Фантастика : Ужасы : 7 : Джой Хилл

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28

вы читаете книгу




7

Когда он ступил за порог, она двигалась вдоль стен, включая маленькие точечные светильники, подсвечивающие картины.

— Встань в центре комнаты. Руки опусти.

Матисс. Тициан. Ван Гог. Сильные движения души в многоцветье красок. У него было к ней много вопросов, и он понимал, что не любопытство подбивает его задать их прямо сейчас. Он чувствовал внутреннее сопротивление тому, что Лисса приказывает ему молчать. То, что клубилось в нем сейчас, когда он выполнял ее команду, было ему незнакомо. Его чресла напрягались с каждым тихим звуком, который он слышал. Ее ступни, погружающиеся в ковер. Мягкий шелест халата. Она мерцала на границе его поля зрения, потом пропала.

Прежде чем он успел обернуться и поискать ее, его спину тронула рука.

— Удачный трюк, — сказал он.

— Джейкоб… — прошептал ее голос, вызвав дрожь вдоль позвоночника. — Я знаю, что ты нервничаешь. Я слышу твой пульс. Ты никогда раньше не покорялся. Когда ты занимался любовью, то властвовал над женщиной. Ты давал ей чувствовать твою силу, твое желание. Если кто и сдавался, то она — тебе. Ты позволял себе уйти лишь тогда, когда был уверен, что она потеряла из-за тебя голову. В страсти, которую ты ей дал.

Неужели он заметил что-то в ее интонации, что-то такое, позволяющее думать, будто ее возмущает, что у него было много женщин? Это же глупо! Почти так же глупо, как облегчение, которое он испытал, когда не увидел следов присутствия Рекса в этой комнате. Ничего такого, что напоминало бы ему, что она прожила достаточно долго, чтобы до нее дотрагивался не только муж, но и много других мужчин.

Она огладила его бедра, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его шее.

— Если хочешь быть моим слугой, ты должен узнать, что значит сдаваться на самом деле.

Ее руки скользнули ему под мышки и начали играть с пуговицей на рубашке. Лак на ее ногтях слабо отсвечивал в мягком свете.

— Ты будешь молчать с этого момента, пока я не велю тебе заговорить. И не вздумай двигаться.

Он было начал поднимать руки, чтобы сомкнуть их поверх ее ладоней у себя на животе, но при этих словах остановился.

— Хорошо. Очень хорошо.

Расстегивая ему рубаху, она придвинулась ближе, слегка задевая телом его спину и ягодицы. Ее дыхание сквозь тонкую ткань рубахи щекотало спину.

Джейкобу сложно было стоять, сохраняя неподвижность, и он старался отвлечь себя самыми случайными мыслями. Макс говорил, что она предпочитает, чтобы в фойе «Эльдара» кипела турка, однако ни разу не попросила ни чашки. Может, дело в запахе? Надо ли готовить ей завтрак? Не случалось ли с ее мужчинами самовозгораний со смертельным исходом из-за огня, который она в них воспламеняет?

Приложив ладони к теперь уже голому животу Джейкоба, она оставила одну на месте, авторую сдвинула вверх, до соска. Джейкоб покачнулся, прислонившись к Лиссе спиной, когда ощущение прострелило его. Ее руки напряглись, удерживая его. Он почувствовал ее удовольствие от его реакции по тому, как она тронула губами его шею. Он никогда не думал, что его горло — эрогенная зона, однако теперь это было так, и его член становился все тверже каждый раз, когда Лисса добиралась до его глотки.

— Возможно, ты думаешь, что это будет, как в тех случаях, когда ты позволял женщине контролировать. Позволял ей скакать на своем члене до оргазма, когда ты держался за прутья кровати, делая вид, что связан. Игры для удовольствия, без настоящего риска, не затронувшие твои темные стороны, твои уязвимые места.

Лисса обошла его и встала к нему лицом, ее ногти оцарапали ему кожу, когда она провела пальцами вдоль пояса его джинсов.

— Отличная мускулатура. Зрелая, без жира. Не то что тело нетренированного мальчика. Вот тут шрамы. Ты сражался в битвах.

— Я…

— Я не разрешала тебе говорить.

На этот раз команда прозвучала таким тоном, что его пронзило негодование. Лисса начала тихонько бормотать про себя, словно это была беседа с самой собой, как у потенциального покупателя, изучающего чистокровного скакуна. Джейкоб заподозрил, что она делает это нарочно, чтобы позлить его.

Но ее лицо было сосредоточенным, завороженным, будто в момент ознакомления с произведением искусства, которым она хотела бы обладать. Взгляда ее глаз было довольно, чтобы он захотел притянуть ее к себе, прижать к своему болезненно вздувшемуся члену.

Тем временем Лисса расстегнула его джинсы, ухватила его за член, а затем, придвинувшись, она запустила руки поглубже, чтобы потрогать его ягодицы. И пока она мяла их, спереди, из ширинки торчал оголенный эрегированный член, о который она терлась атласом халата.

Разгоряченная плоть чувствовала щипки расстегнутой молнии, но это не могло подавить адского желания, бушевавшего в крови Джейкоба, как лава в дымящемся вулкане. Когда Лисса откинула голову, ее губы оказались так близко, что он больше не мог сопротивляться.

— Нет, — пробормотала она.

— Да, — настаивал он.

Он сократил расстояние между ними и чуть не упал, лишившись опоры. Лиссы перед ним уже не было, и ничего не было, кроме воздуха.

— Сними остальную одежду, Джейкоб.

Он неловко обернулся и увидел, как она мелькнула, потом исчезла, как туман, с той невероятной скоростью, с какой двигаются вампиры. Его взгляд перешел на потолок — Джейкоб знал, что притяжение земли для них ничто, но не нашел места, где она могла бы закрепиться.

— Одежду долой. Ляг поперек кровати, ступни на полу, руки вытяни вверх над головой, насколько сможешь. Если мне придется повторять, я сделаю это сама и сокрушу твое мужское эго.

Чувственная ласка ее голоса исходила из нескольких точек одновременно, сбивая с толку.

— Хуже того, я привяжу тебя и оставлю так на несколько дней, пока ты не осознаешь, что на деле означает — принадлежать мне. Ты еще пожалеешь.

Джейкоб приподнял губу в оскале.

— Флаг вам в руки, моя леди.

Он не мог сказать, зачем принял ее вызов. Может быть, просто не хотел легко сдаваться. Может, это сработала интуиция и нежелание быть под контролем.

Он не видел, как она приближалась. Его бросило на колени, а рубаха сорвалась с плеч. Когда он обернулся, рубаха летела на пол. От движений вновь исчезнувшей Лиссы мигали свечи.

Перекатившись и припав к полу, Джейкоб не стал снимать джинсы. Они создавали тактическое неудобство, будучи расстегнуты и сползая низко на бедра, но за то время, что он поднял бы руку, чтобы снять их, Лисса могла напасть. Он ждал этого ощущения надвигающейся воздушной волны. Предположив, откуда она может появиться на этот раз, он уклонился, развернулся назад и схватил, пытаясь удержать ее за полу халата и швырнуть себе под ноги.

Предугадав молниеносное движение ее руки, он попятился и ушел от ее захвата, а сам схватил ее запястье движением, которому она легко могла противостоять, сломав ему руку. Но он был уверен, что увечье не было целью этого поединка. Он понимал, что она хочет ему что-то доказать, и был так же решительно настроен донести ей свое послание.

Он будет ее слугой, но не домашней скотиной. По крайней мере, так говорила ему гордость, заглушая голос сердца, который подсказывал, что у его сопротивления могут быть и более темные причины.

Она замерла в неустойчивой позиции, он держал ее изящное предплечье мертвой хваткой, она уставилась ему в лицо с расстояния в два фута, нога между его коленей. Он стянул халат у нее с плеча, обнажив правую грудь. И хотя удовольствие от созерцания этой молочно-белой округлости заставило его тело среагировать, его вдруг охватил стыд. Зная, насколько она сильнее, он ослабил хватку, ощутив хрупкие женские косточки. Другой рукой надвинул атлас обратно на плечо, словно невзначай проведя пальцами по ключице.

Она выпрямилась, отодвигаясь. Глаза сузились.

— Ты сражался с вампирами раньше.

— Да, миледи.

— В лимузине у тебя было оружие. Разное. Я что-то не припомню, чтобы Томас был искусен в обращении с оружием. Я даже боялась за его пальцы, когда он брал кухонные ножи.

— Он рассказывал мне о ваших врагах, о нашем мире. Мой брат — охотник на вампиров. Он учил меня, как с ними бороться. Но я ушел. Томас чувствовал, что есть причина, по которой я заслуживаю стать вашим слугой, в отличие от него. Это его слова, миледи, не мои, — быстро добавил он, видя ее реакцию. — Мы с братом… наши пути разошлись довольно давно. Я бы не стал о нем говорить.

Он не хотел думать о Гидеоне, которого хватил бы удар, если бы он знал, что делает младший брат.

— Ты не сказал мне, что твой брат — убийца вампиров, и ты с ним работал, а теперь оказывается, что ты скрываешь что-то еще?! А ведь я могу сломать тебе дыхательное горло быстрее, чем ты моргнешь!

— Убить меня — это ваш выбор, миледи. А что я расскажу о своей жизни — мое дело.

Она произнесла японское ругательство, кажется, сравнив его с дождевым червем, если он правильно понял. То, что он бегло говорил на многих языках, было той частью его резюме, о котором он не успел ее уведомить, но в данный момент этого и не следовало делать. Лисса отступила еще на несколько шагов с безжалостным и жестким выражением лица.

— Существенное упущение, и для тебя, и для Томаса.

Теперь он был рад команде молчать, пока не позволят говорить. Тем не менее он мобилизовался, готовясь к неприятным вопросам. Однако после нескольких напряженных секунд, выдержав паузу, она вдруг сказала:

— Глупо проявлять рыцарство, когда имеешь дело с самкой вампира.

— Я никогда не подниму на вас руку, миледи. Если вы скажете, что у меня есть выбор — быть привязанным к этой кровати или ударить вас, я подчинюсь. Нет никакого выбора.

— Так просто не получится. Можешь пойти и лечь на кровать. Или уйти и никогда больше не возвращаться.

На этих словах она вновь исчезла из его поля зрения, а ее голос, звучавший со всех сторон, заполнил комнату.

— Если бы я велела тебе лечь на кровать, победив тебя в этой игре или позволив тебе проявить великодушие, ты бы нашел в этом нечто утешительное. Труднее сделать это по собственной воле, не ведая при этом, что тебя ожидает. Но ты найдешь гораздо больше удовольствия в муках, если пойдешь на них добровольно, а не после борьбы.

Ему показалось, что она пытается преподать ему некий урок. Если она увидит его покорность, доставит ли это удовольствие?

Джейкоб принял решение. Прислонившись поясницей к изножью кровати, чтобы сохранять равновесие, снял один ботинок, затем другой. Зная, что Лисса наблюдает за ним, находясь где-то неподалеку, он понимал, что искать ее бесполезно. Сняв джинсы, подобрал с пола рубаху и повесил одежду на ручку кресла, а ботинки поставил перед ним.

Он постоял, совершенно голый, несколько напряженных секунд обдумывая свое следующее движение. Интересно, о чем думает она. Член у него был пульсирующим и огромным. Он надеялся, что ей приятно на него смотреть. Ему казалось, что жизнь в цирке помогла ему избавиться от стеснительности, но сейчас он обнаружил, что это не так.

— Ты уверен, что сможешь сохранить мне преданность в течение трех столетий, сэр Бродяга?

— Столько, сколько я буду вам нужен.

— Но ведь ты мне не до конца покорен. Томас сказал тебе клятву, какую дают вампирам моего положения?

— Присягаю вам, госпожа. Проявляя беззаветную верность, готов охранять ваше благополучие даже в ущерб своему, а также узам семьи или дружбы. Клянусь вам в том, отдавая свою кровь, а если я лгу или когда-либо нарушу клятву, да будет проклята моя жизнь и да погибнет вовеки моя душа.

В комнате воцарилась тишина.

— Томас заставил тебя принять обет, — сказала она наконец.

— Это был последний этап обучения. Я отстоял в часовне монастыря три дня и три ночи, прежде чем он пролил мою кровь, чтобы освятить сказанное.

Пятьдесят ударов кнута. Это была часть ритуала, такого древнего, что большинство вампиров моложе трехсот лет его не знали. Лисса подошла ближе, взглянуть на рубцы, оставшиеся на его спине. Монахи вначале заставили его отмыть свою кровь с камней, голым, на четвереньках, и только потом обработали ему раны. Слово господина важнее всего на свете.

— Томас бичевал тебя моим кнутом?

— Да, миледи. Он сказал, что им вы стегали его, когда принимали на службу.

Она закрыла глаза. Когда человек становится слугой, раны, которые он получает, заживают, не оставляя шрамов и рубцов — гели госпожа окропит орудие каплей своей крови.

Еще не зная, примет ли она его, Джейкоб добровольно подвергся мучениям и навеки изуродовал спину. Исключительный акт верности. Лисса была очень тронута, гораздо сильнее, чем ей хотелось.

— Я бы предпочла, чтобы ты поставил ботинки под кровать, — сказала она наконец.

Странно. По ее голосу Джейкоб понял, что это совет, не приказ.

— Под кровать. Как в песенке?

Она не ответила. Он и не ожидал ответа, но по крайней мере ощутил, что она не возражает против того, что он снова забылся и заговорил. Аккуратно поставив ботинки под кровать, он бросил взгляд на кровать.

Уголком глаза он отметил, что Лисса теперь у него за спиной, почти в трех футах. Ее близость напомнила ему о тех искушениях, что его ожидали, если он подчинится. Решение за ним, так она сказала. А после он должен будет только подчиняться.

Он повернулся к ней лицом. Не отрывая взгляда, сделал шаг назад, еще шаг. Он был высок, но, сев на кровать, вытянул ступни, чтобы доставать до пола, а потом, не отрывая от нее взгляда, лег как она велела — и он ощутил мягкое стеганое покрывало.

Лисса не перестилала постель, поэтому он чуял ее запах, сильный и пряный. Здесь он раздел ее — и теперь этот запах вызвал к жизни видение гладкой бледной плоти и изгибов, которые он мельком отметил, и ее лона, тоже гладкого, не прикрытого лобковыми волосами, поскольку у вампиров волосы растут лишь на голове. Он закинул за голову руки.

— Попробуй достать руками другой край матраса. — Он почти дотянулся. — Так и оставайся. Я хочу, чтобы ты сделал вид, будто твои руки уже прикованы.

Когда он услышал звяканье металла, в первое мгновение ему захотелось откатиться и вскочить, но он даже не шелохнулся. Красивая женщина хочет приковать тебя, чтобы поиграться. Ты развлекался мягким садо-мазо и прежде. Но он понимал, что теперь все будет совсем иначе: жестче, опаснее, серьезнее.

Ее халат скользнул его ноге, а пальцы погладили волосы на икре и переместились к лодыжке. Там Лисса зависла, перевернув ладонь, как страницу книги, чтобы потереть костяшками то же место, что гладила ладонью. Реакция, как ток, пробежала по нему и вызвала сильное возбуждение.

Правда, беспокойство повлияло на эрекцию, но та быстро восстанавливалась благодаря движением пальцев Лиссы. Он не хотел признавать, что отчасти ее усиливало и то, что он лежал, не смея шелохнуться. Никогда прежде он не согласился бы на подобное — сделаться беспомощным перед женщиной.

Томас говорил ему, что она может научить его бесчисленным штукам. Правда, этот хитрец в подробности не вдавался. Томас был монах. И это добавляло к списку вопросов Джейкоба еще один. Занимался ли Томас с ней чем-то таким? Джейкоб предполагал, что монах не может не соблюдать целибат, и спросить об этом самого Томаса он не решался.

Холодная сталь защелкнулась на щиколотке. Довольно свободно, но ногу не вытащить. Лисса провела рукой по его ступне, по пальцам, между пальцами. На колене и под коленом он ощущал ее губы, мягкие и теплые. Он хотел увидеть ее, но мог только чувствовать и прислушиваться к ее движениям.

Прикосновения ее губ заставляли его трепетать. Он почувствовал укол, прикосновение клыка, затем ее вес переместился. Опершись спиной на его прикованную ногу, она села, поддерживаемая его ногой и кроватью, взяла его вторую ногу и закрепила таким же образом. К кандалам были приделаны цепочки, и она их подтянула, разведя ему ноги как можно шире.

Он судорожно сглотнул, напомнив себе, что делает все это добровольно. И хотя он не боялся, что она его покалечит, по всему телу разлилась паника, и он не мог унять дрожь.

— Очень мило.

Она погладила внутреннюю сторону его ноги, проведя ногтями по ляжке. Член был в полной готовности, будто знал, что она выпрямилась, чтобы на него поглядеть.

— Тем лучше, — пробормотала она.

Она появилась, как неожиданный порыв ветерка, возле его головы, стоя на коленях на матрасе. В вырез халата были видны полумесяцы грудей. В ответ на его жадный взгляд она распахнула халат, чтобы он видел все. Груди у нее были как твердые сочные яблоки, а розовые соски манили к себе, и рот наполнился слюной.

Она качнулась, ее ладони сомкнулись на его запястьях и защелкнули наручники. Скрестив ему запястья, она сцепила браслеты между собой, избегая прикосновения к его пальцам. По его мышцам пробежала сильная дрожь, когда Лисса откинула ключом прядь волос с его лба.

— Ты должен еще сильнее растянуться. Потянись к краю кровати, докуда достанешь.

— Иди ко мне.

— Подчиняйся, может, и приду.


Содержание:
 0  Королева вампиров : Джой Хилл  1  2 : Джой Хилл
 2  3 : Джой Хилл  3  4 : Джой Хилл
 4  5 : Джой Хилл  5  6 : Джой Хилл
 6  вы читаете: 7 : Джой Хилл  7  8 : Джой Хилл
 8  9 : Джой Хилл  9  10 : Джой Хилл
 10  11 : Джой Хилл  11  12 : Джой Хилл
 12  13 : Джой Хилл  13  14 : Джой Хилл
 14  15 : Джой Хилл  15  16 : Джой Хилл
 16  17 : Джой Хилл  17  18 : Джой Хилл
 18  19 : Джой Хилл  19  20 : Джой Хилл
 20  21 : Джой Хилл  21  22 : Джой Хилл
 22  23 : Джой Хилл  23  24 : Джой Хилл
 24  25 : Джой Хилл  25  26 : Джой Хилл
 26  27 : Джой Хилл  27  28 : Джой Хилл
 28  29 : Джой Хилл    



 




sitemap