Фантастика : Ужасы : Глава 31 : Джеймс Херберт

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55

вы читаете книгу




Глава 31

Джессика остановила машину, Бишоп в очередной раз высунулся из окна, предъявив военному, проверяющему документы, специальный пропуск. Изучив его, сержант пригнулся и внимательно посмотрел на Эдит Метлок, сидевшую сзади. Удовлетворенный результатом проверки, он подал знак другому военному, стоявшему у полосатого красно-белого шлагбаума; шлагбаум начал медленно подниматься. С тех пор как они въехали в зону, прилегающую к Уиллоу-роуд, это была уже третья остановка. Скучающие от безделья военные, стоявшие у армейского грузовика, проводили взглядами машину; их любопытство бросалось в глаза не меньше, чем их снаряжение. После того, как три недели назад операция полностью провалилась, военные больше не желали рисковать. В ту ночь пострадало множество людей — полицейских, гражданских и даже военных; их мозг был поражен каким-то химическим веществом, которое, как утверждают ученые, содержится во Тьме, и они стали набрасываться друг на друга, ломать прожекторы, которые служили им единственной защитой. Неразбериха в собственных рядах затруднила оборону от хлынувшей на площадку обезумевшей толпы. Началось страшное побоище, и только своевременное прибытие подкрепления спасло тех, кто не был поражен Тьмой, от полного разгрома. Операция обернулась каким-то кошмаром, но это произошло потому, что они недооценили своего невидимого противника. Сегодня они подготовились намного лучше.

Обогнув стоявший у обочины грузовик, на котором был установлен огромный прожектор, Джессика выехала на середину улицы. Им уже не раз встречались такие машины; одни последние две недели служили для дополнительного освещения улиц, другие прибыли сюда специально для этой ночной операции. Большинство мощных прожекторов было приспособлено давать не узко направленный луч, а широкий поток света. Прожекторы поменьше были установлены на крышах и карнизах зданий; таким образом, участок, который, по всей видимости, считался в Лондоне наиболее опасным, буквально утопал в море огней. Комендантский час продолжал действовать по всему городу, но приобрел совершенно иной смысл по сравнению с военным временем. Ветераны, которые помнили ночные бомбежки, с некоторой иронией замечали, что если во время войны наказуемым проступком считалось несоблюдение затемнения, то теперь считается противозаконным не включать ночью свет.

По мере приближения к Уиллоу-роуд Бишопа все более охватывало беспокойство. Взглянув на Джессику, напряженно сжимавшую руль, он понял, что ей тоже не по себе. Она почувствовала его взгляд и, быстро повернувшись к нему, нервно улыбнулась. После смерти ее отца они сблизились; возникшая с самого начала взаимная симпатия переросла в прочную дружбу — и даже в нечто большее. Они еще не стали любовниками, но знали, что, когда спадет напряжение и заживут душевные раны каждого из них, это произойдет. Оба испытывали желание, но это желание пока было невозможно осуществить, и недопустимо — осуществить наспех.

Джессика притормозила, когда выскочивший с Уиллоу-роуд военный автомобиль бесцеремонно проехал прямо у них перед носом — водитель явно злоупотреблял тем, что на улицах было пусто. Вместо извинения он помахал им из окна и покатил дальше. Джессика сняла ногу с педали и повернула на Уиллоу-роуд.

Хотя легкая близорукость и не позволяла Бишопу различить все детали, представшие перед ним, зрелище поразило его. Улица была запружена машинами всех типов, в основном военными и полицейскими. На открытых грузовиках были установлены прожекторы, а бронированные разведывательные автомобили неусыпно следили за всем, что происходило на улице. Повсюду то и дело встречались люди в форме, военные прохаживались по тротуарам, словно почетный караул. Все дома были открыты и обследованы с целью удостовериться в том, что там не прячутся жертвы Тьмы, не обнаруженные в предыдущих проверках. В глаза бросались ярко-красные кузова пожарных машин и зловеще белеющие «скорые», присутствие которых указывало на то, что власти приготовились к самому худшему. Но больше всего Бишопа удивила картина, открывшаяся за припаркованными автомобилями и снующими людьми. Прилегающий к «Бичвуду» участок был странно оголен. Соседние дома снесены, и на их месте образовался огромный пустырь. Всевозможное оборудование и выстроившиеся по периметру автомобили мешали рассмотреть всю площадку целиком, но Бишоп догадывался о том, что лежит внутри ее границ, так как ему подробно изложили план проведения сегодняшней ночной операции. Власти были вынуждены, хотя и без особого энтузиазма, подключить Бишопа и Эдит Метлок к эксперименту, поскольку они безуспешно повторяли его три ночи подряд, но Тьма так и не появилась. Сикльмор, заместитель министра внутренних дел, которому посчастливилось уцелеть в катастрофе трехнедельной давности, предложил еще раз вызвать Бишопа и Эдит Метлок для оказания содействия. Последовали протесты, ибо ученые и технические специалисты, участвующие в эксперименте, утверждали, что Тьма не имеет никакого отношения к сверхъестественному; по их мнению, она являлась всего лишь носителем какого-то неизвестного химического вещества, которое вызывает в гипоталамусе мозга реакцию, сопровождающуюся электрическими разрядами, проявляющими себя в крайне агрессивных действиях. Тьма — это не бесплотный мистический монстр, считали они, а физическое явление, своеобразный химический катализатор, который можно обезвредить только научными методами, а не спиритическими ритуалами. После смерти Джейкоба Кьюлека неустойчивый союз ученых и парапсихологов превратился в непримиримое противостояние. Однако Сикльмор настоял на своем. Три ночи неудач и три дня грозных окриков министра, требующего немедленных результатов, привели его в отчаяние; он не возлагал особых надежд на Бишопа и Эдит Метлок, но в тот раз, когда они присутствовали, хоть что-то произошло.

Эдит Метлок молчаливо взирала с заднего сиденья на разнообразное военное и научное оборудование, и все глубже погружалась в отчаяние. Неужели все было напрасно? Неужели Джейкоб погиб зря? С тех пор Тьма не только не рассеялась, но даже еще более сгустилась. Эдит пыталась вступить с Джейкобом в контакт, но ее экстрасенсорные способности, казалось, исчезли, ибо ее перестали посещать видения и голоса. Как будто тонкая завеса между ней и миром духов превратилась в неприступную стену. Возможно, это произошло оттого, что она утратила веру.

Пек заметил их машину и, помахав, вышел на середину улицы. Джессика затормозила, и он наклонился к окну.

— Вы можете поставить машину чуть дальше, мисс Кьюлек, — сказал он и обратился к Бишопу: — Не могли бы вы с миссис Метлок последовать за мной?

Они вышли, а Джессика поехала дальше искать свободное место у обочины на переполненной автомобилями улице.

— Как она? — спросил Пек, кивая на удаляющуюся машину.

— Она пришла к убеждению, что смерть ее отца была бессмысленной. От этого ей еще тяжелее, — ответил Бишоп.

Пек подавил вздох. Ему вспомнилось, как он нашел их на крыше многоэтажного жилого дома — замерзших, измученных до полусмерти. Когда он с двумя полицейскими машинами направился к этому зданию, уже наступил рассвет; местонахождение Кьюлека выяснилось только благодаря настойчивости одного из местных жильцов. Он всю ночь пытался дозвониться до диспетчерской, но из-за того, что линия была перегружена срочными вызовами, его сообщение получили только под утро. Быстро осматривая каждое тело на лестнице и не позволяя себе терять время на раненых, Пек со своими полицейскими неожиданно столкнулся с Бишопом, спускавшимся вниз. Он был страшно изможден и еле держался на ногах от физической и душевной усталости. Бишоп сказал, что женщины остались на крыше, а Джейкоб Кьюлек погиб. Только после того, как все были доставлены вниз, они сообщили Пеку, что Кьюлек в полном сознании прыгнул с крыши; Эдит Метлок считала, что смерть Кьюлека обеспечит победу над Тьмой. Медиум не впадала в истерику и говорила довольно спокойно. Дочь Кьюлека казалось, тоже находила в ее словах смысл, хотя горе девушки было безутешным. Когда Пек обошел вокруг здания и обнаружил тело Кьюлека, в нем вспыхнула ярость. Слепец сильно пострадал во время аварии — из того, что Пеку удалось выяснить, следовало, что у Кьюлека были повреждены внутренние органы и он был сильно контужен. Совершая этот прыжок, он явно находился в бреду, им бы следовало это заметить. И вот медиум делает из него нового мессию, чья смерть должна будет спасти человечество. Пек отвернулся от изуродованного тела и вернулся к ним, почти не скрывая своего раздражения. Слепца сначала, как выяснилось, выбросило через лобовое окно машины, затем его протащили по десяти лестничным маршам, Спасая от своры безумцев и зомби, и после всего этого он прыгнул с крыши — разве назовешь это славной смертью?.. Но, что странно, даже Бишоп прислушивался к бессмысленной болтовне медиума. Однако прошло три недели, а никаких признаков ослабления Тьмы не наблюдалось. Они, конечно, ошибались и Пеку оставалось всех троих только пожалеть.

— Я проведу вас на площадку, — сказал он Бишопу и Эдит. — Заместитель министра хотел встретиться с вами, как только Вы приедете.

Они последовали за детективом, осторожно переступая через толстые электрические провода и лавируя между техниками в белых халатах, готовившими оборудование к работе. Надвигались сумерки, и некоторые маленькие прожекторы уже были включены. Увидев неузнаваемо изменившуюся площадку, Бишоп недоверчиво посмотрел на Пека. На том месте, где когда-то стоял «Бичвуд», вырыли огромный котлован. Внутри Него расположились четыре мощные прожекторные установки, Прямоугольные стекла которых смотрели прямо в небо. Вокруг котлована были расставлены такие же, но более компактные Установки. Чуть дальше, на пустыре, где когда-то стоял соседний дом, появился сборный металлический домик, обращенный протянувшимся во всю стену окном с тонированными стеклами в сторону площадки. На противоположном конце возвышался генератор, который обеспечивал энергией всю эту аппаратуру.

— На этот раз они ничем не рискуют, — говорил Пек, подводя их к стальному домику. — У них имеются запасные генераторы и прожекторы, а также охрана, способная сокрушить целую армию. Кстати, электростанции тоже усиленно охраняются, чтобы никто не сделал того, что три недели назад сделал тот сумасшедший. Он продержался несколько часов, прежде чем его удалось схватить.

Из приземистого металлического строения появился Сикльмор в сопровождении человека в очках и без пиджака, в котором Бишоп узнал главного правительственного советника по науке. На конференции в Бирмингеме он во всеуслышание отвергал всякие попытки истолкования этого бедственного явления как сверхъестественного.

— Мистер Бишоп, миссис... э... Метлок, — мгновенно узнал их Сикльмор. — Возможно, ваше присутствие сегодня принесет нам удачу.

— Не вижу причин, — грубовато ответил Бишоп. Заместитель министра внимательно посмотрел на него и сказал:

— Я тоже, мистер Бишоп, но в прошлый раз вы, кажется, так не думали. Вы помните профессора Маринкера?

Профессор сдержанно кивнул.

— Может быть, вы расскажете им о предстоящем эксперименте? — спросил Сикльмор, давая понять, что не намерен больше мириться с враждебным отношением к участию в операции этих «чертовых маньяков», как называл их ученый.

— Ваша задача довольно проста, — угрюмо проговорил Маринкер. — Вы сделаете то же самое, что делали три недели назад. Лично я не понимаю, почему Тьма должна возвратиться только потому, что здесь вы, — на мой взгляд, это лишено всякого смысла, — но так решили другие. — Он выразительно посмотрел на Сикльмора. — Несмотря на то что Тьма представляется неким нематериальным объектом, нам удалось обнаружить в ее центре более плотную область — ядро, если угодно. Мы считаем, что химическое вещество, вызывающее определенную реакцию в гипоталамусе мозга, наиболее активно именно в этом центре. Тщательное обследование живых жертв Тьмы выявило, что нарушения возникают именно в этой области мозга, а дальнейшие опыты показали, что слабое облучение уничтожает это химическое вещество. К сожалению, радиоактивное облучение, даже очень слабое, разрушает клетки мозга до такой степени, что жертвы утрачивают способность нормально функционировать.

Бишоп покачал головой и невесело усмехнулся:

— Вы хотите сказать, что ваши эксперименты их убивают?

— Нам приходится быть жестокими, поскольку у нас нет выбора, — поспешно вмешался Сикльмор. — Они бы все равно долго не протянули.

Маринкер продолжал с таким видом, словно его никто не перебивал:

— Это объясняет, почему Тьма способна существовать только ночью, а солнечный свет заставляет ее исчезнуть. Прятаться под землей, если угодно.

— Вы сказали, что это, на ваш взгляд, химическое вещество. Но разве не могла возникнуть подобная реакция, если бы это было живое существо? Или что-нибудь еще?

— Я стараюсь говорить так, мистер Бишоп, чтобы сказанное мной было понятно непрофессионалам. Вы знаете, что некоторые химические вещества отрицательно реагируют на противоположные химические свойства. Мы уверены, что именно ультрафиолетовое излучение солнца разрушительно воздействует на это вещество, и наши исследования подтверждают эту гипотезу. Даже самые малые дозы ультрафиолетового облучения заставляют жертв Тьмы прятаться и прикрывать глаза. Вы видели установленные в котловане и вокруг него излучатели. К сожалению, ультрафиолетовые волны распространяются только на небольшие расстояния, но наши специально сконструированные установки чрезвычайно мощны, а для того, чтобы излучением была пронизана вся эта зона, мы подготовили несколько вертолетов, оборудованных такими же установками — разумеется, меньшего размера, — свет которых будет направлен вниз. Конечно, радиоактивное или рентгеновское излучение было бы гораздо эффективнее, но оно слишком опасно для тех, кто будет находиться поблизости.

— А лазеры?

— Слишком ограниченная площадь воздействия.

— Но большая доза ультрафиолетового облучения может нам повредить.

— Вы будете надежно защищены, а мы будем находиться внутри этого домика. Все, кто останется снаружи, будут стоять за щитами в накидках и перчатках. Дополнительной защитой послужит обычная одежда.

— Как будем защищены мы?

— Специальными костюмами и шлемами.

— А если ничего не произойдет? Если и мы не привлечем Тьму?

— Позвольте сказать вам прямо, Бишоп: я этого и не жду. Мне кажется, что три недели назад имело место простое совпадение. То обстоятельство, что жертвы Тьмы тянутся к этому месту, означает, что где-то здесь находится главный источник этой энергии; у нас нет ни малейшего представления, что это за источник, и мы пока не определили его точное местонахождение. Но знаем, что он здесь. Мы уверены, что так называемая Тьма вернется сюда. Это всего лишь вопрос времени.

— Которого у нас нет, — ввернул Сикльмор. — Дело в том, мистер Бишоп, что ваше присутствие не помешает проведению этой операции, но может принести какую-то пользу. Не хочу вас обидеть, но лично я нахожу аргументацию в защиту сверхъестественного характера этого явления неубедительной, однако в данном случае я готов испытать все что угодно, лишь бы это принесло успех. На самом деле, — сказал он, скосив глаза на советника по науке, — я даже позволю себе помолиться, когда окажусь внутри домика.

Маринкер открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом предпочел промолчать.

— Уже смеркается, — продолжал Сикльмор. — Не пора ли сделать последние приготовления?

Маринкер заглянул в домик и что-то сказал. Оттуда выскочил молодой человек с пачкой каких-то бумаг и огрызком карандаша в зубах.

— Отведите этих двоих переодеться в защитные костюмы, Бринкли, — сказал Маринкер. — Полный комплект — они подвергнутся сильному облучению.

Бринкли помахал пачкой бумаг и, выхватив изо рта карандаш, показал на домик.

— Но я... — попытался возразить он.

— Выполняйте! — Маринкер прошел мимо него и скрылся в домике. Бринкли проводил его удивленным взглядом, затем повернулся и внимательно посмотрел на своих подопечных.

— Ну что ж, на этом я вас покину, — сказал Сикльмор. — Вы останетесь, Пек, чтобы проследить, что у них есть все необходимое?

— Да, сэр.

— Итак, скоро увидимся. — Сикльмор быстро зашагал прочь, и его щуплая фигурка исчезла в толчее техников и военных.

— Побежал докладывать своему начальству, — съязвил Пек, удовлетворенный тем, что человек, которому он должен подчиняться, тоже кому-то подчиняется. — У него кабинет с правительственной связью в одном из ближайших домов. Бедняга заскакивает туда каждые полчаса.

— Давайте, что ли, пойдем и подберем вам костюмы, — сказал Бринкли, которому не терпелось вернуться к своей работе, и повел их через площадку в сторону улицы. — Как я понял, вы — Бишоп и Эдит Метлок, — сказал он, стараясь идти помедленнее, чтобы они поспевали за ним. — Я слышал о том, что произошло три недели назад; на мой взгляд, операция была подготовлена слишком небрежно.

Пек обменялся взглядом с Бишопом и молча закатил глаза.

— Но, — с оптимизмом продолжал ученый, — сегодня ночью это не повторится. Думаю, что имею право обещать вам, что ответ будет найден. При верном подходе очень часто все оказывается гораздо проще, чем кажется сначала, не правда ли?

Слушая разглагольствования Бринкли, Бишоп оглядывался в поисках Джессики и вдруг увидел, что она идет им навстречу. Он помахал, и Джессика ускорила шаг.

— Вот мы и пришли.

Бринкли остановился у большого серого фургона. Задняя часть его была открыта, и они увидели полки, на которых были разложены белые защитные костюмы. Бринкли вошел и стал просматривать этикетки с размерами, наклеенные на полках. Скоро он вернулся с двумя подходящими костюмами.

— Они очень свободные и легкие, вы можете накинуть их прямо поверх одежды. Шлемы надеваются отдельно, но они совсем не громоздкие. Вот так. Ультрафиолетовые лучи будут прямо-таки отскакивать от вас. — Он бодро улыбнулся, но посмотрел на медиума и нахмурился. — Досадно, что на вас юбка. Ну ничего, вы можете переодеться в любом доме — они все пустые.

К ним присоединилась Джессика, и Пек заметил, что она стоит рядом с Бишопом, почти прильнув к нему. Глядя на это, детектив порадовался, так как знал, какие тяжкие испытания достались им обоим; может быть, они принесут друг другу утешение. А вот состояние медиума его беспокоило: она выглядела одинокой и какой-то потерянной.

— С вами все в порядке, миссис Метлок? — спросил он. — Вы немного бледны.

— Я... я не знаю. Я не уверена, что смогу быть чем-нибудь полезна. — Она опустила глаза. К ней подошла Джессика.

— Вы должны постараться, Эдит, — мягко сказала она. — Ради моего отца вы должны постараться.

Эдит подняла глаза, полные слез:

— Но его больше нет, Джессика. Неужели вы не понимаете? Он ушел навсегда. Я не могу с ним связаться. Передо мной осталась только пустота.

Бринкли чувствовал себя неловко.

— Боюсь, у нас не слишком много времени. Могу я попросить вас надеть костюмы? Мне надо еще многое доделать в пункте управления, поэтому не позволите ли вы?..

— Идите, — сказал Пек. — Когда они будут готовы, я их приведу. — Он сурово обратился к медиуму: — Я понимаю, вы боитесь, миссис Метлок, но от вас требуется только то, что вы как профессионал делаете уже много лет.

— Это не страх...

— Хорошо, возможно, это усталость. Мы все чертовски устали. Я потерял несколько отличных парней — двое из них защищали вас — и больше не желаю терять кого-нибудь еще. Возможно, все, что сейчас делается, — ерунда, я не знаю, не мне об этом судить, но они... — он неопределенно махнул рукой в сторону площадки, — они видят в вас последнюю надежду. В эти дни я насмотрелся такого, что раньше казалось мне невероятным, значит, и в этом может быть какой-нибудь смысл. Суть в том, что мы должны испробовать все, а вы с Бишопом и есть наше «все»! Поэтому, пожалуйста, помогите нам и наденьте этот дурацкий космический скафандр.

Джессика взяла медиума за руку.

— Я помогу вам, Эдит.

Во взгляде, брошенном Эдит Метлок на Бишопа, были написаны и беспомощность, и мольба. Он отвернулся.

— Идите с Джессикой, Эдит.

Женщины отошли. Джессика вела медиума под руку, как дряхлую старуху. Бишоп напялил белый костюм, удивляясь, что он оказался таким прочным, несмотря на невесомость ткани. Шлем с жесткой маской из черного оксидного стекла свободно болтался у него за спиной; его можно было натянуть, как капюшон, а маска закреплялась в нужном положении с помощью специальных зажимов. Рукава заканчивались плотно прилегающими перчатками, таким же образом были сделаны чехлы для ног. Он застегнул «молнию» и мрачно посмотрел на Пека.

— Бишоп, — сказал детектив и запнулся. Бишоп вопросительно поднял брови. Пек выглядел немного смущенным.

— Вы уж будьте там поосторожней.

Они сидели плечом к плечу, и установленные перед ними прямоугольные стекла излучателей казались безжизненными, но угрожающими. Две одинокие, облаченные в белое фигуры в самом средоточии обширного пространства, заполненного аппаратурой, боевой техникой и живой силой. Им было страшно, и тем, кто находился вокруг, тоже было страшно, ибо в затянувшемся ожидании напряжение росло, нагнеталось и касалось каждого. Солнце скрылось почти час назад, погрузившись в темные облака на горизонте, и теперь площадка освещалась только неполным светом прожекторов. Люди, стоявшие по ее периметру, были защищены металлическими щитами и специальными очками, которые придавали им зловещий и бесстрастный вид; на некоторых были шлемы и перчатки. Они ждали, как ждали три предыдущие ночи подряд, но на этот раз все ощущали в воздухе какое-то неуловимое изменение. Каждый то и дело поглядывал на небо и подолгу всматривался в черные клубящиеся облака, прежде чем снова переключить внимание на две фигуры перед котлованом. Что-то заставляло каждого вздрагивать, хотя внешне это не проявлялось; это больше походило на внезапное содрогание внутренних органов. Напряжение передавалось от одного к другому, как инфекция, переносчиком которой были их собственные мысли. Даже ученые и технические специалисты, окружённые своей аппаратурой внутри приземистого металлического барака, испытывали в эту ночь какую-то особенную тревогу. У Маринкера пересохло во рту и вспотели ладони. Сикльмор непрерывно покашливал и постукивал ногой. Бринкли моргал и никак не мог остановиться.

Снаружи, за щитом, Пек бренчал мелочью в кармане брюк, а Джессика, стоявшая рядом с детективом, до боли закусила нижнюю губу. Шли минуты, и все разговоры постепенно стихли; если кто-то и решался заговорить, то шепотом, громким ровно настолько, чтобы его можно было различить в равномерном жужжании генераторов. Стало холоднее. А сквозь защитные очки ночь казалась более темной, чем обычно.

Бишопу было трудно собраться с мыслями. Он пытался вспомнить, как в прошлый раз, свой первый визит в «Бичвуд» и страшное зрелище, представшее тогда перед ним. Но все было смутным, туманным и отдаленным, как некое видение, на которое невозможно навести резкость. Он смотрел на Эдит, сидевшую в двух футах от него, но почти не видел ее лица за темной маской. Она обхватила руками колени и переплела пальцы.

— Я не могу думать, Эдит. Все почему-то расплывается.

Некоторое время они молчали, затем ее маска обратилась к Бишопу:

— Не пытайтесь об этом думать, Крис. Вы опустошаете свое сознание. Если Тьма действительно такова, какой мы ее представляем, то она вас найдет. Она не нуждается в вашей помощи.

— Вы что-нибудь... чувствуете?

— Я вижу лицо Джейкоба, но не ощущаю его присутствия. Я ничего не чувствую, Крис. Только пустоту.

— Он действительно верил?.. Медиум отвернулась.

— Я уже не знаю. Джейкоб обладал самой высокой способностью постижения из всех, кого я знала, даже более высокой, чем у Бориса Прижляка.

— Вы знали Прижляка?

Ее лицо под черной маской оставалось непроницаемым.

— Когда-то я была его любовницей.

Бишоп был настолько ошеломлен, что некоторое время не мог и слова вымолвить.

— Его любовницей? Я не понимаю...

— Это было очень, очень давно. Двадцать лет назад, если не больше. Так давно, что порой мне кажется, что в действительности этого никогда не было, и женщина, которая с ним спала, была мне немного знакома, но вспомнить ее имя и лицо я уже не могу. Видите ли, Борис Прижляк был удивительным человеком: сама его греховность делала его привлекательным. Понимаете ли вы, Крис, как привлекателен бывает порок?

Бишоп промолчал.

— Мне он казался неотразимым. Сначала я не понимала всей глубины его развращенности, которая была не просто его частью, но им самим, самой его сущностью. Именно он обнаружил мои экстрасенсорные способности и подтолкнул меня к развитию этих способностей; он думал, что сможет меня использовать. Из-под влияния Прижляка меня вырвал Джейкоб. — Она мечтательно улыбнулась под маской. — Мы никогда не были с Джейкобом любовниками — он всегда оставался верен памяти своей жены. Не мне вам говорить, что в этом мире никто не умирает, — люди просто переходят из одного состояния в другое, в нечто более вечное.

— Но почему Джейкоб не сказал мне об эхом с самого начала?

— Потому что я его об этом попросила. Разве вы не понимаете, что это совершенно не важно? К тому, что происходило, это не имело никакого отношения. Безнравственность Бориса Прижляка была сродни инфекционному заболеванию — она заражала всех, кто был к нему близок. На какое-то время я погрязла в пороке, в котором он так преуспел, но именно Джейкоб попытался мне помочь. Вероятно, он понял, что меня использовали, что я была не столько преступницей, сколько жертвой. Однажды Джейкоб сказал, что пытался переманить на свою сторону других последователей Прижляка, но убедился, что эти люди были не менее нравственно ущербными и извращенными, чем тот, кому они поклонялись. Меня отличало от остальных желание порвать с ними, желание быть спасенной, если хотите. И хотя Джейкоб увел у него всего лишь одного последователя, Прижляк его возненавидел.

— Однако позже он обратился к Джейкобу за помощью.

— Тогда Прижляк в нем нуждался. Он хотел соединить свой выдающийся интеллект с интеллектом Джейкоба; такое соединение обещало стать устрашающим. Но у Джейкоба не было никакого желания участвовать в осуществлении целей такого человека, как Прижляк. Кроме того, он понимал, что это подразумевает вечную зависимость от него. Джейкоб горько сожалел, что не пытался разрушить замыслы Прижляка до того, как они полностью сформировались; но он был поистине порядочным человеком и не сразу осознал всю меру порочности Прижляка. Даже я разгадала это не сразу, хотя почти целый год делила с ним ложе.

Бишоп глубоко вздохнул. Его взволновало откровение Эдит, но не потрясло; он слишком многое испытал, чтобы прийти в смятение от каких-то новых открытий и разоблачений.

— Не потому ли Джейкоб позвал вас, когда все это только начиналось, что вы были как-то связаны с Прижляком?

— Да. Он считал, что мне будет легче вступить в контакт с Прижляком. Я немного изучила его характер, его идеи. Я ни разу не была в «Бичвуде», но как только вошла в этот дом, то сразу ощутила присутствие Прижляка. Как будто оказалась внутри его сознания, и каждая комната представлялась мне отдельной темной клеткой его мозга. Он часто экспериментировал со своими собственными телепатическими способностями, когда мы были... вместе, используя меня в качестве... объекта своих опытов. Ему всегда удавалось проникнуть в мое сознание своими дьявольскими мыслями. Для него это стало неким новым видом эротизма, иллюзией извращенного полового акта, которая благодаря силе его ментальных способностей переживалась как реальность.

Бишоп увидел, как Эдит вздрогнула под бесформенным белым одеянием.

— Его мысли глубоко врезались в мое сознание. Только Джейкоб помогал мне их как-то приглушить, но его больше нет. Вот почему я так боюсь, Крис.

— Я не понимаю.

— Джейкоб делился со мной своей силой. Когда мы впервые собрались в «Бичвуде» и у вас было видение, в контакт вступила именно я, но Джейкоб помогал мне оказывать сопротивление и препятствовал тому, чтобы Прижляк полностью подчинил мое сознание. Даже в тот раз, когда вы нашли меня в состоянии транса, Джейкоб, который находился в это время в больнице, сделал все, чтобы не дать Прижляку овладеть мной. Он был моим защитником, преградой между мной и всей мощью паразитической души Прижляка.

— Но Тьме действительно можно дать отпор, Эдит. Она оказывает воздействие только на тех, кто психически неустойчив.

— Мы все в какой-то мере психически неустойчивы. Все испытываем ненависть, зависть, вражду! Когда Прижляк соберет свою невидимую армию и Тьма станет еще сильнее, она отыщет зло внутри каждого из нас и использует его для нашего же уничтожения! Тех, кого она не сможет победить, — а их будет совсем немного, — убьют ее оставшиеся в живых материальные носители. Мы все обречены!

— Только в том случае, если ваше представление о Тьме истинно. Ученые утверждают обратное: они собираются уничтожить Тьму своими излучателями.

— И вы можете верить, после всего того, что вы видели и пережили, что Тьма — это всего лишь субстанция, полученная с помощью химической реакции?

Голос Бишопа был тверд:

— Уж и не знаю. Я почти поверил в то, о чем говорили вы с Джейкобом, но теперь... — Он отвел глаза, и его взгляд упал на огромные излучатели. — Теперь я надеюсь, что вы оба ошибались.

Эдит, казалось, совсем сникла.

— Может быть, Крис, — тихо сказала она. — Может быть, я тоже на это надеюсь.

— Бишоп? — послышалось в наушниках. В голосе чувствовался какой-то металлический оттенок, но это не помешало, однако, тут же узнать Маринкера.

— Вертолеты поднялись в воздух. У вас там что-нибудь происходит? — Вопрос был задан с некоторой иронией, но Бишоп почувствовал за ней скрытое напряжение.

— Пока ничего, — ответил Бишоп, и его слова подхватил маленький микрофон, закрепленный на груди Из-за слабых помех в наушниках он не расслышал следующих слов ученого.

— Простите, что вы сказали? — переспросил Бишоп.

— Я сказал, что мы только что получили донесение...(помехи) о начавшихся неподалеку беспорядках. Нам это ничем не угрожает... (помехи) справляются. Жертвы Тьмы снова разбушевались, вот и все.

В наушниках раздался другой голос, и Бишоп догадался, что это Сикльмор:

— Вы дадите знать, если почувствуете, что происходит... что-то необычное?

— Ультрафиолетовое излучение будет нарастать постепенно, Бишоп, поэтому вам не следует опасаться, что вспышка будет внезапной, — сказал Маринкер. — Вы только предупредите... (помехи). Вы хорошо нас слышите, миссис Метлок? Похоже, откуда-то поступают помехи.

Медиум ничего не ответила, и Бишоп посмотрел на нее с тревогой. Она застыла в кресле, как-то напряженно подавшись вперед.

— Миссис Метлок! — повторил металлический голос.

— Замолчите, Маринкер! — резко оборвал его Бишоп. И более мягко добавил, обернувшись к медиуму: — Эдит? Вы что-нибудь чувствуете?

Она, не отрываясь, все смотрела и смотрела перед собой, голос ее прозвучал еле слышно:

— Она здесь, Крис. Она... о Господи! — Ее тело содрогнулось. — Неужели вы не чувствуете? Она нарастает. Она окружает нас со всех сторон!

Бишоп осмотрелся: нет, он ничего не чувствовал, а сквозь тонированное стекло было почти ничего не видно Он быстро отстегнул маску и сдвинул ее на затылок.

Почувствовав, что наконец-то началось, военные и техники беспокойно поглядывали друг на друга. Джессика ощутила страшную слабость — слабость, вызванную страхом. Какое-то чувство, похожее на интуицию, но более сильное и определенное, подсказывало, что им угрожает опасность гораздо большая, чем в прошлый раз, что теперь они еще более уязвимы, а силы, которыми они собираются противодействовать Тьме, ничтожны. Девушка схватилась за Пека, чтобы не упасть. Он поддержал ее и переключил свое внимание на двух человек, сидящих перед котлованом. Бишоп сбросил маску и все оглядывался, как будто что-то искал.

В пункте управления Маринкер раздраженно отчитывал своего радиста:

— Неужели нельзя убрать эти чертовы помехи? Я совершенно не слышу, что они там говорят.

— Я пытаюсь, сэр, но ничего невозможно сделать. Боюсь, что это атмосферные помехи, — связь с вертолетами тоже нарушена.

Маринкер избегал встречаться глазами с Сикльмором, чтобы не выдать свою странную тревогу. Он мысленно проклинал себя за собственную глупость и надеялся, что никто не замечает, как дрожат его руки.

— Бишоп, у вас что-то не так? Вы меня слышите? — в который раз спрашивал он. Но в ответ услышал только непрерывное потрескивание.

Шум помех стал непереносимым, и Бишоп сорвал наушники. Почему стало так темно? Он прищурился, внимательно оглядывая площадку. Не потому ли, что горело только несколько прожекторов? Или воздух стал таким непроницаемым не только по той причине, что наступила ночь? Он поморгал, протер глаза, но все же не смог уловить никакого заметного изменения в освещении. Возможно, это похожее на галлюцинацию напряжение нагнетают сами люди, присутствующие на площадке, и ложный страх вызван не чем иным, как скрытой формой массового психоза.

— Эдит, я ничего не вижу.

— Она здесь, Крис, здесь.

Боковым зрением он заметил, что слева от него что-то мелькнуло. Он быстро повернул голову в ту сторону. Ничего. Снова какое-то движение, на этот раз справа. Но и там ничего...

Эдит откинулась в кресле, крепко сжав руками края сиденья. Ее дыхание стало прерывистым.

Незащищенное лицо Бишопа обдало холодом, вызвавшим покалывание в порах и стянувшим кожу. Холод пробирался внутрь, сковывая все тело. Снова какое-то движение — на этот раз он успел заметить что-то похожее на дымку. Она промелькнула перед глазами, как прозрачная вуаль, и растаяла при попытке сосредоточить на ней взгляд. Раздался звук, похожий на шум ветра, внезапно вылетающего из-за угла. И пропал. Тишина. Огни померкли.

Надеясь, что микрофон сработает, Бишоп сказал:

— Это началось. — И больше ни слова.

В пункте управления услышали только раздражающий шум помех. Все приникли к окну, пытаясь рассмотреть две "фигуры в белом, как вдруг Маринкер сказал:

— Проверьте прожекторы — кажется, они тускнеют.

Один из техников повернул регулятор, и прожекторы загорелись ярче. Но постепенно, почти незаметно, начали снова меркнуть.

Эдит сдавленно застонала. Бишоп хотел протянуть к ней руку, но не смог пошевелиться. К нему что-то прикоснулось. Что-то пробежало, будто рукой, по его телу.

Опустив глаза вниз, он увидел, что свободные складки его белого костюма стали разглаживаться. Ткань расправлялась сама собой, на нее ничего не действовало. Белый цвет его костюма, приглушенный тусклым освещением, превратился в темно-серый. Холод, сковавший тело, начал выискивать лазейки в его сознании, и приступы страха способствовали его продвижению. Бишоп хотел было предупредить остальных о том, что с ним происходит, но в горле встал ком. Тьма опускалась, угрожая поглотить свет всех огней своей зловещей чернотой.

Он попытался встать, но ощутил какое-то сокрушительное давление. Ледяная рука, которая ощупывала его тело, превратилась в гигантскую невидимую клешню и цепко держала его в своем плену. Он понимал, что его охваченный смятением рассудок стремится поверить в невозможное, но давление было слишком реальным. Он снова попытался дотянуться до Эдит, но руки его, прижатые к бокам, так отяжелели, что он не смог их даже приподнять. Медиум с жалобным рыданием начала сползать с кресла. И тут кто-то появился.

В пункте управления Сикльмор раздраженно набросился на Маринкера, и только многолетняя выучка правительственного чиновника не позволила ему повысить голос до крика.

— Да включите же, ради Бога, излучатели! Неужели не видите, что творится на площадке?

Маринкер, по-видимому, сомневался. Он то и дело перебегал глазами со стоящих перед ним приборов на две едва различимые фигуры за окном.

— Бишоп снял маску. Я не могу включить излучатель, пока он не защищен.

— Не будьте идиотом! Как только пойдет ультрафиолетовое излучение, он наденет маску. Включайте, это приказ!

Это были темные эфемерные призраки, не имевшие отчетливой формы. Они подплывали все ближе, со всех сторон устремляясь к людям на краю котлована. Придвинувшись вплотную, они нависли над мужчиной и женщиной; какая-то невидимая сила приковала Бишопа к креслу, Эдит скорчилась на земле. Бишоп начал задыхаться, погружаясь в какую-то густую липкую жижу, которая забивала ноздри и рот. Дрожа от напряжения, он неимоверным усилием медленно поднял руки и сжал кулаки, попытался схватить невидимое существо, навалившееся ему на грудь, но, схватившись, ничего там не обнаружил — ничего вещественного. Тем не менее давление не ослабевало.

На всех улицах, окружающих площадку, военные взяли на изготовку винтовки и автоматы, поняв, что пассивное ожидание кончилось. Полицейские тоже почувствовали себя спокойнее под защитой оружия. Издалека доносились крики и отдельные выстрелы: где-то уже начались беспорядки.

Джессика попыталась прорваться за ограждение к Бишопу и Эдит, но Пек успел схватить ее за руку.

— Не лезьте туда, — грубо сказал он. — Вы им ничем не поможете. Смотрите.

Внезапно над котлованом появилось белое сияние. Включили установки ультрафиолетового излучения, и вверх медленно полился ослепительный свет. Остальные прожекторы начали мерцать, с каждой секундой разгораясь ярче. Послышалось жужжание пропеллеров вертолетов, и небо озарилось белым светом.

— Крис не опустил маску! — крикнула Джессика, снова пытаясь прорваться к нему.

— Опустит, не волнуйтесь. Стойте спокойно, ладно? И смотрите.

Джессика повиновалась, и Пек отпустил ее руку.

— Вот и умница. Только оставайтесь за щитом.

Ярко вспыхнувший свет ослепил Бишопа. Закрыв глаза, он попытался дотянуться до маски, болтавшейся на затылке. Горло забилось липкой слизью, и он хрипло хватал воздух, с трудом каждый раз поднимая тяжелые руки. Внезапно давление исчезло; в руках появилась легкость. Он защелкнул маску и открыл глаза. Хлорид серебра фотохромного стекла маски нейтрализовал ослепительное сияние, дав ему возможность осмотреться. Эдит, хотя ее маска и была опущена, сидела на земле, держась одной рукой за кресло и смотря в котлован, а другой прикрывая от нестерпимого света глаза. Бишопу показалось, будто он видит отступающие тени, которые как бы растворялись в ярком свете.

Интенсивность излучения нарастала; свет превратился в голубоватый, а когда мощность достигла максимума, стальной домик приобрел красноватый оттенок. Скоро вся площадка была залита ослепительным светом, и благодаря заранее просчитанному расположению излучателей тени полностью рассеялись. Наземное сияние соединилось со светом, лившимся сверху, где каждая «газель» удерживала позицию, стараясь не вторгнуться в воздушное пространство других вертолетов.

С площадки, залитой голубовато-фиолетовым светом, исчезли все тени, даже металлические щиты освещались с обратной стороны прожекторами меньшей мощности, чтобы никакая тень не могла притаиться за ними.

Бишоп воспрянул духом, страх пропал.

— Удалось! — крикнул он Эдит. — Она исчезла, ее уничтожили!

Ученые были совершенно правы. Тьма действительно была материальным явлением, физические свойства которого поддавались уничтожению. Бедный Джейкоб представлял ее совершенно неверно; он был слишком увлечен мистикой, чтобы понять, что Тьма — это просто неизвестный науке феномен, а не какая-то потусторонняя сила. Они все придавали этому феномену слишком большое значение, заставляя себя верить собственным фантазиям и видеть то, чего не существует в действительности. Его собственное «видение» объясняется тем, что он воспринимал телепатические сигналы Эдит, которая знала Прижляка, была связана с его последователями и хорошо изучила все их наклонности и пороки. А он проявил восприимчивость к ее сигналам потому, что первым обнаружил изуродованные мертвые тела этих последователей. Все остальное было безумием, навязанным феноменом под названием «Тьма», а также вполне прозаической злонамеренностью людей, которые были единомышленниками Прижляка. Осознав эту непреложную истину, Бишоп возликовал, ибо она не только объясняла все катастрофические события последних недель, но и еще раз подтвердила правильность его давних убеждений.

Пошатываясь, он шагнул к Эдит, чтобы помочь ей встать. И в тот миг, когда Бишоп наклонился над женщиной, на сияющую голубизну ее костюма упала тень, подобная грязному пятну на девственно чистом снегу. Он отшатнулся от медиума, упал на колени и замер; маска скрыла ужас, исказивший его лицо. Следя за ползущей по своему телу тенью, Эдит воздела руки вверх и начала медленно подниматься. Потом запрокинула голову и пронзительно закричала.

Голубовато-фиолетовый свет померк под натиском снова стремительно наступающей тьмы.

Вместе с мраком вернулись призраки, похожие на струйки черного дыма, и закружились над излучателями в котловане, словно издеваясь над их бесполезной мощностью. Было отчетливо видно, как лучи света становятся все короче и отступают к своим источникам, как если бы их отодвигала какая-то невидимая гигантская рука. Генераторы начали завывать, затем утихли и потом снова взвыли. Из них дождем сыпались искры, и техники отскакивали от них подальше. Все источники света — от карманного фонарика до прожектора — потускнели, лампы лопались, стекла разлетались вдребезги. С приборами на пульте управления творилось что-то непонятное: стрелки метались на шкалах, как метрономы, выключатели, точно ими управляли чьи-то невидимые руки, вырубались сами, приемники и передатчики громко гудели. Наконец все огни как по команде погасли, и пункт управления погрузился во тьму.

Один из вертолетов резко снялся с места; его широкий ультрафиолетовый луч потускнел и погас. То же самое произошло с излучателями на остальных вертолетах. Пилот почувствовал, что «газель» падает, и попытался набрать высоту, но мотор бездействовал. Он задел вертолет, поднимавшийся снизу, и невольно пересек траекторию его полета. Взрыв был оглушительным, огромный огненный шар — ослепительным. Оставляя за собой пламенеющий, как хвост кометы, след, столкнувшиеся машины рухнули на землю. Из-за того, что обе «газели» отклонились от площадки, их падение произошло на запруженной войсками улице. Крики солдат потонули в грохоте второго взрыва, возникшего при ударе вертолетов о землю. На людей полетели куски раскаленного металла и потоки воспламенившегося топлива.

Третий пилот оказался более удачлив — ему удалось отвести свою машину в свободное пространство, и, когда мотор заглох, он был двумя улицами дальше. Вертолет упал на землю, но ни пилот, ни его напарник почти не пострадали. Вылезая из разбитой машины, они не заметили людей, которые во мраке приближались к ним.

Бишоп сорвал маску. Теперь площадка освещалась только слабым светом излучателей в котловане и заревом пожара на соседней улице. По его лицу текли слезы от безысходности и вновь охватившего страха. Повсюду начались пожары, вызванные падением горящих обломков при первом столкновении вертолетов; поскольку высота была большая, огненные осадки выпали на обширном пространстве. Силуэту Эдит Метлок темнел на фоне слабого света, который излучал котлован. Она по-прежнему стояла с воздетыми руками и надрывно кричала. Бишоп попытался встать на ноги, но сокрушительное давление снова прижало его к земле. К нему подплывали черные призраки и уплотнялись, оказываясь все ближе. Его что-то ударило, и он упал, но скорее не от боли, а от потрясения. Он приподнялся на локте, но рядом ничего не было. Следующий удар легко скользнул по лбу, но кожу на месте прикосновения обожгло. Тогда наконец он понял, что перед ним Прижляк; Бишоп отчетливо видел его злобное лицо, несмотря на то что оно было абсолютно черным. Голова приблизилась и, обдав зловонным дыханием, обнажила черные зубы в усмешке, заставившей Бишопа закричать и закрыть глаза ладонями. Прижляк был не один, рядом замелькали знакомые лица, изуродованные пороками. Человек, пытавшийся застрелить его из ружья, бородач, знакомый по видению в «Бичвуде», высокая женщина с глазами, излучающими торжествующую ненависть, и ее глумливо хихикающая низкорослая сообщница. Остальных он не узнал. В том числе и ту, которая когда-то была Линн, но неописуемо изменившуюся... Они все приближались, щупали его тело, теребили. Они были прозрачны — он видел сквозь них Эдит, слышал ее крик, по-прежнему различал слабый свет в котловане.

Затем лопнули стекла излучателей, и в воздух взметнулись искры и языки пламени взорвавшихся установок, уничтоженных какой-то неуправляемой, непрерывно нарастающей силой. Огромные куски сверхпрочного стекла, защищавшего хрупкие, но чрезвычайно мощные элементы накаливания, закружились в воздухе, вспыхивая багровыми отсветами отдаленного пожара. Бишоп увидел, как подлетевший огромный, величиной с дверь, осколок рассек тело Эдит поперек, и в ужасе прикрыл глаза, прежде чем ее стоявшие сами по себе ноги медленно начали падать.

Руки, облепившие Бишопа, сомкнулись на его горле, и он видел, что каждый из плавающих перед ним призраков принимал участие в этой хватке. Неразличимая масса лиц, являвшая собой совокупный разум, присосалась к его сознанию, уже не прощупывая и не зондируя, а просто вытягивая то, к чему она вожделела, что было потребно для ее существования и воспроизводства. За секунду до того, как Тьма стала абсолютно непроницаемой, Бишоп увидел прорвавшиеся на площадку новые толпы маньяков, нападавших на каждого, кто был не из их числа. К нему, почувствовал он, бежала Джессика, но ее лицо было почти неразличимо в темноте. Все затянула черная пелена, и Бишопу осталось только окончательно закрыть глаза.

Но он тут же открыл их снова, недоумевая, откуда взялся Свет, заливающий участок, на котором когда-то стоял дом, называвшийся «Бичвудом», — Свет, очищающий живительными лучами каждую ложбинку и отнимающий тень у каждого кирпича и камня. Свет, изгоняющий Тьму.

Свет, насквозь прожигающий глаза, хотя Бишоп опять смежил веки.


Содержание:
 0  Тьма : Джеймс Херберт  1  Пролог : Джеймс Херберт
 2  Глава 1 : Джеймс Херберт  3  Глава 2 : Джеймс Херберт
 4  Глава 3 : Джеймс Херберт  5  Глава 4 : Джеймс Херберт
 6  Глава 5 : Джеймс Херберт  7  Глава 6 : Джеймс Херберт
 8  Глава 7 : Джеймс Херберт  9  Глава 8 : Джеймс Херберт
 10  Глава 9 : Джеймс Херберт  11  Глава 10 : Джеймс Херберт
 12  Часть вторая : Джеймс Херберт  13  Глава 12 : Джеймс Херберт
 14  Глава 13 : Джеймс Херберт  15  Глава 14 : Джеймс Херберт
 16  Глава 15 : Джеймс Херберт  17  Глава 16 : Джеймс Херберт
 18  Глава 17 : Джеймс Херберт  19  Глава 18 : Джеймс Херберт
 20  Глава 19 : Джеймс Херберт  21  Глава 20 : Джеймс Херберт
 22  Глава 21 : Джеймс Херберт  23  Глава 22 : Джеймс Херберт
 24  Глава 23 : Джеймс Херберт  25  Глава 11 : Джеймс Херберт
 26  Глава 12 : Джеймс Херберт  27  Глава 13 : Джеймс Херберт
 28  Глава 14 : Джеймс Херберт  29  Глава 15 : Джеймс Херберт
 30  Глава 16 : Джеймс Херберт  31  Глава 17 : Джеймс Херберт
 32  Глава 18 : Джеймс Херберт  33  Глава 19 : Джеймс Херберт
 34  Глава 20 : Джеймс Херберт  35  Глава 21 : Джеймс Херберт
 36  Глава 22 : Джеймс Херберт  37  Глава 23 : Джеймс Херберт
 38  Часть третья : Джеймс Херберт  39  Глава 25 : Джеймс Херберт
 40  Глава 26 : Джеймс Херберт  41  Глава 27 : Джеймс Херберт
 42  Глава 28 : Джеймс Херберт  43  Глава 29 : Джеймс Херберт
 44  Глава 30 : Джеймс Херберт  45  Глава 31 : Джеймс Херберт
 46  Глава 24 : Джеймс Херберт  47  Глава 25 : Джеймс Херберт
 48  Глава 26 : Джеймс Херберт  49  Глава 27 : Джеймс Херберт
 50  Глава 28 : Джеймс Херберт  51  Глава 29 : Джеймс Херберт
 52  Глава 30 : Джеймс Херберт  53  вы читаете: Глава 31 : Джеймс Херберт
 54  Эпилог : Джеймс Херберт  55  Использовалась литература : Тьма



 




sitemap