Фантастика : Ужасы : 29 : Джой Хилл

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28

вы читаете книгу




29

Пятью днями позже она оставила ему сообщение.

Пора проверить, готов ли ты к Совету. Как стемнеет, встречай меня на опушке. Надень темную удобную одежду. Захвати оружие для охоты на вампиров.

Джейкоб пару минут позволил себе наслаждение думать, что они отправятся охотиться на Карнала, но, вздохнув, был вынужден признать, что это всего лишь его фантазия.

Когда он добрался туда, Лисса ждала. Его сердце глупо подпрыгнуло: он увидел ее впервые за неделю. Она почти сливалась с сумраком и деревьями. Когда луна выглянула из-за туч и облила ее потоком серебристого холодного света, Джейкоб увидел, что волосы Лиссы распущены и струятся по плечам черным водопадом.

— Ты когда-нибудь играл в салки, Джейкоб?

— Было дело, — ему хотелось увидеть ее лицо. Ее голос звучал низкими нотами, почти рыком; Джейкобу показалось, что перед ним стоит дикий зверь, хищник, охотник. — Этим мы и займемся?

— Правила в основном те же самые. Я дам тебе пятнадцать минут, чтобы проложить дистанцию между тобой и мной. Посмотрим, сможешь ли ты запутать след, чтобы уйти от меня. Я не буду использовать метку, чтобы найти тебя, только чутье. Запутай меня, сбей с пути, если сможешь.

Она стянула платье, даже, скорее содрала его, подчеркивая животную, первобытную природу игры. Под платьем ничего не было. Она присела на четвереньки. Глаза горят, клыки приподнимают верхнюю губу.

— Когда я найду тебя, — он отметил, что она явно в этом не сомневается, — ты попытаешься не дать мне загнать тебя в угол, используя любое оружие или способ, какие только знаешь. Я хочу посмотреть, чему тебя научил брат. Посмотреть, сможешь ли ты обмануть меня, помешать моим намерениям.

— И каковы эти намерения, миледи?

Ее глаза сверкнули бешеным огнем, и Бран взвыл, потом утробно зарычал.

— Обойтись с тобой как с добычей. Поймать тебя, как я поймала бы, пользуясь лишь скоростью и хитростью. Никаких игр в соблазнение. Никак чар. Сегодня ты увидишь мое настоящее лицо, Джейкоб. Посмотрим, как ты это переживешь.

Он обдумал это.

— А собаки?

— Они любят побегать. Но они не помогут найти тебя. Сражение будет только между нами.

Он склонил голову и стал отцеплять деревянные стрелы от краги на запястье.

— Ты что делаешь?

— Готовлюсь к предложенной вами игре, миледи, — он вынул из заднего кармана пистолет. Затем нож из ножен на бедре, несколько кольев и небольшой арбалет. Сложил все это в кучу.

— Я тебе не случайно велела все это принести.

— Зачем же? — он с деланным удивлением широко раскрыл глаза.

— Изображать тупицу бессмысленно, когда тот, кого ты пытаешься достать, может читать твои мысли.

— Значит, вас можно и достать, и позлить. Но я не подниму против вас оружие, миледи. Ни сейчас, ни впредь.

— Моя цель — показать, что твое оружие будет бесполезно против меня.

— Как оно было бесполезно против других вампиров, которых мы с братом выследили и убили? — Ее слова задели его: он вспыхнул, и он увидел ответный огонь в ее зеленых глазах. — Может быть, я как-нибудь покажу вам, что вовсе не так бессилен против ваших врагов, как вы почему-то считаете. Но я не хочу использовать вас как пример. Хотя вы очень грозная, я не могу рисковать. Вдруг вы ошибаетесь?

Он вытащил последний нож, швырнул его в общую кучу и пошел прочь, бросив на ходу:

— Доброй охоты, миледи. Будет лучше, если некоторое время вы не будете подслушивать мои мысли.

Он двинулся в лес, позволив тьме поглотить его. Он часто бегал по этим тропинкам с Браном и уже знал, где проходят многие из них, так как разведывал границы ее владений в дневные часы. Он не сомневался, что она его быстро догонит. У вампиров очень острые слух и зрение, и конечно, она знает свою территорию куда лучше, чем он. К тому же он оставит достаточно явный запах, чтобы она взяла его след.

Проклятая, невыносимая женщина! Иногда сходство между ней и Гидеоном было слишком заметно — оба всегда считали, что знают, как лучше.

Родитель все равно бросится в горящий дом, чтобы спасти своего ребенка, даже зная, что они погибнут оба. Безумие ли это или благородный выбор, внушенный любовью, которая движет им?

Джейкоб разозлился не на шутку.

Я ей не Томас, черт возьми. Ты когда-нибудь цеплялась за его руку ночью, чтобы прижаться к нему во сне? Наверное, дело не в том, чтобы доказать, что Карнал может оторвать мне конечность за конечностью, или что я готов к политическим спорам на Собрании Совета; а в том, чтобы ты контролировала ситуацию и чувства, которые уже тебе неподконтрольны. Ты боишься, что сложится ситуация, которая разобьет тебе сердце. Но я — не он. И я уж точно не твой долбаный муж.

Боль прострелила его висок, вызвав короткое ощущение головокружения, и он споткнулся.

Без жульничества, миледи.

Ощущение присутствия разъяренной женщины, жар и пламя — и она ушла, выскользнув из его сознания так поспешно, что он почувствовал легкую тошноту. Он не сомневался, что ее целью было подслушать, что творится у него в голове, а не найти его. Но подловив ее на этом, он выиграл очко. Она не была неуязвимой. Никто не может быть неуязвим. Ни вампиры, ни люди, ни волкодавы. Джейкоб неохотно признал, что только собаки смирились с этим обстоятельством.

Через двенадцать минут он нашел удобную полянку. Около двадцати пять футов диаметром, в кольце вечнозеленых виргинских дубов, сосен и кленов; их ветви гобеленом вытканы на фоне ночного неба. Молодых деревьев и кустарников тоже хватало. Если она решит двигаться быстро — выдаст себя шорохом и качанием ветвей. Перепрыгнуть прямо сюда она не сможет — слишком велико расстояние даже для вампира. Джейкоб опустился на корточки, сел спиной к дубу, растущему так близко от сосен, что деревья защищали его с трех сторон. Глубокая тень скрыла его, сделала почти невидимым. Закрыл глаза. Зрение бесполезно, когда надо уловить присутствие вампира. Лучше полагаться на слух. На его бедре было скрыто единственное оружие, которое он оставил из своего арсенала. Он применит его, чтобы доказать свое, если сможет. Вампиров губило именно представление о том, что люди слабы и беспомощны. Как часто Джейкоб и Гидеон пользовались этим, завлекали одного из стаи в ловушку и приканчивали его… Порой, конечно, и Гидеон терял своих людей: вампиры умны и осторожны и чуют опасность кожей.

Сейчас Джейкоб весь обратился во внимание: вслушивался в ночные шорохи до звона в ушах, принюхивался. Тело его было одновременно напряжено и расслаблено; инертно и готово двигаться.

Тихо шелестела листва. Пару раз крикнула какая-то птица. Гавкнул какой-то пес из стаи Брана: видимо, нашел что-то интересное, и теперь предупреждал других собак, чтобы не подходили, пока он сам не удовлетворит свое любопытство. Бум. Бум. Это билось сердце Джейкоба.

Она услышит это, когда подберется достаточно близко, но ей надо будет точно отследить его местонахождение. От вампира просто так не ускользнешь. Если уж они напали на след, твой единственный шанс — неожиданно перейти в наступление и убить. Не пробирается ли она сейчас бесшумно через лес? Эти босые ноги, легко ступающие по земле, едва приминающие траву и листья… Она словно течет, стелется между ветвей, которые оставляют на ее бледной коже слабые алые царапинки — заживающие мгновенно. В лунном свете ее кожа кажется молочно-серой, черные волосы плащом струятся по спине и плечам. Ночная фея. Почему она разделась? Чтобы показать, что она может одолеть его голыми руками? Или чтобы отвлечь его внимание своим телом? Джейкоб был вынужден признать, что такому приему противостоять будет непросто. При одной только мысли о Лиссе он терял голову, изнывая от желания сжать ее в объятиях. Он медленно поднял голову, открыл глаза. Ветви огромного виргинского дуба, растущего напротив, тянулись к нему, как руки великана.

Что-то было не так.

Джейкоб моргнул, вгляделся внимательнее в эти узловатые руки-ветви.

Ему показалось, что он оказался в кошмарном сне, по коже пробежал мороз.

Он смотрел на свою Госпожу.

Она сидела на ветви в той же позе, на корточках, как сидела на земле, когда он оставил ее. Пальцы ног удлинились на манер птичьих когтей, обхватили сук, помогая ей удерживать равновесие. Лисса была похожа на крылатую химеру из Нотр-Дам де Пари. Кожа у нее теперь была серебристо-серой. Волосы исчезли; голова маленькая и изящная, как у ребенка; ушки заострились, клыки выросли и поблескивали над нижней губой. Да, у нее был и хвост: серый, гладкий, с кисточкой на конце. Когти отливали жемчужным блеском. Гладкая стройность ее нового тела была звериной, не женской. Даже различимые холмики ее грудей казались частью мускулатуры животного. Но Джейкоб нашел ее невероятно женственной. Он понял бы, что это самка, даже если бы мужское любопытство не заставило его искать доказательство на ее груди и между ног. Глаза у нее увеличились, округлились — как у оленя; с длинными ресницами и без радужной оболочки или белков, просто сплошная чернота.

Несмотря на легенды, он никогда не видел вампира, который может менять внешность. Их приверженность к жизнь в пещерах сближала их с летучими мышами, а любовь к хищным животным вроде Брана породила легенду, что они могут превращаться в кого угодно — эти истории он всегда знал, но считал, что это неправда. Вампиры обладали исключительными, сверхъестественными возможностями. Скорость, сила, чары. Но умение превращаться в животное среди них не значилось. То, на что он смотрел, должно быть очередной мистический дар, унаследованный его леди от предков.

Она не видела его, но явно знала, что он на этой полянке; быстрые движения ее головы говорили, что она просматривает местность. В тени тремя деревьями, он в данный момент был в безопасности. На его счастье он пошевелил головой, когда Лисса смотрела в сторону.

Легкий наклон ее головы сообщил ему, что сейчас она концентрируется на том месте, где он находится. Джейкоб затаил дыхание. Она не сводила глаз с тени под деревьями. Она знала, что он там, но не могла выделить его из тени его укрытия. Это был отличный выбор, но он подозревал, что у него есть лишь пара секунд, прежде чем она поймет, где искать.

Или даже меньше. Она сорвалась с ветки, снижаясь. Думала, что сможет вспугнуть его. Но он не шелохнулся, глядя, как к нему несется невиданное существо: узкое тело, ребра выпирают, как у борзой. Кожистые крылья, расправленные так, что виден кривой коготь на локтевом суставе, были почти десяти футов в размахе. Она выглядела, как падший ангел, один из отвергнутых Богом, выходящий из адских пучин искать души для Люцифера. Или как фея, так часто купавшаяся в крови, что объединила в себе чувственную красоту и ужас.

Ей следовало выглядеть пугающе, непривлекательно, но в ней было изящество, экономные движения, которые он бы узнал, какой бы облик она ни приняла.

Закрыв глаза, он ждал, пока не почувствовал, что она прямо около него. Он рванулся к ней, когда ветер от ее крыльев прошел над ним, когти порвали рубашку, расцарапали спину. Он поднырнул под нее, развернулся и прыгнул ей на спину, обхватив ее за горло под челюстью так, чтобы она его не достала зубами.

В шести футах над землей она резко перевернулась, шлепнув крыльями по траве на поляне. Джейкоб ослабил хватку и двумя мгновениями позже обнаружил, что лежит на спине, едва переводя дыхание, а она сидит у него на груди. Ее крылья были наполовину расправлены, чтобы держать равновесие, темные глаза уставились на него. Вблизи он видел гораздо больше Лиссиного в ее чертах, хотя и без того не сомневался, что это она.

Она казалась совершенно бесстрастной, но он чувствовал напряжение ее тела, указывающее на переполняющую ее энергию. Это могла быть жажда крови или похоть.

Она держала его так, что он не мог пошевелиться. Джейкоб поднял было руку, и тотчас вокруг его запястья сомкнулись сильные пальцы с острыми когтями. Лисса молчала, и он не знал, способна ли она вообще говорить в этом облике химеры.

Он был уверен, что ее власть над ним не так безгранична, как ей казалось. Но доказать это было не настолько важно для него, как потрогать ее лицо.

Она позволила осуществить это желание, но все же продолжала держать его запястье. Джейкоб провел рукой по жесткой серой коже ее щеки; ее глаза, большие темные омуты, не мигая, смотрели на него. Когда он провел кончиками пальцев по выступающей скуле, на коже появилось серебристое свечение, что-то вроде масла, от которого пошла рябь переливающейся реакции, как статическое электричество искрит по женской юбке при движении. Нижнее веко подчеркивали три складки, придающие ее глазам еще большую глубину, печальную загадочность, и у него сжалось сердце, когда он провел по ним большим пальцем, думая о том, что из них могли бы пролиться слезы. Ну, если бы она могла плакать в этом облике.

Ее глаза вспыхнули, и она нетерпеливо подалась вперед.

«Голод. Она проголодалась», — догадался Джейкоб.

Подняв подбородок, он откинул голову. Приглашающе. Предлагая.

Ее крылья двинулись и раскрылись над ними обоими, как шатер, заключая их в еще более густой темноте, где он лишь с трудом различал очертания ее лица.

Он не хотел делать этого, знал, что это неправильно, но должен был преподать ей урок.

Миледи, уверенность вампира в своем превосходстве может быть роковой ошибкой.

Он выхватил тонкий кол и прижал к ее груди. Одно движение — и смертельное оружие пробьет ее сердце.

Она поднялась над ним, разъяренная и растерянная, а Джейкоб сломал кол о колено и швырнул обломки на землю.

— Меня нелегко убить, миледи. Мною может двигать гнев, когда вы в опасности, или если вас расстраивает негодяй, который изображает друга вашего мужа, но я постоянно настороже.

Кроме тех мгновений, когда я проникаю глубоко в ваше тело.

Поскольку она продолжала молча смотреть на него, он понял, что может потерять ее в один миг: ее переменчивое настроение сейчас диктовало ей, чтобы она ушла, исчезла в темноте леса, и пусть этот жалкий слуга наслаждается своей пирровой победой. Узкое тело, широкие крылья, огромные глаза: грустный ангел из ада.

— Не уходите, моя леди.

Он прошептал эти слова, протягивая к ней руки, не желая, чтобы она скрылась в темноте.

— Прошу вас.

Налетел ветер. Ветви замшелого дуба скрипнули. Сухо шуршали иголками сосны.

Лисса медленно, шаг за шагом, приближалась к нему. Ее руки легли ему на плечи, толкнули его, повалили на спину, она опять оседлала его, прижимая его плечи к земле.

Он чувствовал себя так, как будто ее темные глаза смотрят ему в душу, заставляя его желать стать частью ее, соединиться с ней навсегда. Желание загорелось в нем. В то время как его разум твердил, чтобы он этого не произносил, не портил момент, его сердце твердо верило, что это должно случиться. Прямо сейчас. Пришло время. Поворотный пункт.

— Я не сомневаюсь, что вы моя Госпожа.

Протянув руку, он погладил ее лицо и шею.

— Я ваш слуга, миледи. Пожалуйста, позвольте служить вам. Не сомневайтесь ни в себе, ни во мне. Я докажу свою верность вам. Свое искусство. Поверьте в меня и дайте мне шанс.

Почему вы принуждаете меня играть в эти игры? Все вы, даже Томас. Неужели я не могу располагать хотя бы кем-то, кого не нужно принуждать выполнять мои просьбы для его же собственного блага?

Так, значит, она могла общаться в этом облике. Знакомый голос и крылатое создание — этот контраст ошеломлял, но Джейкоб быстро пришел в себя.

Может, вам нужно перестать чувствовать, что вы должны делать выбор за нас. Старая вы уже, миледи, слегка поддразнил он ее. Но все же вы не Бог. А ведь это Бог дал нам свободу воли.

В тот день он сглупил. Момент слабости, который принес в мир больше боли и скорби, чем можно измерить.

Что-то дрогнуло в ее лице, и Джейкоб остолбенел, увидев, как влага, собирающаяся в уголке одного большого черного глаза, становится сверкающей слезой. Она потекла вниз, распалась натрое по складкам под веками, прочертила три влажные дорожки на щеке. Джейкоб осторожно вытер их.

— Не плачьте. Пожалуйста, миледи.

Он начал подниматься, собираясь ее утешать. Неожиданно, молниеносным движением, она схватила его ладонь, привстала на полусогнутых лапах и скрутила его, перевернув. Она заставила его лечь на живот, и теперь он не видел ее, а рука была больно заломлена за спину. Лисса пригнулась к нему, кончик раздвоенного языка лизнул шею.

Свободную руку засунь под себя. Расстегни джинсы.

Это потребовало некоторых усилий. Лисса была совсем легкой, но оседала его так неудобно, что ему пришлось порядком повозиться, прежде чем удалось выполнить ее приказ.

Задержись на секунду.

Она предлагала ему свои фантазии, стимулируя его собственными желаниями. Это было похоже на ситуацию, когда смотрят, как мастурбирует женщина, только ему приходилось смотреть на это ее взглядом — это были видения, которые она создавала, чтобы стимулировать себя.

Теперь она завела обе его руки за спину, сжимая запястья железной хваткой. Когти царапали кожу.

Почему вы боитесь оставить меня свободным, миледи?

Почему ты боишься подчинения, Джейкоб?

Один взмах — и она располосовала ногтем его ягодицу так, что потекла тонкая струйка крови. Видимо, в царапину попал ее яд, потому что жгло немилосердно, и Джейкоб поморщился. Лисса нагнулась и подула на ранку, что принесло ему немедленное облегчение. Джейкоб был так поглощен им, что оказался совершенно не готов к тому, что она просунет два пальца глубоко ему в зад. Он, конечно, дернулся, сопротивляясь. Он боролся с ее рукой, не пуская ее, отчего возникло новое жгучее ощущение, почти такое же неприятное.

Спокойно, Джейкоб. Дыши глубже и расслабься. Она удерживала его без усилий. Это заставило его бороться еще отчаянее, его сознание заполонила паника от физических и эмоциональных реакций, которые вздымались в нем при насильственном проникновении. Она двигалась в нем без усилий, хотя он метался, и ее хищное удовольствие, которое он чувствовал в ней при его сопротивлении, только затрудняло его контроль над своими реакциями.

Ты ведь совершенно девственен в этом месте, не так ли? Никогда не позволял женщине даже пощекотать колечко, хотя до моего частенько добирался. Я знаю, что ты наслаждался моей женской дыркой.

Ему казалось, что он сейчас лопнет, но при этом он понимал, что перед вторжением Лисса превратила свои пальцы в человеческие, потому что у него не было режущих острых ощущений, он чувствовал влажные женские пальцы. Может, каким-то из секретов, выделяющихся пониже. Может, она даже потрогала себя, когда он вообразил ее мастурбирующей.

Спокойно, сэр Бродяга. Будь моим рабом. Доставь мне удовольствие. Хотя должна заметить, я обожаю смотреть, как ты сопротивляешься мне, как напрягаются твои мускулы на спине и плечах. Я люблю твою силу, Джейкоб, зная, что ты сильный мужчина, который будет сопротивляться, даже если знает, что окончательно попался. Но это заводит меня не меньше, чем когда ты отдаешь мне всю свою силу в подарок.

Вы еще и отбирать ее любите, миледи.

Он ощутил ее изумление.

Да, люблю. А ты знаешь, что с первого раза, как я увидела тебя в салоне «Эльдар», и до последней секунды, что ты был в моем доме, не было ни мгновения, чтобы я не хотела ощущать твой вкус, запах, трахать тебя? Съесть тебя живьем. Ты — вызываешь у меня вечный голод, который я не могу утолить.

Она опять делала это — вызывала в его мозгу образы, которые заставили его член болезненно упереться в землю. Лисса работала пальцами внутри него, вынуждая его бездумно толкаться в землю, как будто он входил в ее лоно. Он проделывал борозду в лесной подстилке, которая нагревалась от тепла его тела, а грязь и слежавшиеся листья отсырели от вытекающих из него выделений.

Вы пытаетесь сменить тему, миледи. Увести нас с пути, который, как вы знаете, неизбежен. Это не сработает.

Молчать, раб.

Она пригнулась ниже, и он понял, что она полностью обрела человеческую внешность. Ее волосы падали ему на лопатки. Кожа ее ляжек стала шелковисто-гладкой и мягкой, как и груди, прижимавшиеся сверху к его сложенным на спине рукам. Она вонзила в него клыки — у основания шеи и пила его кровь, лежа поверх него, а ее пальцы очень умело обрабатывали его зад. Она тянула из него жизнь, используя его целиком для собственного удовольствия и питания, но ничего не предлагая взамен, и это шокировало его. Разум просто отказывался это принять. Лисса ритмично сжимала ляжки, сидя на нем верхом, в ритм глоткам.

Его член пульсировал.

— Миледи… Госпожа…

— Кончай для меня, сейчас же. Ну! — повторила он резко, и он застонал. Звук, вырвавшийся у него рычащим воем, перешел в рев, когда сперма выстрелила из него горячим гейзером. Она наполняла его сознание эротическими образами, вспоминала их первую ночь, когда он впервые ощутил ее вкус, как она сжимала бедрами его голову, пока он ласкал ее языком.

От этого усилился оргазм, который и так уже достиг такого уровня интенсивности, какого он не мог представить. Если бы она применила феромоны, то убила бы его, он был уверен.

Рыча от напряжения, он где-то в ночи услышал завывание Брана. Он подумал, что даже ощутил вибрацию под собой, когда его семя удобряло землю. Как будто сама Земля отвечала энергии, прокатившейся по нему, как лавина.

Лисса не вынула клыки из него, когда наконец он замедлился, тяжело дыша. Даже тогда она держала на ране язык и губы, тихо дыша ему в ухо.

Пока он пытался прийти в себя после оргазма, она вытянулась на нем, ее тело дрожало от испытанного возбуждения.

— Не дали доставить вам удовольствие, — голос его был хриплым.

— Ты дал мне больше удовольствия, чем я чувствовала за долгое время, — мягко поправила она. — Только веди себя тихо и лежи неподвижно сейчас. Дай мне поверить, хотя бы ненадолго, что мир — это место, где я могу любить тебя так, как хочу.

Эти слова ошеломили его, но ее волосы струились по его плечам, снова подхваченные ветерком, и их пряди упали ему на губы, как будто стараясь подчеркнуть: она ждет тишины.

То, о чем ты беспокоился пару дней назад… Ты очень во многом неправильно понимаешь, что такое быть слугой-человеком. Но я хочу тебя так, как ничего не хотела очень долго. Я продолжаю попытки отослать тебя, но просто не могу.

Я не уйду, моя леди. Вы меня не заставите.

— Да, я… — она замолчала, и он почувствовал, что она улыбается. Он бы улыбнулся в ответ, если бы не был так изможден, тело опустошено, эмоции запутаны. — Мы поспорим об этом позже.

— Ладно.

Наверху шелестели деревья, от земли шел крепкий, свежий аромат. Джейкоб задремал вместе с Лиссой, лежащей на нем с верху.

Я никогда не оставлю вас, моя леди…

Когда он проснулся, прошло примерно полчаса или час. Он заметил какую-то ауру требовательной энергии, проникающей в его тело от теплого тела Лиссы. Его чувства обострились, и он заметил, что она касается губами его шеи, что ее бедра то напрягаются, то расслабляются: она терлась клитором о выпуклость его ягодиц.

Он подсунул под себя руку, стал подниматься, она держалась за него. Он медленно повернулся, опустил ее на спину, лег сверху. Она была любопытно-послушной, наблюдая за ним. Просунув руку между ними, он нашел ее клитор и потрогал его, заставив ее задрожать, а его член начал твердеть от ее реакции. Джейкоб опустился ниже, приласкал ее груди руками и языком. Ее ноги обхватили его, мягкие соски уже были не такими мягкими; полные груди легли в его ладони. Он чувствовал, как она всем телом прижимается к нему. Он хотел, чтобы она трепетала в его руках, расслабилась, насладилась ощущением проникновения. Это не насытит тоску его сердца, но, может быть, утолит похоть на пару секунд.

Он не боялся, что она его отошлет. Он боялся потерять ее навеки. Мысль об этом росла у него в сознании, и он не мог вынести ее, зная, что это становится реальностью. Поэтому он яростно целовал ее, пытаясь послужить ей, хотя в глазах у него стояли слезы, и он не мог их остановить.

Что-то эхом отразилось в его сознании, мимолетная тень ее собственных мыслей. Это настолько близко к тому, что я на самом деле желаю, насколько возможно… и все же лишь суррогат того, чего мне так отчетливо не хватает. Но как я могу так по чему-то тосковать, если этого у меня никогда не было…

Когда он поднял голову, ее глаза были полны боли и страдания. Она цеплялась за него так, словно он был ее единственной надеждой удержаться на краю пропасти.

Он двигался внутри нее, не сводя с нее взгляда. Он бы соблазнил ее своим телом, поливая слезами, повторял бы, что любит ее. Больше всего на свете. Больше собственной жизни.

Она пыталась отвернуться, прижаться щекой к земле, но Джейкоб поймал ее за подбородок.

— Нет. Не отступайте. Дайте мне третью метку, и я никогда не оставлю вас одну. Никогда в жизни. Я этого хочу. Имейте милосердие, миледи. Пожалуйста… не оставляйте меня одного оплакивать вас.

Лисса уставилась на него, на непреклонную решимость в голубых глазах. Она не подозревала, что у нее может так болеть сердце.

К посланию Томаса был добавлен постскриптум, написанный рваным, прыгающим почерком, будто умирающий писал его уже на пороге смерти и отчаянно торопился, боясь, что не успеет сказать самое важное.

Вы были вместе и раньше… Пусть он примет свое решение… Он будет казаться вам слишком молодым, и он такой и есть во многих смыслах. Это поможет и вам оставаться молодой, но он также и стар, это старая душа. Не отрицайте его мудрости, уникальной и отдельной от вашей.

— Я не должна. Это неправильно.

— Пожалуйста.

Он взял ее лицо в ладони, так бережно, словно держал нежный бутон. Когда мужчина так касается лица, задерживается на нем, изучая — как Джейкоб изучал ее сейчас, как будто хотел так смотреть на нее вечно, — это значит, что он любит. Ну или по крайней мере заставляет женщину думать, что он ее любит. Достаточно, чтобы она была готова отдать за это все. Пожертвовать всем.

Только на этот раз Джейкоб был тем, кто хотел отдать все. Пожертвовать всем. В безумии любви к ней он считал это подарком, а вовсе не самопожертвованием.

Когда она обвила руку вокруг его шеи, он все понял и приподнялся. Держа руку на его шее, она понимала, что весь ее мир свелся к этим голубым глазам. Спокойным. Чистым.

— Тебе надо будет укусить меня за горло, вот здесь. Над артерией. — Она поднесла туда его руку, ее рука дрожала. Он сжал ее, успокаивая, хотя и сам тоже дрожал. — Попробуй клыками. Они проткнут кожу. Не нужно колебаться, не беспокойся, что мне будет больно. Кусай так сильно, как только можешь, и пей мою кровь. Я дам тебе знать, когда остановиться.

Он уставился на нее, почти не дыша, и все же она не могла отрицать, что чувствует примерно то же самое, в смятении от того, что собирается сделать. Те слова и действия, на которые она была еще способна, привели бы их на путь, с которого нет возврата.

Он пропустил ее волосы сквозь пальцы. Она помогла ему, перекинув густые пряди на другое плечо, и он склонился к ней. Но прежде чем перейти к ее шее, он прижался губами к ее губам, не закрывая глаз, и они смотрели друг на друга.

Нет. Она не сделает с ним этого.

Его интуиция не позволила ей изменить решение. Он ощутил ее колебание за секунду до того, как она хотела отпрянуть, раньше, чем она сама осознала этот импульс. Он схватил ее за волосы, откинул голову назад, вцепился в ее шею с неуклюжей кровожадностью молодого волка, убивающего первую добычу.

Всякий раз, когда он прикусывал ее или давал почувствовать давление своих зубов, она чувствовала прилив интенсивной эротической реакции. Укус запустил взрывные ощущения, которые взлетели в ней в ту секунду, когда его зубы прокусили кожу и потекла кровь.

Он замер, когда ее кровь наполнила его рот, привыкая к этому, и затем его глотка шевельнулась — он глотнул. Раз… два… три раза. Если бы он не получил второй метки, кровь не полилась бы в него с такой легкостью, но две метки давали ему интуитивную жажду крови.

Отведя его руку от своей щеки, она склонила голову. Не для того, чтобы отогнать Джейкоба, просто обеспечивая себе лучший доступ к его запястью. По сравнению с другими случаями, когда она его кусала, она проколола его почти деликатно, ослабляя захват, а не усиливая его, среди полосок вен и артерий. Ее губы дрожали, но тело было на пике решимости. Его член был глубоко в ней, удерживая ее на месте.

Я люблю вас, моя леди. Продолжайте, прошу. Никаких сожалений. Ни сейчас, ни потом. Если вы умрете завтра, я последую за вами из одной благодарности за честь быть вашим слугой навсегда… вашим рабом, если вам приятно так меня называть.

Она однажды уже держала такую каплю на пальце — жидкость, которая делает возможной третью метку. Сверкающую серебром, похожую на капельку ртути. Она наклонила ладонь, и капля упала в ранку на его запястье, смешалась с кровью из вены. Лисса закрыла глаза и позволила волшебству развернуться и обернуть их вместе, соткав энергию, которая свяжет их между собой. Она никогда не будет больше чувствовать себя одинокой.

Это было так же, как с Томасом, но и совсем по-другому, как будто душа, проникающая в ее душу, была той, которую она всегда знала, как свою собственную. Он только что доверился ей, так как же она может не сделать того же для него? По крайней мере на тот момент, когда третья метка связала их, она позволила всему быть открытым — ее сердцу, душе и разуму, и он мог прочесть там и увидеть все. Почувствовать, насколько это важно для нее, то, чего ей так не хватало, и что испытывает это каким-то изумительным новым способом.

Он хрипло вскрикнул, когда лента живого серебра проявила себя тем, о чем Лисса не предупредила его, потому что, конечно, никогда не собиралась его метить. Ее руки соскользнули на его спину, чувствуя изменения на коже: там горел особый узор, который будет показывать всем, что он носит третью метку. Ее особенную метку.

Когда мы только встретились, ты сказал, что тату — это нечто, что можно сделать, если ты уверен, что хочешь остаться с этим обязательством навсегда.

Я так и сделал… Боже, миледи…

Она плакала и двигалась на нем одновременно, снова объезжая его, проходя по спиральному туннелю, врываясь в усыпанную звездами вселенную, которая вмещала только их, где нечего бояться, где нет ничего, кроме этого момента.

Она видела рыцаря в своем сознании. Серебристая вспышка самурайского меча и туника крестоносца. Цветущий лотос и красные розы. Твердые мышцы, крепкое объятие. Ласковые руки, касающиеся ее детского лица; его темные волосы распущены и льются сквозь ее маленькие пальцы. Он тогда тоже пел, чтобы ее успокоить, только на японском языке.

Он дважды служил вам раньше. Он не вынесет разлуки с вами в третий раз…

У нее начала кружиться голова, она и вынырнула из затягивающих глубин памяти. Приложив пальцы к его губам, она коснулась его сознания.

Хватит, дорогой. Уже и так много. Хотя даже ей казалось, что никогда не будет достаточно.

Джейкоб медленно отстранился, ощущая, как рана медленно затягивается у него под языком. Его руки скользнули к ней на бедра, и она откинула голову на плечи, издав дикий низкий вопль, когда первая волна оргазма поразила ее, как неожиданно налетевшая буря. Их сознания сплелись воедино, как будто танцуя. Мир рассыпался на осколки и собрался вновь, и она больше не понимала, где кончаются ее собственные воспоминания и начинается тропинка в память Джейкоба. Она отдавала ему слишком много себя. Плохое вместе с хорошим кружилось в этом энергетическом вихре, но он мысленно сказал ей:

Я это все хочу, миледи. Не бойтесь, я с этим совладаю.

Слова Томаса снова прозвучали у нее в голове. Ваш душевный друг.

Собрав в горсть ее волосы, Джейкоб прижался к ним щекой, взял ее за руку и опустил на спину так, что теперь она глядела на низкие звезды холодного ночного неба. Ее тело содрогалось от каждой волны оргазма и жаждало еще, больше, больше…

— Кончай со мной вместе, — выдохнула она ему в ухо, сжав его внутри себя. И он выполнил это.

Она чувствовала все, что чувствовал он, на всех уровнях. И один из уровней ошеломил ее своей интенсивностью, такой глубокой, что в горле у нее возникли рыдания.

Все его тревоги и страхи, все сомнения… он их развеял — все. От него к Лиссе хлынула волна облегчения, такая мощная, что ее сердце словно превратилось в воздушный шар и взлетело к верхушкам деревьев.

Она так встревожилась, получив от него то, чего ей не следовало просить, что не понимала, как много это для него значит — убедить ее принять подарок, который он щедро предлагал ей с самого начала.

Для него больше не будет вопросов, неважно, куда они пойдут и что им придется делать. И поскольку она ощутила, как эта истина изливается в нее с силой его извергающегося семени, она почувствовала, что ее душа тоже успокаивается. По крайней мере сейчас.

Чтоб меня, если ты не был прав под конец, лукавый монах.

Протянув руку, она в изумлении потрогала лицо своего слуги. Я люблю тебя, Джейкоб Грин.

— Я люблю тебя, — произнесла она вслух. — Но не жди, что это что-то изменит. Ты тот, кто ты есть, а я та, кто я. Со мной не станет легче жить.

Он поцеловал ее. Задержав надолго и неподвижно свои губы на ее губах, он прижался лбом к ее лбу, закрыл глаза, взяв ее лицо в ладони, как драгоценную жемчужину в оправу. Ночь текла мимо, и реален был только этот миг, биение его сердца, ее тихое дыхание.

Когда наконец он поднял голову, в голубых глазах плескался озорной огонек, который она так хорошо знала.

— Миледи, я только что обрел настоящее чудо. Только жадный и неумный мужчина захочет два, особенно в одну ночь.

Она его стукнула легонько кулачком в грудь, он поймал ее руку, но она посерьезнела.

— Я умираю, Джейкоб, — тихо сказала она, высвобождая руку, и приложила пальцы к его губам — чтобы не перебивал. — С этим ничего нельзя поделать. Ничто не сможет изменить это. Сейчас имеет значение только то, что я защищаю тех, кто зависит от меня. Если придется выбирать между этим и моим личным благополучием, ты должен обещать мне, что всегда будешь ставить на первое место их. Поклянись.

Его взгляд задержался на ней, но он молчал. Она оттолкнула его.

— Ваши цели будут моими, миледи, — сказал он наконец. — Хотя я буду стараться защищать вас.

Предстояло Собрание Совета. Карнал. Конец ее жизни и все, что она должна была для этого приготовить. Дела, с которыми надо было управиться с помощью Джейкоба. Она будет бесстрастно исполнять свой долг, а это означает, что если ей придется быть жестокой к Джейкобу более, чем он до сих пор мог вообразить, то она будет.

Когда он обернулся и снова подмял ее под себя, она увидела, что он прочитал ее мысли.

Его локти прижались к земле по обе стороны от ее головы так, что ей приходилось смотреть ему в лицо.

— Моя любовь к тебе ничего не значит в том мире, в котором я должна жить. Ты понял это, Джейкоб?

Джейкоб коснулся ее лица губами. Ее сознание было еще открыто ему, знала она о том или нет, поэтому он чувствовал ее страхи и тревоги, как и ее неукротимую решимость. Да, он для нее — то, что нужно.

— Это означает для меня все, моя леди. Только это имеет значение. Неважно, что вам понадобится, я всегда буду на вашей стороне.


Содержание:
 0  Королева вампиров : Джой Хилл  1  2 : Джой Хилл
 2  3 : Джой Хилл  3  4 : Джой Хилл
 4  5 : Джой Хилл  5  6 : Джой Хилл
 6  7 : Джой Хилл  7  8 : Джой Хилл
 8  9 : Джой Хилл  9  10 : Джой Хилл
 10  11 : Джой Хилл  11  12 : Джой Хилл
 12  13 : Джой Хилл  13  14 : Джой Хилл
 14  15 : Джой Хилл  15  16 : Джой Хилл
 16  17 : Джой Хилл  17  18 : Джой Хилл
 18  19 : Джой Хилл  19  20 : Джой Хилл
 20  21 : Джой Хилл  21  22 : Джой Хилл
 22  23 : Джой Хилл  23  24 : Джой Хилл
 24  25 : Джой Хилл  25  26 : Джой Хилл
 26  27 : Джой Хилл  27  28 : Джой Хилл
 28  вы читаете: 29 : Джой Хилл    



 




sitemap