Фантастика : Ужасы : Генри Каттнер Маскарад : Питер Хэйнинг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32

вы читаете книгу




Генри Каттнер

Маскарад

— Почему ты не понимаешь, — с горечью сказал я Розамунде, — что я не могу так начинать рассказ, ни один издатель его не возьмет…

— Ты скромничаешь, Чарли.

— …отказ будет обоснован обычными вежливыми отговорками типа «ваш-рассказ-вовсе-не-лишен-достоинств-но-в целом-требует-серьезной-переработки». Медовый месяц. Сильная гроза. Огненные стрелы молний пронзают небо. Дождь льет как из ведра. Мы бежим к дому, чтобы укрыться от непогоды. Похоже, это заброшенная психиатрическая лечебница. Стучим в дверь старомодным дверным молотком. Раздаются шаркающие шаги, и неприятного вида псих открывает нам. У него на лице радостное изумление. Он приглашает нас войти и начинает с воодушевлением рассказывать легенду о Вампирах, которые здесь повсюду шныряют. В это мгновение он верит всему, но…

— А у него очень острые зубы? — полюбопытствовала Розамунда.

При свете молнии мы увидели дом. Мы увидели какую-то покосившуюся дверь и постучали в створку орехового дерева, сначала обычно, потом сильнее.

Розамунда предложила:

— Я рекомендую дверной молоток. Это проверенный способ.

Я подошел к двери и постучал старомодным дверным молотком. Послышалось шарканье. Мы с Розамундой переглянулись и улыбнулись друг другу. Она очень красивая. У нас много общего, главным образом нам нравятся незаурядные вещи, поэтому мы прекрасно ладим. В этот миг дверь открылась. В проеме двери перед нами предстал весьма неприятный старик, держащий в худой костлявой руке масляную лампу.

Глядя на его изборожденное морщинами лицо, трудно было понять, что оно выражает: безразличие или удивление. Его клювообразный нос походил на серп, маленькие глазки в тусклом свете лампы были прозрачно зелеными. Зато у него были великолепные густые и жесткие черные волосы. «Такие волосы хороши для покойника», — подумал я.

— Вы посетители? — проскрипел он. — У нас их почти не бывает.

— И поэтому между двумя визитами вы успеваете изрядно проголодаться, — отрезал я, сопровождая Розамунду в холл. В помещении стоял неприятный запах сырости и плесени. Старик, казалось, тоже был насквозь пропитан плесенью. Сильные порывы ветра врывались в дверь. Старик поспешил закрыть ее и поманил нас в гостиную. Он раздвинул старомодные бисерные портьеры, и мы очутились в викторианской эпохе.

Старик саркастически заметил:

— Не в наших правилах есть посетителей, — буркнул он. — Проще их убить и забрать деньги. Но сейчас не те времена, на этом много не заработаешь. — Он закудахтал как довольная наседка, которая только что снесла пять яиц, и добавил: — Я Джед Карта.

— Картер?

— Нет, Карта. Садитесь, сушите свою одежду, я разведу огонь.

Пробежав под ливнем, мы с Розамундой были мокрые насквозь. Я спросил:

— А у вас не найдется какая-нибудь сухая одежда? Позвольте представиться: мы Денхемы, Розамунда и Чарли, мы женаты уже несколько лет, но все еще чувствуем себя грешниками.

— У вас медовый месяц? — заинтересованно спросил Карта.

— Нет, первый медовый месяц уже прошел, — уточнил я. — Пошел второй, но он для нас намного интереснее первого. Более романтичный. Верно, дорогая?

— Да, потрясающе, — согласилась она. Молодчина моя женушка. Она все равно очень хорошенькая, даже если похожа на мокрого котенка.

Карта терпеливо разводил огонь в камине.

— Когда-то тут было полно народу, — заметил он, — но все они сошли с ума, и жили они здесь не по своей воле. Теперь это уже не сумасшедший дом.

— Это вы так считаете? — спросил я.

Он разжег камин и снова зашаркал к двери.

— Поищу вам какую-нибудь одежду, — пояснил он, если вы, конечно, не возражаете побыть здесь одни.

— Вы не верите, что мы женаты? — спросила Розамунда. — Поверьте, мы не нуждаемся в компаньонках.

Карта изобразил на лице что-то вроде улыбки, обнажив пеньки сгнивших зубов.

— Э, да я не об этом. О разном поговаривают в наших краях. А вы, — он хихикнул, — слышали, наверное, о Вампирах? Ходят слухи, много людей здесь недавно померло.

— Наш-отказ-печатать-вашу-работу-вовсе-не-означает-что-она-лишена-достоинств, — произнес я.

— Чего?

— Да так… ничего. — Мы с Розамундой переглянулись.

Карта сказал:

— Мне нет до этого дела — я не имею к этому никакого отношения. — Он ехидно ухмыльнулся, облизал губы и вышел. Захлопнув за собой дверь, он запер ее снаружи.

— Ты обратила внимание, дорогая, — сказал я, — что у него зеленые глаза? Я сразу заметил это.

— И острые клыки, да?

— Нет, у него всего один клык, да и тот стерт до основания. А не могут Вампиры глодать свои жертвы деснами? По крайней мере, это довольно необычно.

— Может быть, Вампиры бывают разными, не похожими друг на друга. — Розамунда неотрывно смотрела на огонь. Тени замысловато плясали на стенах комнаты. За окном снова блеснула молния. — Наш-отказ-печатать-вовсе-не-означает…

Я нашел пыльные вязаные шерстяные платки, вытряхнул их и предложил Розамунде.

— Снимай с себя все мокрое, — посоветовал я ей. Мы повесили промокшую одежду перед пылающим камином, завернулись в платки и стали похожи на индейцев. — Мне кажется, это вовсе не рассказ о привидениях, — размышлял я, — а скорее, порнографический рассказ.

— Этого не может быть, ведь мы женаты, — не согласилась Розамунда.

Я улыбнулся. И сразу вспомнил о том, что говорил Карта. Я не верю в совпадения. Пожалуй, легче поверить в Вампиров.

В это мгновение дверь отворилась, но вошел не Карта. Огромный толстый человек с выпяченными слюнявыми губами и складками жирной кожи, распиравшими расстегнутый воротник рубашки, предстал перед нами. Он походил на деревенского дурачка с этакой идиотской усмешкой. Он уставился на нас, то почесываясь, то подтягивая широкие брюки.

— У него тоже зеленые глаза, — шепнула Розамунда.

У вошедшего была заячья губа, но мы поняли все, что он сказал.

— Меня жовут Лем Карта. У вшей нашей родни желеные глажа. Дедуля жанят. Он пошлал меня отдать вам это. — И бросил мне приличный сверток. Старая одежда — рубашки, брюки, ботинки — были довольно чистые, но пропитанные сыростью.

Лем с трудом доковылял до огня и буквально уронил свое огромное тело на пол. Надо было полагать, что он сел.

Как и у старика, у него был клювообразный нос, утонувший в отвисшем жире. Он хрипло захихикал.

— Мы любим пошетителей, — поведал он. — Мамуля тоже шпуштитшя вниж пождороватышя с вами. Она переодеваетшя.

— Наверное, в чистый саван, да? — полюбопытствовал я. — Уходи, Лем. И не подглядывай в замочную скважину. Это неприлично.

Он пробурчал что-то невнятное, но зашаркал к двери. Мы напялили на себя принесенные Лемом заплесневелые тряпки. Розамунда внимательно осматривала себя.

— Пейзанский тип, — заявил я. Она поняла мою издевку и стукнула меня ногой.

— Дорогая, рекомендую вам поберечь силы, — сказал я, — Они могут пригодиться нам, чтобы отбиться от этих Карта. Довольно страшная семейка. Похоже, это их наследственное владение. Они, верно, жили здесь, когда это был настоящий сумасшедший дом. Как бы в гостях. Мне так хочется выпить.

Розамунда взглянула на меня.

— Чарли, ты веришь, что…

— Что Карта — Вампиры? — спросил я. — Да нет. Скорее всего, это опустившиеся деревенские обитатели. Их желание напугать нас — своеобразная шутка. Я тебя люблю, детка, успокойся.

Я крепко обнял ее и почувствовал, что она дрожит.

— Что с тобой? — спросил я.

— Мне холодно, — ответила она.

— Иди поближе к огню. — Я протянул ей руки. — Вот так. Погрейся. Все в порядке. А теперь дай мне эту лампу, нужно сходить на разведку.

— Может быть, дождемся мамулю?

Снаружи о стекло ударилась летучая мышь. Обычно во время бури они не летают. Розамунда этого не заметила.

— А зачем нам ждать, — сказал я, — идем.

У дверей я остановился. Моя жена опустилась на колени. Сначала я думал, что она молится. Но она внимательно смотрела на какую-то грязь на полу.

Я поднял ее.

— Ты знаешь, что это такое? Могильная земля. Граф Дракула не дремлет! Нужно обязательно осмотреть псих-дом. Уверена, мы найдем парочку скелетов.

Мы вышли в холл. Розамунда направилась к входной двери и попыталась открыть ее. Она посмотрела на меня. В ее глазах был страх.

— Заперто. И на окнах решетки.

Я взял ее за руку, и мы пошли вдоль холла, заглядывая в темные пустые комнаты. Нигде никаких скелетов. Молчаливая пустота да затхлый запах. Похоже, в доме много лет никто не жил. В голове словно наваждение, промелькнуло: «Наш-отказ-вовсе-не-означает…»

Мы вышли в кухню. Тусклый свет просачивался туда через дверь. В кухне слышался странный шипящий звук. Шевельнулась огромная тень. Это был, вероятно, молодой Лем, надежда этого милого семейства.

Шипение внезапно прекратилось. Раздался хриплый голос Джеда Карта:

— Кажется, острый.

Что-то вылетело и попало Лему прямо в лицо. Он ловко поймал брошенное. Когда мы обходили его, то увидели, что он жадно грызет кусок сырого мяса.

— Ждорово! — причмокивал он, пуская слюни от удовольствия. Его глаза излучали яркий зеленый свет. — Вот ждорово!

— Молодец. У тебя будут крепкие, здоровые зубы, — похвалил я его. Мы прошли в кладовую. Там Джед Карта усердно точил на камне нож или саблю. Предмет был достаточно большой, им можно было сражаться. Вид у старика был явно растерянный. Я подбодрил его:

— Как идет подготовка?

— У меня никогда не получается как следует, — прошамкал он. — Осторожнее обращайтесь с лампой. Дом сухой как труха, достаточно искры — и все загорится.

— Огонь — очень чистая смерть, — ответил я и охнул. Розамунда сильно толкнула меня локтем под ребро. Она почти ласково заворковала:

— Ах, мистер Карта, если бы вы знали, как страшно мы проголодались. Не будете ли вы так добры…

Его голос резко изменился. Он вдруг стал низким и рычащим:

— Как здорово. Я тоже чертовски голоден.

— А жажда вас не мучит? — вставил я. — Мне бы не помешал стаканчик виски и капелька крови на закуску, если вы не возражаете, — добавил я. Розамунда опять ткнула меня локтем под ребро.

— Что за люди! Сами напрашиваются на неприятности, — сказала она язвительно.

— Мое поведение — обычная маскировка, — объяснил я. — На самом деле я очень напуган, мистер Карта. Клянусь вам. Я отношусь к вам предельно серьезно.

Он положил нож, на лице появилось подобие кривой улыбки.

— Вы просто не знакомы с деревенской жизнью, вот и все.

— Да, наверное, — ответил я, прислушиваясь, как, пуская слюни, Лем грызет на кухне сырое мясо. — Должно быть, прекрасно жить такой естественной здоровой жизнью.

— Верно! — ухмыльнулся старик. — Наша округа Хеншейв — хорошее место. Мы живем здесь давно и довольно замкнуто. Соседи очень редко навещают нас…

— Неужели, — расхрабрилась Розамунда. Она стала более раскованной.

— Да, община у нас старая. Мы живем здесь со времен Революции. У нас есть свои обычаи и свои легенды. — Он посмотрел на говяжий бок, который висел на крюке. — Например, легенда о хеншейвских Вампирах. А я вам уже говорил, помните?

— Да, — подтвердил я, покачиваясь на каблуках. — И вы говорили, что не замешаны в таких делах.

— Кое-кто другой замешан, — усмехнулся он. — Я, конечно, не верю в эти истории о бледнолицых дьяволах в черных плащах, которые пролезают в щели и превращаются в летучих мышей. Вампиры должны быть разными, понимаете? Скажем, Вампир из округи Хеншейв не будет похож на заморского Вампира. Наш должен быть веселым парнем. — Карта опять ехидно захихикал. — Могу поспорить на что угодно, никому и в голову не придет, кто он на самом деле. И он остается таким до тех пор, пока… — Карта рассматривал свои узловатые натруженные руки. — Пока не умрет.

— Если вы хотите напугать нас… — начал я.

— Я пошутил, — замялся Карта. Он опять посмотрел на говяжий бок, висевший на крюке. — Все это глупости. Вы ведь проголодались? Как насчет бифштекса?

Розамунда торопливо заявила:

— Я вообще-то не ем мяса.

Она солгала, но я поддержал ее.

Карта ехидно хмыкнул:

— А как насчет чего-нибудь горяченького?

— Наверное, я… не против виски.

— Понятно. Эй, Лем! — крикнул старик. — Подай нам бутылку крепкого, быстро, а то щас возьмусь за тебя!

Мне дали две грязные треснутые рюмки и покрытую паутиной бутылку дешевого бурбона.

— Располагайтесь, будьте как дома, — пригласил Карта. — Если где-нибудь увидите мою старуху, не очень слушайте ее. Она может такое наговорить вам! — Видимо, вспомнив что-то сметное, он занудно, монотонно захихикал. — Она ведет дневник. Я ее отговаривал, убеждал, что это не очень-то осмотрительно, но все бесполезно, Рути уперлась на своем.

Мы перешли в гостиную, уселись перед камином и принялись пить бурбон. Рюмки были настолько грязные, что мы решили пить из горлышка. Я обратился к Розамунде:

— Что же, придется пить так. Помнишь, как-то сидели в парке с бутылкой…

Розамунда кивнула мне и нежно улыбнулась.

— Мы были тогда так молоды, Чарли. Как давно это было!

— А сейчас у нас второй медовый месяц. Я люблю тебя, дорогая, — спокойно сказал я. — Помни всегда, что я тебя люблю. И не принимай близко к сердцу, если я иногда выпендриваюсь. — Я протянул ей бутылку. — А ты знаешь, вполне терпимо.

Летучая мышь билась снаружи об оконную раму.

Гроза бушевала вовсю. Раскаты грома и частые вспышки молний не прекращались. Виски согрело меня. Я предложил Розамунде:

— Пошли искать скелет. Кто первый найдет, тот и выиграет.

Розамунда с недоверием посмотрела на меня.

— Ты обратил внимание на труп, висевший в кладовой на крюке?

— Что ты выдумала. Это был говяжий бок, — небрежно бросил я. — Хватит, пошли. Прихвати бутылку, а я возьму лампу. И не забудь о всяких ловушках, провалах, потайных дверях и скрюченных когтистых лапах.

— А хеншейвских Вампиров ты забыл?

— Опасайся ловушек, — повторил я. По расшатанной, скрипучей лестнице мы поднялись на второй этаж. На некоторых дверях были железные решетки. Двери не были заперты. Когда-то здесь действительно был сумасшедший дом.

— Даже не верится, — удивленно воскликнула Розамунда, отпивая из бутылки, — что здесь когда-то держали душевнобольных.

— Да, — согласился я. — Эта болезнь заразительна, судя по семейке Карта. — Мы остановились возле одной комнаты и через решетку увидели сидевшую в углу женщину. На ней была смирительная рубашка, прикованная к стене. Лампа освещала ее безобразное мертвенно-бледное, плоское как тарелка лицо. Большие зеленые глаза горели. Она криво улыбалась.

Я толкнул дверь, она открылась. Женщина-повернула голову. Взгляд ее ничего не выражал.

— Вы… больная? — тихо спросил я.

Она освободилась из смирительной рубашки, стряхнула цепи и поднялась.

— Нет, — сказала она с прежней застывшей кривой усмешкой. — Я Рут Карта. Джед сказал мне, что у нас гости. — Глядя на смирительную рубашку, она добавила: — Очень давно я попала в психиатрическую лечебницу и провела в ней несколько лет. Когда я выздоровела, меня выписали, но я иногда скучаю по этой комнате и одежде.

— Я могу вас понять, — едко сказал я. — Вампир всегда возвращается утром на свое место, в свою могилку.

Она взглянула на меня, ее пустые зеленые глаза блеснули как стекляшки.

— Что вам наговорил Джед?

— Ничего особенного, только местные сплетни. — Я протянул ей бутылку. — Хотите выпить, миссис Карта?

— Это? — Ее улыбка стала совсем кислой. — Нет уж!

Разговор зашел в тупик. Рут не отрывала от нас зеленых непроницаемых глаз. Затхлый запах, исходящий от всего окружающего, душил меня. Как поступить дальше?

Выручила Розамунда, она нарушила молчание.

— Так вы миссис Карта? — спросила она. — Значит, вы…

— Молчи, — перебил я. — Если мы с тобой женаты, то не обязательно…

Но Рут Карта внесла ясность.

— Джед — мой отец, а Лем — мой сын, — объяснила она. — Мой муж Эдди-Карта был моим двоюродным братом. После его смерти меня и отправили в сумасшедший дом.

— Почему? — спросил я.

— Я его убила, — ответила она. — Помню, все вокруг было красным. — В ее улыбке промелькнуло что-то издевательское. — В то время судьи не принимали во внимание подобный способ защиты. Да, это было состояние аффекта. Люди ошибаются, полагая, что набившие оскомину, сто раз описанные ситуации не могут соответствовать действительности.

— Я не ошибаюсь, вы получили гораздо лучшее образование, чем Джед или Лем, — заметил я.

— Сначала я училась в школе для девушек на востоке. Хотела продолжать образование, но Джед не мог позволить себе этого. Я стала очень злой оттого, что мне была уготована жизнь на этой каторге, но теперь успокоилась, не имею ничего против здешней жизни.

Я слушал Рут, и мне очень хотелось, чтобы она перестала улыбаться. Потянувшись к бутылочке, Розамунда сказала:

— Я понимаю вас и сочувствую.

Миссис Карта резко подалась назад и прижала ладони к стене. Ее глаза неестественно блестели. Голос стал похож на хриплый вой.

— Нет, такая, как вы, никогда не поймет, что значит увидеть настоящую жизнь в ее блеске, развлечения, красивые наряды, элегантных мужчин, а потом очутиться здесь, жить в этой тюрьме, мыть полы, варить капусту и выйти замуж за идиота с мозгами обезьяны. Я часто сидела на кухне у окна, смотрела наружу и ненавидела всех и вся. Эдди никогда не понимал меня. Я неоднократно просила его повезти меня в город, но он всякий раз отвечал, что у него нет на это денег. Однажды мне удалось собрать немного и я поехала в Чикаго. Наконец-то мечта сбылась. Но люди на улицах глазели на мое платье и мне хотелось плакать. Я все понимаю, я больше не была ребенком.

Я отпил виски и сказал:

— Я, кажется, способен вас понять.

Она уже не плакала, а выла. С уголков ее губ стекала слюна.

— Я вернулась сюда. Однажды я увидела, как. Эдди целовал нашу поденщицу. Я взяла топор и ударила его по голове. Он упал и стал извиваться как змея. В то мгновение мне показалось, что я опять молода. Все смотрели на меня и говорили, какая я красивая, какая я чудесная.

Она монотонно выкрикивала слова, словно старая пластинка. Потом соскользнула по стене на пол, села на голые доски. На губах показалась пена, начались судороги. Она билась в истерическом припадке, не то рыдая, не то смеясь, это было еще страшнее и отвратительнее.

Я схватил Розамунду за руку, и мы выбежали в холл.

— Скорее отсюда, — торопился я, — пока Рут не нашла топор.

Мы спустились вниз на кухню, и я рассказал Джеду и Лему о случившемся. Жирные складки на щеках Лема затряслись от хохота. Он направился к лестнице. Наполнив графин водой, Джед последовал за ним.

— С Рут такое случается. — бросил он через плечо, — но обычно быстро проходит. — Он ушел.

Розамунда держала в руках лампу. Я взял лампу, поставил на стол и протянул ей бутылку. Мы допили виски. Подойдя к задней двери, я толкнул ее. Естественно, она была заперта.

— Я всегда была очень любопытна, — произнесла Розамунда и указала на стену. — Что-то странное?

— Попробуем выяснить. — Спиртное начало действовать. Освещая стену лампой, я нажал на панель, и перед нами открылось темное пространство: внизу был подвал. На нас пахнуло затхлостью и сыростью.

Я осторожно спустился вниз по лестнице. Розамунда последовала за мной. Мы огляделись. Темное помещение, похожее на сводчатый подвал, было совершенно пусто, но у наших ног зияло отверстие открытого люка. Засов был отодвинут, крепкая деревянная крышка откинута.

Мы решили спуститься туда и отыскали ведущую вниз лестницу. Примерно через десять футов лестница привела нас в проход с глинобитными стенами. Здесь было тихо. Шум бури сюда не доносился. На полке мы увидели потрепанную записную книжку. На засаленном шнурке к ней был привязан карандаш. Розамунда открыла ее, я смотрел ей через плечо.

— Гостевая книга, — уверенно сказала она.

На всех страницах были записаны имена и рядом интересные отметки. Например, такие:

«Томас Дарди — 57 долларов 53 цента. Золотые часы. Кольцо».

Пролистав книгу до конца, Розамунда засмеялась и на последней странице записала: «Мистер и миссис Денхем».

— У тебя отвратительное чувство юмора, дорогая, — холодно заметил я. — Если бы я не любил тебя, я бы свернул тебе шею.

— Поверь мне, иногда умничать безопаснее, — прошептала она.

Мы последовали дальше. Проход заканчивался маленькой каморкой с прикованным к стене скелетом. Пол закрывала деревянная крышка с вделанным в нее кольцом. Я поднял круг и осветил лампой отверстие. Заглянув в глубокий мрак, мы ничего не увидели. Ну и запах, это, конечно, не «Шанель»!

— Есть скелеты? — спросила Розамунда.

— Не знаю, — ответил я. — Можем спуститься и выяснить.

— Нет, не хочу, я ненавижу темноту, — прерывающимся голосом сказала она. — Я закрыл крышку люка, поставил на пол лампу и прижал ее к себе. Она доверчиво, как ребенок, испугавшийся темноты, припала ко мне.

— Успокойся, дорогая, — проговорил я, целуя ее волосы. — Все в порядке.

— Ах, Чарли! Мне стало так страшно. Я тебя люблю, Чарли. Я безумно тебя люблю!

Мы перестали обниматься, потому что услышали звук шагов. Перед нами предстали Лем, Джед и Рут. Казалось, они не удивились, застав нас в этом погребе. Лем уставился на скелет, облизал свои толстые губы и противно захихикал. Рут смотрела перед собой невидящими глазами, на губах была та же застывшая кривая улыбка. Зеленые глаза Джеда злобно сверкнули на нас. Он поставил на пол лампу, которую принес с собой.

— Молодцы, ребята, — сказал он. — Сами нашли сюда дорогу, а?

— Нас интересовало, есть ли у вас бомбоубежище, — ответил я ему. — В убежище всегда чувствуешь себя более безопасно, особенно при современном международном положении.

Джем засмеялся. Его смех скорее был похож на хрип.

— Ты, оказывается, не из пугливых. — Он снял со стены кнут из воловьей шкуры и бросил его в руки Рут. Та словно очнулась, ожила. Она подошла к прикованному скелету и стала избивать его кнутом. На ее лице была прежняя смеющаяся маска.

— После случившегося с ней припадка только это и может успокоить ее. — обратился к нам Джед. — После смерти Бесс Рут явно не в себе.

— Кто эта Бесс? — спросила Розамунда.

— Она была у нас поденщицей. Я думаю, щас ей уже не больно, а Рут успокоится.

Наконец миссис Карта бросила кнут. Выражение ее лица не изменилось, но, когда она заговорила, голос звучал вполне естественно.

— Предлагаю подняться наверх. Нашим гостям, должно быть, здесь не очень приятно.

— Да, — подхватил я. — Пойдемте. У вас не найдется еще одна бутылочка, Джед?

Но Джед кивнул на деревянный круг на полу.

— Хотите заглянуть туда?

— Уже смотрел.

— Лем у нас сильный, — заметил старик как бы между прочим. — Ну-ка, попробуй, Лем, цепь Бесси. Щас неважно, даже если будет сломана, верно? — Все семейство, казалось, забавлялось от души.

Лем всей своей тушей наклонился над скелетом и легко оторвал цепь.

— Молодец, — сказал я. — Малютка действует ручками. У вас есть нож, Джед. А Рут пользуется топором, я полагаю?

Джед ухмыльнулся.

— Неужели вы поверили, что мы и вправду убиваем людей, которые останавливаются у нас? А их машины мы топим в большой луже за домом?

— Если вы хеншейвские Вампиры, то не поверим, — сказал я. — Вы бы до смерти боялись проточной воды.

— Это не проточная вода, — возразил Джед. — Она загнила. И вам бы не надо ввязываться в эти дела.

Розамунда сказала:

— Все двери заперты, на окнах решетки. Мы нашли книгу с записью гостей. Открыли люк и заглянули туда. Все сходится, верно?

— Забудь все эти глупости, — поучающим тоном посоветовал Карта. — Спать лучше будешь.

— Я абсолютно не хочу спать, — ответила Розамунда.

Я поднял лампу и, держа Розамунду за руку, двинулся в обратный путь. Семейство Карта следовало за нами. Мы миновали проход, поднялись по лестнице в кладовую, потом прошли на кухню. Я обратил внимание на стоявшую в углу ванну с водой.

Буря неистовствовала все сильнее.

Карта обратился к нам:

— Я приготовил для вас сухую постель. Проводить вас?

Я держал в руке потухшую лампу.

— Подлей сюда керосину, ладно? Моя жена не заснет от страха, если ночью у нас не будет света.

Джед кивнул Лему. Тот прошаркал в кладовую и вернулся, держа в руке жестяную банку. Он налил в лампу керосина.

Все поднялись наверх. За нами шел Джед, похожий на пугало в черном парике. За ним с неизменной наглой ухмылкой следовал Лем. Замыкала это шествие Рут со своей застывшей улыбкой и пустыми зелеными глазищами.

— Эй, послушайте, — съязвил я, — к чему вам лишние хлопоты? Вам все равно придется тащить наши трупы обратно в подвал.

— Вы, наверное, притомились, вам надо отдохнуть, — хихикнул Джед. — У меня еще есть дела, увидимся позже.

Вся эта кошмарная процессия прошествовала вверх по лестнице, сопровождаемая страшным скрипом ступеней, словно о чем-то предупреждая. Я пошутил по этому поводу.

Розамунда надула губы:

— Дешевый розыгрыш.

— Интересно, если здесь окажется тринадцать ступенек, — заметил я. — Это символично. Тринадцать ступеней на виселицу, — сказал я Джеду. Он окинул нас угрюмым проницательным взглядом. И хрипло пробормотал:

— Болтаете всякую чепуху. Если вы считаете нас убийцами, то почему не уходите?

— Дверь заперта.

— Попросите меня, открою.

В его голосе чувствовались издевательские нотки. Я не ответил ему. Мне стало не по себе. У нас за спиной Лем радостно пускал слюни. Мы проследовали через верхний холл к последней спальне. Комната пропахла сыростью, ветви деревьев ударялись о решетку окна, летучая мышь лихорадочно билась снаружи о стекло.

Я поставил лампу на пыльный столик у кровати. Лем, Джед и Рут стояли у двери. Три зеленоглазых волка смотрели на нас.

— А вы о нас ничего не знаете. Может, мы не такие уж безобидные овечки? — промолвил я. — Вы даже не спросили, как мы оказались здесь и откуда явились.

Джед более любезно улыбнулся нам, демонстрируя свой единственный зуб.

— Я думаю, мистер, вы незнакомы с Хеншейвским округом? У нас тут свои законы, вернее, их вообще нет. Мы старались, чтобы никто ничего не знал и не замечал. А властям просто не до нас. В нашем округе нет даже толкового шерифа. И нечего со мной хитрить, зря время теряешь.

Я пожал плечами:

— А откуда вы взяли, что мы вас боимся?

В тоне Джеда прозвучало восхищение.

— А вас не просто напугать. Ну ладно, у меня еще дела. Потом увидимся.

Он растворился в темноте.

Рут как-то странно дернула рукой. Лем облизал губы и тоже исчез.

Улыбка Рут была похожа на застывшую гримасу.

— Я знаю, его вы боитесь, — произнесла она. — И вы не ошибаетесь.

Она вышла и закрыла за собой дверь. Мы услышали щелчок замка снаружи.

— Я забыл взять у Джеда новую бутылку, — заметил я. — Скоро я окончательно протрезвею и захочу спать. — Я прислушивался к собственному голосу. Он немного изменился. — Все в порядке, дорогая. Иди ко мне.

Розамунда дрожала, губы ее были холодными.

— Это не комната, а холодильник, — прошептала она, стуча зубами. — К такому холоду невозможно привыкнуть, Чарли. Не хочу привыкать к холоду!

Я обнял ее и крепко прижал к себе.

— Попытайся вспомнить, — спокойно сказал я. — Сейчас день. Нет никакой бури. Мы в парке, и над нашими головами ослепительное солнце. Помнишь, дорогая?

Она спрятала лицо у меня на плече.

— Это очень трудно сделать. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы видели солнечный свет. Этот дом ужасен… ох, здесь витает дух мертвецов!

Я легонько потряс ее.

— Розамунда! — Она сделала судорожный глоток.

— Прости, дорогой. Я страшно переживаю то, что с нами случилось.

Я покачал головой:

— Может, это судьба. Поверь, мы не первые. Попробуй закрыть глаза и вспоминать.

— Ты думаешь, они что-то подозревают?

— Вряд ли. Они просто увлечены игрой в убийц.

Я чувствовал, как она дрожит от охватившего ее отвращения к происходящему.

— Давай подождем, что же может случиться, — уговаривал я Розамунду. — Мы не можем изменить их… или себя.

Она тихо заплакала. Слезы медленно потекли из-под ее ресниц. Мы прижались друг к другу, словно боящиеся темноты дети. Я не мог даже найти никаких слов, чтобы успокоить ее. Иногда так случается.

Лампа мигнула и погасла. Стало темно. Спичек у меня не было. Но теперь это уже было неважно.

— Хорошо, если Лем не забудет принести бутылку, — проговорил я через некоторое время, — виски нам сейчас просто необходимо. Нам повезло, что мы успели немного выпить.

Буря постепенно затихала. Слабый лунный свет уже проникал сквозь окна и немного освещал комнату. Я вспомнил Дракулу и появляющиеся в лучах луны таинственные формы. Падая даже на прутья решеток, эти лучи делали их прозрачными.

Я мысленно разговаривал сам с собой. Семейство Карта не состоит из Вампиров. Это обычные убийцы, безумные, хладнокровные и безжалостные. А если бы они были Вампирами, то в их словах не было бы никаких намеков. Настоящие Вампиры так не поступают.

Я крепко сжал в своих объятиях Розамунду и закрыл глаза. Где-то часы пробили полночь.

И тогда…

Около двух часов ночи, как я и ожидал, кто-то повернул ключ в замке. Дверь открылась, и на пороге появился Джед Карта. Его била лихорадка, лампа прыгала в его руке. Он попытался заговорить, но не смог вымолвить ни слова.

Сделал лишь знак следовать за ним. Мы молча пошли за ним. Я слышал, как Розамунда еле слышно простонала:

— Лучше б нам не жить! О, лучше б нам не жить…

Джед провел нас в спальню напротив. На полу лежала Рут Карта. Она была мертва. На ее тощей шее мы увидели крохотные кровавые ранки, обескровленные сосуды превратились в глубокие извивающиеся впадины.

Через открытую дверь соседней спальни виднелось огромное неподвижное тело Лема, он тоже был мертв.

— Что-то пришло, и… — его голос сорвался на крик… На лице его была застывшая маска ужаса. — Хеншейвские Вампиры! — с трудом выговорил он.

— Волки пожирают друг друга, — сказал я и посмотрел на Розамунду. Она поняла мой взгляд, но отвела глаза, чтобы скрыть хорошо знакомое мне отвращение. Я решил разыграть всех, лишь бы она не смотрела на меня так.

— Я сейчас удивлю тебя, Джед, — сказал я и доверительно придвинулся ближе к нему. — Я знаю, что ты думаешь о случившемся, но хочешь — верь, хочешь — нет, мы и есть те самые хеншейвские Вампиры.


Содержание:
 0  Они появляются в полночь The Midnight People : Питер Хэйнинг  1  Предисловие : Питер Хэйнинг
 2  Монтегю Саммерс Ганноверский вампир : Питер Хэйнинг  3  Август Харе Вампир из Кроглин Грэйндж : Питер Хэйнинг
 4  Джон Полидори Вампир : Питер Хэйнинг  5  Томас Прест Посещающий в бурю : Питер Хэйнинг
 6  Брэм Стокер Три юные леди : Питер Хэйнинг  7  М. Р. Джеймс Эпизод из истории собора : Питер Хэйнинг
 8  Август Дерлет Башня летучей мыши : Питер Хэйнинг  9  Э. Ф. Бенсон Не слышно пения птиц : Питер Хэйнинг
 10  Сидни Хорлер История со священником : Питер Хэйнинг  11  Стефен Грендон Метель : Питер Хэйнинг
 12  продолжение 12  13  Питер Шуйлер Миллер Над рекой : Питер Хэйнинг
 14  Ричард Мэтисон Пей мою кровь! : Питер Хэйнинг  15  Рей Брэдбери Огненный столб : Питер Хэйнинг
 16  Бэйзил Коппер Доктор Портос : Питер Хэйнинг  17  Роберт Блох Живой мертвец : Питер Хэйнинг
 18  Фриц Лейбер Девушка с голодными глазами : Питер Хэйнинг  19  Монтегю Саммерс Постскриптум : Питер Хэйнинг
 20  СИНДРОМ ДРАКУЛЫ : Питер Хэйнинг  21  Дэвид Х. Келлер Наследственность : Питер Хэйнинг
 22  Генри Каттнер Маскарад : Питер Хэйнинг  23  Роберт Блох Плащ : Питер Хэйнинг
 24  Роберт Шпехт Верный способ : Питер Хэйнинг  25  Алексей Константинович Толстой Упырь : Питер Хэйнинг
 26  Уильям Тенн Они выходят только ночью : Питер Хэйнинг  27  Дэвид Х. Келлер Наследственность : Питер Хэйнинг
 28  вы читаете: Генри Каттнер Маскарад : Питер Хэйнинг  29  Роберт Блох Плащ : Питер Хэйнинг
 30  Роберт Шпехт Верный способ : Питер Хэйнинг  31  Алексей Константинович Толстой Упырь : Питер Хэйнинг
 32  Использовалась литература : Они появляются в полночь The Midnight People    



 




sitemap