Фантастика : Ужасы : КНИГА 3 : Вольфганг Хольбайн

на главную страницу  Контакты   Разм.статью   Разместить баннер бесплатно


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6

вы читаете книгу




КНИГА 3

По ту сторону толстого стекла царила вечная ночь. Время от времени в ночи двигались какие-то тени. Это было что-то большое, неподвластное зрению, но все же угрожающее, злое. За тенями оставалась все та же чернота с ее тяжелыми, медленными движениями, как будто она сама по себе была каким-то странным, донельзя мрачным существом.

По телу Немо прошла дрожь. В салоне «Наутилуса» стало холодно, так холодно, что дыхание капитана слетало с губ серым туманом. Миллионы и миллионы тонн воды вокруг стального тела «Наутилуса» высасывали из корабля тепло.

Но капитана Немо знобило не только от холода. Он понимал, что его команда умрет не от понижения температуры — все они будут мертвы еще до того, когда из-за холода жизнь на борту «Наутилуса» станет невозможна… Вздохнув, Немо отошел от круглого иллюминатора, огромным глазом выделявшегося на теле корабля, обхватил ладонями плечи и резко повернулся. Оба матроса, за которыми капитан наблюдал в течение нескольких часов, уже ушли, и он остался в салоне корабля один. Остался наедине с собой и со своими мыслями. Со своим страхом.

Странно, но он никогда раньше не испытывал страха, хотя очень часто оказывался в ситуации, из которой, на первый взгляд, не было выхода и в которой любой другой давно сдался бы. Однако сейчас он боялся. Еще никогда в жизни он не был так напуган. И еще никогда в жизни не был так напряжен, ибо понимал, что не имеет права показывать свой страх.

И вновь капитан бросил взгляд на круглый иллюминатор, затем посмотрел на пульт управления в форме подковы, над которым последние несколько часов усердно бились механики, и подошел к нему. Нельзя сказать, что усилия специалистов привели к какому-либо видимому успеху, скорее наоборот. Поверхность пульта с рубильниками, кнопками, датчиками и шкалами сейчас была совершенно разгромлена. То, что не удалось уничтожить Спирсу своим бессмысленным нападением, механики вытащили или частично демонтировали. Сама приборная панель с тяжелыми латунными швами была вскрыта, и из рваной дыры механическими внутренностями вывалились разноцветные провода и соединения. Довершением картины служил разорванный кабель. С краев разрыва густой кровью стекало темное масло. Мозг «Наутилуса» был разрушен. Возможно, навсегда.

Оба механика почти ничего не сказали, за исключением пары замечаний, которыми они обменялись. Время от времени они обращались к Немо с просьбой включить тот или иной прибор, чтобы проверить его функционирование. Все, о чем они думали, было отчетливо написано на их лицах.

И то, что Немо видел, ужасало его.

Несмотря на это, ему удалось взять себя в руки и не задавать вопросов, которые вертелись у него на языке. Оба механика знали свое дело, как и вся команда Немо. Если кто-то и мог привести эту мешанину из битого стекла и обломков металла в функционирующее состояние, то лишь они.

Тихий скрип поднимающейся двери отвлек капитана от грустных мыслей. Вздрогнув, Немо обернулся, и его губы растянулись в невольной улыбке, когда он увидел две вошедшие в салон фигуры. Более высокая из них в полном молчании направилась к иллюминатору и посмотрела в него, в то время как другая задержалась у разбитого пульта управления, а затем подошла к капитану.

— Ну что?..

В голове Немо пронеслось с десяток незаданных вопросов, скрытых за этими столь безобидными словами. Вздохнув, он устало опустился в кресло.

— Нужно ждать, — после небольшой паузы сказал капитан. — У них все получится.

Мужчина в водолазном костюме наклонил голову.

— Это они так сказали или ты надеешься, что «у них все получится»? — спросил он.

Немо тихо рассмеялся.

— А что, есть разница?

Взглянув на него, человек покачал головой и сам рассмеялся.

— Нет, — пробормотал он. — Ну… мне просто интересно, вот и все.

— У нас хорошие шансы, — ответил Немо, посмотрев на великана, который в этот момент любовался бесконечностью, простиравшейся за иллюминатором. — Запасов еды и питьевой воды хватит на месяцы. Баллоны с кислородом тоже полны.

Человек, стоявший рядом с ним, ответил не сразу, но выражение его лица и глаз, окруженных сеткой крошечных морщин, стало более обеспокоенным.

— Насколько хватит воздуха?

Немо вздохнул.

— На неделю. Может быть, на восемь дней.

— Вряд ли они предоставят нам столько времени, — заметил человек, стоявший у иллюминатора.

Немо хотел возразить, но не успел, так как в следующее мгновение по кораблю прошел низкий шуршащий звук, после чего корабль задрожал так, что зазвенели стаканы на столе. Никто из присутствующих в салоне не произнес ни слова, но все знали, о чем думает каждый из них. Они уже не в первый раз слышали этот звук. Казалось, будто чьи-то огромные зубы впиваются в стальной корпус «Наутилуса».


Лодка не пришла.

Я вернулся на берег и решился на опасный спуск по отвесной скале во второй раз. С тех пор прошло более десяти часов, а лодка Немо, которая должна была забрать меня не позднее полудня, так и не появилась.

Я решил отправиться назад, в Фирт-Лахлайн, а точнее, в дом Северал.

Когда я перешел через холм и увидел под собой маленькие домики, мне показалось, что селение опять изменилось. В большинстве окон горел свет, а на прямоугольной площади в центре был разведен огромный костер, который своим ярким пламенем разгонял сгущающиеся над селением сумерки.

Опасаясь, что меня здесь могут узнать, я очень осторожно приблизился к площади. В Фирт-Лахлайне жили по меньшей мере две сотни человек, так что селение было достаточно большим, чтобы его нанесли на карту, но одновременно маленьким, чтобы тут каждый знал всех жителей в лицо.

Свои вещи я спрятал в кустах на окраине и сейчас нес с собой лишь шпагу в трости. На этот раз я захватил и снаряжение, которое выдал мне Немо, вернее, все, что только смог утащить, в том числе четыре резервных баллона для акваланга. Мысль о том, чтобы еще раз опускаться в это проклятое озеро, леденила мою душу, но я чувствовал, что именно так мне и придется поступить. Немо был не из тех, кто забывает о своем обещании. Если он не пришел забрать меня, значит, он не мог прийти.

Мне вспомнилось, каким я видел «Наутилус» последний раз, когда это железное чудовище, сеющее смерть и разрушение, богом мести явилось в подводный город Дагона. Мысль о том, что с этим невероятной силы гигантом могла случиться беда, казалась мне просто абсурдной.

Отогнав от себя неприятную мысль, я быстро пошел дальше, стараясь своим поведением не привлекать к себе внимания возможных наблюдателей. Слева и справа от дороги появились первые дома, и к отдаленному шуму прибоя прибавился другой звук — низкий, напоминавший многоголосый гомон большой толпы. Я подумал о костре, который видел с холма, и вздрогнул.

По мере того как я приближался к центру селения, гомон становился все громче, и вскоре я увидел кроваво-красные отблески яркого пламени, падавшие на стены и крыши домов. Я снова остановился. Дом Северал Борден находился на другой стороне рыночной площади, и он был единственным местом, куда я мог пойти, — по крайней мере сейчас. До того момента как я решился признаться себе, что лодка уже не придет, я, конечно, не думал о том, что могу ждать помощи от этой полубезумной женщины. Но у меня даже не было денег на то, чтобы купить себе билет до Абердина, не говоря уже о Лондоне. Кроме того, я не мог уехать отсюда, не выяснив, что произошло с Баннерманном. И с «Наутилусом».

Осторожно оглядевшись, я так никого и не увидел. Улица была пустой и темной, и даже в тех домах, где горел свет, не было заметно никакого движения. Очевидно, все население Фирт-Лахлайна собралось на рыночной площади, чтобы… А зачем, собственно говоря, они могли собраться там? Я снова двинулся в путь, а потом перешел на другую сторону улицы, где тени были погуще, и постепенно приблизился к площади.

Я был готов ко всему, но то, что мне довелось увидеть, заставило меня замереть на месте. Похоже, на площади и в самом деле собралось все население Фирт-Лахлайна. Здесь было человек двести: мужчины, женщины, дети и старики, которые едва стояли на ногах. У некоторых женщин на руках были младенцы. В центре площади пылал огромный костер. Дрова были сложены в кучу высотой в два человеческих роста, а пламя взвивалось в три раза выше. В небо летели искры, а воздух был наполнен красным мерцанием. Казалось, что над селением горит само небо.

Я осторожно вышел на площадь, тщательно следя за тем, чтобы оставаться в тени и чтобы меня не увидели люди, чьи глаза уже привыкли к яркому свету костра. Я не вполне понимал, что делают эти мужчины и женщины: большинство из них взялось за руки, образовав вокруг костра широкий круг, словно они ожидали какого-то знака, чтобы начать танцевать. Другие просто стояли там, вглядываясь в пламя костра. И при этом я по-прежнему слышал глухое низкое пение.

Это нельзя было назвать песней, ибо никаких слов не было. Там не было даже отчетливых звуков, лишь низкое гудение, подчиняющееся какому-то странному, трудно определимому ритму. Но этот ритм, казалось, был мне знаком.

На площади царила странная атмосфера ожидания.

Я отступил еще дальше в тень, внимательно осмотрелся и стал обходить площадь. На это ушло не более двух-трех минут, но когда я уже был у дома Северал Борден, у меня появилось такое ощущение, будто я провел в пути несколько часов. По моему телу ручьями стекал пот, хотя сейчас, после захода солнца, воздух был достаточно холодным. Незаметно войдя внутрь, я запер за собой дверь. В доме было тихо, и гул людских голосов здесь казался лишь тихим рокотом. Дверь в комнату была открыта, но везде царила темнота. Я дошел до гостиной — и резко остановился.

Мертвец по-прежнему лежал перед камином. Кто-то перевернул его на спину, так что в серых сумерках я разглядел на месте лица светлое пятно. Он лежал здесь так же, как в тот момент, когда я ушел отсюда. Мысль о том, что Северал провела целый день в доме вместе со своим мертвым мужем, заставила меня вздрогнуть.

И тут я уловил запах табака, который витал в воздухе. Это был дешевый табак для трубок, вонявший пережаренной свининой. На столе стояли бокалы, в некоторых из них еще было вино. Я заметил еще кое-какие детали, на которые сперва не обратил внимания: большая картина у двери висела немного косо, один из стульев валялся на полу, а край ковра был завернут. Не на шутку встревожившись, я прошел по коридору и прислушался.

В доме было вовсе не так тихо, как мне показалось вначале. Глухой рокот голосов, доносившийся с площади, заглушал все звуки в доме, но после того как я сосредоточился, мне удалось различить какие-то голоса. Это были голоса двух или трех мужчин, которые разговаривали наверху, прямо над моей головой.

Я осторожно начал подниматься по лестнице. Старые ступени скрипели под моими ногами, а из-за натянутых до предела нервов все звуки, которые доносились до меня сейчас, казались в десять раз громче, чем они были на самом деле. Остановившись, я взял в руки шпагу-трость, но, решив не доставать оружие из ножен, перебросил его так, чтобы пользоваться рукоятью как дубиной. Когда я достиг верхней площадки лестницы, голоса стали громче. Теперь я не сомневался, что там разговаривали двое мужчин.

Приблизившись к двери, за которой слышались голоса, я осторожно присел, чтобы посмотреть в замочную скважину. От того, что я увидел, мое сердце забилось в два раза быстрее. Моему взору открылась небольшая часть освещенной, с любовью обставленной спальни: кровать, часть стула и широко расставленные ноги человека, сидевшего на нем, зеркало, в котором отражались дверь и стена… На кровати лежала связанная женщина.

Через мгновение я узнал в ней Северал.

Платье на ней было разорвано, а саму ее связали скрученными платками. Волосы спадали ей на лоб, но я разглядел, что ее лицо распухло — скорее всего, от побоев. Руки женщины подлейшим образом были заломлены за спину. От этого зрелища во мне поднялась волна горячей ярости. Я уже хотел вскочить на ноги и выбить дверь…

Но тут кое-что остановило меня. Мужчина, лица которого я не видел, встал, нагнулся к Северал, а затем повернулся, собираясь пройти к двери. Теперь я узнал его. Это был долговязый, с которым мне уже дважды приходилось сталкиваться. Один раз в Абердине, когда он привел банду, напавшую на нас с Баннерманном, а второй раз в особняке, когда я столкнулся с ним в буквальном смысле — ударив его кулаком в нос. Его лицо по-прежнему было воспалено, а блеск глаз свидетельствовал о том, что он вновь был пьян. Я напрягся, но долговязый не стал открывать дверь, а лишь прислонился к стене и вытащил из кармана сигару.

— Все это ожидание действует мне на нервы, — услышал я голос долговязого. — Макгилликадди обещал нам…

— Я сам знаю, что он обещал, — перебил его другой мужчина.

Сквозь замочную скважину я не мог видеть второго типа, но слышал его шаги — он принялся нетерпеливо ходить туда-сюда по комнате.

— Он скоро придет.

— Да уж, — мрачно проворчал долговязый, зажигая спичку. — Вопрос только в том, когда это будет. Черт подери, что я такого сделал Дагону, что мне постоянно приходится выполнять грязную работу, в то время как все остальные…

Но я уже не слушал его. Последний взгляд в замочную скважину позволил мне разглядеть в зеркале долговязого, который стоял возле двери с дымящейся сигарой во рту. Признаться, этот тип с небрежно скрещенными на груди руками выглядел просто смешно. Но позиция, которую он занял, была настолько идеальна, будто я сам его туда поставил. Осторожно выпрямившись, я повернул ручку и, услышав тихий щелчок, изо всех сил ударил ногой в дверь около замка.

Дверь резко распахнулась, и я ворвался в комнату.

Сложно приготовиться к бою с противником, которого не видишь, но мое преимущество состояло в неожиданности. Второй мордоворот стоял у окна и, очевидно, с интересом наблюдал за происходящим на площади. Тем не менее он тотчас развернулся и поднял руки, приготовившись к драке. Однако мне удалось опередить его. Прыгнув в сторону противника, я ударил его кулаком в живот и в то же время ребром ладони по шее. Он еще не успел упасть на ковер, когда я обернулся, чтобы отразить нападение долговязого.

Но оказалось, что в этом не было необходимости.

Передо мной предстало зрелище, которым я насладился бы, если бы ситуация была менее серьезной. Распахнутая дверь, подрагивая, висела на петлях. Долговязый по-прежнему стоял так, как я разглядел его до этого в зеркале: со скрещенными руками, сигарой во рту и вытаращенными глазами. Вот только лицо его стало совершенно белым, а сигара уже полностью была у него во рту, и наружу торчал лишь ее конец, из которого поднимался сизый дым и летели искры. Затем долговязый упал вперед, прямой, как доска, с прижатыми к груди руками.

Повернувшись, я склонился над Северал. Она была в сознании и глядела на меня, но в ее глазах горел такой огонь, что у меня мурашки побежали по коже. Осторожно перевернув женщину, я развязал путы, затем снова положил ее на спину и вытащил изо рта кляп.

— Все в порядке? — просил я.

Это был довольно дурацкий вопрос, учитывая, что ни о каком порядке не могло быть и речи. Однако Северал все же кивнула. Она попыталась встать, но руки подогнулись под весом ее тела, и она снова упала на кровать.

— Не вставайте, — сказал я. — Движение крови должно нормализоваться.

— Дженни, — простонала Северал. — Моя маленькая Дженни. Она… она…

— Что случилось, Северал? — спросил я. — Пожалуйста… я знаю, что вам сейчас очень тяжело, но мне нужно выяснить, что произошло.

Но Северал, казалось, не слышала моих слов. Она металась на кровати и бормотала имя своей дочери. Не выдержав, я взял ее за плечи, силой заставил не двигаться, а потом опустил правую руку на лоб, так чтобы касаться большим пальцем и мизинцем висков, а указательным и безымянным закрытых глаз. Я нервничал, долго не мог сконцентрироваться, но мне все же удалось послать успокаивающие импульсы в ее сознание. Через несколько минут сердцебиение Северал пришло в норму, дыхание успокоилось и она перестала дрожать. Но, как и в первый раз, когда мне удалось остановить ее на грани нервного срыва, я чувствовал, что ужас в ней лишь заглушён, но не уничтожен. У меня не было большого опыта в подобных манипуляциях.

— Итак, — повторил я свой вопрос, — что произошло, Северал? Эти люди украли вашу дочь?

Северал посмотрела на меня и долго не отводила взгляда. Я уже испугался, что моя помощь на этот раз была безрезультатной, но затем женщина покачала головой и с трудом оперлась на локоть.

— Дженнифер, — тихо сказала она. — Она… она проснулась, Роберт. Она проснулась после того, как вы ушли. Она… она проснулась. Но это уже была не моя девочка. Она была… О Господи, бедный ребенок! Сволочи! Что они сделали с моей Дженнифер?

— Рассказывайте, — попросил я.

Кивнув, Северал села немного повыше, мельком взглянув на человека у окна, лежавшего без сознания.

— Она проснулась вскоре после того, как вы ушли, Роберт, — уже в который раз повторила несчастная женщина. — Она… она ударила меня и убежала. А затем пришли эти двое, а вместе с ними Макгилликадди и другие из… из клана.

Она запнулась, словно воспоминания о происшедшем вновь наполнили ее душу безумием, в глазах заблестели слезы. Но затем женщине удалось взять себя в руки, и она продолжила:

— Они… они избили меня и сказали, что я убила своего мужа и должна быть покарана за это. Позже они принесли меня сюда и ушли, оставив этих двоих. Но Макгилликадди сказал, что они вернутся, когда взойдет солнце. И тогда… тогда меня покарают за то, что я сделала.

— А… ваша дочь? — осторожно спросил я.

— Она убежала, — пробормотала Северал. — Она ушла к нему, Роберт.

— К нему?

— К Дагону, — всхлипнула Северал. — Я знаю это, Роберт. Она принадлежит ему. Она сама сказала мне об этом, прежде чем уйти. Она… она…

Северал спрятала лицо в подушку и зарыдала — беззвучно, но сильно. На этот раз я не стал ей мешать, решив, что, возможно, ей лучше выплакаться.

Я отошел от кровати и присел рядом с долговязым. Северал сказала, что люди Макгилликадди вернутся, когда взойдет солнце, так что у нас еще было время. Но все же я решил перестраховаться. Кроме того, оставалось еще несколько невыясненных вопросов. Перевернув парня на спину, я разжал ему зубы и попытался вытащить изо рта сигару. Закашлявшись, долговязый стал ловить ртом воздух и сплевывать попавший в горло табак. Его взгляд горел ненавистью. Когда он слабо поднял руку и размахнулся, я влепил ему пощечину. Нападать на меня во второй раз он уже не пытался.

— Надеюсь, ты меня понял, — прорычал я, стараясь придать своему лицу как можно более суровое выражение. — С тобой ничего не произойдет, если ты будешь вести себя разумно. А если нет…

Я не стал продолжать, поскольку не видел в этом необходимости. Невысказанные угрозы обычно действуют эффективнее высказанных. Поспешно кивнув, долговязый выплюнул еще один кусок сигары и коснулся кончиками пальцев обожженных губ. Что ж, возможно, это убедит его в том, что надо бросить вредную привычку, насмешливо подумал я.

— Вам придется ответить на пару моих вопросов.

— Я не буду этого делать, — упрямо произнес долговязый. — Можете забить меня до смерти, но я и слова не скажу.

— Неужели? — Я задумчиво взглянул на него, а потом постарался изобразить ухмылку. — Я не стану бить вас, друг мой. Я лишь свяжу вас и уйду отсюда. А вот миссис Борден останется здесь.

Долговязый побледнел еще сильнее.

— Вы не сделаете этого! — прохрипел он.

— Ну почему же? — Я снова ухмыльнулся. — Даю вам слово, что именно так все и будет. Ну?..

Долговязый расширившимися глазами посмотрел на Северал, еще раз сплюнул табак и взглянул на меня: — Что вы хотите узнать?


Немо не был уверен, но ему казалось, что чернота за маленьким иллюминатором сгустилась, а движение бестелесных теней снаружи постепенно превратилось в постоянное копошение, словно тьма наполнилась злобными, угрожающими кораблю сущностями. Пытаясь найти поврежденные провода и кабели, механики начали разбирать не только пульт управления, но и плиты пола, поэтому Немо покинул салон и укрылся в штурманской рубке «Наутилуса».

Нельзя сказать, что ему было чем заняться. Карты и планы, регистры течений и навигационные схемы, в творческом беспорядке разбросанные на низком столике, — все эти бумаги, в которых были скрыты тайны и о которых большинство людей и не мечтали узнать, теперь утратили всякий смысл, ибо стальное сердце «Наутилуса» перестало биться…

От этой мысли в душе капитана вскипела ярость. Жизнь Немо была полна приключений и опасностей, даже не снившихся обычному человеку. Он сталкивался с тайнами, которые были более древними, чем человеческий род. Он опускался на дно океана, находясь на глубине восемь миль. Он сражался с огромным спрутом, чудовищем, раз в сто лет поднимавшимся на поверхность воды, чтобы потребовать себе жертву и возродить легенды о своем могуществе. И теперь всему этому должен прийти конец из-за какого-то сумасшедшего с разводным ключом?

В бешенстве сбросив карты со стола, Немо обернулся и подошел к небольшому иллюминатору. То, что он увидел, заставило его замереть на месте. За стеклом иллюминатора, где только что колыхалась беспросветная тьма, теперь двигалось… нечто. Немо никак не мог разглядеть, что же это такое, но оно было невероятно огромным и мрачным. А еще оно излучало физически ощутимое зло.

И оно приближалось. Медленно, но неудержимо.

Пару секунд капитан «Наутилуса» глядел на это чудовищное существо, затем развернулся и, одним-единственным прыжком очутившись у двери, ударил ладонью по большому ярко-красному переключателю. Через полсекунды стальные коридоры «Наутилуса» наполнились воем сирен: «Тревога!»


Открывшееся передо мной зрелище полностью повторяло картину на рыночной площади, вот только костер был поменьше и вокруг него танцевали не более двух десятков людей. Когда я прислушивался к их низкому пению, у меня возникало чувство, будто эти люди хотят мне что-то сказать, однако я не мог понять их слов.

— Конюшня на противоположной стороне, — пробормотал долговязый, которого, как выяснилось, звали Фрейн.

Я решил взять этого парня с собой. Во-первых, он на коленях умолял не оставлять его наедине с Северал, а во-вторых, я хотел убедиться в том, что здесь меня не ждала ловушка. Конечно, я позаботился о том, чтобы Фрейну не пришло в голову выдать меня, если вдруг ему предоставится такая возможность. Я нисколько не сомневался, что сам он о каких-либо манипуляциях с моей стороны даже не догадывался, но по собственному опыту знал, что иногда очень полезно владеть парой-тройкой приемов, которые другие люди, возможно, назвали бы волшебством.

С трудом оторвав взгляд от пугающего и в то же время захватывающего дух зрелища на берегу озера, я посмотрел на Фрейна, а затем, прищурившись, повернулся к особняку, огромной тенью высившемуся над озером на фоне сгущавшейся ночи. До сих пор я видел это здание лишь в темноте, и мне стало любопытно, какое впечатление оно производит при дневном свете. Скорее всего, оно выглядит совершенно обычно. Истинный страх, как правило, прячется под маской обыденности.

— Может, мы пойдем? — спросил Фрейн.

Парень, очевидно, нервничал — и я прекрасно его понимал. После всего, что он мне рассказал, у него появились веские причины волноваться. У меня, впрочем, тоже. Кивнув в ответ, я встал, но почти сразу же остановился. Там, на берегу озера, что-то изменилось.

— Подождите, — велел я.

Закусив губу, Фрейн посмотрел на особняк. Казалось, он что-то хотел сказать, но все-таки промолчал. Он не мог возражать мне, даже если бы захотел. Я, в свою очередь, понимал, что, учитывая его далеко не блестящий ум, пройдет еще довольно много времени, прежде чем он заметит, что любая глупость, какую бы я ни сказал, воспринимается им как истина в последней инстанции. К тому же я и сам не знал, что хочу найти в особняке. Фрейн оказался весьма разговорчивым после того как я немного помог ему в этом, но он был лишь исполнителем, которому, судя по всему, сообщили совсем немного. Макгилликадди, поручив ему следить за Северал до восхода солнца, сказал, что вернется и отведет их всех на побережье. Как бы то ни было, Фрейн не знал, чем именно они сейчас там занимаются. Пообщавшись с этим типом какое-то время, я понял, почему Макгилликадди не посвятил его в подробности того, что они собирались сделать. Такому человеку как Фрейн я поручил бы в лучшем случае следить за стрелкой часов. Может быть.

Особняк был единственным местом, где вообще стоило искать какие-либо зацепки. Единственной альтернативой был спуск в это проклятое озеро, а я, признаться, мог насчитать с десяток тысяч занятий, которые были бы для меня куда приятнее.

Я опять посмотрел на озеро. На этот раз я не сомневался, что заметил на его поверхности движение. В центре огромного серебристого зеркала забурлила вода — сперва слабо, а затем все сильнее и сильнее, пока все озеро не покрылось волнами. Через мгновение появилась тень. Я даже не мог описать ее. Это было… что-то огромное, чудовищное, уродливое. Гигант без четких очертаний, выросший из пены вод словно гора, взвился вверх и обрушился обратно в воду. Огромные волны концентрическими кругами пошли от центра озера и ударились в берег.

— О боже! — вскрикнул Фрейн, стоявший рядом со мной. — Это еще что?

— Помолчите, — взволнованно выдохнул я.

Кивнув, Фрейн замолчал. Мне даже стало немного жаль его.

Чудовище вновь погрузилось в воду, так что теперь можно было разглядеть лишь его силуэт. Странное существо — громадное, больше кита, все время колыхалось, так что казалось, будто на самом деле это подрагивают сбившиеся в кучу водоросли, из-за чего на воде совершенно случайно образуются тени. А затем тень разделилась. Выглядело это как деление увеличенной до абсурда амебы. Небольшая часть черной тени отделилась от основной массы гигантского существа и, пульсируя, словно огромное странное сердце, стала двигаться по направлению к берегу.

— Он идет! — послышался чей-то возглас внизу. — Наш господин сдержал свое обещание. Он послал своего сильнейшего слугу, чтобы показать нам, насколько велика его власть.

— Макгилликадди! — выдохнул Фрейн. — Это Макгилликадди! Посмотрите!

Именно это я и собирался сделать, но из-за желтовато-оранжевого света костра мне удалось разглядеть лишь силуэт шотландца. Честно говоря, я не смог сдержать дрожи, когда увидел его там, внизу, с раскинутыми руками. Он был похож на сатанинского священника, исполнявшего древний ритуал. Впрочем, такое сравнение было не очень далеко от истины.

Между тем пульсирующая тень медленно приближалась.

— Смотрите! — вскричал Макгилликадди. — Смотрите, дети мои! Смотрите, как наш господин наказывает тех, кто решается вторгаться в царствие его с огнем и мечом.

В тот же миг тень подплыла к берегу. Сначала я подумал, что вижу какую-то огромную черную медузу, но затем тень изменила форму, превратившись в сеть, которая в свою очередь трансформировалась в мешанину из каких-то переплетенных нитей. И тут я увидел, что принесла эта тень.

Это был человек. Человек в массивном водолазном костюме из плотной черной резины и латуни. Это был один из людей Немо! Вернее, труп одного из его людей. Тяжелый водолазный костюм был разорван и клочьями свисал вдоль тела; шланги, соединявшие загубник с баллоном, болтались на спине, а круглая заслонка металлического шлема была разбита. Я не мог разглядеть, что скрывалось за заслонкой, но там было что-то красно-белое, лишь отдаленно напоминавшее человеческое лицо.

— Узрите же! — кричал Макгилликадди. — Это лишь один из врагов, но все остальные разделят его судьбу еще до того, как взойдет солнце. И так будет происходить со всеми, кто попытается задержать нас!

Я в ужасе смотрел на неподвижную фигуру в водолазном костюме. Черная тень в воде отступила, Макгилликадди взмахнул рукой, и к телу подошли два человека. Высоко подняв мертвеца над головами, они направились к костру в жестоком триумфальном шествии, а затем бросили тело в огонь. Это было ужасное зрелище: руки и ноги трупа свисали так, будто в них больше не было костей. Разумеется, я вспомнил о подобном эффекте, который наблюдал в канализации Абердина.

— Должно быть, что-то пошло не так, — пробормотал я. — Это один из людей Немо.

Фрейн изумленно уставился на меня.

— Немо? — переспросил он. — Что, того самого Немо?

На этот раз удивился я. Честно говоря, я никак не ожидал, что человеку с образованием Фрейна известно имя капитана Немо. Тем не менее я кивнул.

— Да, того самого, Фрейн. Но он уже не должен быть здесь. Разве что…

Я не договорил, так как мысль эта была настолько чудовищна, что я изо всех сил попытался отогнать ее от себя. Конечно же, это не помогло. И конечно же, это было единственным логичным объяснением, почему «Наутилус» не явился в оговоренное время.

— Я должен спуститься туда, — сказал я.

Фрейн побледнел.

— Куда? В озеро?

— Да, — твердо произнес я. — Мне нужно посмотреть, что произошло.

— Да вы сошли с ума! — воскликнул Фрейн. — Вы думаете, что вам удастся что-нибудь сделать? Вы…

Резким движением руки я заставил его замолчать, отвернулся и посмотрел в сторону селения.

— Сейчас вы вернетесь к миссис Борден, — сказал я, расстегивая рубашку. — Вы будете ждать ровно час до восхода солнца. Если я не вернусь к тому моменту, вы уведете ее из Фирт-Лахлайна. Если потребуется, то против ее воли. Вы поняли?

Взглянув на меня, Фрейн пару раз сглотнул и, немного помедлив, кивнул. Я знал, что он выполнит приказ. Такие типы, как Фрейн, едва ли могут без запинки досчитать до восьми, зато они очень легко поддаются влиянию. По крайней мере, на некоторое время.

— Помогите мне! — приказал я.

Фрейн покорно нагнулся за аквалангом, поднял его и удерживал до тех пор, пока я не застегнул кожаные ремни. Потом я надел легкий шлем и, убедившись в том, что правильно подключил новые баллоны с кислородом, закрепил два запасных баллона на поясе. Только после этого я сунул ноги в ласты.

Итак, в ста шагах от Макгилликадди и его танцующих сторонников я скользнул в воду.


Этим вечером море было спокойно. Как по Лоренсу, даже слишком спокойно. Волны — небольшие, высотой в ладонь, — казались такими медленными, будто это была не вода, а расплавленный свинец. Над водой стелился светло-серый туман, и, хотя видимость в целом была хорошей, почему-то все, что находилось далее трех-четырех сотен ярдов, скрывалось за какой-то странной пеленой.

Лоренсу не нравились такие вечера. Он их слишком хорошо знал: море бывает таким спокойным только перед штормом.

— Капитан?

Услышав голос своего адъютанта, Лоренс повернулся и, вежливо улыбнувшись, сказал:

— Слушаю вас.

Стейли немного помялся. Лоренс видел, как тяжело ему сказать то, из-за чего он, собственно, явился.

— Все дело… в команде, сэр, — наконец выдавил он.

— А что с командой, Стейли? — нахмурился Лоренс.

— Беспокойство растет, сэр, — ответил адъютант.

— Вот как? Растет? И в чем же выражается это… беспокойство?

Стейли не стал прямо отвечать на вопрос капитана. Он посмотрел на черные скалы побережья, которые отражали лунный свет, словно отшлифованная сталь, и пробормотал:

— Мы должны были оставаться в этой бухте всего один день, сэр. А прошла уже неделя.

— По приказу мы должны оставаться здесь до тех пор, пока не получим известий от кавторанга Спирса, — строго произнес Лоренс.

На самом деле он не собирался разговаривать так резко, поскольку прекрасно понимал Стейли, а тем более команду. Маленькая, полускрытая выдававшимися в небо скалами бухта на пару миль севернее Абердина была великолепным укрытием даже для такого крейсера, как «Король Георг». С моря она была практически незаметна, а высокие скалы защитили бы корабль даже от самого сильного шторма. Но что-то с этой бухтой… Лоренс попытался мысленно подобрать подходящее слово. Что-то было явно не так. Вертикальные, совершенно черные скалы даже днем казались мрачными. Лоренсу они напоминали окаменевшую ночь.

И все же он сказал:

— Мы здесь не для того, чтобы развлекаться, мистер Стейли. Мы выполняем приказ. И если кто-либо из команды считает иначе, то пришлите его ко мне. Я с удовольствием разъясню ему разницу между обычным моряком и членом королевского флота ее величества.

Побледнев от волнения, Стейли поспешно закивал в ответ и, развернувшись на каблуках, собрался выйти из рубки. Но, сделав один шаг, он остановился и, прищурившись, взглянул на море, видневшееся между скалами.

— Что такое? — напрягшись, спросил Лоренс.

— Не знаю, сэр, — ответил Стейли, — на мгновение мне показалось, что я что-то увидел.

— Снаружи?

Лоренс подошел к нему и, нахмурившись, стал всматриваться в туманные сумерки. И тут он тоже что-то заметил.

Это была какая-то тень, огромная и бестелесная, появившаяся за серой пеленой тумана. Несмотря на то что определить расстояние от корабля до нее было сложно, тень казалась достаточно заметной, чтобы принять ее за обман зрения.

— Что это, сэр? — удивленно спросил Стейли.

Не ответив, Лоренс обернулся, взял подзорную трубу и подошел к иллюминатору. Странно, но очертания тени не стали отчетливее, когда он взглянул на нее через трубу.

— Не знаю, — после паузы признался он.

Опустив трубу, капитан задумчиво покусывал губу и напряженно всматривался в серую тень. При виде этого странного… объекта у него появилось неприятное предчувствие, но он не мог каким-либо образом обосновать свои ощущения.

— Оно слишком большое для корабля, — пробормотал Стейли.

Голос адъютанта дрогнул, и Лоренс, встревожившись, взглянул на него. Стейли всматривался в туман расширившимися глазами. Его лицо побледнело, а руки сжались в кулаки. «Он тоже это чувствует», — испуганно подумал капитан.

— Глупости, лейтенант, — строго произнес Лоренс. — Наверняка это корабль. Может, вы думаете, что это морское чудовище или «Летучий голландец»? — Он рассмеялся, демонстрируя спокойствие, но вышло это не очень убедительно. — Позовите офицеров на капитанский мостик, мистер Стейли. Свистать всех наверх! Нужно плыть. Я хочу взглянуть на этот странный корабль вблизи.

Нервно кивнув, Стейли поторопился к двери, но Лоренс задержал его.

— И еще кое-что, мистер Стейли. — Голос капитана звучал неуверенно. — Прикажите старшине привести корабль в полную боевую готовность. Лучше перестраховаться. — Он криво улыбнулся.


Вода была такой холодной, что я даже испугался, подумав, что через какое-то время просто замерзну. Мышцы сводило судорогой, а воздух, поступавший из баллона на моей спине, казался жидким огнем и обжигал легкие. Я опускался вниз не потому, что плыл, а скорее из-за веса акваланга. Только на глубине в сотню футов мне наконец удалось заставить себя плыть по-настоящему, прекратив беспомощное бултыхание в воде.

Озеро изменилось. Зеленоватый свет, еще утром исходивший от его дна, сейчас превратился в слабые светящиеся узоры, в которых зияли огромные дыры. В воде плавали ошметки водорослей и ила. Пару раз я видел издалека какие-то темные фигуры, но они ни разу не приблизились на такое расстояние, чтобы я мог почувствовать какую-то угрозу.

Я внимательно осмотрелся в поисках мрачной тени, которую заметил с берега, но так ничего и не обнаружил. Впрочем, это ни в коей мере не означало, что ее здесь не было. Вода казалась настолько темной, что я мог бы заплыть в пасть чудовищу, вообще не заметив его. Поспешно отогнав от себя эту мысль, я поплыл дальше. Постепенно мышцы начали повиноваться мне, а вес акваланга продолжал тянуть меня на глубину.

Чем больше я приближался ко дну озера, тем отчетливее видел следы ужасной битвы, разразившейся здесь вчера. Если подводный город раньше казался почти полностью сохранившимся, то теперь здесь в прямом смысле камня на камне не осталось. Дома и дворцы, мосты и улицы — все было разрушено, все превратилось в огромные руины, а на дне озера, ранее ровном, теперь зияли воронки с рваными краями.

И тут передо мной возник корпус «Наутилуса».

Корабль находился неподалеку от того места, где я видел его в последний раз, когда он изрыгал огонь и сеял разрушения в городе Дагона. Теперь этот смертоносный гигант превратился в труп. По крайней мере, таким было мое первое впечатление.

Корабль лежал на дне моря, накренившись набок и уткнувшись зубцами тарана в мягкий ил. Почти весь свет на корабле был погашен, а у левого борта двигалось что-то большое и мрачное. Сейчас «Наутилус» напоминал стальную гигантскую акулу, которая улеглась на дно моря, приготовившись умирать.

Странно, но я не увидел на корме ни малейших повреждений. Даже когда я приблизился к кораблю вплотную и подплыл к нему с другой стороны, я не заметил на стальных бронированных плитах, которые потеряли свой синеватый отлив и сейчас казались тусклыми, ни единой царапины.

Зато я увидел убитых. Я насчитал три, четыре, пять трупов, которые плавали в разорванных водолазных костюмах и раздробленных шлемах рядом с кораблем. Это были люди Немо. Вес тяжелого снаряжения удерживал их на дне озера, и оттого их тела стояли в воде вертикально, словно ужасные статуи. Когда течение шевелило погибших, казалось, будто они в отчаянии протягивают руки к кораблю.

Находясь рядом с «Наутилусом», я помнил о черной тени, затаившейся с противоположной стороны. Решив еще раз внимательно осмотреть корпус судна, я остановился, но и теперь не заметил следов каких-либо разрушений.

Стараясь оставаться на расстоянии вытянутой руки от корабля, я начал двигаться вдоль его корпуса, чтобы добраться до иллюминатора, который вел в салон Немо. Мне приходилось отчаянно работать ногами, сопротивляясь силе течения, пытавшегося отнести меня от корабля. Прошло несколько минут, прежде чем мне удалось приблизиться к большому изогнутому стеклу. Я изо всех сил принялся колотить в него кулаками. Удары об иллюминатор корабля отдавались глухим эхом. Если изнутри стекло иллюминатора было прозрачным, то снаружи заглянуть в корабль было довольно сложно, и я видел лишь расплывчатые очертания. Как бы то ни было, я заметил в салоне какое-то движение, что свидетельствовало о том, что на борту остались люди, которым посчастливилось выжить после катастрофы.

Когда внутри услышали мой стук в иллюминатор, салон, казалось, ожил: все засуетились, а три или четыре человека подошли к стеклу и начали усиленно жестикулировать. Мне показалось, что я узнал в одной из фигур Немо, но все же не был в этом вполне уверен. Еще раз ударив ладонью по стеклу, я развел руками и пожал плечами, чтобы показать, что не знаю, как мне поступать дальше. Немо, похоже, понял меня, так как он тут же начал жестикулировать в ответ. Капитан попеременно показывал то вниз, то на корму корабля, пока я наконец не понял, что он имеет в виду. Только сейчас до меня дошло, почему Немо решил показать мне «Наутилус» перед тем, как я должен был покинуть борт. Очевидно, он хотел обратить мое внимание на шлюз в нижней части корабля, через который я мог проникнуть внутрь. Даже сейчас, когда «Наутилус» лежал на боку, в шлюз, видимо, можно было заплыть.

Я энергично закивал, показывая Немо, что понял его, махнул в том же направлении, что и он, и уже хотел отплыть от иллюминатора, как вдруг Немо стал жестикулировать еще активнее, так что мне пришлось вернуться и прижаться лицом к стеклу. Немо так мотал головой, что у него растрепались волосы. Он все время показывал то на пол, то на потолок, то на стены и торопливо делал какие-то знаки, смысла которых я не понимал. Было ясно, что он пытается что-то сказать мне, но я никак не мог сообразить, что именно. В течение целых пяти минут я висел перед иллюминатором, в то время как Немо с другой стороны иллюминатора пытался выиграть чемпионат мира по жестикуляции. Затем я решительно покачал головой, повернулся и поплыл к корме.

Нельзя сказать, что я не обратил внимания на его предупреждение. Но как я ни осматривался, не замечал ничего такого, что могло бы представлять для меня опасность. Здесь даже рыб не было. Озеро вокруг «Наутилуса», казалось, вымерло. Мне опять бросился в глаза матовый цвет корпуса корабля. Черно-синий металл, из которого был построен этот фантастический корабль, потускнел и стал почти бесцветным, причем по всей поверхности, а не в отдельных местах, что свидетельствовало бы о столкновении или взрыве. Испытывая любопытство, но при этом стараясь соблюдать осторожность, я подплыл к обшивке «Наутилуса» и вытянул правую руку.

Стальная обшивка по-прежнему поблескивала, но она была полностью покрыта тонким черным налетом, который, будто резиновая упаковка, обтягивал корабль, повторяя каждый выступ, впадину и шов. Уже через секунду я понял, о чем предупреждал меня капитан Немо. В тот самый момент, когда мои пальцы коснулись черного налета, по его поверхности прошла дрожь и что-то вроде беспалой руки вспучилось и мягко, но очень сильно обернулось вокруг моего запястья. Я в отчаянии дернулся назад, но каким бы тонким и мягким ни казалось черное вещество, на самом деле оно было невероятно крепким. Эта масса с такой силой удерживала мою руку, как будто приросла к ней. В следующее мгновение я почувствовал, как у меня кровь стынет в жилах…

Черная масса обернула мою ладонь и часть запястья наподобие отвратительной перчатки. Но этим она не ограничилась и продолжала медленно, но неудержимо ползти вверх по моей руке! Вскрикнув, я изо всех сил начал дергать ногами и в результате, конечно же, коснулся ступнями обшивки и прилип к ней. Выгнувшись, я отчаянно стал вырываться, но ничего не получалось: я не сдвинулся ни на дюйм. Чувствуя, как это отвратительное вещество все быстрее и быстрее поднимается по моим рукам и ногам, я внезапно вспомнил о мертвых телах на дне моря. Возможно, их удерживали не только тяжеловесные костюмы, но и что-то другое.

И тут я заметил какую-то тень. Я повернулся, насколько мне позволяло мое катастрофическое положение, и… Господи, может, я уже обезумел от страха? Не веря своим глазам, я узнал широкоплечую фигуру, облаченную в водолазный костюм, которая быстро приближалась ко мне. Этот человек энергично размахивал руками, и хотя я не понимал значения всех его жестов, все же догадался, что следует делать, и прекратил дергаться. Человек кивнул, снял с пояса какую-то стеклянную емкость и прикрутил к ней приспособление, напоминающее огромный опрыскиватель для насекомых. Сделав вокруг меня крюк, он остановился на почтительном расстоянии от корпуса корабля и поднял свой странный инструмент. Из емкости вылилось облако желтоватой жидкости и под воздействием течения расплылось по черной поверхности «Наутилуса». Там, где эта жидкость коснулась черного вещества, оно начало сереть, расслаиваться и уже через пару секунд превратилось в мутную вязкую слизь. Мой спаситель удовлетворенно кивнул, поплыл обратно и вновь задействовал свое необычное оружие, используя течение так, чтобы жидкость распределялась по максимально большой площади.

Неожиданно капля этого желтого вещества коснулась моей кожи. Я закричал от боли. Одна-единственная капля раскаленным железом обожгла мою руку, оставив кровоточащую рану размером с шестипенсовик. Это была кислота. Человек в водолазном костюме опрыскивал черный налет настолько сильной кислотой, что она разъедала даже корпус «Наутилуса», протекая в дыры, образовавшиеся в черном налете. Через несколько секунд моя рука стала болеть.

Сперва это было лишь жжение, но затем оно достигло такой интенсивности, что я вновь закричал от боли. Черное вещество, удерживавшее меня на месте, сделалось серым и начало крошиться. Очевидно, кислота разрушала не только те слои плазмы, к которым она прикасалась, но и въедалась в нее все глубже и глубже. По мере того как вещество разрушалось, боль в моей руке росла. И когда ужасная черная перчатка наконец-то спала с меня, я увидел, что до самого локтя моя рука стала красной от собственной крови.

Когда мой спаситель схватил меня под руки и потащил за собой, я уже почти потерял сознание и, пребывая в состоянии, близкому к трансу, отмечал про себя, как он плывет со мной к шлюзу, стараясь держаться подальше от обшивки «Наутилуса». В голове у меня помутилось, и, вскоре после того как мы доплыли до шлюза, я потерял сознание. Но перед этим я успел увидеть лицо своего спасителя. А также лицо второго человека в водолазном костюме, который ожидал нас в шлюзе.

Это были люди, которых я очень хорошо знал. Говард Филлипс Лавкрафт и его телохранитель Рольф.


В доме было тихо. Звуки, которые доносились с улицы, звучали приглушенно и неестественно. Даже свет казался бледнее, а тени длиннее и гуще, чем обычно.

Северал на мгновение задумалась о странной ситуации, в которой она оказалась. Ее состояние было… ужасным. С одной стороны, она вполне понимала сложившиеся обстоятельства и анализировала их с педантизмом ученого. С другой стороны, она чувствовала, что сходит с ума от страха и охватившей ее паники. Но это была какая-то новая, незнакомая ей ранее разновидность страха. Этот страх заглушал все ее душевные порывы, сужая и в то же время обостряя способности сознания. И это было удивительно.

Она взглянула на часы. Было почти одиннадцать. Пение на рыночной площади в течение последнего часа становилось все громче и громче. Когда наступит полночь, голоса сольются в громкий хор фанатичных криков десятков ртов. Они будут призывать его. Северал удивленно нахмурилась, осознав то, о чем только что подумала. Откуда она узнала об этом? Почему она внезапно узнала о том, о чем узнать никак не могла? Ответить на свой вопрос она не смогла и поэтому отложила решение внезапно возникшей загадки на потом, как и решение многих других загадок. Роберт велел ждать в этом доме до восхода солнца, причем он приказал ей каким-то странным образом, так что теперь она не могла ослушаться его.

Встав, Северал хотела подойти к окну, но в этот момент услышала, как хлопнула дверь на первом этаже, и замерла на месте. До нее донеслись чьи-то голоса, но она не сумела разобрать слов. На лестнице раздались тяжелые шаги двух или трех человек. Северал повернулась к двери. Удивительно — она должна была испугаться, но сейчас не ощущала ничего. Не было даже легкого испуга.

Страх не появился даже в тот момент, когда открылась дверь и в проеме возникла чья-то высокая фигура. У Северал появилось странное ощущение, будто наконец произошло то, чего она долго ждала.

— Пойдем со мной, Северал, — сказал Макгилликадди.

И Северал послушалась его.


Мне показалось, что я пробыл без сознания не очень долго. Меня сильно знобило, а кроме холода я ощущал сильную боль, будто надел на правую руку утыканную иголками перчатку. Моргнув, я застонал и осторожно открыл глаза.

Комнату заливал мягкий электрический свет. В двух метрах над моей головой был виден слегка изогнутый потолок из отшлифованного металла. Справа от кровати находился круглый иллюминатор, завешенный тяжелой бархатной портьерой.

Это зрелище мгновенно пробудило во мне воспоминания. Я испуганно сел на кровати, но тут кто-то толкнул меня в грудь. На самом деле меня, конечно, не толкнули, а мягко уложили обратно, но я чувствовал себя совершенно разбитым, и во мне начала подниматься жаркая волна ярости.

— Лежите, молодой человек, — послышался голос рядом со мной.

Рассерженно повернув голову, я увидел чернокожего мужчину с короткими курчавыми волосами.

— Что все это значит? — раздраженно спросил я. — Я…

— Я вам сейчас объясню, что все это значит, — строго перебил меня незнакомец. — Я взял на себя смелость сделать вам болеутоляющий укол, но вам следует подождать еще десять минут, прежде чем лекарство подействует. Если вы этого не сделаете, то вам будет так плохо, как еще никогда в жизни, друг мой.

Я удивленно посмотрел на негра, затем вытащил руку из-под покрывала и поднес ее к глазам. На руке белела повязка, наложенная почти до локтя, причем так плотно, что я не мог пошевелить пальцами. Рука ужасно болела.

— Кто вы? — спросил я уже более спокойно. — И что произошло?

Незнакомец приветливо улыбнулся.

— Меня зовут Обот, — представился он. — Я доктор. Думаю, что лучше позвать кого-нибудь, кто сумеет вам все объяснить.

С этими словами он встал, положил шприц в карман своего белого халата и подошел к двери, но в последний момент остановился:

— Окажите любезность самому себе и тому бедному матросу, который убирается в этой комнате: не вставайте с кровати, мистер Крейвен.

После этого он ушел, а я остался один. С любопытством осмотревшись, я обнаружил, что нахожусь не в той каюте, где жил на «Наутилусе» в первый раз. Эта каюта была больше и роскошнее. Кровать, на которой я пришел в себя, была ручной ковки, и ей, по-видимому, было лет сто, не меньше. Картины, украшавшие металлические стены, принадлежали кисти старых мастеров — я сразу понял это, хотя и не разбирался в живописи. Мебели было не много, но все эти изящные предметы вполне могли бы находиться в Букингемском дворце. Я подумал, что нахожусь, скорее всего, в каюте Немо.

Через десять минут полукруглая металлическая дверь отъехала в сторону и в каюту вошел Немо. Худощавый капитан «Наутилуса» широко улыбнулся и, подойдя ко мне поближе, протянул руку. Но я не обратил на это внимания, так как в этот самый момент увидел двух человек, вошедших в комнату вслед за Немо.

Я изумленно присвистнул.

— Ну и… — Забыв о предупреждении врача, я резко сел и чуть не упал на Немо, так как у меня сильно закружилась голова.

С трудом устроившись на кровати, я оперся на здоровую левую руку и изумленно уставился на столь знакомые мне лица.

— Говард! Рольф! — пробормотал я. — Да что за черт…

То, что я увидел за миг до того, как потерял сознание, было вовсе не галлюцинацией!

— Ну что ж, mon ami, — приветливо сказал Немо, — если вы терпимо себя чувствуете, мы можем поговорить.

Не слушая его, я переводил взгляд с Рольфа на Говарда и обратно.

— Но…. но как… как вы сюда попали? — выдавил я. — Что все это значит?

— Радуйся, что мы сейчас здесь, — в своей неподражаемой манере высказался Рольф. — Если бы не мы, тебя бы уже рыбы съели. Понятно?

— Значит, ты спас меня, — выдохнул я. — Ты освободил меня от этой штуки.

— Так и есть, — кивнул Рольф. — Стоило тебя одного оставить, как ты сразу в переделку попал…

Я удивленно посмотрел на него, а потом повернулся к Говарду. Тот, видимо понимая, что меня гложет, предупредительно поднял руку.

— Позже, — строго произнес он. — Я все объясню тебе, Роберт, но сейчас у нас нет времени.

Я сгорал от любопытства, но внутренний голос подсказывал мне, что Говард говорит вполне серьезно, и повернулся к Немо.

— Что произошло? — спросил я капитана. — Почему «Наутилус» лежит здесь? Что случилось с Дагоном?

Немо помрачнел.

— Дагон тут ни при чем, — хмуро ответил он. — Боюсь, что виноват в этом несчастном случае в первую очередь я.

— Вы недооценили Дагона, — предположил я.

Немо рассмеялся, но вид у него был невеселый.

— Недооценил? — Он покачал головой. — Ни в коей мере, мальчик мой. Дагон не виноват в нашей аварии.

— Вот как? — удивленно спросил я. — Я, конечно, могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что именно Дагон снабдил вас новым маскировочным костюмом для корабля.

Говард рассмеялся. Немо раздраженно смотрел на меня, пока наконец не понял, что же я имею в виду.

— Ах, вот вы о чем, — произнес он наконец. — Ну, разумеется, это дело рук Дагона. Но мы знали о нем, и нас давно не было бы здесь, если бы все пошло по плану.

— И что же нарушило ваши планы? — продолжал допытываться я.

— Спирс, — грустно сказал Немо.

— Спирс? Но как?

— Я отправил его на свою подземную базу, — объяснил Немо. — Я собирался поговорить с ним позже, но боюсь, что недооценил его, Роберт. Спирсу удалось сбежать из своей комнаты и убить одного из моих людей. Само по себе это не было бы катастрофой, так как база находится на глубине в сотню ярдов от поверхности моря. Но затем произошло такое, чего не должно было случиться ни при каких обстоятельствах.

— И что же это? — спросил я, когда Немо умолк.

Капитан вздохнул.

— Спирс непонятно как пробрался на борт «Наутилуса», — сказал он. — Никто этого не заметил. Он был здесь, когда мы напали на Дагона и его существ, обосновавшихся в озере.

Капитан снова замолчал, но на этот раз его молчание не было риторической паузой. Немо смотрел мимо меня, его губы сжались в тонкую линию. Очевидно, воспоминание о происшедшем было ему очень неприятно.

— По всей вероятности, Спирс потерял рассудок, — пробормотал капитан. — Он пробрался на центральный пункт управления кораблем, взял разводной ключ и разбил пульт.

— Разводным ключом? — переспросил я. — Вы хотите сказать, что один-единственный человек с обычным разводным ключом смог вывести из строя такую громадину, как «Наутилус»?

Немо опечаленно кивнул.

— Боюсь, что именно так. К столь трагическому результату привело стечение обстоятельств, которое никто, к сожалению, не предусмотрел. И вот теперь «Наутилус» уже шестнадцать часов не может сдвинуться с места.

— Но ведь ваши механики приведут его в порядок, не правда ли? — спросил я.

Немо кивнул.

— Проблема не в этом. Конечно, ущерб довольно велик, так как из-за нападения Спирса возникли короткие замыкания, которые вывели из строя другие части корабля, но все не настолько плохо, чтобы мы никогда отсюда не выбрались. Через восемь или, возможно, десять часов «Наутилус» снова будет на ходу.

— Тогда в чем же проблема? — продолжал допытываться я.

На этот раз ответил Говард:

— Она тебе известна, Роберт. Ты сам в буквальном смысле наткнулся на эту проблему. Если бы Рольф тебя не освободил…

Он не закончил фразу, но в этом и не было необходимости.

— Все дело в странной… массе, которая обволакивает корабль?

— Да, — кивнул Говард. — Мы не знаем, что это, и даже не догадываемся, каким образом Дагон управляет этим существом, если он вообще им управляет. Однако оно не даст нам необходимого времени. Оно появилось четыре или пять часов назад и начало обволакивать корабль.

— И что оно делает? Ну, кроме того, что пожирает безобидных прохожих?

Говард улыбнулся.

— Этого никто из нас сказать не может. Я не думаю, что речь идет о разумном существе, если ты это имеешь в виду. Похоже на то, что это что-то вроде протоплазмы, которая умеет лишь двигаться и жрать, но она разрушает оболочку корабля.

Я выпучил глаза.

— Но обшивка корабля сделана из стали! — выдохнул я.

— И все же это создание ее проедает, — мрачно произнес Немо. — На корме, где обшивка тоньше, уже образовались мелкие пробоины. Переборки еще выдерживают, но я не знаю, насколько их хватит. Боюсь, нам остается не более двух, максимум трех часов. Это в лучшем случае.

— И как вы боретесь с этой массой? — спросил я, повернувшись к Говарду.

— Мы пытались кое-что предпринять, Роберт, — тихо сказал он, — как только заметили это. Ты видел трупы снаружи?

Я кивнул.

— Погибло полдюжины моих лучших людей, — пробормотал Немо. — Мы испробовали все, что только можно представить: взрывчатку, яд, машинное масло, сталь. Но какова бы ни была природа этой массы, она совершенно невосприимчива ко всем известным видам оружия.

Посмотрев на него, я демонстративно поднял забинтованную руку.

— Не ко всем, — заметил я. — Иначе я вряд ли остался бы жив.

— Кислота? — Говард покачал головой. — Забудь об этом. Кислота убивает эту массу, но у нас недостаточно кислоты, чтобы хоть как-то навредить ей. Рольф использовал все наши запасы.

— Запасы чего? — спросил я.

— Царской водки, — объяснил Говард. — Ты когда-нибудь слышал о ней?

Я покачал головой.

— Знай, что тебе очень повезло, ведь она была в разведенном состоянии. — Говард указал на мою руку. — Это самая опасная жидкость из всех существующих. По сравнению с ней соляная кислота покажется прохладительным напитком. Она разрушает все, кроме стекла. Но у нас ее было очень мало.

— А нет возможности изготовить ее?

— «Наутилус» — это подводная лодка, а не плавучая химическая лаборатория, — раздраженно сказал Немо, а затем, улыбнувшись, провел ладонью по лицу и добавил: — Простите, Роберт. Я немного… обеспокоен.

— Все в порядке. — Привстав, я осторожно опустил ноги с кровати и с облегчением вздохнул, когда мне удалось поставить ступни на пол и при этом не почувствовать головокружения или тошноты.

— И что вы теперь собираетесь делать? — спросил я.

— Мы хотим испробовать еще два варианта, — ответил Говард. — Как ты чувствуешь себя? Ты в состоянии пройти с нами до салона?

— Конечно. — Улыбнувшись, я встал и, если бы Рольф не подхватил меня, упал бы на пол.

— Может, отнести тебя? — ухмыльнувшись, спросил он.

Сердито взглянув на Рольфа, я оттолкнул его руку и осторожно выпрямился. Затем я с трудом натянул брюки, висевшие на стуле у кровати, и попытался надеть рубашку, но с одной рукой у меня это плохо получалось. Меня знобило. Только сейчас я заметил, что тут действительно холодно.

Встав, Немо помог мне справиться с рубашкой. Я поблагодарил его кивком и, повернувшись к Говарду, указал здоровой рукой на дверь.

— Пойдемте?


Море стало спокойнее, хотя полчаса назад Лоренс был уверен, что это невозможно. Черно-серое море раскинулось перед ним словно застывшая смола, и даже волны от двигавшегося на полной скорости корабля казались меньше, чем обычно. А еще было тихо. Слишком тихо. Ритмичный стук мощных машин в чреве корабля казался единственным звуком в целом мире. Не было слышно даже плеска воды.

Туман сгущался. И это был самый странный туман, который когда-либо доводилось видеть Лоренсу.

Серая пелена двигалась. И двигалась она не так, как бывает тогда, когда ее несет ветер — ветра никакого не было. Однако туман каким-то волшебным образом удалялся от корабля «Король Георг», причем с той же скоростью, с которой крейсер приближался к нему. Это огромное, размытое по краям облако словно опустилось с неба и теперь танцевало на морских водах. А в центре туманного облака, которое, казалось, служило защитной оболочкой, находился какой-то корабль.

Хотя они подобрались к нему довольно близко, Лоренс не мог его разглядеть. Капитан видел лишь, что корабль очень большой, невероятно большой и что он, несмотря на огромные размеры, двигается с поразительным изяществом и легкостью. И к тому же совершенно беззвучно.

— Сэр?

Услышав голос своего адъютанта, Лоренс повернул голову.

— В чем дело, Стейли? — нетерпеливо спросил он. Лоренс нервничал, как и все в рубке. Как и все на корабле.

Но он был единственным, кто не имел права этого показывать.

— По-моему, мы постепенно его догоняем, — сказал Стейли.

Лоренс кивнул. За последние минуты расстояние между «Королем Георгом» и таинственным кораблем ощутимо сократилось. Лоренс не знал, обусловлено ли это тем, что их современные двигатели превосходят по силе дюжину странных парусов, закрепленных на огромных мачтах, или же тем, что капитан второго корабля хотел, чтобы их догнали. Не знал Лоренс и того, какой вариант был бы для них предпочтительнее, будь у него, капитана «Короля Георга», возможность выбирать.

— Знаю, — коротко ответил он. — Продолжаем идти с той же скоростью.

Повернувшись, он еще раз посмотрел на размытые очертания, видневшиеся вдали, и энергичным шагом вышел из рубки.

Холодный ночной воздух ледяной рукой отпустил ему пощечину. Поднявшись по узкой железной лестнице, капитан вышел на палубу. Двое матросов, встретившихся ему по пути, отдали честь, но Лоренс, даже не заметив этого, поспешно прошел мимо них и направился к носу корабля.

Оба мощных орудия на носу «Короля Георга», будто указующие персты, были направлены на танцующие вдали тени. Сейчас, когда между ним и этим ужасным кораблем не было даже стекла рубки, которое давало ощущение защиты, Лоренс чувствовал себя беспомощным перед невидимой, но вполне реальной угрозой. Поднеся бинокль к глазам, он пытался навести резкость, но результат был один и тот же: огромная тень приближалась, однако ее очертания не становились более четкими. Казалось, будто кроме тумана между ними и кораблем находится что-то, что мешает разглядеть его.

Внезапно Лоренс заметил какое-то движение и, опустив бинокль, увидел, что стена тумана стала быстро двигаться по направлению к «Королю Георгу», а чужой корабль значительно снизил скорость.

Обернувшись, Лоренс жестом подозвал матроса.

— Идите в рубку, — сказал он. — Нужно вдвое сбавить скорость. И принесите мне рупор. Поторопитесь.

Матрос поспешно удалился, а Лоренс вновь стал вглядываться в стену тумана.

Внезапно капитана охватил страх. Это чувство появилось совершенно неожиданно, словно хищное животное, набросившееся на него из своего логова. Оно было настолько мощным, что Лоренс едва мог противиться ему. Туман клубился, и по мере приближения «Короля Георга» к этой бурлящей серой пелене страх становился сильнее. Казалось, будто туман нашептывает капитану мысль о том, чтобы он развернул свое судно и ушел отсюда, пока это еще возможно.

Лоренс попытался отогнать навязчивую мысль, но у него ничего не получилось. «Беги!» — нашептывал ему туман. «Беги отсюда, человек! Уходи! Спасайся бегством от этого места, которое приносит тебе подобным лишь несчастья!» Лоренс так сильно прикусил губу, что почувствовал вкус крови во рту. От боли он застонал, но благодаря этому ему удалось избавиться от наваждения. Его рассудок вновь прояснился. Однако голос тумана вернулся. Да, он стал тише, но по-прежнему звучал отчетливо, и на мгновение Лоренс даже прислушался к его предупреждению и уже хотел отдать приказ об отступлении.

В этот момент к нему подошел матрос с рупором, и Лоренс вернулся к реальности. Капитан, не отводя взгляда от туманной пелены, смотрел вперед. «Король Георг» существенно сбросил скорость, но стальной нос корабля все еще разрезал волны со скоростью беговой лошади. Туман быстро приближался. Когда корабль вплыл в стену тумана, произошло нечто странное. Лоренс не был уверен в том, что действительно это увидел, но на какой-то миг ему показалось, будто стальной корпус корабля стал прозрачным, как стекло, а сам он почувствовал, что к нему — по всей поверхности тела — начали прикасаться тысячи невидимых крошечных пальцев. Но странное ощущение уже через долю секунды отступило, и он увидел корабль.

Вероятно, туман и в самом деле был чем-то вроде защитной стены, поскольку, едва «Король Георг» пересек его границу, Лоренс сумел отчетливо рассмотреть чужой корабль. Голос, предупреждавший об опасности, исчез.

Корабль был огромен.

Он был раз в десять больше «Короля Георга». Три высоченных, до самого неба, мачты словно упирались в небо, а невероятное количество натянутых на них парусов туго пузырились — и это при том, что ветра не было и в помине. Гигантские борта, возвышавшиеся над водой, делали его похожим на многоэтажный дом. Высоко над головой Лоренс увидел закрытые пока что люки пяти рядов орудий, превращавшие корабль в плавучую крепость. На борту этого гиганта совершенно не было света и, несмотря на трепещущие паруса и натянутые до предела снасти, царила полная тишина.

Приставив бинокль к глазам, Лоренс рассмотрел корабль более внимательно. Бинокль опять нормально функционировал, и капитан увидел корабль всей красе, словно тот находился от него на расстоянии вытянутой руки. Деревянный корпус, странным образом напоминавший китайскую джонку, с настолько хорошо обработанными досками, что создавалось впечатление, будто корабль сделан из единого куска древесины; гигантские мачты, такие толстые, что их не смогли бы обхватить и три человека; палубные надстройки, казавшиеся с этой точки обзора изогнутыми и маленькими; возвышающаяся над надстройками рубка и, наконец, табличка, на которой золотыми буквами в человеческий рост красовалось: «ДАГОН».

Опустив бинокль, Лоренс нахмурился. Эта табличка как будто напомнила ему о чем-то, и в глубине души шевельнулось смутное предчувствие, но Лоренс никак не мог его объяснить.

«Король Георг» медленно скользил по воде, направляясь к плавучему гиганту. Неприятное ощущение Лоренса усиливалось. Капитан пытался доказать себе, что у него нет причин бояться. Да, «Король Георг» был карликом по сравнению с «Дагоном», но этот корабль, несмотря на всю его импозантность, был не более чем плавучим анахронизмом, опоздавшим на две или три сотни лет, в то время как «Король Георг» считался лучшим кораблем английского флота. Он был усовершенствованной — и увеличенной — версией знаменитой канонерской лодки, благодаря которой Британия обрела превосходство на море над другими странами. Корабль «Король Георг» был достаточно хорошо вооружен для того, чтобы сражаться даже с таким гигантом, как «Дагон». Конечно, рядом с «Дагоном» он казался маленьким, но, в конце концов, пираньи тоже не очень большие.

Несмотря на вполне разумные доводы, на душе у Лоренса становилось все тревожнее. По мере того как они приближались к «Дагону», капитан волновался все больше и больше.

«Король Георг» стал двигаться медленнее, затем повернулся боком, и гул машин наконец поутих. Корабль ее величества и «Дагон» колыхались на волнах рядом, словно акула и кит.

Лоренс поднес рупор к губам.

— Капитан «Дагона»! — прокричал он. — Говорит капитан Лоренс с корабля военно-морских сил «Король Георг». Вы находитесь в британских территориальных водах. Остановитесь и назовите себя.

Рупор настолько искажал звучание, что Лоренс едва узнавал собственный голос. Ему казалось, будто туман поглощает большую часть звуков и остаются лишь какие-то мрачные, непривычные тона, совершенно не похожие на человеческий голос. Списав это ощущение на свое волнение, Лоренс повторил заявление три, четыре, пять и, наконец, шесть раз, но никакой реакции не последовало. «Дагон» шел своим курсом, а «Король Георг» плыл рядом с ним, как собачка рядом со слоном.

Опустив рупор, Лоренс поднял правую руку. Матросы за его спиной только и ждали этой команды. На две минуты палуба «Короля Георга» превратилась в копошащийся муравейник. Теперь на огромный корпус «Дагона» было направлено полдюжины спаренных орудийных установок. Когда на палубе опять воцарился покой, капитан Лоренс поднял рупор.

— «Дагон»! — громко крикнул он. — Это последнее предупреждение. Остановитесь, или я открываю огонь.

Прошла почти минута, и у поручней корабля «Дагон», бывших намного выше корпуса «Короля Георга», появилась какая-то фигура. Она находилась слишком далеко и слишком высоко над Лоренсом, чтобы он мог разглядеть ее, но у капитана было отчетливое ощущение того, что человек, застывший у поручней, смотрит ему прямо в глаза, то есть смотрит не на корабль и не на грозные орудия, а прямо на него.

Однако после этого ничего больше не произошло. «Дагон», как и прежде, продолжал плыть, и, за исключением одного-единственного человека, на его палубе не было никаких признаков жизни. У капитана Лоренса мурашки побежали по телу. С чем он сравнил корабль в первом разговоре со Стейли? С «Летучим голландцем»? Может, это сравнение не было таким уж смешным?

— Человек на палубе! — снова крикнул он. — Вы меня понимаете? Отвечайте!

Но человек по-прежнему молчал. Он даже не двигался, а просто стоял там, будто статуя или какая-то тень в ночи. Лоренс прокричал это еще с десяток раз на всех языках, которые он знал, — а знал он их много, так как большую часть своей жизни провел на морях и в различных портах, где и нахватался разноязычных фраз. Но фигура на «Дагоне» не отреагировала ни на одно из его слов.

Наконец Лоренс, чувствуя, как на душе скребутся кошки, два раза выбросил кулак вверх и резко опустил руку вниз. В тот же миг одно из орудий «Короля Георга» издало оглушительный грохот, из него полыхнул разбрасывающий искры язык пламени длиной в ярд, и через полсекунды перед носом «Дагона» пролетел снаряд. Этот предупредительный снаряд прошел так близко от гигантского судна, что Лоренс даже испугался, что попал в него, однако «Дагон» как ни в чем не бывало продолжал плыть вперед.

— Это было последнее предупреждение! — закричал Лоренс. — Следующий выстрел будет прицельным. У вас ровно одна минута на то, чтобы спустить паруса и остановиться!

Устало опустив рупор, Лоренс нервно провел кончиком языка по губам и оглянулся. Матросы стояли у всех орудий с того момента, как корабль был приведен в боевую готовность, и Лоренс знал, что они беспрекословно выполнят его приказ, если «Дагон» действительно придется обстреливать. Но на бледных перекошенных лицах матросов читался тот же страх, который он ощущал сам. Большинство из его подчиненных, будучи опытными моряками, принимали участие во многих боях, но еще ни одному из них не приходилось сталкиваться с таким кораблем, как «Дагон». В душе Лоренс тоже противился тому, чтобы открывать огонь по этому гиганту. Он не знал, что ему делать, если капитан странного корабля проигнорирует его последнее предупреждение.

Минута давно прошла, но Лоренс продолжал ждать: он рассудил, что даже если на их предупредительный выстрел отреагировали сразу же, то, учитывая размеры корабля, наверняка потребуется время, чтобы на «Дагоне» дали знать о принятом решении. Прошла еще одна минута, затем еще одна, и еще… Наконец Лоренс понял, что корабль не собирается останавливаться.

И тут…

Все началось незаметно. В очертаниях «Дагона» что-то изменилось, и Лоренс не сразу сумел понять, что именно. Казалось, что-то произошло с тенью на корабле; внезапно туман опять сгустился, размывая контуры судна. Лишь через несколько секунд Лоренс понял, что происходит на самом деле. Туман остался таким же, как и был, а «Дагон» начал… растворяться в воздухе! Его очертания становились все более размытыми, огромный серый парус стал прозрачным, так что сквозь него пробивался свет звезд на ночном небе. Корпус судна расплывался на глазах, как будто невидимая кислота разъедала корабль.

И тут он исчез.

«Дагон» растворился в воздухе, словно призрак, а с ним ушла и странная туманная пелена. Остались только ночь, море и «Король Георг». А еще дыра глубиной в пять сотен футов и длиной в пятьдесят футов на поверхности моря — там, где был огромный корабль.

Капитан Лоренс даже не успел испугаться, когда тонны воды с ревом хлынули в огромную воронку, оставленную «Дагоном». Течение с гигантской силой подхватило «Короля Георга», затянуло на глубину в двадцать ярдов и раздавило его.


Салон «Наутилуса» очень изменился. В ухоженном зале, более уместном в парижском роскошном отеле, чем на подводной лодке, царил хаос и уже ничего не напоминало о том, каким он был в прошлый раз. Даже плиты пола были вскрыты, так что приходилось все время внимательно смотреть под ноги, чтобы не искалечиться.

— Уютно у вас тут, Немо, — не без сарказма произнес я.

Немо натянуто улыбнулся и, сделав широкий жест, указал на стулья. В ответ на его приглашение я осторожно присел. Рядом со мной опустились Говард и Рольф.

— Что все это означает, Говард? — спросил я. — Почему вы здесь?

Повернув голову, Говард посмотрел на Немо и двух механиков, как будто хотел убедиться в том, что у него есть время на ответ. Затем он начал свой, как всегда обстоятельный, рассказ:

— Роберт, той ночью, когда я исчез из Лондона, на мое имя пришло письмо. Оно застало меня… — Он обменялся взглядом с Немо, и я заметил, что капитан «Наутилуса» глазами подал сигнал «нет»; очевидно, кое о чем они решили не говорить мне. — Врасплох. Как бы то ни было, в этом письме содержалась настойчивая просьба Немо о встрече. О немедленной встрече. Поэтому я не смог оставить тебе сообщения, хотя вполне допускаю, что ты, наверное, удивился моему внезапному исчезновению.

— Удивился? — возмущенно выдохнул я. — Да я чуть с ума не сошел от тревоги, Говард! Мы были в этом подземном…

Прервав меня резким движением руки, Говард затянулся сигарой и выдохнул на меня отвратительное облако дыма.

— Я знаю, — сказал он, не обращая внимания на то, что я закашлялся. — Я знаю всю эту историю. Но так должно было случиться, поверь мне. Тайну существования этого корабля нужно хранить, невзирая на обстоятельства, причем от всех.

— Даже от меня?

Это был очень глупый вопрос, и Говард предпочел проигнорировать его. По-прежнему пуская облачка мерзкого дыма, он продолжил свой рассказ:

— У Немо были все причины на то, чтобы торопиться. В одной из своих последних поездок он наткнулся на подводный город, наполненный странными, весьма пугающими существами. Нужно объяснять, какими?

— Слугами Дагона? — кашляя, спросил я и помахал рукой перед лицом.

— Дагона, — пыхтя сигарой, подтвердил Говард. — Видишь ли, Роберт, у нас с Немо был когда-то общий друг. Его звали Родерик Андара.

— Мой отец?

— Да, — сказал Немо, перебив Говарда. — Мы были очень хорошими друзьями, Роберт.

В его словах послышалась печаль.

— Благодаря Родерику Немо был достаточно наслышан о ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ, поэтому быстро распознал в слугах Дагона тех, кем они действительно являются. Я имею в виду шогготов, — пояснил Говард. — Немо не знает страха, но он не дурак. Он прекрасно понимал, с кем ему придется столкнуться.

— А еще я помнил, что во всем мире есть лишь один человек, который сможет противостоять этим чудовищам.

Говард на это ничего не сказал, но польщенно улыбнулся.

— Это ты, Роберт, — неожиданно заявил Немо.

— Я?..

— Ну да, — подтвердил Говард, покосившись на капитана. — Немо исходил из того, что ты кое-чему научился у своего отца. С другой стороны, он не мог вступить с тобой в контакт непосредственно. Поэтому он обратился ко мне.

Говард опять затянулся, и я поспешил задержать дыхание, но на этот раз он выдохнул облако дыма в сторону Немо. Закашлявшись, капитан сверкнул глазами.

— Все остальное ты знаешь, — продолжил Говард. — Той же ночью мы приплыли сюда, и я убедился в том, что Немо не ошибся. И наконец, я позаботился о том, чтобы ты попал сюда.

Теперь пришла моя очередь рассказывать. Говард слушал меня молча, однако по мере того как я приближался к тому моменту в моей истории, когда мы все встретились, выражение его лица становилось все более обеспокоенным.

— ТУЛЬСАДУУНЫ…

Говард тихо повторил это слово несколько раз, но от этого оно, конечно, не утратило своего мрачного звучания.

— Да уж, — ядовито произнес я, — как будто у нас мало хлопот с ВЕЛИКИМИ ДРЕВНИМИ.

— Признаться, я не уверен в том, что между ними такая уж большая разница, — пробормотал Говард. — Нам следовало бы…

В этот момент за его спиной появился Немо, и Говард, остановившись на полуслове, посмотрел на капитана «Наутилуса».

— Мы готовы, — сказал Немо.

Кивнув, Говард медленно повернулся и устремил свой взгляд в иллюминатор.

— Что вы задумали? — спросил я.

— Я ведь говорил вам, что мы намерены испробовать еще несколько способов, которые, возможно, помогут нам избавиться от неприятностей, прежде чем «Наутилус» окончательно сдастся, — улыбнулся Немо. — Мы хотим посмотреть, понравится ли этому существу Дагона электрический разряд. Внимание!

Все произошло так быстро, что я не сразу понял, как это работает. Воздух наполнился сухим потрескиванием, мигнул свет, и я увидел, как вода за иллюминатором осветилась синеватыми отблесками. По стеклу скользнуло что-то черное и бесформенное.

— Получилось! — закричал один из матросов. — Оно умирает, капитан!

Мы бросились к иллюминатору.

— Включить прожекторы! — приказал Немо, и на корпусе корабля ожило с полдесятка круглых белых прожекторов.

Яркий свет позволил нам рассмотреть удивительную и в то же время ужасающую картину. Черный покров «Наутилуса» был разорван во многих местах. Чудовищная масса стала серой и морщинистой, как отшелушившаяся кожа, а из воды поднялись серые облака отвратительной жидкости, которые затем постепенно рассеялись. На большей части корпуса уже можно было разглядеть металлическую обшивку. Как раз в том месте, на которое я смотрел, от массы оторвался кусок размером с двадцать футов и, опустившись на дно озера, растворился на моих глазах.

Но тут я увидел еще кое-что.

Один из больших прожекторов повернулся, и яркий луч света, протянувшись вдоль темного дна, наткнулся на затаившееся там чудовище тьмы. Это была гигантская тень, которую я уже видел с берега. Огромная бесформенная масса без определенных очертаний пульсировала на дне, словно сердце гигантского демона. Из комка этой тьмы десятками вырастали щупальца и руки, вытягиваясь и переплетаясь, превращая дно озера вокруг монстра в паутину, которая тоже пульсировала и подергивалась, как будто каждая часть этой отвратительной сети была наделена своей отдельной жизнью. Это зрелище напомнило мне муравейник, полный копошащихся черных муравьев, а еще клубок склизких червей. Я почувствовал неприятный привкус во рту и шевельнувшуюся в животе тошноту.

По приказу Немо прожектор направили прямо на чудовище, и теперь его можно было рассмотреть более детально.

Казалось, оно покрывало все дно озера, оплетая его своей мерзкой паутиной. Даже там, где его не было видно, песок вспучивался изогнутыми линиями и местами из-под песка вырастали целые кусты черных щупалец, похожих на странные водоросли. Никто из нас не удивился, увидев, что щупальца тянутся к «Наутилусу». Часть из них стала серой и растворилась, но в целом чудовище казалось неповрежденным. К тому же сеть начала обновляться с такой скоростью, что это было видно невооруженным глазом. Чудовище просто отбросило отмершие части, заменив их новыми щупальцами, которые тут же поползли к «Наутилусу», как движущиеся на ощупь черви.

Наконец с помощью прожектора мы рассмотрели часть дна в десяти футах от кормы «Наутилуса». Черная паутина щупалец росла с фантастической скоростью и неудержимо приближалась к кораблю. Мне показалось, что я слышу шуршание, с которым щупальца прикасаются к бронированной поверхности корпуса.

— Черт побери, — растерянно пробормотал Немо. — Оно восстанавливается.

— А что, если мы повторим это? — предложил я. — Может, если пару раз ударить его током, оно…

Я не договорил, напоровшись на суровый взгляд капитана. Если бы все было так просто, то Немо, конечно, давно сам подумал бы об этом.

— Наши аккумуляторы наполовину пусты, — глухо произнес капитан. — И, судя по тому, как выглядит это существо, оно справится и с десятикратными зарядами.

Вздохнув, он покачал головой и в беспомощной ярости сжал кулаки.

— Нужно было подождать до тех пор, пока «Наутилус» восстановит маневренность. Возможно, тогда бы у нас хватило времени на то, чтобы уйти от него.

— Вряд ли, — сказал Говард. — Кроме того, сейчас у нас остается еще меньше времени… — Подняв руку, он похлопал Немо по плечу. — Нужно смириться с этой мыслью. Мы не выберемся отсюда живыми.

Посмотрев на него, Немо промолчал, и я почти физически ощутил безнадежность, полностью завладевшую им. Я не мог больше этого выносить.

Повернувшись, я молча выбежал из салона. Если бы там была дверь, я захлопнул бы ее за собой.


Костер был не таким огромным, как вначале. Конечно, языки пламени поднимались на пятнадцать-двадцать футов в воздух, окрашивая небо над селением в кроваво-красный цвет, но жители Фирт-Лахлайна прекратили подбрасывать в огонь хворост и дрова, так что костер уже догорал. Когда взойдет солнце, от костра останется лишь небольшая кучка дымящегося пепла, которая будет напоминать о гигантском пламени, освещавшем ночное небо.

Но здесь уже не будет никого, кто увидел бы все это.

Площадь опустела. Из двухсот человек, еще час назад стоявших вокруг костра, осталось совсем немного, да и те постепенно расходились.

Фрейн вжался в тень дома и, нервно проведя кончиком языка по губам, посмотрел на двухэтажное здание с противоположной стороны площади. Он отдал бы сейчас правую руку за глоток шнапса, но Крейвен приказал ему следить за Борден, и это было важнее. Фрейн не вполне понимал, почему слова этого странного человека с белой прядью в волосах имели для него такое значение — в конце концов, Крейвен был его врагом и еще пару часов назад он с удовольствием перерезал бы ему горло. Однако теперь Фрейн не мог воспротивиться его приказу. Он даже не мог задуматься о том, почему так происходит. Всякий раз, когда он пытался это сделать, в голове проносилась невидимая метла и все его мысли начинали путаться.

То же самое произошло и сейчас.

Фрейн замер на месте, пытаясь справиться с головокружением, а затем решительно вышел из тени, чтобы пересечь площадь. Никто не обратил на него внимания, и он совершенно спокойно приблизился к дому Борденов. Парень уже собирался открыть дверь, но в этот момент ему навстречу вышел Макгилликадди. Чернобородый шотландец притаился в тени, так что Фрейн его не увидел. Выражение его лица не сулило ничего хорошего.

— Где ты был? — набросился он на Фрейна, не поздоровавшись. — Я приказал тебе и Ллойду следить за Борден.

— Я знаю, — выпалил Фрейн, изо всех сил пытаясь скрыть свой испуг. — Пришел этот Крейвен и…

— Сам знаю! — рявкнул Макгилликадди.

— Вы… вы поймали Борден? — запнувшись, спросил Фрейн.

Макгилликадди пожал плечами.

— В этом не было необходимости. Я спрашиваю, где ты был.

Что-то в его голосе заставило Фрейна замереть на месте. Макгилликадди говорил злобно. Угрожающе. Мысли Фрейна лихорадочно заметались. Если они опять схватили Борден, то Макгилликадди наверняка все знает. Понимая, что ему следует быть осторожным, Фрейн выдержал паузу и сказал:

— Крейвен заставил меня показать ему путь к озеру… Но мне удалось уйти.

— Где он теперь? — резко спросил Макгилликадди. — В особняке?

Фрейн покачал головой.

— В озере. Он надел странный аппарат и нырнул. Сказал, что может дышать с ним под водой.

Кривая улыбка скользнула по лицу Макгилликадди.

— Нырнул в озеро, да? — повторил он. — Что ж, надеюсь, там о нем позаботятся. Этот дурак сам избавил нас от хлопот. Это хорошо… — Он ненадолго задумался. — Жди здесь. Нам пора идти на берег, но перед этим ты выполнишь еще одно задание.

Повернувшись, он скрылся в доме, и Фрейн остался один. У него дрожали руки, а беззвучный внутренний голос нашептывал, что нужно развернуться и бежать отсюда, пока еще есть возможность. Но он остался. В его голове засел приказ Крейвена о том, что нужно доставить Борден в безопасное место.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут Макгилликадди вернулся с двумя своими помощниками и Северал Борден, которая с каменным лицом шла между ними. По знаку шотландца мужчины, перейдя площадь, остановились у костра. Макгилликадди оглянулся, покачал головой и стал шептаться о чем-то со своими спутниками.

Неторопливо, как будто это произошло случайно, Фрейн подошел к Северал Борден. Женщина смерила его невидящим взглядом. Должно быть, Северал все еще находилась в состоянии шока и не могла понять, как она опять оказалась в руках фанатичных поклонников Дагона. Остановившись возле нее, Фрейн повернулся так, чтобы Макгилликадди не видел его лица, и коснулся руки Северал Борден, пытаясь привлечь ее внимание.

— Не подавайте виду, — шепнул он. — Я на вашей стороне. Меня прислал Крейвен. Я уведу вас отсюда. Мы убежим, когда на нас не будут смотреть. Вы меня поняли?

Северал медленно повернула голову, и Фрейн увидел на ее лице неподдельное удивление.

— Но зачем мне это делать? — громко спросила она.

Фрейн вздрогнул, как от удара.

— Вы что, с ума сошли? — выдохнул он. — Макгилликадди вас услышит!

Изумленно моргнув, Северал указала на Фрейна и еще громче произнесла:

— Этот человек пришел сюда по приказу Крейвена, Макгилликадди. Он хочет, чтобы я убежала вместе с ним.

Вскрикнув от страха, Фрейн отпрыгнул в сторону, но ему тут же преградил путь один из людей Макгилликадди. Кто-то заломил ему руки, схватил за волосы и заставил поднять голову.

— Вот как? — ухмыльнулся шотландец.

Подойдя поближе, он остановился в двух шагах от Фрейна и злобно посмотрел на него.

— Значит, ты здесь по приказу Крейвена, да? Ты решил стать перебежчиком или просто пропил последние крохи ума?

— Прошу вас, — выдохнул Фрейн, — поймите, Крейвен меня… меня заставил! У меня не было выбора!

— Не повезло тебе, Фрейн, — расхохотался Макгилликадди. — Нужно было вести себя осторожнее. Что бы ты ни говорил теперь, это была твоя последняя ошибка.

Улыбка на губах шотландца угасла. Подняв руку, он обратился к мужчинам, которые удерживали Фрейна:

— Бросьте его в огонь.

Услышав приказ Макгилликадди, Фрейн закричал. Словно безумный, он начал ожесточенно отбиваться, пытаясь вырваться.

Но люди Макгилликадди были сильнее его.

Намного сильнее.


Я не стал идти в каюту Немо, как он, вероятно, подумал, а бросился прямо к корме «Наутилуса». Мысли путались в моей голове, мне трудно было сосредоточиться, а еще труднее понять, чего же я, собственно, хочу. К сожалению, я не знал этого. Я понимал только одно: если я пойду в свою каюту и буду ждать, то просто умру. Возможно, я умру, если выйду отсюда, но разницы, честно говоря, никакой не было. Умру ли я через минуту или через пару часов, мне, в сущности, было все равно, так что я решил действовать.

Дойдя до шлюза, я прошел в низкую дверь и с облегчением вздохнул, увидев, что здесь никого нет. Вода натекла в люк, наполовину затопив комнату. Поспешно прикрыв за собой дверь, я прошлепал по холодной воде до противоположной стены и освободил от зажимов один из костюмов для подводного плавания. Шпагу-трость я забыл в каюте Немо, но решил не возвращаться за ней. Говард знал меня как облупленного и после моего ухода из салона наверняка сделал правильные выводы. Скорее всего, он уже шел сюда, чтобы удержать меня от осуществления каких бы то ни было намерений.

С трудом натянув костюм, я убедился в том, что акваланг на спине оснащен баллонами, полными кислорода, и закрутил шлем. У меня было странное ощущение: казалось, этот костюм стал для меня второй кожей. В моем сознании пронеслись тысячи причин, по которым моя затея не могла завершиться успехом, но я отбросил в сторону все раздумья. Я был уверен в том, что наша жизнь не стоит и пенни, если мы не сумеем остановить Дагона.

Все мое тело покрылось капельками пота, так как в костюме было ужасно жарко. Голова по-прежнему немного кружилась, а ноги дрожали. Подойдя к центру комнаты, я нырнул в круглый люк, ведущий наружу.

Казалось, здесь стало еще темнее. Меня окружала непроглядная чернота. Я даже не заметил, что уже покинул «Наутилус». Когда наконец мои ноги коснулись мелкого донного песка, я помедлил, пытаясь вспомнить, в каком направлении нужно плыть, а затем стал двигаться на ощупь, напряженно вглядываясь в толщу черной воды.

Корпус «Наутилуса» нависал надо мной стальной горой. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я начал различать очертания предметов. Я сделал еще пару шагов, тщательно следя за тем, чтобы не коснуться корпуса «Наутилуса» с его смертоносным покровом, и, на секунду остановившись, оглянулся.

Создание Дагона вновь начало обволакивать корабль своей паутиной. Местами сквозь нее еще просматривалась синевато-черная сталь обшивки, но большая часть «Наутилуса» уже была покрыта тусклой черной массой. Со стороны казалось, что корабль заболел.

И тут я увидел еще кое-что, отчего у меня кровь застыла в жилах. Над черным ковром, окутавшим «Наутилус», начал образовываться второй слой паутины. Сперва я подумал, что это щупальца монстра, который собирается опуститься вниз, однако уже через пару минут понял, что все на самом деле не так. Когда я осознал смысл происходящего, меня бросило в холодный пот.

Это чудовище было вовсе не таким глупым, как мы думали. Оно поняло, что от электрического удара «Наутилуса» его сеть рвется, хотя и на несколько минут. Благодаря второй сети «Наутилус» лишался шанса отступить. Я видел, что вторая сеть не соприкасается с первой, и, если бы людям Немо удалось починить «Наутилус» и во второй раз при помощи электрического заряда избавиться от смертоносных объятий монстра, эта новая сеть мгновенно опустилась бы на корабль, заменив сожженные части липкой паутины.

Повернувшись, я отошел на десять-пятнадцать шагов от неподвижного корабля и оттолкнулся от дна ногами. Плыть в этом костюме оказалось тяжелее, чем я ожидал. Из-за каучуковой оболочки двигаться было сложно, а вес костюма тянул меня вниз. Я медленно отдалялся от «Наутилуса» и его чудовищного стража. По мере моего приближения к подводному городу пятна зеленых светящихся водорослей становились ярче, так что вскоре я опять смог ориентироваться в пространстве. Нельзя сказать, что это уж очень помогло мне. Собственно говоря, я вообще не имел понятия, куда мне плыть. Я знал лишь, что должен найти Дагона.

И тут я очутился на краю огромного кратера, из которого поднялся «Наутилус», и, несмотря на то что температура внутри водолазного костюма по-прежнему была очень высокой, почувствовал, что меня знобит. Возникло такое ощущение, будто я заглянул прямо в ад.

Диаметр кратера — а речь шла именно о кратере — составлял добрую четверть мили. Его вертикальные стены терялись где-то глубоко внизу. А вот на дне… что-то шевелилось. Я не знал, что это, так как видел лишь копошение чего-то темного, но не сомневался ни секунды, что кратер наполнен живыми существами. Не обращая внимания на внутренний голос, напоминавший мне о здравом смысле, я скользнул вниз через край кратера и стал медленно погружаться.

Это было путешествие в ночь. Свет водорослей остался за моей спиной, но дно кратера не приближалось: пропасть вела глубоко вниз и казалась бездонной. Тем не менее я постепенно приближался к копошащимся существам и, хотя света здесь становилось все меньше и меньше, сумел разглядеть их. Моему взору предстали черные, с вытянутыми телами твари, которые плавали в воде. Время от времени то одна, то другая из них пыталась подняться наверх, но им это не удавалось. На полпути они снова опускались вниз, неуклюже барахтаясь в воде.

Наконец я приблизился к ним на такое расстояние, чтобы рассмотреть их достаточно подробно. Это были те самые головастики, с которыми мне уже не раз приходилось сталкиваться. Впрочем, эти головастики немного отличались от тех, что я видел раньше, хотя сейчас трудно было сказать, в чем же состоит различие. Я подплыл к ним поближе, стараясь укрыться в тени стены. Довольно глупая стратегия поведения при встрече с существами, у которых нет глаз и которые ориентируются в пространстве совсем не так, как человек, скептически подумал я.

Одно из чудовищ подплыло поближе, и я замер на месте. Существо было намного меньше того, которое я убил наверху в озере, и меньше тех, которые напали на меня и Спирса в канализационной системе Абердина.

Этот головастик казался каким-то… незрелым.

Да, именно так. Его огромный череп был черным и гладким, без глаз, носа и ушей, а вместо чудовищной пасти с акульей челюстью я увидел лишь тонкую полоску рта — будто кто-то вскрыл ножом его отвратительную морду. Между короткими жабьими лапками торчал маленький, как будто наполовину укороченный, хвост. «Да это же детеныш», — изумленно подумал я. Детенышами были и другие чудовища, которых я здесь увидел: все они в большей или меньшей степени выглядели незрелыми. Некоторые вообще напоминали раздувшиеся мешки, другие — огромных головастиков, круглых, безглазых, с коротким подвижным хвостом. Третьи же были похожи на чудовище, которое собиралось полакомиться мною вчера. Я нашел гнездо этих чудовищ! Черный кратер был детским садом Дагона! Какое-то время я смотрел на этот ужасный копошащийся выводок, а затем, повернувшись, поплыл наверх.

Я вновь приблизился к городу, вернее, к тому, что осталось от него после нападения Немо. Оказавшись в лабиринте из обрушившихся зданий, я в полной мере осознал размах вреда, причиненного «Наутилусом». Здесь действительно камня на камне не осталось. Между искореженными стенами зияли огромные кратеры. Дома и мосты смешались, как сломанные игрушки. В результате одного-единственного, причем незавершенного, нападения «Наутилуса» было разрушено все, что противилось силам природы и времени в течение пяти тысяч лет. У меня возникло странное ощущение. Конечно, инициаторами этой расправы были мои союзники, но ужасное зрелище наполнило меня печалью и яростью. Хотя весь этот подводный город был построен лишь для того, чтобы поклоняться демону, идея его уничтожения казалось мне неправильной. Неправильность заключалась в том, что люди могут совершать подобное. Возможно, разъяренно подумал я, когда-нибудь люди придумают оружие, которым сумеют разрушать целые планеты.

Отогнав от себя эту абсурдную мысль, я оглянулся и увидел храм, в котором последний раз беседовал с Дагоном. Эта пирамида, вернее руины, оставшиеся от нее, находилась в полумиле от меня. Здание было наполовину разрушено, в стенах зияли огромные дыры, а все вокруг было засыпано обломками и щебнем. Очевидно, Немо выстрелил несколькими торпедами, целясь прямо в это здание. Я поплыл дальше, взяв в руку входивший в водолазный комплект гарпун.

Но мои меры предосторожности оказались излишними. Я с самого начала заметил, что озеро кажется мертвым, — правда в тот момент я списал это ощущение на черное чудовище, уничтожавшее все на своем пути. Но и здесь, в миле от «Наутилуса», не было видно ни малейших признаков жизни. Когда я спускался сюда в первый раз, в озере было много рыбы и других водных животных, а теперь я плыл по мертвой воде. Здесь правили лишь ночь и безмолвие. От напряжения у меня вспотели ладони. Наконец я вплотную приблизился к пирамиде. Пятиугольный вход обвалился, так что проникнуть внутрь через него было невозможно, но дыры в стенах оказались достаточно большими, чтобы там проплыла акула. Переложив гарпун из правой руки в левую, я схватился за край отверстия в стене и проник внутрь пирамиды Дагона.

Здесь тоже никого не было, и только ил, который я поднимал со дна при движении, какое-то время после этого колыхался. Я плыл в почти полной темноте и пару раз настолько сильно ударился шлемом, что всерьез испугался, что могу повредить костюм. Наконец я доплыл до большого зала. Пятиугольное помещение большей частью покрылось зелеными водорослями, а в центре возвышался черный алтарь. Этот зал очень напоминал комнату, которую я видел в особняке, где правил Макгилликадди. На этот раз я решил осмотреть ее более тщательно. Оглядевшись по сторонам, я спрятал гарпун, проплыл вдоль одной из стен и стал рассматривать символы, нацарапанные на ней.

Большинство из этих символов были непонятны мне. По-видимому, это были слова на давно исчезнувшем языке, выбитые здесь еще до того, как появилась Римская империя, до того, как появились Троя и Эллада. А вот рисунки я понимал. Этим рисункам было пять тысяч лет, но они поведали мне историю, которая казалась страшной и сейчас. Историю Дагона, выбитую на стенах двести поколений назад. Историю, сохраненную навечно.

Дагон появился здесь, когда эта земля была населена примитивными племенами, людьми, для которых гром и молния были знаками богов, а солнечное затмение — чудовищным предзнаменованием. Дагон появился здесь как бог. Ему поклонялись как богу и приносили ему в жертву людей и животных, сокровища и урожай, собранный на этих землях. Ему молились как богу, и он, как и любой настоящий бог, обещал им рай.

До этого момента история Дагона была именно такой, как я и ожидал. И тут я заметил нечто неожиданное.

Мне было очень сложно понять порядок этих странных рисунков и расшифровать их, но в конце концов я смог это сделать. От того, что было выбито на этих каменных фресках, у меня мурашки побежали по коже. Обещание рая и вечного счастья у Дагона были намного отчетливее обещаний Библии или Корана. Он обещал людям новый мир, новую землю, на которой они смогут жить счастливо — без врагов, без страха, без болезней и враждебных им божеств.

Дагон даже сказал им, как они туда попадут. На каменных фресках среди изображений людей, животных, странных ритуалов или просто непонятных символов все время повторялся один и тот же рисунок. Корабль.

Корабль, который был мне знаком.

Я уже видел его. По крайней мере, я видел его модель. Модель странного трехмачтового корабля, огромного, как гора, с золотой табличкой на носу. Модель корабля «ДАГОН». И тут я внезапно понял, что это была не просто модель. Не просто фетиш, который Дагон бросил своим последователям, чтобы они поклонялись ему. На самом деле это они построили корабль. Построили его на крови.

Долгое время — где-то с четверть часа — я оставался в этой комнате и просто смотрел на рисунки, пытаясь справиться с ужасом, объявшим мою душу. По всей вероятности, Дагон правил как истинный демон. Он был кровожаднее самого дьявола. На фресках были изображены массовые жертвоприношения, на которых казнили сотни, а то и тысячи невинных жертв. Были там изображены и другие ужасные вещи, которые мой рассудок отказывался принимать.

С трудом оторвавшись от кошмарного зрелища, я выплыл из комнаты, чувствуя себя подавленным и потрясенным. Только сейчас я понял, каково предназначение пятиугольного черного камня в центре комнаты. И как я мог поверить этому демону, у которого не было и капли человечности? Как я мог испытывать симпатию к этому монстру? Дагон был хуже самого сатаны.

Лишь покинув пирамиду и очутившись посреди разрушенного города, я сумел выйти из странного состояния, в которое я погрузился, рассматривая изображения на стенах. Мне пришлось сконцентрироваться, чтобы вернуться мыслями к реальности. Снова оглядевшись по сторонам, я направился к наименее разрушенной части города. В конце концов, я приплыл сюда не для того, чтобы размышлять о жестокости Дагона, а для того, чтобы задержать его. И убить.

Через полчаса запас воздуха в баллонах моего акваланга почти был исчерпан, но Дагона я так и не нашел. Я вообще не увидел здесь никого живого. Озеро будто вымерло. Я чувствовал себя уставшим и беспомощным. Тяжесть костюма истощала мои силы.

Я полностью пересек озеро и добрался до противоположной стороны подводного города, но так и не приблизился к своей цели. Сейчас я стоял на руинах обвалившегося купола. Когда я был здесь в последний раз, тут кипела жизнь, но с тех пор город не только разрушили, но и…

Движение было совсем незаметным, и я увидел его случайно, боковым зрением. Оглянувшись, я стал напряженно всматриваться в том направлении и осторожно взялся за оружие. Когда мое зрение уловило какую-то неясную перемену, я догадался, что на самом деле это было не движение.

Просто рядом со мной погасло пятно зеленых светящихся водорослей. Не отрывая взгляда от этой части озера, я увидел, как вслед за ним погасло еще одно пятно живого света размером с дом. Погасло оно так резко, будто кто-то затушил свечу. Помедлив, я заставил свои протестующие мышцы нести дальше тяжелый вес костюма. Снижаясь, я изо всех сил поплыл к черно-зеленому ковру. Когда я очутился прямо над ним, погасла еще одна часть зеленых водорослей, и на этот раз я увидел, как это происходит.

С той стороны, где находились «Наутилус» и гигантская амеба, ко мне приближалось черное щупальце толщиной в человеческий торс, блестящее и извивающееся, как огромный червь. Конец щупальца разветвлялся наподобие увеличенной до абсурдных размеров морской ветреницы. Десятки, если не сотни щупалец разной толщины извивались во всех направлениях. Там, где они касались зеленых водорослей, свет гас. Растения становились матовыми, начинали расплываться, терять форму, и в конце концов…

Да, с ужасом подумал я, именно так все и происходит. Водоросли превращались во что-то, очень напоминающее черную массу чудовища. Именно в этот момент я понял, почему озеро показалось мне мертвым.

Жизнь в нем продолжалась, но она трансформировалась.

Ужас, охвативший меня, чуть не стоил жизни мне самому, так как щупальца чувствовали мое присутствие, как гончая чувствует добычу. От мерзкой черной массы отделилось щупальце толщиной в руку и стало двигаться в мою сторону, энергично извиваясь и пытаясь схватить меня за ногу. В последнюю секунду я уклонился и, отплыв от него подальше, остановился на безопасном расстоянии. Черное щупальце, продолжая извиваться, опустилось на водоросли и стало поглощать их. Я уже хотел отвернуться и поплыть дальше, но тут мне в голову пришла неожиданная мысль. Щупальце явилось из темноты, со стороны «Наутилуса». Когда я представил себе его путь сюда, то понял, что оно двигалось от точки, находившейся на краю кратера, а значит, именно там нужно было искать Дагона. И это было единственным логичным решением.

Поспешно проверив запас воздуха, я обнаружил, что его хватит еще на десять минут, то есть вполне достаточно для моей миссии. Сняв гарпун с пояса, я поплыл вперед.


— Он ушел?

Голос Говарда, искаженный закрытым шлемом и странной акустикой наполовину заполненного водой шлюза, не был похож на человеческий.

Немо вздрогнул.

— Да, — тихо сказал он, стараясь не смотреть на Лавкрафта и его высокого телохранителя. — Как ты и говорил.

— Тогда все в порядке, — пробормотал Говард. — Надеюсь, ему повезет.

— Дагон разрешил ему уйти в тот раз, — напомнил Немо. — Думаю, он отпустит его и теперь.

Говард взглянул на него и уже хотел что-то сказать, но затем передумал и просто кивнул.

— Кабель, — произнес он и, повернувшись, протянул руку в сторону Рольфа.

— Будьте осторожны, — предупредил Немо, наблюдая за тем, как Рольф освобождает от зажимов толстый кабель в резиновой изоляции и протягивает его Говарду. — Одно прикосновение, и…

Он не договорил, но в этом и не было необходимости. Они оба не хуже его знали, насколько опасным может быть столь безобидный на вид черный провод.

— Удачи, — тихо произнес Немо.

Но этого не услышал ни Говард, ни Рольф, так как они уже закрутили шлемы. Через пару секунд Немо остался в шлюзе один.

Он еще долго стоял там, глядя на мерцающую воду, в которой скрылись Говард и Рольф, и думал о том, увидит ли он их еще когда-нибудь.

И если увидит, то в каком мире…


Путь был недолгим, но он превратился в настоящий кошмар. Озеро подо мной, пронизанное блестящими черными щупальцами, которые отвратительной паутиной покрывали донный песок, было черным. Эта ужасная форма недожизни, двигавшаяся вопреки всем законам природы, подрагивала, как от судорог. Возможно, само зрелище и не вызвало бы у меня такого отвращения, если бы я не знал, что передо мной.

Однако для меня вся эта ситуация была просто невыносимой.

Когда я добрался до кратера, все мое тело было мокрым от пота. Я находился неподалеку от того места, куда нырнул в первый раз. Главное щупальце амебы извивалось в двадцати футах подо мной, сливаясь с чернотой на дне расселины, а под ним двигались дети Дагона. Покрепче сжав в руках оружие, я во второй раз спустился в кратер. Щупальце из протоплазмы вело вглубь расселины. Пару раз мне на пути встретились монстры-головастики, но всякий раз, когда я поднимал гарпун, эти чудовища отшатывались от меня, будто чувствовали опасность, исходившую от этого оружия. Что ж, я видел, насколько эффективны гарпуны Немо в борьбе с существами Дагона, и вполне понимал головастиков. Малейшее соприкосновение с острием гарпуна разрушало их тела, будто смертоносная кислота. Чем это было обусловлено, я пока не мог объяснить.

Но в данный момент меня интересовали более важные вопросы. Удовлетворившись тем, что при помощи гарпуна можно удерживать головастиков Дагона на безопасном расстоянии, я стал двигаться вдоль щупальца. Как я и рассчитывал, где-то через четверть мили щупальце углублялось в зиявшую на склоне кратера расселину, которая оказалась достаточно большой, чтобы я мог заплыть внутрь, не соприкасаясь со смертоносной массой из протоплазмы.

И все же, когда я заплыл в тоннель, мое сердце начало бешено биться, ведь я находился всего в одном ярде над массой амебы и полностью осознавал тот факт, что первое неверное движение станет последним в моей жизни.

Чтобы преодолеть тоннель, мне пришлось сделать около сотни гребков, и только после этого я оказался у вертикальной скважины, ведущей вверх. Я продолжал следовать за щупальцем. В пути мне довелось пережить пару неприятных моментов, когда стены шахты сужались настолько, что я вынужден был проплывать всего лишь на расстоянии ладони от черной убийственной сети, а иначе продвинуться дальше было невозможно. В конце концов тоннель резко расширился, и я внезапно очутился в большом, наполовину наполненном водой зале, пятиугольном, как и все здесь, внизу. Зал освещали зеленые водоросли.

С облегчением вздохнув, я проплыл последние несколько ярдов, поднялся над поверхностью воды и осторожно огляделся. Черное щупальце, которое сейчас больше напоминало корень дерева, выдавалось из воды неподалеку от меня и исчезало в широком тоннеле, где уже не было воды.

Держась на почтительном расстоянии от моей странной путеводной нити, я выбрался из воды и опустился на узкий уступ, обрамлявший комнату. Мои руки так сильно дрожали, что я едва смог отключить акваланг и снять шлем. От холода у меня перехватило дыхание, и я решил подождать пару минут, пока боль и слабость отступят.

Мне потребовалось довольно много времени, чтобы снять костюм, и когда я подошел ко входу в тоннель, дрожа от холода и слабости, то почувствовал себя голым и беззащитным. Хотя я знал, что костюмы для подводного плавания не защищают от чудовищ Дагона, это странное одеяние все же дарило мне какую-то иллюзию безопасности.

Сделав глубокий вдох, я покрепче сжал гарпун и вошел в коридор.

Он оказался не очень длинным. Уже через несколько десятков шагов коридор разветвлялся на два тоннеля разной ширины. Черное щупальце скрывалось в более узком проходе, в то время как широкий тоннель, в конце которого горел манящий свет, казался пустым. Мне вспомнилась легенда, согласно которой дьявол вымостил путь в ад золотом. Пожав плечами, я вошел в широкий тоннель.

Через некоторое время я услышал чьи-то голоса. Приблизившись к свету в конце тоннеля, я увидел вход в большой зал с куполообразным потолком. По архитектуре он был выполнен в стиле подводного города с его, уже привычными для меня, пятиугольными зданиями, стены которых были покрыты иероглифами и фресками. Очень скоро я убедился в том, что нахожусь в подземном продолжении города с храмом в виде пирамиды.

И тут я увидел Дагона.

Он стоял спиной ко мне, склонившись над пятиугольным камнем, напоминавшим алтарь. Рядом с ним я увидел обнаженную темноволосую девушку. Это была Дженнифер.

Замерев у входа в зал, я вжался в тень и оглянулся. За исключением Дагона и дочери Северал, в зале никого не было, но я оставался настороже: слишком уж просто мне удалось сюда добраться. Но как я ни осматривался, мне все равно казалось, что мы здесь одни. Возможно, Дагон не рассчитывал на то, что кому-нибудь удастся пробраться мимо его адского стража. А может, с дрожью подумал я, кроме меня и людей на борту «Наутилуса», в озере вообще не осталось ничего живого.

— Ты прав, Роберт Крейвен, — громко сказал Дагон, оборачиваясь. — А вскоре и их не останется.

Я замер. Гарпун в моей руке дернулся вверх, целясь Дагону в голову, но этот жест не произвел на него никакого впечатления, а его улыбка стала еще шире.

— Ты снова разочаровываешь меня, Роберт Крейвен, — мягко произнес он. — Такой человек, как ты, должен знать, что подкрадываться к тому, кто может прочитать твои мысли, просто глупо.

— Так, значит… ты знал, что я приду сюда?

— Я мог бы уничтожить тебя в тот самый момент, когда ты вышел из этой смехотворной машины, глупец, — вздохнул Дагон. — Неужели ты думаешь, что сумел бы добраться сюда, если бы я не защищал тебя? — Покачав головой, он сделал шаг вперед и протянул руку: — А теперь отдай мне это глупое оружие, прежде чем ты кого-нибудь поранишь.

На мгновение в моей душе даже шевельнулось желание повиноваться ему, но я отшатнулся и, прижавшись спиной к стене, чтобы защититься от нападения сзади, направил острие гарпуна прямо ему в лицо.

— Остановись, Дагон.

Дагон повиновался. На его лице промелькнуло даже что-то вроде сочувствия, но я заметил и неуверенность в его взгляде.

— Ну что за глупости, — укоризненно протянул он. — Я позволил тебе добраться сюда, потому что хочу поговорить с тобой. К тому же созданное человеком оружие не может навредить мне.

Он хотел подойти поближе, но остановился, когда я угрожающе начал размахивать гарпуном.

— Ты ведь живое существо, не так ли? — вкрадчиво спросил я. — Возможно, ты и обладаешь могуществом бога, Дагон, но ты существо из плоти и крови. Если бы ты был бессмертен, то не нуждался бы во всем этом.

Конечно, я сомневался в том, что это действительно так, но, судя по реакции Дагона, попал в самую точку. Побледнев от гнева, Дагон бросил на меня исполненный ненависти взгляд, но так и не сдвинулся с места.

В этот момент Дженнифер, повернувшись, улыбнулась и… поспешно встала между мной и Дагоном.

— Что, черт побери, вы делаете? — закричал я. — Уйдите с линии прицеливания!

Улыбнувшись еще приветливее, Дженнифер покачала головой и пристально посмотрела на меня.

— Вы не будете метать гарпун, Роберт, — сказала она. — Ведь тогда вы попадете в меня, а вам этого не хочется, ведь правда?

С этими словами она отвела указательным пальцем острие гарпуна в сторону и мягко забрала у меня оружие.

И тут Дагон начал смеяться.

Очень громко и раскатисто.


Несмотря на промозглую погоду, как это часто бывает холодными ночами, видимость на море была очень хорошей. В открытом море, когда ничто не заслоняет линию обзора, оценить расстояние довольно трудно, и в том, что горизонт почему-то казался дальше, чем обычно, не было ничего удивительного.

Между горизонтом и побережьем виднелся корабль.

Он двигался беззвучно, словно тень. Его окружал клубящийся серый туман, напоминавший призрачное дыхание. Паруса корабля, несмотря на безветрие, были туго натянуты, а вдоль носа белели пенные полосы.

Никто не заметил гигантский трехмачтовый корабль, быстро и беззвучно приближавшийся к восточному побережью Шотландии. Никто не увидел и одинокую фигуру на палубе, стоявшую у поручней и глядевшую на восток. Это был человек, а может быть, что-то, просто принявшее форму человека. Это что-то было старым. Невероятно старым. Оно было старше самого древнего существа на этой планете, возможно, старше самой жизни на земле, старше солнца, освещавшего этот мир. Оно и само этого не знало. Когда-то, сто или двести миллионов лет назад, оно забыло, когда и где родилось. А еще через две или три сотни миллионов лет оно позабудет и об этом моменте своей жизни, продолжительность которой измерялась зонами.

И все же, будь оно способно к юмору, то, скорее всего, рассмеялось бы. Оно привыкло оперировать временными категориями, выходящими за рамки человеческих представлений. Но сейчас оно испытывало нетерпение.

Оно так долго ждало этого момента. Так долго, что несколько часов до рассвета показались ему вечностью. Корабль мчался по морю с огромной скоростью, но существу казалось, что он ползет мучительно медленно.

Уже скоро, подумало оно. Скоро все закончится. Скоро наступит миг, которого оно так долго ждало, миг, к которому оно готовилось две сотни миллионов лет. Момент, ставший смыслом его существования в этом плане реальности.

И оно боялось этого мига.

Он наступит скоро. Совсем скоро.

«Дагон» несся вперед.


— Ты просто глупец, Роберт Крейвен, — выпалил Дагон, взбешенный моими словами. — Неужели ты думаешь, что я позволил тебе прийти сюда лишь затем, чтобы расправиться с тобой? — Он с яростью выплевывал слова, не пережевывая их. — Я уже говорил, что я тебе не враг. Наоборот, я предлагаю тебе сотрудничество.

— Один раз я уже отказался от этого сотрудничества, — напомнил я, продолжая упрямиться.

— Мы говорим о вещах, о которых нельзя судить скоропалительно! — Дагон неодобрительно поджал губы. — Возможно, у тебя уже нет выбора. И вопрос не в том, соглашаться тебе с чем-то или нет.

— Вот как? — с вызовом воскликнул я, но этот вызов ни в коей мере не соответствовал тому, что я чувствовал.

Судя по злобной ухмылке Дагона, упрямые нотки в моем голосе не обманули его.

— Надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы рассчитывать на помощь, Роберт Крейвен, — сказал он. — Твои друзья умрут до восхода солнца. Разве что…

— Что?.. — спросил я, когда он замолчал.

Возможно, именно на эту реакцию Дагон и рассчитывал, но я слишком устал, чтобы играть в эти игры.

— Разве что… ты сделаешь то, чего я от тебя потребую, — улыбнулся он.

— И что же это?

— Так-то лучше, — рассмеялся Дагон. — Итак, мне нужно от тебя две вещи. Насколько я понимаю, первую ты выполнишь и сам, поэтому об этом даже не стоит просить. Я хочу, чтобы ты не дал сломать Семь Печатей, и напоминаю, что это входит в твои личные интересы.

— Для начала мне нужно знать, что это за Семь Печатей и где они находятся, — возразил я.

Дагон поморщился.

— Неужели ты думаешь, что я сам не справился бы с этим, если бы знал, где их найти и как они выглядят? — рявкнул он. — Выясни это, колдун. И не забывай: времени у тебя остается не так уж много.

Внезапно мерзкая улыбка исчезла с его лица, а голос зазвучал настолько серьезно, что я вздрогнул.

— Это очень важно, Роберт Крейвен, — тихо произнес он. — Возможно, от этого зависит выживание всей твоей расы. Семь Печатей должны остаться несорванными. Найди и уничтожь их, прежде чем это сделает кто-то другой, насылая на вас ужасную беду.

— А вторая вещь? — запнувшись, спросил я.

Мне было трудно смотреть на Дагона. Его слова всколыхнули во мне что-то такое, о чем до этого момента я даже не знал. Семь Печатей…

— Я хочу вернуть то, что принадлежит мне, — сухо заявил Дагон. — Амулет, который ты украл, когда этот дурак Немо разрушил мой дворец.

Лишь через пару секунд я понял, что он имеет в виду. Дагон говорил о пятиконечной золотой звезде, которую я нашел в пирамиде и спрятал в карман.

— У меня нет амулета при себе, — помедлив, сказал я. — Он остался на борту «Наутилуса». Мне показалось, что он не имеет значения.

— Не имеет значения? — зло выдохнул Дагон. — Глупец! Он настолько важен, что ты даже представить себе не можешь. Без этого амулета…

— …ты не сможешь уйти отсюда, да? — перебил его я.

Дагон не сказал ни слова, но его молчание было вполне красноречивым ответом.

Как я мог быть так слеп? Дагон уничтожил все следы жизни в этом озере, а я возомнил, что добрался сюда лишь потому, что мне повезло… Но возможно, это произошло благодаря тому, что по каким-то причинам я понравился Дагону? Нет, все не так. Просто Дагону нужно то, что могу достать только я. Амулет.

Амулет Андары.

Я не знал, откуда взялась эта мысль. Она неожиданно возникла в моей голове, будто дожидалась подходящего момента в темных закоулках моего сознания. Хотя у меня не было ни малейших доказательств, я был уверен в том, что это правда. Пятиконечная золотая звезда, которую я нашел во дворце Дагона, была амулетом моего отца. Магический талисман, опустившийся на дно моря вместе с кораблем «Туманная леди», когда на нас у английского побережья напал Йог-Зотот.

Дагон молча смотрел на меня. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Так, значит, это правда, — сказал я. — Это амулет моего отца, да? Ты нашел его! Вернее, ты или одно из твоих существ! Это произошло после того, как корабль затонул.

Внезапно я понял, что это означает, и мой голос задрожал:

— А может быть, ты даже присутствовал при этом, Дагон? Ты видел это, не так ли? Ты безучастно наблюдал за тем, как чудовище утащило на глубину «Туманную леди», унося жизни множества людей. Ты видел, как убили моего отца.

— Я ничего не мог поделать, — возмутился Дагон. — Йог-Зотот — бог.

— Как и ты! — вспылил я. — Ты ничего не мог поделать! Да ты и пальцем не шевельнул, чтобы спасти этих людей! И ты хочешь, чтобы я помогал тебе? Да ты, должно быть, сошел сума!

— Я требую, чтобы ты вернул то, что принадлежит мне.

— Этот амулет тебе не принадлежит, — отрезал я. — Он принадлежал моему отцу.

— Андара украл его, как и все те, кому он принадлежал раньше! — закричал Дагон. — Он украл его, как и все остальное, что якобы принадлежало ему, Роберт Крейвен! Этот человек, которого ты называешь своим отцом, вор! Андара заявил, что все, чем он обладает, принадлежит ему. Даже магические способности!

— Что ж, тогда в вас больше сходства, чем я думал, — злобно фыркнул я.

Дагон хотел что-то ответить, но только поджал губы и нетерпеливо махнул рукой.

— Ну все, хватит! — сказал он. — Ты принесешь мне амулет, или все твои друзья умрут.

Посмотрев на него, я улыбнулся и покачал головой.

Дагон громко вздохнул. Его лицо исказилось от ярости, но это не произвело на меня никакого впечатления. Сейчас я обладал знанием об амулете. К тому же с моего сознания спала пелена и я наконец-то освободился от того, что мешало мне ясно мыслить.

— Я не сделаю этого, Дагон, если ты не сделаешь кое-что для меня.

— Глупец! — взревел Дагон. — И ты осмеливаешься выдвигать какие-то требования?! Я могу взять все, что захочу, и уничтожить тебя, раздавив, как червя!

— Нет, не можешь, — спокойно возразил я. — Ты мог бы убить меня, а твои создания могли бы разрушить «Наутилус», — продолжил я, — но тебе это невыгодно. Тебе нужен не только амулет. Тебе нужен я сам.

Дагон молча уставился на меня, однако я, как и раньше, чувствовал, что прав. Наконец, поморщившись, он сжал кулаки, будто собирался ударить меня, но, конечно же, не сделал этого.

— Интересная мысль, — раздраженно сказал он. — Почему бы нам не проверить ее и не подождать, пока «Наутилус» будет разрушен?

— Потому что у тебя не так много времени, — ответил я, вздохнув. — Не пытайся одурачить меня, Дагон. Ты играешь в шахматы?

Такая внезапная смена темы, видимо, сбила его с толку, и он, вытаращившись на меня, лишь молча открыл рот.

— Если бы ты играл в шахматы, — невозмутимо продолжил я, — то наверняка знал бы, как это называется, друг мой. Это называется классической патовой ситуацией.

— Думаешь? — усмехнулся Дагон.

Сейчас он утратил всякое сходство с человеком. Он был в ярости и начинал терять контроль над собой, так что я впервые увидел его истинный облик. Это было чудовище, которое лишь случайно проникло в тело, напоминавшее человеческое. А может, он когда-то был таким же человеком, как и я, но если даже моя догадка верна, то все это осталось в далеком прошлом.

— Ни один из нас не может причинить вреда другому. Мы не можем обойтись друг без друга, — продолжил я. — Почему бы нам не перестать вести себя как дети, Дагон? Этот амулет для тебя бесценен. Я нужен тебе. Не знаю как, но Андара что-то сделал с этим амулетом, так что он теперь защищен. Лишь в моих руках он способен сделать то, что тебе нужно. Лучше скажи, зачем он тебе? Он позволит тебе управлять кораблем?

Дагон кивнул.

— А что нужно тебе? — спросил он.

— Я хочу, чтобы ты сохранил жизнь людям на борту «Наутилуса», — ответил я. — Я хочу свободы для меня и жителей Фирт-Лахлайна.

— И это все? — усмехнулся Дагон.

— Нет, не все, — ответил я, качая головой. — Я хочу, чтобы ты отпустил Баннерманна и эту девушку. — Я указал на Дженнифер, которая стояла в стороне, молча слушая наш разговор.

В этот момент я не смотрел на нее, но все же заметил, как она испугалась при моих словах. Дагон рассмеялся.

— Ты дурак, Роберт Крейвен. Я не могу дать тебе то, что мне не принадлежит. Эта девушка находится при мне добровольно. Она вернулась после того, как ты увел ее отсюда. И она будет возвращаться ко мне, сколько бы ты ее ни забирал. Ты что, считаешь, что я заставляю этих людей служить мне? — Он покачал головой. — О нет! Они делают это добровольно.

— И они добровольно идут на смерть?

Дагон поморщился.

— Я не в ответе за то, что делает Макгилликадди, Роберт Крейвен. Он человек. А если человек убивает человека, то меня это не касается. Разве я виноват в том, что представители вашей расы не могут устоять перед искушением власти? Мужчины и женщины, которые взойдут со мной на борт «Дагона», сделают это по собственной воле.

— Они пойдут за тобой, ведомые твоими обещаниями! — возмущенно воскликнул я. — А твои обещания — это ложь, с помощью которой ты заставляешь их служить тебе.

— Это не ложь, Роберт.

Запнувшись, я обернулся и посмотрел на Дженнифер. Она подошла поближе и заглянула мне в глаза.

— Это не ложь, Роберт, — повторила она. — Дагон обещал нам новый мир. Мир без страха и неравенства. Мир для нас одних. Мы следуем за ним добровольно.

Я был изумлен, но меня удивили не столько слова Дженнифер, сколько мои собственные ощущения, возникшие при этом. Девушка безотчетно верила в то, что говорила. Я попытался проникнуть в ее разум и поразился, с какой легкостью мне удалось это сделать. Ее и в самом деле не принуждали. До этого я считал, что Дагон овладевает разумом своих сторонников так, как я сделал это с Фрейном. Но это было не так, по крайней мере, в отношении Дженнифер. Она полностью отдавала себе отчет. То, что она говорила и делала, соответ


Содержание:
 0  Цикл Дегона. Книга 1. Бог-амфибия Der Dagon-Zyklus : Вольфганг Хольбайн  1  ПРОЛОГ : Вольфганг Хольбайн
 2  КНИГА 1 : Вольфганг Хольбайн  3  КНИГА 2 : Вольфганг Хольбайн
 4  вы читаете: КНИГА 3 : Вольфганг Хольбайн  5  КНИГА 4 : Вольфганг Хольбайн
 6  Использовалась литература : Цикл Дегона. Книга 1. Бог-амфибия Der Dagon-Zyklus    



 
<777>




sitemap