Фантастика : Ужасы : 13 : Джой Хилл

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28

вы читаете книгу




13

Отложив предмет, который она достала из ящика, Лисса взяла бутылку и налила в ладонь, густого прозрачного геля. Когда она нанесла его на меньшее кольцо побрякушки, Джейкоб уже понял, для чего предназначен двухдюймовый тонкий стержень под выпуклой крышечкой.

Лисса вернулась к нему. Она шла, и ее груди эротически вздрагивали при движениях под натянутым кружевом. На ходу она расцепила три петли пальцами, блестящими от масла.

— Меня удивило, что у тебя нет ни пирсинга, ни даже татуировок, — сказала она.

Он же не мог отвести глаз от предмета, с которым она обращалась как с украшением, а он рассматривал как потенциальное орудие пытки. По слабой улыбке на ее губах он заподозрил, что она понимает, о чем он думает.

— Мой брат всегда говорил: если ты наносишь на свое тело символ, это должно быть что-то очень важное для тебя. А я пока что такого не нашел.

— У тебя всегда есть ты.

Он попытался улыбнуться, но его тело напряглось, когда Лисса потянулась к нему.

— По-моему, сейчас я принадлежу вам.

— Да, — согласилась она. — Этот стержень, — она приласкала железку пальцем, — не шире, чем отверстие в тебе, даже немного уже, и входит внутрь не больше чем на длину моего мизинца. Кроме того, существуют способы расслабить отверстие, так что тебе лучше не напрягаться и дышать глубже. Просто дай ему проскользнуть внутрь.

Он кивнул, не сводя глаз с ее лица. Ее руки — прохладные, скользкие, вызвавшие секундную панику, с которой он ничего не мог поделать, обхватили его. Она приставила к щели на головке члена стержень.

Он сделал вдох, потом другой.

— Я не сделаю тебе больно, Джейкоб. Доверься мне, сэр Бродяга.

Он попытался выполнить указание. Это было неприятно, но Лисса вставила стержень довольно деликатно. Металлическая спица была столь же гладкой, как и перекладины креста, к которому прикасалось тело Джейкоба. Лисса надавила на крышечку стержня большим пальцем, как будто вкалывала кнопку, а потом пропустила цепочки по бокам члена. Тихий щелчок более широкого браслета заставил Джейкоба подскочить: Лисса плотно застегнула его сразу за краем головки. Когда третья петля цепочки затянула основание члена и мошонку, яйца оказались подтянуты вверх. На ляжках болталась дополнительная цепочка, довольно тяжелая из-за специально вставленных в нее бусин.

— Теперь взгляни вниз, — тихо велела Лисса.

Он послушно опустил глаза и увидел ее руки, играющие с его сильно смазанным гелем членом. И если волнения, связанный со всей процедурой, заставили его забыть о желании, то сейчас эти прикосновения и то, что ей явно нравилось видеть его украшенным этой сбруей, вызвали новый прилив эрекции: цепочки натянулись, рождая щемящую боль. Ее нельзя было назвать невыносимой, но было уже довольно близко к тому. Лисса сделала сбрую достаточно тугой, чтобы удерживать его член без эрекции, но когда тот наполнился кровью, чувство скованности усилилось, напоминая, что он в ее власти, как она и замышляла.

От вставленного внутрь члена и закрепленного на головке тонкого стержня бахрома цепочек тянулась к серебряному браслету, который был застегнут за гребнем головки. Более длинные цепочки, проходившие вдоль всего члена до основания и к мошонке, были инкрустированы необработанными драгоценными камнями, которые врезались в кожу. Джейкобу предстояло провести нелегкий день, ожидая, пока Лисса проснется.

— Ты прекрасен. — Она сказала это очень тихо, скорее даже не сказала, а выдохнула. Потом опустилась на колени, придвинулась и провела языком под крышечкой, потрогав щелку, в которую вторгся стержень.

Джейкоб застонал, чувственная волна прокатилась по его телу, оковы все теснее охватывали его член, но он не мог с собой совладать. О боже… она лизала, щипала его, гладила, ее смазанные маслом руки сжимали его яйца, трогали чувствительное местечко у заднего прохода, он рефлекторно поджался, масляный палец проник внутрь и начал играть со сфинктером.

— Леди… смилуйтесь.

Он понятия не имел, что будет, если он кончит с этим стержнем внутри. Еще никогда он не был так сильно возбужден и никогда ему не было при этом настолько дискомфортно. Тяжесть внизу живота, вызванная желанием, была столь сильная, что походила уже на боль. Если жизнь с ней такова, как последние несколько часов, она убьет его значительно раньше, чем даст вторую метку, не говоря уже о третьей.

— Неужели я произвожу впечатление милосердной, Джейкоб? — Она снова ущипнула его, потянув одну из цепочек, и тут же глубоко в семенниках возник отклик. — А ты знаешь, что стержни бывают гораздо длиннее? Они могут вибрировать, издавая звуки, — как когда проводишь пальцем по краю стеклянного бокала.

— У вас слишком много свободного времени, — в отчаянии сказал он.

Глаза ее блеснули, и она толкнула крест, передвинула рычаг и установила крест в положении под углом в сорок пять градусов,

— Так ты сможешь спать, — объяснила она перестановку. — Может, присоединишься ко мне в моих снах.

— Вы собираетесь меня так вот и оставить?

— Да, — кивнула она. — Как я и говорила, это не оставит тебе времени ни для чего, кроме размышлений.

Она склонилась над ним, и ее волосы свесились на его голую грудь. Протянув руку сквозь путы, она снова стала ласкать его, постукивая по верхушке изукрашенной сбруи на его члене. — А если ты заснешь, я могу навестить тебя в твоих снах.

Он не нашелся, что ей ответить — из-за горячего желания в ее глазах, наполнившего его незнакомым желанием просить о чем-то: о милосердии… или о жестокости. Но он прикусил язык. Не услышав ответа, Лисса отвернулась со смущенным видом, встала и погасила все свечи кроме одной, в дальнем углу комнаты, позволявшей видеть лишь ее обтянутую кружевами попку и тень ложбинки между ягодицами. Взявшись за один из богато украшенных резьбой столбиков у кровати, державших балдахин, она поднялась на высокое ложе и на миг оказалась на четвереньках, широко разведя колени, так что Джейкобу были видны ее половые губы под узором кружева. Повернувшись на правый бок, она вытянулась и перекинула волосы за левое плечо. Они легли блестящей волной на подушку.

— Пожалуй, я не буду укрываться одеялом, — сказала она, и взглянула на Джейкоба, словно кошка, наслаждающаяся обедом — только что не облизываясь. — Думаю, мои сны не дадут мне замерзнуть.

Томасу следовало посвятить меня во все запретные удовольствия испанского борделя, подумал Джейкоб, тогда ей не удавалось бы так легко вызывать во мне ощущения, каких я никогда еще не испытывал. Впрочем, вряд ли это помогло бы. В Лиссе было что-то такое, что-то воздействовало на него даже не физически, она как будто пыталась изучить его тело и душу. На скольких же мужчинах она оттачивала свое мастерство?

Тем временем Лисса подложила руки под щеку, словно невинное дитя, готовящееся ко сну. Ее глаза закрылись, маска сирены-соблазнительницы соскользнула, и сразу проглянула усталость.

Томас говорил, что Лисса может не спать до позднего утра, если на нее не упадут прямые лучи солнца, а сейчас едва начинался рассвет. Может быть, в этом и была причина того, что она потратила столько усилий, чтобы привязать Джейкоба к кресту. Но сейчас, когда похоть отступила и эмоции немного успокоились, ему стало ясно, что Лисса и в самом деле устала.

Она повернулась на спину, сменив позу, и перед ним открылся новый вид на ее тело.

— Расскажи мне, кто такой Джейкоб, — сонным голосом приказала она. — Я люблю слушать сказки на ночь.

— Вспомнить «Тысячу и одну ночь»?

Она улыбнулась.

— Не обязательно. Только если ты расскажешь мне плохую сказку.

Ему было нелегко сосредоточиться. Пока что она привязала его к себе лишь одной меткой. Да и ее давать не собиралась, желая лишь знать, где он и жив ли, — чтобы присматривать за ним.

Это была еще одна из премудростей, которым она научилась во время длительного пребывания в живых, — мгновенно создавать устойчивое впечатление. Лисса умела сделать так, что эти впечатления создавали видимость физических отношений, и мысленно обращалась к ним, когда ей хотелось компании, воображая, что могли бы сказать ее собеседники, и вспоминая то, что они реально сказали во время краткого взаимодействия с ней.

— Расскажи мне о себе, Джейкоб. Я хочу представить себе это в виде картинок. Кто были твои родители?

— Они умерли, миледи.

— Можешь рассказать про них? Если для тебя это слишком болезненно, то не надо.

— Я ни в чем не могу отказать вам, миледи. Когда вы просите.

Она заметила колкость в его словах, но спокойно ждала, зная, что он колеблется.

— Мы были на пляже, их убило молнией. Мой брат знал основы первой помощи, сам пытался помочь отцу и говорил мне, что делать с мамой, но мне было всего восемь лет, и у меня плохо получалось. Впрочем, мы все равно не смогли им помочь, они умерли мгновенно.

Лисса по-прежнему ощущала присутствие Джейкоба справа от кровати. Как-то раз на Рождество Томас подарил ей набор пластиковых звезд, которые светятся в темноте, и прикрепил их к потолку.

— Я тебя спрашивала, кем они были, а ты рассказал, как они умерли. Значит, ты не любишь о них говорить.

— В восемь лет родители для ребенка — центр вселенной. Тем тяжелее узнать, что эту вселенную способна уничтожить обыкновенная гроза.

— Значит, там были ты и твой брат. Охотник на вампиров.

— Гидеон.

— Про него я послушаю в другую ночь, но начни рассказывать сейчас, чтобы я могла ждать продолжения.

— Сколько вам нужно времени, миледи, чтобы кому-то довериться? Когда я смогу спать рядом с вами, держать вас в объятиях, хранить ваш сон?

В его голосе были гнев и паника, одолевавшая сильного мужчину, осознавшего, что он совершенно беспомощен. Мало кто из самцов мог бороться с этим чувством и способен находить удовольствие по ту сторону боли. Лисса легко распознала это в Джейкобе, и его грубоватый тон вызвал дрожь удовольствия, прокатившуюся по ее телу.

Подняв руку, она тронула темноту, скрывавшую его образ.

— Это зависит от тебя, Джейкоб. Но я никогда никому не доверяла. Даже Томасу. Даже тогда, когда он пожертвовал ради меня жизнью.

Он шумно втянул воздух, и она узнала еще кое-что, чем не поделился с ней Томас, но ее это не удивило.

— Это тоже сказка на другую ночь. Так вот, мои слуги-люди слишком заняты, чтобы валяться в кровати со своей Госпожой в дневные часы, — сказала она, но картина, которую она себе представила, была очень привлекательной. — Откуда у тебя такой акцент? Ирландский.

— Мои родители были родом из Ирландии. Я родился и вырос здесь, но общаясь с ними, и с тетей, и с дядей… в общем, я его подцепил. Я могу говорить и без него, но с акцентом мне нравится больше. Так я чувствую близость с ними. Первые три года после того, как они умерли, я только так и говорил. И еще этот акцент хорош на ярмарке. Думаю, в определенных ситуациях он появляется у меня автоматически.

— Мне тоже нравится. То, как он появляется и уходит. — Как пальцы любовника, неожиданно скользнувшие по позвоночнику, подумала она. — А теперь еще пару слов про Гидеона, а то я уже настроилась против него.

— В том, что касается силы воли, вы с ним похожи, — сухо проговорил Джейкоб. — Благодаря ему я и увидел вас.

Он пошевелился, насколько позволяли оковы, и Лисса заметила, что его возбуждение спало. Она провела рукой себе по бедру, небрежно подхватила одну грудь, чтобы поиграть соском, и добилась того, к чему стремилась, — его член тут же окреп и удлинился, и она услышала, как он подавил стон.

— И когда же ты впервые увидел меня?

— Я начал тренироваться и работать с Гидеоном, когда мне было двадцать с небольшим. Колледж был не по мне. Никогда не понимал, зачем кому-то учить меня тому, чему я могу научиться сам, взяв книгу и составив собственное мнение. Мы с братом были на бое быков в Мексике, он шел по следу мужчины-вампира, который любил кровавый спорт, как, видимо, и многие из вас.

— М-м-м.

— Вы там тоже были. С Томасом и…

— Рексом, — перебила его Лисса, не давая произнести имя, словно это могло навести на него порчу.

— Он был очень увлечен. Его забавляло то, как вам все это не нравилось.

Джейкоб, стараясь не смотреть на ее тело, сфокусировал взгляд на лице, и она поняла, что сейчас он видит в ней ту женщину, которую видел в тот день.

— Когда вы встали, чтобы уйти, он поймал вас за руку. Издали — и даже вблизи — все так и выглядело. Мужчина, хватающий за руку женщину. Он продолжал улыбаться, но сломал вам предплечье. Вы побледнели, но не сели на место, и только смотрели с ним друг на друга. Я помню, что Томас не шевельнулся, но от него шла какая-то вибрация, которая говорила, что если бы он мог, то призвал бы того быка на трибуны, чтобы поднял Рекса на рога.

Лисса подняла взгляд к потолку. Там была изображена лунная ночь и тени облаков, среди которых поблескивали звезды Томаса.

— Смертным трудно понять взаимоотношения, принятые среди вампиров, — наконец сказала она. — Он был почти непобедим. Не было движения, которое он не мог бы предугадать. Он прочел почти все книги, о которых я слышала, и никогда не спал. И что сказал твой брат?

— Он сказал мне, что это не наше дело. Что вы тоже вампир. Как будто есть разница…

— Есть, Джейкоб. — Она провела ногтями себе по горлу, прослеживая артерии. — Кстати, мы с тобой так и не закончили маникюр. У меня тут есть все, что нужно. Можешь завершить его завтрашней ночью.

— Как скажете, миледи.

Лисса уловила в его тоне недовольство тем, что она не пожелала ничего сказать больше. И могла, конечно, это проигнорировать. Но что-то заставило ее дать ему что-то, хоть крохи взамен.

Она опять повернулась на бок и тронула пальцами свои половые губы под кружевами — чтобы взгляд Джейкоба неизбежно переместился туда. Это позволило ей наслаждаться, глядя на него. Лисса задумалась о том, стоит ли заставить Джейкоба сбрить все волосы на теле, если она решит оставить его при себе. Поросль волос на его широкой груди не была ей неприятна. Она могла бы гладить их, тянуть. К тому же он уже доказал преимущества бороды и усов.

— Не все вампиры — сексуальные доминанты, но большинство из них именно такие. Рекc захотел меня с самой первой нашей встречи. Я знала, что мы с ним предназначены друг другу. Но нам так и не удалось наладить эту сторону наших взаимоотношений. Я не хотела становиться его рабой, потому что знала силу его жестокости и потребности ее удовлетворять. Если бы я уступила, он убил бы меня, потому что я стала бы бесполезной ему. Но поскольку я не сдавалась…

Она стала страстью всей его жизни, единственной, кого он любил, если он мог вообще понять, что такое любовь. Она думала, что это поможет ему стать тем мужчиной, каким, по ее ощущению, он мог стать. Перед ней невольно всплыло воспоминание: Рекс осыпает ее обнаженное тело лепестками роз. Он собрал их, пока она спала, — со всех роз на несколько миль вокруг. Она пробудилась в метели из лепестков, а он стоял над ней, осыпая ее. Бледно-розовые, белые, красные, как кровь…

Когда он опустился меж ее разведенных коленей, она зачерпнула две полные горсти лепестков и высыпала ему на голову, смотря, как они впадают ему на плечи. Рекс смотрел на нее тогда изумленно, не понимая, что происходит. Он был сам на себя не похож, удовлетворенный тем, что она приняла его — без сомнения, без вызова. Она приглашающе открыла горло, и он вонзил в него клыки, одновременно входя в ее лоно. Она обхватила его ногами, удерживая, хотя знала, что это все — ненадолго. Через несколько часов Рекс сделал терновый венец и заставил ее носить его, чтобы он мог слизывать кровь, которая стекала у нее со лба и ползла по щекам к губам.

Было только одно существо, достаточно сильное, чтобы убить его, — она, Лисса.

— Миледи?..

— Я устала, Джейкоб. Хватит на сегодня историй. Но… почему вы с братом не затравили нас в тот день?

— Мы преследовали другого вампира. Странно, — Джейкоб помолчал. — Брат сказал, что Рекса он со временем выследит, но на вас никогда не станет охотиться.

— Потому что я женщина? — Эта мысль показалась ей занятной. — Такая разновидность идиотизма, похоже, у вас семейная.

— Нет. Он не раз убивал вампиров-женщин. Но не сказал мне, почему так решил, просто убедился, что я вас увидел и при случае узнаю, и что вы не входите в квоту. И когда я вас увидел… то понял, что это не проблема. Я бы никогда не причинил вам вреда, миледи.

Она пробежалась рассеянным взглядом по его оковам.

— Что ж, хорошо, что Рекса больше нет. Он с легкостью убил бы твоего брата.

На скулах у Джейкоба заиграли желваки, он шевельнул бедрами, усладив взор Лиссы зрелищем своих украшенных оковами члена и яичек.

— На вашем месте я бы не стал недооценивать Гидеона.

— Согласна. Но я не переоцениваю Рекса. Он мог все, что только можно себе представить. И даже намного больше.


Содержание:
 0  Королева вампиров : Джой Хилл  1  2 : Джой Хилл
 2  3 : Джой Хилл  3  4 : Джой Хилл
 4  5 : Джой Хилл  5  6 : Джой Хилл
 6  7 : Джой Хилл  7  8 : Джой Хилл
 8  9 : Джой Хилл  9  10 : Джой Хилл
 10  11 : Джой Хилл  11  12 : Джой Хилл
 12  вы читаете: 13 : Джой Хилл  13  14 : Джой Хилл
 14  15 : Джой Хилл  15  16 : Джой Хилл
 16  17 : Джой Хилл  17  18 : Джой Хилл
 18  19 : Джой Хилл  19  20 : Джой Хилл
 20  21 : Джой Хилл  21  22 : Джой Хилл
 22  23 : Джой Хилл  23  24 : Джой Хилл
 24  25 : Джой Хилл  25  26 : Джой Хилл
 26  27 : Джой Хилл  27  28 : Джой Хилл
 28  29 : Джой Хилл    



 




sitemap