила не один час, вытряхивая из него пыль, разглаживая, проветривая. Но как она объяснит такую разительную смену гардероба? К тому же это расстроит дядю. Она выбрала другое платье, тоже зеленое, но более светлого оттенка, и спустилась вниз, на кухню, где Гарри помогал Беатрис готовить холодный ужин.

— Извини, я не сдержалась, — сказала Беатрис, завидев сестру. — Ты просто напугала меня; я не хотела тебя обидеть. Нет, не надо, — поспешно добавила она, когда Корделия взялась за фартук, — ты и так всю неделю хлопочешь на кухне. Дядя ждет тебя с бокалом вина.

— Да уж, иди наверх, дружок, — сказал Гарри. — Я буду через минуту.

Хотя Корделия уже и привыкла к тому, что в компании ее называют «дружком», она только сейчас поняла, как ей это не нравится. Но, раз уж она решила, что не опустится до ревности, пришлось смириться. «Минутка» Гарри растянулась на десять, и, когда он наконец присоединился к ней, дяде и тете, она никак не могла решить для себя, то ли он такой же, как всегда, то ли притворяется, будто ничего не произошло. Шум дождя и гром мешали разговору за столом, а потом вдруг сверкнула яркая молния, и свет погас, так что остаток ужина прошел при свечах, и трудно было наблюдать за выражением лиц.

Постепенно гроза прошла, и дождь напоминал о себе лишь звоном капель, падавших с козырька крыльца на гравий. Ветер тоже стих, и, когда дядя Теодор открыл окно, холодный влажный воздух ворвался в столовую. Тетя Уна ушла к себе, но Гарри, Беатрис (которая, очевидно, восприняла стычку на дороге как разрешение на снятие напряженности в ее отношениях с Гарри) и Теодор все продолжали беседу, пока Корделии все это не надоело, и она довольно настойчиво попросила Гарри проводить ее наверх, в студию.

Воздух был неподвижным, и она предпочла не зажигать свет, а взять с собой свечу.

— Что-нибудь не так, дружок? — спросил Гарри, когда они подошли к лестнице.

— Не называй меня так! — вскрикнула она, чуть не добавив, что она ему больше не друг.

— Извини, я вовсе не хотел… Извини, — печально произнес он. Пока они молча поднимались на второй этаж, она изводила себя подозрениями в отношении Беатрис и только уже возле студии вспомнила про «Утопленника».

Оставив Гарри в темном коридоре, она пошла к себе в комнату за ключом, продолжая обдумывать свой план. Она не могла напрямую спросить у него про Беатрис, поскольку не хотела показаться ревнивицей, да и вполне возможно, что Гарри чист; тогда ее вспышка могла бы усложнить и без того непростую ситуацию. Но ей ничто не мешало устроить ему испытание: она положит свой волос между дощечками «Утопленника» и на ночь оставит дверь в студию незапертой; если он обманет ее, она непременно узнает и тогда помолвка будет расторгнута.

Хотя на лестнице было довольно прохладно, студия еще не остыла после дневной жары. Она зажгла свечи в канделябре на столе, а свою свечу поставила на аналой. Когда она открыла окно, пламя свечей даже не дрогнуло. Ночь была безлунной, но небо очистилось от облаков, и мерцающие звезды отражались в мокрой траве.

Она обернулась к Гарри, который стоял возле мольберта и, как ей показалось, нарочито игнорировал аналой.

— В чем дело, друж… Извини, я хотел спросить, что-нибудь случилось?

— Ничего, — холодно ответила она, недоумевая: неужели он ничего не понимает?

— Надеюсь, ты не сердишься из-за той маленькой ссоры на дороге?

Она еще больше разозлилась и попыталась снять с пальца подаренное кольцо, чтобы швырнуть ему в лицо, но оно словно приросло.

— Вот и хорошо, я знал, что ты не станешь сердиться. Послушай, друж… Извини, я так устал сегодня, думаю, мне пора спать. Не провожай меня. Спокойной ночи.

Дежурным поцелуем он коснулся ее щеки и пошел к двери. Молча, она взяла канделябр со стола и свечу с аналоя.

— Э-э… Ты разве не будешь закрывать окно?

Она покачала головой и, выходя из студии, вытащила из открытой двери свой ключ. Пламя свечи мешало ей увидеть выражение его лица, но по ее лицу можно было прочитать все, о чем она думала.

— Понимаю… пусть проветрится… э-э-э… хорошая идея. Спокойной ночи. — И он пошел вниз по лестнице, а она все смотрела ему вслед, пока он не скрылся в полумраке.

Вернувшись к себе, она все-таки сняла ненавистное кольцо с помощью мыла и села на кровать, мысленно репетируя слова, которые она скажет завтра утром, когда вернет ему кольцо. Или, может, пойти к нему прямо сейчас? Нет, это только расстроит дядю, а Беатрис даст лишний повод торжествовать. Лучше она подкараулит Гарри в лесу, когда он будет один. Час или два она мерила шагами комнату, подогреваемая яростью. Но, когда стало прохладно, появились первые сомнения. Гарри терпеть не мог сцен с выяснением отношений и всегда старался избегать ссор; быть может, он бы и сам извинился, не будь она так холодна с ним. И если предположить, что он нисколько не виноват в том, что касается Беатрис, за что ему тогда извиняться? За то, что назвал ее «дружком»? Но она раньше не возражала против такого обращения. Или за то, что вечно опаздывает? Но и это ее не раздражало. Тогда за отсутствие страсти? И опять-таки, она никогда не жаловалась на это. Может, он должен был читать ее мысли? Да, подал протест внутренний голос, ведь я же читаю его мысли. Но почему она так в этом уверена? Он ведь был очень пылким в прошлое воскресенье, когда они лежали на берегу реки… Головная боль прервала этот поток мыслей. И в ней всколыхнулось отвращение к самой себе; зарывшись в подушку, она долго плакала.

Должно быть, она уснула, потому что, открыв глаза через какое-то время, обнаружила, что лежит в полной темноте. Ей показалось, она расслышала, как хлопнула дверь. Или это ей только приснилось? Она соскочила с кровати и прокралась в коридор. Из-под двери комнаты сестры свет не пробивался, но дверь на лестничную площадку была открыта, и когда она подошла ближе, то увидела слабый отсвет на полированном полу возле студии.

Аналой освещали зажженные свечи. Гарри стоял босой, с растрепанными волосами, в расстегнутой рубашке. На столе стоял канделябр с тремя свечами, и свет от них падал ей на лицо, но Гарри ее не видел. Лоб у него блестел от пота, и в его капельках переливалось пламя свечи. Он опять раскачивался взад-вперед, а она все ждала, мысленно призывая его обернуться, и чувствовала, как накатывает новая волна злости. Легкое движение воздуха всколыхнуло пламя свечей; она бросила взгляд на портрет Имогены де Вере и уже в следующую секунду знала, что хочет сделать.

Она тихо прикрыла дверь студии и вернулась к себе, где зажгла свечу и переоделась в изумрудно-зеленое платье. Оно было чуть великовато ей, но это не имело значения; прическа вполне совпадала с той, что была на портрете. Она достала вуаль и в третий раз в жизни надела ее.

В зеркале отразилось лишь пламя свечи, колышущееся в черной дымке, но и это было не важно; она могла бы дойти до студии и наощупь. В комнате сестры было по-прежнему тихо и темно, когда она проходила мимо.

Даже сквозь вуаль она видела, что его взгляд прикован к «Утопленнику». Она сделала шаг в комнату, потом еще один. Он по-прежнему не видел ее. Еще три шага — и бесформенная тень легла на портрет, когда она встала между ним и канделябром на столе. Он посмотрел на нее, и, хотя его лицо предстало лишь размытыми очертаниями, ей показалось, что он улыбается. Потом он начал говорить, но так тихо, что сквозь гущу вуали она не могла расслышать ни слова. Она подняла руки и откинула вуаль.

Улыбка померкла, слова замерли на его губах. На какое-то мгновение он оцепенел. И потом, очень медленно, на лице его проступило выражение крайнего ужаса. Она стала пятиться назад, ее тень постепенно разрасталась, пока она не наткнулась на стол. Комната вдруг вспыхнула; что-то зашевелилось на кровати — нет, в кровати. В ярком пламени она разглядела голову Беатрис на подушке, голые руку и плечо, вынырнувшие из-под простыни, широко раскрытые глаза, которые в ужасе уставились на Корделию, срывающую с головы объятую пламенем вуаль.

Ей удалось сбить огонь с головы, и в воздухе запахло палеными волосами; обрывки вуали порхали по комнате, пока не опустились на мольберт. Корделия стояла в оцепенении, наблюдая, как тянутся языки пламени к лицу на портрете. Вот уже они поглотили обнаженную руку и плечо в изумрудно-зеленом платье, и прелестное лицо словно вспорхнуло в полете, а уже через мгновение она пыталась затоптать босыми ногами горящие останки портрета, чувствуя, что горло заполняет кислая гарь, в то время как по полу рассыпаются красные искорки углей.

Она свалила канделябр на столе, но свечи на аналое по-прежнему горели. Кто-то кричал, но она не понимала, кто именно. Гарри не двинулся с места; он стоял, обеими руками вцепившись в аналой, с полуоткрытым ртом. Беатрис завернулась в простыню и дрожала на кровати, уставившись на сестру безумным взглядом. Корделия наконец почувствовала, как горят ее обожженные руки и спина. Но это было, пожалуй, единственное ощущение, которое она испытывала; сознание застыло, словно оборвавшись на мыслях о Гарри и Беатрис, о судьбе Ашборна, который теперь, видимо, придется продать.

А между тем Гарри сворачивал «Утопленника». С присущей ему педантичностью он бережно щелкнул застежкой, после чего подхватил черный переплет под мышку. Может быть, он двигался во сне, или это она наблюдала происходящее во сне, но он, казалось, целую вечность преодолевал расстояние в несколько шагов, которое разделяло их. Она подумала, что он пройдет мимо нее молча, и знала — ей нужно злиться, но злости не было, как не было вообще никаких чувств; и вот он остановился, встав между ней и Беатрис, и пробормотал что-то похожее на «Прости, друж… Прости». И потом, вполне отчетливо, добавил: «Я должен, понимаешь?»

Он оказался прямо возле открытого окна; одного толчка было бы достаточно, чтобы он полетел вниз. Должно быть, что-то промелькнуло в ее лице, потому что он резко отпрянул в сторону, прижимая к груди черную книгу. Беатрис, одной рукой придерживая простыню, свободной рукой тянулась к нему, словно призывая помочь ей подняться. Но он не видел ее; его взгляд был прикован к Корделии, и он все повторял: «Я должен обладать им, понимаешь». Потом он быстро развернулся и бросился к двери, подпрыгивая на ходу.

Корделия последовала за ним, еще не зная, что делать дальше. Уже в дверях она увидела его прихрамывающий силуэт на лестничной площадке. И вдруг кто-то с силой отпихнул ее в сторону. Бледная фигура проскочила мимо и бросилась на Гарри. Он взмахнул руками, а потом резко подался вперед, перегнувшись через перила и пытаясь поймать переплет, который уже летел вниз. Одна нога его застряла в решетке лестницы, и на мгновение он как будто завис в воздухе. Если он и издавал какие-то звуки при падении, то они все равно потонули в истошном крике Беатрис, которая уже неслась вниз по лестнице.

На лестничную площадку нижнего этажа упал свет фонаря, и послышались торопливые шаги дяди Теодора. Корделия ринулась было на свет, но, вспомнив, во что она одета, нырнула обратно в темноту коридора и пошла к себе. Нужно было подготовиться к тому, что ей предстояло увидеть.


Содержание:
 0  Призрак автора The Ghost Writer : Джон Харвуд  1  продолжение 1
 2  Серафина : Джон Харвуд  3  ___ : Джон Харвуд
 4  Рожденная летать : Джон Харвуд  5  ___ : Джон Харвуд
 6  Призрак : Джон Харвуд  7  Часть вторая : Джон Харвуд
 8  Часть первая : Джон Харвуд  9  Часть вторая : Джон Харвуд
 10  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Джон Харвуд  11  Беседка : Джон Харвуд
 12  продолжение 12  13  Беседка : Джон Харвуд
 14  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ : Джон Харвуд  15  ___ : Джон Харвуд
 16  ~~~ : Джон Харвуд  17  ___ : Джон Харвуд
 18  вы читаете: ~~~ : Джон Харвуд  19  ___ : Джон Харвуд
 20  продолжение 20  21  ___ : Джон Харвуд
 22  ~~~ : Джон Харвуд  23  ___ : Джон Харвуд
 24  ~~~ : Джон Харвуд  25  ___ : Джон Харвуд



 




sitemap