Фантастика : Ужасы : СТАРЫЙ ДРУГ — ХУЖЕ НОВЫХ ДВУХ : Наталья Иртенина

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу

СТАРЫЙ ДРУГ — ХУЖЕ НОВЫХ ДВУХ

В пустой огромной квартире находиться было жутковато. Ни одной знакомой вещи — все чужое, хоть те и убеждали, что все это — ее собственность.

И, как чужие вещи в доме, в мозгу — чужие слова, чужое знание. Они знают о ней все, она — ничего. В клинике сказали — шоковая амнезия, постепенно пройдет, память вернется. А чтобы помочь ей вернуться, нужно накачивать себя чужими воспоминаниями о себе же. Брать себя взаймы у других. Рисовать свой портрет с их подачи и вживаться в навязываемый, далекий от истины образ, в который каждый из тех, кто знал ее, будет вкладывать самого себя. Это будет портрет с тысячью лиц. Как найти среди них свое?

Они уже одолжили ей имя. Удостоверили его паспортом. И книжками с ее фотографиями. Но ничто из того, о чем они говорили, ни одна из тех вещей, которые они предлагали в качестве атрибутов ее биографии, не казалась столь далекой, неправдоподобной, как эти две — имя и книги. Диана Димарина — популярная торгово-литературная марка. Диана Димарина — раскрученный издательский бренд. До чего глупое имя. Нет уж, лучше пусть будет… просто Ди. Огрызочек громкого имени, ни то ни се. Ди — хорошо, созвучно внутреннему обвалу, из-за которого она теперь — никто.

Вслушиваясь в долгие, нудные трели телефона, новонареченная ощущала нарастающее желание сбежать. Где-то в мире должно существовать место, где ее «никто» будет не так заметно, не так сильно будет выпирать наружу, едва ли не прогрызая изнутри плоть и кожу.

Город за окнами звал, манил. Может, там получится найти потерянное… Может, города для того и существуют, чтобы находить в них себя и заново знакомиться с собственной персоной?

«Ну, здравствуй, Ди.

А теперь ответь мне, Ди: кто ты и для чего ты?»

Тварь ты или творение? Для полета ты или на съедение?

Ди облюбовала столик летнего кафе на берегу — почти у кромки моря. Белые скатерти, красный пластик стульев, зеленоватый оттенок прибоя. Редкие мозаичные островки на пляжном песке — загорающие человеческие тела в цветастых клочках одежды. Вдалеке на склоне из-за крыш домов виднеются золотые кресты церкви.

Официант поставил на столик бокал белого вина и фруктовый салат. Пожелал приятного аппетита, заученно улыбнувшись.

В кафе «У папы Карло» официантов наряжали в костюмы Буратино и наклеивали длинные остроконечные носы. Буратино-перестарки смотрелись по-кретински, но чем-то они завораживали. Как и те, кто фланировал по улицам в рекламных нарядах сосиски в тесте, сотового телефона или шоколадки Нестле.

Глазея на ряженых без зазрения совести, она вдруг поняла — чем. Они тоже жили в долг. Их маски, даром что убогие, ссужали им жизнь — пригоршнями. Жизнь масок. И даже не под процент — совершенно безвозмездно. У ряженых, как и у Ди, не было лица. Но они имели то, чем не располагала она — маски, позволяющие забыть о том, что ты — никто, абсолютный, стерильный нуль.

На долю секунды уверенность затмилась тенью сомнения — так ли уж безвозмездно дается эта костюмная жизнь? Возле соседнего столика Буратино в курточке-разлетайке, коротких штаниках и колпаке с помпоном принимал заказ, стоя спиной к ней. И эта узкая, юношеская спина демонстрировала столь явное пренебрежение ко всем ее сомнениям, ощущениям и просто мыслям о сути заимствованной жизни, что случайная тень тревоги тотчас умерла.

«Маски — всесильны», — подумала Ди и в тот же миг поразилась своему открытию. Это было… странно. Непонятно. Откуда берется сила, которой наделяют людей маски? Каков ее источник? И… можно ли до него добраться напрямую?

Это было и странно, и волнительно. Чарующий зов масок. Возможность другой жизни — не той, которую надо найти (может быть, и не удастся никогда), а той, что сама предлагает себя. Только протяни руку и скажи «Дай»…

Ди подцепила на пластиковую вилку дольку ананаса, поднесла ко рту и… застыла. Взгляд уперся в странное явление: через несколько столиков сбоку от нее сидел… Определенно, это был человек. По крайней мере, если судить по очертаниям. Неясная фигура, контуры расплываются, как если бы Ди страдала близорукостью средней степени. Но уж чего-чего, а слабости зрения она за собой не замечала. Напротив, столик, за которым расположилось… м-м… существо, виден прекрасно, четко и без деформаций, как и все остальное вокруг. Все, кроме этого… странного типа. Хотя Ди не различала черт его лица и не видела глаз, она вдруг осознала, что он (она?) смотрит на нее. Просто смотрит. Больше ничего. Может быть, даже с интересом смотрит. Но Ди это бесцеремонное разглядывание ее персоны каким-то неотформатированным типом разозлило. Она демонстративно отвернулась, резко воткнула вилку в салат и, встретив взгляд еще одного типа, вздрогнула от неожиданности. За ее столиком, напротив, сидел незнакомый мужчина с широкой улыбкой на лице. Этот сомнений по поводу остроты зрения не вызывал, однако повел себя не менее эксцентрично, чем несфокусированная личность в десятке метров от них. Он жадно схватил руку Ди, лежавшую на столике, и на долгих пять секунд прильнул к ней губами. Ошарашенная его жестом, Ди не сразу сообразила, что можно просто выдернуть руку, подвергнувшуюся столь стремительному и нежному нападению.

«Кто вы такой?» — «Диана! Я очень рад, что встретил тебя. Неужели я так сильно изменился, что ты не узнаешь меня? Конечно, шесть лет — это не шесть месяцев, но все-таки… Это же я — Никита!» Радостные, счастливые интонации. Ди растерянно оглядела его: светлые, почти белые волосы, немного худое лицо, глаза… смотрят на нее, едва ли не пожирая. Чуть смутившись, Ди сморгнула. «Никита?» — «Ну да! Помнишь, ты называла меня Ники-цыпленок? Наверное, я с тех пор и вправду изменился, раз ты не узнала меня…» — «Я теперь никого не узнаю». — «Как?…» — «Амнезия». Равнодушно пожала плечами. «Прости. Это из-за смерти Филиппа? Я прочел в газетах». Тот же жест, разве она знала, помнила, из-за чего ЭТО с ней приключилось? Никто не мог ей ни подтвердить, ни опровергнуть того, о чем спрашивал этот белобрысый Никита. Казалось просто невероятным, что она могла обеспамятеть из-за смерти совершенно незнакомого ей человека по имени Филипп. Муж? Ничто внутри нее не отзывалось на это слово. Ни одна ниточка не трепыхалась.

«Прости. Я не знал, что ты… Ты совсем ничего не помнишь?» — «Совсем. Как будто только что появилась на свет. Мы… были друзьями?» Ей показалось на миг, что он колеблется. Подбирает слова. Отсекает лишнее. «Да. Ты, я и Фил. Мы были друзьями… А потом ты вышла за него замуж. Он был старше нас обоих…» «А ты был цыпленком», — мысленно закончила Ди его фразу. «Потом я уехал из города. Жил в… в другом месте. А вернулся несколько дней назад. Узнал здесь о том, что случилось и… Я искал тебя, Диана». Он заглянул ей в глаза, будто силясь выловить в их глубине нечто, что не так-то просто вытянуть наружу. Ди ощутила себя под этим взглядом рыбкой, которую тащат на крючке. Очень неуютное чувство: она перед ним — как на ладони, со всей своей прошлой жизнью, наверняка какими-то грешками, и невозможно поставить заслонку, защититься, закрыться, потому что он знает о тебе все, а ты о нем ничего; он как воздух — чистый, прозрачный, рукой не схватишь. Пятно тени. Или блик света. Но в любом случае — он держит ее.

Ди эта ситуация нравилась все меньше и меньше. Росло раздражение, граничащее со злостью на свалившегося невесть откуда «старого друга», которому она зачем-то понадобилась именно теперь — в этом гадком стерильном состоянии. «Меня держали в психушке». Сказала резко, намеренно грубо, чтобы понял — искал напрасно, прежней Дианы не будет, а будет только Ди. Именно такая — злая, искореженная, без корней, без прошлого.

Не удивился. В лице не дрогнул ни один мускул. И в глазах не появился брезгливо-жалостливый интерес. Только снова взял ее руку и мягко, но властно сжал. «Все позади». Два слова, предложение… нет, просьба забыть о муке, которую пришлось вынести. Но Ди забывать не хотела. Она и так слишком многое забыла. «Меня накачивали транквилизаторами, от которых чувствуешь себя слабоумной, и предлагали решать детские задачки. Тесты на адекватность. — Усмехнулась, забрала руку из его ладоней. — Хоть меня и выпустили оттуда, я не уверена, что нормальна. Вам… тебе лучше уйти». — «Ты нормальна, Диана. — Проговорил четко, убеждающе. — Ты всего лишь забыла свое прошлое. Не отказывайся из-за этого от настоящего». — «Всего лишь?» Кислая улыбка. Что может знать он, случайный блик света на ее столике, об этом «всего лишь»? Почему так легко и уверенно говорит о ее жизни?

«Скажи, Диана, милиция кого-нибудь подозревает?» Решил сменить тему, отметила она. Правильный ход. Наверное, заметил что-то в ее глазах. Что-то неуправляемое. Закипающее. «Меня». С вызовом посмотрела на него. Он медленно кивнул. Ди догадалась, что мысленно он отринул эту версию — сразу и полностью. «А еще?» — «Еще… не знаю. Наверное, никого. Они сказали, что нашли на автоответчике в доме сообщение с угрозой. Кто-то угрожал моему… мужу расправой. Из-за какого-то манускрипта. И еще какой-то храм упоминался». Ди с удивлением смотрела на него. При слове «храм» он настороженно замер, почти превратившись в каменное изваяние. Руки медленно сжались в кулаки, так что кожа на костяшках побелела. «Что с ва… с тобой?» Не ответил. Три секунды упругого, взрывного молчания. «Диана, я не уверен, но, по-моему, это очень важно. Для меня… и для тебя теперь, наверное, тоже. Они дали тебе прослушать запись?» — «Да. Они думали, что я смогу узнать голос или что-нибудь вспомнить. Это была бессмысленная затея. Я бы даже голоса своего мужа не узнала» — «Ты можешь точно сказать, о чем шла речь? Можешь дословно вспомнить?» Снова вцепился в ее руку, как будто по этому мостику ее мысли могли легко перескочить прямиком в его голову. «Да, наверное. Если тебя это так интересует…» — «Пожалуйста, Диана. Меня это очень интересует. Я не могу тебе всего сейчас рассказать…» — «Да не надо мне ничего рассказывать. Меня охота за древними сокровищами не волнует». Его внезапная, почти детская растерянность, вызванная последними ее словами, едва не рассмешила Ди. «Почему ты решила, что речь о сокровищах?» — «Ну, такое сочетание — храм и манускрипт — вызывает вполне однозначные ассоциации. Разве не так?» — «Не вполне. То есть не всегда. Бывают и другие ассоциации». — «Поня-атно. Жизнь дарит много разных приключений. Каждому свое». Сарказм в ее голосе он пропустил мимо ушей. Впрочем, она и не рассчитывала зацепить его. Скорее задетой оказалась сама — этой внезапной лихорадкой таинственности, ясно читаемой на его лице.

Ди вдруг остро захотелось наорать на него, обругать при всех — грязно, без удержу и с наслаждением. Кураж оказался очень силен — это было даже не желание, а приступ — что-то, чему она не знала названия, лезло из нее наружу, выдирало с мясом замки и запоры, обжигало безумием. Но начав открывать рот, Ди тут же захлопнула его, откусив голову первой же непристойной тираде. Эмоции эмоциями, но мозги вслед за памятью терять не нужно. Понять причины собственных поступков — значит облегчить в какой-то мере жизнь себе и другим. Ди поняла, для чего ей понадобилось, чтобы этот мальчик (ха! мальчик… Пятнадцати минут с ним не разговаривает, а уже ясно чует в нем то, что никак не могло бы принадлежать мальчишке) чтобы он почувствовал себя униженным, раздавленным, умалённым. Ей захотелось и его лишить прошлого — хотя бы части этого прошлого, связанного с ней. Вычеркнуть себя из его жизни, как он был вычеркнут из ее памяти. Ей казалось, что так будет правильно. Справедливо. Что он должен разделить с ней это бремя пустоты. Тем самым она обвиняла его в том, что стала «никем». Это он превратил ее в нуль, стерев палочку, — он и все остальные. Весь мир принимал участие в надругательстве над ней. Фактически изнасиловании. Так почему она должна любезничать с ним и с этим абсолютно чужим ей миром, отвечать на их бессмысленные вопросы, вообще как-либо замечать их существование?

Все это так, думала Ди. У них есть все, а у меня ничего, даже самой себя. Но я не должна, не вправе позволять безумию завладевать собой. Даже если на вид оно кажется отрадным, несущим облегчение. Между нулем и минус единицей все же есть разница. Ноль способен вовремя смолчать. У минус единицы патологически чешется язык.

Ди прикусила язык, мысленно сделала себе внушение: «Ники — классный парень» и постаралась расслабиться. Допила вино, поймала на вилку остатки фруктового салата. Он внимательно следил за ее действиями и выражением лица. Пытался отыскать следы прошлого? Что ж, если ему это удастся, она не будет возражать. «Предупреждение было вежливым по тону, но наглым и агрессивным по содержанию. Дословно звучало так: „Господин Димарин, если вы не угомонитесь, нам придется вас убрать. В ваших интересах забыть о манускрипте, который вы пытались прикарманить столь недостойным ученого способом. И усвойте себе: никакого храма Черной Богини не существует. Это плод вашего богатого ученого воображения. Не получится усвоить — пишите завещание“. Это все. Больше там ничего не было».

Кажется, ей действительно удалось расслабиться и даже получить удовольствие от этого маленького теста на остроту памяти.

Насмешка судьбы.

Как это возможно — иметь отличную память и одновременно не иметь ее вовсе? Несколько часов назад Ди обнаружила дома клочок бумаги, приклеенный к стене: «Большое счастье — уметь забывать. И большое несчастье — не забывать ничего». Почерк в записке — ее, специально проверила.

Жестокая насмешка.

«Спасибо тебе, Диана». — «За что?» — «Ты знаешь, за что. Я видел по твоему лицу, как ты боролась с тем, что у тебя сейчас внутри. Поверь, за это стоит благодарить».

Он видит ее насквозь. Откуда у него такая власть над ней? Почему она сама не может ничего разглядеть в собственных потемках?

Кажется, у кого-то здесь получилось расслабиться? Как бы не так. «Ники — классный парень». Но даже от классных парней иногда хочется сбежать на край света. Чтобы не вгрызались в душу своим совершенством.

Ди поднялась со стула, нацепила на нос темные очки, напустила холоду. «Меня зовут не Диана. Мое имя — Ди. Я не знаю, что нас связывало в прошлом, но знаю, что в настоящем не связывает ничего. Не ищите меня больше». Прижала стаканом деньги и побрела прочь.

«Будь осторожна, Ди. Возможно, все только начинается. Тебе лучше сменить жилье».

Оборачиваться она не стала. Что бы теперь ни было — все лучше, чем ничего. По-любому — прибавление к нулю.


Содержание:
 0  Зов лабиринта : Наталья Иртенина  1  вы читаете: СТАРЫЙ ДРУГ — ХУЖЕ НОВЫХ ДВУХ : Наталья Иртенина
 2  ДОМА ПЛОХО, В ГОСТЯХ ЕЩЕ ХУЖЕ : Наталья Иртенина  3  ЭТОТ НОВЫЙ УДИВИТЕЛЬНЫЙ МИР : Наталья Иртенина
 4  ЖИЗНЬ ПОЛНА НЕОЖИДАННОСТЕЙ : Наталья Иртенина  5  КАРНАВАЛ ДВОЙНИКОВ : Наталья Иртенина
 6  БРЕД ВЫХОДИТ НА ОХОТУ : Наталья Иртенина  7  ВАВИЛОНСКАЯ БЛУДНИЦА : Наталья Иртенина
 8  ПЕРЕКРЕСТОК ДОРОГ : Наталья Иртенина  9  ОНА НАПИСАЛА УБИЙСТВО : Наталья Иртенина
 10  ГНЕВНАЯ МУЗА : Наталья Иртенина  11  ЦИТАДЕЛЬ ЗАТЕРЯННЫХ ДУШ : Наталья Иртенина
 12  ДОБРОЕ ЛИЦО УБИВЦА : Наталья Иртенина  13  ВОИНЫ ЧЕРНОЙ МАТЕРИ : Наталья Иртенина
 14  СУПЕРМЕНСКОЕ РЕМЕСЛО : Наталья Иртенина  15  ПЯТЫЕ ВРАТА И ЗАКОЛДОВАННОЕ ЧИСЛО : Наталья Иртенина
 16  ОТРАЖЕНИЕ : Наталья Иртенина  17  МИФОЛОГИЯ С ПЕРЕТАСОВКОЙ : Наталья Иртенина
 18  ПЕРЕМЕНА РОЛИ : Наталья Иртенина    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap