Фантастика : Ужасы : Вторжение : Джеймс Херберт

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63  64

вы читаете книгу

Ядерный конфликт. Он давно держал в страхе все человечество. Лондон разрушен. Жители либо погибли, либо смертельно ранены. Медленно оседает ядерная пыль. Уцелевшие укрылись под развалинами. Но еще один враг подстерегает внизу, под землей. Коварные паразиты, с незапамятных времен обитающие в ее недрах... Крысы, эти демонические отпрыски облученных предков, терпеливо ждут. Инстинкт подсказывает им, что баланс сил нарушен: человек ослаб и превратился в добычу. Они жестоки и агрессивны. Нападают и мстят. Они беспощадны в своем неистовстве, как само оружие уничтожения.

Под развалинами движутся оставшиеся в живых. Они сражаются с себе подобными и со зверьем. И все для того, чтобы постичь тайну уничтожения человечества, тайну чудовищную, противоречащую самому разуму.

Часть первая

Пришествие

Они сновали во тьме, эти призрачные существа, живущие в вечной ночи. Они замирали, сливаясь с окружающей их темнотой, когда огромные монстры с грохотом проносились над ними, наполняя туннели громом, врываясь в черноту их убежища, их холодного влажного святилища, стремительно несущимся светом и сокрушительным весом.

Не слишком трусливые, но все же достаточно осторожные, обычно они прятались, когда земля под ними сотрясалась и стены дрожали, пережидая, пока грохочущее чудовище пронесется мимо. Это был давнишний знакомый враг, но они хорошо знали: он может погубить неосторожного.

Они приспособились к своему подземному миру и выходили за его пределы только тогда, когда привычный мрак подземелья сливался с темнотой наверху. Они еще хранили в памяти смутный образ врага, целью которого было их истребление. Он обитал в надземном мире, залитом ослепительным светом. Там можно было чувствовать себя в безопасности, лишь когда это нестерпимое сияние, постепенно угасая, сменялось успокоительной темнотой. Но эта тьма все равно не была абсолютной: то тут, то там сквозь ночь пробивались слабые огоньки. Правда, эти огни создавали тени, а тени всегда были их надежными союзниками.

Неприхотливость в выборе пищи давно уже стала для них нормой. Поэтому, совершая вылазки в надземный мир, они никогда не удалялись слишком далеко от своего убежища. Они питались себе подобными ночными тварями, часто довольствуясь первой попавшейся добычей. Конечно, они предпочли бы волнующий вкус влажной и теплой трепещущей плоти, но и эта, уже остывшая и никак не реагирующая на жгучие ласки их челюстей пища заполняла желудки, поддерживая их жизнь. И они довольствовались этим, проявляя и здесь свою предельную осторожность. Они никогда не брали слишком много и никогда не возвращались на одно и то же место. Это было что-то большее, чем обычный страх перед естественным врагом, — они обладали обостренным внутренним чутьем, порожденным каким-то трагическим событием, постигшим представителей их вида много лет назад. Это событие настолько изменило их, что они стали существами инородными даже среди себе подобных.

Они научились жить глубоко под землей, чтобы не попадаться на глаза врагу, добывать еды ровно столько, чтобы не привлекать к себе внимания, убивать свои жертвы, никогда не оставляя следов, и, наконец, если пищи оказывалось недостаточно, они поедали друг друга, потому что их было много.

Они бесшумно двигались в темноте: черные, щетинистые, с огромными и длинными острыми передними зубами. Они всматривались в темноту своими желтыми глазами, принюхиваясь к сырому воздуху подземелья, но глубоко затаившийся в них инстинкт жаждал другого, как будто еще неведомого им запаха: сладковатого запаха живой человеческой крови. Скоро они его узнают.

Однажды их чуткие длинные уши уловили далекий вопль, пронзительный вой, какого они никогда не слышали прежде. Они напряглись и затихли, привстав на задние лапы, морды их задергались, шкуры ощетинились. Они со страхом прислушивались к этому звуку и немного успокоились только тогда, когда он прекратился. Но затем наступила тишина, еще более пугающая, чем только что исчезнувший звук. Они все еще ждали чего-то, затаив дыхание и не смея сдвинуться с места, когда грянул гром, показавшийся им в миллион раз оглушительнее знакомого грохота, издаваемого гигантскими чудовищами, обитающими в их подземных жилищах. Этот жуткий неистовый рев сотрясал весь подземный мир, разрывал темноту, разрушал стены и крышу туннеля, вздымал землю, а их самих разметал в огромные копошащиеся кучи. От страха они давили друг друга, царапались когтями и кусались острыми как бритва зубами.

Вскоре с другой стороны последовал еще один удар. Воздух был наполнен пылью, дымом, ревом и криками, переходящими в визг. Еще. Еще один удар. Надземный и подземный мир непрерывно сотрясались от этих ударов.

Обитатели подземного мира, оглушенные шумом, визжа от ужаса, в панике рвались в глубь туннеля, стремясь скорее добраться до своего убежища.

И не напрасно — созданные человеком пещеры выдержали чудовищное давление ударов, обрушившихся на город. Через некоторое время снова наступила тишина, нарушаемая лишь шорохом множества лап.

Глава 1

Мириам застыла на месте. Что случилось? Что за паника? И что означает этот ужасный воющий звук, напомнивший ей сирены второй мировой войны. О нет, это не может повториться!

Она была так потрясена и испугана, что продолжала стоять, хотя вокруг люди толкались и, распихивая друг друга, мчались куда-то в страхе. Чего они испугались? Самолетов с бомбами? Но она все еще не могла в это поверить. Конечно, ей следовало бы почаще смотреть новости и прислушиваться к разговорам соседей. Мириам вспомнила какую-то передачу по радио об усилении напряженности на Ближнем Востоке, но об этом говорят уже много лет. Это ничего не значит:

просто новости, слова, прочитанные вслух хорошо поставленными голосами дикторов. Это не имело ничего общего ни с покупками в “Теско”, ни со стиркой белья, ни с шалостями ее внуков, ни с ее жизнью в Чигвеле... То есть не имело к ней никакого отношения.

Все это промелькнуло в сознании шестидесятисемилетней Мириам, неожиданно застигнутой непонятным происшествием на углу Оксфорд-стрит и Марбл-Арч. Это был чудесный солнечный июньский лень, суливший ей одни удовольствия. Она просто собиралась не спета походить по магазинам, присматривая подходящий подарок к свадьбе Бекки. Внучка у нее красивая и замуж выходит за хорошего парня. Арнольд, пусть земля ему будет пухом и да простит его Господь, Арнольд одобрил бы этот брак. Молодой человек, правда, не красавец, но жизнь ведь никогда не бывает слишком щедрой. Зато у него хорошие манеры и деловая хватка. Бекки же не только красавица, но, если она, Мириам, достаточно хорошо знает свою внучку, еще и обладает весьма твердым характером, что, несомненно, послужит опорой ее будущему мужу. Может быть, этот брак и не совершался на небесах, как принято говорить в особых случаях, потому что он давно уже был задуман вполне состоятельными родителями жениха и невесты. Конечно, можно назвать такой способ старомодным, но еще оставалось несколько хороших семей, где браки совершались по старинке.

Выбор подарка не был особой проблемой, так как она знала, что главным подарком будут деньги. Просто надо было купить что-нибудь красивое и практичное, что можно вручить на свадьбе. Например, набор хрустальных бокалов — это прекрасная мысль. Она улыбнулась, довольная принятым решением.

В этот момент и настиг ее воющий звук сирены.

На Мириам налетела молодая пара, отбросив ее к витрине. Девушка упала, молодой человек резким рывком поднял ее, ударив при этом Мириам в грудь. Он что-то кричал, но Мириам не понимала, потому что все заглушал стук ее собственного сердца и крики других людей. Молодые люди, спотыкаясь, побежали дальше. Следы расплывшейся туши на лице девушки подчеркивали ее мертвенную бледность. Мириам проводила их взглядом, пока они не исчезли в толпе, и мысленно обратилась к своему покойному мужу: “Арнольд, объясни мне, что происходит? Ведь войны давно уже нет. Тем более здесь, в Великобритании. Почему они так испуганы и от чего убегают?”

Сирены смолкли, но вопли и крики на улице не утихали.

Пройдя несколько шагов, Мириам обнаружила, что стоит почти у входа в парк, куда собиралась зайти сегодня с утра, чтобы побродить по его дорожкам, подойти к озеру, где они когда-то, много лет назад, гуляли с Арнольдом в первые дни их знакомства. Глупая женщина — сейчас так уже никто не говорит: гуляли. Но это было такое милое слово, такое... невинное. Да и сама жизнь в то время была намного чище. Не с Арнольдом, разумеется. Господи, прости его грешную душу. Хотя, в сущности, он был не таким уж плохим человеком. Щедрым...

Удар в спину чуть не сбил ее с ног. Что за манеры сейчас у людей — никакого внимания к пожилым людям, никакого сочувствия. Да и о каком сочувствии можно говорить: насилуют старух, убивают детей — какие-то кошмарные извращения.

Она поняла наконец, что все люди стремятся побыстрее укрыться в метро, но никак не могла решить — бежать ли ей со всеми, насколько там будет безопасно. И вообще, она толком еще не знала, какая опасность им всем угрожает. Пусть себе бегут — такой старухе нет смысла бежать вместе с ними. В толпе ее просто сомнут, и никто даже этого не заметит.

Глаза ее наполнились слезами, и она опять мысленно обратилась к Арнольду: “Эти люди, они уж точно не заметят старуху...”

Она взглянула на небо, словно ища там ответа, но вместо этого увидела какой-то предмет, стремительно летящий вниз. У нее было не очень хорошее зрение, и она не поняла, что это, но подумала — может быть, это как раз то, чего все боятся.

Она моргнула, чтобы стряхнуть жгущие глаза слезы, и это был последний миг ее жизни: и Мириам, и обезумевшая толпа вокруг нее исчезли. Мириам даже не превратилась в пепел, она словно бы испарилась, превратившись в ничто.

* * *

В гараже продавался самый дорогой в городе бензин, но тем не менее покупателей всегда было много. Владелец гаража Ховард прекрасно понимал, что удачное месторасположение магазина, паба или гаража — залог процветания дела. Его успех был обеспечен тем, что гараж располагался на углу Мидл-Вейл.

Ховард озабоченно рассовывал по карманам банкноты из кассы. Он явно спешил, так как только что смолкли сирены и, если это была не учебная тревога, через несколько минут город превратится в прах. В этот момент за его спиной раздался гудок автомобиля. Ховард резко обернулся — какому идиоту понадобился сейчас бензин. Он сердито отмахнулся от водителя, но тот спокойно показал рукой на бак. Ховард резко захлопнул кассу, оставив там часть денег. “Черт побери, в конце концов, это всего лишь деньги”, — подумал он и поспешил к выходу. Возле гаража все еще стоял автомобиль, и водитель вежливо обратился к Ховарду:

— Простите, не могли бы вы наполнить мой бак?

— Черт побери, вы это серьезно? — с сомнением переспросил Ховард.

Мимо гаража в панике бежали люди. На улицах вплотную, бампер к бамперу, стояли машины, тщетно пытаясь выбраться из образовавшихся пробок. То тут, то там при их столкновении раздавался лязг металла.

— У меня пустой бак, — настаивал водитель, — я не могу добраться до дома.

— Черт тебя побери, парень. Езжай на поезде! — прокричал ему Ховард и побежал к своему автомобилю.

Однако, открыв дверцу, он тут же подумал, что все равно ему отсюда не выбраться. Лучше спрятаться в убежище, найти какой-нибудь подходящий подвал, только бы успеть.

Он опять пробежал мимо парня в машине, который умоляюще прокричал ему вслед:

— Пожалуйста, помогите.

— Ради Бога, заправляйся сам, — отмахнулся от него Ховард. Куда идти, куда бежать? Черт, никто не думал, что это когда-нибудь случится. Никто никогда не принимал это всерьез. Все знали, что мы на грани катастрофы, но никто не думал, что это на самом деле произойдет. Должно быть, это все же учебная тревога. Должно быть!

— Оставь деньги на прилавке, — обернувшись, бросил он парню, который уже вышел из машины и неловко держал в руке шланг, явно не зная, что делать дальше.

Ховард оглядел близлежащие дома, пытаясь угадать, в каком из них может быть подходящий подвал. Об этом же постоянно говорили: спускайтесь в подвал, закрасьте окна белой краской, забаррикадируйтесь мешками с песком, запасите пищу и воду и оставайтесь в своем убежище, пока не услышите сигнал “отбой”. И все это надо проделать минут за пять. О Господи, если бы у него хотя бы была краска!

Он подошел к дверям ближайшего паба. Здесь наверняка должен быть большой погреб для хранения пива. Он толкнул дверь, но она была заперта. Черт, у них не может быть закрыто: они в это время всегда работали. Он попытался пройти через бар, но и эта дверь была закрыта. От досады он ударил кулаком по витрине и крикнул:

— Выродки!

Затем он повернулся к своему гаражу и увидел парня, который, кажется, уже понял, что ему делать со шлангом. Ховард проклинал себя за то, что потерял столько времени, доставая деньги из кассы. Ему бы давно уже следовало сидеть в каком-нибудь безопасном подвальчике, а не метаться вокруг собственного гаража. Но может быть, это все-таки ложная тревога — еще ведь ничего не случилось, уверял он себя. Они ошиблись, идиоты проклятые. Если что-то должно было случиться, то уже давно случилось бы. Он посмотрел на часы и встряхнул их. Неужели остановились? Ему казалось, что прошло гораздо больше времени с тех пор, как смолкли сирены. Он ухмыльнулся: вот рожа-то! Поддался общей панике. Бежал куда-то, просил у Бога прощения.

И Ховард направился к своему гаражу, с недоумением глядя на бегущих в разные стороны людей. Когда вернутся его помощники, сбежавшие, не сказав ему ни слова, едва заслышав сирену, он устроит им веселую жизнь. Ха! Он представил себе их испуганные физиономии.

Парень уже садился в машину.

— Эй, шеф, подожди-ка, — крикнул Ховард, — ты должен мне... Ослепительная вспышка не дала ему договорить. У него подкосились ноги, и он почувствовал, как заныло в желудке.

— О нет... — простонал он, отчетливо осознав, что это случилось, что никакой ошибки не было.

В следующее мгновение он, его гараж и парень в машине были опалены жаром. Следом за этим взорвались емкости с бензином, находящиеся под землей. Сгоревшие до костей тела Ховарда, парня и всех находившихся поблизости людей взметнуло в воздух, и даже там кости продолжали гореть.

* * *

Дженет (настоящее имя Бренда) стояла у окна своего номера на девятом этаже лондонского отеля “Хилтон”. Взгляд ее скользил по большой зеленой лужайке перед отелем. Она не спеша закурила сигарету, в то время как пожилой араб и два его молодых приятеля поспешно одевались. Пожилой натягивал белоснежную хламиду, а молодые — свои европейские костюмы. Так им и надо, этим педерастам, глядя на них, без особой злости думала она, выпуская струйку сигаретного дыма из ярко накрашенных губ. Если верить газетам, то это они виноваты во всем, что случилось: то и дело требовали выкуп за свою проклятую драгоценную нефть и вообще без конца спекулировали на своем товаре, играя на любых дипломатических оплошностях. Так ведет себя избалованный ребенок на собственных именинах: этому дам кусочек торта, а этому — нет, потому что он мне сегодня не нравится. Ну теперь их праздник кончился: они за все заплатят, эти арабы. Она внимательно смотрела на людей, в панике бегущих вдоль Ротен-роу. Таких было большинство. Но некоторые, вроде нее покорившись неизбежности, просто лежали на траве, ожидая того, что предназначено им судьбой. Дженет вздрогнула, увидев, как какой-то пешеход, пытавшийся пересечь запруженную транспортом Парк-лейн, был сбит машиной. Человек — с высоты нельзя было разобрать, мужчина это или женщина, — взлетев над капотом, упал на тротуар и лежал не двигаясь. Но там, внизу, никто даже не обратил на это внимания. Что же, по крайней мере, для него все было уже кончено.

За спиной Дженет все еще суетились арабы, криками подгоняя друг друга. Первым заспешил к лифту пожилой, двое других, на ходу застегивая брюки и рубашки, кинулись следом. Идиоты. Когда лифт поднимется на девятый этаж, все уже будет кончено. Да и по лестнице им далеко не уйти.

Наконец сирены смолкли. Они пугали больше, чем мысль о грядущем забвении. Дженет глубоко затянулась и испытала глубокое наслаждение, чувствуя, как дым заполняет легкие. Ей уже было сорок, но теперь это не имело никакого значения. Она коротко и резко рассмеялась. Наплевать на возраст — теперь она никогда не состарится. Она обвела взглядом пустую комнату и в последний раз с отвращением подумала об арабах: они жили, как свиньи, совокуплялись, как свиньи, едва ли их смерть будет намного пристойнее.

Но все же даже и на Парк-лейн встречались ей иногда настоящие джентльмены, которые относились к ней не только с уважением, но и с некоторой долей нежности. Такие дни были для нее праздниками, это ей помогало какое-то время не обращать внимания на отвратительных и гадких клиентов. Свои лучшие годы, хотя они и не оправдали ее надежд, она называла “качелями”, имея в виду чередующиеся взлеты и падения. Она не сама придумала это название. Автором была ее знакомая актриса, знаменитая и абсолютно бездарная: она была знаменита лишь тем, что спала со знаменитостями. И, надо сказать, эта практика увенчалась успехом — эта леди заполучила в мужья миллионера, который вскоре развелся с ней, что лишь подчеркнуло выгодность этого предприятия. А бесконечные связи с известными поп-звездами и фотографами увеличивали не только ее скандальную славу, но и банковский счет.

Практически все это делалось довольно просто, хотя и требовало определенных затрат. Отель, который использовала для своих целей Дженет (так же как и ее подруга — актриса), был расположен тоже на Парк-лейн. Это был отель более в английском духе, чем “Хилтон”. Она снимала самый дешевый номер, который был вовсе не так уж дешев, и большую часть дня и вечера проводила в лифтах. Она спускалась с верхнего этажа вниз, проходила по фойе к служебным лифтам, снова поднималась наверх для того, чтобы спуститься вниз в лифте для гостей, и, если здесь оказывались мужчины, ей почти всегда удавалось подцепить кого-нибудь из них. Легкая застенчивая улыбка, несколько слов о погоде, приглашение к чаю, в бар или на обед — и дело сделано. Дженет чувствовала себя здесь уверенно и спокойно, как дома. Конечно, служащие прекрасно все понимали. Но в любом отеле, какого бы высокого класса он ни был, допускается некоторая свобода в такого рода деятельности. Главное — избегать каких бы то ни было эксцессов, стараясь, чтобы стремление поймать клиента не было столь уж откровенным — тогда администрация делает вид, что не замечает этого, хотя на самом деле непрерывно следит за ней.

Дженет всегда везло: она ни разу не влипла ни в одну скандальную историю, хотя частенько оказывалась на грани. Но все обходилось. Сейчас ей было труднее во всех отношениях. Главной помехой был возраст. Она была уже не столь соблазнительна, как прежде. Раньше она никогда не сомневалась в успехе, а теперь прекрасно понимала, что шансы ее резко упали. Поэтому и стала работать в этом районе, да и то частенько назначала свидания по телефону. И все же ей следовало избегать свиданий с тремя и более клиентами одновременно — это было слишком утомительно.

Она прижалась лбом к холодному стеклу. Там внизу все еще в панике суетились люди. До нее доносились их отчаянные крики. Значит, таков конец ее жизни: гостиничная спальня на девятом этаже, она голая, как в момент своего появления на свет, только все тело болит после этих отвратительных упражнений с тремя арабами. Дженет заплакала. Вот, значит, та вершина, на которую она карабкалась всю жизнь. Или все это чья-то злая шутка?

Дженет спрыгнула с подоконника, прилепив сигарету к оконному стеклу. Может быть, ее еще ждет что-то хорошее, а может быть, ничего. И пожалуй, это даже лучше.

В этот момент ее ослепила ярчайшая вспышка. Здание отеля разваливалось на куски, но она уже этого не чувствовала. Ее тело расплавилось вместе с оконным стеклом и прилипшей к нему сигаретой.

* * *

Жар, распространяющийся от поднимающегося вверх огненного шара, буквально испепелял все на своем пути. Он несся по улицам, как огненный смерч, мгновенно воспламеняя все горючие материалы, расплавляя твердые тела, превращая людей в обугленные рассыпающиеся скелеты, убивая все живое в радиусе трех миль вокруг. Последовавшая через несколько секунд взрывная волна сопровождалась мощным потоком воздуха, несущимся со скоростью до двухсот миль в час.

Здания разваливались, обломки летели во все стороны, как смертоносные ракеты, сопровождаемые стеклянными осколками, будто миллионами губительных стрел. Машины и автобусы летали в воздухе, как сорванные ветром листья, но, падая на землю, с оглушительным грохотом разбивались вдребезги. Людей отрывало от земли и швыряло на стены рушащихся зданий. Огромное давление, возникшее при взрыве, разрывало легкие, барабанные перепонки и все внутренние органы. Фонарные столбы превратились в причудливо изогнутые прутья из бетона и металла. Оборванные и оплавленные электрические провода напоминали извивающихся змей. Взрывающийся то тут, то там водопровод делал город похожим на долину гейзеров. Газопроводы тоже внесли свою лепту в общий взрыв, хотя сила их была несоизмерима. Все стало частью обрушившегося на город разнузданного, не знающего пощады безумия.

У любого человека, застигнутого врасплох на улице, мгновенно сгорала одежда, и он получал смертельные ожоги, от которых ему никогда уже не суждено было излечиться. Многие оказывались погребенными под обломками зданий. При этом некоторых “счастливчиков” смерть настигала мгновенно, а другие медленно и мучительно умирали от ран и удушья.

Пожары, вспыхнувшие в разных концах города, слились в один грандиозный пожар.

* * *

Констебль Джон Мэпстоун запомнил пятый день своей службы в полиции на всю жизнь. Правда, ему оставалось жить всего несколько минут. Иначе его как всегда подвела бы плохая память, которая, однако, не помешала ему стать полицейским по той простой причине, что требования к интеллектуальному уровню сотрудников полиции с каждым годом снижались.

Как только он услышал непрерывный вой сирены, он сразу же понял, куда хлынет основная масса людей. Тут же позабыв о двух подозрительных типах, крутившихся возле выставленного на улице прилавка с джинсами, он поспешил к станции метро “Оксфорд Серкас”. На ходу оглянувшись, Джон увидел, что парни, за которыми он следил в течение часа, ухватили-таки свою добычу — пару джинсов и матерчатую сумку. “Удачи вам, ребята, — мрачно пошутил про себя Джон. — Желаю, чтобы эти вещи послужили вам как можно дольше”.

Он старался сохранять спокойствие и не поддаваться общей панике, шел быстро, но не бежал вместе со всеми, поэтому в общей суматохе его все время толкали. А он мечтал только об одном, чтобы наконец выключили эти проклятые сирены, которые лишь усиливали безумие толпы. Джон уже поравнялся с красно-синими знаками лондонского метро, и здесь толпа настолько затянула его, что он уже как бы стал ее частицей. Тем не менее он еще пытался помочь людям.

— Осторожно, — говорил он, — не волнуйтесь, у нас еще достаточно времени, чтобы спуститься вниз.

Но никто не обращал на него никакого внимания. Может быть, он еще слишком молод, чтобы как-то воздействовать на толпу. Джон вспоминал, что говорил им сержант, когда он еще был курсантом: синяя униформа — это знак власти, в критической ситуации люди ждут от человека в форме поддержки, помощи, а может быть, и спасения. Но люди в толпе наверняка не слышали ни одной лекции сержанта.

Констебль Мэпстоун пытался говорить ровным голосом, но все же в конце каждой фразы срывался на крик. Однако он сделал еще одну попытку:

— Не торопитесь, пожалуйста. Все будет нормально, если вы не будете так спешить.

Лестница, ведущая на станцию метро, буквально заглатывала толпу, и констеблю не удалось избежать общей участи. Снизу доносился ужасающий шум: вопли, крики, стоны. Джон с отчаянии поискал глазами в толпе хоть кого-нибудь из коллег. Но народу было так много, что различить кого-то в этой массе было невозможно. Перед входными турникетами толпа резко затормозила: многие пытались перелезть через турникеты или как-то обойти их, другие просачивались через выход. Все стремились к эскалатору, чтобы побыстрее оказаться в глубине, подальше от улицы до того, как произойдет то невозможное, что не должно было произойти: “Никто-не-сможет-настолько-сойти-с-ума-чтобы-нажать-кнопку”.

Констебль Мэпстоун сделал последнюю попытку: резко развернулся лицом к толпе и поднял вверх руки, как Лир, взывающий к стихии. Теперь он двигался задом наперед, увлекаемый толпой. Причем его ботинки едва касались земли. Он еще пытался успокоить себя: “Главное, не поддаваться панике. Главное, вести себя разумно”. Однако страх охватил всех, как эпидемия, и констебль почувствовал, что хрупкая броня его спокойствия не выдержала и он стал частью этого стада. Ударившись спиной обо что-то твердое, Джон понял, что добрался до турникетов, ограничители были уже давно выворочены под давлением толпы, и ему вместе с другими удалось преодолеть этот рубеж и развернуться. Он начал энергично прокладывать дорогу к эскалаторам, размахивая руками, как пловец, плывущий в густой, вязкой жидкости. Эскалатор, поднимающийся вверх, остановился, и по нему летела вниз обезумевшая толпа. Эскалатор, движущийся вниз, пока работал, но тоже был битком забит людьми. Джон попытался схватиться за резиновый поручень, чтобы удержаться на ногах, но ему это не удалось. По поверхности, разделяющей эскалаторы, мимо констебля пролетел вниз какой-то человек, видимо сообразив, что это самый быстрый путь к цели. Его примеру последовал еще кто-то, потом еще, еще и еще...

И вот уже люди кубарем неслись вниз, сталкиваясь друг с другом и пытаясь ухватиться за все, что попадалось им под руки, в том числе и за тех, кто стоял на эскалаторе. В результате произошла свалка. Один из пролетавших мимо протащил за собой человека с лестницы, тот упал, подминая под себя тех, кто стоял впереди. Стоящие сзади пытались удержаться на ногах. Среди них был констебль Мэпстоун. В этот момент двигатель не выдержал перегрузки, и эскалатор резко остановился, что лишь усилило царящую вокруг сумятицу. Началась полная неразбериха.

Молодой и сильный Мэпстоун уже не пытался спасти никого, кроме самого себя. Всеми силами стараясь удержаться на ногах, он упирался руками в спины людей, хватался за поручни эскалатора. Однако все было тщетно. Едва ему удалось уцепиться за широкую резиновую ленту перил, как у него тут же под напором толпы оказалась сломана кисть руки. Он закричал от боли, но сам не услышал своего голоса, потому что вопли и стоны раздавались со всех сторон. У него искры посыпались из глаз, затем все потемнело, и он почувствовал, что теряет сознание.

Но перед тем, как погрузиться в вечную темноту, перед тем, как раздробленные ребра вонзились в легкие, перед тем, как его горло придавило чье-то колено, перекрывая последний глоток воздуха, перед тем как он перестал что-либо чувствовать, его меркнущее сознание уловило чудовищный грохот, который не шел ни в какое сравнение с шумом и гамом, сопровождавшими последние минуты его жизни. Звук этот, казалось, поднимался из самых земных глубин. “Ах да, — подумал Джон, — это, должно быть, бомба. Наконец-то”.

* * *

У Эрика Стэнмора подкосились колени, он медленно опустился на пол и прислонился спиной к стене.

— Ненормальные ублюдки, — выкрикнул он, все еще не веря в то, что случилось.

Однако его слов никто не слышал, потому что он был один. Над ним, на высоте шестисот футов над Тотенхем-Корт-роуд, параболические локаторы антенны ловили ультразвуковые радиоволны, посылаемые другими локаторами, каждый из которых был связующим звеном в цепи микроволновых станций, расположенных в стратегически важных пунктах по всей стране.

Он закрыл глаза руками, пытаясь понять, что же все-таки произошло. Быть может, именно это было причиной усиленного контроля за всеми правительственными системами связи. Это происходило всегда, когда возникали очаги напряжения или локальные войны. Они, связисты, узнавали об этом раньше, чем мировая общественность. И хотя ситуация на Ближнем Востоке была достаточно серьезной, Стэнмор считал последнюю директиву об усилении контроля за системами связи обычной мерой предосторожности, к которой прибегают при любой кризисной ситуации. Он знал, что микроволновые системы будут играть важную роль в британской системе защиты во время войны, так как было известно, что после нападения в любом случае сильно пострадают все другие системы дальней связи — подземные кабели и линии воздушной передачи. В этих условиях микроволновая система, в которой радиоволны передаются от одной станции к другой, окажется незаменимой. Ведь даже если опоры локаторов будут разрушены, волны все равно можно будет передавать дальше по линии. Официальным объяснением разработки и сооружения этой системы было обеспечение непрерывной и экономичной связи между тремя главными городами: Лондоном, Бирмингемом и Манчестером. Однако Стэнмор знал, сколь дорогостоящим на самом деле был этот проект, работы по которому велись с 1953 года под кодовым названием “Опора”, и что в конце концов систему приспособили для обслуживания различных правительственных учреждений. Кроме того, Стэнмору было прекрасно известно, что одна из основных задач системы — обеспечение безупречной связи между контрольными центрами — региональными штабами и штабом национального правительства. Именно по этой связи передавались наиболее важные, срочные приказы. Башня “Телеком”, которую он обслуживал, больше использовалась в мирное время, и потому она была наиболее уязвима.

Сирены неожиданно смолкли, и Стэнмор понял, что не успеет добраться до убежища, оборудованного в основании башни. Он печально улыбнулся, подумав о том, что убежище, которое должно было стать спасением именно в этой ситуации, находится совсем близко, но у него все равно уже нет времени, чтобы добраться туда. Его лицо свело судорогой от страха — он ясно осознавал, что будущее измерялось несколькими мгновениями. Он разрыдался, и рыдания сотрясали все его тело. Стэнмор оплакивал не себя, а свою жену Пенни и двух своих маленьких дочек — Трейси и Белинду. Они жили в Уондсворте, и школа, в которой учились девочки, была совсем рядом с их домом. Он представил себе, как, едва заслышав вой сирены. Пенни бросится в школу за дочками. Но добраться туда она не успеет, ей не удастся погибнуть, обняв своих детей. Девочки, услышав вой сирен, будут напуганы, но не поймут непоправимости происшедшего. Их больше испугает паника вокруг, и они не будут знать, что делать. А Пенни в это время будет в ужасе метаться по улицам, не думая о собственном спасении, а только о том, как добраться до школы и разыскать девочек. Он вспомнил, что они с Пенни, когда возникал разговор о возможной катастрофе, придумали, как им казалось, довольно простой и надежный план спасения: они забаррикадируются в своем доме, устроят под лестницей, в прихожей, убежище из подушек и постараются как можно точнее следовать правилам, разработанным местным отделением Общества защиты и выживания. Во всяком случае, они все вместе не выйдут из дома, спрятавшись там, как в коконе, пока самое страшное не окажется позади.

Никому из них не приходило в голову, а точнее, никто даже подумать не смел о том, что в момент катастрофы они все окажутся в разных местах, хотя это было самым вероятным и нужно было разрабатывать план спасения именно на этот случай. Но теперь даже думать об этом было поздно. Им оставалось только молиться друг за друга и за своих детей, а весь остальной мир пусть молится сам за себя. Он опустился на колени, затем припал всем телом к полу, закрыв лицо руками. “Господи, — истово молил он, — пусть это будет неправдой! Не дай этому случиться!”

Но это случилось. От мощного взрыва огромная башня, как игрушечная, разлетелась на куски. Верхняя ее часть, где только что молился Стэнмор, пролетела почти четверть мили, прежде чем рухнуть на землю и превратиться в груду обломков. Последним неясным ощущением Эрика Стэнмора было ощущение полета. Но уже через несколько мгновений его тело оказалось расплющенным под обломками башни.

* * *

Алекс Дили бежал, тяжело дыша. Его белая рубашка под серым костюмом взмокла от пота, а в руках он судорожно сжимал портфель с секретными правительственными документами, как будто сейчас это все еще имело какое-то значение. Конечно, ему следовало бы, как обычно, взять такси или поехать на автобусе. Тогда он уже давно добрался бы до места, а стало быть, жизнь его была бы в безопасности. Но сегодня было такое чудесное теплое июньское утро, что ему захотелось неторопливо прогуляться по улицам города. Сейчас день уже не казался таким чудесным, хотя по-прежнему ярко и ласково светило солнце.

Он подавил соблазн нырнуть в одно из многочисленных конторских зданий, возвышавшихся по обеим сторонам Хай-Холборн, или поскорее спуститься в прохладу какого-нибудь спасительного подвала. Дили вполне мог это сделать. Но ему казалось, что он будет в гораздо большей безопасности, если доберется до своей цели. Кроме того, это был его долг — находиться там в такой катастрофический и, конечно же, исторический момент. О Господи, неужели он обюрократился до такой степени, что даже мысленно называет этот момент историческим? Разумеется, он был баловнем судьбы, ее избранником. Но до сих пор не предполагал, что его образ мыслей до такой степени подчинен жесткой и холодной логике, преобладающей в правящих кругах. Он почему-то осознал это только сейчас. Да и что значит баловнем? Разумеется, служба его в департаменте предполагала различные привилегии, и он принимал это как должное, наслаждаясь всеми благами, которые дарила ему жизнь. Но сейчас он понял, что главной привилегией, которая была одной из составных частей его благополучия, но о которой он никогда всерьез не думал, ему воспользоваться не удастся. Он попросту не успеет это сделать.

Бежавшая впереди женщина споткнулась и упала. Дили, не успев никак отреагировать, с разбегу упал на нее. Он неожиданности он несколько мгновений не мог подняться, только заслонил руками лицо, прикрыв его от множества несущихся в разные стороны ног. Шум был невероятный. Люди, застигнутые на улице ревом сирен, в смятении и страхе кричали что-то, звали друг друга, громко рыдали, молились. И вес это сливалось в один раздирающий душу нечеловеческий вопль, сопровождаемый воем автомобильных гудков и ревом незаглушенных двигателей брошенных хозяевами посреди улицы машин. Вся эта какофония перекрывалась жуткими звуками сирены, напоминающими стоны духа, предвестника смерти. Все вместе парализующе действовало на мозг и заставляло замирать сердце, переполненное предчувствием неотвратимого конца.

И вдруг все стихло. Сирены замолчали, и на один короткий жуткий миг наступила почти полная тишина. Некоторые люди остановились, спрашивая друг друга, не ложная ли это тревога или, быть может, шутка сумасшедшего. Но основная масса понимала истинный смысл внезапного затишья. Они еще более энергично и целеустремленно прокладывали себе путь к ближайшим дверям, ища за ними убежища. Снова началась паника, все вдруг поняли, что до конца остались считанные мгновения.

Какой-то мотоциклист выбрался на тротуар и буквально прорубал себе дорогу в толпе, отшвыривая руками, как кегли, тех, кто не успел увернуться из-под колес его мотоцикла. Он не заметил женщину, на которую только что налетел Дили, — она так и не смогла подняться. Мотоциклист передним колесом наехал на лежавшую женщину, вздернул машину и вместе с ней взлетел в воздух. Дили едва успел пригнуться, мотоцикл перелетел через него и на полной скорости врезался в ближайшую витрину, ударившись о бетонное основание оконной рамы, и от этого удара во все стороны полетели искры. При этом мотоцикл так причудливо завис в витрине, что одна его половина торчала внутри помещения, а другая свешивалась на улицу. Блестящая металлическая обшивка была покорежена, часть деталей разлетелась по тротуару, из чихающего двигателя валил дым, а мотоциклист стонал от боли, по его лицу и шее из-под сплющенного и треснутого, еще совсем недавно зловеще-роскошного черного шлема стекала кровь.

Дили наконец вскочил на ноги и побежал, не только не обращая больше внимания на женщину, корчившуюся от боли на тротуаре, но даже забыв о портфеле с секретными документами, который он, по-видимому, только что потерял в этой свалке. Он лишь был благодарен Богу за то, что не пострадал при падении и удачно избежал столкновения с летящим мотоциклистом. Все его существо рвалось к одной-единственной цели — специальному убежищу, где, он знал, его ждало спасение.

Станция метро “Чансери-лейн” была совсем рядом, и это придавало ему новые силы. Однако яркая вспышка настигла его прежде, чем он добрался до своей цели. И тут Дили совершил непростительную глупость, хотя именно он в этой толпе знал, что делать этого не следует, — он обернулся. Ослепленный, как бы парализованный, он не мог сдвинуться с места, раздираемый изнутри никому не слышным криком протеста. Однако неизбежное никому не дано предотвратить. Он услышал оглушающий, громоподобный удар. И в этот же момент чьи-то руки бесцеремонно схватили его и потащили назад. Он ударился плечом обо что-то твердое и почувствовал, что падает и его спаситель падает вместе с ним. Земля дрожала, и весь мир разваливался на куски.

Обжигающая боль в глазах вдруг отступила куда-то, и, теряя сознание, Дили почувствовал, что проваливается в прохладную спасительную тьму.

* * *

Первые ядерные взрывы — а их было пять в Лондоне и его окрестностях — произошли всего за несколько минут. Черные грибовидные облака поднимались над разрушенным городом, постепенно сливаясь в зловещую черную тучу, которая затмила день, в считанные минуты сделав его неотличимым от ночи. Густая пыль опускалась на землю, вместе с ней падали осколки, обломки разрушенных построек, человеческие останки. Теперь все это тоже несло смерть.

Глава 2

Калвер попытался вытащить ноги из-под груды осколков. Ему это удалось, и он с облегчением почувствовал, что они целы. Закашлявшись, он попытался избавиться от пыли, забившей дыхательные пути. Несколько минут он кашлял, отплевывая густую желто-коричневую слюну. Затем протер запорошенные пылью глаза и заметил, что из коридора в подвал пробивается слабый свет. Но вместе со светом, он ясно увидел это, сюда просачивается и дым. Калвер застонал от досады. Он обернулся к мужчине, которого втянул в подвал с улицы, желая убедиться, что тот не разбился, когда они падали с лестницы. Мужчина лежал, прикрыв лицо руками, с головы до ног засыпанный пылью и осколками, но, слава Богу, его не придавило ничем, что угрожало бы серьезными травмами. Калвер окликнул его, но тот лишь слегка зашевелился, а затем тяжело и надолго закашлялся, отплевываясь, стараясь прочистить легкие, как только что делал Калвер. Но при этом даже не пытался подняться.

Калвер встал, и направился к нему, застонав от внезапной боли, пронзившей все тело. Он быстро ощупал себя, чтобы убедиться, что никаких серьезных повреждений у него нет, и в самом деле, насколько он мог судить, все было в порядке. Хотя завтра наверняка все тело будет ныть от многочисленных ушибов и ссадин, полученных при падении. Так всегда бывает. Если, конечно, завтра наступит.

Он слегка тронул мужчину за плечо.

— У вас все в порядке? — спросил он, дважды повторяя свой вопрос, потому что в первый раз он прозвучал почти нечленораздельно. В ответ раздался лишь слабый стон.

Калвер посмотрел на сломанную лестницу и прислушался к странному звуку, доносящемуся из-за двери, сквозь щели которой подвал все больше наполнялся пылью и дымом. Он вдруг вспомнил, что ядерный взрыв всегда сопровождается сильным смертоносным ветром, несущим новые беды и разрушения. Да, несомненно, то, что он слышал сейчас, был шум ветра. И, словно в подтверждение его догадки, стены и потолок убежища задрожали, и со всех сторон посыпались обломки. Он присел и прикрыл голову руками, чтобы избежать новых травм.

Обломки падали на его коричневый кожаный пиджак. Удары были Довольно болезненными, все тело и без того саднило от ран. Краем глаза он заметил, что огромная бетонная плита перекрытия над лестницей, под которой лежал мужчина, сдвинулась с места. Калвер подскочил к нему и, схватив за плечи, оттащил в сторону.

Ему показалось, что ветер снаружи слегка утих, и в убежище стало спокойнее. Через дыры в потолке он попытался разглядеть, что там наверху происходит. Однако ему почти ничего не удалось увидеть. Он лишь предполагал, что все верхние этажи здания разрушены. Сколько их было, он не мог точно припомнить, но в этом районе все дома были многоэтажными. В любом случае им повезло: он полагал, что они попали в ту часть подвала, которая расположена рядом с центральной бетонной несущей колонной — самой прочной частью конструкции современных зданий. Это и спасло их от гибели. Сколько она еще простоит — это уже другой вопрос. Сейчас гораздо важнее была другая проблема — едкий удушливый дым, заполнивший подвал.

Калвер еще раз толкнул все еще лежащего мужчину и повторил свой вопрос:

— Эй, как вы там?

Тот повернулся на бок, приподнялся на локте, пробормотал что-то невнятное и громко застонал, снова опрокинувшись на спину. Калверу наконец удалось разобрать какие-то слова:

— О нет, проклятые идиоты... Они в самом деле сделали это... Проклятые, проклятые...

— Да, они это сделали, — тихо сказал Калвер, — и это уже непоправимо. Сейчас для нас гораздо важнее другое.

— Где мы? — спросил мужчина. — И как мы сюда попали?

Он вдруг резко задвигался, пытаясь подняться.

— Успокойтесь. — Калвер положил руку ему на плечо. — Это я вас сюда втащил. Давайте подумаем, что делать дальше.

— Я плохо слышу, — сказал мужчина испуганно. — Сначала был какой-то шум, а теперь его нет. Наверное, у меня что-то со слухом.

— Да нет, все нормально. Это была взрывная волна, ядерный ветер. Он пронесся мимо. Поэтому так тихо.

И в этот же момент они услышали неприятный скрежет и почти сразу же грохот падающих конструкций. Что-то тяжелое, металлическое или бетонное, упало буквально в нескольких футах от них. Калвер нервно передернул плечами. Эта штуковина вполне могла их убить. Он осторожно встал на колени, осматривая стены и потолок подвала, пытаясь определить, насколько угрожающим было их положение.

— Мы должны выбираться отсюда, — сказал он. — Скоро все это рухнет.

Неожиданно откуда-то издалека до них донеслись человеческие крики и стоны. По-видимому, очнулись раненые, до сих пор пребывавшие в шоке. Быть может, кто-то из них пострадал от новой волны разрушений. Калвер подошел поближе к своему товарищу по несчастью, пытаясь разглядеть его лицо. Однако в темноте почти ничего не было видно. Но какое-то смутное беспокойство овладело Калвером: его смущали два светлых пятна на лице мужчины.

— Мы должны выбраться отсюда во что бы то ни стало, — сказал тот. — Иначе мы будем похоронены заживо.

Калвер, словно бы не слыша его слов, осторожно спросил:

— Вы что-нибудь видите?

— Здесь слишком темно, — неуверенно ответил мужчина. И тут же, поняв смысл вопроса, взволнованно вскрикнул: — О нет, только не это!

— Когда я схватил вас на улице, вы смотрели прямо на вспышку. Я подумал, что вы просто в шоке... Я сразу не понял...

Мужчина стал судорожно тереть глаза пальцами.

— О Господи, я ослеп.

— Может быть, временно, — попытался успокоить его Калвер. Но это не возымело никакого действия. Мужчина разрыдался, рыдания сотрясали его тело.

Запах гари усилился, и Калвер заметил сквозь одну из дыр в потолке отблеск пламени. Он прислонился к стене.

— В любом случае дела наши плохи, — сказал он, обращаясь в основном к самому себе. — Если мы выберемся наверх, нас накроет радиоактивная пыль. А если останемся здесь, то либо сгорим дотла в этом чертовом пламени, либо нас наконец придавят эти обломки. Шикарный выбор.

Он со злостью стукнул кулаком по стене. В этот момент мужчина, наконец поднявшись с пола, схватил его за лацканы пиджака.

— Нет, нет, у нас не все еще потеряно. У нас есть еще шанс, — возбужденно заговорил он. — Если вы меня туда отведете, у нас будет шанс.

— Отведу вас? Куда?

Калвер с трудом сдерживал раздражение.

— Весь мир вокруг — сплошные руины, а воздух насыщен радиоактивной пылью. Вы еще это не поняли? Нам некуда идти в этом мертвом городе.

— Нет, нет, пыль осядет на землю минут через тридцать. Сколько времени мы уже здесь?

— Точно не знаю. Может быть, минут десять. Может быть, час. Мне кажется, я какое-то время был без сознания, — неуверенно ответил Калвер. — Хотя нет, подождите, мы только что слышали ветер, а он возникает сразу же после взрыва.

— Тогда есть шанс. Нам надо торопиться, — взволнованно проговорил мужчина.

— Зачем торопиться? Нам некуда идти.

— Я знаю место, где мы будем в полной безопасности.

— Вы имеете в виду станцию метро, туннели?

— Нет, я имею в виду другое место.

— О чем, черт побери, вы говорите? Где это?

— Я покажу вам, куда идти.

— Да скажите же мне, где это, — вскипел Калвер.

Мужчина помолчал немного и упрямо повторил:

— Я покажу вам, куда идти.

Калвер понял, чего тот опасался, и устало сказал:

— Не беспокойтесь, я не собираюсь вас бросать здесь. Но не ошибаетесь ли вы насчет пыли?

— Нет, я не ошибаюсь, но нам надо спешить.

Голос мужчины прозвучал немного спокойнее, хотя движения были по-прежнему лихорадочны.

Бетонная плита у них над головой снова со скрежетом сдвинулась с места.

— Я думаю, пора принимать решение.

Калвер взял мужчину за плечи и начал подталкивать к слабо освещенной полуразрушенной лестнице. Им предстояло пройти под этой чертовой бетонной плитой, которая опускалась все ниже и ниже.

— У нас совсем нет времени, — закричал Калвер. — Все это проклятое здание того и гляди рухнет.

И будто в подтверждение его слов наверху раздался сильный грохот. Все вокруг задрожало.

— Бежим скорее, — в отчаянии закричал Калвер. Дерево, кирпич, бетон — все трещало и рушилось. Весь подвал заволокло пылью, стоял оглушительный грохот. Калвер заметил, что проход между бетонной плитой и лестницей сузился настолько, что им едва-едва удастся проползти по нему.

— Быстрее, быстрее, нам надо успеть добраться до двери. Он толкал, тащил спотыкающегося на каждом шагу мужчину, почти нес его на руках, пока наконец они добрались до первых ступеней.

— Давайте ползите по этим проклятым ступеням как можно быстрее и не поднимайте голову, — приказал Калвер и подтолкнул мужчину в спину.

Он подумал, что вряд ли бы этот человек так безропотно послушался его, если бы видел, куда он его толкает. Лестница представляла угрожающее зрелище. Металлические поручни были скручены жгутами и сорваны с основания, крыша над ступенями наклонилась от взрыва, а удерживающая ее бетонная плита медленно, дюйм за дюймом, сползала вниз на покосившуюся стену. Калвер быстро карабкался за слепым, бесцеремонно подталкивая его в зад и не отрывая глаз от верхних ступеней, слабо освещенных серым светом, пробивающимся с улицы. Слепой резко остановился, почувствовав, как лестница под ним задрожала: по-видимому, он догадался, что она рушится.

— Лезьте дальше, — крикнул Калвер. — Все в порядке. Главное, не останавливайтесь!

Калвер чувствовал, как сползающий потолок почти коснулся его макушки. И на какое-то мгновение мелькнула мысль: не вернуться ли назад, в подвал? Но, судя по лавине осколков, несущихся вниз, было ясно, что там им делать нечего. С энергией, удвоенной отчаянием, он продолжал двигаться вверх, не затрачивая силы на ненужные слова, чтобы подбодрить ползущего впереди мужчину, тем более что он все равно не услышал бы его из-за сильного шума. Вскоре Калверу пришлось ползти на животе, ударяя грудь о края ступеней. Он уже почти потерял надежду выбраться отсюда.

Но тут он увидел, что слепой уже добрался до цели и, стоя на коленях, размахивал руками перед лицом Калвера, пытаясь помочь ему. Калвер ухватился за его руку. Слепой изо всех сил резко дернул его вперед. Калвер помогал ему, подталкивая себя локтем свободной руки и носками ботинок, упирающихся в ступени рушащейся под ним лестницы. Сквозь безумный грохот вокруг он явственно различал скрип неумолимо, как крышка гроба, опускающейся на него бетонной плиты. И все же он успел выползти наружу и подтянуть колени как раз в тот момент, когда плита рухнула вниз.

Он вскочил на ноги и потащил слепого к широкому дверному проему, который еще совсем недавно, несколько минут назад, когда они стремглав вбежали сюда, был парадным входом в это здание. Сейчас это была всего лишь дыра в растрескавшемся и готовом вот-вот рухнуть обломке стены.

Сквозь эту дыру они выбрались в разбитый вдребезги, опустошенный мир. Калвер старался не смотреть по сторонам. Он думал только об одном: как бы поскорее отойти на безопасное расстояние от рушащегося здания. Слепой, прихрамывая, прижимался к нему, как ребенок, который боялся потеряться.

Вокруг царила неимоверная свалка. Сгоревшие, полуобгоревшие, изуродованные, развалившиеся на части автобусы, легковые автомобили, грузовики, такси — все в полном беспорядке громоздилось, как на гигантской свалке. Некоторые машины были перевернуты вверх колесами, на их днищах валялись другие, присыпанные сверху грудой обломков. Видеть все это было невыносимо. Калвер быстро пробирался через завалы покореженного металла, протискиваясь сквозь узкие проходы, карабкаясь через сцепленные бамперы, перелезая под днищами машин, и тащил за собой своего слепого товарища. В конце концов оба свалились в изнеможении возле черного такси, из разбитого переднего стекла которого свешивалось мертвое тело шофера.

Они судорожно хватали ртом воздух, густо насыщенный пылью и дымом. Одежда их была разодрана и заляпана грязью. Сквозь дыры проглядывали синяки, ссадины, кровоточащие раны. Где-то совсем рядом раздался грохот, по-видимому, рухнуло здание, из которого они только что выбрались. Но звук повторялся, эхом перекатываясь по улице. Это был смертельный стон агонизирующей улицы, последние некогда величественные строения из стекла и бетона рассыпались, как карточные домики.

Оправившись от шока, они стали различать и другие звуки, окружавшие их со всех сторон. Это были человеческие голоса, слившиеся в один предсмертный отчаянный крик. Слепой оглядывался по сторонам, будто силился что-то разглядеть. Калвер же, напротив, старался ни на что не обращать внимание. Он посмотрел на своего спутника, и, хоть, как тогда в темноте подвала, так и сейчас под толстым слоем беловато-серой пыли, запорошившим их с головы до ног, он почти не видел его лица, Калвер все же подумал, что мужчине, наверное, лет пятьдесят или чуть больше. Его костюм, разорванный и грязный, все же выдавал в нем не простого клерка, а возможно, бизнесмена или конторского служащего одного из ведущих департаментов города.

— Спасибо за помощь, — громко сказал Калвер. Ему хотелось, чтобы слепой услышал его слова. Тот повернулся к нему и сказал:

— Взаимно.

Калвер улыбнулся.

— Я думаю, мы одинаково нужны друг другу. Давайте и дальше держаться вместе. И ведите меня в ваше безопасное место. Дорога каждая минута.

Слепой схватил Калвера за руку и возбужденно проговорил:

— Да, да, вы совершенно правы. Если мы хотим выжить, мы ни на что не должны обращать внимание. Все равно не в наших силах что-либо изменить, да и помочь мы никому не можем.

Калвер вздрогнул то ли от слов своего спутника, то ли от той страшной картины, которую увидел, заглянув внутрь покореженного такси, возле которого они остановились. Среди изуродованных трупов была женщина с ребенком. Голова мальчика была неестественно вывернута, как у сломанной куклы. Мать тоже застыла в странной позе, руками и телом прикрывая ребенка. По-видимому, она думала, что так сможет защитить его. “Господи, какой ужас, — подумал Калвер. — Куда они ехали — за покупками, в кино, в театр или, может быть, встретить папу, работавшего в одном из этих огромных офисов?” Какое это теперь имело значение. Для них все кончилось в тот момент, когда какая-то страшная сила оторвала такси от земли, подняла в воздух, будто детскую игрушку, и вдруг, словно раздумав играть в эту дикую игру, швырнула обратно вниз.

Калвер обвел расширенными от ужаса глазами все, что мог охватить его взгляд, и буквально оцепенел, осознав масштабы разрушения. Привычный лондонский пейзаж с его небоскребами и шпилями древних соборов, весь знакомый до мелочей силуэт города исчез, как будто, его никогда не было. Все превратилось в руины, огромные свалки, перемежаемые пожарищами. Небо, неестественное, будто задрапированное черной тканью, низко висело над городом. Тонкий спиральный столб — ненавистный символ уничтожения, лениво поднимался вверх, туда, где еще совсем недавно светило июньское солнце. Калвер заметил, что столбов было несколько. Он еще раз внимательно огляделся по сторонам: два столба поднимались на западе, один — на севере, один — на северо-востоке и еще один, последний, — на юге. Всего их было пять. Боже мой, пять! Значит, на город сброшена не одна, а пять бомб. О Господи, это конец!

Он отвел взгляд от горизонта и в бессильной ярости стукнул кулаком по крыше изуродованного такси. Он оказался свидетелем воплощенного зла в его худшем, самом непоправимом виде. И сотворил это человек. Таков итог бессмысленной агрессивности, веками живущей и в мужчинах, и в женщинах, и даже в детях: взрыв всеобщей злобы, который никто не смог предотвратить. Господи, прости нас всех.

Из руин и развалин, из-под обломков зданий стали выползать люди, израненные, истекающие кровью, с побелевшими от только что пережитого шока лицами, с остекленевшими, остановившимися глазами. И самое страшное — на всех лежала невидимая, но явственно ощутимая печать смерти. Они еле двигались, спотыкаясь на каждом шагу, с трудом выбираясь из своих разрушенных, никому больше не нужных убежищ. Некоторые двигались молча, некоторые с тихой моль-бои обращались неведомо к кому, многие бились в истерике. Но каждый из них был одиноким островом, обреченным погибнуть в одиночку. Каждый был в состоянии воспринимать только свою собственную боль, оплакивать только свою судьбу.

Калвер с трудом подавил крик отчаяния, готовый вырваться из груди. Он прикрыл глаза, стараясь сохранить самообладание. Слепой настойчиво дергал его за руку, Калвер совсем забыл о нем.

— Что, что вы видите? — взволнованно спросил он.

Калвер присел на корточки рядом с ним.

— Лучше вам этого не знать, — сказал он как можно спокойнее.

— Да нет, я имею в виду пыль. Вы видите пыль?

Калвер помолчал немного, прежде чем ответить:

— Пыль везде. Пыль и дым.

Слепой потер веки, будто это могло ему помочь.

— Я имею в виду пыль, которая падает сверху, — сказал он нетерпеливо. — Вы видите ее?

Калвер посмотрел вверх и нахмурился.

— Да, наверное. Это похоже на темные облака или клубы пыли. Только они не поднимаются вверх, как обычно, а медленно падают вниз.

Слепой с неожиданной резвостью вскочил на ноги.

— Тогда нам нельзя терять ни минуты. Мы во что бы то ни стало должны добраться до убежища. Калвер тоже поднялся.

— Что это за таинственное убежище? И кто вы, черт возьми?

— Вы все поймете, когда... или если мы попадем туда. Зовут меня Алекс Дили. Хотя в данный момент это не имеет никакого значения.

— Откуда вам известно об этом убежище?

— Господи, сейчас не время выяснять это, приятель! Неужели вы не понимаете, что нам грозит смертельная опасность?

В его голосе звучали мольба и отчаяние. Калвер положил ему руку на плечо.

— Ну хорошо. Куда идти?

— На восток. К “Дейли миррор”.

Калвер посмотрел на восток.

— “Дейли миррор” больше нет. По крайней мере, отсюда его не видно, — мрачно произнес он.

Однако на Дили это не произвело особого впечатления.

— Это не имеет значения. Просто идем в том направлении, мимо станции метро, к Холборн Серкас. Держитесь правой стороны. Немного помолчав, Дили спросил:

— Вы что, хотите сказать, что все здания в городе разрушены?

— Не знаю. Может быть, не все. Но здесь, на этой улице, большинство домов повреждены очень сильно, а все крыши и верхние этажи снесены. Так что же все-таки мы ищем?

— Пошли скорее. Вы все узнаете, когда мы доберемся до места.

Калвер взял его за руку и повел через завалы покореженного металла и обломки развороченных зданий. Красный двухэтажный автобус, ощетинившийся разорванной в клочья обшивкой, лежал на боку, подмяв под себя несколько легковых автомашин. Из его разбитых окон вылезали, обливаясь кровью, оставшиеся в живых пассажиры. Калвер старался не смотреть в ту сторону и не слышать их стоны. Это стоило ему неимоверных усилий.

Неожиданно перед ними оказался пожилой мужчина. Он явно был в шоковом состоянии. Когда Калвер посмотрел на него, мужчина неожиданно упал лицом вниз, словно споткнувшись о какое-то препятствие. Вся его спина была утыкана осколками стекла, как подушечка для булавок.

Калвер повел Дили дальше, стараясь не наступать на мертвых, лежащих повсюду. Взгляд его то и дело натыкался на торчавшие из-под обломков человеческие останки. Это было какое-то жуткое нагромождение рук, ног, туловищ. В этом месиве он наступил на что-то твердое и круглое и чуть не потерял сознание, увидев голову женщины. Все было настолько ужасно, что Калвер позавидовал Дили, который ничего не видел и послушно, как ребенок, шел, держа его за руку и стараясь не отставать. Под ногами хрустели осколки стекол, которые даже в этой тусклой мгле, окутавшей город, сверкали подобно драгоценным камням.

Обходя горящий грузовик, преградивший им путь, они прикрыли лица руками, защищаясь от пламени. Другого пути у них не было. Странный хлюпающий звук раздался в нескольких шагах от них. Кал-вер сразу же понял, что это какой-то несчастный упал с высоты: то ли выпрыгнул из окна горящего или рушащегося дома, пытаясь спастись, то ли выпал случайно. Они не знали этого и не желали знать. Дили наверняка слышал этот звук, но даже ни о чем не спросил Калвера. И он был прав. У них есть цель, и ничто не помешает им добраться до нее. Ничего не видеть и не слышать — это единственное спасение от окружающего их кошмара. Главное, что у них есть цель. Однако путь к ней был нелегким, потому что мир вокруг рушился и корчился в предсмертной агонии, и опасность подстерегала на каждом шагу. Они снова чуть не оказались погребенными под обломками здания, обрушившегося рядом с ними. Слава Богу, на сей раз пронесло, никого из них не ранило, они лишь чуть не задохнулись от пыли и дыма. В нескольких шагах от опасной зоны их настигла взрывная волна от только что происшедшего неподалеку взрыва. Оба упали, но Калвер тут же помог Дили подняться, и они снова пошли вперед. Калвер чувствовал, что все его существо сосредоточилось на одном стремлении: они должны двигаться вперед во что бы то ни стало, они должны опередить эту чертову смерть, которая неотвратимо опускается на них сверху.

Тем не менее, как ни старался, он не мог не видеть происходящего вокруг, хотя перестал ощущать себя частицей общей беды. Он думал только о себе и о Дили, больше ни о ком. Он больше не пытался никому помочь, хотя видел, как люди помогают друг другу: раненые помогали раненым, тех, кто не мог двигаться, несли на руках. Многие ползли сами. Но казалось, что они все вместе тоже движутся к одной цели. Это была станция метро.

— Мы подошли к станции метро “Чансери-лейн”, — прошептал Калвер на ухо Дили. — Все, кто еще может двигаться, идут туда. Может быть, и нам последовать за ними?

— Нет, — резко выкрикнул Дили. — Там будет слишком много народу. У нас будет больше шансов спастись, если вы меня послушаете.

— У нас осталось слишком мало времени. Скажите же мне, черт побери, куда мы идем.

— Это здесь, совсем недалеко. Всего в нескольких сотнях ярдов отсюда должны быть железные ворота, ведущие на территорию, принадлежавшую нескольким офисам. Мы должны выйти на широкую аллею, идущую от ворот к этим офисам.

— Ну хорошо, хотелось бы только надеяться, что это место можно будет узнать.

— Положитесь на меня, все будет в порядке.

Калвер бросил тоскливый взгляд на вход в метро и сказал:

— Ну хорошо, пусть будет по-вашему.

Калверу казалось, что этому вынужденному путешествию не будет конца. Он чувствовал, что уже не в состоянии выдерживать весь этот кошмар, этот страшный сон, от которого он просто сходил с ума. Ему хотелось броситься на землю, орать, кричать, рвать на себе волосы. Или ослепнуть, как Дили, чтобы не видеть весь этот ад.

Какая-то женщина или девушка, по ее виду уже невозможно было определить возраст, растрепанная, в разорванной одежде, с обгоревшими руками, кинулась к Калверу, схватила его за полу куртки и потащила к машине в нескольких шагах от них.

— Вы никуда не пойдете, — почти грубо сказал Дили, вцепившись в руку Калвера мертвой хваткой. — Мы не можем больше оставаться на улице. Это становится опасным для жизни.

Однако Калвер вырвал руку.

— Но эта женщина нуждается в помощи. Мы не можем бросить ее.

Слепой неуклюже размахивал руками, пытаясь поймать Калвера:

— Неужели вы не понимаете, что мы никому не сможем помочь? Их слишком много!

Но Калвер уже пошел за женщиной. Когда они приблизились к перевернутой машине, она начала истерично плакать, не выпуская руки Калвера из своей. Он увидел тело мужчины, наполовину придавленное машиной: одна рука лежала у него на груди, другая была откинута в сторону, и по неловко скрюченным пальцам было ясно, что она уже окоченела. Тем не менее Калвер опустился на колени рядом с мужчиной, чтобы убедиться, что тот действительно мертв. То, что он увидел, было ужасно. Молодой человек, возможно друг этой девушки, остекленевшими глазами смотрел в чернеющее над ним зловещее небо. Язык его вывалился изо рта и свешивался почти до плеча, а живот был разорван, и все внутренности вывалились наружу.

— Помогите ему, — умоляла девушка сквозь рыдания. — Помогите мне вытащить его из-под машины. Он взял ее за плечи.

— Это бессмысленно, — сказал он осторожно. — Неужели вы не видите, что он мертв?

— Нет, нет, это неправда! — истерически закричала она. — С ним все будет в порядке. Надо только сбросить с него машину. Пожалуйста, помогите мне.

Она кинулась к перевернутому автомобилю и навалилась на него своим хрупким телом.

— Пожалуйста, помогите мне! — кричала она. Калвер сделал еще одну попытку увести ее отсюда.

— Он мертв. Неужели вы не понимаете? Ему уже никто не сможет помочь. Вы должны подумать о себе.

В ответ она ударила его.

— Вы негодяй! — закричала она, снова впадая в истерику.

В этот момент к ним подошел Дили. Он шел на звук их голосов.

— Оставьте ее в покое, — сказал он Калверу. — Она обезумела и просто не слышит вас. Нам самим надо спасаться.

Калвер снова обратился к девушке:

— Пойдемте с нами. Мы отведем вас в безопасное место.

— Оставьте эту пустую затею, — взволнованно вскричал Дили. — Иначе мы погибнем вместе с этой сумасшедшей.

Девушка оттолкнула Калвера и упала на колени перед своим мертвым другом. Она прижалась к его груди, и все ее хрупкое тело сотрясалось от рыданий.

Калвер наклонился к ней:

— Если вы не хотите идти с нами, поспешите к ближайшей станции метро. Воздух скоро станет радиоактивным. Вам обязательно надо попасть в убежище, и как можно скорее.

Однако девушка даже не шелохнулась.

Калвер отвернулся от нее и увидел, что Дили стоит на четвереньках, беспомощно перебирает руками по земле, пытаясь найти какую-нибудь опору, чтобы встать. Калвер помог ему подняться.

— Далеко нам еще идти? — спросил он, с трудом сдерживая раздражение к этому человеку, который в общем-то ни в чем не был виноват перед ним.

— Нет, я думаю, совсем недалеко. Здесь где-то должен быть узкий переулок. Дойдем до него, и мы у цели.

Дили вцепился в руку Калвера с такой силой, будто собирался держаться за нее вечно. Вскоре Калвер сказал:

— Тротуар кончился. Возможно, это тот самый переулок. Только он весь завален обломками. Все здания на левой стороне разрушены. На лице слепого появилась улыбка.

— Мы уже почти пришли.

Им пришлось идти по узкой мостовой, запруженной автомобилями точно так же, как и все остальные улицы. Калвер старался не пропустить железные ворота, о которых говорил Дили.

— Я вижу их! Вижу ворота. Кажется, там все цело. Они почти побежали вперед. Калвер первым влетел в темный коридор, ведущий в убежище. И тут же на пороге споткнулся о груду обломков, заваливших проход. Он упал на колени и простонал:

— О Господи, нет. Только не это.

Дили приблизился к нему, глаза его были крепко зажмурены от боли.

— Боже мой, что случилось?

Калвер прислонился спиной к стене, вытянул ноги, положил руки на колени и закрыл глаза.

— Все кончено, — произнес он устало. — Вход завален. Пройти туда невозможно.

Глава 3

Они снова бежали по улицам в обратном направлении, почти обезумевшие от отчаяния, изможденные, потерявшие надежду. Они уже не мечтали о спасении, хотели, чтобы этот кошмарный сон наконец кончился. Им грезилось невозможное: обычное теплое солнечное июньское утро, сулившее какие-то надежды. Но они бежали, а вокруг по-прежнему полыхали пожарища, валялись обгоревшие изуродованные трупы, корчились в предсмертных муках раненые. Казалось, что этому кошмару не будет конца.

Ступени, ведущие на станцию метро, были завалены мусором, а круглые металлические перила были липкими от крови. Внизу оказалось не так много народу, как представлял себе Калвер. Он понял, что, добравшись до станции, люди спустились вниз, в вестибюль, а оттуда — в туннели. Всем хотелось уйти как можно дальше от этого безумия, которое царило наверху. Тем не менее в полутемном вестибюле вокруг касс, автоматов и нескольких пустых киосков толпились еще люди.

— Нам может понадобиться фонарь, — сказал Дили, сохранивший самообладание. — Собственно, фонарь понадобится вам. Я все равно ничего не вижу, и жжение в глазах сводит меня с ума.

Он помолчал немного, собираясь с мыслями, затем сказал:

— Нам необходимо попасть в восточный туннель.

— Тогда нам надо было войти через другой вход.

— Это не имеет значения. Все равно дополнительные входы используются только при чрезвычайных обстоятельствах.

— При чрезвычайных обстоятельствах? Вы что, смеетесь?

Дили покачал головой.

— Вы меня не совсем правильно поняли. Я имею в виду, что на станциях и в туннелях сейчас слишком много народу, поэтому нам нелегко будет воспользоваться дополнительным входом в убежище. Но теперь у нас нет выбора. Мы просто должны постараться сделать это как можно незаметнее.

— Вы имеете в виду, что это убежище для избранных?

— Да, это правительственное убежище. Оно не рассчитано на всех.

— Ага, наконец-то я все понял.

— Правительство должно быть предусмотрительным и заранее позаботиться о своей безопасности. И мы тоже. — Голос Дили прозвучал жестко. — Благодаря мне у вас появился шанс выжить. Ваше право решать: воспользуетесь вы им или нет.

— Без меня вам туда не добраться.

— Да, это так. Но все равно, последнее слово за вами.

Калвер молчал, а Дили, затаив дыхание, ждал ответа. В какой-то момент ему показалось, что Калвер ушел, и сердце его сжалось от страха. И тут Калвер заговорил:

— Я сомневаюсь, что кому-нибудь удастся выжить после того, что случилось. Но я отведу вас в ваше убежище. Мне только хотелось бы знать, какое вы имеете к этому отношение. Вы работаете в правительстве?

— Да, но сейчас это не так уже важно. Нам нужно поскорее попасть в восточный туннель.

— На той стороне вестибюля есть несколько дверей. Я, правда, в темноте с трудом различаю их. Но, по-видимому, одна из них ведет в комнату дежурного по станции. Я думаю, там мы сможем раздобыть фонарь или какую-нибудь лампу.

— Здесь совсем нет света?

— Почти нет. Только дневной. Вернее то, что от него осталось.

— В туннелях должно быть аварийное освещение. Но фонарь в любом случае может нам понадобиться.

— Вы правы, — сказал Калвер и взял Дили за руку.

Они вновь пробирались сквозь толпу, над которой носились крики раненых и покалеченных. Неожиданно кто-то ухватил Калвера за ногу, моля о помощи. Дили, почувствовав, что его спутник замешкался, быстро потянул его в сторону, не дав ему остановиться. На какое-то время они как бы поменялись ролями: Дили тянул за собой Калвера, стараясь отвлечь его от всего, что могло бы им помешать. Он сказал:

— Я до сих пор не знаю вашего имени.

— Калвер.

— Мистер Калвер, я прошу вас, давайте сосредоточимся и определим, что должны делать. Первое — достать фонарь, второе — попасть в восточный туннель, третье — добраться до входа в убежище. Если мы хотим выжить, никто и ничто не должно отвлекать нас.

Калвер понимал, что Дили прав. Но он никак не мог отрешиться от своих сомнений: стоит ли вообще выживать? Что осталось там, наверху? Сметена ли с лица земли большая часть северного полушария или удары были сконцентрированы на самых больших городах и стратегических военных объектах? Сейчас никто не мог ответить на эти вопросы, и он старался выбросить их из головы. Он старался, но мысли эти возвращались вновь и вновь. Калвер пытался убедить себя, что сможет спастись, если будет думать только о сиюминутном: прежде всего им надо добыть фонарь.

Неожиданно все вокруг снова содрогнулось от взрыва. Они остановились. Крики и вопли толпы усилились. Это была еще одна волна страха.

— Неужели снова бомба? — спросил Калвер. Дили покачал головой.

— Вряд ли. Взрыв произошел где-то совсем рядом. Возможно, разрыв газопровода.

Они добрались наконец до двери дежурного по станции. Калвер подергал ручку. Дверь была заперта.

— Черт, этого следовало ожидать, — в сердцах выкрикнул он.

Разбежавшись, он ударил по двери ногой, еще раз и еще, пока ему не удалось выломать ее. Калвер вошел в помещение. Следом за ним Дили, держа руку на его плече. Из темноты раздался встревоженный голос:

— Что вам здесь нужно? Это собственность лондонского транспортного управления. Посторонним сюда входить не разрешается.

Калвер не удивился бессмысленности этих слов. Чего можно было ожидать от этого обезумевшего мира.

— Не беспокойтесь. Нам просто нужен фонарь, — сказал он человеку, забившемуся в угол этой небольшой комнатки.

— Я не могу дать вам фонарь... — строго произнес он, но голос его прервался. — Что происходит там, наверху? Все уже кончено?

— Произошло самое худшее, — сказал Калвер. — Но это еще не конец. Где мы можем взять фонарь?

— Справа от двери, на полке.

Калверу так и не удалось разглядеть человека в углу, и он направил на него фонарь. Тот прикрыл глаза от яркого света. Он выглядел ужасно беззащитным в этой своей конуре. Даже Дили не выдержал:

— Я бы посоветовал вам пройти в туннель. Там все же безопаснее, чем здесь.

— Нет, нет, мне и здесь хорошо, — испуганно проговорил человек. — Я никуда отсюда не уйду.

— Ну, это вам решать. Вы дежурный по станции?

— Нет. Мистер Франклин погиб. Он пытался сдержать толпу. Здесь была такая ужасная паника. Они давили друг друга. А он пытался удержать их, навести какой-то порядок. Но они затоптали его. Мы не смогли его спасти. Это была безумная толпа, — прошептал он с неподдельным ужасом.

— Успокойтесь. Толпа давно схлынула. Большинство людей ушло в туннели. И ядерная атака тоже кончилась.

— Атака? Значит, это действительно случилось? Они это сделали? Они сбросили бомбу?

— Да, и, я думаю, не одну.

Калвер решил сейчас не уточнять, сколько именно бомб сброшено на город. Он видел эти пять чудовищных грибов и расскажет об этом Дили, только позже, когда они останутся одни и будут наконец в безопасности. Если это, конечно, когда-нибудь произойдет.

— Значит, это конец? Мы все погибнем? — с ужасающим равнодушием спросил человек, так и не сдвинувшись с места, будто его приковали цепями в дальнем углу комнаты дежурного.

— Нет, отчего же. Если все будут находиться в укрытии в течение двух — четырех недель, у многих будет шанс на спасение. Именно в это время радиация наиболее опасна. А власти возьмут ситуацию под контроль значительно раньше.

Дили был до смешного рассудителен, и Калвер даже чуть не расхохотался.

— Мы уходим. И вам тоже надо выбираться из вашего угла. Это не самое надежное место.

— Он прав, — подтвердил Дили. — Вы будете в большей безопасности в туннеле.

Но из темного угла комнаты не донеслось ни звука. Калвер еще раз направил луч света на человека в углу, но тот оставался недвижим. Тогда он выключил фонарь, чтобы впустую не подсаживать аккумулятор, и тронул Дили за плечо.

— Мы зря теряем время. Этот человек никуда не пойдет отсюда. Дили и сам не мог понять, что заставило его так долго уговаривать этого человека покинуть не слишком надежное убежище. Ведь он сам все время убеждал Калвера ни на что не обращать внимания, даже когда они оказывались свидетелями ситуаций гораздо более страшных и трагических, как в случае с девушкой, друг которой погиб под машиной.

— Да, вы правы, нам надо идти, — сказал он.

Они поспешили к эскалаторам. Их было три, но ни один не работа... Калвер обратил внимание, что люди, заполнившие вестибюль, были совершенно растерянны. Они уже никуда не спешили. Движения их были неуверенными, а взгляды бессмысленными. Это зрелище произвело на Калвера угнетающее впечатление, он не удержался и рассказал Дили о том, что происходит вокруг.

— Мы ничем не можем им помочь? — прошептал он.

— Боюсь, что нет. Я уже не слишком надеюсь, что нам удастся помочь самим себе.

Калвер снова попытался сосредоточиться на главной цели. Надо добраться до ступеней эскалатора. Не обращай внимания на сидящую на полу старуху с окровавленной головой. Забудь о ребенке, прижимающемся к мертвой или потерявшей сознание матери и тянущем к ней руки, усыпанные осколками стекла. Не смотри на скорчившегося у стены мужчину, харкающего черной кровью. Поможешь одному, и тебе придется помочь другому. Всем все равно не поможешь. Думай о себе. И об этом Алексе Дили, которого ты спас, и, похоже, не зря. Он знает то, что известно лишь избранным.

Под этот аккомпанемент Калверу довольно быстро удалось добраться до эскалатора. Эскалаторы тоже были забиты людьми. Они лежали, сидели, стояли, тяжело опираясь на перила. Мало кто был в состоянии двигаться. Это была довольно страшная картина: неподвижная лента эскалатора, неподвижно застывшие на ней люди. Думали ли они, что едут вниз, или им уже все было безразлично — этого Калвер не знал. Он только предупредил Дили:

— По ступеням надо идти осторожно. Они забиты людьми, и нам придется пробираться между ними. Держитесь крепче за мою руку и старайтесь ни на шаг не отставать.

Они начали медленно двигаться вниз. Калвер старался не спешить, чтобы не слишком потревожить людей и чтобы Дили поспевал за ним. Если кто-нибудь из них упадет, подняться они уже не смогут. Люди на эскалаторе вели себя на удивление спокойно и даже дружелюбно. Многие, замечая, что Дили слепой, пытались посторониться. Они преодолели уже половину эскалатора, когда на нижней платформе началась какая-то паника. Люди кинулись назад к эскалаторам и, расталкивая и давя тех, кто стоял на ступенях, поспешно карабкались вверх. При этом они кричали что-то, но ни Калвер, ни Дили не могли понять. Новая волна паники захлестнула всех. Только что в тупом безразличии замершие на ступенях, они повскакали со своих мест и тоже ринулись наверх. На смену доброжелательности или равнодушию пришла агрессивность. Люди расталкивали друг друга, набрасывались с кулаками на тех, кто стоял у них на пути, безжалостно топтали ногами раненых, которые не могли сдвинуться с места.

— Что случилось? — растерянно спросил Дили, почувствовав напор встречного людского потока, отшвырнувшего их в сторону. — Что случилось, Калвер?! — В его голосе послышались панические нотки.

— Не знаю, но думаю, что ничего хорошего. Все рвутся наверх. Значит, что-то произошло внизу. Нам не преодолеть этот встречный поток.

— Но мы должны пробраться в туннель.

Он дернул Калвера за рукав и повторил:

— Мы должны попасть в восточный туннель.

Это прозвучало как приказ.

— Я слышал это сто раз. Попробуйте объяснить это им. Скажите, чтобы они нам не мешали.

Калвер расхохотался. В этот момент кто-то сильно ударил его кулаком в грудь, пробиваясь наверх. Калвер пошатнулся, чуть не упал и с трудом подавил в себе желание тоже ударить кого-нибудь. Но вместо этого он лишь крепче сжал руку Дили и, стараясь перекричать шум, проговорил:

— Вниз ведет только один путь, и он таит большие опасности.

— Возможно, это и так. Но я думаю, что наверху не менее опасно.

— Мне кажется, что самый верный способ попасть вниз — съехать по панели, разделяющей эскалаторы. Дили неуверенно произнес:

— Я, наверное, не смогу.

— Я вам помогу. Сделаем так: я буду держаться за перила, а вы — за меня. Только старайтесь тормозить ногами.

Однако из этой затеи ничего хорошего не получилось. Калвер не смог удержать Дили. Его руки соскользнули с перил, и они со стремительно возрастающей скоростью понеслись вниз, кувыркаясь через голову, потеряв друг друга из вида. Каждый летел навстречу неведомой опасности, бессильный что-либо понять или изменить. Это был полет в неизвестность.

К счастью, приземление оказалось довольно удачным — они упали на груду тел, лежащих у подножия эскалаторов, врезавшись с огромной скоростью в копошащееся месиво рук, ног, голов. Но зато обошлось без серьезных повреждений. Придя в себя, Калвер с удивлением обнаружил, что не выпустил из рук фонарь. Он вынул его из массивного кожаного футляра и щелкнул выключателем — фонарь был цел. В следующую секунду он вспомнил о Дили.

— Дили, Господи Боже мой, где же вы? — прокричал он. Из груды тел прямо под ним торчала рука. Ему показалось, что это рука его спутника, и он резко дернул ее на себя, позвав еще раз: — Дили!

— Я здесь, здесь, помогите мне.

Калвер отпустил чью-то руку, так как голос Дили раздался с другой стороны. С помощью фонаря он наконец нашел Дили и помог ему выбраться из этого жуткого завала.

— Как вы? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Дили. — Главное, понять, можем ли мы двигаться. Сейчас только это имеет значение. Мы должны во что бы то ни стало найти восточный туннель.

— Он там. — Калвер махнул рукой в сторону, будто Дили мог это видеть. — Западный уровнем ниже.

Люди бежали им навстречу. Их становилось все больше и больше. Какой-то мужчина с разбегу чуть не выбил фонарь из рук Калвера. Калвер схватил его за рукав и притянул к себе.

— Почему люди бегут из туннелей? Это же самое безопасное место. Что там происходит?

Мужчина попытался вырваться, но Калвер держал его мертвой хваткой. Толпа давила на них со всех сторон. Однако Калвер прокричал:

— Я не выпущу вас, пока вы не объясните, что там случилось.

Мужчина невнятно забормотал:

— Что-то... что-то есть в туннелях. Я сам не видел... Но люди говорят, что на них там кто-то напал. Они вышли оттуда все в крови. Пожалуйста, отпустите меня.

— Кто на них напал?

— Я не знаю, — в отчаянии прокричал мужчина. — Отпустите меня, мне страшно.

Он вырвался наконец и мгновенно исчез в толпе. Калвер повернулся к Дили.

— Вы слышали, что он сказал?

— Это массовая истерия. В таких экстремальных обстоятельствах это вполне объяснимо. Многие все еще находятся в шоковом состоянии.

— Да, но он сказал, что все они были в крови.

— Мне кажется, а вы это несомненно видели, что мало кому удалось избежать ран в этой катастрофе. В конце концов, может быть, кто-то в темноте наступил на крысу и она его укусила. Человек, естественно, испугался, и страх его передался окружающим.

Калверу это показалось не слишком убедительным, но Дили категорически не желал возвращаться наверх, где все было насыщено радиоактивными частицами.

— Наверное, нам придется преодолеть немало трудностей. Мы должны быть готовы ко всяким неожиданностям.

— Я сделаю все, чтобы помочь вам, — с готовностью откликнулся Дили.

— Хорошо. Крепко держитесь за меня, придвиньтесь вплотную, будто мы единое целое. Я буду пробиваться, а вы помогайте мне своим весом. Давите сзади, ни на что не обращая внимания.

Калвер прикрыл лицо руками, выставил вперед фонарь, и они с Дили стали прокладывать себе путь в движущейся навстречу толпе. Идти было так же тяжело, как плыть против течения. Выбрались они, совершенно обессиленные и взмокшие от пота. Здесь тоже толпились люди. Их было не очень много, не сумевших сделать выбор: их одинаково пугало то, что случилось в туннеле, и та неминуемая опасность, которая ждала наверху. Они неуверенно топтались на свободном пятачке у края платформы. Здесь же лежали раненые и мертвые. Откуда они и как сюда попали? Калвер старался об этом не думать. Он оглянулся назад на эскалаторы, на плотную массу движущихся тел, представил себе, что может произойти, если кто-то, хотя бы один человек, упадет, и на миг испытал облегчение от того, что они выбрались из этой мясорубки.

Он огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться, куда им дальше идти, и увидел, что паника началась в другой стороне, в том туннеле, который был на уровень ниже восточного. Обезумевшая толпа с криками бежала оттуда к эскалаторам, сливаясь с основной массой.

Внутри у него все похолодело от страха. Неизвестность пугала. Он хотел знать, что происходит в туннелях.

— Мы не должны останавливаться. Пошли к восточному туннелю. Дили стоял, прислонившись спиной к гладкой, выложенной желтым кафелем стене. Он еле держался на ногах. Его плотная фигура клонилась вперед. Калвер постарался выбросить из головы все тревожные мысли и, обхватив Дили за плечи, подвел его к входу в туннель. Поезда на путях не было.

— Как вы думаете, Дили, обесточена ли сеть? — тревожно спросил Калвер.

— Думаю, что да. Вы ведь сказали, что горит только аварийное освещение. А это значит, что основная линия отключена. Поезда на станции есть?

— Нет.

— Возможно, они стоят в туннелях. Я думаю, что, вероятнее всего, все обесточено.

— Вы думаете, — раздраженно сказал Калвер, — а я все же предлагаю идти между рельсами и соблюдать максимальную осторожность.

— Хорошо. Ведите меня к входу в туннель, к левому, восточному. Мы пойдем вдоль линии.

Калвер в последний раз попытался остановить его.

— Я все же не уверен, что мы поступаем правильно. Люди, бегущие из туннелей, чем-то смертельно напуганы.

— И все-таки нам придется пройти через это. У нас нет выбора.

— Я еще не сказал вам, что люди бежали и с другой платформы, с той, что ниже этой. Значит, в западном туннеле произошло то же самое. Как вы это объясните?

— Я не собираюсь объяснять что-либо, у нас просто нет выбора: мы должны найти убежище, — упрямо повторил Дили.

— Мы можем остаться здесь, — попытался возразить Калвер. — Здесь достаточно глубоко, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Нет, это не совсем так. Туннели негерметичны. Радиация проникает сюда сквозь отверстия для коммуникаций, вентиляционные шахты, сквозь щели между панелями перекрытий.

— Вы всегда были таким пессимистом?

— Извините, но изображать оптимизм в таких обстоятельствах глупо. Если мы хотим выжить, нужно исходить из наихудших вариантов сложившейся ситуации.

“У этого парня железная логика, — подумал Калвер. — Его не переспоришь”.

— Ладно. Как далеко от входа в туннель ваше убежище?

— Восемьсот — девятьсот ярдов. Я думаю, что мы довольно скоро туда доберемся.

— Ну хорошо. Тогда вперед.

Калвер в последний раз с сомнением и опаской взглянул в сторону круглого проема арки, ведущего в темный туннель. Подойдя к краю платформы, он посветил фонарем в темноту.

— Похоже, там ничего нет.

— Ну разумеется, — стараясь успокоить его, сказал Дили. — Даже если там что-то и было, то эти обезумевшие толпы народа распугали бы что угодно... или кого угодно.

— Ну что ж, будем надеяться, что вы правы.

Дили потер руками веки.

— Как ваши глаза? — спросил Калвер.

— Ужасно болят. Но все же не так, как раньше. И жжение немного уменьшилось.

Калвер направил луч света прямо ему в лицо.

— Вы что-нибудь видите?

Дили моргнул несколько раз подряд.

— Нет. Но боль почему-то усилилась. Вы направили на меня свет?

— Прямо в зрачки. И они сузились!

Калвер подумал, что это сообщение обрадует Дили.

— Да? — с сомнением переспросил тот. — Вряд ли это имеет какое-то значение.

— Я вижу, вы будете верны своему пессимизму при любых обстоятельствах. Держитесь за мое плечо правой рукой, а левым плечом прижимайтесь к стене. Мы спускаемся вниз.

Воздух в туннеле был прохладный и влажный. Слабые огни аварийного освещения уходили в темноту. В их тусклом свете Калвер едва видел идущего рядом Дили. У Калвера было такое ощущение, что они погружаются в какую-то зловещую пустоту, которая сама по себе таила угрозу. Возможно, ощущение это усиливала неестественная тишина, царившая в туннеле. После какофонии безумных звуков, которые сопровождали его от первого всхлипа сирены до последних криков на платформе метро, тишина эта пугала. Нервы были напряжены до предела. Ему казалось, что он чувствует чье-то невидимое присутствие совсем рядом, чьи-то глаза, наблюдающие за каждым его движением, чьи-то уши, прислушивающиеся к его шагам. Наверное, это действительно нервы.

Туннель слегка изгибался. Цепочка тусклых огней аварийного освещения исчезла за поворотом. Не видно уже было и света с платформы за спиной. Они оказались в полной изоляции — в темноте, в тишине, лишь их шаги отдавались гулким эхом под арочным сводом туннеля.

Калвер заметил в стене справа какие-то проемы. Он посветил туда фонарем.

— Я вижу еще один туннель.

Голос его прозвучал неестественно громко.

— Это, наверное, западный. Посветите еще раз направо. Мне не хотелось бы, чтобы мы пропустили убежище.

Калвер почувствовал, что Дили навалился на него всем своим телом, и понял, что тот близок к обмороку. Наверное, помимо всего прочего, он обессилел от жуткой боли в глазах. А сделанное Калвером предположение, что он ослеп неокончательно, видно, не слишком подбодрило его. Калвер опять подумал, кто же на самом деле этот Дили и откуда ему известно о спецубежище, и что это вообще значит — работает на правительство. Быть может, он...

Его мысль прервал какой-то странный шум, раздавшийся в темноте, прямо перед ними. Он никак не мог понять, что напоминает ему этот звук. Но почему-то похолодел от страха.

— Почему вы остановились? — спросил Дили и крепко, до боли сжал руку Калвера.

Видно, тревога Калвера передалась ему.

— Мне показалось... Я что-то слышу, какой-то странный звук.

— А вы что-нибудь видите?

Калвер осветил туннель фонарем.

— Нет, ничего.

— Тогда пошли быстрее.

И, несмотря на безумную усталость, они ускорили шаг. Нервы были на пределе, и внезапное ужасное предчувствие овладело обоими. Хотя казалось, что могло быть страшнее того, что им уже довелось пережить. Калвер лихорадочно искал дверь в убежище. Ему казалось, что если он сейчас же не найдет эту дверь, то сойдет с ума. В стене было полно проемов, но заветной двери он все еще не видел, хотя она должна быть где-то совсем рядом. Они прошли не больше восьмисот ярдов, а казалось, что восемь миль. Господи, помоги поскорее найти эту дверь!

Калвер упал, споткнувшись обо что-то, лежащее поперек линии.

— Калвер, — в страхе закричал оставшийся без своего поводыря Дили.

Он спотыкаясь пошел вперед, вытянув руки и напряженно вглядываясь в темноту невидящими глазами. Пройдя всего несколько шагов, он тоже споткнулся и упал. Его руки коснулись металла. Дили быстро отдернул их, хотя уже понял, что линия обесточена. Шаря руками в темноте, он нащупал что-то мягкое, влажное, круглое. Голова? Лицо? Он решил, что это Калвер. И закричал тревожно и радостно одновременно:

— Калвер, это вы? У вас все в порядке?

Но это был не Калвер. Он услышал его голос у себя за спиной.

— Не двигайтесь, Дили, и ничего не трогайте!

Но было уже поздно. Пальцы Дили, как бы не подчиняясь ему, ощупали чье-то лицо: лоб... нос... глаза... Но глаз не было. Его пальцы провалились в глубокие липкие впадины. Он с трудом вытащил их, в ужасе отпрянув назад. Руки коснулись чего-то теплого, скользкого, что вызывало отвращение даже на ощупь. Дили почему-то решил, что это внутренности человека.

— Не двигайтесь, Дили! — снова услышал он голос Калвера. Спазм перехватил горло, и Дили не мог выговорить ни слова. Калвер, стараясь не шевелиться, включил фонарь и осторожно переводил луч света с места на место. Кругом лежали люди, он не мог разобрать, живы они или нет, но все равно это была ужасающая картина. Вокруг каждого человека копошились какие-то черные существа, пожирая их. Эти черные дьяволы, спасаясь от луча света, припадали к земле или поспешно убегали в тень.

— Нет, этого не может быть, — громко простонал Калвер.

— Калвер, пожалуйста, скажите мне, что происходит, — отозвался Дили дрожащим голосом.

— Прошу вас, не двигайтесь, — еще раз сказал Калвер. Сам он медленно, медленно начал подниматься. Луч света выхватил из темноты щетинистую изогнутую спину. Застигнутое врасплох существо застыло на миг, потом поспешно скрылось. Калвер встал на ноги, держа фонарь перед собой. Луч фонаря упал на человеческую ногу, затем осветил тело, и Калвер увидел злые желтые глаза животного, сидящего на голой груди человека, и окровавленную морду с огромными резцами, вырывающими из глубокой раны куски еще живой плоти. Крыса прекратила есть и как загипнотизированная смотрела на человека с фонарем. Калвер окликнул Дили, стараясь говорить как можно тише, но не смог сдержать дрожь в голосе:

— Двигайтесь в мою сторону. Только медленно. Как можно медленнее и осторожнее.

Когда Дили приблизился, Калвер притянул его к себе, они осторожно присели, стараясь избегать резких движений, и прислонились спинами к стене туннеля.

— Что это? — прошептал Дили.

Калвер прерывисто вздохнул.

— Крысы, — сказал он, — но я таких сроду не видел. Таких больших, — уточнил он.

А про себя подумал, что следовало бы сказать: громадных, колоссальных.

— Они черные?

— Здесь все черное.

— О Господи, только не это, только не сейчас, — взмолился Дили. Калвер не очень хорошо понял, что Дили имел в виду. И попытался угадать это по выражению его лица, однако в темноте он почти не видел Дили. А выпускать из пучка света эти мерзкие твари он не хотел, да и взгляда не мог отвести от обгрызенных, изуродованных трупов. Теперь он уже не сомневался, что все люди мертвы. Быть может, некоторые еще не успели остыть, но живых среди них не было — это факт. Внезапно его осенила страшная догадка.

— Послушайте, Дили. Что вы хотите сказать? Несколько лет назад писали о черных крысах-убийцах. Вы думаете, что это они? Но ведь тогда сообщили, что их уничтожили.

— Я же их не вижу. Поэтому точно ничего сказать не могу. И вообще, сейчас не время развивать эту тему.

— Да, разумеется, вы правы. Но что вы предлагаете — прогнать их?

— Вы еще не нашли вход в убежище? Он должен быть где-то рядом. Калвер медленно отвел фонарь в сторону. Луч скользнул по разодранным человеческим телам, по гигантским, неторопливо жующим крысам. Его тошнило от запаха крови. Он никогда не думал, что у крови такой сильный запах.

Он замер от ужаса, увидев, что одна крыса медленно подкрадывается к ним, волоча по земле свое длинное тело. Ее задние лапы были согнуты и напряжены, будто она готовится к прыжку. Он направил на нее луч света, который отразился в ее желтых алчных глазах. Она остановилась, отвернулась от света и попятилась на несколько шагов назад. А потом неторопливо развернулась и равнодушно удалилась прочь.

— Вы еще не нашли дверь? — настойчиво переспросил Дили.

— Нет еще, я отвлекся.

— Так ищите, ищите, — потребовал Дили.

Калвер чуть не ударил слепого. Хорошо ему командовать. Если бы он увидел хоть часть той страшной картины, которая предстала перед взором Калвера здесь, в этом проклятом туннеле, он бы, наверное, сразу же сошел с ума. Калвера от ужаса колотила дрожь, и фонарь буквально плясал у него в руке. В этом дрожащем свете казалось, что трупы и крысы тоже пляшут. Никогда в жизни он не видел ничего более страшного. Даже в самом кошмарном сне. Он медленно освещал лучом стену, возле которой они с Дили сидели. Это была правая сторона восточного туннеля. И если Дили не ошибается, то дверь должна быть где-то здесь. Чем дальше скользил луч фонаря, тем сильнее его охватывал страх, леденящий ужас при мысли о том, что обступившая их темнота кишит этими беспощадными кровожадными тварями. Ему казалось, что свет — единственное их с Дили оружие и спасение от этих чудовищ. В темноте они окажутся такими же беззащитными, как и эти несчастные люди. В глубине души он понимал, что это не так. Скорее всего, крысы не нападали на них только потому, что уже насытились или при желании могли вдосталь наесться без особых усилий.

Но если эти твари почувствуют малейшую опасность, то им с Дили уже ничто не поможет. Он весь облился холодным потом от страха.

— О Господи, где же это проклятое убежище? — выкрикнул он. Луч медленно двигался вдоль стены, и неожиданно Калвер увидел человека, стоящего в одном из проходов, разделяющих два туннеля. Калвер присмотрелся: это была девушка. Она стояла неподвижно, словно статуя. Ее немигающий взгляд был устремлен прямо перед собой. На ней была разорванная, грязная одежда, волосы всклокочены. Казалось, что она не дышит. Но она, несомненно, была жива.

— Дили, — тихо сказал Калвер, — на другой стороне рельсов стоит девушка. Похоже, она в шоке.

Он увидел, как черная тень подползла к ногам девушки. Крыса вздернула острую морду и задвигала носом, принюхиваясь. Калвер спугнул ее лучом света.

— Вы бы лучше нашли дверь. Это для нас сейчас гораздо важнее. Дили не очень удачно пошутил, но Калвер невесело усмехнулся.

— Вы — воплощенное милосердие, Дили, — язвительно сказал он.

— Мы сможем ей помочь, только если найдем убежище, — невозмутимо ответил Дили.

— Но она вот-вот упадет в обморок, и крысы тотчас набросятся на нее. Тогда ей уже ничего не поможет.

— Мы и так ничего не можем для нее сделать.

— Но мы все же попытаемся, — упрямо возразил Калвер. Он начал медленно и осторожно подниматься, стараясь не производить никакого шума. Дили, пытаясь удержать, схватил его за рукав, но Калвер оттолкнул его и направился к девушке.

— Замрите, Дили. Замрите и не дышите, — прошептал он. — Все будет в порядке: у них еще не наступило время десерта.

Это был черный юмор, и ему самому сделалось тошно.

Пройдя какое-то расстояние, он вдруг почувствовал себя в безопасности. Скопища крыс остались позади, и он уже не мог своим бесцеремонным вторжением нарушить их дьявольский пир. Хотя, по правде сказать, ему было бы гораздо спокойнее, окажись он сейчас за несколько сот миль отсюда, наверху, где смертоносная радиация не имела ни цвета, ни запаха, ни этих желтых глаз, ни когтистых лап, ни острых клыков, ни отвратительной черной щетины.

Калвер перешел через рельсы и медленно двинулся назад. Луч фонаря не выхватил из тьмы ни одной твари, и, подумав, что здесь крыс нет, Калвер зашагал быстрее. Подойдя к девушке, он осветил ее лучом фонаря, но она даже не пошевелилась, лишь прикрыла глаза от света. Он приблизился к ней почти вплотную и заглянул в лицо.

— Вы ранены? — спросил он. И, не получив ответа, повысил голос: — Вы меня слышите, вы ранены?

Едва заметная искорка сознания промелькнула в ее глазах, но все равно она никак не реагировала на его слова.

— Калвер, — раздался дрожащий шепот Дили с другой стороны туннеля. — Я слышу шорох, они приближаются ко мне. Спасите меня, пожалуйста.

В его голосе звучали мольба и отчаяние. В груди у Калвера защемило от жалости. Если бы бедняга Дили видел, как они плотоядно заглатывают живую плоть, как грызут и обгладывают хрупкие кости, если бы он видел их окровавленные морды!

Отбросив всякую предосторожность, Калвер стал судорожно водить лучом по противоположной стороне, но луч по-прежнему выхватывал пустые проемы. Этой проклятой двери нигде не было видно. В отчаянии он подумал, что Дили что-то перепутал или вообще все выдумал. Но тут, прямо напротив, высветилась железная дверь. Никакой таблички на ней не было. Но, наверное, это была та самая дверь.

— Дили, — заорал Калвер, не в силах сдержать радость. — Дили, я нашел ее! Она примерно в тридцати ярдах от вас, справа. Сможете добраться до нее сами?

Он увидел, как Дили встал и, прижавшись к стене, ощупывая ее руками, пошел к двери. Калвер повернулся к девушке. Глаза ее по-прежнему широко раскрыты, а взгляд остекленевший. Лицо было в крови, хотя кровоточащих ран он не заметил. Вообще-то она была хорошенькой, а ее спутанные длинные волосы наверняка хорошо смотрелись в лучах солнца. Но сейчас она выглядела ужасно. Да и какое это имело значение. Калвер осторожно тронул ее за плечо. Девушка заорала так, что он чуть не оглох от оглушительного эха, разнесшего ее голос по всему туннелю. При этом она оттолкнула его с такой силой, что он стукнулся затылком о колонну. От сильного удара у него потемнело в глазах. Когда через мгновение он открыл глаза, девушка исчезла. Он стал искать ее, лихорадочно освещая фонарем все вокруг. И нашел. Хуже быть не могло: она барахталась прямо в гуще наполовину съеденных тел. Испуганные ее падением черные твари отскочили в стороны, и Калвер наконец увидел, сколько их.

Сотни. Господи, больше. Намного больше! Неисчислимое множество!

— Дили, скорее. Постарайтесь идти быстрее.

Девушка пыталась подняться, но он с удивлением понял, что ее больше пугает свет фонаря, чем окружившие ее чудовища. А он чувствовал, что они вот-вот набросятся на нее, и свет их уже не остановит.

Глава 4

Калвер прыгнул в самую гущу этого жуткого месива, туда, где ползала обезумевшая от страха девушка. Поскользнувшись, он упал и выронил из рук фонарь. Руки его погрузились в мягкую склизкую массу.

Он с содроганием, резко выдернул их, стараясь не думать ни о чем, кроме девушки, которую решил во что бы то ни стало спасти. Она была всего в нескольких футах от него, и он схватил ее за лодыжку, чтобы она не совершила непоправимое — одного ее неосторожного движения было достаточно, чтобы крысы, поджидающие за пределами освещенной фонарем площадки, набросились на нее. Одной рукой Калвер потянул девушку к себе, а другой пытался нащупать фонарь, стараясь не обращать внимания на что-то липкое и мягкое, чего касались в темноте его руки. Наконец он нашел фонарь. В это время девушка заорала и стала отбиваться от него, брыкаясь, извиваясь и колотя его кулаками. Она била его с такой силой, что он ощутил привкус крови во рту, и отвернул лицо, чтобы избежать ударов. В этот момент что-то тяжелое и упругое плюхнулось на него, и он почувствовал дикую боль в бедре.

Калвер громко закричал и со всего размаху ударил крысу тяжелым фонарем по спине. Она запищала тонко, пронзительно, но зубы ее еще сильнее впились в его тело. Калвер бил и бил фонарем это мерзкое отродье, пока не почувствовал, что боль в бедре внезапно утихла. Крыса скребла когтями землю и пищала жалобно, как ребенок, у которого что-то болит. Калвер ударил еще раз, и она отползла в сторону, но не убежала.

Он вскочил на ноги. Страх пересиливал усталость и боль. Он бил ногой по крысиному черепу, давил каблуками ее тело. Крыса корчилась, судорожно извиваясь между человеческими телами, которыми только что плотоядно лакомилась. Писк ее становился все слабее и слабее, пока не стих совсем. Он понял, что убил ее.

И тут же увидел другую крысу. Она напружинила тело, приготовившись к прыжку. Калвер размахнулся изо всех сил, собираясь нанести ей фонарем сокрушительный удар. Но потерял равновесие и снова оказался среди груды трупов. “Почему они не нападают все вместе? — подумал он, поднимаясь. — Чего выжидают?” Тактику врага надо знать. Возможно, они проверяют, насколько силен противник, и, убедившись в том, что он не слишком опасен, сейчас набросятся на него всем скопищем. Однако у него нет времени разгадывать их хитрости. Он поднял девушку, обхватив ее за талию, и осветил фонарем туннель. Они ждали, ждали его, целые полчища поганых черных горбатых монстров со злыми желтыми глазами. Калверу опять стало страшно до одури. Это было невероятно, необъяснимо, но он почувствовал осмысленность их взглядов. Эти существа наверняка страшнее, чем можно предположить. И они готовы к нападению, слившись в одну зловещую массу, которая вот-вот обрушится на него.

Девушка стояла рядом с ним, и он зажал ей рот рукой, чтобы она больше не кричала. Ее крик мог послужить этим тварям сигналом к нападению. Девушка укусила его, она все еще была невменяема. Он отыскал глазами Дили, все еще пробирающегося вдоль стены.

— Дверь всего в нескольких футах от вас, — сказал он, желая подбодрить Дили, с трудом сдерживая отчаяние. — Ради Бога, Дили, откройте скорее эту проклятую дверь!

Таща девушку за собой, Калвер тоже продвигался вперед дюйм за дюймом, стараясь не споткнуться о человеческие останки и не поскользнуться в лужах крови. К счастью, девушка начала осознавать, что происходит. Она была еще сильно возбуждена, но перестала сопротивляться. Он почувствовал это и уже не тащил, а вел ее за собой. Крысиные полчища неотступно следовали за ними.

Калвер поискал глазами Дили. Слепой уже дошел до двери, но вместо того, чтобы открыть ее, вдруг резко повернулся к ней спиной. Калвер увидел его лицо с плотно зажмуренными глазами и ртом, перекошенным безмолвным криком отчаяния.

— Дили, — позвал его Калвер, замирая от страшного предчувствия. — Что случилось, Дили? — спросил Калвер, поравнявшись с ним.

— Ключи! Ключи от двери лежали в моем портфеле!.. Это был не крик, это был нечеловеческий вой. Он заполнил все темное пространство туннеля, перекрыв остальные звуки и шорохи. Дили повернулся к двери и начал барабанить кулаками по ее металлической обшивке.

— Не делайте этого! — закричал Калвер, но было уже поздно. Крик и шум ударов послужили крысам сигналом к нападению. Калвер вскрикнул, почувствовав, что огромное сонмище крысиных тел обрушилось на него, и инстинктивно прикрыл лицо руками. Но ему даже не удалось устоять на ногах. Он упал, чувствуя, что девушка падает вместе с ним. Дикая боль пронзила все его тело, как будто в него разом воткнули миллион острых ножей. Он отбрасывал крыс ногами, бил их руками, крича от боли и ужаса.

Вдруг туннель содрогнулся от какого-то страшного грохота. Кирпичи посыпались с потолка. Взрывная волна рикошетом била по стенам, вздымая тучи пыли. В трехстах ярдах от них туннель обрушился, и огромный огненный шар покатился прямо на них. Крысы, пища, бросали свои жертвы, прижимаясь к земле, покрыв ее своими телами, словно черным ковром. Казалось, они перестали не только двигаться, но и дышать, парализованные страхом.

Калвер приподнялся на локтях и отшвырнул крысу, замершую у него на коленях. Она отлетела в сторону, зловеще шипя, но не напала на него снова, а застыла на месте.

Раздался еще один взрыв, сильнее первого. Огненный шар стал еще больше, теперь он почти касался стен туннеля. Скорость его с каждой секундой увеличивалась. Огонь летел на них, и Калвер подумал, что это их конец.

Обезумевшие от страха крысы разбежались во все стороны, перепрыгивая через Калвера и девушку, уже не обращая на них никакого внимания. Их писк превратился в один тревожный вопль, а сами они — из охотников в жертвы.

Калвер вскочил на ноги, поднял девушку, и они побежали к той нише, в которой стоял Дили. Калвер молил Бога, чтобы это узкое пространство спасло их от испепеляющего пламени. Но огонь был слишком близко — им не спастись! Он подхватил девушку на руки, не чувствуя ее веса, не понимая, откуда берутся силы, и в отчаянном прыжке преодолел последние несколько футов, отделяющие их от двери. С размаху они врезались в железную дверь в тот момент, когда пламя настигло их. Калвер сквозь одежду почувствовал жар, опаливший все его тело. Конечно, эта узкая щель не защитит их от пламени. Они сгорят дотла. Он понял, что теряет сознание и падает. И Дили, и девушка падают вместе с ним. Ему уже показалось, что он попал в мир иной, прохладный и светлый. И это действительно было так, потому что металлическая дверь, ведущая в убежище, неожиданно открылась, не дав огненному шару испепелить их. Но Калвер еще не знал этого: он все падал и падал, это было сладкое падение, боль и страх постепенно покидали его.

А потом наступила темнота.

Глава 5

Калвер почувствовал легкое прикосновение нежной руки к своему разгоряченному лбу.

— Все в порядке. Не беспокойтесь.

Голос был такой же нежный, как и прикосновение руки.

— Не беспокойтесь. У вас большая рана на ноге. Мы сейчас ею занимаемся.

Калвер попытался рассмотреть склонившееся над ним лицо женщины, но увидел лишь ее глаза, спокойно и ласково смотревшие на него, однако в глубине их билась тревога. Это не укрылось от Калвера. Женщина обрабатывала рану у него на бедре. Работала она тоже спокойно, профессионально.

— Вам повезло, — сказала она. — Артерия не задета. Но рана ужасна. Как это случилось?

— Вы уверены, что артерия не задета?

Она улыбнулась.

— О да, если бы это было не так, мы с вами были бы залиты кровью с ног до головы. Она била бы струёй. И вы чувствовали бы себя гораздо хуже, чем сейчас. Так что рана плохая, но не очень опасная. А все же, кто это сделал?

Он прикрыл глаза и содрогнулся, вспомнив только что пережитое.

— Я думаю, вы мне не поверите.

Женщина устало посмотрела на него.

— После сегодняшнего дня, после всего этого безумия я готова поверить во что угодно.

Калвер помолчал немного, прежде чем рассказать ей о том, что с ними произошло в туннеле.

— В туннелях полно крыс. Тучи, полчища, миллионы. Но я никогда в жизни не видел таких.

Она посмотрела на него испуганно.

— Они такие огромные. Больше кошек, а некоторые размером с собаку. Они буквально пожирали людей, которые спасались в туннелях.

— И на вас они тоже напали?

— Да, — с трудом проговорил он. — В это трудно поверить... Я не знаю, как я здесь очутился.

— Наши сотрудники слышали, что кто-то стучит в аварийную дверь. А вообще вы буквально свалились нам на голову.

Калвер огляделся по сторонам.

— Кто вы? И куда я попал?

Она немного подумала, прежде чем ответить.

— Официально это называется центральная телефонная станция Кингсвея. На самом же деле, только это, разумеется, известно лишь определенному кругу людей, — это правительственное убежище, специально оборудованное на случай ядерной войны. Вы сейчас находитесь в нашем лазарете.

Калвер разглядел еще несколько двухъярусных кроватей. Комната была небольшая, с серыми стенами и серым потолком, посреди которого торчала не прикрытая плафоном электрическая лампочка. Около одной из кроватей суетились несколько человек.

Женщина проследила за его взглядом.

— Там лежит девушка, которая была вместе с вами. Ее пытаются вывести из состояния шока. Но осмотр показал, что серьезных повреждений у нее нет, лишь небольшие порезы и царапины. Огонь ее почти не задел, только волосы слегка обгорели. Должно быть, вы прикрыли ее своим телом.

— Огонь?

— Вы ничего не помните? Наши сотрудники сказали, что в течение нескольких секунд весь туннель был объят пламенем, в котором вы, несомненно, погибли бы, если бы дверь в убежище в последний момент не отворилась. Это и спасло вас. А вам лично еще повезло, что вы были в кожаном пиджаке. Поэтому ожоги на спине не слишком тяжелые...

— Где Дили? — всполошился Калвер.

— Зато руки и шея сзади обожжены довольно сильно. Но ничего страшного. С этим мы справимся.

— Он погиб? — в отчаянии вскрикнул Калвер и подскочил на кровати.

Мягкая рука женщины легла ему на грудь и заставила его лечь.

— Он не погиб. Он здесь, разговаривает с офицером.

— С каким офицером?

— По гражданской обороне. Дили настоял, чтобы сначала мы помогли вам и девушке.

— Но вы хоть знаете, что он ослеп?

— Да, да, конечно. Но не исключено, что это кратковременная слепота. Все зависит от того, как долго он смотрел на вспышку. Я правильно поняла, это случилось именно так?

— Да, но продолжалось всего пару секунд, не более.

— Тогда я надеюсь, что все будет в порядке. Хотя для него это безусловно будет мучительное ожидание.

Она продолжала обрабатывать его рану, а он вдруг впервые осознал, что лежит совершенно голый. Но для нее это, по-видимому, не имело никакого значения: она была озабочена только его состоянием. И чтобы как-то успокоить и его, и себя, все время разговаривала с ним.

— Раз это крысиный укус, надо как следует продезинфицировать рану и сделать укол против столбняка. А как вы себя чувствуете?

— Не мешало бы лучше. Скажите, кто вы?

— Доктор Клер Рейнольдс. На сегодня у нас было назначено совещание, в котором должен был участвовать и Алекс Дили.

Калвера удивило это сообщение.

— Вы тоже работаете на правительство?

В ответ она сдержанно улыбнулась.

— Меня вызвали сюда, когда ситуация стала критической. И все же до последнего момента казалось, что это обычная предосторожность. Никто не предполагал, что это произойдет. Никто.

Она повернулась к маленькому столику, взяла небольшую салфетку и обмакнула ее в какую-то жидкость. Калвер наблюдал за ней. Она была довольно моложава и миловидна, но ее портило строгое выражение лица и чересчур короткая стрижка. Волосы были красивые, цвета осенней листвы, с редкими седыми прядями. Конечно, выражение лица и бледность были вполне объяснимы в таких обстоятельствах. Может быть, еще каких-нибудь несколько часов назад она выглядела совсем иначе и была вполне привлекательной женщиной.

Она снова повернулась к нему, держа наготове салфетку.

— Сейчас будет больно. Потерпите немного, — предупредила она и приложила салфетку к ране.

— О черт, — взвыл Калвер и вцепился руками в спинку кровати.

— Вы не слишком терпеливы, — улыбнулась она. — После всего, что вам пришлось пережить, разве это так страшно? Сейчас все пройдет. Зато зашивать рану не придется — вполне достаточно дезинфицирующей салфетки. Мы должны предотвратить заражение. У вас множество более мелких ран и царапин. Сейчас мы ими займемся. А потом я введу вам снотворное, чтобы вы как следует поспали.

— Нет, нет, я не хочу спать.

— Вам это необходимо, — мягко возразила она. — Нужно восстанавливать нервную систему. Постарайтесь забыть обо всем, что было. Думайте лишь о том, как вам повезло. Да, кстати, как вас зовут?

— Стив Калвер.

— Очень приятно, мистер Калвер. Сейчас вам нужно отдохнуть. У нас еще будет время пообщаться.

— Нет, доктор, я все равно не усну, — возбужденно проговорил Калвер. — Лучше объясните мне, что случилось. Почему они не смогли предотвратить эту катастрофу?

Она задумалась, и голос ее утратил нотки профессиональной назидательности и уверенности.

— Не знаю, — сказала она. — Это трудно объяснить. Возможно, причина в том, что миром правят низменные инстинкты.

Она перевязала его рану, сделала укол против столбняка и ввела ему полный шприц диазепама.

Проснувшись, он увидел другое женское лицо, склоненное над ним, и другие глаза внимательно разглядывали его. Он сразу узнал девушку из туннеля, хотя сейчас она выглядела совсем иначе, чем в тот момент, когда он заметил ее впервые. Правда, лицо ее, обрамленное длинными светлыми волосами, все еще хранило следы недавно пережитого кошмара. Прежде всего, ее состояние выдавали широко раскрытые глаза. Она схватила Калвера за плечо.

— Где я? — спросила она шепотом. — Пожалуйста, объясните мне, что происходит.

Калвер хотел встать, но голова закружилась, и он чуть не упал. Рука девушки еще сильнее сдавила его плечо, вонзившись в него ногтями.

— Успокойтесь, — попросил он тоже шепотом. — Подождите минуту. Сейчас я приду в себя и все объясню.

Калвер прислонился спиной к стене. Он чувствовал, что чем яснее становится голова, тем острее делаются воспоминания. Ужасные картины одна за другой проплывали перед его мысленным взором. Это было страшнее самого кошмарного сна, но им пришлось пережить все это наяву. Всплывали мельчайшие омерзительные, отвратительные, жуткие подробности. У него похолодело в желудке, и ему вновь сделалось страшно. Но, взглянув на девушку, он взял себя в руки — ее надо было успокоить. Он осторожно погладил ее по щеке.

— Вы сейчас в полной безопасности, — сказал он и ощутил порыв необъяснимой нежности.

Ему захотелось обнять девушку, прижать к своей груди, сказать, что все это было дурным сном и что это больше никогда не повторится. Но он не мог так сказать, потому что знал, что это неправда. Они лишь в самом начале пути, и Бог знает что ждет их впереди. Поэтому он сказал лишь то, что в настоящий момент соответствовало действительности и могло хоть как-то успокоить:

— Вы оказались в правительственном убежище. Мы наткнулись на вас в туннеле, как раз неподалеку от аварийного входа. Он заметил, что судорога пробежала по ее телу.

— Я помню, — сказала она, словно очнувшись. — Теперь я все вспомнила. Когда завыли сирены, еще никто не верил, что это в самом деле произойдет, но все же началась паника. Люди кинулись в метро. Мы тоже побежали. Нам удалось добраться до туннеля сквозь весь этот кошмар, и мы радовались, что оказались в безопасности.

Она снова вздрогнула, будто ее ударило током. И голосом, срывающимся на шепот, проговорила:

— И вдруг эти крысы...

Она хотела еще что-то сказать, но лишь беззвучно шевелила губами, и в ее расширенных зрачках метался страх.

Калвер притянул ее к себе. Она прижалась к его груди и разрыдалась. И тут он почувствовал, что его собственная эмоциональная защита, этот самодельный щит, которым он пытался отгородиться от всего мира, оказался тонким, как лист бумаги. От ее всхлипов он разорвался в клочья. Между ними возникла какая-то невероятная близость. Калвер был уверен, что и она это тоже чувствует. Это было отчаянное слияние душ, переживших вместе нечеловеческие испытания. Обнимая девушку, Калвер пытался преодолеть не только свое, но и ее отчаяние. Постепенно девушка затихла, хотя все еще продолжала дрожать. Она немного отстранилась и посмотрела на него с интересом и благодарностью.

— Это вы... вы помогли мне?

Он почувствовал, что спазм снова перехватил ее горло.

— Это вы вытащили меня оттуда, когда эти чудовища... О Господи... — всхлипнула она. — Кто они?

— Крысы, — ответил он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Должно быть, они жили в туннелях метро много лет.

— Но они такие огромные! Таких крыс не бывает.

— Я думаю, что это крысы-мутанты, о которых много говорили и писали несколько лет назад. Тогда же вскоре сообщили, что их уничтожили, но, похоже, нас обманули. Хотя несомненно их следовало истребить сразу же, не дав им расплодиться.

— Но как они выжили? Чем питались? И как можно было не замечать этих чудовищ?

Голос ее задрожал, и Калвер почувствовал, что она снова теряет контроль над собой.

— Не терзайте себя этими вопросами. Может быть, когда-нибудь это все выяснится, — поспешил он успокоить ее. — Главное, что мы сейчас в безопасности. Что бы там ни происходило наверху или в туннелях — здесь нам ничто не угрожает.

Тень страдания омрачила ее и без того печальное лицо. У Калвера защемило сердце от жалости.

— Как вы думаете, наверху хоть что-нибудь уцелело? — спросила она. Он не знал, что ответить. Ему самому не хотелось думать об этом. Хотелось забыть все, иначе просто не выдержать. Тем более что предсказать их будущее не взялся бы никто. Надо выбросить из головы все страшные мысли о сгоревших детях, об обезображенных, разорванных на куски, пытавшихся в панике спастись людях, о разрушенном, превращенном в руины, в пустыню, запорошенную смертоносным пеплом, городе. О бедных искалеченных, ничего не понимающих, молящих о помощи детях... детях!

Он услышал свой голос, неистовый, переполненный мукой, слов было не разобрать. Это напоминало стон раненого зверя.

Теперь настала очередь девушки утешать его.

* * *

В этот момент в лазарет вошла доктор Клер Рейнольдс. Она остановилась в дверях, глядя на парочку, которая, обнявшись, шептала друг другу слова утешения. Господи, как ей хотелось, чтобы кто-то также попытался утешить ее, говорил бы, что все будет в порядке, что жизнь не кончилась, что Саймон жив... Нет, нет, ей не нужны никакие утешения. Она даже мысли не допускает о том, что ее муж погиб. Он жив, жив. Иначе бы она это чувствовала и не смогла бы так хладнокровно помогать другим. Усилием воли она остановила эмоциональный всплеск, захлестнувшую ее волну тревоги и жалости к себе, сработал многолетний профессиональный навык: прежде всего — интересы больного.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она приветливо и спокойно, обращаясь к молодым людям.

Они посмотрели на нее так, будто она была пришельцем из потустороннего мира, из того мира, где царили хаос и смерть. Они смотрели на нее так, будто она была в чем-то виновата. Однако Калвер взял себя в руки и, чтобы как-то сгладить неловкость, спросил:

— Как долго мы спали, доктор?

— Около шести часов, — ответила Клер Рейнольдс, взглянув на часы. — Сейчас уже вечер, начало восьмого. Теперь расскажите мне, как вы себя чувствуете. Начнем с вас. — Она взглянула на девушку. — Вас что-нибудь беспокоит? Есть ли какие-то боли или неприятные ощущения?

— Не знаю, доктор, как это объяснить. Ничего не болит. Наоборот, я вообще ничего не чувствую, я как будто окаменела.

Калверу показалось, что Клер стала еще бледнее, чем прежде. Если это было возможно: когда он увидел ее впервые, у нее в лице не было ни кровинки. Должно быть, она очень устала, но все же приветливо улыбнулась девушке.

— В душе мы


Содержание:
 0  вы читаете: Вторжение : Джеймс Херберт  1  продолжение 1
 2  Глава 1 : Джеймс Херберт  4  Глава 3 : Джеймс Херберт
 6  Глава 5 : Джеймс Херберт  8  Глава 7 : Джеймс Херберт
 10  Глава 9 : Джеймс Херберт  12  Глава 10 : Джеймс Херберт
 14  Глава 12 : Джеймс Херберт  16  Глава 14 : Джеймс Херберт
 18  Глава 16 : Джеймс Херберт  20  Глава 18 : Джеймс Херберт
 22  продолжение 22  24  Глава 11 : Джеймс Херберт
 26  Глава 13 : Джеймс Херберт  28  Глава 15 : Джеймс Херберт
 30  Глава 17 : Джеймс Херберт  32  Глава 19 : Джеймс Херберт
 34  Глава 20 : Джеймс Херберт  36  Глава 22 : Джеймс Херберт
 38  Глава 24 : Джеймс Херберт  40  Глава 26 : Джеймс Херберт
 42  Глава 28 : Джеймс Херберт  44  Глава 30 : Джеймс Херберт
 46  Глава 32 : Джеймс Херберт  48  Глава 34 : Джеймс Херберт
 50  Глава 20 : Джеймс Херберт  52  Глава 22 : Джеймс Херберт
 54  Глава 24 : Джеймс Херберт  56  Глава 26 : Джеймс Херберт
 58  Глава 28 : Джеймс Херберт  60  Глава 30 : Джеймс Херберт
 62  Глава 32 : Джеймс Херберт  63  Глава 33 : Джеймс Херберт
 64  Глава 34 : Джеймс Херберт    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap