Фантастика : Ужасы : Железная принцесса : Джули Кагава

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39

вы читаете книгу

С гибелью Железного короля к Меган Чейз, юной американке, попавшей во владения фейри и обучившейся магическому искусству, перешла его волшебная власть. Но что делать ей, полукровке, дочери короля Оберона и смертной женщины, со слишком человеческим сердцем, бьющимся у нее в груди? Сердцу ведь не прикажешь, как не заглушишь голос любви, — с этим не справятся ни война, вот-вот готовая разразиться между летними и зимними фейри, ни твой высокий царственный титул.

Впервые на русском языке!

Часть 1

1. Зимний двор

Передо мной стоял Железный король, величественный и прекрасный. Его серебристые волосы взлетали, словно струи бурного водопада. За спиной развевались полы длинного пальто, и на его фоне узкое, резко очерченное лицо владыки казалось невероятно бледным. Сквозь тонкую кожу просвечивали голубовато-зеленые вены. В глубине черных как уголь глаз вспыхивали молнии. Металлические провода на спине и плечах изогнулись, окружив короля, будто сверкающие крылья. Он приближался, вытянув ко мне руку, словно ангел возмездия, а на губах играла печальная и нежная улыбка.

Я шагнула навстречу. Машина обвил меня проводами и притянул к себе.

— Меган Чейз, — тихо произнес он, пропуская мои волосы сквозь пальцы.

От прикосновения стальных жгутов мурашки побежали по коже. Я застыла, вытянув руки по швам.

— Зачем ты пришла?

Я нахмурилась. И правда, зачем? Что мне тут надо?

— Ты похитил моего брата, Итана, чтобы заманить меня сюда. Я пришла за ним.

— Нет. — Машина подался ко мне, качая головой, — Ты пришла не за братом, Меган Чейз. И не за Темным принцем, которого якобы любишь. Сила. Вот что тебе нужно.

В ушах стучала кровь. Я хотела отодвинуться, но провода крепко обвили меня.

— Нет, — прошептала я, вырываясь из стальных пут, — Все не так.

— А как? — Машина развел руками, — Каков был твой план? Что ты собиралась делать? Покажи, Меган Чейз!

— Нет!

— Покажи мне!

В руке у меня что-то задрожало. Стрела из сердца дуба! Я замахнулась и с криком вонзила ее в грудь Машины.

Король отпрянул, в ужасе посмотрел на меня. Только это был уже не он, а принц фейри с волосами, темными как полночь, и глазами цвета серебра. Стройный, грозный, с ног до головы одетый в черное. Он схватился за рукоять меча, но было поздно. Принц зашатался, и в горле у меня замер крик.

— Меган, — простонал Ясень.

Из уголка его губ скользнула алая струйка. Он сжал рукой древко стрелы и рухнул на колени, ловя мой взгляд помертвевшими глазами.

— За что?

Меня трясло. Подняв руки, я увидела, что они все в крови. Блестящими красными ручьями она стекала по локтям, капала на пол. Кожа у меня пошла бугорками, точно под ней извивались, проталкиваясь наружу, пиявки. Я понимала, что должна рыдать от ужаса и омерзения, но мне было все равно. Меня переполняла сокрушительная мощь, словно под кожей пробегали электрические разряды. Никто не смог бы меня остановить.

Я взглянула на жалкую фигурку Темного принца и усмехнулась. Неужели я когда-то любила этого слабака?

— Меган.

Ясень так и стоял на коленях. Жизнь покидала его, но он держался из последних сил. На миг я даже восхитилась его упорством и стойкостью, однако все уже было решено.

— А как же твой брат? — напомнил он, — Дома тебя ждут родные.

Из спины и плеч у меня вылетели железные плети и развернулись, как сверкающие крылья. Я посмотрела на беднягу и улыбнулась ему, будто ребенку.

— Мой дом здесь.

Провода метнулись к принцу серебристым облаком и пронзили ему грудь, пригвоздив к полу. Ясень вздрогнул, хватая ртом воздух, запрокинул голову и рассыпался, как хрустальная ваза, которую с размаху швырнули на каменный пол.

Сверкающие осколки — вот что осталось от Темного принца. Я захохотала, вскрикнула и проснулась.


Меня зовут Меган Чейз.

Вот уже много дней, как я стала гостьей во дворце зимних фейри. Сколько именно? Даже не знаю. Со временем здесь что-то не так. Пока я остаюсь в Волшебной стране, жизнь внешнего мира — мира смертных — идет своим чередом. Быть может, если я когда-нибудь выберусь отсюда, окажется, что дома прошли сотни лет. Возможно, я, как Рип ван Винкль, узнаю, что мои родные и друзья давно умерли.

Я стараюсь об этом не думать, но иногда мысли сами лезут в голову.

В комнате, как всегда, стоял жуткий холод, и у меня, тоже как всегда, зуб на зуб не попадал. Даже синее пламя в очаге не могло победить стужу. Стены моего покоя целиком состояли из дымчатого льда. Люстра искрилась тысячей сосулек. В тот вечер я натянула спортивные штаны, толстый свитер, варежки, шапку, но все без толку. За окном сверкал город зимних фейри. В темных закоулках шныряли тени, поблескивали когти и зубы, мелькали крылья. Я поежилась и посмотрела вверх. Свод огромной пещеры терялся во мраке, и тысячи искорок — блуждающие огни или сами фейри — мерцали во тьме, словно россыпь звезд.

В дверь постучали.

Наученная горьким опытом, я промолчала. Обитателей Неблагого двора лучше к себе не звать, иначе бед не оберешься. Конечно, совсем отвадить их я не могла. Однако фейри свято чтят правила, а королева приказала не беспокоить меня, если только сама не позову. Стоило мне произнести «войдите», это сочли бы за приглашение.

В морозном воздухе дыхание клубилось облачками. Я осторожно приоткрыла дверь.

На пороге сидела, обвившись хвостом, кошка с гладкой черной шерстью и таращила на меня желтые глаза. Не успела я и слова сказать, как она фыркнула и ручейком скользнула в комнату.

— Эй!

Я развернулась, но никакой кошки уже в помине не было. Передо мной стояла фука Тайсин, улыбаясь до ушей и сверкая клыками. Ну конечно. Кто же еще мог так поступить? Фуки плевать хотели на правила хорошего тона, а точнее, обожают ими пренебрегать. На голове Тайсин красовались косички-дреды, между ними торчали острые мохнатые уши. Время от времени она ими подергивала. Фука была в рваных джинсах, армейских ботинках и совершенно безумной куртке, сверкающей стразами и заклепками. В отличие от подданных Благого двора темные фейри предпочитали носить одежду смертных. Толи потому, что стремились во всем противоречить летним фейри, то ли потому, что хотели больше походить на людей.

— Чего тебе? — осторожно спросила я.

С тех пор как я прибыла ко двору, Тайсин все время крутилась рядом. Наверное, из любопытства. Несколько раз мы с ней поболтали, но подругой я бы ее не назвала. От немигающего взгляда фуки холодок пробирал. Она всегда смотрела на меня как на будущий обед.

Тайсин фыркнула и облизнулась.

— Ты не готова, — прошипела она и смерила меня критическим взглядом, — Быстрее переодевайся! Нам пора

Я вскинула брови. Тайсин частенько ставила меня в тупик. Она все время перескакивала с одного на другое, так что я с трудом поспевала за ходом ее мысли.

— Куда?

Фейри хихикнула.

— Королева ждет, — промурлыкала она, подергивая ушками, — Она хочет тебя видеть.

Сердце сжалось в тугой комочек. Я с ужасом ждала этой минуты с тех самых пор, как прибыла ко двору. Когда мы с Ясенем пришли во дворец, посланник сказал, что ее величество желает поговорить с принцем наедине, а меня пригласит чуть позже. Разумеется, в Волшебной стране «чуть позже» — понятие относительное, и я все время была как на иголках, ожидая, пока Маб вспомнит обо мне.

Это был последний раз, когда мы виделись с Ясенем.

Стоило подумать о нем, и сердце заныло. Как все изменилось! Когда я только пришла в Небывалое за своим братом, Ясень — жестокий сын Зимней королевы — был мне врагом. Тогда между Благим и Неблагим дворами вот-вот могла вспыхнуть война. Маб приказала Ясеню захватить меня в плен. Она рассчитывала, что тогда мой отец, король Оберон, пойдет на уступки. Однако я безумно хотела спасти брата, а потому заключила с принцем сделку: если он поможет вызволить Итана, я добровольно отправлюсь к Зимнему двору. Я очень рисковала, но ради брата пошла бы на все.

В проклятой пустоши, где не было ничего, кроме железа и пыли, глядя, как Зимний принц сражается с тем, что разрушает саму его сущность, я поняла, что люблю его.

Ясень привел меня в Железное королевство и едва не погиб. Король Машина был невероятно силен, почти непобедим, но все-таки я одолела его и освободила брата.

А потом Ясень пришел, чтобы забрать меня с собой. Настало время исполнить клятву. Я снова покинула родных и отправилась в Тир-на-Ног, Зимнее королевство.

Наш путь лежат через мрачную и неприветливую землю. Ее обитатели встречали меня враждебно, хоть я и была под защитой самого принца. Зимние фейри ненавидели людей. Сильный и ловкий, Ясень ни на миг не терял бдительности, заботился обо мне. О лучшем защитнике я и мечтать не могла, но иногда он становился задумчивым, уходил в себя. Он все больше отдалялся от меня и от всего мира, а в чем дело — не говорил.

В последнюю ночь путешествия на нас напал жуткий волк. Его послал Оберон, чтобы убить Ясеня и вернуть меня в Летнюю страну. Мы спаслись, но чудовище ранило Ясеня. Мы укрылись в заброшенной ледяной пещере. Фейри исцеляются очень быстро, особенно у себя дома. На следующий день раны принца и сами зажили бы, но я все равно решила помочь, усадила его у стены.

Я перевязывала его руку. Ясень молчал, но я чувствовала, что он смотрит на меня. Подняв голову, я встретила взгляд его серебристых глаз. Принц озадаченно разглядывал меня.

— Почему ты не убежала? — тихо спросил он. — Если бы зверь меня убил, ты была бы свободна. И в Тир-на-Ног не пришлось бы идти.

— Таков наш уговор.

Я хмуро поглядела на него и рывком затянула узел, но Ясень даже не поморщился. Меня разбирала злость.

— Думаешь, если я человек, то сразу прыгну в кусты? Я понимала, на что иду, и сдержу обещание, чего бы это ни стоило. Ты меня плохо знаешь, если решил, что я брошу тебя в беде, лишь бы с Маб не встречаться.

— Да, ты человек. Потому-то и упустила случай — продолжал Ясень все так же тихо, не сводя с меня глаз, — Зимние фейри на твоем месте ни за что не вернулись бы. Не дали бы воли чувствам. И если ты хочешь тут выжить, тебе надо играть по их правилам.

— Еще чего!

Я встала и отошла, стараясь не обращать внимания на боль и обиду. Дурацкие злые слезы так и наворачивались на глаза.

— Я не такая, как вы. Да, я человек, и сердце у меня человеческое. Не собираюсь просить за это прощения. Я не могу просто так взять и отбросить чувства, как вы.

Я разозлилась, хотела уйти, но Ясень с быстротой молнии вскочил и схватил меня за плечи. Я уперлась, выпрямила спину, но что толку? Даже раненный, фейри был намного сильнее.

— Я тебя не упрекаю, — прошептал он мне на ухо, и мое сердце сладко сжалось. — Пойми: для Зимнего двора людские слабости — желанная добыча. Дай только волю, темные фейри на части разорвут твою душу и тело. А если меня не будет рядом, чтобы тебя защитить?

Я вздрогнула. Гнев растаял, на его место хлынули сомнения и страх. Ясень прислонился лбом к моему затылку и вздохнул. Его дыхание пощекотало мне шею.

— Не хочу так поступать, — горько сказал принц. — Не хочу смотреть, как они будут с тобой обращаться. Ты — летняя, и при Зимнем дворе тебе придется тяжело. Но я дал слово, что приведу тебя, и связан клятвой.

Он сжал мои плечи почти до боли и твердым, суровым голосом произнес:

— Ты должна стать сильнее их. Не теряй бдительности, что бы ни случилось. Они постараются тебя обмануть уловками, лестью. Твое горе для них — забава. Не подпускай их к себе. Не верь никому.

Помолчав, он добавил еще тише:

— Даже мне.

— Тебе я всегда буду верить, — прошептала я не раздумывая.

Ясень рывком повернул меня к себе.

— Нет! — Он прищурился, — Так нельзя. Я твой враг, Меган. Помни об этом. Если королева прикажет мне убить тебя на глазах у всего двора, я должен буду повиноваться. Если Явор или Берест начнут отрезать от тебя по кусочку, чтобы ты умирала мучительно и долго, мне придется на это смотреть. Понимаешь? Мои чувства к тебе здесь ничего не значат. Зима и Лето всегда останутся врагами.

Я понимала: мне нужно его бояться. В конце концов, он принц темных фейри. Он открыто предупредил, что убьет меня по первому слову Маб. С другой стороны, Ясень признался, что я дорога ему. И пусть его чувства «ничего не значили», мне стало так хорошо, когда он о них сказал. Наверное, я вела себя как наивная дурочка, но мне совсем не верилось, что принц может причинить мне боль, даже в Зимнем королевстве. Иначе он не смотрел бы на меня с такой тревогой и злостью.

Ясень помолчал, пристально глядя на меня, и наконец вздохнул.

— Ты, конечно, все пропустила мимо ушей, — буркнул он и прикрыл глаза.

— Я не боюсь.

Это была неправда. Я дрожала при одной мысли о Маб и Неблагом дворе. Только то, что Ясень рядом, меня и успокаивало.

— Какая же ты упрямая! — Он запустил руку в свои волосы и взъерошил их. — Как мне тебя защищать, если ты понятия не имеешь об осторожности?

Я положила руку ему на грудь, почувствовала, как бьется под рубашкой сердце.

— Я в тебя верю. — Привстав на цыпочки так, что наши лица оказались совсем рядом, я провела пальцами вниз по его животу. — Что-нибудь придумаешь.

Он затаил дыхание, жадно глядя на меня.

— Ты играешь с огнем.

— Вот странно. Ты же ледяной при…

Он наклонился и поцеловал меня в губы. Я обвила руками его шею, принц обнял меня за талию, и на несколько секунд холод отступил.


На следующее утро Ясень опять стал чужим и далеким. Как я ни старалась его разговорить, он почти все время молчал. В ту ночь мы достигли подземного дворца. Принц сразу пошел к королеве. Даже не обернулся на прощание. Слуга отвел меня в холодную комнатку, и я села ждать, когда вернется Ясень.

Он не пришел. Прождав несколько часов, я наконец решилась выйти и поискать его. Тогда-то я и встретила Тайсин. Вернее, это она увидела меня в библиотеке, где я шныряла между стеллажами, спасаясь от могучего великана, Джека-в-Цепях. Когда мы избавились от гиганта, фука сообщила, что Ясеня во дворце нет, и когда он вернется, никто не знает.

— А чего ты хочешь? Это же принц! — Она сидела на книжном шкафу и скалила зубы. — Ясень при дворе не задерживается. Сегодня он здесь, а завтра — фьють! — снова исчезнет на месяц-другой.

Почему же он бросил меня вот так, подумала я в сотый раз. Мог бы, по крайней мере, сказать, куда идет и когда вернется. Не оставлял бы меня в полной неизвестности.

А вдруг он меня избегает? Может, его слова и поцелуй, страстный взгляд и нежность в голосе ничего не значили? Вдруг он устроил это все, только чтобы заманить меня во дворец?

— Времени мало, — промурлыкала Тайсин, и я вздрогнула, очнувшись от воспоминаний.

Глаза фейри светились, будто кошачьи.

— Маб ждать не любит.

— Ага, — рассеянно кивнула я.

Плохое настроение куда-то подевалось. Надо же! Меня примет королева зимних фейри!

— Сейчас. Только переоденусь.

Тайсин и не думала уходить. Я строго поглядела на нее.

— Может, оставишь меня одну?

Фука хихикнула, встряхнулась, и вот передо мной уже стояла пушистая черная коза. Она ускакала прочь. Я прислонилась к двери. Сердце чуть из груди не выпрыгивало. Маб хочет меня видеть. Королева Неблагого двора наконец вызвала меня! Я начала дрожать и направилась к комоду, на котором стояло зеркало.

Я взглянула на свое отражение, слегка искаженное трещинками в ледяной поверхности. Я до сих пор иногда себя не узнавала. Прямые светлые волосы серебрились в темноте. Глаза, пожалуй, были слишком большими. Сотни неуловимых отличий подсказывали, что я не человек, а существо, которого лучше остерегаться. Ну и конечно же, любой заметил бы мои острые уши — самое красноречивое свидетельство того, что я не такая, как все.

Я поглядела на свою одежду. Хоть она теплая и удобная, разве можно предстать перед королевой Неблагого двора в спортивных брюках и мешковатом свитере?

Отлично. Аудиенция через пять минут. Что же надеть?

Закрыв глаза, я постаралась окружить себя чарами и создать хоть что-то. Никакого результата. Мощный поток силы, который помог мне в битве с Железным королем, куда-то подевался. Я не могла сотворить даже простейшую иллюзию. И это после стольких попыток! Я вспомнила уроки Грималкина, кота-фейри, которого встретила, когда первый раз пришла в Небывалое. Попробовала стать невидимкой, взлететь, зажечь волшебный огонек. Все без толку. Я даже перестала чувствовать магию. Да, я знала, что она повсюду, ее источник — в сердце, и чем сильнее желание, гнев и любовь, тем легче колдовать. Все равно ничего не получалось. Похоже, я опять стала Меган Чейз, обыкновенной девчонкой. С острыми ушами.

Вот странно! Я столько лет жила, не подозревая, что я наполовину фейри. Лишь несколько месяцев назад, когда мне исполнилось шестнадцать, я узнала, что мой лучший друг, Робби, на самом деле — Плутишка Робин, тот самый Пак из «Сна в летнюю ночь». Фейри похитили моего младшего брата Итана, и я отправилась его спасать. А заодно выяснила, что я полукровка, дочь Летнего короля Оберона. Как непросто было привыкнуть к тому, что я фейри и сама умею пользоваться чарами! Правда, к досаде Грималкина, получалось у меня не очень, но дело не в этом. Раньше я даже в существование фейри не верила, а теперь, утратив магию, чувствовала себя не в своей тарелке.

Я со вздохом вытащила из шкафа джинсы, белую футболку и длинное черное пальто и быстренько переоделась, чтобы не превратиться в ледышку. А может, выбрать что-то покрасивее? Вечернее платье, например. Нет, лучше не надо. При Неблагом дворе на помпезные наряды смотрят с презрением. Не стоит выпендриваться, если хочешь тут выжить.

Я вышла. Тайсин — в своем нормальном обличье — поглядела на меня и оскалилась во весь рот.

— Сюда, — прошипела она, отступая в ледяной коридор.

Темнота скрыла ее, только желтые светящиеся глаза плыли в воздухе.

— Королева ждет!


Мы шли сумрачными, извилистыми туннелями. Я старалась не вертеть головой по сторонам, но все-таки замечала жутких тварей, шнырявших по залам Неблагого двора.

За дверью сидел на корточках тощий боггарт, похожий на гигантского паука. В щелку на меня смотрело его изможденное бледное лицо. Потом за нами увязался огромный черный пес с горящими глазами. Он бесшумно бежал позади, пока Тайсин не зашипела и не прогнала его.

В углу играли в кости два гоблина и зубастый гном в красном колпаке. Когда я проходила мимо, между ними разгорелся спор. Гоблины тыкали пальцами в гнома, визжа: «Ах ты, гад! Жульничаешь!» За спиной раздался вопль, а затем влажный хруст костей. Меня передернуло. Тайсин свернула за угол.

Коридор кончился, и мы вошли в огромный зал. На потолке, точно люстры, искрились сосульки. Между ними плавали блуждающие огоньки и шары волшебного света, отбрасывая кругом блики. По ледяному полу стлался туман. Ввысь уходили ледяные колонны. Они сверкали, словно хрустальные, внося свою лепту в радужное сияние, от которого рябило в глазах. На возвышении в углу оркестр играл какую-то мрачную, дикую песню. Тощие люди с застывшими взглядами водили смычками, били в барабаны. Волосы у музыкантов были до того длинные, словно те сто лет не стриглись. Правда, несчастными они не выглядели и, как одержимые, играли, не обращая внимания на странных слушателей.

По залу прохаживались темные фейри. Их собралось тут великое множество, и все — будто из кошмарного сна вышли. Искристое сияние выхватываю из полумрака то людоеда, то Красного колпака, то гоблина или сприггана, кобольда, фуку, хоба или еще кого-нибудь такого, чьего роду-племени я даже не знала.

Я огляделась, в надежде увидеть копну взъерошенных черных волос и яркие серебряные глаза. Сердце упало — Ясеня здесь не было.

В дальнем конце зала парил в воздухе ледяной трон. На нем, окруженная холодным сиянием, восседала Маб, хозяйка Неблагого двора.

Королева зимних фейри выглядела потрясающе. Я уже видела ее при дворе Оберона, рядом с ее соперницей, королевой Титанией. Супруга Оберона тоже была прекрасна, но больше напоминала надменную светскую львицу. Симпатии к ней я не питала, ведь она возненавидела меня, узнав, что я дочь Летнего короля, и хотела превратить в лань. Королевы отличались друг от друга, как день и ночь, но обе они были невероятно могущественными. Своенравная красавица Титания, как летняя гроза, могла испепелить молнией любого, кто се разозлит. Маб напоминала морозный день, когда все застывает в ужасе перед беспощадным льдом, который однажды погубил мир и может погубить его снова.

Трон окружали ши, самые знатные фейри, одетые в дорогую современную одежду: белоснежные пиджаки и полосатые костюмы от Армани. При дворе Оберона я видела Маб в черном платье, которое струилось, будто сотканное из живых теней. Сегодня королева предпочла белую брючную пару и туфельки цвета слоновой кости. Ее черные волосы были уложены в элегантную прическу, а ногти выкрашены лаком, переливчатым, как опал. Королева подняла на меня бездонные, черные, как ночное небо, глаза. Ее темно-вишневые губы тронула ленивая улыбка.

Я задрожала. Фейри плевать на смертных. Люди для них — всего лишь игрушки. Позабавился и бросил. В этом Благой и Неблагой дворы одинаковы. Даже у меня, полукровки и дочери Оберона, не нашлось бы друга в стане его извечных врагов. Стоило рассердить Маб, и она могла сделать со мной что угодно. Например, превратить в белого кролика и натравить на меня гоблинов. Хотя, скорее, так поступила бы Титания. От Маб стоило ждать чего-то более изощренного и страшного. От этой мысли меня бросило в дрожь.

Тайсин прокладывала себе путь сквозь толпу фейри. Те не обращали на нее никакого внимания — все смотрели только на меня. Сердце колотилось как бешеное. Я спиной чувствовала голодные взгляды и хищные ухмылки, поэтому старалась держать голову высоко и шагать увереннее. Ничто так не притягивает фейри, как страх. Мы встретились глазами с одним из ши. У него были выступающие скулы, острый подбородок. Благородный фейри улыбнулся, и в груди у меня заныло. Он был так похож на Ясеня, который бросил меня тут, одну среди чудовищ.

Чем ближе я подходила к трону, тем холоднее становилось. Воздух начал обжигать ноздри. Тайсин поклонилась королеве. Я поступила так же, изо всех сил стараясь не стучать зубами. За спиной стоял весь Неблагой двор. От шепотка и сопения темных фейри у меня мурашки бежали по коже.

— Меган Чейз, — раздайся над толпой хриплый голос королевы.

У меня волосы встали дыбом. Тайсин попятилась и юркнула в толпу, оставив меня одну-одинешеньку.

— Как мило с твоей стороны присоединиться к нам.

— Для меня это большая честь, ваше величество.

Я собрата в кулак всю волю, стараясь, чтобы голос не дрогнул, но все же вышло не слишком уверенно. Маб с улыбкой откинулась на спинку трона и равнодушно посмотрела на меня. В зале воцарилась тишина.

Королева постучала ногтями по подлокотнику, и я чуть не подпрыгнула.

— Что ж. Вот мы и встретились. Наверное, ты считаешь себя очень хитрой, дочь Оберона?

— П-п-простите? — растерялась я, чувствуя, как страх ледяной рукой сжимает сердце.

Хорошенькое начало, ничего не скажешь.

— Это совсем не так, — продолжила Маб, терпеливо улыбаясь. — Но я еще научу тебя уму-разуму, не сомневайся.

Королева подалась вперед с таким нечеловеческим лицом, что я чуть не бросилась наутек, вопя от ужаса.

— Я слышала о твоих похождениях, Меган Чейз. — Она прищурилась. — Ты ведь не надеялась их скрыть от меня? Ты обманом увела принца в Железное королевство и заставила его сражаться с твоими врагами. Ты связала его клятвой, и это едва не стоило ему жизни. Из-за тебя я чуть не потеряла своего драгоценного мальчика. Представляешь себе, что я чувствую?

Маб хищно оскалилась, и сердце у меня екнуло. Что она сделает? Превратит меня в ледышку? Заморозит внутренности? Охладит кровь, чтобы я никогда не могла согреться? Я поежилась, но вдруг заметила, что воздух вокруг чуть-чуть подрагивает. И тут меня осенило: это же чары! Королева нарочно внушала мне мысли о самых жутких казнях. Зря. Я и сама успешно себя запугивала.

Я вдруг задумалась. А что, если принц тоже играл со мной и я не случайно в него влюбилась? Ведь если Маб умела управлять чувствами, ее сыновья унаследовали этот дар. Нравится ли мне Ясень или я просто стала жертвой колдовства?

Хватит, сказала я себе. Не время об этом думать!

Маб наблюдала за моей реакцией. Меня била дрожь, но в глубине души я уже поняла, что делает королева. Стоит лишь попросить пощады, как тебя заставят дать клятву. Фейри относятся к ним серьезнее некуда, и я совсем не хотела обещать королеве что-то такое, о чем сразу пожалею.

Я вздохнула украдкой, собралась с мыслями, чтобы не мямлить, как ребенок, и ответила, тщательно подбирая слова:

— Простите меня, ваше величество. Я не хотела навредить ни вам, ни вашему сыну, но без него я не смогла бы спасти брата от Железного короля.

Услышав это имя, подданные Зимней королевы отпрянули и зарычали, настороженно озираясь. Кто ощетинился, кто оскалил клыки и выпустил когти. Фейри боялись железа больше всего на свете. Оно разрушало их чары, жгло плоть. Королевство, где все сделано из этого металла, наводило на них панический ужас, а король, который зовет себя Железным, и вовсе казался чем-то святотатственным. Я с мстительным удовольствием подумала, что железные фейри стали кошмаром для тех, кто сам любит сеять ужас, и закусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Я могла бы сказать, что ты лжешь, девчонка, — спокойно произнесла Маб.

В зале воцарилась тишина.

— Однако твои слова подтвердил мой родной сын. Будь уверена, слуг Железного короля нам бояться нечего. Ясень с братьями прочесывают наши земли. И если эти мерзкие твари к нам проникли, им несдобровать.

У меня от сердца отлегло, но заявление королевы тут ни при чем. Значит, у Ясеня были причины уехать!

От взгляда Маб я похолодела.

— И все-таки я не понимаю, как ты умудрилась выжить. Может, летние фейри — союзники железных и вместе с ними строят против нас козни? Вот был бы сюрприз, а, Меган Чейз?

— Нет, — ответила я тихо.

Я вспомнила, как Железный король упал, пронзенный моей стрелой, и сжала кулаки, чтобы руки не тряслись.

Машина до сих пор стоял у меня перед глазами. Я видела, как он корчится от боли, чувствовала, как под кожей у меня что-то шевелится, будто скользкие змеи.

— Железный король хотел уничтожить и Летнюю страну, и Зимнюю. Он мертв. Я его убила.

Черные глаза Маб превратились в щелочки.

— И ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты, дочь смертной женщины, практически лишенная колдовской силы, смогла победить Железного короля?

— Это правда, — раздался звонкий голос, — Я был там и все видел.

Мое сердце едва не выскочило из груди. Толпа зашумела. Темные фейри расступились, точно волны. У меня ноги приросли к полу, дыхание перехватило. В зал стремительным шагом вошел принц Ясень, стройный и грозный.

От волнения меня трясло. Ясень ни капельки не изменился — все такой же красивый и немного мрачный в своем черно-сером одеянии. Темные волосы и куртка еще сильнее подчеркивали бледность его кожи. На поясе висел меч. Голубые с чернью ножны холодно светились.

Ясень вернулся! Какое счастье! Я с улыбкой шагнула к нему, но встретила такой ледяной взгляд, что замерла как вкопанная. Наверное, принц меня не узнал. Сейчас его лицо потеплеет, а по губам скользнет моя любимая, чуть заметная улыбка. Ничего подобного. Ясень посмотрел на меня как на пустое место и сразу направился к трону. Такого я не ожидала. Стало обидно до слез. Если он притворяется перед королевой, мог бы, по крайней мере, сказать «привет». Ну, я ему еще устрою, когда наедине останемся!

— Принц Ясень, — промурлыкала королева, когда сын опустился передней на одно колено, — Ты вернулся. А где же твои братья?

Он поднял голову, хотел ответить, но тут раздался другой голос.

— Он так спешил, ваше величество, что практически сбежал. Если бы я не знал правды, подумал бы, что он не хочет говорить с вами при нас.

Ясень с нарочито равнодушным видом поднялся. В зал вошли двое, разогнав придворных, как стаю птичек. На поясах у братьев тоже висели длинные, узкие клинки. Сыновья Маб держались с царственной небрежностью.

Первый — это он заговорил с порога — сложением напоминал Ясеня: такой же худой, грациозный и хищный. У него было узкое лицо и острый нос. Черные взъерошенные волосы торчали во все стороны, будто иглы. За спиной развевались полы длинного белого пальто, в заостренном ухе блестела золотая сережка-пуссета. Он прошел мимо, едва удостоив меня взглядом. Голубые глаза посверкивали, словно осколки бриллианта, губы кривились в ленивой усмешке.

Второго принца самого высокого из братьев, я бы не назвала худым — скорее уж гибким и хорошо сложенным. Его черные как вороново крыло волосы, собранные в хвост, опускались до пояса. За ним следовал огромный серый волк, настороженно прищурив янтарно-желтые глаза.

Сыновья поклонились королеве.

— Явор. Берест, — сказала Маб с улыбкой, — Наконец-то мои мальчики дома. Какие вести? Нашлись в наших землях железные фейри? Вы принесли мне их мерзкие ядовитые сердца?

— Ваше величество, — начал самый высокий и старший из принцев. Берест, — мы объездили всю Тир-на-Ног от Ледяных равнин и Мерзлого болота до Стеклянного моря и не нашли ни следа железных фейри.

— Кажется, наш дорогой брат немного преувеличил, — насмешливо добавил Явор. — «Несметные полчища» как в воду канули.

Ясень возмущенно поглядел на него и отвернулся, всем видом показывая, что ему все равно, однако у меня загорелись щеки.

— Он не солгал, — выпалила я и тут же оказалась в центре всеобщего внимания. — Железные фейри существуют, и они где-то рядом. Если вы не послушаете нас, то и пикнуть не успеете, как вам придет конец.

Явор недобро улыбнулся, прищурив глаза.

— И с чего же полукровке, дочери Оберона, так волноваться за жизнь темных фейри?

— Хватит! — разнесся по залу хриплый голос королевы.

Она встала и махнула рукой.

— Все вон! Я хочу поговорить с принцами наедине.

Толпа начала редеть. Придворные уползали, выскальзывали, топали прочь из тронного зала. Я медлила, стараясь поймать взгляд Ясеня. Может, и мне остаться? В конце концов, я тоже знаю кое-что о железных фейри. Мне удалось привлечь его внимание, но принц только раздраженно прищурился.

— Ты что, не слышала, полукровка? — холодно спросил он.

Мое сердце сжалось в комочек. Я стояла, раскрыв рот и не веря своим ушам.

Ясень презрительно добавил:

— Тебе тут не место. Уходи.

В глазах у меня задрожали горячие, злые слезы. Я шагнула к нему.

— Ясень… — Он поглядел на меня с отвращением.

— Для тебя — господин Ясень или ваше высочество, полукровка! Кстати, я, кажется, не позволял тебе со мной говорить. Заруби себе на носу: если забудешь свое место, его тебе напомнит мой меч!

Небрежным взмахом руки он приказал мне убираться прочь и отвернулся. Явор захихикал, Маб холодно и насмешливо взирала на меня с высокого трона.

Меня душили слезы. Вся дрожа, я закусила губу, чтобы не разреветься. Нет, рыдать я не собиралась. Только не перед королевой, Явором и Берестом! Ведь они так этого ждали, я по лицам видела. Показывать слабость было никак нельзя, иначе темные фейри быстро со мной разделаются.

Особенно теперь, когда Ясень стал таким же чудовищем, как они.

Я поклонилась королеве со всем достоинством, на которое была способна.

— Простите, ваше величество. — Мой голос почти не дрожал, — Я оставлю вас наедине.

Маб кивнула, Явор отвесил мне шутовской поклон, а Ясень и Берест даже не взглянули. Скрепя сердце я развернулась и с высоко поднятой головой вышла из тронного зала.

2. Признание

Когда я проснулась, в окно лился холодный свет. Лицо горело, щеки были влажными, подушка намокла. Одну блаженную секунду я лежала, ни о чем не думая, а затем воспоминания нахлынули на меня черной волной.

К глазам снова подступили слезы, и я с головой спрягалась под одеяло. Я почти всю ночь проплакала, уткнувшись носом в подушку, чтобы никто не услышал.

Слова Ясеня больно ранили меня. До сих пор не верилось, что он искренне меня презирает, относится так, словно я — грязь под ногами. Я так на него рассчитывала, так ждала, когда он вернется, а теперь мне будто гвоздь вбили в сердце. Выходит, он меня предал и всю дорогу к Железному королю ломал комедию. Притворялся, чтобы заманить в Зимнее королевство. А может, я просто ему надоела? Ведь фейри такие непостоянные и бессердечные.

Я осталась одна-одинешенька и совсем не знала, что делать. Вот бы меня навестил Пак! Беззаботный Пак, который так заразительно смеялся и всегда знал, как меня развеселить. В человеческом обличье Робби Плутски жил с нами по соседству. Мы с ним были не разлей вода. На самом деле Робби оказался Плутишкой Робином, знаменитым Паком из «Сна в летнюю ночь». Оберон приказал ему охранять меня, но Пак ослушался своего короля. Первый раз — когда мы отправились искать Итана в Небывалое, а во второй — когда я сбежала от светлых фейри и Оберон послал его за мной. Эта преданность дорого стоила Робину. Одна из военачальниц Машины, Вирус, выстрелила в него и едва не убила. Нам пришлось оставить Пака у дриады, пока он не поправится. Меня до сих пор мучило чувство вины за этот поступок. Стоило вспомнить о Робби, как на глаза опять навернулись слезы. Он жив. Он не мог умереть, когда мне так его не хватает.

В дверь забарабанили чьи-то пальчики. Я вздрогнула.

— Мега-а-ан, — пропела фука Тайсин, — Встава-а-ай. Я знаю, что ты там. Открой!

— Убирайся! — крикнула я, вытирая глаза, — Я заболела и никуда не пойду.

Конечно, это ее только раззадорило. Фука начала царапать дверь, и от противного скрежета меня дрожь пробрала. Тайсин завыла еще громче и настойчивее. Зная, что она просидит так целый день, я спрыгнула с кровати, протопала через всю комнату, распахнула дверь и рявкнула:

— Чего надо?

Фука поморгала, разглядывая мои всклокоченные волосы, заплаканные глаза и красный, распухший нос, и понимающе осклабилась. Это взбесило меня еще больше. Если она пришла, только чтобы поиздеваться, то я этого терпеть не собираюсь. Я хотела захлопнуть дверь, но Тайсин юркнула в комнату и грациозно запрыгнула на кровать.

— Эй! Черт побери! Вали отсюда!

Фука злорадно скакала по матрасу, протыкая одеяло острыми когтями, и не обращала на мои протесты никакого внимания.

— Меган влюбилась! — пропела она.

У меня сердце замерло.

— Влюбилась в Ясеня! Тили-тили-тесто…

— Молчи!

Я захлопнула дверь, с ненавистью поглядела на фуку и шагнула к постели. Тайсин хихикнула и по-турецки уселась на подушке. В золотисто-зеленых глазах плясали чертики.

— Ни в какого Ясеня я не влюбилась, — сказала я, скрестив руки на груди, — Ты что, не заметила, как он со мной разговаривал? Будто я последнее ничтожество. Ясень — высокомерная и жестокая скотина. Я его ненавижу.

— Врешь. Врешь ты все, лживая девчонка. Я видела твои глаза, когда он вошел. Я знаю этот взгляд. Ты по уши втюрилась!

Тайсин захихикала, подергивая ухом. Я готова была сквозь землю провалиться. Она оскалила зубки.

— Конечно, в этом нет твоей вины. Просто Ясень так на всех действует. Любая смертная дурочка теряет от него голову с первого взгляда. Представляешь, сколько сердец он разбил?

На душе у меня стало хуже некуда. Я-то считала себя особенной, думала, что нравлюсь ему хоть капельку. Оказывается, я просто очередная девчонка, которой хватило ума потерять из-за него голову.

Тайсин зевнула и откинулась на подушки.

— Я тебе это говорю, чтобы ты зря времени не тратила, — промурлыкала она, щуря глаза. — А кроме того, Ясень любит другую. Уже очень давно. Он ее ни на минутку не забывал.

— Ариэлла, — прошептала я.

— Он тебе рассказал? — удивилась фука, — Хм. Значит, тебе уже пора понять, что Ясень никогда не взглянул бы на какую-то полукровку, ведь прекраснее Ариэллы в Зимнем королевстве никого не было. Он никогда не предал бы ее память. Даже если бы у вас на пути не стоял закон. Ты же слышала про закон?

Ничего я о нем не слышала, да и какая теперь разница? Похоже, фука ждала, когда я полюбопытствую. Просить ее об одолжении я не собиралась, но Тайсин решила просветить меня во что бы то ни стало.

— Ты — летняя, — фыркнула она презрительно, — А мы — зимние. По закону светлым и темным фейри запрещено вступать в союз. Не то чтобы у нас такое каждый день случалось, но все же иногда какой-нибудь летней фейри звезда по макушке стукнет, она возьмет и влюбится в зимнего парня, или наоборот. Тут все беды и начинаются, ведь Зиме с Летом вместе не бывать. Когда все выплывает наружу, короли приказывают нечестивцам немедленно расстаться. Если те не послушают, их навсегда изгоняют в мир людей, с глаз долой… Но это если влюбленных сразу не казнят. Так что, сама понимаешь, — закончила она, пристально глядя на меня, — Ясень никогда не предал бы королеву и двор из-за смертной. Забудь о нем. Найди лучше какого-нибудь простого мальчишку, если Маб тебя отпустит.

Меня душили слезы. В груди кипела обида, глаза щипало. Надо было поскорее бежать отсюда, подальше от Тайсин и ее жестокой правды, пока я не разревелась.

Закусив губу, я выскочила из комнаты.

Я бежала по дворцу. Один раз чуть не споткнулась о гоблина. Тот зашипел, оскалился, и во мраке сверкнули острые клыки. Я извинилась и поспешила дальше. По коридору летела высокая женщина с покрасневшими от слез глазами, одетая в призрачное белое платье. Я свернула, чтобы не встречаться с ней.

Скорее на свободу! Хоть немного побыть одной, вдохнуть чистый, холодный воздух, пока я не сошла с ума. Мрачные коридоры и залы, полные нечисти, вызывали у меня ужас. Тайсин однажды показала мне выход из дворца — огромные двойные двери, украшенные резьбой. На одной их створке было смеющееся лицо, на другой — жуткая гримаса. Я уже пробовала их отыскать, но Маб, наверное, их заколдовала, а может, сами двери играли в прятки, как это случается в Волшебной стране. Меня ужасно бесило, что из окна спальни виден сверкающий заснеженный город, а попасть туда никак нельзя.

Сзади послышались лязг и топот по коридору шагали Красные колпаки. Их безумные желтые глаза алчно сверкали. Гномы вот-вот могли увидеть меня, одинокую и беззащитную, а ведь они никогда не наедались досыта! Я в ужасе шмыгнула за угол.

А вот и выход. Я очутилась в сверкающем ледяном холле. С другой его стороны на меня смотрели двери: одно лицо усмехалось, другое скалилось, угрожая. Я достигла цели, но выходить вдруг раздумала. Пустят ли меня обратно? За пределами дворца лежит неизведанный, пугающий город. Если я не смогу вернуться, то замерзну насмерть. И это в лучшем случае.

За спиной раздался ликующий вопль. Колпаки меня заметили.

Я бросилась к дверям, стараясь не поскользнуться. Оказалось, что плиты на полу сделаны из цветного льда.

За мной равнодушно следил худой как шейка дворецкий в черном костюме. По его плечам рассыпались пряди седых волос. Огромные круглые глаза совсем не моргали. Ну и пусть таращится. Я схватила ручку смеющейся двери, рванула, но створка не подалась.

— Погулять решили, мисс Чейз? — спросил дворецкий, склонив набок яйцевидную голову.

— Скоро приду, — буркнула я, продолжая тянуть за ручку.

Мерзкая дверь вдруг расхохоталась. Я уже многое успела повидать, поэтому не вздрогнула, не завизжала, а только страшно разозлилась.

— Я ненадолго, честное слово.

К смеху двери прибавилось ехидное хихиканье гномов, и я пнула створку так, что гул пошел.

— Да открывайся же!

Дворецкий вздохнул.

— Вы не на ту створку напали, мисс Чейз.

Он потянул за вторую ручку. Злобное лицо угрюмо зыркнуло на меня, и дверь со скрежетом открылась.

— Будьте осторожнее, — предупредил дворецкий с постным видом. — Ее величество невероятно расстроится, если вы… гм… сбежите. Уверен, вы не станете этого делать. Ведь вы до сих пор живы исключительно благодаря ее протекции.

В зал ворвался порыв ледяного ветра. За дверью ждали холод и тьма. Позади, в сумраке, стояли Красные колпаки и наблюдали за мной, скаля зубы. Я взглянула на них, поежилась и шагнула в метель.

Меня встретила такая стужа, что я чуть не юркнула обратно. Дыхание застывало в воздухе, острые снежные крупинки жалили щеки. Передо мной лежал чистейший, скованный морозом двор. Цветы, деревья, фонтаны и статуи — все было покрыто льдом. Из земли тут и там торчали зазубренные кристаллы, некоторые — выше человеческого роста. На краю фонтана сидели девушки-фейри в сверкающей белой одежде. Их длинные голубые волосы волнами струились по спинам. Феи заметили меня и захихикали, прикрыв рты ладонями. Голубые ноготки светились в полумраке.

Я пошла в другую сторону. Под ногами поскрипывал глубокий снег. Когда-то я удивлялась, как он может идти под землей, а затем привыкла. В Волшебной стране все вверх тормашками. Я понятия не имела, куда иду, просто двигаться было лучше, чем стоять на месте.

— Эй, полукровка!

Снег закружился, покалывая льдинками щеки, слепя глаза. Когда метель немного стихла, я увидела четырех феечек, которые до этого сидели у фонтана. Стройные, изысканные красавицы с белой кожей и сверкающими волосами обступили меня, будто волчицы, кривя в усмешке заиндевелые губы.

— Да, Снежевика, ты права, — сказала одна, брезгливо сморщив носик, — Она действительно воняет, как дохлая свинья в жаркий день. И как только Маб такое выносит?

Я сжала кулаки, стараясь не давать волю злости. Никакого настроения для ссоры у меня не было. Боже! Опять все как в школе. Неужели это никогда не кончится? Они же древние фейри, а ведут себя как девчонки из нашей команды поддержки.

Самая высокая из четырех, грациозная девушка с ядовито-зелеными прядями в синих волосах, шагнула ближе. Ее холодные голубые глаза смотрели на меня в упор.

Я не отступила, и она прищурилась. Наверное, год назад я бы мило кивнула и со всем согласилась, лишь бы меня оставили в покое. Теперь все было по-другому. Встречала я врагов и посерьезнее, чем эти феечки.

— Что вам нужно? — спросила я как можно спокойнее.

Снежевика недобро улыбнулась.

— Просто хотела узнать, как это ты, полукровка, умудрилась говорить с принцем Ясенем на равных и не поплатиться за это. — Она презрительно фыркнула. — На месте королевы я бы тебе глотку заморозила, если бы ты просто взглянуть на него посмела.

— Но ты не королева. — Я смотрела ей прямо в глаза. — К тому же я тут гостья, и Маб вряд ли понравится, если вы меня тронете. Почему бы нам не договориться по-хорошему? Не будем замечать друг друга. Это избавит нас от многих неприятностей.

— Вижу, ты не поняла, — Снежевика расправила плечи и вздернула безупречный носик, — Один взгляд на моего принца — уже преступление. Когда ты с ним заговорила, меня чуть наизнанку не вывернуло. До тебя не доходит? Ты ему противна. Что совершенно естественно, ведь ты же полукровка вонючая. Конечно, мы не можем на это спокойно смотреть.

Ее принца? Это она про Ясеня? Мне ужасно захотелось ляпнуть что-то вроде: «Странно. Он о тебе не рассказывал». Но хоть Снежевика и вела себя как мои богатенькие, избалованные одноклассницы, она все-таки была фейри. Я сразу вспомнила об этом, заметив, как потемнели ее глаза: даже зрачков стало не видно.

Снежевика отступила и снисходительно улыбнулась.

— Вот как мы поступим. Ты поклянешься, что не будешь даже смотреть на моего Ясеня, а если нарушишь клятву, я тебе глаза выдеру и на шее буду их носить, как бусы.

Остальные захихикали, и в этом смехе слышалось хищное нетерпение. Они готовы были наброситься на меня, как голодные звери. Я могла бы ответить, что ей нечего беспокоиться. Принц ненавидит меня, и в угрозах нет никакой нужды. Вместо этого я подобралась, взглянула ей прямо в глаза и спросила:

— А если я откажусь?

Воцарилась тишина. Я почувствовала, как леденеет воздух. Ох и достанется мне сейчас! В глубине души я понимала: нарываться на драку с фейри — гиблая затея. Наверняка зададут мне трепку, проклянут или еще какую-нибудь гадость подстроят. Ну и пусть. Меня достали нападки. Надоело рыдать, прячась в школьном туалете. Если эта овца хочет драки — пожалуйста! У меня тоже ногти острые.

— Как мило, — Спокойный бархатный голос нарушил тишину за миг до того, как случилось непоправимое.

Мы вздрогнули. Из метели вышла фигура в развевающемся белом пальто. Надменное лицо так и дышало издевкой.

— Принц Явор!

Он усмехнулся, прищурив холодные, как лед, глаза, и встал рядом со мной. Шайка попятилась.

— Прошу прощения, девочки. Не хотел мешать, но мне придется ненадолго похитить у вас полукровку.

Снежевика заулыбалась. Вся ее ненависть мигом растаяла.

— Конечно, ваше величество, — проворковала красавица, будто ей оказали великую честь. — Как скажете. Мы только составили ей компанию.

Я хотела съязвить, но принц улыбнулся, будто поверил ее словам, и подруги ушли.

Улыбка Явора застыла гримасой. Он искоса поглядел на меня, и я насторожилась. Конечно, принц спас меня от Снежевики и ее гарпий, но вряд ли из благородных побуждений.

— Значит, ты дочь Оберона, — промурлыкал он, подтвердив мои опасения.

Явор так бесцеремонно меня рассматривал, что мне стало неловко. Он будто раздевал меня взглядом.

— Я видел тебя в Элизии прошлой весной. Мне казалось, ты выше ростом…

— Жаль вас разочаровывать, — холодно ответила я.

— О нет. Ты меня не разочаровала, — с улыбкой заметил Явор, глядя на мою грудь, — Нисколько.

Он снова усмехнулся и поманил меня за собой.

— Давай-ка погуляем, принцесса. Хочу тебе показать кое-что.

Идти с ним очень не хотелось, но разве я могла отказать принцу Темного королевства, особенно если он только что избавил меня от беды? Я последовала за ним туда, где стояли ледяные статуи, придавая снежному пейзажу нереальный и жутковатый вид. Одни застыли, гордо расправив плечи, другие скорчились, в ужасе подняв руки или присев. Они выглядели совсем как живые. Меня передернуло. Ну и вкусы у Зимней королевы!

Явор остановился перед статуей, покрытой слоем дымчатого льда. Под мутной коркой лица было почти не видно. Я вдруг с ужасом поняла, что это вовсе не статуя. Из ледяного плена на меня, выставив перед собой руку, смотрел человек. Его голубые глаза были широко распахнуты, а рот открыт в безмолвном вопле.

Несчастный моргнул. Я попятилась, хотела взвизгнуть, но крик застрял в горле. Человек моргнул снова. В его глазах застыл ужас, губы дрожали, будто он пытался что-то сказать, но не мог, беспомощный, намертво скованный льдом. Как же он дышит?

— Великолепно! — заметил Явор, с восхищением разглядывая статую, — Так Маб наказывает тех, кто провинился. Они все видят, слышат и чувствуют. Хорошо понимают, что с ними произошло. Их сердца бьются, голова работает, но они не стареют. Время для них остановилось навеки.

— А они могут дышать? — прошептала я, глядя на пленника.

— Нет. — Явор усмехнулся. — Конечно не могут. Ведь ноздри и рот заполнены льдом. Но они все равно пытаются. Это как вечное удушье.

— Боже!

Явор пожал плечами.

— Могу дать лишь один совет. Не зли королеву.

Принц сел у подножия статуи, устремив на меня пристальный холодный взгляд.

— Ну что, принцесса. Расскажи-ка мне одну историю.

В руке у него откуда-то появилось яблоко. Явор откусил от него, не переставая улыбаться.

— Говорят, вы с Ясенем вместе дошли до самого Железного королевства. По крайней мере, он так утверждает. Что ты думаешь о моем младшем брате?

Тут был какой-то подвох. Я скрестила руки на груди.

— Зачем вам это знать?

— Так, разговор поддерживаю.

Явор наколдовал еще одно яблоко, бросил мне. Я неуклюже поймала его, и принц рассмеялся.

— Расслабься. Ты даже брауни до нервного срыва доведешь. И что, братец вел себя как полный тролль или вспомнил о хороших манерах?

Я проголодалась. Желудок урчал, а твердое яблоко так приятно холодило руку. Я и подумать не успела, как откусила кусочек, глотая кисло-сладкий сок с легкой горчинкой.

— Он был настоящим джентльменом, — ответила я с набитым ртом и не узнала собственный голос, — Помог спасти моего брата от Железного короля. Без Ясеня я бы не справилась.

Явор облокотился на статую, лениво улыбаясь.

— Продолжай.

Я нахмурила брови, заподозрив неладное. Почему я все это ему рассказываю? Надо заткнуться. Я хотела прикусить язык, но слова сами вылетали изо рта.

— Железный король похитил моего брата, Итана. — Я в ужасе слушала свою болтовню, — Я отправилась в Волшебную страну его спасать. Королева Маб приказала Ясеню схватить меня, но я обманула его и заставила дать клятву: если он поможет мне спасти брата, я отправлюсь в Темное королевство. Ясень согласился, но в Железном королевстве он так ослабел, что попал в плен к рыцарям Машины. Я проникла в башню Железного короля, убила его волшебной стрелой, спасла Ясеня, и мы пришли сюда

Я зажат рот руками, но сказанного было не вернуть. Явор выглядел довольным, точно кот, сожравший канарейку.

— Так-так, — пропел он, щурясь, — Мой братишка дал обвести себя вокруг пальца жалкой полукровке, отправился спасать смертного мальчишку и едва не погиб. Как не похоже на Ясеня! А что дальше было, принцесса?

Я по-прежнему зажимала рот, но все равно начала бубнить сквозь пальцы. Явор расхохотался, вскочил и шагнул ко мне, зловеще ухмыляясь.

— Да хватит, принцесса. Ты же знаешь, это бесполезно. Не мучай себя понапрасну.

Хотелось врезать ему, но я боялась убрать руки и выболтать что-то еще. Явор подходил все ближе, теперь его улыбка стала хищной. Я попятилась, но к горлу вдруг подкатил ком, перед глазами все поплыло. Я пошатнулась и чуть не упала. Принц щелкнул пальцами, и снег вокруг моих ног превратился в глыбу льда. Она приковала меня к месту. Я в ужасе смотрела, как лед с треском ползет вверх по коленям, подбираясь к талии.

Как холодно! Меня всю трясло, боль иголками вонзалась в кожу. Хватая ртом воздух, я отчаянно вырывалась, но, конечно же, не могла и шагу ступить. Сердце ушло в пятки, от нового приступа тошноты закружилась голова. Явор сидел и улыбался, глядя на мои страдания.

— Я могу это прекратить, — сказал он, доедая яблоко. — Только ответь на несколько невинных вопросов. Не понимаю, почему ты упрямишься, если, конечно, тебе нечего скрывать. Кого ты защищаешь, полукровка?

Холод стал невыносимым. Ноги свело судорогой, руки тряслись, и я больше не могла зажимать рот.

— Ясеня.

Ледяная глыба треснула и с фарфоровым звоном разлетелась на тысячи осколков, блестевших в тусклом свете.

Я взвизгнула и упала на спину, а из теней возник еще один стройный силуэт.

— Ясень! Явор улыбнулся брату.

Мое сердце радостно забилось. На миг я вообразила, что Ясень гневно щурит серебряные глаза. Но вот он приблизился, и я поняла, что принц все такой же, как вчера, — холодный, далекий и немного усталый.

— Какое совпадение, продолжал Явор.

Мерзкая самодовольная улыбка не сходила с его губ.

— Присоединяйся, братец. Мы как раз про тебя говорили.

— Что ты делаешь, Явор? — Ясень недовольно вздохнул. — Маб запретила нам лезть к полукровке.

— Я? Лезу к ней? — Явор изумленно вытаращил глаза, изображая святую невинность. — Я никому не навязываюсь. Мы просто болтали. Правда же, принцесса? Расскажи ему, что ты мне говорила.

Серебристые глаза Ясеня скользнули по мне, и в них мелькнула тень сомнения. Мои губы сами собой открылись. Я снова зажала рот, чтобы не сболтнуть лишнего, и покачала головой, взглядом умоляя принца не настаивать.

— Смелее, принцесса, — промурлыкал Явор — Тебе ведь есть что сказать про нашего дорогого мальчика. Давай же.

Я злобно поглядела на него, всей душой желая послать подальше, но голова кружилась, и все силы уходили только на то, чтобы держаться на ногах. Ясень посуровел. Он шагнул в сторону, наклонился и поднял что-то из снега.

Это было то самое яблоко, которое я выронила, откусив лишь кусочек, точно Белоснежка. Только теперь оно превратилось в огромную пятнистую поганку с белой, словно кость, мякотью. Меня чуть наизнанку не вывернуло.

Ясень показал брату гриб и вопросительно вскинул бровь. Явор вздохнул.

— Маб ведь не запрещала пичкать ее выболтнями. — Он пожал плечами. — К тому же я решил, что тебе любопытно будет послушать, как она к тебе относится.

— Зачем? — Ясень с безразличным видом отшвырнул поганку. — Мне все равно. Я привел ее, выполнил уговор. Если я что-то делал или говорил, то лишь ради того, чтобы доставить ее во дворец.

Я вздрогнула, опустила руки и вгляделась в его лицо. Значит, все правда. Он со мной играл. Все, что между нами было, — просто ложь. В груди похолодело. Я помотала головой, не веря своим ушам.

— Нет, — произнесла я беззвучно. — Неправда. Этого не может быть. Ясень, скажи, что ты солгал.

— Маб все равно, как я добился цели. Главное, что добился, — продолжал Ясень, не догадываясь о том, как мне больно. — А вот о тебе этого не скажешь.

Он скрестил руки на груди и пожал плечами. Воплощенное безразличие.

— Хватит. Полукровке пора во дворец. Королева рассердится, если девчонка замерзнет насмерть.

— Ясень, — прошептала я ему вслед, — Подожди!

Он даже не посмотрел на меня. Я побрела за ним, глотая слезы. Голова опять закружилась.

— Ясень! Я люблю тебя!

Это само собой вылетело. Я не хотела! Не веря своим ушам и похолодев от ужаса, я зажала рот, но было поздно. Явор улыбнулся с таким злорадным ликованием, будто получил лучший в мире подарок.

Ясень встал как вкопанный, но головы не повернул. Я заметила, что он на секунду сжал кулаки.

— К несчастью для тебя, — сказал принц равнодушно. — Светлым всегда не хватало твердости. Зачем мне полукровка, дочь Оберона? Отстань от меня, смертная.

Я чувствовала себя так, словно безжалостная рука сдавила сердце и хочет вырвать его из груди. Это была настоящая, физическая боль. Ноги подогнулись, я рухнула в снег, ободрав ладони об острые льдинки. Дыхание перехватило, я даже плакать не могла. Просто стояла на коленях, чувствуя, как сквозь джинсы медленно проникает холод. В голове еще звучал голос Ясеня.

— Как жестоко с твоей стороны, братец, — довольно заметил Явор. — Не сомневаюсь, ты разбил сердце нашей бедной принцессы.

Ясень сказал что-то еще, но я не расслышала. Земля ушла из-под ног, снова накатила тошнота. Ее можно было побороть, но я ничего не чувствовала и ничего не хотела. Плевать на все. Пусть придет тьма, пусть заберет меня. И она укрыла меня тяжелым покровом. Я провалилась в черную пустоту.

3. Скипетр года

Я плыла между забытьём и явью. Смутные видения сплетались с реальностью, и наконец я перестала их различать. Мне снились родные: Итан, мама и отчим, Люк. Теперь они жили одни и постепенно забывали меня. В сознании мелькали тени, голоса: Тайсин говорила, чтобы я поправлялась, потому что ей это все надоело, Явор объяснял Маб, что не ожидал такой реакции на простой гриб, кто-то сообщил королеве, что я, возможно, никогда не проснусь. Иногда мне казалось, что у постели или в углу стоит Ясень и смотрит на меня горящими серебряными глазами. По-моему, в бреду я даже слышала, как он шепотом просил у меня прощения.

— Люди такие хрупкие, — однажды ночью произнес кто-то.

Сознание то угасало, то возвращалось ко мне.

— Один кусочек выболтня, и они с ног валятся. Слабаки!

Неизвестный фыркнул.

— Говорят, эта девчонка влюблена в принца Ясеня. Интересно, что Маб с ней сделает? Королеве очень не нравится, что летняя фейри вздыхает по ее любимому сыну.

— Да уж, неудачное время она выбрала, чтобы поиграть в Спящую красавицу, — заметил другой голос— Скоро ведь прибудет посольство светлых.

Он усмехнулся.

— Если она очнется, Маб, наверное, укокошит ее уже за то, что так нервы потрепала. В любом случае позабавимся.

Смех отдалился, и я снова уплыла в забытье.

Вечность тянулась довольно однообразно. У кровати звучали голоса. Тайсин то и дело пихала меня в бок. Ее острые когти до крови царапали кожу, но боль чувствовала не я, а кто-то другой. Мне снился дом. На крыльце мама объясняла полицейскому, что у нее нет никакой пропавшей дочери. Итан Играл в моей бывшей комнате. В ней сменили мебель, стены перекрасили, а мои вещи раздали.

Сердце билось размеренно, спокойно. В другой жизни я, наверное, расстроилась и затосковала бы, но теперь смотрела на брата с отстраненным любопытством. Он разговаривал со своим игрушечным кроликом. Странно, его ведь разорвали.

— Они тебя забыли, — тихо сказал кто-то из темноты.

Голос был низкий и такой знакомый. Я обернулась.

На меня с усмешкой смотрел Машина, свернув за спиной провода. Его серебристые волосы светились в сумраке.

Я нахмурилась и отступила.

— Тебя тут нет. Я тебя прикончила. Ты ненастоящий.

— Нет, любовь моя, — Машина покачал головой, и его волосы заструились волнами, — Ты и правда меня убила, но я с тобой. Навсегда. И с этим ничего нельзя поделать. Мы с тобой — одно.

Я отпрянула в темноту, дрожа.

— Уходи!

Железный король не сводил с меня глаз, но приближаться не стал.

— Тебя тут нет, — повторила я. — Это всего лишь сон, а ты умер! Оставь меня в покое.

Я развернулась и бежала, пока мягкий свет, исходивший от Железного короля, не растворился во мраке.


Еще одну вечность спустя, а может, всего через несколько секунд, сквозь растерянность и мрак я почувствовала, что у постели кто-то есть.

«Мама?» — подумала я, опять став маленькой девочкой.

А может, это Тайсин пришла ко мне приставать?

— Уходи, — сказала я, прячась поглубже в сон. — Не хочу никого видеть. Оставьте меня в покое.

— Меган. — До боли знакомый шепот вернул меня из пустоты.

Я узнала его и сразу поняла, что это ложь отчаяния. Тот, кому принадлежал голос, никогда не пришел бы сюда.

— Ясень?

— Проснись, — Его низкий голос пронзил толщу мрака. — Не уходи. Скорее очнись, иначе уснешь навсегда. Не сдавайся. Не бросай нас.

Нет. Наяву ждет лишь боль, а во сне я ничего не чувствую. Здесь Ясень не смотрит на меня с холодным презрением. Тьма стала моим убежищем. Я спряталась от голоса в милосердной пустоте. И тут сквозь бред забытья послышался тихий стон.

— Ну пожалуйста.

Кто-то сильно, по-настоящему сжал мне руку и вернул в реальность.

— Я знаю, как ты ко мне относишься теперь, но… — Голос дрогнул, прерывисто вздохнул, — Не уходи, Меган! Останься. Не бросай меня.

Я всхлипнула и открыла глаза.

Темно. Рядом ни души. Колдовские огни за окном наполняют комнату серебристо-голубым светом. Воздух, как всегда, ледяной. Значит, мне все приснилось. Туман, который так долго владел моим сознанием, наконец рассеялся, и на смену ему пришла жестокая правда. Это был всего лишь сон.

Я почувствовала себя обманутой. Меня выманили из спасительной тьмы, а взамен ничего не дали. Я хотела вернуться обратно, в забытье, где ничто не могло меня ранить, но путь назад был закрыт.

В груди шевельнулась боль, такая сильная, что я вскрикнула. Неужели так болит разбитое сердце? Можно ли от этого умереть? Раньше я думала, что девчонки в школе переигрывают. Когда их бросал парень, они рыдали дни напролет. Мне казалось, что поднимать такой шум — как-то слишком. Но тогда я не знала, что такое любовь.

Что же теперь делать? Ясень меня презирает. Он обвел меня вокруг пальца, чтобы заманить в Зимнее королевство. Использовал в своих целях.

А самое ужасное, что я все равно его люблю.

Хватит! Я поняла, что вот-вот заплачу. С меня достаточно! Ясень этого не стоит. Он вообще не стоит ничего. Он просто бездушный фейри, который всегда водил тебя за нос, а ты верила ему, как идиотка. Я вдохнула поглубже, сдерживая слезы. Пусть замерзнут, пусть все внутри превратится в лед. Чувства, воспоминания — все мои слабости. Чтобы выжить среди зимних фейри, я должна стать ледяной. Нет, не ледяной, а железной. Никто меня больше не ранит. Слезы высохли, обиды съежились в комочек. Если эти чертовы фейри хотят жесткой игры, они ее получат.

Я встала, и холод обжег мне кожу. Ну и пусть. Волосы спутались, мятая одежда выглядела отвратительно. Я сбросила ее и пошла в ванную — единственное теплое место во дворце. Отмокнув как следует, я переоделась во все черное: джинсы, топ и длинное пальто. Я зашнуровывала черные ботинки, когда в комнату вошла Тайсин.

Она явно не ожидала увидеть меня на ногах. Фука заморгала и расплылась в улыбке, ее клыки блеснули в лунном свете.

— Ты очнулась! — воскликнула она, запрыгивая на кровать. — Вот хорошо! Маб ужасно разозлилась, когда ты заснула. Думала, что это навсегда. Ей так не хотелось объяснять светлым фейри, что с тобой стало. Ведь мы ждем послов.

Я нахмурилась, а в сердце вспыхнула искорка надежды. Каких еще послов? Они приедут за мной? Неужели Оберон наконец решил меня спасти?

Похоже, что фука с невиннейшим видом читала мои мысли.

— Зря волнуешься, полукровка, — хмыкнула она, прищурив глаза. — Это не за тобой. Они привезут Скипетр года. Лето кончилось, наступает зима.

Я постаралась скрыть разочарование. Никаких слабостей. Покажи, что тебе все равно. Я пожала плечами и спросила будто невзначай:

— А что это такое?

Тайсин зевнула и поудобнее устроилась на кровати.

— Это волшебный символ, который передают друг другу наши дворы, — Фука теребила порванную нитку на стеганом одеяле, — Полгода, весну и лето, им владеет Оберон. На осеннее равноденствие жезл вручают Маб в знак того, что теперь власть переходит к темным. Подданные Летнего короля скоро будут здесь, и мы устроим большой пир, отпразднуем наступление зимы. Он продлится много Дней. Все обитатели Тир-на-Ног придут в гости.

Она оскалилась, подпрыгнула, и косички-дреды взлетели.

— Здорово, что ты проснулась именно сейчас, полукровка! Такой праздник обидно пропускать.

— А король Оберон и королева Титания приедут?

— Остроухий лорд? — хихикнула Тайсин. — Он слишком важный господин, чтобы мешаться с темными негодяями. Нетушки, Оберон со своей дурой Титанией будет сидеть в Аркадии. Там спокойнее. Оно и к лучшему. Эти индюки надутые любое веселье испортят.

Так, значит, меня все бросили? Ну и ладно.


Летний двор прибыл в окружении цветов и музыки. Наверное, светлые фейри в открытую показывали свое презрение к темным, от чьих привычек меня уже начинало тошнить. Кутаясь в шубу, я стояла перед дворцом, по колено в снегу. Вокруг прогуливались подданные Зимней королевы. Встречу назначили во дворе, среди обледенелых статуй. В воздухе плавали блуждающие огоньки, окутывая все кругом вечными сумерками. И почему Зимний двор не мог хоть разок устроить праздник наверху? Я так соскучилась по солнечному свету, хоть волком вой.

Кто-то подошел ко мне сзади. Над ухом послышался тихий смех.

— Рад, что ты смогла прийти, принцесса. Без тебя тут была бы смертная скука.

Дыхание Явора пощекотало мне шею. По коже побежали мурашки, но я твердо решила не паниковать.

— Ни за что не пропустила бы такое событие.

Я старалась говорить спокойно и беззаботно. Он впился в меня глазами, но я не отвела взгляд.

— Чем могу служить, ваше высочество?

— О нет, ты стала играть в Снежную королеву! Браво, принцесса. Какое мужество для разбитого сердца! Не ожидал такого от светлых.

Он обошел меня, держась так близко, что я увидела в ледяных глазах свое отражение.

— Знаешь что? — выдохнул Явор, и по моей щеке скользнул холодок. — Если захочешь, я помогу тебе его забыть.

Мне ужасно хотелось отойти. Ты железная, напомнила я себе. Он тебе ничего не сделает. У тебя стальные нервы.

— Благодарю за предложение, — ответила я, глядя принцу в глаза, — но помощь мне не нужна. Он больше меня не волнует.

— Неужели? — спросил Явор недоверчиво. — А он ведь здесь, ты знаешь? Притворяется, что не замечает нас.

Он усмехнулся и прижал мои пальцы к губам. Сердце жарко забилось, я не могла ничего с ним поделать.

— Давай покажем Ясеню, что он для тебя ничего не значит. Смелее, принцесса! Ты же мечтаешь об этом.

Он был прав. Мне очень хотелось ранить Ясеня. Пусть ревнует, мучается, как я. Явор стоял так близко. Только и нужно было, что наклониться и поцеловать его в насмешливые губы. Я медлила. Явор был просто неотразим. Лучшего любовника не найти.

— Поцелуй меня, — шепнул он.

По двору эхом разнесся звук трубы. Повеяло ароматом роз. Толпа взревела, загомонила. Приближался Благой двор.

Я вздрогнула, вырвалась из колдовского дурмана.

— Черт побери, да хватит же! — прорычала я, выдернула руку и попятилась.

Сердце готово было из груди выпрыгнуть. Боже, ведь я чуть не пропала! Еще полсекунды — и влюбилась бы в него по уши. Щеки горели от стыда.

Явор засмеялся.

— Да ты почти хорошенькая, когда краснеешь! — хихикнул он, отходя на безопасное расстояние. — До следующего раза, принцесса.

Он отвесил мне шутовской поклон и удалился.

Я незаметно стрельнула глазами по сторонам. Неужели Ясень правда тут и все видел? У колонны возле трона Маб стоял Берест со своим огромным волком, но Ясеня нигде не было.

В ворота, оплетенные шипастыми ветками, вбежали два сатира и затрубили в рога. Темные фейри взревели. Маб, сидевшая на ледяном троне, чуть заметно улыбнулась.

— Вот тебе! — Кто-то больно ущипнул меня пониже спины.

Я вскрикнула, оборачиваясь. Тайсин захохотала и отпрыгнула в сторону, тряхнув дредами.

— Ну и дура же ты, полукровка.

Я пнула снег в ее сторону, но фука ловко увернулась и продолжила:

— Явор великолепен. К тому же он очень опытный. Большинство фейри и смертных последнее отдали бы, чтобы заполучить его на ночь. Попробуй, не пожалеешь.

— Вот еще!

Я зло поглядела на нее, прищурив глаза. Кожа еще горела от щипка.

— С принцами ши я больше дел не имею. Пусть катятся ко всем чертям. Я лучше Красным колпакам стриптиз покажу.

— Ой, а можно мне посмотреть?

Я закатила глаза и отвернулась. Летние фейри наконец прибыли. Во двор, не касаясь копытами земли, влетели белоснежные кони с голубыми, как летнее небо, глазами. Седла у скакунов были сделаны из коры, веток и цветущей лозы. Седоки — прекрасные рыцари в доспехах из листвы — надменно смотрели сверху на встречающих. За всадниками шли знаменосцы — сатиры и гномы с флагами Летнего двора. Последней въехала изящная карета, украшенная ветками боярышника и розами. По бокам от нее шли два мрачных тролля. Глядя на толпу зимних фейри, они рычали и скалили клыки.

Тайсин фыркнула.

— В этом году они совсем с ума посходили, — пробормотала фука, увидев, как тролль отшвырнул гоблина, который подошел слишком близко, — Какая же это птица к нам пожаловала, что ее так охраняют?

Я не ответила. От предчувствия по коже побежали мурашки. Двери кареты распахнулись, и на снег вышел Оберон, правитель Летнего королевства.

Неблагие фейри ахнули, зарычали, попятились от кареты. Лесной владыка обвел толпу спокойным взглядом. У меня кровь стучала в ушах. Оберон нисколько не изменился. Он был все такой же — величественный, стройный, исполненный древней силы. Его серебристые волосы ниспадали до пояса, а глаза напоминали цветом молодую листву. В одежде короля сочетались все оттенки леса — коричневый, золотистый, зеленый, а голову венчала корона из рогов.

Тайсин стояла, раскрыв рот и поводя ушами.

— Остроухий лорд? — проворчала она. — Зачем это он к нам пожаловал?

Ответить фуке я не успела. Король оглядел собравшихся, словно искал кого-то, и вдруг его взгляд остановился на мне.

Оберон прищурил глаза. Я поежилась. Вряд ли он простил меня за то, что я сбежала на поиски брата, да еще убедила Пака пойти со мной вместе.

Стоило вспомнить о Паке, как сердце сжалось. К горлу подкатил ком. Я поскорее взяла себя в руки, пока темные фейри не заметили моей слабости. Вот бы Робин был здесь! Я с надеждой взглянула на карету. Может, сейчас оттуда выпрыгнет долговязый рыжий мальчишка с дерзкой улыбкой? Но он так и не появился.

— Лорд Оберон, — начала Маб.

Судя по голосу, она совсем не ожидала увидеть своего вечного соперника.

— Какой сюрприз! Чему мы обязаны такой честью?

Лесной владыка направился к ней. По пятам за ним следовали тролли-охранники. Неблагие фейри расступились, и король остановился перед троном.

— Леди Маб, — звучный голос Оберона эхом разнесся по двору, — я пришел, чтобы требовать возвращения своей дочери, Меган Чейз, в Летнее королевство.

Все зашумели и повернулись ко мне. Железо, напомнила я себе. Ты железная. Ты их не боишься. Я вышла из-за спины Тайсин навстречу злым, недоверчивым взглядам.

Оберон указал на карету, и тролли выволокли оттуда двух бледных зимних ши. Их руки были связаны за спиной живыми стеблями лозы.

— Как предписывают правила, я привез выкуп.

Тролли вытолкали пленников вперед.

— Я верну тебе подданных в обмен на свободу моей дочери…

Королева перебила его.

— Боюсь, лорд Оберон, тут какое-то недоразумение, — прохрипела она с едва заметной усмешкой, — Твоя дочь не пленница, а гостья. Она пришла к нам по доброй воле, после того как дала клятву моему сыну. Девушка связана обетом, и ты не вправе требовать ее возвращения. Клятву должны чтить все.

Король замер, медленно повернулся ко мне. Я сглотнула. Взгляд его глаз, древних, как вековечный лес, проникал в самую душу.

— Это правда, дочь моя? — спросил Оберон.

Говорил он тихо, но в ушах у меня будто гром прогремел. Показалось, что земля под ногами дрогнула.

Закусив губу, я кивнула. Лесной владыка покачал головой.

— Тогда помочь тебе не в моих силах. Глупая девчонка. Ты сама выбрала этот жребий. Так тому и быть.

Он отвернулся, и это движение было красноречивее всяких слов. Меня будто в грудь ударили.

— Моя дочь сделала выбор, — объявил король, — Решено.

Лесной владыка направился к карете. И это все? Ты не станешь биться за мою свободу, не предложишь королеве сделку? Бросишь меня тут из-за какого-то дурацкого обещания?

Именно так. Оберон больше не взглянул на меня. Он дошел до кареты, сделал знак троллям. Один из них запихнул обратно пленников, другой зарычал и открыл противоположную дверцу.

Из кареты на снег вышла высокая, царственная фея. Несмотря на рост, она выглядела очень хрупкой. Того и гляди переломится от малейшего ветерка. Вместо рук у нее были пучки веток, связанные травяными веревками. Вместо волос голову покрывали нежные белые бутоны. На плечах феи лежала великолепная мантия, сотканная из всех цветов на свете: лилий, роз, тюльпанов, нарциссов и других растений, названия которых я даже не знала. Вокруг нее порхали бабочки, жужжали пчелы. Двор наполнился ароматом роз, от которого голова шла кругом.

Фея вышла вперед, и зимние фейри отшатнулись от нее, словно от прокаженной. Однако смотрели все не на женщину из цветов, а на то, что было у нее в руках.

Она держала скипетр наподобие тех, которыми владели королевы и короли прошлого, только это был не просто разукрашенный жезл. Он мерцая нежным янтарным светом, будто солнце упало на живую ветку, растопив снег и лед. Скипетр обвивала лоза, резное навершие все время выпускало ростки и бутоны, поэтому за женщиной тянулся след из листьев и лепестков. Зимние фейри с шипением и рыком отступили.

У подножия трона фея встала на колени, склонила голову и протянула скипетр королеве. Секунду та сидела неподвижно, только с непроницаемым видом смотрела на фею. Зимний двор затаил дыхание. И вот с нарочитым равнодушием Маб встала и приняла скипетр. Она поглядела на него, держа перед собой, и подняла повыше, чтобы все видели.

Жезл вспыхнул. Холодное голубое сияние поглотило золотистый свет. Листья и цветы засохли, облетели. Пчелы и бабочки упали на землю, иней посеребрил их нежные крылышки. Скипетр вспыхнул еще раз и превратился в лед, отбрасывая кругом сверкающие радужные лучи.

Коленопреклоненная фея вздрогнула и вдруг увяла. Ее роскошная мантия сморщилась, цветы почернели, волосы съежились и выпали. Захрустели веточки, и ноги женщины подломились, не в силах больше поддерживать ее. Она упала лицом в снег, дернулась и замерла. Меня охватил ужас. Почему все стоят и смотрят? Аромат роз рассеялся, и двор наполнился запахом гниющих растений.

— Вот и все, — устало сказал Оберон.

Он поднял голову и встретился глазами с Маб.

— Скипетр вы получили. До летнего равноденствия. А теперь прошу меня простить, нам пора в Аркадию.

Королева метнула в него хищный взгляд.

— Вы не останетесь, ваше величество? — тихо спросила она, — Не примете участия в празднествах?

— К сожалению, нет, ваше величество. — Если Оберону и не понравилось, как Маб взглянула на него, то виду он не подал. — Прощание с летом нас не радует. Боюсь, нам придется ответить отказом. Но помни, королева Маб, что это еще не все. Так или иначе я верну свою дочь.

Я вздрогнула Может, Оберон все-таки придумает что-нибудь? Королева прищурилась, поглаживая скипетр.

— Очень похоже на угрозу, владыка.

— Всего лишь обещание, госпожа моя.

Оберон демонстративно повернулся к ней спиной и пошел прочь. Тролль открыл перед ним дверь кареты. Лесной владыка скрылся внутри, даже не посмотрев на меня. Кучер дернул поводья, и летние фейри отправились в обратный путь. Их фигурки становились все меньше и меньше, пока не растаяли во тьме.

Маб улыбнулась.

— Лету конец, — объявила она хриплым голосом и обвела рукой своих подданных, притихших в ожидании, — Пришла зима. Начнем же пир!

Нечисть обезумела. Вой, визг и рев переполнили ночную тьму. Где-то заиграла мрачная, неистовая музыка. Барабаны выбивали бешеный ритм. Неблагие фейри кружились роем, скакали и выли, празднуя наступление зимы.


Я не принимала участия в общем веселье. Не до того было, да и танцевать с темными фейри совсем не хотелось. Особенно после того, как на моих глазах пьяные, одурманенные чарами Красные колпаки разорвали на кусочки боггарта. Это напоминало какой-то адский рок-концерт с бешеными фанатами. Я держалась в тени, раздумывая, не уйти ли к себе в комнату, но, поглядев на ледяные статуи, рисковать не стала. Вдруг Маб сочтет это оскорблением?

По крайней мере, хоть Явора тут не было. А может, он просто не попадался мне на глаза. Я всю ночь морально готовилась отражать его натиск. Ясень тоже куда-то исчез. К счастью. И все-таки это меня огорчило. Я поймала себя на том, что ищу его, вглядываюсь в темные углы и толпы танцующих фейри, в надежде увидеть его взъерошенные волосы и серебряные глаза.

Прекрати, сказала я себе. Его тут нет. А даже если есть, что ты будешь делать? Пригласишь его на танец? Он ведь прямо сказал, что о тебе думает.

— Простите за беспокойство, принцесса.

Я вздрогнула, услышав низкий бархатный голос, очень похожий на голос Явора или Ясеня. У братьев они были почти одинаковые. Взяв себя в руки, я обернулась, но это оказался не Ясень. Слава богу, и не Явор тоже. Передо мной стоял третий, самый старший из принцев. Берест.

Черт! И этот невероятно красив. Что за семейство такое? Все сыновья ослепительно хороши. У Береста были высокие скулы и бледная кожа, как у братьев. Под тонкими бровями холодно поблескивали зеленые льдинки-глаза. Длинные черные волосы струились чернильным водопадом. Поодаль от хозяина сидел волк, устремив на меня умный взгляд.

— Принц Берест, — устало ответила я, готовясь к очередным нападкам, — Могу я чем-нибудь помочь, ваше высочество?

«Или вы просто будете на меня вешаться, как Явор, или насмехаться, как Ясень?»

— Нам нужно поговорить, — без предисловий сказал он, — Наедине. Идемте.

Вот тебе и на. Я насторожилась.

— Куда?

— В тронный зал, — Берест оглянулся на дворец, — Сегодня моя очередь охранять скипетр, ведь прикасаться к нему могут лишь члены королевской семьи. Кругом такая неразбериха, что его лучше держать подальше от толпы. Иначе беспорядков не избежать.

Я медлила, не зная, соглашаться или нет. Он пожал плечами.

— Решайте сами, принцесса. Мне все равно, где разговаривать. Я только хотел обойтись без Явора, Ясеня или какой-нибудь любопытной фуки.

Он терпеливо ждал ответа. Я спокойно могла бы отказаться, но зачем? Берест, похоже, говорил откровенно, почти по-деловому. Совсем не так, как его братья. Он не пытался меня околдовать, но и снисходительной жалости я не заметила. В отличие от Явора, источавшего мед и яд, он не пользовался чарами. Наверное, это меня и подкупило.

— Хорошо. Я согласна.

Он подставил мне локоть, чем удивил еще больше. Помедлив, я взяла его под руку, и мы пошли во дворец, а волк следовал за нами.

Берест вел меня по пустым залам, одетым в тени и лед. Все темные фейри сбежали танцевать до утра. Гулкое эхо вторило стуку моих каблуков по каменным плитам. Берест и волк ступали бесшумно.

— Я все видел, — тихо сказал принц, не оборачиваясь.

Он свернул за угол так внезапно, что я чуть не споткнулась.

— Я наблюдал за вами и моим братом. Ему нельзя доверять.

Я чуть не рассмеялась, такой очевидной была эта истина.

— Какому из двух? — с горечью спросила я.

— Обоим.

Он потянул меня в другой, уже знакомый коридор. Мы приближались к тронному залу. Не замедляя шага, Берест продолжал:

— Вы не представляете, как ненавидят друг друга Ясень и Явор, как они соперничают. Особенно Явор. Зависть отравила его и пожирает изнутри. Из-за нее он стал злым и мстительным. Он так и не простил Ясеню смерть Ариэллы.

Мы вошли в тронный зал с его строгим ледяным великолепием. Берест отпустил мою руку и подошел к трону. Волк трусил следом. Я плотнее запахнулась в пальто, вся дрожа. Тут было холоднее, чем на улице.

— Но Ясень не виноват в гибели Ариэллы, — сказала я, зябко потирая руки. — Это…

У меня чуть не вырвалось, что во всем виноват Пак. Это он повел их на смерть. Он был в ответе за то, что Ясень потерял свою любовь.

Берест молча стоял в нескольких шагах от ледяного трона. Рядом находился алтарь. И тут я поняла, почему в зале такая стужа. Над алтарем парил Скипетр года, отбрасывая на лицо принца голубой свет.

— Он великолепен, — Берест погладил обледеневшее древко, — Каждый год его вижу и все равно восхищаюсь.

Он очарованно замер, глаза посверкивали.

— Однажды, если Маб устанет быть королевой, скипетр перейдет ко мне. Когда это случится…

Что он сказал дальше, я не расслышала, потому что в эту секунду волк глухо, протяжно завыл и оскалил клыки.

Берест развернулся и выхватил меч. Я зачарованно смотрела на клинок. Он был такой же, как у Ясеня, — прямой, узкий. От него шел голубоватый свет. Я поежилась, вспомнив, каково было взяться за обжигающе холодную рукоять. На миг я застыла от ужаса. Принц хочет меня убить! Вот зачем он меня привел — задумал со мной расправиться.

— Как вы сюда проникли? — прошипел Берест.

Я обернулась. У дальней стены из теней возникло несколько силуэтов. Первые четверо были долговязые, ссохшиеся, будто огромные куклы, свитые из проволоки. Они ползли, точно пауки. Волк зарычал, огрызаясь.

И тут сердце у меня замерло. На свет вышел пятый. Он был в доспехах, украшенных гербом — короной из колючей проволоки. Под шлемом виднелось лицо, знакомое мне так же хорошо, как мое собственное. Разве могла я не узнать эту бледную кожу и серебряные глаза? На меня смотрел Ясень, и его взгляд был так же суров и холоден, как зимнее небо.

4. Похищение

— Ясень? — недоуменно пробормотал Берест.

Я помотала головой, но старший принц этого не заметил. Рыцарь холодно взглянул на него.

— Боюсь, это не так, ваше высочество, — ответил он голосом Ясеня.

От этого сходства дрожь пробирала.

— Меня создали по образу и подобию вашего брата.

— Терциус, — прошептала я, и двойник усмехнулся.

В последний раз я видела железного рыцаря в башне, а потом она рухнула. Я и представить не могла, как ему удалось выжить.

— Что ты здесь делаешь?

Терциус посмотрел на меня пустыми, мертвыми глазами. Он был так похож на Ясеня, что у меня сердце заныло.

— Простите, принцесса, — тихо сказал он, и взмахнул рукой.

Железные фейри бросились ко мне со скрежетом, похожим на звук ножей, когда их точишь друг о друга.

Серые тени оказались невероятно проворными. Словно в кошмарном сне, меня окружали какие-то металлические пауки. Тот, что добежал первым, подпрыгнул, махнул проволочной лапой.

Острый как бритва коготь со звоном ударил по сверкающему мечу. Во все стороны полетели искры. У меня зарябило в глазах. Берест отбросил одного врага, вихрем развернулся к следующему, присел, и железные когти просвистели у него над головой. Принц вскинул руку. Прямо из пала выскочило зазубренное ледяное копье. Железные фейри отпрянули, дав нам время для отступления. Берест схватил меня за руку, толкнул за трон и приказал:

— Не путайтесь под ногами!

Железные фейри уже карабкались по трону, оставляя во льду глубокие царапины. Берест отогнал одного мечом, но тот сразу же полез обратно. Другой напал сзади, хлеща стальными когтями. Увернуться принц не успел. На пол брызнула алая кровь.

Я вздрогнула. Берест пошатнулся, взмахнул клинком в отчаянной попытке отпугнуть убийц. Их было слишком много, и двигались они слишком быстро. Я в панике искала глазами хоть какое-то оружие, но рядом оказался только скипетр. Понимая, что, скорее всего, нарушу десяток священных законов, я бросилась к постаменту и схватила жезл.

Холод обжег мне руки, точно кислота. Я зашипела, стиснув от боли зубы, и чуть не выронила скипетр. Берест крутился, как вихрь, отражая удары. На его лице и груди багровели раны. Стараясь забыть о мучительной боли, я подбежала и обрушила скипетр на тощую спину железного фейри.

Тот молниеносно развернулся. Я и моргнуть не успела, как он врезал мне по лицу тыльной стороной ладони. Из глаз посыпались искры. Я отлетала в угол, стукнулась головой обо что-то твердое и мешком осела на пол. Скипетр вылетел из рук и откатился. Фейри метнулся ко мне, но вдруг замер, будто его удерживали невидимые веревки. Между проволочными сочленениями показался лед. Он покрыл все тело железного фейри. Тот отчаянно царапал себя когтями. Тонкие пальцы с хрустом сломались, фейри двигался все медленнее, наконец свернулся, точно гигантское насекомое, и застыл.

Дыхание перехватило. Я даже закричать не могла. Попробовала оттолкнуться от стены, но голова страшно кружилась, меня тошнило. Послышались шаги. Я открыла глаза и увидела, что надо мной склонился Терциус. Он поднял скипетр.

— Не смей, — выдохнула я и встала, пошатываясь, — Что ты делаешь?

Он смотрел на меня холодными серыми глазами.

— Выполняю приказ короля.

— Короля?

Я с трудом сосредоточила на нем взгляд. Казалось, что все происходит в замедленной съемке. В нескольких шагах от меня сражался с врагами Берест. Волк вцепился в ногу железного фейри, а принц безжалостно пронзил его мечом.

Я не чувствовала своего тела, голова кружилась.

— У тебя нет больше короля. Машина погиб.

— Да. Но наше королевство выстояло. Я следую приказам нового повелителя.

Терциус выхватил меч. Я, как зачарованная, уставилась на стальной клинок. Хоть бы все произошло быстро!

— На этот раз я не причиню вам зла. Мне не приказывали вас убить. Но я должен повиноваться своему господину.

С этими словами Терциус отвернулся и зашагал прочь. Скипетр в его руке мерцал голубовато-белым светом. Перчатки рыцаря покрыл иней, но это его не остановило. С мрачным лицом он подошел к Бересту. Тот не сдавался. Волк лежал на полу в луже крови, и принц сражался один. Он тяжело дышал. Увидев, что собирается сделать Терциус, я в ужасе закричала.

Поздно. Берест рассек одного из железных фейри и увидел рыцаря, лишь когда тот остановился у него за спиной. Заметив опасность, принц развернулся и взмахнул мечом. Он целился в голову Терциуса, но тот отбил клинок. Берест отшатнулся. Рыцарь сделал выпад и вонзил меч в грудь Зимнего принца.

Время будто остановилось. Берест удивленно взглянулна клинок в своей груди и выронил меч. Тот со звоном упал на пол.

Терциус вырвал оружие из раны. Я тихо вскрикнула. Берест рухнул, из груди на лед хлынула кровь. Железные фейри уже собирались прыгнуть на тело, но меч Терциуса преградил им путь.

— Довольно! Мы получили то, зачем пришли. Идем. — Он стряхнул кровь с клинка, вложил его в ножны и перевел взгляд на обледеневшего солдата-фейри, — Скорее унесите его! Нам нельзя оставлять следов.

Железные фейри спешно бросились выполнять приказ. Они осторожно взвалили тело к себе на плечи, не прикасаясь к ледяным наростам. Даже обломки с пола подобрали. Я чувствовала, что теряю сознание. Терциус перевел на меня мертвый взгляд.

— Прощайте, Меган Чейз. Надеюсь, мы больше не встретимся.

Он быстро пошел за фейри. Я посмотрела им вслед, но убийцы уже скрылись во мраке.


В висках у меня стучало, взгляд заволакивала темная пелена. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы не потерять сознание. Только не сейчас. Постепенно пульсирующая тьма рассеялась. Я расправила плечи и оглядела тронный зал. Он снова погрузился в тишину, если не считать гулких ударов моего сердца. На ледяных стенах и иолу жутко темнели кровавые пятна. Алтарь опустел.

Мой взгляд упал на тела погибших. Берест лежал на спине — рот открыт, застывшие глаза смотрят в потолок. Рядом валялся меч, а в двух шагах вытянулось мохнатое волчье тело. Серый мех слипся от крови.

Прихрамывая, я подбежала к Бересту, миновав его верного слугу. Тот застыл, оскалив окровавленные клыки, язык вывалился. Волк погиб, защищая своего хозяина. От этой мысли мне стало тоскливо до тошноты.

Внезапно принц вздрогнул, голова у него запрокинулась, в уголке рта появился лед и пополз дальше, покрывая лицо, грудь, ноги. Берест застыл. В зале стало еще холоднее. Ледяной панцирь потрескивал, расползаясь по телу принца.

Нет. Я пригляделась и поняла, что это не корка. Берест весь превращался в лед. Его скрюченные пальцы выпрямились, потеряли цвет, став твердыми и прозрачными. Большой палец вдруг хрустнул, отвалился, и по полу раскатились осколки. Я зажала рот, сдерживая крик. Меня мутило. Берест в последний раз дернулся и замер. Тело, которое совсем недавно было живым, превратилось в ледяную статую.

Старший сын королевы погиб.

В зал вошла Тайсин.

Я смутно помню, что случилось потом, но до сих пор не могу забыть яростный, исполненный ужаса вопль фуки. Она бросилась к остальным. Я слушала, как в коридорах дворца эхо повторяет ее хриплый визг. Надо было встать, но меня одолело холодное безразличие. Я так и сидела возле Береста, пока в зал не ворвался Явор с отрядом стражи. Они со злобными криками набросились на меня, схватили за руки, за волосы и оттащили, не обращая внимания на слезы и мольбы. Я пыталась объяснить Явору, что произошло, но он даже не смотрел в мою сторону.

В двери хлынула толпа. Темные фейри увидели мертвого принца, и зал наполнился гневным ревом. Они рыдали, выли, рвали одежду на себе и собратьях, требовали крови. Как ни странно, злило их лишь то, что принца убили на их территории, прямо у них под носом. Самого Береста никто не жалел, все только жаждали мести за страшную дерзость. Неужели никто не будет оплакивать старшего сына королевы?

Над телом Береста стоял Явор. Вот ужас — ни один мускул не дрогнул на его лице! Среди рыка и гвалта он с любопытством разглядывал погибшего, будто мертвую птичку на дороге. Я поежилась.

В зале вдруг стало тихо и холодно, будто на нас опустилось ледяное покрывало. Я дернулась в цепких лапах. На пороге стояла Маб. Ее взгляд был прикован к телу Береста. Толпа отхлынула. Королева подошла к мертвому сыну, наклонилась, протянула руку к его замерзшей щеке. Меня трясло. Стужа усиливалась. Даже зимние фейри и те заволновались, когда их кожа и шерсть начали покрываться инеем, а на потолке выросли новые сосульки. Королева по-прежнему смотрела на Береста. По лицу невозможно было прочесть, что у нее на уме, но тут она приоткрыла вишневые губы и произнесла единственное слово.

— Оберон.

Королева закричала, и мир взорвался. Ледяные осколки сосулек брызнули в стороны, покрыв всех сверкающей пылью. По стенам и полу побежали трещины, фейри проваливались в них, испуганно визжа.

— Оберон! — рычала Маб, озираясь, как безумная. — Это его рук дело! Его месть! Летние попляшут! Они будут молить о пощаде и не дождутся ее. Слуги мои, мы сторицей отплатим за их чудовищное деяние! Готовьтесь к войне!

— Нет! — Мой голос потонул в реве темных фейри.

Я вырвалась, чуть не упав, и выбежала на середину зала.

— Ваше величество!

Маб устремила на меня тяжелый, жуткий взор. В глазах королевы бушевало яростное безумие. Я съежилась и отступила.

— Пожалуйста, выслушайте меня. Оберон не виноват. Летние фейри не убивали Береста. Это Железный король. Все сделали его слуги!

— Молчи! — прошипела Маб, скалясь, — Я слушать не хочу эти жалкие оправдания в защиту твоих мерзких родственничков. Лесной владыка угрожал мне в моем собственном доме. Береста убил твой отец. Молчи! Или я не выдержу и отплачу ему тем же!

— Но это правда! — Я не сдавалась, хотя здравый смысл умолял заткнуться.

Я в отчаянии огляделась и увидела Явора. Он наблюдал за нами с едва заметной усмешкой. Ясень поддержал бы меня, но его, как назло, не было рядом. Как всегда, когда я нуждалась в его помощи.

— Явор, пожалуйста, помоги! Я не лгу. Ты же знаешь.

Он посерьезнел. На секунду мне показалось, что он сейчас подтвердит мои слова, но тут в уголке его губ появилась ехидная складочка.

— Нехорошо обманывать королеву, — сказал он строго, только в глазах притаилась насмешка. — Если бы железные фейри в самом деле существовали, мы их давно бы заметили.

— Но они существуют! — крикнула я, начиная паниковать. — Я их видела. Они правда очень опасны.

Я повернулась к Маб.

— А как же огромная огнедышащая лошадь, которая чуть не убила вашего сына? Это не опасность? Позовите Ясеня. Мы вместе сражались с Железным конем и Машиной. Он подтвердит мои слова.

— Хватит! — взвизгнула Маб, вихрем разворачиваясь ко мне. — Что ты себе позволяешь, полукровка? Вы уже отняли у меня одного сына и второго не получите! Я знаю, ты хочешь настроить его против меня, смеешь уверять его в любви, но я этого не потерплю!

Она вскинула руку. Из пальца с острым, отполированным до блеска ногтем выстрелила голубовато-белая молния. Я отпрянула.

— Ты умолкнешь раз и навсегда!

Мои ступни приросли к полу. Я опустила глаза. По ногам скользила ледяная корка. Я и глазом не успела моргнуть, как она дошла до пояса покрыла живот. В кожу иглами впивался холод. Я обхватила себя руками, и они тут же примерзли к телу. А лед поднимался все выше, дополз до шеи, сковал нижнюю челюсть. Меня охватил ужас. Я завизжала, но лед потек в рот. Я хотела вдохнуть, но он закрыл мне ноздри, заволок скулы, глаза и наконец сомкнулся на макушке. Я не могла шевельнуть и пальцем. Не могла вдохнуть. Легкие жгло, но рот и нос наполнились льдом. Я задыхалась, как утопающий, кожа горела от холода, будто ее сдирали с меня живьем. Я хотела потерять сознание, молилась, чтобы тьма поглотила меня, но, хоть мне и не хватало кислорода, я не умирала.

За ледяной коркой стояла тишина. Маб смотрела на меня с торжеством и ненавистью. Она повернулась к слугам, и те поглядели на нее в ужасе, точно боялись, что им тоже непоздоровится.

— Готовьтесь, — хрипло приказала королева и воздела руки, — Я объявляю Летнему королевству войну!

Толпа рявкнула еще раз и с воинственным рыком потекла прочь. Маб взглянула на меня через плечо, злобно усмехнулась и вышла. Явор, хихикнув, последовал за матерью. В зале наступило безмолвие. Меня оставили умирать без конца.

Когда не можешь дышать, каждая секунда похожа на вечность. Все мое существование свелось к попыткам набрать в легкие воздуха. Я понимала, что это невозможно, но что толку? Сердце старательно колотилось в ребра, кожу терзал нестерпимый холод. Тело чувствовало, что оно живет, и продолжало бороться.

Не знаю, как долго я простояла, час или всего несколько минут, когда в дверях возникла тень. Ее очертания расплывались, я никак не могла разглядеть, кто это. Помедлив, неизвестный подбежал ко мне, коснулся рукой.

— Меган, — шепнул голос, — Это я.

Даже в предсмертном бреду сердце радостно дрогнуло. Сквозь прозрачную стену на меня смотрел Ясень. Глаза у него были живые и яркие, как всегда. Его лицо исказила такая мука, что мне стало страшно. Как будто это он задыхался и не мог вдохнуть.

— Потерпи, — сказал он, прислонив лоб к ледяной корке, — Я тебя вытащу.

Он отодвинулся, приложил обе руки к поверхности и закрыл глаза. Холодный панцирь дрогнул, по нему паутинками побежали трещины. Лед со звоном разлетелся на осколки, точно битое стекло. Как ни странно, меня даже не поцарапаю. Колени подогнулись. Я упала, отплевываясь и кашляя. Ясень опустился рядом, и я прильнула к нему, с жадностью хватая ртом воздух. Перед глазами все поплыло.

Какое счастье — снова дышать! Но как ни кружилась у меня голова, я все-таки заметила, что Ясень тоже обнимает меня. Он прижимался щекой к моим влажным волосам. Я слушала стук его сердца, и, как ни странно, это меня немного успокоило.

Счастье было недолгим. Ясень накинул мне на плечи свое черное пальто, и я благодарно запахнулась в него, дрожа.

— Идти можешь? — спросил он тревожным шепотом. — Надо поскорее бежать отсюда.

— А к-куд-да? — У меня зуб на зуб не попадал.

Он молча поднял меня на ноги, настороженно огляделся и потащил к дверям.

— Ясень, — выдохнула я, — погоди!

Он даже шага не замедлил. Мне это не понравилось. Я уперлась изо всех сил и вырвала у него руку. Принц повернулся, прищурил глаза. И тут я вспомнила, как он говорил Явору, что верно служит королеве. Я попятилась.

— Куда ты меня ведешь?

Принц запустил руку в волосы. Таким нетерпеливым и нервным я его еще не видела.

— Обратно в Летнюю страну. — Он потянулся, чтобы снова взять меня за руку. — Тебе нельзя тут оставаться. Скоро война. Я тайком отведу тебя к светлым, вот и все.

Мне будто пощечину дали. В сердце вспыхнули страх, злость и глупое желание отомстить.

— А почему я должна тебе верить? — прорычала я, швыряя в него слова, будто камни.

Я прекрасно понимала, что веду себя как полная дура и нужно уходить, пока никто нас не увидел. Просто слова вылетали сами, будто я опять съела выболтень.

— Ты с самого начата меня обманывал. Что бы ты ни говорил, что бы мы ни делали, все это были уловки. Ты заманивал меня в Зимнее королевство. С первой минуты водил за нос.

— Меган…

— Да заткнись ты! Ненавижу тебя!

Я не могла остановиться. Приятно было видеть, как Ясень вздрогнул, будто я его ударила.

— Ты даже не представляешь, как ты мне противен. Значит, любишь поиграть? Вскружить голову смертной девчонке, а потом смеяться, глядя на ее мучения? Ты знал, что задумал Явор, и не остановил его!

— Конечно нет! — Он так разозлился, что я оторопела. — Ты представляешь, что сделал бы Явор, если бы пронюхал обо всем? А королева? Мне пришлось притворяться, будто мне все равно, иначе они бы тебя разорвали.

Он вздохнул и грустно посмотрел на меня.

— Здесь презирают чувства. Зимние фейри охотятся на слабаков. Они стали бы тебя мучить, чтобы задеть меня, — Он протянул мне руку, и на этот раз я не сопротивлялась, — Идем, пока не стало поздно.

— Кажется, уже стало, — протянул знакомый надменный голос.

Сердце у меня ушло в пятки. Ясень вздрогнул и быстро встал передо мной. В зал вошел Явор, улыбаясь, точно довольный кот.

— Вы опоздали.

5. Братья

— Привет, Ясень!

Явор злорадно ухмыльнулся и неторопливо вошел в тронный зал. Поймав мой взгляд, принц насмешливо вскинул бровь.

— А что, позволь спросить, ты делаешь в компании полукровки? Неужели устроил ей побег? Да ведь это предательство! Наверняка Маб в тебе очень разочаруется.

Ясень промолчал, только сильнее сжал мою руку. Явор засмеялся, кружа рядом, точно голодная акула. Ясень поворачивался, стараясь все время быть между мной и братом.

— Вот интересно, — рассуждал тот с любопытством, — что заставило тебя так рисковать из-за нашей капризной принцессы.

Ясень молчал, и Явор пощелкал языком.

— Не упрямься, малыш. Расскажи мне, прежде чем королева тебя прикончит и вышвырнет из Тир-на-Ног. Чем полукровка платит за твою верность? Ты заключил с ней договор? Дал клятву? Что эта оборванка пообещала тебе за предательство всего двора?

— Ничего, — спокойно ответил Ясень, но я все-таки расслышала в его голосе затаенную дрожь.

Явор, видимо, тоже ее заметил, потому что вскинул брови, удивленно раскрыл рот и вдруг расхохотался, запрокинув голову.

— Невероятно, — прошептал он, с недоверием глядя на брата. — Ты влюбился в летнюю девчонку!

Ясень молчал, и Явор опять зашелся визгливым смехом.

— Ой, мамочки! Это великолепно! Даже слишком. Я-то думал, что полукровка — дура, которая сохнет по недоступному ледяному принцу, а вышло наоборот. Ты водил всех за нос!

Ясень задрожал, но мою руку не выпустил.

— Я отведу ее назад в Аркадию. Прочь с дороги!

Явор мгновенно посерьезнел.

— Ничего не выйдет, братец. — Он улыбнулся, но это была холодная улыбка, смертоносная, как острие меча, — Когда Маб узнает правду, вы украсите своими статуями двор. Может быть, она сжалится и заморозит вас вместе. Так больше трагизма, как думаете?

Я содрогнулась. Невозможно было даже представить это ледяное удушье, смерть без конца. Ни за что! Лучше пусть сразу меня убьют. А мысль о том, что Ясеню придется сотни лет терпеть со мной пытку, испугала меня еще больше. Я стиснула его руку, прижалась щекой к плечу и с ненавистью смотрела на Явора.

Тот почесал подбородок.

— Конечно, ты всегда можешь попросить прощения. Отдай полукровку Маб и останешься любимчиком королевы. Да, — продолжал он, щелкнув пальцами, — Если ты поступишь так, я ни слова не скажу о том, что видел. Даже не пикну, клянусь. Ну же, братец. — Явор прислонился к дверному косяку и скрестил руки, — Так будет лучше. У тебя только два выхода: отдать нам принцессу или погибнуть вместе с ней.

Ясень наконец вздрогнул, будто очнулся.

— Нет, — произнес он горько, приняв какое-то ужасное решение. — Есть еще один.

Он выпустил мою руку и шагнул вперед, вытаскивая из ножен меч. Явор вытаращил глаза, увидев нацеленное на него оружие. Вокруг клинка зыбилась ледяная дымка. В зале воцарилась тишина.

— С дороги! — прорычал Ясень, — Иначе убью.

Явор мигом переменился. На месте надменного, самодовольного принца, который глядит на всех свысока, возник жуткий незнакомец. В его глазах сверкнула хищная жажда крови. Он оттолкнулся от косяка и медленно вытащил клинок. По залу прошелестело эхо. Лезвие меча было тонкое и зазубренное.

— Ты хорошо подумал, братец? — проникновенно спросил Явор, поводя оружием из стороны в сторону, — Решил всех предать ради нее? Двор, королеву, родных? Пути назад не будет.

— Меган, — сказал Ясень почти неслышно, — отойди. И не пытайся мне помочь.

— Ясень…

Я понимала, нужно сказать что-нибудь, предотвратить битву, но в то же время знала — Явор не даст нам уйти. Ясень тоже это видел. Он совсем не хотел драться с братом. И не стал бы, если бы не я.

Они замерли, как статуи. Каждый ждал, что противник нападет первым. Ясень принял боевую стойку. В его глазах смешались решимость и сожаление. Явор стоял, опустив меч, и с усмешкой смотрел на младшего брата. Мне показалось, что оба затаили дыхание.

Явор оскалился, точно зверь, и молниеносно взмахнул мечом.

— Что ж, будь по-твоему. Думаю, мне даже понравится.

Он бросился на Ясеня. Зазубренный клинок мелькнул размытым пятном. Ясень вскинул руку, мечи со звоном сшиблись, и в стороны полетели ледяные искры. Явор зарычал и стал яростно теснить брата, нанося ему удар за ударом. Он метил в голову. Ясень блокировал, приседал и вдруг сделал выпад, целясь в горло. Явор ловко ушел от удара. Его клинок пропал из виду, возник опять. Ясень развернулся быстрее ветра. Он рассек бы старшего брата пополам, если бы тот не отпрыгнул.

Явор с улыбкой поднял меч, и у меня перехватило дыхание. Сверкающее лезвие окрасилось алым.

— Первая кровь — мне, братец, — поддразнил он.

По правому плечу Ясеня скользнула красная струйка, капли упали на пол.

— Еще не поздно. Отдай нам принцессу и попроси прощения у Маб. И у меня.

— Ты не знаешь, что такое прощение, — прорычал Ясень и снова бросился на него.

На этот раз оба они двигались невероятно быстро — прыгали, уворачивались, взмахивали мечами. Бой стал похож на танец, только в ускоренной перемотке. Сыпались искры, звон мечей эхом отражался от стен. Теперь кровью окрасились оба клинка, на полу вокруг принцев темнели красные пятна, но я не могла понять, кто побеждает.

Явор отбил удар и вдруг вскинул руку, метнув прямо в лицо Ясеню зазубренное ледяное копье. Тот отпрыгнул, перекатился, встал на колени. Явор сделал выпад. Я в ужасе взвизгнула, но Ясень уклонился, и лезвие прошло мимо, чуть не задев его. Он схватил брата за руку и швырнул на пол. Старший принц стукнулся головой об лед, испуганно ахнул, затем быстро, как змея, перевернулся. Он выставил оружие перед собой, но меч Ясеня уже уперся ему в горло.

Лицо Явора исказила гримаса ненависти и боли. Он яростно уставился на брата. Они тяжело дышали, истекая кровью, но все-таки рука Ясеня не дрогнула.

Явор усмехнулся и плюнул ему в лицо.

— Давай, братец. Продолжай! — с вызовом сказал он. Ясень поморщился, но не отступил. — Сделай это. Ты предал свою королеву, переметнулся на сторону врага, поднял оружие на родного брата. Почему бы не добавить убийство? А потом беги со своей полукровкой, воплощай идиотские мечты. Интересно, что сказала бы Ариэлла, узнав, как легко ты нашел ей замену?

— Не смей упоминать ее! — зарычал Ясень и поднял меч повыше, будто и правда собирался проткнуть Явора, — Ариэллы больше нет. Не было дня, чтобы я о ней не вспоминал, но она погибла, и с этим ничего не поделать.

Он глубоко вздохнул, не скрывая горя. Меня душили слезы, я отвернулась и поморгала, прогоняя их. Как бы сильно я ни любила этого прекрасного Темного принца, мне никогда не сравниться с той, кого он потерял.

Явор зло рассмеялся, прищурив глаза.

— Ариэлла была для тебя слишком хороша, — прошипел он, приподнимаясь. — Она погибла из-за тебя. Если бы ты правда ее любил, она была бы здесь.

Ясень вздрогнул, будто его ударили. Явор продолжал давить.

— Ты не понимал, какое сокровище тебе досталось, — Ясень отступил на шаг, а Явор сел, — Она мертва, потому что ты не смог ее защитить! А теперь замарал память о ней связью с этой гадиной.

Ясень побледнел и посмотрел на меня. Я не сразу заметила, что рука старшего принца шевельнулась.

— Берегись! — крикнула я.

Явор с необычайным проворством вскочил и рванулся к брату. Тот среагировал мгновенно. Отточенное мастерство работало, даже когда его мысли блуждали где-то далеко. Он отпрянул как раз в тот момент, когда Явор замахнулся на него кинжалом, возникшим неизвестно откуда. Старший принц с размаху налетел на меч брата.

Оба замерли, и я закусила губу, сдерживая крик. Время остановилось. Явор поморгал, взглянул на меч у себя в животе, удивленно раскрыл глаза. Ясень в ужасе смотрел на свою руку.

Явор отшатнулся, выронил кинжал и привалился к стене, зажимая рану. Между пальцами сочилась кровь, белая ткань окрасилась алым.

— Поздравляю, братец, — Говорил он с трудом, хотя глаза не потухли, остались чистыми.

Явор кивнул остолбеневшему Ясеню.

— Ты все-таки меня прикончил.

В коридоре послышатся топот, до нас долетели крики. Я подбежала к Ясеню. Тот по-прежнему сокрушенно глядел на брата.

— Сюда идут! — Я схватила принца за руку, и он вздрогнул.

— Да. Беги со своей полукровкой, — прокашлял Явор. Изо рта у него вытекла струйка крови, — Беги, пока Маб не увидела, что младший сын потерян для нее. Вряд ли ты придумаешь более гнусное предательство.

Голоса звучали все ближе. Ясень кинул на брата горестный, полный сожаления взгляд, схватил меня за руку, и мы бросились к дверям.

Даже не знаю, как мы смогли ускользнуть. Ясень, точно сумасшедший, летел по каким-то коридорам. Повсюду раздавались топот и вопли. Мы только чудом никого не встретили. А может, и не чудом, ведь принц, судя по всему, точно знал, куда бежать. Дважды он рывком утаскивал меня в угол, прижимал к стене и шепотом приказывал молчать и не двигаться. В первый раз мимо пронеслась шайка Красных колпаков, рыча и размахивая ножами. Во второй — проплыла бледная женщина в окровавленном платье. Сердце у меня билось так оглушительно, что его непременно должны были услышать, но она ничего не заметила.

Мы побежали по холодному пустому коридору. На потолке, точно люстры, мерцали голубые сосульки. Наконец Ясень втолкнул меня в какую-то дверь с изображением белого дерева. За ней оказалась небольшая комната с высоким стеллажом и черным полированным комодом. На дальней стене висела богатая коллекция ножей и кинжалов, угол занимала простая, аккуратно застланная кровать. Очевидно, на нее лет сто никто не ложился. Все было чисто и скромно, по-спартански. Совсем не похоже на спальню принца.

Ясень вздохнул, выпустил мою руку и, запрокинув голову, прислонился к стене. Его рубашку пропитала кровь, на черной ткани темнели пятна. У меня сердце сжалось.

— Надо тебя перевязать. Есть бинты?

Ясень застывшим взглядом смотрел прямо перед собой — сказывалось потрясение. Преодолев страх, я шагнула к нему и постаралась говорить спокойно и рассудительно.

— У тебя есть какие-нибудь тряпки или полотенца? Чем можно остановить кровь?

Секунду он смотрел на меня, ничего не понимая, затем тряхнул головой и кивнул в угол.

— Комод, — Я еще никогда не слышала в его голосе такой усталости — В верхнем ящике мазь. Она… держала на всякий случай.

Я не поняла, о чем он, но подошла и открыла ящик. Чего там только не было: сухие цветы, голубая шелковая лента, стеклянный кинжальчик с костяной рукоятью, украшенной затейливой резьбой. Я порылась и отыскала баночку с кремом, пахнущим целебными травами. Его осталось совсем немного. Мазь стояла на старом, заляпанном кровью клочке ткани, а в углу ящика лежало что-то вроде бинта из тонких, как паутинки, нитей.

Я вытащила мазь и бинт. На пол упала серебряная цепочка, на которой висели два кольца, одно большое, другое — поменьше. До меня наконец дошли слова Ясеня.

Все эти вещи когда-то принадлежали Ариэлле. В ящике принц хранил все, что о ней напоминало. Ее кинжал, ее ленту. А изящные кольца, украшенные серебряными и золотыми листочками, были обручальными.

Я положила цепочку на место и закрыла ящик. Сердце сжалось в холодный комок. Ясень по-прежнему любит Ариэллу. Какие еще нужны доказательства?

К глазам подступили слезы. Я разозлилась и сморгнула их. Некогда ревновать. Он смотрел на меня унылым, погасшим взглядом. Я глубоко вздохнула.

— Надо раздеться.

Ясень послушно стянул рубашку. Там, где он раньше стоял, на стене остался красный размазанный след. Принц бросил рубаху на пол и повернулся ко мне. Я старательно отводила глаза от его мускулистой груди. Во рту пересохло, щеки горели огнем.

— Может, мне сесть? — спросил он.

Я благодарно кивнула. Принц сел на кровать, спиной ко мне. У него было ранено плечо и бок. Кровавые полосы багровели на белой коже.

Возьми себя в руки, Меган. Я медленно подошла, вся дрожа. Сколько крови! Я осторожно промокнула раны, чтобы не потревожить его, но Ясень даже не пикнул. Я стала бережно втирать мазь в плечо.

Принц тихонько зашипел и наклонился, волосы упали ему на лицо.

— Ничего, я потерплю, — сказал он, не поднимая головы. — Уже привык.

Я кивнула и начата работать смелее. Принц сидел не шевелясь, но я почувствовала, как напряглись его мышцы. Наверное, Ариэлла тоже лечила его в этой самой комнате. Судя по белым шрамам на спине, это был не первый бой в его жизни. Интересно, Ариэлла тоже боялась и злилась на него, когда он рисковал головой?

В глазах помутнело. Я поморгала, но это не помогло. Взяла бинт и, закусив губу, перевязала плечо. Слезы катились по щекам.

— Прости.

Он произнес это очень тихо и даже не шевельнулся, но я все равно чуть не выронила бинт. Не ответила, начала перевязывать туловище. Ясень сидел неподвижно, чуть дыша. Слеза упала ему на спину, и он вздрогнул.

— Меган?

— За что ты извиняешься? — Голос предательски дрогнул, и я сглотнула, — Ты же объяснил, почему вел себя так подло. Защищал меня от родственников и придворных. Намерения были самые добрые.

И мне совсем не больно, ни капельки.

— Я не хотел, чтобы ты страдала, — неуверенно сказал Ясень, — Думал, если возненавидишь меня, будет легче, когда ты вернешься к смертным.

Он помолчал и продолжил чуть слышно:

— А то, что я наговорил у дворца… Просто Явор замучил бы тебя, узнай он правду.

Я расправила повязку. Слезы все текли, но теперь у них была другая причина. От меня не укрылась разница. Когда ты вернешься. Не «если», а «когда». Будто он знал, что однажды я покину Небывалое и мы больше не встретимся.

Я взяла баночку и поставила ее в комод. Не хотелось ни смотреть на Ясеня, ни думать, что однажды он меня оставит, уйдет туда, куда мне вход закрыт.

— Меган.

Он вдруг повернулся, схватил меня за руку, и по коже побежали мурашки. Я невольно взглянула на принца. В глазах у него была тоска, молчаливая просьба понять его.

— У меня нет к тебе чувств, — тихо произнес он, разрывая мне сердце. — Тех, которых ты хочешь. Маб всегда останется моей королевой, а Зимний двор — домом. То, что было в королевстве Машины… — Ясень страдальчески поморщился — Нам надо забыть об этом, жить дальше. Я отведу тебя на границу с Аркадией. Там, при дворе Оберона, ты будешь в безопасности, и мы расстанемся навсегда.

Боль грызла и жгла мне сердце. Я вглядывалась в его лицо, надеясь, что он возьмет свои слова обратно, скажет, что пошутил. Принц отпустил мою руку, встал и грустно посмотрел на меня.

— Так лучше.

— Нет. — Я замотала головой.

Ясень быстро прошел мимо. Я развернулась, чтобы поймать его за руку, но не успела.

— Подожди…

— Не надо.

Принц достал из стенного шкафа облегающую серую рубашку и натянул ее, ничем не показав, как ему больно.

— Я убил родного брата, — Он закрыл глаза. — Я преступник, у меня нет будущего. Тебе радоваться надо, что мы расстанемся.

— И что ты намерен делать?

Ясень поморщился.

— Вернусь ко двору. Попробую все забыть, — Он накинул длинное черное пальто с застежками из серебряных цепочек. — Сдамся на милость королевы. Может, она меня не казнит.

— Но так нельзя!

Ясень резко повернулся ко мне, взметнув полами пальто. Он вдруг стал совсем другим: бессердечным, недосягаемым, грозным красавцем фейри.

— Не вмешивайся в наши дела, Меган, — мрачно предупредил принц и закрыл шкаф, — Маб найдет меня, где бы я ни прятался. Скоро война, и Зимнему двору понадобится каждый. Пока летние фейри не вернут скипетр, королева не успокоится.

Он отвернулся, но тут я вспомнила кое о чем.

— Скипетр! — Я схватила принца за рукав, не замечая, что он замер, будто окаменев, — Летний двор тут ни при чем. Его похитили железные фейри.

Ясень сдвинул брови, и я с надеждой подалась вперед. Только бы поверил!

— Береста убил Терциус.

Секунду принц недоуменно смотрел на меня. Я затаила дыхание, наблюдая за выражением его лица. Из всего Зимнего двора только Ясень видел железных фейри. Если он мне не поверит, то и остальных я убедить не смогу.

— Ты уверена?

У меня с плеч гора свалилась. Я кивнула.

— Но для чего им скипетр? И как они вообще к нам проникли?

— Не знаю. Может, им потребовалась его сила. А может, они хотят поссорить светлых и темных. По крайней мере, это им удалось.

— Надо сказать королеве.

— Нет!

Я встала у него на пути, и глаза Ясеня сурово вспыхнули.

— Она тебе не поверит. Я хотела все рассказать, но она превратила меня в сосульку. Маб во всем винит Оберона.

— Меня она послушает.

— Ты думаешь? После того, что ты натворил? Ты же освободил меня и убил Явора.

Он помрачнел. Чувство вины пронзило меня, точно кинжал, но я постаралась об этом забыть.

— Нужно догнать их! — Я вдруг поняла, что надо делать. — Мы найдем Терциуса и вернем скипетр. Только так можно предотвратить войну. Тогда уж королева точно нам поверит.

Ясень медлил, раздумывая, послушать меня или исполнить долг перед матерью. В глазах мелькнуло сомнение. Он запустил пальцы в волосы, но сказать ничего не успел. Внезапно по двери царапнули чьи-то коготки.

Мы вздрогнули и переглянулись. Ясень заслонил меня собой, вытащил меч и осторожно приоткрыл дверь. В комнату меховым ручейком проскользнула черная кошка, и я вскрикнула от неожиданности.

Ясень вложил меч в ножны.

— Тайсин, — буркнул он, когда фука приняла свое нормальное обличье, — Как там во дворце? Что происходит?

Она оскалилась. Прищуренные глазки нетерпеливо сверкали.

— Кругом полно солдат, — объявила она, поигрывая хвостом. — Все входы и выходы закрыты. Ищут вас.

Она посмотрела на меня и усмехнулась.

— Маб рвет и мечет. Если хотите бежать, не медлите! Скоро здесь будут гвардейцы.

Я с мольбой взглянула на Ясеня. Он в сомнении покосился на дверь и наконец тряхнул головой, будто сам не верил, что решился на такое.

— Сюда! — Принц открыл шкаф, — Быстро!

Я забралась в тесную и темную каморку. Ясень шагнул за мной и обернулся к Тайсин, которая приплясывала, стоя посреди комнаты.

— Ляг на дно, — предупредил он. — До поры до времени не попадайся Маб на глаза. Понятно?

Фука расплылась в улыбке, которая так и светилась озорством.

— Так не интересно, — ответила она и показала принцу язык.

Не успел он возразить, как Тайсин вскинула голову и повела ушами.

— Сюда идут! Бегите, а я их отвлеку. Никто лучше фуки не умеет водить за нос.

Не успели мы ее остановить, как Тайсин распахнула дверь.

— Принц! — заверещала она, и в коридоре зазвенело эхо. — Тут принц и полукровка! Сюда!

Мы спрятались в шкаф. Мимо двери протопали наши преследователи, и Тайсин повела их дальше. Ясень вздохнул и запустил пальцы в волосы.

— Вот глупая фука!

— С ней ничего не случится?

Принц фыркнул.

— Уж кто-кто, а Тайсин о себе позаботится. Потому я и просил ее за тобой приглядывать.

Так вот почему фука все время крутилась рядом!

— Зря. Няньки мне не нужны.

То, что Ясень меня опекал, одновременно и злило, и радовало.

Принц не ответил. Приложив руку к задней стенке, он что-то шепнул на неизвестном языке. В темноте образовался прямоугольник из тонких светящихся полосочек. Это была дверь. Ясень открыл ее, и комнатку залил бледный свет. Дальше тянулись ледяные ступени, уходящие во тьму.

— Вперед. — Принц протянул мне руку. — Так мы выберемся из дворца, но надо спешить, пока лестница не исчезла.

Из коридора донесся ликующий рев — кто-то заглянул в нашу комнату и теперь звал сюда товарищей. Я схватила принца за руку, и мы бросились вниз по ступеням.

6. Гоблинский базар

Ясень вел меня все дальше — сначала по сверкающей лестнице, затем по узенькому проходу, освещенному голубым пламенем факелов. Со стен ухмылялись морды горгулий. Мы бежали молча, только эхо шагов и мое пыхтение нарушали тишину. Несколько раз перед нами возникали развилки, но принц знал, какую дорогу выбрать. Как хорошо, что на мне было длинное теплое пальто! В коридоре стояла такая стужа, что дыхание превращалось в облачка. Мы все время прислушивались, нет ли за нами погони.

Коридор вдруг кончился тупиком — путь нам преградила ледяная стена. Я испугалась, что мы свернули не туда, но Ясень шагнул вперед и положил на нее руку. С громким треском стена расступилась, за ней оказался еще один коридор. Наконец мы выбежали из дворца.

Ясень повернулся ко мне.

— От меня ни на шаг.

Он взмахнул рукой, и я кожей почувствовала легкую дрожь. Меня, точно плащ, укрыли чары.

— Ни с кем не заговаривай. Не смотри никому в глаза. Пока чары действуют, никто тебя не заметит, но они разрушатся, стоит привлечь к себе внимание. Опусти голову и следуй за мной.

Я старалась. Только вот не замечать ничего за стенами дворца было трудновато. Передо мной вставал прекрасный и таинственный город зимних фейри — ледяные шпили, дома из окаменевших корней, пещеры, где над входом, точно зубы, торчали сосульки. Мы шли по узеньким переулкам, а из тьмы под валунами за нами следили блестящие любопытные глаза. Ясень вел меня по туннелям, сверкавшим тысячами крошечных кристаллов, по улицам, вдоль которых росли белые деревья, источавшие слабый свет.

Конечно же, сегодня ночью все жители высыпали на улицы. Кругом, разгоняя мрак, летали блуждающие огни. Зимние фейри плясали, пили и ревели во все горло. Их воплям вторило эхо. Я вспомнила безумный пир во дворце и догадалась, что здесь еще не закончили праздновать наступление зимы.

Мы обходили толпу стороной, стараясь не попадаться никому на глаза. Вокруг носились подданные Неблагого двора. Гремела мрачноватая музыка. Она завораживала, повергала толпу в неистовство. Тут и там пляска заканчивалась кровавой дракой, гуляки роем набрасывались на какого-нибудь бедолагу и разрывали того на кусочки. Я шла за принцем, вся дрожа, и не сводила глаз с его спины.

Внезапно Ясень схватил меня за руку и втащил в переулок, взглядом приказав молчать. Секунду спустя в толпу врезались два всадника на огромных черных скакунах с горящими синими глазами. Зимние фейри бросились врассыпную. Танцоры рычали, шипели, отскакивая в стороны. Какой-то гоблин взвизгнул и упал. Копыто размозжило ему голову.

Рыцари натянули поводья и повернулись к толпе, не обращая внимания на проклятия и рев. На них были черные кожаные доспехи с шипами на плечах. Из открытых шлемов смотрели худые, жестокие лица. Ясень переступил с ноги на ногу.

— Это воины Явора, — шепнул он, — Его гвардия, орден Шина. Они подчиняются только брату и королеве.

— Приказом ее величества, королевы Маб, — прокричал один из рыцарей, перекрывая какофонию музыки и гвалта, — Зимний двор официально объявляет войну королю Оберону и Летнему двору! За убийство принца Береста и похищение Скипетра года всех летних фейри ждет беспощадная расправа!

Ночь наполнилась рыком и визгом. Это был не гнев, скорее ликование. Красные колпаки хохотали, гоблины пускались в пляс, а спригганы скалились до ушей. В груди у меня похолодело. Они жаждали крови. Зимний двор любил зверства больше всего на свете и просто мечтал растерзать своих древних соперников. Глашатай дал нечисти повыть вволю, а затем поднял руку.

— Кроме того, — рявкнул он, и вокруг наступила тишина, — знайте, что принц Ясень с этих пор объявляется изменником и дезертиром! Он напал на родного брата, принца Явора, серьезно ранил его и сбежал с полукровкой, дочерью короля Оберона. Они чрезвычайно опасны, поэтому держите ухо востро.

Ясень вздрогнул. В его глазах смешались облегчение, чувство вины и тревога. Явор выжил. Зато наш путь через город стал в тысячу раз опаснее.

— Королева Маб приказала брать их живыми! — прогремел рыцарь, — За поимку преступников или сведения о них полагается щедрая награда. Тот, кто упустит беглецов, навлечет на себя королевский гнев. Расскажите об этом всем и каждому! А завтра мы выступаем в поход!

Рыцари вонзили шпоры в бока лошадей и ускак


Содержание:
 0  вы читаете: Железная принцесса : Джули Кагава  1  1. Зимний двор : Джули Кагава
 2  2. Признание : Джули Кагава  3  3. Скипетр года : Джули Кагава
 4  4. Похищение : Джули Кагава  5  5. Братья : Джули Кагава
 6  6. Гоблинский базар : Джули Кагава  7  7. Кольцо : Джули Кагава
 8  8. Расставание : Джули Кагава  9  Часть 2 : Джули Кагава
 10  10. Правда и ложь : Джули Кагава  11  11. Ежевичные дебри : Джули Кагава
 12  12. Лэнанши : Джули Кагава  13  13. Чарльз и красные колпаки : Джули Кагава
 14  14. Королевские почести : Джули Кагава  15  15. Операция "Скипетр" : Джули Кагава
 16  16. Предатель : Джули Кагава  17  9. Зов : Джули Кагава
 18  10. Правда и ложь : Джули Кагава  19  11. Ежевичные дебри : Джули Кагава
 20  12. Лэнанши : Джули Кагава  21  13. Чарльз и красные колпаки : Джули Кагава
 22  14. Королевские почести : Джули Кагава  23  15. Операция "Скипетр" : Джули Кагава
 24  16. Предатель : Джули Кагава  25  Часть 3 : Джули Кагава
 26  18. Лед : Джули Кагава  27  19. Недуг : Джули Кагава
 28  20. Целительница : Джули Кагава  29  21. Зимний бал : Джули Кагава
 30  22. Жертва : Джули Кагава  31  23. Поля жатвы : Джули Кагава
 32  17. Выбор : Джули Кагава  33  18. Лед : Джули Кагава
 34  19. Недуг : Джули Кагава  35  20. Целительница : Джули Кагава
 36  21. Зимний бал : Джули Кагава  37  22. Жертва : Джули Кагава
 38  23. Поля жатвы : Джули Кагава  39  Эпилог. Снова дома : Джули Кагава
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap