Фантастика : Ужасы : Обходной маневр : Уильям Ходжсон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15

вы читаете книгу




Обходной маневр

Пароход «Калипсо», 10 августа

Мы причалили сегодня утром, и таможня постаралась задать нам перцу, однако ничего найти им не удалось.

— Однажды мы все-таки застукаем вас, капитан Голт, — сказал мне главный среди досматривавших корабль таможенников. — Мы обыскали все ваше судно, однако я недоволен. Мы располагаем самой достоверной информации, однако, признаюсь, что нахожусь в полном недоумении относительно того, где вы спрятали зелье.

— Незачем крестить пса сквернавцем, а затем, добавляя несправедливость к облыжному обвинению, пытаться его повесить, — ответил я. — Как вам известно, я еще ни разу не попадался на провозе контрабанды.

Начальник смотровой бригады расхохотался.

— Не вешайте мне лапшу на уши, капитан, — проговорил он. — Принимайте как должное! Возьмем только последнее ваше достижение, аферу с голубями, на которой вы заработали дважды, как на курочках, так и на алмазах… не будем забывать и о прочих ваших дьявольских штучках. Наглости вам всегда хватало! Полагаю, что вы уже давно заработали на то, чтобы уйти от дел.

— Боюсь, что мне всегда не хватало той удачи и ума, который вы приписываете мне, мистер Андерсон, — сказал я ему. — У вас не было права убивать моих куриц, и я заставил вашего человека извиниться за это отвратительное предположение относительно голубей!

— Все это так, кэп, — проговорил он. — Но мы еще схватим вас за руку. И я готов съесть собственную шляпу, если вы пронесете через ворота что-нибудь такое, чего мы не смогли отыскать сейчас. Должны же вы наконец попасться. До свидания, капитан.

— До свидания, мистер Андерсон, — ответил я.

И он отправился на берег. Итак, поймите мое положение. На борту у меня — в очаровательном укромном местечке — было припрятано жемчуга на шесть тысяч долларов; и об этом каким-то образом прознали в таможне, что делало доставку товара на берег чертовски трудной задачей, требовавшей особенного планирования. Все мои прошлые методы им известны. К тому же, если это возможно, я никогда не прибегаю дважды к одной и той же методике, поскольку это слишком рискованно. Вместе с тем мои идеи нередко оказываются не столь практичными, как это может показаться на первый взгляд. Идея с голубями, например, оказалась сразу и хорошей, и не очень, так как мы с мистером Брауном потеряли камней почти на тысячу фунтов: дело в том, что на свете существует некая разновидность олухов, которые, получив ружье в руки, готовы палить во все, что движется… даже в родную тещу, если та станет на крыло и пролетит мимо. Быть может, в таких обстоятельствах подобного олуха и не следует винить, однако он решительным образом виноват, если стреляет в почтаря. Ибо всякий стрелок обязан отличать почтовых голубей от уличных или садовых. Впрочем, на мой взгляд, упомянутый олух превосходно различает обе разновидности птиц и, тем не менее, палит вовсю. Некоторые из джентльменов подобной разновидности, бесспорно, получают некоторый доход от своих выстрелов! Поэтому-то мы никогда не выпускали голубей до прихода в порт. Не следует доверять свои ценности воздуху — разве что, не имея другого выхода.

В любом случае мистер Андерсон и его присные вынуждают меня потрудиться и доставить товар в нужные руки к двенадцатому числу, то есть до отхода судна.


11 августа

Мне пришла в голову достаточно остроумная идея, и сегодня я приступил к ее воплощению в жизнь.

Явившись сегодня утром к воротам порта с сумкой в руках, я увидел вышедшего мне навстречу весьма любезного и высокопоставленного таможенника, пригласившего меня зайти в его контору. Там меня вновь пригласили уже в совершенно маленькую и уютную клетушку, где два сотрудника таможенной службы весьма тщательно (действительно весьма тщательно) обыскали меня, как и мою сумку; однако, как вам заранее понятно, ничего облагаемого пошлиной здесь не было на целую сотню ярдов — среди всего принадлежавшего мне.

После завершения обыска и вежливых извинений, принесенных мне сим высокопоставленным и любезным чиновником, меня оставили одеваться — и в равной мере обретать умственное равновесие, поскольку, признаюсь, я был несколько раздражен.

А затем — быть может потому, что умственный чайник мой уже закипал — в пару возникла идея, и я немедленно приступил к уже упомянутому воплощению ее в жизнь.

К тому времени, когда все предметы моей одежды вновь оказались на мне, я не только узнал, что двух занимавшихся мной офицеров звали Уэнтлок и Эвисс, но и установил число членов их семей и прочие милые пустяки. Я излучал такт, добродушие и либерализм и, в конце концов, предложил совершить маленькое путешествие на противоположную сторону улицы и выпить.

Однако оба моих новых (и весьма новых) друга только покачали головами, услышав это предложение: босс может увидеть, а потому нельзя. Я кивнул в знак полного понимания. Когда они освобождаются со службы? Точно в шесть тридцать.

— Ждите меня на углу в семь часов, — сказал я. — Мне нечем заняться и не с кем поговорить. Устроим себе приятный вечерок.

Они заулыбались широко и приветливо и согласились… ну, как соглашается подобная публика!


18 августа

Намеченный мной обед увенчался полным успехом — как с моей точки зрения, так и по мнению моих новых друзей. То же самое я могу сказать о еще двух обедах, которые последовали пятнадцатого и семнадцатого числа. То есть вчера.

Сейчас уже вечер восемнадцатого, и я записываю происшедшие события в должном порядке.

Вчера вечером, на нашем третьем маленьком обеде (который я разнообразия ради устроил у себя на борту), мы и в самом деле подружились за моим виски. И я подметил мгновение, допускавшее такой вопрос, и открыто спросил, готовы ли они взять по пятерке на брата.

Оба они переглянулись, помолчав какое-то время.

— А это, сэр, зависит от обстоятельств, — ответил Уэнтлок, старший среди них двоих.

— Каких именно? — спросил я.

— Мы должны думать о своем месте, — проговорил он. — Не стоит просить нас рисковать всем этим, если вы имеете это в виду, сэр.

— Риска нет никакого, — возразил я. — Ну, во всяком случае, он настолько мал, что об этом не стоит даже говорить. Я хочу, чтобы вы сделали следующее. Сегодня, если вы согласитесь, я передам вам вот эту сумку, отнесите ее завтра к воротам и оставьте где-нибудь в удобном месте у себя в конторе. Когда завтра я сойду с корабля, чтобы выйти не берег через ворота, в моих руках будет другая сумка, в точности такая же, как и эта. У меня их две, и обе полностью одинаковы.

Ну, меня, как всегда, остановят у ворот, проведут в контору и снова вывернут наизнанку вместе с сумкой; когда все закончится, я скажу вам, что меня уже с души воротит от подобного обращения, которое применяется только ко мне.

Таможенники усмехнулись.

— Неудивительно, кэп, — заметил Уэнтлок, — при вашей-то репутации. Ведь говорят-то, что вы уже скопили себе медяков на старость, протаскивая на берег разный товар без нашего ведома.

— Не надо так бессовестно льстить, — ответил я ему. — И не стоит верить даже половине того, что слышишь. Я не хочу, чтобы у вас сложилось впечатление, будто я занимаюсь подобными вещами регулярно. Но сейчас мне нужно пронести несколько безделушек в подарок другу. Не имею такой привычки, но иногда случается.

Оба моих собутыльника громко расхохотались, поскольку, наверное, сочли совершенно правдивое утверждение за отменную шутку.

— Ладно вам, — сказал я, — лучше послушайте, чего я хочу от вас. Когда я вхожу в вашу контору, один из вас всегда забирает мою сумку. Ну, я и хочу, чтобы вы подменили ее той, которую я дам вам сегодня и которую вы можете выворачивать наизнанку перед своим боссом. Когда он выйдет, вы передадите мне необысканную, я с ней ухожу — и фокус закончен. Для вас никакого риска нет вообще. Вы просто берете с собой эту сумку, в которую я положу одежду, и завтра приносите ее в свою контору. Когда я прихожу и меня обыскивают, вы подмениваете сумку номер один сумкой номер два, которую я принесу с собой, и будете обыскивать этот номер один перед своим боссом со всем пылом. Потом я ухожу, и, отпуская меня, вы даете мне номер два. Что касается сумки номер один, я оставлю ее вам в качестве маленького сувенира. Теперь соглашайтесь, и я немедленно вручу каждому по пятерке.

Уэнтлок немедленно выразил согласие от лица обоих таможенников, и я достал свой бумажник и вручил каждому по пятифунтовой банкноте.

— Нет, — торопливо возразил Уэнтлок. — Золотом, если вы не возражаете, кэп. Эти бумажки слишком легко проследить.

Усмехнувшись, я забрал свои купюры и протянул ему десять соверенов.

— Вы смышленый человек, Уэнтлок.

— В нашем деле приходится блюсти себя, сэр, — ответил он, с широкой и бесстыжей улыбкой.


19 августа, утро

Я отплываю завтра, и если мне сегодня не удастся передать товар, то я крупно пролечу, поскольку обещал привезти его не позже двадцатого числа.


Тот же день, после полудня

Нетрудно представить, что я шел сегодня с сумкой к воротам в несколько взволнованном состоянии. Рисковать приходилось шестью тысячами фунтов и возможными серьезными неприятностями в случае разоблачения.

Тем не менее, выхода у меня не оставалось, и я подошел к воротам, пытаясь выглядеть, как всегда, приветливо, а потом заявил привычный протест против обыска приветливому и дипломатичному офицеру, встретившему меня и немедленно пригласившему в уже ставшую привычной клетушку.

Когда я входил в двери таможни, ко мне подошел мальчишка-посыльный и коротко прикоснулся к козырьку.

— Это вы — кэп Голт, сэр? — спросил он меня.

— Да, — ответил я.

— Я только что был на вашем корабле, сэр, — объяснил он. — Мне сказали, что вы только что вышли к воротам, и что я смогу догнать вас, если потороплюсь. Я должен передать вам это письмо, сэр, и сказать, что ответа не нужно. Доброго утра, сэр.

— Доброго утра, — отозвался я, наделяя парнишку четвертаком. Письмо я распечатал уже в таможне, куда вошел вместе с любезным офицером.

Текст послания ни в коем случае не мог уменьшить снедавшую меня тревогу. Записка была написана корявыми печатными буквами, чтобы не выдать автора почерка. Вот точный текст ее:


Капитану Голту,

Пароход «Калипсо»

Сэр, получите предупреждение и не пытайтесь пронести свой товар через таможню. В таком случае вас продадут, и некий человек, все-таки питающий к вам дружеские чувства, будет жалеть о том, что не предоставил вам возможности отступить. Заплатите пошлину, даже если вы потеряете на этом деньги. Властям известно много больше, чем вы можете предположить. Им известно все — и что вы купили «товар», который собираетесь провезти без пошлины, и даже та сумма, которую вы заплатили за него — 5 997 фунтов. Сумма достаточно крупная, чтобы рисковать ею, не говоря уже о штрафах и тюремном заключении. Итак, предупреждаю: платите пошлину обычным порядком. Ничего другого сделать для вас я не могу.

Доброжелатель.


Словом, подобная записка не могла вселить в мою душу никакой бодрости, тем более после того, как я вступил в то самое заведение, которого мне рекомендовали избегать, во всяком случае, так сказать, в качестве потенциального контрабандиста. Я не мог выйти оттуда, ибо в таком случае навлекал на себя уже вполне обоснованные подозрения, кроме того, у меня оставался мой надежный план.

Итак, я вступил в помещение таможни с куда большим спокойствием на лице, чем в сердце. Обведя торопливым взглядом комнату, я заметил край сумки, чуть выступавший из-под стола. Итак, похоже, что Эвисс и Уэнток намереваются выполнить вчерашнюю договоренность. Если бы они выдали меня, сумка, конечно же, находилась бы сейчас в руках старших офицеров таможни.

Я пытался понять всю проблему в комплексе. И, пребывая в полном недоумении, все время старался понять, не только кто прислал мне это предупреждение, но и кто на белом свете мог знать во всех подробностях мой уговор.

Как только я вошел в комнату, Эвисс и Уэнток поднялись из-за столов; Уэнток шагнул вперед и взял у меня сумку, а Эвисс жестом пригласил в каморку.

Произведенный ими обыск нельзя было назвать по-настоящему суровым, но и в таком качестве он не показался бы мне обременительным, учитывая все обстоятельства. Ум мой был занят сумками и перспективой того, что оба таможенника все-таки окажутся верными нашей договоренности.

В их пользу свидетельствовал один аргумент. Любезное обращение старшего таможенника было совершенно неподдельным; и я не мог представить себе, чтобы он мог сохранять такое абсолютное, неподдельное и даже скульптурное спокойствие, если бы два моих предполагаемых сообщника уже выдали меня и сказали, что прямо на его ковре (то есть на линолеуме, причем довольно холодном) трепещет крупная рыбина.

Впрочем, в поведении Эвисса угадывалась тревожная нотка. Он казался пристыженным и виноватым и старался не смотреть на меня. Однако об Уэнтлоке сказать такого было нельзя; этот пронырливый тип пребывал, по своему обыкновению, в ровном и (как мне всегда казалось) бесстыжем расположении духа.

Пока я одевался, на стол брякнули мою сумку, и в тот же самый момент я понял, что Уэнтлок и Эвисс продали меня, поскольку они не подменили сумкой номер один сумку номер два, которую я только что принес в таможню, но самым откровенным и жестоким образом проигнорировали весь наш договор и открыли номер два — ту самую сумку, о которой я договаривался с ними, чтобы ее не открывали.

Как только сумку открыли, Уэнтлок посмотрел на меня и широко ухмыльнулся. Он явно считал свой поступок отличным примером сообразительности; однако Эвисс все-таки постарался сохранить мою веру в природу человека как такового: он смотрел в стол и явно чувствовал себя неуютно.

Я рассвирепел настолько, что готов был, в свой черед, выдать их собственному начальнику и разоблачить как взяточников, так как они явно не стали ничего рассказывать ему о моем предложении заменить одну сумку другой. Я понимал ход их мыслей в данном вопросе. Они явно не принадлежали к числу людей продажных, но если кому-то хватало ума предложить им взятку, то она принималась — в качестве подарка: к несчастью для предложившего ее и к вящему удовлетворению офицера, получившего подобную разновидность, скажем так, гонорара! И, по-моему, всякий признает, что у меня были основания для сожаления.

Конечно, я не собирался сдавать их начальству, поскольку мог получить обвинение в подкупе и коррупции, в то время как они, в чем я нисколько не сомневался, будут молчать, чтобы не лишиться полученных от меня «подарков» и не схлопотать выговор просто за то, что обсуждали со мной это предложение.

Внимание, которое Уэнтлок уделил моей сумке, можно было назвать только чрезвычайным. Я наконец возмутился и сказал, что потребую новую сумку, поскольку Уэнток, погружался в исследование все глубже и глубже и, ничего не находя, явно обнаруживал намерение разорвать сумку на отдельные части, настолько уверен было он в том, что я полностью в его руках.

Наконец ему пришлось сдаться и признать, что она свободна от облагаемого налогом товара, как и должно было быть; ибо, как мне пришлось сказать ему потом, я учел возможность предательства с их стороны и постарался в этом случае не класть в сумку ничего, облагаемого налогом. Я сказал им, что данный мой поход следует рассматривать как испытательный, предназначенный для проверки их намерений.

После того как босс оставил каморку, я немедленно набросился на них обоих.

— Среди подлых и чавкающих человекообразных хавроний ваша парочка занимает особое место! — сказал я им. — Одной рукой вы берете мои деньги, а другой пытаетесь меня надуть. Полагаю, что теперь вы обязаны вернуть мне мои деньги!

Услышав это, Уэнтлок открыто расхохотался, словно бы услышал отменную шутку, однако мне было приятно, что на лице Эвисса появилось еще более виноватое выражение.

— Это наш законный приработок, кэп, — проговорил Уэнтлок. — Нас часто приглашают отобедать в компании, а людей, желающих сделать нам небольшие подарки наличными, ad lib,[5] как вы можете выразиться, мы встречаем чуть ли не каждый день. И мы не говорим этим людям «нет», правда ведь, не говорим, Эвисс? Мы с ним женатые люди, у нас есть семьи, и, памятуя тот интерес, с которым вы расспрашивали нас о детях, кэп, вспомните о нас еще раз, когда лишние деньги будут прожигать у вас дыры в карманах. Равным образом мы восхищались и теми обедами, которыми вы кормили нас в городе. Мы готовы поучаствовать в них снова, кэп, в любое удобное для вас время, еще и еще раз. Мы — люди открытые. Если приятно вам, то будем довольны и мы. Сегодняшний вечер вас не устроит? Мы оба свободны, и…

— Ступайте в пекло! — сказал я, — и оставайтесь там. Вы — пара таких же лживых животных, как и вся ваша братия, и вы погубили бы меня, если бы я не был острожен. Давайте мне мои сумки и будьте прокляты! Недаром говорят: не верь полисмену, даже если он — твой родной брат. Он посадит тебя, как только у него появится шанс заработать на этом повышение в чине. Словом, полагаю, что нашел в вашем лице подобную же дешевку.

С этими словами я подобрал свои сумки и направился вон, а Уэнтлок открыл передо мной дверь. Однако Эвисс явно не знал, куда деваться от стыда и позора.

— Так как насчет сегодняшнего вечера, сэр? — крикнул Уэнтлок мне в спину, когда я вышел за ворота.

— Ступай к дьяволу! — посоветовал я. — И попроси, чтобы он запечатал твое хайло раскаленным докрасна кирпичом.

После этого я погрузился в трамвай и в задумчивости направился в город.


19 августа. Ближе к вечеру.

Вышло так, что я опять пригласил их к обеду — обоих; дело в том, что я не принадлежу к числу тех людей, которые способны легко смириться с неудачей. Вот какое письмо я отправил Уэнтлоку на таможню:


Дорогой мистер Уэнтлок,

Как следует продумав положение дел, я пришел к выводу о том, что во время нашей последней встречи было высказано не все, что должно было прозвучать. Я не испытываю по отношения к вам обиды за несколько колких выпадов, прозвучавших в мой адрес. Положение мое располагало к подобным колкостям.

Я подумал, что, на мой взгляд, до сих пор существует способ уладить наше дело в большем согласии с моими интересами, и могу заверить вас и вашего друга в том, что вы получите собственную выгоду, не претерпев ущерба в вопросах личного достоинства и чести.

Приглашаю вас обоих сегодня явиться в наш маленький ресторан в обыкновенное время, и я изложу вам свои соображения, поскольку отплываю завтра, и для меня существенно исполнить свой план прежде, чем мой корабль отойдет от пристани.

Помните, я не имею на вас зла. Считайте мое небольшое приглашение полностью деловым и в известной степени дружеским.

Искренне ваш, Дж. Голт.


Послание это я отправил с нарочным и сегодня рассчитываю отобедать в ресторане.


20 августа

Оба пришли вовремя. Уэнтлок, как всегда, веселый и наглый. И Эвисс — в смущении и явно против собственной воли.

— А теперь, — сказал я, когда мы уселись за столик, — сперва удовольствие, а бизнес потом.

И протянул руку к бокалу с рейнвейном.

— Одну минуту, сэр, — вдруг проговорил Эвисс, пододвинув ко мне небольшой бумажный пакетик, который я принял с некоторым недоумением. В нем оказались долларовые бумажки — в количестве приблизительно эквивалентном пяти фунтам.

Я посмотрел на Эвисса с радостью и искренним уважением, так как понял его. Но сказал так:

— Что это, мистер Эвисс?

— Ваши гроши, кэп, — ответил тот. — Я тут тоже подумал и решил, что не могу оставить их у себя. Я не осуждаю отношения мистера Уэнтлока к этому делу. Многие люди отнеслись бы к этому подобным образом; но даже если вы не имели права пытаться подкупить меня, это совершенно не означает, что я мог брать ваши деньги, одновременно намереваясь продать вас. Если я считаю, что стою выше того дела, которое вы мне предлагали, я должен быть выше и того, чтобы брать за это деньги. Поэтому возьмите их назад, сэр, и после этого я отобедаю вместе с вами с тем же удовольствием, с каким обедал бы в обществе любого другого человека.

Я посмотрел на Уэнтлока и спросил:

— Ну, а вы?

— А я, — ответил он, как обычно, приветливо ухмыляясь, — смотрю на этот вопрос иначе, кэп. И Эвисс всегда вел себя забавно в этом отношении. Иногда мне удавалось наставить его на путь истинный, каким следует большинство, однако, чаще всего мне это не удается, но я осуждаю его не в большей мере, чем он меня. Я смотрю на это так: если вы или кто-то еще оскорбляет меня попыткой подкупа, то этот человек должен за это заплатить.

— Добрый Уэнтлок, — сказал я. — Каждую разновидность совести можно умаслить только пригодными именно для нее аргументами. У меня совесть одна, вы наделены ее другой разновидностью, а мистер Эвисс — третьей. В любом случае, считаю эти деньги вашими, мистер Уэнтлок. Что касается вас, мистер Эвисс, вы, как я вижу, не можете взять их; поэтому я беру эти деньги себе и приношу вам свои извинения. На мой взгляд, ваша разновидность совести заслуживает наибольшее уважение среди всех трех. А теперь забудем об этой истории, оставим все серьезные вопросы и приступим к обеду.

Я приступил к пояснениям уже за вином. Активное участие в разговоре принимал только Уэнтлок. Эвисс просто слушал, хотя делал это с глубочайшим вниманием, и время от времени мелькавшая на его губах улыбка свидетельствовала о том, что он наделен чувством юмора.

— Видите ли, Уэнток, — начал я, — дело в том, что я и не намеревался подкупать вас, но хотел заставить думать, что совершил такую попытку. Ни один находящийся в здравом уме человек не станет рисковать 6 000 фунтов, или точнее 5 997 фунтами, — я посмотрел на Эвисса и улыбнулся, так как успел догадаться, кем был мой «доброжелатель», — потратив такую смешную сумму как пара пятерок. Если бы я действительно намеревался купить вас, то предложил бы более серьезную цену, скажем пятьдесят или сто фунтов. А так в мои намерения входило посредством этой смешной суммы убедить вас в том, что я намереваюсь пронести свой товар именно тем способом, который с таким старанием объяснил вам. Иными словами, я хотел заставить вас сфокусировать все свое внимание на сумке номер два, тем самым добившись того, что сумка один, которую я оставил в ваших руках, была подвергнута лишь самому поверхностному осмотру, поскольку вы, естественным образом, ничего не подозревая, думали только о второй сумке, которую я, якобы, хотел избавить от обыска. Более того, вам казалось совершенно очевидно, что сумка номер один, которую я полностью поручил вашему попечению, не будет содержать ничего облагаемого налогом; поскольку, если бы вы выполнили свою часть плана, она никаким образом не должна была попасть обратно в мои руки.

Чтобы впечатать эту мысль в ваше подсознание, я даже сказал, что вы сможете оставить эту сумку себе, после того как она исполнит свое предназначение в качестве подмены.

Конечно, если бы вы честно выполнили наш договор и подменили перед обыском сумку номер один второй сумкой, которую я принес с собой, я мог бы оказаться в дыре. Дело в том, что в ручку сумки номер один как раз и были заделаны некие, скажем так, безделушки, на которые вы стремились наложить свои лапы.

Однако, судя по предложенной вам скромной сумме, по выражениям ваших лиц и по обычаям таможенной службы как таковой, мне было понятно, что вы сочтете разумным исповедаться пред «большим копом». Это сулило бы вам повышение по службе, а также уйму всяких приятных, с вашей точки зрения, вещей.

— И теперь, Уэнтлок, даже вы, — проговорил я самым дружелюбным образом, — согласитесь с тем, что честность является лучшей политикой! Это все, что я намеревался вам сказать. Я спланировал все — в том числе вспышку гнева… и уход с двумя сумками в руках в состоянии высшего негодования, вызванного вашим предательством. Я хорошо сыграл свою роль, не правда ли?… А вы столь мило и умно приглашали себя на этот наш прощальный обед, который я, кстати, запланировал, как и все остальное. В своей записке я обещал вам некоторую выгоду, если вы придете сюда. Так и есть: вы стали богаче на один обед и на одно объяснение, а мистер Эвисс к ним добавил и полученное извинение. Вот и все.


Содержание:
 0  Карнакки – охотник за привидениями : Уильям Ходжсон  1  Врата Чудовища : Уильям Ходжсон
 2  Дом среди лавров : Уильям Ходжсон  3  Свистящая комната : Уильям Ходжсон
 4  Обитатель последнего дома : Уильям Ходжсон  5  Незримый конь : Уильям Ходжсон
 6  Корабль с привидениями : Уильям Ходжсон  7  Находка : Уильям Ходжсон
 8  Свинья : Уильям Ходжсон  9  Дело торговца редкостями : Уильям Ходжсон
 10  вы читаете: Обходной маневр : Уильям Ходжсон  11  Банка с сахарином : Уильям Ходжсон
 12  Брошенное судно : Уильям Ходжсон  13  Голос в ночи : Уильям Ходжсон
 14  Или, Или, лама савахфани[8] : Уильям Ходжсон  15  Использовалась литература : Карнакки – охотник за привидениями



 




sitemap