Фантастика : Ужасы : Борьба с будущим : Крис Картер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Даллас, штат Техас. Бомба террориста уничтожает здание. В ходе расследования спецагенты ФБР Фокс Молдер и Дана Скалли сталкиваются с тайным заговором, превосходящим по опасности все, что они до этого встречали. Рискуя собственной жизнью и карьерой, Молдер и Скалли делают все для уничтожения смертельного вируса, способного поразить все живое на Земле и, возможно, имеющего внеземное происхождение. В этой погоне за правдой они выходят на таинственный синдикат, состоящий из могущественных людей, которые не остановятся ни перед чем ради сохранения своих секретов. Люди синдиката преследуют агентов в техасской пещере, штабе ФБР и на секретной базе в Антарктике, хранящей самый главный секрет...

ПРОЛОГ

Северный Техас

35000 лет до нашей эры


От горизонта до горизонта тянулся унылый, пустынный ландшафт — только снег, лед да необъятное серое небо. Вот в отдалении показались два человекоподобных существа. У них длинные курчавые волосы, крупные черты лица, глубоко посаженные глаза и приплюснутые носы. Они одеты в грубую одежду из невыделанных звериных шкур. Пещерные люди отчаянно бегут по белой пустыне, пригибаясь, словно для того, чтобы разглядеть отпечатки чьих-то ног на снегу. След приводит их к входу в пещеру — треугольному пролому в груде льда и валунов. Возле пролома след обрывается. Один из первобытных охотников вытянул шею и заглянул в пещеру. Потом оба вошли внутрь.

Стены пещеры изгибались, образуя спиралевидные тоннели. Огромные валуны, из которых состояли эти стены, были усеяны кристалликами льда и искрились в полутьме. Один из охотников зажег принесенный с собой факел и поднял его над головой. Второй схватил первого за руку и указал вперед, туда, где коридор делал поворот. Там, на мягком покрове нетронутого снега, виднелись следы того, за кем они гнались. Факел зашипел, и, словно вторя ему, из темноты донесся какой-то скрежет. Теперь первобытные люди действовали быстро. Впереди пещера разветвлялась на два тоннеля. Ни слова не говоря, каждый из охотников выбрал свой путь.

Первый охотник бесшумно двигался вперед по своему тоннелю. На дальнем конце его он обнаружил отверстие, в которое с трудом мог бы пролезть взрослый человек. Он просунул в дыру свой факел и поводил им из стороны в сторону. Потом ввинтился в отверстие и оказался в следующем зале.

Тут ему пришлось на мгновение остановиться, чтобы перевести дух. Отдышавшись, он поднял факел повыше и огляделся по сторонам. Зал, в котором он оказался, представлял собой почти ровный круг около тридцати футов в диаметре; на стенах таинственно поблескивали кристаллики льда, которые покрывали выступающие внутрь зала пласты обнаженной породы. Один из таких выступов был заметно больше остальных. Первобытный человек посмотрел в направлении этой серебристой полосы, нахмурился и подошел ближе.

В нескольких дюймах от поблескивающего пласта породы он остановился и протянул руку, чтобы потрогать то, что лежало перед ним на полу — тело другого человека, одетого в шкуры. Труп c ног до головы был покрыт коркой льда. Но не успел охотник к нему прикоснуться, как кто-то напал на него сзади.

Первобытный человек с воплем упал, выронив факел. Он инстинктивно свернулся в клубок и прижал к груди руку с выставленным вперед ножом. Но тот, кто сбил его с ног, уже драл своими острыми когтями его одежду. Толстая невыделанная кожа рвалась так легко, словно это была сухая трава. Человек снова закричал. Он кулаком ударил своего противника в лицо, перекатился на бок и вслепую нанес несколько отчаянных ударов ножом. Враг завизжал, и человек почувствовал, как что-то теплое и липкое потекло ему на руки. Пещерный человек со стоном поднялся с каменного пола и, шатаясь, добрался до стены. За его спиной послышалось шуршание и скрежет: тварь пыталась нашарить его в темноте.

Охотник зарычал и снова ударил. Он почувствовал, как его нож рассек шкуру противника, но странное дело — ни костей, ни мышц под шкурой не ощущалось. Впечатление было такое, что нож вязнет в теле врага. Первобытный человек ухнул и рывком высвободил нож.

Но, к несчастью, при этом он слишком резко дернулся. В следующее мгновение он потерял равновесие и упал, а тварь, придавив его к земле, вцепилась когтями ему в бедро. Нож отлетел в сторону. Прежде чем человек успел до него дотянуться, на пол пещеры легла чья-то тень.

Стены, казалось, закружились волчком в отблесках неровного света, но потом свет воссоединился со своим источником — факелом, который держал над головой второй охотник, возникший на пороге зала. Зверь поднял на него взгляд; второй пещерный человек взмахнул ножом, с гортанным криком прыгнул вперед и вонзил оружие в тело страшного существа.

С оглушительным воем когтистая тварь опрокинулась на спину. В следующее мгновение человек навалился на нее, всем весом прижал к полу, чтобы лишить возможности двигаться, и стал наносить удары ножом. Неожиданно зверюга с поразительной силой и проворством отшвырнула человека, и он кубарем покатился по каменному полу пещеры.

Слегка оглушенный, он поднялся на ноги и приготовился отразить нападение, но тварь куда-то исчезла. Он подождал еще немного, стараясь восстановить дыхание, потом посмотрел вниз на своего поверженного товарища. Тот был весь в крови, глаза подернулись пеленой. Он был мертв. Пещерный человек завертелся по сторонам в поисках ускользнувшего врага. Потом пошел дальше по лабиринту тоннелей, вглядываясь во тьму, и в соседнем зале набрел на своего противника. Тварь неподвижно лежала на полу у стены. Человек осторожно приблизился к ней и осветил факелом ее голову. Тварь медленно открыла глаза. На какое-то мгновение взгляды охотника и добычи встретились.

Человек занес нож для последнего удара. Но не успел опустить руку — зверь стремительно вскочил и напал на него. В одно и то же мгновение первобытный человек выронил факел и резко выбросил руку с ножом вперед, вонзив клинок в верхнюю часть туловища врага. Пещера погрузилась во тьму. Но человеку уже не мешала темнота. Он выдернул нож из тела врага и снова ударил, на этот раз сильнее. Тварь забилась на полу, оглашая своды пещеры пронзительными воплями. Человек вслепую наносил удар за ударом, пока зверь не затих без движения.

Тяжело дыша, пещерный человек отошел на несколько шагов от трупа своей жертвы. Он нашарил на полу оброненный факел, снова зажег его и поднес к телу убитой твари. Из ран мертвого зверя сочилась какая-то черная жидкость. Охотник присмотрелся и заметил, что жидкость как будто становится все гуще и обильнее. Чем больше охотник смотрел, тем отчетливее на его лице читалось недоумение.

В полу пещеры была едва заметная трещина. Черная маслянистая субстанция устремилась к ней. Не так, как вода, которая просто растекается, пока вся не окажется на одном уровне, но как нечто живое. Словно зачарованный, смотрел он, как черное масло заполняет трещинку, а потом исчезает в ней. Спустя некоторое время он заметил еще одну странность.

Там, где кровь врага попала ему на грудь, темнели пятна. И вдруг прямо у него на глазах они стали сливаться в одну маслянистую каплю. Он смотрел и непонимающе хмурил брови. Выражение его лица постепенно менялось. Сначала на нем читалась тревога, потом любопытство и, наконец — ужас. Капли черной жидкости ползли вверх по его телу, рукам, бедрам. Он ухнул и принялся стряхивать их, но капли словно прилипли к коже. Он открыл рот и хотел закричать, но не смог издать ни звука.


Блэквуд, Техас

Наши дни


Совершенно неожиданно мальчик провалился в пещеру.

— Стив! Эй, Стив, ты живой? — послышались голоса сверху. Над отверстием, в которое он упал, склонились три других мальчика, и обеспокоено вглядывались вниз.

Несколько дней подряд они вместе с ним строили здесь крепость, рыли и утрамбовывали землю. Позади сверкала под солнцем их строительная площадка. А в нескольких милях к востоку на горизонте сияло закатным блеском небо над Далласом. Поблизости на фоне серовато-коричневой земли протянулись новые типовые застройки — серые и однообразные.

Стив лежал на полу пещеры. Во время своего внезапного падения он зажмурился и теперь осторожно открыл глаза. Вверху над ним зияла большая круглая дыра, у края ее маячило лицо Джереми — самого старшего и бойкого из всей компании. Стив зашевелился и с шумом втянул в себя воздух.

— У меня… у меня… из меня весь воздух вылетел, — проговорил он наконец.

Все с облегчением рассмеялись. Рядом с Джереми возникла физиономия очкастого Джейсона.

— Похоже, ты оказался прав, Стиви, — крикнул он в дыру. — Похоже, тут и вправду пещера.

Джереми отпихнул остальных мальчишек, чтобы не застили.

— Что там внизу, Стив? Есть что-нибудь интересное?

Стив медленно поднялся на ноги и сделал несколько неуверенных шагов. В темноте что-то блестело — что-то круглое, гладкое, размером приблизительно с футбольный мяч. Мальчик поднял странный предмет и поднес его к свету, чтобы рассмотреть получше.

— Стиви? — снова окликнул Джереми. — Эй, ты чего нашел?

— Человеческий череп, — выдохнул Стив. Он был поражен и немного испуган своей находкой. — Это — человеческий череп! Джейсон крикнул:

— Бросай его сюда, салага! — Стиви был младше его аж на полгода.

Стиви энергично замотал головой:

— Сейчас, жди-дожидайся! Нет уж, я его нашел, так что он будет мой. — Он осмотрелся и в изумлении воскликнул: — Ни фига себе! Да здесь всяких этих костей видимо-невидимо.

Он подобрал несколько костей и снова вернулся в круг света, льющегося сверху через пролом. И тут, посмотрев себе под ноги, вдруг увидел, что стоит в луже какой-то черной маслянистой жидкости, напоминающей нефть. Стив поднял одну ногу, и то, на чем он стоял, потянулось следом за его кроссовкой.

— Вот так номер, — пробормотал он, прижав к себе череп. — Что за…

Он потрясенно замолк, внезапно увидев, что эта “нефть” уже со всех сторон, а не только у него под ногами, и что она сочится изо всех трещин в скале. Нефть двигалась. Двигалась к нему. Черная субстанция поднималась у него из-под ног и заливала его кроссовки. Череп выпал из рук мальчика и отскочил, ударившись о каменный пол пещеры. Стив подтянул штанины шортов и посмотрел на свои коленки.

Под кожей что-то шевелилось, какая-то извивающаяся штучка размером с его палец. Потом он увидел, что она не одна, их количество увеличивалось на глазах, их было уже великое множество, и все они прокладывали ходы у него под кожей и неуклонно двигались вверх по телу. Но страшнее всего было другое: участки тела, по которым проползали пятна черного масла, теряли чувствительность и немели, словно от наркоза. Он уже не мог двинуть ни рукой, ни ногой.

— Стиви! — Джереми тревожно вглядывался в темноту. — Эй, Стиви…

Стиви издал странный горловой звук, но не поднял головы. Джереми смотрел на него и не мог понять: дурачится его товарищ, или с ним что-то серьезное. — Стиви, ты так не…

— Стиви? — забеспокоились два других мальчика. — Ты о'кей?

Стиви определенно не был о'кей. Через мгновение голова его запрокинулась так, что он, казалось, смотрел прямо на мальчишек, и в ярком свете палящего солнца они увидели, как глаза Стиви постепенно наполняются темнотой и, наконец, становятся абсолютно, противоестественно черными.

—Эй, люди, — прошептал Джейсон. — Надо линять отсюда.

— Погодите, — сказал Джереми. — Мы должны помочь ему…

Но Джейсон и другой мальчик оттащили его от края пролома. Джереми неохотно поплелся за ними, и его кроссовки громко стучали по пыльной земле.

Сирены надрывались так, словно надеялись перекрыть завывание ветра на равнине. В домах новенького жилого микрорайона начали хлопать двери, и люди стали собираться на ступеньках у подъездов. В конце проезда какая-то женщина в джинсах и темной футболке обхватила себя за плечи, всматриваясь в горизонт, а потом пошла вниз по улице по направлению к тому пустырю, где мальчики обнаружили пещеру.

Пожарные машины были уже там. Из них выскочили два человека в полной спасательной экипировке, отцепили лестницу и поспешили к отверстию, которое указали перепуганные ребятишки. За ними побежали еще несколько пожарников; тут же подъехал капитан и выскочил из своей машины с радио в руке.

— Я — капитан Майлз Кул, — объявил он местным жителям. — Мы проводим спасательную операцию.

Он подошел к отверстию. Трое пожарников уже опустили в него лестницу, и один из них быстро спускался в пещеру. Его шлем блестел в темноте под лучом света, льющегося сверху, а потом вдруг исчез из виду, когда пожарник спрыгнул с нижней ступеньки далеко в сторону.

— Что там у тебя, Джей-Си? — крикнул Кул.

Ответа не было, и мгновение спустя вслед за первым пожарником полезли двое других.

Наверху, под беспощадным солнцем, собралась довольно большая толпа родителей и детей. Капитан Кул стоял молча, с его мужественного лица не сходило выражение крайнего беспокойства. Он напряженно вглядывался в темноту провала и через несколько секунд послал вниз еще двоих.

Внезапно Кул резко поднял голову. Низкий зловещий гул прорезал знойный воздух, и из пылающего заката таинственным образом возник вертолет. Вокруг Кула постепенно собиралось все больше народу, и все как один смотрели на запад. Быстрее, чем это казалось возможным, вертолет приблизился к толпе, резко накренился и закружил над нею. Люди зажимали уши ладонями и прикрывали глаза, спасаясь от клубов пыли, поднятой винтами вертолета, на котором не было никаких опознавательных знаков. Через минуту машина мягко опустилась на выжженную солнцем землю.

“Что за черт? — подумал Кул. — Это еще кто такой?”

В боку вертолета распахнулась дверца, и оттуда выскочили пять человек в белых защитных костюмах. На головах у них были тяжелые шлемы со стеклянными забралами. Они тащили блестящие металлические носилки, накрытые прозрачной пластмассовой полусферой, похожей на панцирь огромного жука. Все пятеро решительно направились к отверстию. Кул кивнул им и пошел было навстречу, но не успел сделать и двух шагов, как из вертолета вылез еще один человек. Он был высок и худощав и в отличие от спасателей одет в белую рубашку с галстуком, который отчаянно развевался на ветру, поднятом лопастями винтов.

— Уберите отсюда этих зевак! — закричал худой, указывая на толпу любопытных, которые как стадо овец двинулись вслед за спасателями. На шее у него болталась пластиковая карточка с надписью: Д-р БенБрауншейг. — Отгоните их подальше!

Кул кивнул и, обернувшись к строю пожарников, ожидающих указаний, заорал:

— Оттесните всех назад, к жилому массиву! Живо! — Потом снова повернулся к Брауншвейгу: — Я отправил за мальчиком своих людей. Мне сказали, что глаза у него внезапно стали черными. Это последнее, что я слышал…

Но Брауншвейг пропустил его слова мимо ушей. Он побежал к пролому. По лестнице уже поднимались его люди, и у них на носилках под прозрачным колпаком лежало обмякшее тело мальчика. При виде носилок Брауншвейг наконец остановился, и под его пристальным взглядом команда спасателей перенесла тело на вертолет. Толпа в молчании смотрела, как вертолет снова поднялся в воздух. Лопасти пропеллера прогнали по равнине волны красноватой пыли, и через минуту вертолет казался уже просто черным пятнышком в румяном закатном небе.

— Это мой мальчик? — раздался женский голос из толпы. — Это был мой мальчик?

Ей никто не ответил. Брауншвейг пошел в сторону домов, и капитан Кул заторопился следом, стараясь не отставать. По шоссе промчалась колонна тяжелых грузовиков, на бортах которых не было указано названия компании, и на перекрестке свернула на дорогу, ведущую к рядам типовых зданий. В кабинах грузовиков сидели люди в темной униформе. Лица водителей были непроницаемы. В авангарде этого грозного каравана, зловеще сверкая в свете заходящего солнца, ехали две огромные белые автоцистерны тоже без эмблем и даже без рекламных надписей. Брауншвейг остановился и, скрестив на груди руки, с напряженным выражением лица стал наблюдать за машинами.

— А как же мои люди? — сердито спросил побагровевший капитан Кул, заглядывая в лицо доктору. — Я послал туда пять человек…

Брауншвейг отвернулся и, не говоря ни слова, пошел от него прочь. Кул яростно махнул рукой в сторону пещеры: — Черт побери, вы слышали, что я сказал? Я послал…

Брауншвейг, словно ничего не слыша, шел к грузовикам, которые припарковались в тупике, выстроившись в один ряд. Какие-то люди официального вида уже вытаскивали из грузовиков палатки и алюминиевые распорки, спутниковые антенны, осветительные приборы, пульты к ним. Местные жители в замешательстве смотрели, как люди в форме достают из грузовиков первый из несметного множества рефрижераторных блоков и тащат его к пролому. Водители продолжали загонять в тупик огромные грузовики, скоро выстраивая барьер, отделяющий место происшествия от посторонних глаз.

Брауншвейг под шумок добрался до автоцистерн и, забившись в щель между ними, тайком достал из кармана сотовый телефон. Нетерпеливо тыкая пальцем в кнопки, он набрал номер, дождался соединения и сказал в трубку:

— Сэр? Произошло то, к чему мы оказались не готовы. — Несколько мгновений он слушал, потом кратко ответил: — Что ж, теперь нам нужно выработать план действий.


Федеральное здание

Даллас, штат Техас


Неделей позже пятнадцать агентов в темных ветровках с эмблемой ФБР бесстрастно смотрели, как над ними кружит уже совершенно другой вертолет. Они стояли на крыше, и глаза у всех были скрыты солнечными очками, отчего лица казались одинаково лишенными выражения. Шестеро держали на поводке доберманов и немецких овчарок; собаки часто дышали, устало высунув языки в тщетной надежде получить облегчение в полуденный зной. Когда вертолет приземлился, они прижали уши, но больше никак не проявили к нему внимания.

С правого борта вертолета открылась дверка, и из кабины вылез единственный пассажир. У него было вытянутое лицо, и, оглядывая мужчин и женщин, стоящих на крыше, он щурил глаза. Это был специальный агент, ответственный за проведение операции, — Дариуш Микод. Выдержав паузу, он твердым шагом направился к ним.

Навстречу ему вышел один из агентов с сотовым телефоном в руке и показал на серую крышу, на которой они стояли,

— Мы эвакуировали людей и прочесали здание снизу доверху. Нигде никаких следов взрывного устройства и вообще ничего похожего.

Микод выслушал его, поджав губы, и спросил:

— Собак запускали внутрь?

Агент кивнул:

— Да, сэр.

— Значит, запустите еще раз.

Мгновение агент смотрел на него, не в состоянии скрыть усталость. Потом ответил:

— Да, сэр, — и снова повернулся к своим подчиненным.

Микод, стоя позади него, всматривался горизонт, заложив руки за спину. Так он стоял минуту или две, изучая знакомые очертания

Далласа, плоскую серебристую громаду безоблачного неба над ним и унылые скопища лестниц, турбин и бетона на крыше соседнего небоскреба.

Вдруг он весь напрягся. Приставив ладонь козырьком ко лбу, медленно подошел к краю крыши и оперся на парапет. Он не произнес ни слова, только плотнее сжал губы, увидев одинокую фигуру, которая возникла из двери на соседней крыше. Даже с такого расстояния ему было видно, с какой решимостью двигается стройная фигурка в ветровке ФБР и как солнечный луч играет на темно-рыжих волосах, доходящих ей до плеч. Микод невольно еще крепче вцепился пальцами в перила ограждения.

На другой крыше специальный агент Дана Скалли вздрогнула, услышав, как за ней захлопнулась дверь. Осторожно спускаясь по ступенькам, она тыкала пальцем в кнопки сотового. Набрав номер, она осторожно осмотрелась по сторонам.

— Малдер? — нетерпеливо произнесла она, прижимая к щеке прохладную трубку телефона, и, помолчав, сказала: — Это я.

В ухе у нее прозвучал голос Малдера:

— Где ты, Скалли?

— Я на крыше.

— Ты что-нибудь нашла?

Она смахнула с кончика носа каплю пота.

— Нет. Не нашла.

— Чем ты недовольна, Скалли?

Скалли потянулась, распрямляя уставшую спину, и нетерпеливо тряхнула головой, словно Малдер находился сейчас прямо перед нею, а не где-то внутри огромного здания.

— Просто я только что отмахала пешком двенадцать этажей, я умираю от жары и от жажды и к тому же, честно говоря, не могу понять, что я здесь делаю.

— Ты ищешь бомбу, — ответил невозмутимый голос Малдера.

Скалли вздохнула:

— Это я знаю. Но человек, который позвонил в полицию, говорил, что заминировано федеральное здание напротив.

— Я думаю, оно застраховано.

Скалли скорчила гримасу и еще выразительнее тряхнула головой. Потом, глубоко вздохнув, начала:

— Малдер, когда террористы по телефону угрожают взорвать бомбу, логическая цель этого предуведомления как раз и состоит в том, чтобы дать нам возможность бомбу найти. Террористы, как правило, редко стремятся на самом деле кого-то убить; их естественное назначение — наводить ужас. Если бы ты изучил статистику, то обнаружил бы, что это типичная модель поведения практически в каждом случае, когда речь идет об угрозе взрыва…

Она сделала паузу и плотнее прижала к уху трубку, так тщательно подбирая слова, словно объясняла что-то крайне отсталому и непонятливому ребенку.

— Если мы не будем действовать в соответствии с теми сведениями, которые дают они сами, Малдер, — если ты проигнорируешь их, как мы с тобой только что сделали, — то велика вероятность, что в случае, если бомба действительно заложена, мы ее не найдем. И тогда могут погибнуть люди…

Она снова остановилась, чтобы перевести дух, и внезапно сообразила, что ее монолог чересчур затянулся, а ответной реплики нет как нет. Слегка повысив голос, она позвала:

— Малдер?..

— А если действовать по наитию? От неожиданности Скалли едва не выскочила из кожи: ей почудилось, что голос раздался не из телефонной трубки, а с расстояния двух шагов. Так оно и было — в тени трансформаторной будки стоял Фокс Малдер. 0н чуть-чуть приподнял бровь, разгрыз семечку подсолнуха, выплюнул шелуху и, отключив мобильник, подошел к Скалли.

— О Господи, Малдер! — простонала Скалли, качая головой.

— Существует еще элемент неожиданности, Скалли, — спокойно сказал Малдер. — Случайные действия непредсказуемы.

Он сунул в рот следующую семечку и продолжал:

— Если мы не научимся предвидеть непредвиденное или ожидать неожиданное, то во вселенной непредвиденных вероятностей мы окажемся во власти любого человека или явления, которое нельзя запрограммировать классифицировать или свести к удобной формуле…

Говоря все это, он подошел к краю крыши. Перегнувшись через перила, он подкинул в воздух оставшиеся семечки и отряхнул руки. На мгновение он замолчал, задумчиво, если не сказать глубокомысленно, глядя вниз, затем обернулся к Скалли и сказал:

— Какого черта мы тут торчим? Тут жарче, чем в пекле.

И прежде чем Скалли успела набрать в грудь побольше воздуху, чтобы дать достойный ответ на это замечание, он уже непринужденно шагал к лестнице, ведущей к двери, из которой несколько минут назад появилась Скалли. Его напарница стояла и смотрела ему в спину, потом сунула сотовый телефон в карман. Едва сдерживаясь, чтобы не усмехнуться, она обогнала его, схватила за руку и повела вверх по ступенькам.

— Я знаю, что это задание наводит на тебя тоску, — сказала она. Последние намеки на юмор в выражении ее лица исчезли. — Но в данном случае нетрадиционное мышление тебе только повредит.

Малдер спокойно посмотрел на нее:

— Это как же?

— Прекрати искать то, чего нет. Секретные материалы закрыли, Малдер. Здесь нужно действовать согласно установленной инструкции. Протоколу, — добавила она, постаравшись придать этому слову угрожающий оттенок.

Малдер медленно покивал головой, словно взвешивая про себя ее слова и раздумывая, прислушаться ли к этому совету.

— Что, если нам позвонить и пригрозить взорвать бомбу в Хьюстоне? — предложил он, склонив голову набок. — По-моему, в “Астрокуполе” сегодня вечер бесплатного пива.

Скалли приоткрыла рот в беззвучном ругательстве и окинула напарника уничтожающим взглядом, но это не возымело действия. Вздохнув, она торопливо прошла мимо него по лестнице и взялась за ручку двери. Раз, другой, третий она попыталась повернуть ручку, но безрезультатно; дверь явно была заперта с другой стороны. Тогда Скалли обернулась к Малдеру.

— Что теперь? — мрачно спросила она. С лица Малдера вмиг слетела озорная улыбка.

— Кто-то запер дверь? — отрывисто спросил он.

Скалли посмотрела на него и снова подергала ручку.

— Вот тебе и предвидение непредвиденного… Она бросила взгляд на солнце и опять пристально взглянула на Малдера. Прежде чем она успела сказать еще что-нибудь, он подскочил к двери и отвел ее руку. Потом повернул ручку, и дверь легко отворилась.

— Как я тебя, а? — с ухмылкой сказала Скалли, прислоняясь к стене. Малдер покачал головой: — Да брось, я не поверил.

— Ну нет! Я тебя наколола, и притом здорово.

— Говорю же, тебе не удалось меня напугать…

Скалли проскользнула мимо него на лестничную клетку, пропустив все его протесты мимо ушей, и направилась к грузовому лифту. Ударив по кнопке вызова, она дождалась приветственного “дзынь” и проговорила:

— Прекрасно удалось. — С лица ее не сходила усмешка. Малдер вперед плечом первым вошел в кабину лифта. — Я видела, какое у тебя было лицо, Малдер. На секундочку ты поддался панике.

Малдер изо всех сил старался сохранить достоинство.

— Панике? — сказал он и покачал головой. — Ты когда-нибудь видела, какое у меня лицо, когда я поддаюсь панике, Скалли?

Лифт остановился. Двери открылись, и в кабину повеяло свежим прохладным воздухом. В вестибюле было полно народу: люди в костюмах с портфелями и пачками бумаг, рассыльные, курьеры в форменной одежде и охранник, со скучающим видом наблюдающий за суетой.

— Только что, — торжествующе ответила Скалли и шагнула в вестибюль. Группа школьников расступилась перед ней; при виде эмблемы ФБР у нее на куртке подростки взволнованно загалдели.

Так вот, когда я паникую, я делаю такое лицо, сказал Малдер и изобразил полнейшую невозмутимость. Скалли посмотрела и сказала:

— Да, вот именно такую рожу ты и скорчил. Ты проиграл — тебе платить в буфете. Чертовски хочется пить.

Малдер шел за ней, не обращая внимания на учительницу, тщетно старающуюся загнать своих питомцев в соседний лифт. — Ладно, — неохотно проговорил он. Скалли, скрестив на груди руки, многозначительно посмотрела на дверь, на которой висела табличка: ЗАКУСКИ, НАПИТКИ

Малдер, порывшись в кармане, выудил несколько монет и спросил:

— Ну и чего тебе купить? Кока-колу, пепси? Минералку?

— Что-нибудь сладкое. — Лицо Скалли осветилось торжествующей улыбкой. Малдер горестно закатил глаза и направился в буфет. Он шел медленно, сортируя на ладони горстку мелочи, и вдруг кто-то, выходя из двери, задел его локтем. Это был высокий человек в синей форме продавца, с коротко постриженными волосами. Он едва окинул Малдера небрежным взглядом. Малдер поглядел ему вслед и поспешил войти внутрь, пока дверь не закрылась.

Окон в буфете не было. Малдер обогнул ряд автоматов с закусками и леденцами и подошел к большому, ярко светящемуся чудовищу, специально созданному для того, чтобы извергать из себя банки с прохладительными напитками. Малдер отсчитал необходимую сумму и одну за другой опустил монетки в щель, прислушиваясь каждый раз к звуку, с каким денежка достигала места назначения. Потом нажал на кнопку, отклонился назад на каблуках, и…

Ничего.

— Ну давай же, — простонал Малдер. Он ударил кулаком по передней панели машины — все равно ничего — и наконец снова полез в карман за мелочью. Опустив монетки в автомат, он ткнул пальцем в кнопку — опять никакого эффекта.

— Вот черт!

Он посмотрел на жизнерадостно сияющую выставку банок с напитками и шарахнул по ней обоими кулаками; потом подождал секунду и дал еще один последний залп по кнопке.

Ничего.

Мысленно выругавшись, Малдер отошел подальше от автомата, смерил его свирепым взглядом, после чего обошел его и заглянул упрямцу в тыл. Между машиной и стеной был промежуток примерно в ладонь шириной. Малдер присел на корточки и, нахмурившись, посмотрел в этот зазор.

На полу, свернувшись змеей, лежал тяжелый черный электрический шнур. Штепсель валялся в нескольких дюймах от Малдера. Автомат не был включен в сеть. Малдер поднял штепсель и уставился на него, постепенно начиная понимать, в чем дело. Потом он очень быстро и очень осторожно опустил его обратно на пол и тихонько встал лицом к аппарату, по которому только что молотил изо всех сил. Открыв переднюю панель, он заглянул внутрь и похолодел от ужаса. При воспоминании о том, как он бил кулаками по ярко освещенной витрине, Малдер поморщился, потом повернулся и поспешил к двери. Схватившись за ручку, он попытался ее повернуть — и встретил сопротивление.

— Дьявол, — пробормотал он и принялся трясти и вертеть ручку двери во все стороны… но на самом деле у него не осталось уже ни тени сомнения. Его заперли.

В отчаянии он вытащил свой сотовый телефон и, набрав номер, прижал трубку к уху и снова посмотрел на автомат с напитками. Через миг в трубке раздался голос Скалли.

— Скалли, Малдер глубоко вздохнул. — Скалли, я нашел бомбу.

Пока его не было, Скалли расхаживала по вестибюлю. Сейчас, услышав эти слова, она остановилась и вытаращила глаза.

— Ты где, Малдер?

— Я в буфете.

Она кивнула, оглядела короткий коридор и пошла вперед. Прислушавшись, она уловила в шуме голосов слабый стук и повернулась к двери с надписью: ЗАКУСКИ, НАПИТКИ

— Это ты барабанишь? — с сомнением в голосе спросила она в телефон и на всякий случай попыталась повернуть ручку.

С другой стороны двери Малдер прижал трубку плечом к уху и забарабанил уже обеими руками.

— Скалли, найди кого-нибудь, кто может отпереть эту чертову дверь!

Скалли покачала головой.

— Меня не проведешь, Малдер.

Малдер отошел от двери и принялся отдирать переднюю панель с автомата.

— Скалли, слушай меня. — В голосе его звучало отчаяние. Он откинул крышку витрины. — Бомба находится в автомате с кока-колой. У тебя есть примерно четырнадцать минут на то, чтобы эвакуировать всех из этого здания.

Скалли вновь недоверчиво покачала головой и снова подергала ручку. Дверь не открывалась. Потеряв терпение, она сказала:

— Ну хватит. Открой дверь.

В ответ раздался еще более сильный стук. Только тут Скалли почувствовала укол страха.

— Малдер? — выдохнула она в трубку. — Скажи, что это шутка.

Голос Малдера прожужжал ей в ухо:

— Тринадцать пятьдесят девять, тринадцать пятьдесят восемь, тринадцать пятьдесят семь…

В то время как он говорил это, Скалли нагнулась, чтобы осмотреть замочную скважину под металлической ручкой двери.

Скважина была запаяна. Скалли прижала к ней большой палец и почувствовала, что металл еще не до конца остыл — запаяли совсем недавно.

— …Тринадцать пятьдесят шесть… Ты не видишь там где-нибудь рядом плана эвакуации, Скалли?

— Отбой, — сказала Скалли. — Сейчас я тебя отсюда вытащу.

В трубке послышался щелчок. Закрыв телефон, Малдер запихнул его обратно в карман куртки и присел на корточки перед автоматом с прохладительными напитками. Внутри было множество круговых панелей, переплетенных проводов, электронных табло с циферками и ряды прозрачных пластмассовых емкостей, заполненных жидкостью, которые присоединялись к чему-то, напоминающему пластиковые кирпичи. В самом центре всего этого дисплей на жидких кристаллах, подмигивая, отображал обратный отсчет времени. Малдер, стараясь побороть страх, смотрел на него и думал: У эксперта уйдет значительно больше тринадцати минут на то, чтобы определить, как хотя бы подступиться к этой бомбе.

В это время в вестибюле здания Скалли подбежала к конторке охранника и тоном, не терпящим возражения, произнесла:

— Нужно эвакуировать людей и полностью очистить здание за десять минут! — она рубанула ладонью воздух перед носом старшего из охранников и заорала: — Вы должны немедленно позвонить в отдел пожарной охраны и сказать, чтобы они перекрыли центр города в радиусе одной мили вокруг здания.

Начальник охраны вытаращил на нее глаза.

— За десять минут?

НЕ РАССУЖДАЙТЕ! — прикрикнула на него Скалли. — ПРОСТО БЕРИТЕ ТЕЛЕФОН И ДЕЛАЙТЕ, ЧТО ВАМ ГОВОРЯТ!

Но люди, услышав ее, уже выбегали из вестибюля на улицу, и Скалли ушла прежде, чем начальник охраны успел возразить или потребовать объяснений. Достав телефон, она поспешно набрала уже совсем другой номер.

— Говорит специальный агент Дана Скалли. Мне нужно поговорить со спецагентом Микодом. Он проверяет не то здание…

Она остановилась возле вращающихся дверей, выходящих на улицу, и вдруг увидела, что у ворот уже тормозят темные, без опознавательных знаков фургоны и автомобили. Из них посыпались агенты в ветровках с эмблемой ФБР, и среди них — Дариус Микод.

— Где бомба? — крикнул он Скалли, вбегая в вестибюль. Вокруг испуганно шумела толпа служащих, которые спешили покинуть здание. Учительница криками подгоняла школьников; дети взволнованно зашумели: они никогда не видели столько агентов ФБР, им было ужасно интересно, как они будут работать. Сквозь стеклянную стену Скалли увидела, как к зданию подкатывают пожарные машины и целая вереница городских автобусов. Вроде бы все шло, как полагается, но у нее вдруг возникло странное ощущение, что ситуация выходит из-под контроля.

Она не позволила себе поддаться панике и повернулась к Микоду:

— Малдер нашел ее в торговом автомате. И кто-то запер его в том же помещении, где находится бомба.

Микод окликнул одного из агентов, которые направляли толпу к выходу:

— Пусть Кейси возьмет газовый резак! Бомба в буфетной! — и снова обернулся к Скалли. — Показывай дорогу, — скомандовал он.

— Вот сюда…

Комната без окон показалась Малдеру тюремной камерой, когда он присел перед торговым автоматом и застывшим взглядом уставился на его взрывоопасную начинку и неотвратимо сменяющие друг друга красные цифры на дисплее.

7:00

Семь минут — вот и все, что ему осталось. Что будет потом… Об этом лучше не думать.

Он смахнул с подбородка бусинку пота и трясущимися руками стал доставать из кармана сотовый телефон, но как раз в этот миг раздался звонок. Малдер вскочил на ноги и с облегчением включил телефон.

— Скалли? Помнишь ту рожу, которую я тебе демонстрировал десять минут назад? У меня сейчас как раз такая физиономия.

— Малдер, — голос Скалли было трудно расслышать сквозь доносящиеся из трубки крики и причитания толпы в вестибюле, отойди подальше от двери. Сейчас мы тебя вытащим.

Он отошел подальше, и в ту же секунду яркое бело-голубое пламя с шипением начало неровно очерчивать контур металлической двери. Сквозь щели сочился серый дым, и комнату заполнила вонь раскаленного металла. Дверные петли сначала стали огненно-красными, потом почернели. Пламя закончило обрисовывать дверь, Малдер услышал серию ударов и чей-то вопль: “Берегись!”, а потом дверь с грохотом упала на пол.

— Малдер… — начала Скалли, но тут же умолкла: Микод протиснулся мимо нее и, передав другому агенту газовый резак, взял у него здоровенный чемодан с инструментами. Она вошла в помещение вслед за ним, и с ней вошли еще три агента — специалисты по обезвреживанию взрывных устройств. Все сгрудились возле автомата, рядом с которым стоял Малдер, пристально глядя на дисплей с цифрами.

4:07

Малдер покачал головой:

— Кто-нибудь, скажите мне, что внутри этих канистр обыкновенная газировка.

Микод осторожно поставил чемодан с инструментами на пол и наклонился к автомату.

— Нет. Это именно то, о чем ты подумал. Десять галлонов астролита. — Он скривил губы, рассматривая бомбу, и, не оборачиваясь, скомандовал: — Ладно. Всем покинуть помещение и очистить здание.

Малдер нахмурился:

— Кто-нибудь должен остаться с вами.

— Я отдал приказ, — отрезал Микод, по-прежнему ни на кого не глядя. — А теперь валите отсюда, да поживее.

Скалли встала позади него и спросила:

— Вы сможете ее обезвредить?

— Думаю, что смогу. — Микод открыл чемодан и достал оттуда кусачки. Другие агенты, кивнув друг другу, быстро вышли из комнаты.

Микод закатал рукава ветровки и пощелкал кусачками. Малдер смотрел на него с сомнением.

— У вас осталось примерно четыре минуты на то, чтобы признать свое поражение и тоже уйти.

Микод резко повернулся к нему:

Вы слышали, что я сказал? — Голос его слегка дрожал, во взгляде была лихорадочная сосредоточенность.

— Пойдем, Малдер, — пробормотала Скалли. — Давай скорее.

Она двинулась к двери. Малдер задержался и еще раз взглянул на Микода.

Но того сейчас занимала исключительно бомба. Наконец Малдер повернулся и вслед за Скалли вышел в коридор. Оставшись один, Микод аккуратно положил кусачки на колено, но больше ничего не стал делать. Он просто сидел и смотрел на бомбу. Только смотрел.

Снаружи из здания был эвакуирован последний человек. Школьники, подгоняемые учительницей, спешили к одному из городских автобусов, другие автобусы в сизом дыму выхлопов уже отъезжали от ограждения. Люди бежали через площадь подальше от заминированного здания, туда, где был наскоро установлен полицейский кордон. Полицейские в синей форме отчаянно махали им, чтобы они поторапливались.

— Бегом, быстрее! — надрывались мегафоны, перекрывая вопли перепуганной толпы.

Площадь перед зданием уже почти опустела. Последние автобусы с ревом отъезжали вслед за пожарными и полицейскими машинами; остались только единственный патрульный автомобиль и анонимный седан, которые еще только разворачивались в сторону выезда. Заскрипели вращающиеся двери, и Скалли с Малдером выскочили из здания и бегом бросились через площадь к поджидающим автомобилям. Вдруг Малдер резко сбавил скорость, а потом и вообще остановился. Прикрыв глаза от солнца, он посмотрел через плечо на здание.

— Ты чего? — закричала Скалли, заметив, что он отстал. — Малдер?

Из вращающихся дверей выскочила одинокая фигура в ветровке с эмблемой ФБР: последний агент покинул здание.

— Все чисто! — крикнул он на бегу. Малдер, казалось, его не услышал; он стоял и смотрел, словно здание гипнотизировало его.

— Что-то не так…

Скалли подскочила к нему.

— Малдер?

Полицейская машина просигналила им и отъехала. Агент ФБР, сидевший в последнем оставшемся автомобиле, в недоумении глядел на Малдера, а потом закричал Скалли:

— Чего он встал?!

— Тут что-то не так, — повторил Малдер, словно про себя. Скалли тряхнула головой и схватила его за руку.

— Малдер! Скорей в машину! — Агент в седане яростно махал им рукой. — Нет времени, Малдер!

Скалли потащила Малдера за собой к автомобилю. Он все норовил на ходу извернуться, чтобы посмотреть через плечо.

— Микод… — тихо проговорил он.

А в злополучной комнате Микод убрал кусачки в чемодан с инструментами и защелкнул замки. Потом он уселся на чемодан и снова уставился на дисплей на жидких кристаллах.

:30

Он смотрел, как утекают последние секунды, но по-прежнему ничего не предпринимал. Наконец он уронил голову на грудь, но даже в этот момент отчаяние не захлестнуло его. Он до последней минуты оставался предан Бюро.

Снаружи немилосердно палило солнце.

— Малдер! — снова крикнула Скалли. Он наконец послушался и поспешил к автомобилю.

— Садитесь скорее, ради Христа, — прошипел агент, стоящий у открытой двери со стороны водительского сиденья. — Она в любую секунду может…

Малдер шмыгнул на заднее сиденье, Скалли села спереди, и машина тронулась. Они обернулись, чтобы посмотреть через заднее стекло. Казалось, не машина едет прочь от здания, а здание пятится от них — десять ярдов, двадцать… Слишком медленно.

И вдруг оно взорвалось. Огромный шар багрового пламени вырвался с нижнего этажа и на глазах разросся до такого размера, что заслонил весь горизонт. В тот же миг наружу вместе с дымом вылетели искореженные обломки арматуры и брызги битого стекла. Раздался оглушительный грохот. Скалли закричала, но ее голос потонул в ужасающем реве. Она ударилась плечом о дверцу, когда взрывная волна бросила их автомобиль на какую-то машину, припаркованную на улице. Седан медленно задрал корму, встал на передние колеса, а потом с лязгом опустился; со всеми машинами вокруг них произошла та же история. Послышался громкий треск, и небьющееся заднее стекло мелкими гранулами осыпало сиденья и пассажиров.

— Все целы? — проорал водитель, перекрывая грохот.

— Ка… кажется, да, — выдохнула Скалли.

Снаружи весь асфальт был усеян осколками стекла. В воздухе — словно в замедленной съемке — клубились в плавном танце почерневшие обломки, пепел, искореженные куски металла и горящей пластмассы. Малдер и Скалли в ужасе смотрели, как уцелевшая сторона здания возникла из дыма, и стало видно, как внутри него по пустым коридорам проносится пламя, оставляя за собой руины. От первого этажа и до самой крыши бушевал пожар. Вдалеке завыли первые сирены.

На заднем сиденье седана Малдер помотал головой, вытряхивая из волос блестящие осколки небьющегося стекла. Потом медленно высунулся в разбитое боковое окошко и открыл дверь. Он выбрался из машины, и Скалли последовала его примеру. Их обоих трясло. Молча глядели они на пожар, на осколки стекла и на летающие по воздуху клочья горящей бумаги.

— В следующий раз покупать воду поймешь ты, — мрачно сказал Малдер.


Штаб-квартира ФБР

Эдгар-Гувер-Билдинг

Вашингтон, округ Колумбия

На следующий день


Надпись на двери гласила:

КАБИНЕТ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТЧЕТОВ

В этом самом кабинете, нервно ерзая на стуле, сидела Скалли. Поскольку место рядом с ней слишком вызывающе пустовало, ей стоило больших усилий сосредоточиться на том, о чем говорилось в комнате.

— Принимая во внимание, что Уэйко и Руби Ридж…

Скалли закусила губу. Это был важный, слишком важный отчет, чтобы Малдер на него опоздал; но и сама Скалли едва успела прийти вовремя: после бессонной ночной дороги из Далласа обратно в округ Колумбия она смертельно устала. Перед нею за длинным столом сидели шесть помощников директора. Они с важным видом копались в своих бумагах и время от времени с достоинством прокашливались. Во главе стола переговоров восседала помощник директора Джана Кассиди и вещала с видом человека, который держит судьбы мира в своих сильных и очень ухоженных руках. У нее были безупречно уложенные волосы — крашеные, но так хорошо, что цвет их казался вполне натуральным.

— …поскольку катастрофическое разрушение общественной собственности и человеческие жертвы в результате террористических акций…

Сидящий рядом с Кассиди помощник директора Уолтер Скиннер спокойно взглянул на Скалли и на мгновение задержал взгляд на пустующем стуле Малдера. За свою жизнь Скиннер немало времени провел в этом зале. Скалли и Малдер находились в его непосредственном подчинении с тех самых пор, как начали работать вместе. Он старался по возможности вступаться за них, когда возникали какие-то неприятности, но сегодня, учитывая отсутствие Малдера, это была непростая задача. Скалли то закидывала ногу на ногу, то прятала ноги под стул, то сплетала и расплетала на коленях пальцы рук и изо всех сил старалась не оглядываться на дверь.

— Многие детали операции до сих пор не до конца ясны, — сказала Кассиди. Взгляд се холодных голубых глаз уперся в Скалли, и она многозначительно добавила: — Некоторые агенты еще не представили своих докладов или представили их отрывочно, без удовлетворительного отчета о событиях, в результате которых произошел взрыв в Далласе. По министр юстиции и генеральный прокурор потребовали от нас дать точную картину случившегося, чтобы они могли сделать официальное заявление.

И тут Скалли услышала тот звук, который так напряженно ждала: приглушенный скрип открываемой двери и знакомые шаги. Она обернулась и увидела Малдера. Его свежеизмятый пиджак с трудом выполнял свою функцию ѕ скрыть тот факт, что на его хозяине та же рубашка, что и вчера. Лицо Малдера было перекошено, как у человека, который понимает, что опаздывает на собственные похороны. Скалли не посмела улыбнуться, но почувствовала, что на сердце у нее становится легче от того, что Малдер выдвигает стул рядом с ней. Он не произнес ни слова, только взглядом поприветствовал Скалли и тут же сосредоточил все внимание на Кассиди. Та глянула на них весьма неласково и, не дожидаясь, пока Малдер сядет, продолжала:

— По нашим сведениям, во время взрыва погибли пять человек. Специальный агент Дариуш Микод, который пытался разрядить взрывное устройство, скрытое в торговом автомате, трое пожарников из Далласа и маленький мальчик.

Рука Малдера застыла на спинке стула. Он быстро взглянул на Скалли, но та лишь приподняла бровь в знак того, что существование жертв среди населения для нее тоже явилось новостью. Малдер решительно покачал головой:

— Извините меня, — обратился он к Кассиди, стараясь говорить ровным тоном. — Разрешите уточнить: пожарники и мальчик — они были в здании?

Прохладный взгляд Кассиди стал ледяным.

— Агент Малдер, так как вы оказались не состоянии прибыть на это собрание вовремя, я хотела бы попросить вас покинуть зал, чтобы мы могли услышать факты в изложении агента Скалли. Таким образом она будет избавлена от необходимости терпеть вашу непочтительность, которую вы выражаете остальной части присутствующих.

Малдер без тени смущения глядел ей в глаза.

— Нам сказали, что в здании никого не осталось.

— Придет и ваша очередь докладывать, агент Малдер. — В холодном тоне Кассиди прозвучало предостережение, и она жестом указала на дверь: — Выйдите, пожалуйста.

Малдер сглотнул и в первый раз с того времени, как вошел в зал, посмотрел на других помощников директора. Единственный, кто ответил ему сочувствующим взглядом, был Скиннер, но и к его сочувствию тоже примешивалось предостережение. Помощник директора неоднократно был свидетелем того, как Малдер пытался нарушить жесткие правила, принятые в Бюро. Скиннер вообще мало что мог для него сделать, и было очень маловероятно, что он сумеет помочь Малдеру непосредственно в эту минуту.

Но попытка не пытка. Малдер показал на папку, лежащую на столе перед Джаной Кассиди, и, стараясь не терять спокойствия, сказал:

— В ваших документах говорится, что именно мы с агентом Скалли нашли бомбу…

Кассиди снова показала на дверь.

— Спасибо, агент Малдер. Мы скоро вас вызовем.

Малдер сдался и, задвинув стул на место, вышел из комнаты. Скалли посмотрела ему вслед. Через мгновение Уолтер Скиннер поднялся со своего места, спокойно извинился, сказал, что ему необходимо отлучиться, и вышел за Малдером в холл.

Он застал своего подчиненного у стеклянной выставочной витрины, где тот задумчиво рассматривал награды метких стрелков.

— Присядь, — сказал Скиннер, показав на бежевую банкетку. — На это уйдет несколько минут.

— На что “на это”? — рассеянно спросил Малдер.

— На разговор с агентом Скалли, — ответил Скиннер и повторил свой риглашающий жест.

Малдер плюхнулся на банкетку. Скиннер сел рядом с ним.

— О чем они ее расспрашивают?

— Они хотят, чтобы Скалли рассказала все по порядку. Главным образом их интересует, почему она была в другом здании.

— Она была там со мной.

Скиннер внимательно посмотрел на Малдера и покачал головой.

— Ты, очевидно, не понимаешь, что не происходит? — тихо сказал он. — Даллас причинен ущерб в размере сорока миллионов долларов. Есть погибшие. И мы пока не можем назвать подозреваемых. Так что в первую очередь всех волнует то, что взрыв можно было предотвратить. То есть что ФБР не выполняет свою работу.

Глаза Малдера сузились.

— И они хотят свалить все на нас?

— Агент Малдер, мы знаем, что, если бы не ты и агент Скалли не взяли на себя инициативу искать бомбу в соседнем здании, число жертв было бы в сто разј

— Но дело, разумеется не в том, сколько человек мы спасли. — Малдер сделал паузу, смакуя иронию. — Дело в том, сколько мы не спасли.

Скиннер кисло усмехнулся и изрек:

— Если уж тебе кажется, что это плохо, то это тем более плохо для ФБР.

Рука Малдера сама собой сжалась в кулак.

— Если хотят кого-то обвинить, пусть обвиняют меня. Скалли этого не заслужила.

— В эту минуту она говорит то же самое о тебе.

Малдер покачал головой.

— Я нарушил протокол. Я прервал контакт с Микодомј

Он промолчал, вспоминая выражение лица Микода, когда тот смотрел на начиненный взрывчаткой торговый аппарат, и мигнул, чтобы отогнать видение.

— Я — я пренебрег первейшим правилом и оставил его одного со взрывным устройством…

— Агент Скалли говорит, что это она приказала тебе покинуть здание. Что ты хотел вернуться…

— Послушайте, она была…

Но он не успел договорить, поскольку в этот момент открылась дверь. Мужчины обернулись на звук и увидели Скалли. Взгляд, который она бросила на Малдера, ясно говорил, что вне зависимости от того, что именно происходило внутри кабинета профессиональных отчетов, гладко это не прошло. Она глубоко вздохнула, потом стремительно подошла к банкетке.

— Вас зовут, сэр, — сказала она Скиннеру.

Скиннер бросил последний взгляд на Малдера, потом встал и, поблагодарив Скалли, вернулся в зал. Скалли смотрела, как за ним закрывается дверь с таким выражением, словно это причиняло ей боль. Малдер некоторое время пристально вглядывался в ее лицо, потом сказал:

— Не знаю, что ты им говорила, но не нужно меня защищать.

Скалли покачала головой.

— Все, что я им сказала, — чистая правда.

Малдеру показалось, что она прячет от него глаза.

— Они пытаются нас разделить, Скалли. — Он повысил голос. — Мы этого не допустим.

Только теперь Скалли пристально посмотрела прямо в глаза своему напарнику.

— Они уже разделили нас, Малдер. Они нас расщепили.

Малдер долго непонимающе смотрел на нее и наконец спросил:

— Что? О чем ты говоришь?

— Послезавтра мне дадут новое назначение.

Малдер был поражен.

— Почему?

Скалли со вздохом опустилась на банкетку.

— Я думаю, ты понимаешь. Они процитировали мне историю вопроса, начиная с 1993 года.

— Но ведь они сами назначили нас напарниками… — горячо возразил Малдер.

— Потому что им было нужно, чтобы я доказала несостоятельность твоей работы, — перебила его Скалли, — дискредитировала твои исследования паранормальных явлений. Но я думаю, что дело даже не в этом…

— Ты здесь ни при чем, Скалли. — Малдер смотрел на нее настойчиво, почти умоляюще. — Они это сделали из-за меня.

— Они ничего не делали, Малдер. — Скалли глядела в сторону, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Я бросила медицину, потому что думала, что в ФБР легче себя проявить и сделать карьеру. Когда меня завербовали, мне сказали, что женщин в Бюро всего девять процентов. Мне казалось, что это не помеха, а, наоборот, возможность отличиться. Но не тут-то было. И теперь, даже если меня отправят в Омаху, или Вичиту, или в какой-нибудь другой штаб, где, я уверена, можно сделать хорошую карьеру, — это больше не представляет для меня того интереса, как раньше. После того, что я видела и делала, мне тошно даже думать об этом.

Она затихла и уставилась на свои руки. Малдер не мог поверить тому, что только что услышал.

— Ты… уходишь?

Скалли немного помолчала, потом пожала плечами.

— Не вижу больше причин оставаться… — Она обернулась и пристально поглядела на Малдера ясными голубыми глазами. — Возможно, тебе тоже следует спросить себя, нужно ли тебе все это.

Дверь позади них заскрипела и распахнулась. Малдер оглянулся, все еще ошеломленный словами Скалли, и увидел Скиннера, который стоял в коридоре и жестом подзывал его к себе.

— Агент Малдер. Зовут.

Скалли печально посмотрела на него.

— Прости, — тихо сказала она. — Удачи тебе.

Он повернулся к ней и подождал, не скажет ли она еще что-нибудь. Он хотел дать ей шанс изменить решение, предложить лучшее объяснение, все что угодно. Но Скалли ничего больше не сказала. Наконец Малдер встал и пошел в кабинет вслед за Скиннером. Теперь лицо его выражало отчаяние. Скалли проводила его взглядом. Прежде чем он вошел в дверь, она окликнула его. Малдер обернулся, но она только подняла и показала ему пиджак, который он забыл. Малдер подошел и взял его.

Только после того как за ним закрылась дверь, она отказалась от своего решения и издала громкий вздох, больше напоминающий всхлип.


Бар Кейси

Юго-восток Вашингтона

Округ Колумбия


У Кейси никогда не бывало много народу в будние вечера. Несколько завсегдатаев, правительственные служащие, которые наудачу забредали сюда с Мэл, прежде чем сесть в метро и на последнем поезде отчалить к себе в Фоллз-Черч, или Силвер-Спринг, или в Бетезду. Малдер торчал здесь с четырех часов вечера, и барменша уже спрашивала себя, когда же он наконец утолит жажду и пойдет домой.

— Я бы сказала, что сегодня ты несколько превысил свою минимальную дневную норму, — сказала она, наливая в низкий стакан очередную дозу текилы. Поставив стакан перед ним на стойку, она улыбнулась, отвела назад прядку обесцвеченных волос и убрала бутылку.

Фокс Малдер сидел перед ней на высоком табурете, уставясь на липкие кольца, оставленные стаканами на темной полированной поверхности стойки. Тусклый свет ламп золотил грани четырех пустых низких стаканов. Барменша придвинула ему полный стакан. Малдер с глубокомысленным видом повертел его в руках, залпом осушил, со стуком поставил на стойку и облизнул облитые текилой пальцы. При этом он спьяну сбил пустые стаканы, и девушка за стойкой едва успела их подхватить.

— Придется тебе поучиться поднимать такие тяжести, — заметила она, поглядывая на него с некоторым беспокойством: этот парень явно не из тех, кто имеет большой опыт по части выпивки.

Малдер склонил голову набок, словно раздумывая над ее советом, потом махнул барменше, чтобы налила ему еще. Девушка наполнила пустые стаканы, заинтригованная его задумчивым молчанием.

— Тяжелый день? — рискнула спросить она.

— Угу. — Голос Малдера звучал непривычно низко.

— Женщина?

Он отрицательно покачал головой.

— Работа?

Малдер кивнул. Барменша посмотрела на него сочувственно, но он снова указал пальцем на бутылку текилы, и всю ее симпатию как рукой сняло.

— Ты уверен? — спросила она. Он не сводил с бутылки настойчивого взгляда, и барменша с большой неохотой налила ему еще порцию. Малдер опрокинул содержимое стакана в рот и слегка передернулся, когда текила обожгла ему горло. Потом он с маху поставил стакан на стойку и, сев вполоборота к залу, закрыл глаза, чтобы справиться с головокружением. Когда через минуту он открыл их снова, то увидел, что на другом конце стойки сидит незнакомец и смотрит прямо на него. Мужчина был немолод, вероятно, лет шестидесяти с небольшим. У него было широкое, обветренное лицо, и одет он был в старый летний полотняный бруковский костюм того же цвета, что и немногочисленные пока седые волосы у него на висках. Малдер посмотрен на него мутным взглядом, лишенным всякого любопытства, и снова повернулся к девушке за стойкой.

— Еще.

Она неохотно плеснула ему новую порцию, а потом принялась собирать пустые стаканчики и складывать их в пластмассовый таз.

— Чем ты занимаешься? — спросила она Малдера в надежде, что разговор отвлечет его от поглощения спиртного.

— Чем я занимаюсь? — Малдер посмотрел на барменшу и с готовностью кивнул. — Я — ключевая фигура в бесконечной правительственной шараде. Заноза в заднице для начальства. Объект насмешек для равных по положению. Они называют меня Чудик. Чудик Малдер…

Что ж, ничего удивительного, ведь когда он был еще маленьким мальчиком, пришельцы похитили его сестру, он видел это собственными глазами. Теперь он гоняется за маленькими зелеными человечками со значком в одной руке и с пистолетом в другой, взывая к небесам и вообще ко всем, кто готов его слушать…

С лица барменши сошло сочувственное выражение. “Ты, парень, какой-то ненормальный или наркоман”, — вот что означало ее сдержанное молчание.

— У нашего правительства есть манера говорить правду, в то же время не разглашая секретов. Мол, небо падает, и когда оно брякнется, будет величайшая в истории человечества дерьмовая буря. Буря столетия.

Он закончил свою тираду и одарил барменшу горькой улыбкой.

Она ответила ему суровым взглядом и быстро выхватила у него из-под носа стакан, который только что наполнила.

— Думаю, с тебя хватит, Чудик. — Она бухнула стакан в мойку и начала выписывать счет.

— Почему хватит?

— Похоже, восемьдесят шесть — твое счастливое число.

Малдер печально посмотрел на нее. Никто ему не верит.

— Это самое одинокое и грустное число.

Она покачала головой и решительно придвинула ему счет.

— Сожалею. Для тебя мы уже закрылись.

Малдер равнодушно пожал плечами и соскользнул с табурета. Он слегка покачнулся и инстинктивно оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никто не заметил его нетвердой походки. Но барменша уже отвернулась, а пожилого незнакомца не было у стойки. Малдер сделал шаг к дверям, но вспомнил про счет и вернулся. Выложив на стойку несколько банкнот, он вперевалку прошел к двери и вышел в коридор, где находились туалеты. На двери мужского туалета была пришпилена записка:

не работает

— Вот черт, — пробормотал Малдер.

Он подергал ручку двери в женский туалет, и оттуда послышался раздраженный голос.

— Извините, — поспешно сказал Малдер. Собрав последние остатки мозгов, он повернулся, поковылял по коридору к запасному выходу, ведущему в переулок, и вышел наружу.

Возле кирпичной стены на заднем дворе бара он нашел укромное местечко и расстегнул ширинку. Через несколько мгновений у него над ухом неожиданно раздался голос:

— Так вот чем занимается ФБР?

— Что?!!

— Держу пари, Бюро обвиняет тебя в том, что в Далласе ты этим самым и занимался.

Малдер застыл на месте, увидев человека, шагнувшего к нему из тени. Все тот же пожилой мужчина в полотняном костюме, который пялился на него у стойки.

Незнакомец криво улыбнулся Малдеру и спокойно встал рядом.

— И что теперь? — осторожно спросил Малдер, не прерывая своего занятия.

— Стоять и держаться за конец, пока другие будут взрывать бомбы где и когда им вздумается.

Незнакомец засмеялся, и Малдер заглянул ему в лицо.

— Мы знакомы?

— Нет. Но я довольно давно слежу за твоими успехами. С тех пор, как ты был молодым, многообещающим агентом. Когда ты еще не…

— Вы шли за мной сюда с какой-то определенной целью?

— Да. С определенной целью. — Он повернулся к Малдеру спиной и тоже расстегнул штаны. — Меня зовут Куртцвайль. Доктор Элвин Куртцвайль.

Малдер нахмурился, стараясь не обращать внимания на навязчивого доктора. Он застегнул молнию на брюках и собрался уйти.

— Старый друг твоего отца. — Куртцвайль обернулся через плечо и улыбнулся, увидев, как изумленно вытянулось лицо Малдера. — По Госдепартаменту. Мы были с ним чем-то вроде попутчиков, так бы я сказал. Но я разочаровался в нашем общем пути быстрее, чем он.

Куртцвайль помолчал, давая Малдеру возможность переварить эту информацию.

Лицо Малдера стало каменным. Он быстро подошел к двери, через которую вышел из бара, и рывком распахнул ее.

Куртцвайль закончил отдавать природе дань, застегнулся и последовал за Малдером внутрь. Он догнал его возле вешалки, где Малдер возился со своей курткой.

— Как вы меня разыскали? — спросил Малдер. Он казался скорее уставшим, чем сердитым. Куртцвайль пожал плечами:

— Слышал, что ты временами сюда заходишь. Предположил, что сегодня тебе захочется надраться…

— Вы репортер?

Куртцвайль покачал головой и снял с крючка свой плащ.

— Я доктор, и, если не ошибаюсь, я это уже говорил. Практикующий врач.

— Кто вас прислал?

— Я пришел по собственной инициативе. После того как прочел о взрыве бомбы в Далласе.

Малдер окинул Куртцвайля оценивающим взглядом. У доктора были умные, чуть слезящиеся глаза, и он постоянно кривил губы.

— Хорошо, если вы хотите что-то мне сообщить, у вас есть время, пока я ловлю такси, — сказал он и направился к выходу.

Прежде чем Малдер успел выйти на тротуар, Куртцвайль ухватил его за руку.

— Они хотят повесить Даллас на тебя, агент Малдер. — Тон его не был обличительным. Скорее он говорил примирительно, даже печально — как доверенный слуга семейства, приносящий известие о чьей-то кончине. — Но ты ничего не мог сделать. Никто не смог бы ничего сделать, чтобы предотвратить этот взрыв… Потому что истина заключается в том, о чем ты никогда бы не подумал. Никогда бы даже не заподозрил такого.

Малдер смотрел на него с искаженным от гнева лицом. Он вырвался и сошел на тротуар, но Куртцвайль упорно шел за ним.

— И в чем же она, эта истина? — грозно спросил Малдер.

Куртцвайль догнал его и пошел рядом.

— Специальный агент Дариуш Микод вообще не пытался и не собирался пытаться обезвредить бомбу.

Малдер остановился и, покачиваясь, постоял на бордюре. Л'Энфант Плаза была пуста. Только промытые дождем улицы и пустые газетные автоматы. Невдалеке вырисовывались уродливые контуры правительственных зданий, и несколько желтых такси с надеждой на клиентов катили по авеню Конституции. Малдер с отвращением посмотрел по сторонам, обернулся к Куртцвайлю и недоверчиво сказал:

— Ну да, он просто дал ей взорваться.

Куртцвайль подергал себя за воротник плаща.

— Какой вопрос ты должен был задать себе в первую очередь? На какой вопрос никто из вас даже не попытался найти ответ? Это же элементарно. Почему именно это здание? Почему не федеральное?

Малдер поморщился, как от боли.

— Федеральное здание слишком хорошо охраняется…

— Нет. — Голос Куртцвайля зазвучал с большей настойчивостью, поскольку Малдер уже шагнул на проезжую часть и поднял руку, чтобы остановить такси. — Они заложили бомбу в другое здание, потому что в нем тоже были федеральные конторы. У Федерального Агентства по Контролю Чрезвычайных Ситуаций там был временный карантинный штаб. Как раз в этих комнатах и были найдены тела. Но именно этого…

Подъехало такси. Куртцвайль обошел лужу и встал рядом с Малдером.

— …ты не знал. И ты бы никогда не догадался это проверить.

Малдер уже открыл дверцу машины и нагнулся, чтобы залезть внутрь. Куртцвайль пристально глядел на него — не с сочувствием, а настойчиво, почти с вызовом.

— Эти люди уже были мертвы.

Малдер мигнул.

— До того, как бомба взорвалась?

— Об этом я тебе и толкую.

Малдер посмотрел на него и покачал головой:

— Микод двадцать два года в Бюро, он ветеран и…

— Микод был человеком, для которого верность превыше всего. Люди, которым он был предан, знали, что делают. Они взорвали это здание в Далласе, чтобы кое-что скрыть Возможно, они даже сами до конца не представляли себе, что именно.

Куртцвайль прислонился к борту такси и выжидающе посмотрел на Малдера. Тот медленно покачал головой, но теперь уже не с недоверием, а как человек, который не торопится дать ответ на загадку.

— Вы хотите сказать, что они сровняли с землей целое здание, чтобы скрыть трупы троих пожарников?

Куртцвайль торжествующе ударил кулаком по кузову машины — наконец-то он услышал правильный ответ!

— И еще — одного маленького мальчика. Советую тебе навестить морг, в который перевезли тела жертв. Может быть, после этого тебе что-нибудь станет ясно.

Малдер молча сел в машину и хлопнул дверью. Посмотрев на водителя, он сказал:

— Отвезите меня на Арлингтон. — Потом высунулся из окна и смерил Куртцвайля сердитым взглядом. — Я думаю, все это чушь, — сказал он.

— Да неужели? — спокойно спросил Куртцвайль. Он похлопал по крыше такси и отошел подальше. Пока машина не скрылась из виду, он так и стоял, глядя ей вслед. — Неужели ты и вправду так думаешь, агент Малдер? — повторил он в задумчивости.

А Малдер, сидя в такси, наклонился вперед и хмуро сказал:

— Я передумал. Поехали в Джорджтаун.

Дана Скалли лежала в постели, уставясь в потолок невидящим взглядом. Несмотря на усталость, она никак не могла уснуть; по правде говоря, она ничего не могла делать, только лежать и бесконечно прокручивать в памяти события последних двух дней: взрыв в Далласе и его разрушительные последствия, бесконечное совещание, после которого ее карьера в Федеральном Бюро Расследований так бесславно завершилась. За окном слышался шум дождя, который в обычное время действовал на нее успокаивающе, но сегодня ночью казался ей просто еще одним выговором, еще одним напоминанием о том, что оценка, которую ей выставило Бюро и — что еще хуже — которую она выставила себе сама, очень невысока.

Да и о Малдере можно сказать то же самое. При мысли о напарнике Скалли вздохнула и закрыла глаза, борясь с отчаянием, которое было так сильно, что даже слезы не шли. Об этом было просто невыносимо думать…

Не лезь ты в это дело, говорил ей внутренний голос, пытаясь направить ее мысли на что-нибудь другое. Но Скалли только закусила губу.

Я все равно уже по уши увязла в этом деле, подумала она.

Дождь барабанил в стены ее квартиры, ветер стучал ветвями деревьев по крыше, а потом она услышала какой-то новый звук. Она резко села на постели, вытянулась в струнку и прислушалась.

Кто-то стучался в дверь. Скалли взглянула на часы. 3:17. Накинув купальный халат, она поспешила в гостиную. У двери остановилась, услышав, что тот, кто стоял с другой стороны, затих, но тут стук возобновился с новой силой. Скалли посмотрела в глазок и со вздохом облегчения, к которому примешивалось раздражение, сняла дверную цепочку, отперла замок и распахнула дверь.

На крыльце стоял Малдер, промокший и взъерошенный. Несмотря на беспорядок в одежде и поздний час, выглядел он на удивление деловито.

— Я тебя разбудил?

Скалли покачала головой:

— Нет.

— Почему нет? — Малдер уже просочился в квартиру. Когда он прошел мимо нее, она уловила сильный кисло-сладкий аромат текилы и слабый запах застоявшегося сигаретного дыма, какой в конце рабочего дня образуется во всех барах. — Сейчас три часа ночи…

Она закрыла дверь и посмотрела на него с подозрением.

— Ты пьян, Малдер?

— Я был пьян приблизительно двадцать минут назад.

Скалли сложила на груди руки и окинула напарника холодным взглядом.

— Интересно, сколько же минут назад тебе пришла в голову блестящая мысль приехать сюда?

Малдер посмотрел на нее непонимающе,

— Это ты о чем, Скалли?

— Просто подумала, что ты, вероятно, напился и решил приехать ко мне, чтобы отговорить меня бросать работу в ФБР.

— Так вот чего бы тебе хотелось?

Скалли прикрыла глаза и прислонилась к стене, вспоминая, как пятнадцать минут назад, час назад она думала именно об этом. Через мгновение она открыла глаза и вздохнула.

— Иди домой, Малдер. Время позднее.

Он покачал головой, и в глазах его зажегся огонек безумия. Этот взгляд был слишком хорошо знаком Скалли и обычно служил верным признаком того, что ее ждут опасности.

Малдер наклонился, взял ветровку, которая все еще валялась на кушетке, куда она ее бросила вчера вечером, и протянул Скалли:

— Одевайся.

— Малдер, что ты делаешь?

— Ты, главное, одевайся, — сказал он. Огонек безумия в его глазах стал еще ярче, но это не помогло ему скрыть усмешку, легкий намек на то, что он готовит что-то серьезное. — Я по дороге объясню.


Блэквуд, штат Техас


Ночной ветерок неутомимо гулял по прерии. Через некоторое время ветер усилился, как будто погода начала портиться. Однако вскоре выяснилось, что этот новый ветер имел искусственное происхождение.

Над пустынным полем, заросшим шалфеем, показались два черных вертолета без опознавательных знаков, летящие рискованно низко над землей.

Они с гудением пронеслись к своей цели: нескольким большим, зловеще сияющим куполам, которые казались отражением на земле луны, висящей над прерией. Мертвый, зеленоватый свет. Свет, не сулящий ничего хорошего. Предвещающий мрачные загадки.

Всего лишь в нескольких сотнях ярдов от куполов мерцали огни самого обычного жилого района, белые и желтые, а там, где были включены телевизоры, — синие. Но на участке работ, которые велись сейчас на том месте, где несколько дней назад, ползая на коленях, копались в красноватой земле четыре мальчика, не было ничего обычного.

Там, где раньше был пустырь, теперь белели купола геодезических палаток, разбитых вплотную, почти на каждом клочке земли. Их окружали длинные белые грузовики без надписей на кузове и множество других анонимных транспортных средств: легковые автомобили, фургоны, пикапы. Между ними сновали фигуры в черных мундирах. Мрачная униформа этих людей резко контрастировала с белыми защитными костюмами ученых, которые то и дело входили и выходили из главной палатки.

Жужжание переросло в гул, и два вертолета, сделав вираж, медленно опустились на землю. Пропеллеры подняли жуткий ветер; палатки раздувались, и казалось, вот-вот слетят с распорок и устремятся призраками в черное небо. Страшный знойный блеск главного купола отразило на черном боку одного вертолета. Люди в черной военной форме сделали знак пилоту, дверца вертолета распахнулась, и на землю неспешно, почти непринужденно спустился человек, закрывая от пыли и слепящего света глаза. Он инстинктивно пригнулся, проходя под лопастями винта, и направился в сторону грузовиков, которые обеспечивали палаткам временную защиту от порывов сильного ветра, поднятого вертолетами. Оказавшись под их прикрытием, он встал спиной к вертолетам, гулу, огромной, сверхъестественно сияющей палатке и закурил сигарету. Красноватый огонек тускло замерцал в ночи. Человек затянулся дымом и молча уставился прямо перед собой.

— Сэр? — окликнули его сзади.

Человек с сигаретой поспешно убрал зажигалку, сделал еще одну глубокую затяжку и только тогда повернулся лицом к тому, кто его позвал. Человек в военной форме сказал ему:

— Доктор Брауншвейг ждет вас в главной палатке базы.

Человек с сигаретой, прищурившись, рассматривал его некоторое время, и выражение его обветренного лица было холодным, почти скучающим; но все же через некоторое время он кивнул и молча последовал за военным. У входа в главную палатку человек в форме по казал на большую белую фигуру в защитном спецкостюме.

— Доктор Смит проводит вас дальше, — сказал он и удалился.

— Прошу сюда, сэр. — Из-за маски на лице голос человека казался неестественно гулким и басовитым. Он придержал пластиковый полог, и Человек с сигаретой поднырнул под него.

Внутри палатка представляла собой лабиринт бесцветных пластиковых шлангов и трубок, прозрачных виниловых стен и непрозрачных барьеров, отделяющих одну рабочую комнату от другой. Между всем этим, во временных кабинетах и пластиковых переулках, перед безупречно чистыми стальными столами стояли или сидели мужчины и женщины. На некоторых были спецкостюмы и хирургические маски; у всех был увлеченный, почти мечтательный вид людей, занятых делом, на подготовку к которому они потратили всю свою жизнь. Столы были уставлены пробирками, перегонными кубами, плавильными тиглями, а также более обиходными инструментами: молотками, зубилами, ситами и цедилками — всеми причиндалами археологической науки. В целом все это напоминало нечто среднее между раскопками, которые ведутся с применением новейших технологий, и анатомическим театром.

Или модернизированную скотобойню. Повсюду стояли огромные холодильные установки, соединенные пучками электрических проводов. Купол вибрировал от их гудения, и воздух был пропитан сладковатым запахом, который они источали.

Человек с сигаретой молча и быстро прошел мимо всего этого, едва удостоив взглядом картину поголовной активной работы, и наконец оказался у входа в самую важную комнату главной палатки. Здесь он взял у своего проводника громоздкий белый костюм и маску, быстро надел их и рукой в перчатке отвел в сторону последнюю виниловую преграду.

Внутри оказалось небольшое неразгороженное помещение, набитое холодильными установками. Там было холодно — настолько холодно, что изо рта у Человека с сигаретой при каждом выдохе вырывалось облачко пара, даже притом, что он был в маске. При свете галогенных ламп сверкало несколько металлических столов с пластиковым покрытием. В самом центре комнаты участок земли был закрыт прозрачным пластиком, словно крышкой люка: толщина этой крышки была около двенадцати дюймов, ее прозрачную поверхность пересекали крест-накрест две тяжелые стальные скобы. Стенки лаза были укреплены с помощью вставленной в землю металлической трубы вроде кульверта, через которую мог пролезть человек. Именно вход в эту трубу и прикрывал тяжелый прозрачный люк. И именно из нее наверх, в комнату, вылез доктор Брауншвейг в защитном костюме и в громоздком шлеме. Он сдвинул в сторону прозрачную пластиковую крышку и вышел из трубы. Человек с сигаретой приблизился к нему.

— Вы хотели мне что-то показать.

Доктор Брауншвейг кивнул. Даже маска не могла скрыть ни взволнованного выражения его лица, ни нервной резкости голоса.

— Да.

Он указал на люк, на лесенку, ведущую в глубь земли. Человек с сигаретой полез в дыру и начал неуклюже — поскольку не привык к громоздкому костюму — спускаться по лестнице. Доктор Брауншвейг, подождав, пока он спустится на несколько ступенек, полез за ним.

Они оказались в пещере, в холодном зале, освещенном множеством галогенных ламп и ламп дневного света.

— Мы снова создали здесь низкую температуру, чтобы можно было контролировать развитие, — объяснил доктор. — А такого развития мы никогда прежде не встречали…

Человек с сигаретой встал рядом с ним и, отдышавшись, спросил:

— Чем это вызвано?

— Я полагаю — жарой. Совпадением по времени двух факторов: вторжения хозяина — пожарника — и атмосферными условиями, в результате которых температура его тела поднялась выше 98,6 градуса по Фаренгейту.

Он сделал знак своему спутнику следовать за ним и повел его в самый конец пещеры. Два портативных буровых станка на полу бесшумно опускали и поднимали сверла, напоминая жутковатых скачущих лошадей. За станками с потолка свисали шторки из тонкого пластика, образуя сияющую зловещим блеском драпировку, подсвеченную изнутри холодным голубым светом. Доктор Брауншвейг, слегка помедлив в нерешительности, отдернул пластиковую занавеску.

— Здесь…

В мерцающем голубом свете их взорам предстал то ли операционный, то ли прозекторский стол на колесиках, покрытый вездесущим пластиком. От других, тех, которые Человек с сигаретой уже видел, этот стол отличался только одним: на нем лежало обнаженное тело. Оно принадлежало мужчине, и все было оплетено тончайшими трубочками, шнурами и проводами, которые вели к целой батарее мониторов, выстроенных вдоль стены. Слышался приглушенный гул аппаратов, регистрирующих признаки жизни, ритмичный пульс и вздох респираторов, мерный стук вентилятора, управляющего биением его сердца.

Человек с сигаретой спокойно взглянул в глаза нынешнему обитателю тела.

— Этот человек все еще жив, — заметил он осмотрев лежащее перед ним тело. Кожа была почти прозрачной — просвечивающее серое желе из тканей и мускульных волокон. Сквозь нее отчетливо виднелись вены и капилляры, слегка пульсирующие синие и темно-красные нити, паутинообразные на руках и ногах, а на шее — толстые, словно веревки. — Этот человек все еще жив…

Доктор Брауншвейг пожал плечами:

— Технически и биологически. Но он уже никогда не поправится.

Человек с сигаретой удрученно покачал головой.

— Как же это так?

— Развивающийся организм использует его жизненную энергию, переваривая кость и ткань. Мы только замедлили этот процесс. — Он потянулся и, схватив стержень вращающейся лампы, направил свет прямо на грудную клетку пожарника. Под ровной губчатой плоскостью его груди что-то шевелилось.

Человек с сигаретой поморщился.

Тело пожарника на столе вибрировало. Казалось, по нему проходила рябь; блестящая прозрачная кожа колыхалась подобно тому, как трясется медуза, выброшенная прибоем на берег. Грудь мерно вздымалась, словно внутри что-то двигалось и распрямлялось. При ближайшем рассмотрении можно было увидеть то бесформенное и темное, что вторглось в некогда человеческий организм.

И вдруг темнота внутри тела мигнула. Всего один раз, очень медленно, и превратилась в глаз — миндалевидный, осторожный.

Человек с сигаретой пристально глядел на него, и мозг его лихорадочно работал, пытаясь осмыслить все возможности того, что он видел перед собой, все последствия…

— Вы хотите, чтобы мы его тоже уничтожили? — спросил доктор Брауншвейг. — Пока оно не созрело?

Человек с сигаретой помедлил с ответом.

— Нет, — сказал он наконец. — Нет… Мы должны испытать на нем вакцину.

— А если это не даст результатов?

— Сожжем его. Как остальных.

Доктор Брауншвейг нахмурился:

— Семья этого человека захочет, чтобы его тело было погребено по всем правилам и покоилось с миром на местном кладбище.

Человек с сигаретой только отмахнулся.

—Ну а вы скажете им, что он погиб, пытаясь спасти жизнь маленького мальчика. Что он умер как герой, так же как и двое других пожарников.

— И какова причина смерти?

— Кажется, они съели нашу историю о вирусе Ханта. — Человек с сигаретой поджал губы и задумчиво посмотрел на тело, словно пытаясь разглядеть сквозь полупрозрачные ткани того человека, который некогда жил в нем.

— Вы лично проследите, чтобы семьям погибших была оказана материальная помощь. И не забудьте о пожертвованиях в пользу городской общины.

Несколько мгновений Человек с сигаретой продолжал пристально глядеть на пожарника и наконец сказал:

— Может быть, ограничиться маленьким памятником на обочине? — Он повернулся и, не проронив больше ни слова, стал подниматься по лестнице обратно в палатку. Гулкие шаги в гулкой тишине.


Военно-морской госпиталь

Бетезда, штат Мэриленд


Внутри пахло так же, как в любой другой больнице, — дезинфекцией и лимонной эссенцией, пропитанными спиртом тампонами и кондиционированным воздухом. Но те немногие люди, мимо которых проходили Малдер и Скалли, были одеты в морскую форму, носили необычные усы, да и темная жующая фигура в конце коридора оказалась не медсестрой, а совсем молоденьким пареньком в форме. Он читал “Вашингтон пост” и при звуке шагов двух агентов поднял, голову, бодрый, словно было вовсе не полчетвертого утра.

— Ваши документы и куда вы идете? — спросил он.

Они предъявили свои значки агентов фбр

— Нам в морг, — объяснил Малдер.

Охранник покачал головой:

— В настоящее время вход в морг запрещен всем, кроме уполномоченных медицинских работников.

Малдер окинул его холодным взглядом.

— Чей приказ?

— Генерала Макадди.

Малдер ничуть не смутился.

— Дело в том, что как раз генерал Макадди потребовал, чтобы мы приехали. Нас в три часа ночи подняли с постели и велели срочно прибыть сюда.

— Мне об этом ничего не известно, — нахмурился молодой охранник, заглянув в список допущенных лиц у себя на столе.

— Хорошо, тогда позвоните генералу Макадди и пусть он вам подтвердит это лично, — нетерпеливо сказал Малдер и посмотрел в глубь коридора.

— Я не знаю его номера.

— На коммутаторе знают. Попросите, и вас соединят с генералом.

Скалли стояла рядом с Малдером, нервно уставясь в пространство. Охранник покусал губы, бросил взгляд на часы, поднял трубку телефона и начал пролистывать огромный справочник. Малдер изобразил на лице обиду и недоверие.

— Вы не знаете номера коммутатора?

— Я звоню своему офицеру…

Малдер резко наклонился над столом и нажал на рычаг телефона.

— Слушай, сынок, у нас нет времени здесь торчать, пока ты демонстрируешь свое невежество в области субординации. Приказ поступил непосредственно от генерала Макадди. Звони ему. А пока ты получаешь подтверждение, мы займемся делом.

Малдер, не оглядываясь, махнул Скалли и первым двинулся вперед по коридору. Молодой охранник со свежим личиком снова нерешительно снял трубку.

— Может быть, вы пока пойдете, а я позвоню и все выясню? — крикнул он им вдогонку.

Малдер отрывисто кивнул. — Спасибо.

Они быстро прошли через холл и расслабились только тогда, когда свернули в другой не так хорошо освещенный коридор.

— Почему в морг вдруг запрещено входить приказом генерала?

— Полагаю, здесь мы все узнаем, — ответила Скалли, указывая на дверь в морг.

Внутри их встретил шквал холодного воздуха и кислый запах формальдегида и дезинфекции. В холодном помещении зловещим строем стояли прозекторские столы, на каждом из которых знакомым альпийским пейзажем лежало тело, накрытое белой простыней. Скалли быстро прошла по одному ряду, потом по второму, читая, что написано на жетонах и покачивающихся на веревках карточках, пока не нашла тело, ради которого они сюда пришли.

— Это один из тех пожарников, которые погибли в Далласе? — спросила она своего напарника, убирая веревки, которыми неподвижное тело было привязано к столу.

Малдер кивнул:

— Во всяком случае, так написано на жетоне.

— И что ты хочешь выяснить?

— Причину смерти.

Скалли бросила на него страдальческий взгляд.

— Это я могу тебе сказать даже не глядя на труп. “Отказ внутренних органов вследствие близости к эпицентру взрыва”. Проще говоря, его убило взрывной волной и обломками. — Она скинула веревки и взяла в руки отчет о вскрытии, который лежал на столе рядом с трупом. — Вскрытие уже было, Малдер, — терпеливо объяснила она. — Ты сам видишь, что тело одето для захоронения.

Не обращая внимания на ее слова, Малдер подошел и снял с трупа простыню. Прежде всего они увидели, что покойник по-прежнему одет в форму пожарника. Один рукав был пуст и лежал вдоль туловища, а в области груди под формой ничего не было, поскольку ткань попросту покоилась непосредственно на поверхности стола.

— Разве это соответствует тому описанию, которое ты мне только что зачитала, Скалли? — тихо спросил Малдер.

Его напарница обошла стол и встала рядом.

— О Господи! Что с ним такое… — Она достала из кармана пару латексных перчаток и поспешно надела на руки. Потом наклонилась и одним пальцем осторожно потыкала в грудь мертвеца. — Его ткани… Это просто студень какой-то… — Она медленно ощупала лицо покойника, шею и все тело, аккуратно расстегнув на нем форму. — Такое впечатление, что нарушена клеточная структура. Все тело — один сплошной отек.

Она опять ощупала труп, ища ожоги, царапины или какие-нибудь другие свидетельства того, что человек погиб при взрыве. Потом распахнула на мертвеце рубашку и покачала головой.

— Малдер, труп не вскрывали. Я не вижу типичного Y-образного разреза. Его никто не исследовал.

Малдер поднял в руке отчет о вскрытии и потряс им перед лицом Скалли.

— Ты хочешь сказать, что в этом отчете указана фальшивая причина смерти? Что этот человек не погиб от взрывной волны и не был убит обломками?

Скалли на шаг отошла от стола.

— Что именно его убило, я не знаю. И не уверена, что кто-нибудь вообще в состоянии ответить на этот вопрос.

— Нужно перевезти его в лабораторию. Хотелось бы, чтобы ты детально исследовала этот труп, Скалли, — решительно проговорил Малдер.

Скалли посмотрела на тело, потом — на Малдера. Поразмыслив минуту, она кивнула. Вдвоем они выкатили стол из холодильника и через вращающиеся двери протолкнули его в патологоанатомическую лабораторию. Малдер подкатил стол к лампами придвинул к стене. Скалли включила свет и обвела взглядом знакомое оборудование: ланцеты, камеры для хранения проб, сверкающие зажимы и аккуратные стопки свежевыстиранных простыней и коробок с латексными перчатками, хирургическими масками и резиновыми фартуками. К ее услугам было все необходимое. Наконец она подошла к столу, рядом с которым ждал Малдер.

— Знаешь, этого человека вообще не было в здании, когда взорвалась бомба. Он умер раньше, — сказала она.

Малдер бросил на нее уклончивый взгляд:

— Это мне уже сообщили.

— Ты говоришь, что взрыв служил прикрытием. Чему?

— Не знаю. Но подозреваю, что до чего бы ты ни докопалась, это нельзя будет запрограммировать, классифицировать или свести к удобной формуле.

Скалли ждала, что он даст какие-нибудь объяснения или хотя бы извинится, но не дождалась. Тогда она вздохнула, покачала головой и, теребя хирургическую перчатку на руке, сказала:

— Малдер, все это требует времени, а с минуты на минуту охранник может выяснить, что мы не имеем никакого права здесь находиться. — Она на мгновение прикрыла глаза, потом снова открыла их и добавила: — Я серьезно нарушаю медицинскую этику.

Малдер повернулся к столу и указал на труп.

— Нас обвинили в смерти этих людей, Скалли. Я хочу знать, отчего умер этот пожарник. А тебе разве не интересно?

Она посмотрела на него, потом снова на труп. Слова Малдера повисли в воздухе между ними — нечто среднее между вызовом и просьбой.

Наконец Скалли повернулась к столику с инструментами, на котором были разложены простерилизованные скальпели, ножницы, пинцеты и зажимы. Не говоря ни слова, она начала выбирать те инструменты, которые ей были необходимы для работы.


Дюпон-Серкл

Вашингтон, округ Колумбия


Коннектикут авеню была почти пуста, когда Малдер перешел дорогу и поднялся на противоположный тротуар, обогнув груду пластиковых пакетов с мусором, выставленных у бордюра. Такси, которое доставило его сюда, отъехав, влилось в тонкий ручеек транспорта, состоящий из мусороуборочного грузовика, еще одного такси и полицейской патрульной машины. Малдер не обратил на последнюю особого внимания, пока, пойдя по Эр-стрит, не увидел, как к одному из кирпичных одноквартирных домов, стоящих сплошной стеной, подъехали еще два полицейских автомобиля. Он посмотрел на листочек с адресом, который держал в руке, и прибавил шагу.

Безотрадный серый свет падал на ступени крыльца; дверь была открыта. У входа Малдер на мгновение остановился в нерешительности покачал головой и шагнул внутрь.

Это была типичная квартира на Дюпон-Серкл, где люди за большие деньги покупают себе тесную конуру, чтобы потом всю жизнь гордиться тем, что живут в престижном районе; так было и в этом случае. Один угол жилой комнаты занимала незастеленная низкая кровать; в маленькой кухне кисли остатки завтрака. В гостиной несколько полицейских служащих просматривали ряды видеокассет на черной пластмассовой подставке, шарили по ящикам стола и перебирали компьютерные дискеты. В комнате, которая изначально была задумана как спальня, был устроен небольшой кабинет. Там полицейский детектив пролистывал подшивку медицинских журналов. Тень Малдера упала на страницу, и детектив поднял голову.

— Это квартира доктора Куртцвайля? — спросил Малдер.

Детектив подозрительно сощурился.

— У вас к нему какое-то дело?

— Я его ищу, — уклончиво ответил Малдер.

— Для чего вы его ищете?

Малдер достал свое удостоверение и в раскрытом виде показал детективу. Тот взглянул на документ, потом обернулся и крикнул своим коллегам, которые обшаривали соседнюю комнату:

— Эй! Фэбээровцы, оказывается, тоже его ищут. — Он снова повернулся к Малдеру: — Хорошенькими делами он занимался, а? Малдер слегка нахмурил бровь.

— Какими это?

— Продавал по компьютеру фотографии голых детишек.

Малдер кивнул, стараясь не показать своего удивления. Он прошел в кабинет и пробежался взглядом по книжным полкам. На всех запыленных корешках значилось одно и то же имя, вытисненное крупными золотыми буквами:

ДОКТОР ЭЛВИН КУРТЦВАЙЛЬ

Малдер встал рядом с детективом и снял одну книгу с полки. Она оказалась на удивление легкой для своего объема — по меньшей мере пятьсот страниц — и была напечатана на дешевой бумаге, которая уже начала желтеть. Малдер пролистал ее, а потом посмотрел заглавие:

ЧЕТЫРЕ ВСАДНИКА ЗАГОВОРА МИРОВОГО ГОСПОДСТВА

Детектив тронул Малдера за локоть:

— Вы ищете его по какому-то другому поводу?

— Да. — Малдер поставил книгу на место и, прищурившись, посмотрел прямо в глаза детективу. — Мне было назначено прийти на обследование.

Детектив и другие полицейские уставились на Малдера с явным отвращением. Малдер улыбнулся, и они внезапно расхохотались.

— Хотите, мы позвоним, когда найдем Куртцвайля?

Но Малдер уже шел к двери.

— Нет. Не стоит беспокоиться.

Небо окрасилось привычными мертвенно-бледными предрассветными красками; грязновато-желтые огни окон и голубоватая дымка выхлопных газов казались синяками на физиономии города. Малдер вышел из дома, надеясь, что ему не составит труда поймать такси, и тут увидел в тени долговязую фигуру. Человек украдкой махнул ему рукой. Малдер огляделся по сторонам, потом всмотрелся в того, кто подавал ему знаки. Это был Куртцвайль; он прятался в узком промежутке между двумя домами. Увидев, что Малдер его заметил он кивнул и, отступив назад, исчез в темноте. Малдер поспешил за ним.

Он нашел Куртцвайля в темном переулке, пропахшем мочой и тухлым пивом. Под ногами хрустели битые бутылки и смятые пивные банки — Дюпон-Серкл повернулась к Малдеру далеко не лучшей своей стороной. Впрочем, задворки везде одинаковы.

Куртцвайль жался к кирпичной стене и отчаянно тряс головой:

— Видал, что творится? — с вызовом сказал он. — Рыцари плаща и кинжала… Кто-то пронюхал, что мы с тобой говорили.

Малдер пожал плечами:

— Если верить копам, дело не в этом.

— А в чем же на этот раз? Опять детское порно? Или сексуальные посягательства на пациентов? — Куртцвайль сплюнул. — У меня уже в трех штатах отбирали лицензию.

Малдер кивнул:

— Вас хотят дискредитировать — интересно почему?

— Почему? — Куртцвайль запрокинул голову и посмотрел на бледное небо. — Потому что я опасный человек! Потому что я слишком много знаю…

— Вы имеете в виду — насчет конца света и прочей апокалиптической ахинеи, о которой вы пишете?

В глазах Куртцвайля вспыхнула искорка.

— Ты знаком с моим работами? — с надеждой спросил он.

Малдер вздохнул:

— Доктор Куртцвайль, меня не интересуют ваши фанатичные идеи о расах и геноциде. Я не верю в сионских мудрецов, тамплиеров и в мировое правительство с евреем во главе,

Куртцвайль усмехнулся:

— Я тоже — но от этого книги лучше продаются.

Испытывая уже настоящее отвращение к этому престарелому цинику, Малдер повернулся на каблуках и пошел прочь. Но не успел он дойти до тротуара, как Куртцвайль остановил его, схватив за воротник.

— Я оказался прав насчет Далласа, не так ли агент Малдер? — быстро проговорил он.

Малдер вздохнул и, обернувшись, посмотрел на старика.

— Как это у вас получилось? — спросил он.

— Совершенно случайно мне в руки попал исторический документ — прямое свидетельство продажности и лицемерия американского правительства. Ежедневная газета.

На лице Малдера отразилось нетерпение.

— Вы сказали, что пожарники и мальчик были обнаружены во временном карантинном штабе Федерального Агентства по Контролю Чрезвычайных Ситуаций. Почему именно там?

Куртцвайль поплотнее запахнул плащ на груди и нервно поглядел вдоль переулка. Обшарпанные стены домов, битые бутылки, пустота. Не обнаружив ничего подозрительного, он зябко поежился, скривил губы и негромко сказал:

— Какнаписанов газете, это Агентство было создано для борьбы со вспышкой вируса Ханта. Ты когда-нибудь слышал о вирусе Ханта, агент Малдер? — Куртцвайль холодно досмотрел в глаза собеседнику.

— Это смертельно опасный вирус, он распространился на юго-западе Штатов несколько лет назад. Переносчиком служат оленьи мыши, — ответил Малдер без запинки, как отличник на экзамене, и в свою очередь глянул на Куртцвайла. Спокойно и выжидающе.

— А что тебе известно о ФАКЧС? — быстро спросил доктор и вновь окинул подозрительным взглядом пустой переулок. Щека его дернулась. — Какова реальная власть Федерального Агентства по Управлению в Чрезвычайных Ситуациях?

Малдер приподнял брови в знак того, что ждет разъяснений. Куртцвайль торопливо продолжал:

— Наличие ФАКЧС дает возможность Белому дому отстранить конституционно избранное правительство) если будет объявлено чрезвычайное положение. Это позволяет сформировать невыборное правительство. Подумай над этим, агент Малдер.

Малдер задумчиво уставился прямо перед собой. Впрочем, размышлять было не над чем. Если все так, как говорит этот тип… Если так… Да, в таком случае — ответ лежит на поверхности. Малдер кивнул, ожидая продолжения.

Куртцвайль слегка повысил голос, радуясь, что наконец-то у него появился благодарный слушатель.

— С чего бы Агентству с такими широкими полномочиями заниматься какой-то маленькой вспышкой вируса в пригороде Далласа? Ну? Думай, малыш, думай! — Глаза доктора лихорадочно блестели.

— Вы хотите сказать, — медленно произнес Малдер, — что это не была маленькая вспышка?

Лихорадочный блеск в глазах Куртцвайля усилился.

— Я хочу сказать, что это не был вирус Ханта. Внезапно с улицы долетел вой сирены. Пока патрульная машина проезжала мимо, доктор и Малдер вжимались спинами в сырые кирпичные стены. Когда машина проехала, Малдер прошипел:

— Так что это было?

Куртцвайль посмотрел на свои руки и наконец сказал:

— Когда мы с твоим отцом в молодости работали на военных, нам довелось принять участие в одном проекте. Нам говорили, что это биологическое оружие. Вирус. Ходили разные слухи о… — Доктор замялся, подбирая слова. — О его происхождении.

Малдер вновь нетерпеливо покачал головой. Ему уже начинала надоедать эта игра. Бесспорно, развивающие игры хороши… в определенном возрасте. Но сейчас ѕ невремя. Не время и не место. Хватит. Терпение на исходе.

— Отчего погибли те люди? — резко спросил он.

— Отчего они погибли, я даже не берусь описать! — ни с того ни с сего взорвался Куртцвайль. — Для меня это не просто повод для беспокойства. Речь идет о том, что нас ждет в будущем!

Малдер холодно посмотрел на него. Этот “друг отца” ведет себя как слабонервная барышня. Явно истероидный тип. Или ѕ снова игра? Провокация? Как бы то ни было, сейчас следует вернуть разговор в деловое русло. Малдер с преувеличенной небрежностью пожал плечами:

— Об этом я и без вас скоро узнаю. Но Куртцвайль, казалось, его не услышал. Забыв об осторожности, доктор уже почти кричал, и слова его эхом отдавались в пустом переулке.

— То, что убило этих людей, не может быть описано в обычных медицинских терминах, — с горячностью продолжал он. — Боже мой, наши мозги просто не в состоянии представить себе что-нибудь более сложное, чем вирус Ханта! Это — вне наших знаний! Оно — за пределами всего! У нас нет для этого определений, и мы не можем даже предположительно сказать, во что это выльется в будущем. Как это будет распространяться, как повлияет на окружающую среду…

— Куртцвайль вдруг замолчав, сжав руку в кулак.

— Чума? — также спокойно уточнил Малдер.

Доктор покачал головой, скривил губы.

— Чума, которая положит конец всем другим разновидностям чумы, агент Малдер, — прошептал он. — Беззвучное оружие для тихой войны. — Он снова покачал головой. На лбу проступила испарина. — Намеренное и направленное освобождение из-под контроля паразита, которому все равно кем питаться, вируса, от которого у нас до сих пор нет лекарства. Нет! И не будет! Ты понимаешь, малыш? Они работали над этим в течение пятидесяти лет. — Он ударил кулаком воздух, чтобы подчеркнуть всю значимость сказанного, и Малдер заметил, как побелели у его собеседника костяшки пальцев. — Пока все остальное население мира боролось с подонками и коммунистами, эти люди тайно договорились о запланированном Армагеддоне. — Доктор тяжело дышал, и глаза его горели безумием.

Малдер нахмурился. Похоже, не провокация. Старик действительно вне себя от страха.

— Договорились? Как это? — переспросил он. — Я вас не понял.

— А мне казалось, ты понимаешь. — Куртцвайль поджал губы. — Расписание уже составлено. Все продумано до мелочей. Все! Это произойдет в праздник, когда большинство людей будет на улицах или в общественных местах. Они будут гулять, отдыхать, радоваться жизни…

Жизни… Когда наши народные избранники тоже будут на отдыхе или вообще уедут из страны. И вот тогда-то, малыш, и разорвется бомба. Не чета той, что была в Далласе. Другая. Смертоносная и страшная. Президент объявит чрезвычайное положение, вследствие чего все федеральные службы и само правительство перейдет в подчинение Федерального Агентства по Контролю Чрезвычайных Ситуаций. ФАКЧС, агент Малдер. Тайное правительство. Вот так-то вот, малыш…

Малдер присвистнул.

— А еще говорят, что параноик — я. — Он криво усмехнулся.

Но Куртцвайлю явно было не до шуток. Игнорируя деланно беззаботный тон Малдера, он отчаянно затряс головой.

— Что-то у них пошло не так… Не так, как было задумано… Случилось нечто непредвиденное. — Он устало посмотрел на агента ФБР и сказал почти спокойно: — Возвращайся в Даллас, агент Малдер, и копай. Копай, малыш, ищи! Это — твоя работа. И не дай Бог тебе потерпеть неудачу. Иначе мы, как и все остальное население страны, узнаем обо всем уже тогда, когда будет слишком поздно. Я надеюсь на тебя, Малдер!

Куртцвайль помолчал с минуту, разжал кулаки, сунул руки в карманы, повернулся и быстро пошел по переулку. Сгорбленная тень в темном ущелье домов. Хруст битых бутылок. Вонь городских задворков.

Малдер смотрел ему вслед, разрываясь между тревогой, недоверием и подозрениями: очевидно, старик сам собирается влезть в это дело и тогда… Ох, каких он может наломать дров. Наконец Малдер решился.

— Как с вами связаться? — крикнул он вслед удаляющейся фигуре.

— Никак, — не оборачиваясь, бросил Куртцвайль.

Малдер бросился вдогонку, на ходу вытаскивая из внутреннего кармана сотовый телефон.

— Вот, — с трудом выговорил он, задыхаясь от бега.

Куртцвайль остановился, посмотрел на него. Его зрачки расширились, щека нервно дернулась, и Малдер четко узнал на лице доктора ту смесь фанатизма и страха, которая отмечает истинную и прогрессирующую паранойю. Он сунул Куртцвайлю телефон и погрозил пальцем.

— Только, чур, не звонить на Гавайи. Агент ФБР повернулся и молча зашагал назад, к свинцовому тротуару Коннектикут авеню.


Военно-морской госпиталь

Бетезда, штат Мэриленд


Дана Скалли так увлеклась вскрытием трупа пожарника, что с опозданием услышала быстрые шаги по коридору и мгновением позже — зловещий щелчок открывающейся двери. Она резко обернулась, и глаза ее над хирургической маской испуганно расширились. За матовым стеклом промелькнули неясные силуэты; она узнала молодого охранника, которого они с Малдером одурачили в холле; с ним были еще двое, одетые в форму военной полиции. Что делать? Если ее здесь застанут, последствия будут печальны. Весьма. Она лихорадочно оглядела лабораторию. Стараясь не шуметь, Скалли набросила на труп простыню, застыла, прислушиваясь, выжидая момент, и тенью метнулась через всю комнату к двери холодильника.

Открыв тяжелую железную дверь так быстро и тихо, как только могла, она проскользнула внутрь и закрыла ее за собой. Замок щелкнул — слишком громко! Она невольно вздрогнула, испугавшись, что этот звук выдаст ее. И тогда… Нет, об этом лучше не думать. В соседней комнате послышались голоса, и Скалли затаила дыхание, пытаясь разобрать, о чем говорят. Это важно. Очень важно.

— …Сказал, что их вызвал генерал Макадди… — Так, это пока молодой охранник. Мальчик здорово напуган, пытается оправдаться. Да, они его подставили. Но ведь у них не было иного выхода.

Скалли ощутила легкий укол совести. И тут морозную тишину холодильника нарушило радостное щебетание сотового телефона. Громко! Слишком громко! Сейчас они обнаружат ее и… Скалли принялась хлопать себя по карманам плаща, пытаясь найти аппарат, прежде чем он зазвонит снова. Господи! И зачем только у этой одежды столько карманов? Ох, кажется, успела. Нашарив телефон, она поднесла его к уху и нажала кнопку.

— Скалли? — На какое-то мгновение ей показалось, что голос в трубке звучит слишком громко. Что его могут услышать там, за стенкой.

Она присела на корточки у двери, стараясь дышать как можно тише. Сейчас распахнется дверь и ворвется охрана!

Голос Малдера в трубке повторил:

— Скалли?

Она прижала микрофон к губам и хрипло прошептала:

— Да.

— Почему ты говоришь шепотом? — Судя по уличному шуму в трубке и обрывкам чужих разговоров, Малдер звонил из телефона-автомата.

— Сейчас я ну никак не могу разговаривать, — прошипела Скалли, невольно поглядывая на дверь.

— Что ты нашла? — заинтересовался Малдер. У него явно было настроение поболтать.

Она набрала в грудь побольше воздуха.

— Признаки общего заражения. — Может, он наконец заткнется? Нет.

— Заражения чем? — продолжил Малдер светскую беседу.

— Не знаю! — Вот будет весело, когда ее обнаружат в этом холодильнике с телефоном в руке.

Последовало молчание, во время которого до Скалли доносился только треск статических разрядов на линии. Потом где-то далеко прогрохотал автобус. Наконец Малдер сказал:

— Скалли, слушай меня. Я еду домой и заказываю билет на самолет в Даллас. Тебе я тоже закажу билет. — Отлично! Прекрасный план. Осталось только отсюда выбраться и доехать до аэропорта.

Малдер… — начала она.

— Ты мне нужна, — быстро продолжил он, не давая ей возможности спорить. — Мне надо, чтобы ты провела экспертизу. Бомба, которую мы обнаружили, должна была уничтожить и трупы, и то, чем они были заражены.

Скалли покачала головой, словно напарник мог ее увидеть.

— У меня завтра собеседование… — прошипела она, проклиная тот день и час, когда ввязалась в эту авантюру.

— Ну, до завтра-то мы вернемся, Скалли, я обещаю, — бодро заверил Малдер. — И, возможно, у нас появятся такие факты, что тебе не понадобится собеседование. — Еще факты! Хватит. С нее довольно!

— Малдер, я не могу! — Скалли повысила голос и закусила губу от злости и от страха перед тем, что ее обнаружат. — Я и так уже действую вопреки здравому смыслу…

Неожиданно по ту сторону двери раздались голоса. Не попрощавшись, Скалли выключила телефон и сунула его в карман. Потом быстро проползла по полу и спряталась под одним из прозекторских столов. Вжавшись в укрытие как можно глубже, она затаила дыхание, и в то же мгновение дверь холодильника открылась.

Шаги.

Оттуда, где она пряталась, Скалли могла видеть только аккуратно зашнурованные ботинки охранника всего лишь в нескольких дюймах от своего лица. За ними показались еще две пары ног. Двое военных полицейских прошли по холодильнику, их ботинки гулко стучали по линолеуму. От холода Скалли била дрожь. Она стиснула зубы. Металлическая нижняя полка стола впивалась ей в спину.

У дальней стены полицейские остановились. Скалли смотрела, как сначала один, а потом второй привстал на цыпочки. Раздался лязг стальной двери кабинета, которую открыли и снова закрыли; потом полицейские снова пошли к двери; охранник шел за ними. Он уже почти миновал стол, за которым пряталась Скалли, но вдруг остановился. Вот черт! Заметил?!! Скалли затаила дыхание; сердце отчаянно колотилось, норовя проломить грудную клетку. Охранник стоял так близко, что при желании она могла бы схватить его за лодыжку.

Уходи, подумала Скалли и закрыла глаза. Уходи, убирайся, вали отсюда…

Они ушли. Тяжелая дверь холодильника захлопнулась. Скалли вздохнула, и на всякий случай выждала некоторое время, чтобы без риска выйти наружу.


Инопланетная космическая станция

Вечер того же дня в  пересчете на земные сутки


В черном круглом окошке была видна голубая планета. Маленькая зеленая лапка протянулась к треугольной кнопке слева от окошечка и прижала к ней первый из четырех одинаковых по длине пальцев. На экране появилось изображение североамериканского материка. Инопланетный оператор приложил к той же кнопке четвертый палец, и в окошечке возник сияющий огнями город. Обладатель зеленых пальцев наклонился над окошечком и вонзил в один из небоскребов тонкую и длинную иголку.

В воронкообразных ушах оператора раздался кокетливый женский голос:

— Добрый день. С вами говорит автоответчик. Все, что вы хотели сказать, можете наговорить на пленку после короткого сигнала. Не могу обещать, что отвечу всем. Чао.

Оператор раздвинул губы в смешной лягушачьей улыбке, и в воздухе прозвенели сухие, без выражения фразы.

— Гу. Тебя вызывал. В десять включайся. Гулл.

Послышался короткий сигнал, и оператор совершенно другим голосом произнес хорошо заученную фразу:

— Привет, дорогуша. Я тут подумал, а не сходить ли нам сегодня к Майлзу? Если успеешь собраться до восьми часов, я тебя подберу около цветочного магазина. Только не надо красить губы оранжевым. Жду ровно десять минут.

Послышался щелчок, и оператор вынул иголку из круглого экрана. Окошечко немедленно рассосалось, и на панели не осталось никаких следов. Кнопка тоже исчезла. Помещение залил яркий свет. Оператор повернулся на одном колесе к такому же, как он, зеленому существу и сказал:

— Гу, передал, как было сказано, Гулл. — Чи, можешь идти к детям, Чилл, — послышался ответ.

Зеленый оператор встал на колеса, прокатился по залу и скрылся за ширмой.

— Дети должны расти, — сказал второй инопланетянин самому себе и, покрутив пальцем в воздухе, добавил: — Детям нужна планета.


Лаборатория судебной медицины

Полевая база ФБР

Даллас, штат Техас


— Вы ищете иголку в стоге сена. — Полевой агент обвел рукой открытое пространство размером с баскетбольную площадку. — Боюсь, взрыв был такой разрушительной силы, что все разлетелось вдребезги.

Малдер был вынужден согласиться. Повсюду валялись груды обломков, торчала искореженная арматура. Пожалуй, если это сено, то он уж точно ищет иголку. Невеселая получилась шутка. Участки, на которых работали эксперты, пытаясь по кусочкам восстановить то, что когда-то было кабинетом, кухней или дверным проемом, были обнесены веревочными заграждениями. Глядя на них, Малдер подумал, что работа у этих ребят самая неблагодарная на свете. Иголка в стоге сена. Но ведь иногда бывает, что можно найти и иголку. Если повезет. А ему везет, он вообще везучий. Будь он невезучий, не стоял бы здесь сейчас. Малдер вспомнил те минуты, когда сидел, запертый, в буфете, ожидая взрыва, и поежился. Ладно. Лучше об этом не думать. Если не задумываться, глядишь, удача и теперь не отвернется от него. Он прошелся вперед, назад, остановился и посмотрел на стол, усыпанный чем-то, что больше всего походило на тысячи серебристых брызг олова, какие остаются после пайки. М-да… Малдер приподнял бровь и снова повернулся к полевому агенту:

— Я ищу что-нибудь необычное. Быть может, что-нибудь из комнат ФАКЧС, где были обнаружены тела.

Агент кивнул и, пройдя мимо Малдера, показал на другой стол.

— На самом деле мы не ожидали найти ничего из того, что находилось в этих помещениях. А если что и было найдено, так такие находки сразу отправляют в Вашингтон.

Малдер посмотрел вдаль, надеясь скрыть свое огорчение и разочарование. Ну что ж, попробуем еще.

— А осталось что-нибудь из тех кабинетов, что еще не отправлено?

Агент жестом показал на стол. Предметы на нем выглядели так, словно стояли там уже несколько месяцев. Это были запыленные стеклянные бутылки, наполненные чем-то, что на первый взгляд казалось металлическими винтиками, шурупами и гвоздями. Кроме того, на столе громоздились щетки всевозможных размеров и форм, а рядом с ними — пинцеты, микроскопы и одна гигантская лупа.

— Сегодня утром при просеивании мы обнаружили обломки костей. — Агент поднял одну из бутылок к свету и взглянул на ее содержимое. — Мы думали, что здесь еще кто-то погиб, но потом выяснилось, что эти кости были привезены ФАКЧС с археологических раскопок, которые ведутся в пригороде.

— Вы их исследовали? — быстро спросил Малдер.

— Нет. — Агент пожал плечами и поставил бутылку на место. — Насколько нам известно, обычные окаменелости.

Малдер кивнул и бросил взгляд на фигуру, появившуюся в дверном проеме. Он слегка приободрился и сказал:

— Я бы хотел, чтобы эта женщина осмотрела найденные вами окаменелости. Конечно, если вы не возражаете.

У входа, скрестив на груди руки, стояла Скалли и пристально смотрела на Малдера. Не дожидаясь, пока он ее позовет, она пересекла помещение и подошла к мужчинам. Агент приветствовал ее легким кивком.

— Пожалуйста, только если случайно найдете что-нибудь по моей части, не забудьте показать мне. — С этими словами он развернулся и ушел куда-то в глубь завала.

Малдер оперся на стол и внимательно посмотрел на Скалли:

— Ты же сказала, что не приедешь.

— Я и не собиралась, — холодно проговорила она. — Особенно после того, как утром мне пришлось полчаса просидеть в морозильнике. Но мне удалось получше изучить образцы крови и тканей, которые я взяла с труп: пожарника.

Малдер выпрямился.

— И что ты обнаружила?

Скалли понизила голос:

— Нечто такое, что я не могу никому показать. Во всяком случае, до тех пор, пока у меня не будет дополнительной информации. И потом, если я поделюсь с кем-нибудь своими выводами, это неизбежно привлечет к делу лишнее внимание, а его мне в данный момент хотелось бы избежать. — Она глубоко вздохнула и продолжала: — Вирус, которым были заражены эти люди, содержит белки. Я таких никогда раньше не видела. Не знаю, что именно происходит в зараженном им организме, но действует этот вирус чрезвычайно быстро. И в отличие от СПИДа и любых других агрессивных штаммов он прекрасно может существовать вне организма.

Голос Малдера понизился до шепота:

— Как он передается?

— Этого я пока не знаю. Но если он передается при обычном контакте или через кровь и при этом известные лекарства на него не действуют, он может представлять собой серьезную угрозу.

Малдер уже собрался было что-то сказать, но тут снова появился полевой агент. В руках у него был деревянный лоток со стеклянными колбами, закрытыми пробками.

— Как я уже сказал, это окаменелости, — объявил он, опуская лоток на стол. — И они были далеко от эпицентра взрыва, так что вряд ли могут вам чем-то помочь.

— Разрешите? — Скалли подождала, пока агент кивнет, а потом взяла поднос и принялась по одной разглядывать колбы на свет. В них были фрагменты костей, кусочки суставов, челюстей и зубов. Выбрав одну колбу, Скалли подошла к микроскопу, села на стул и с большой осторожностью выложила на стеклышко крошечный осколок. Наклонившись к окуляру, она покрутила винт, добиваясь четкого изображения.

В следующее мгновение Скалли резко подняла голову от микроскопа и посмотрела на Малдера. Увидев ее лицо, он все понял и быстро повернулся к агенту.

— Вы сказали, что знаете, где находится участок раскопок, откуда были привезены эти кости?

Агент с готовностью кивнул.

— Я вам покажу на карте, — сказал он, по южному растягивая слова. — Пошли.


Блэквуд, штат Техас


Полуденное солнце немилосердно жгло голую красную землю, высохшую траву и куполообразные белые палатки, возвышающиеся, подобно огромным, покрытым пылью яйцам, среди грузовиков, на которых не было никаких опознавательных знаков. Несколько больших генераторов издавали приглушенный гул, но в остальном место выглядело абсолютно заброшенным. И странным. Очень странным.

Под куполом центральной палатки такого запустения не было, но странности от этого не убавлялось. У края отверстия в земле маленький грейдер боролся с большим контейнером, пытаясь подвезти его как можно ближе к дыре. Каждый дюйм поверхности контейнера покрывали датчики, мониторы и кислородные баллоны. Еще там была какая-то штуковина, похожая на холодильную установку. Все это вместе больше напоминало картину, которую можно наблюдать на Луне при посадке исследовательского модуля, а не на равнинах Техаса. И, собственно говоря, контейнер, покрытый тонким сахаристым слоем инея, являлся не чем иным, как модулем жизнеобеспечения.

Двигатель грейдера замолчал. Появились несколько техников. Они выстроились перед совком машины и, подняв контейнер, осторожно понесли его к отверстию. В это время внутренний полог откинулся и показался доктор Брауншвейг, одетый в защитный спецкостюм. Шлем был еще не пристегнут и висел у него за плечами. Доктор коротко махнул техникам и начал спускаться по лестнице, ведущей в пещеру. Потом остановился. Посмотрел на техников.

— Проверьте показания и перезарядите установку, — велел он, показав на датчики, облеплявшие контейнер. — После того как я введу вакцину, температура при перевозке тела должна быть стабильной: минус два по Цельсию. Вам понятно? Минус два.

Техники закивали. Опустили контейнер и начали проверять датчики. Брауншвейг натянул шлем и, постучав по прозрачной крышке люка, скрылся внизу.

Там, в ледяной пещере, было темно, если не считать похожего на северное сияние синего света, исходящего из-за пластиковых занавесей в дальнем конце подземного зала. Охлаждающие установки бесперебойно нагнетали в пещеру холодный воздух. Доктор Брауншвейг пружинистым шагом пересек зал и остановился перед входом в зловеще мерцающий альков. Рукой в перчатке он отвел в сторону пластиковый занавес и вошел.

Пластик за его спиной с шуршанием вернулся на место. Доктор подошел к анатомическому столу, над которым висели камеры и мониторы. Стол был накрыт прозрачным пластиковым колпаком; под ним лежало тело пожарника. Брауншвейг пошарил в кармане и вынул шприц и ампулу. Потом протянул руку к лампе и повернул ее так, чтобы луч яркого света падал прямо на стол. Затем наклонился ближе, чтобы открыть пластиковый колпак, и тут взгляду его предстало такое зрелище, что доктор едва не задохнулся от неожиданности.

Тело выглядело так, словно оно взорвалось изнутри. Там, где должны были располагаться внутренние органы, осталась только пустая оболочка, будто кто-то выел их, как яйцо. Пластиковый колпак был вымазан чем-то алым, и заляпан остатками погрызенных костей и тканей. Это было столь неправдоподобно, что в первый момент доктор даже не испугался. Нет, в жизни так не бывает. Это просто глупый фильм. Голливудские трюки.

Он застыл без движения, как завороженный глядя на эту картину. Нет, это не фильм, вдруг осознал он, и в панике бросился к основанию лестницы.

— Оно сбежало! — кричал доктор, но шлем приглушал его голос. Брауншвейг отчаянно дергал застежки молнии и кнопки, пока наконец не скинул шлем. — Оно сбежало!

— Что оно сделало?

Наверху, в отверстии металлической трубы показалось лицо техника. На фоне покрытого изморозью контейнера он выглядел настоящим космонавтом. Техник с вежливым вниманием взирал на начальство.

— Оно покинуло тело! — задыхаясь, прокричал доктор Брауншвейг. Пока он поднимался по лестнице, рядом с первым собрались и другие техники. — Я думаю, что оно созрело.—Он замер и, скосив глаза, вгляделся в темноту у себя под ногами. — Погодите, — сказал он хриплым шепотом. — Я его вижу…

В полумраке пещеры что-то шевелилось. Что-то неясное, почти неразличимое, но Брауншвейг знал: это оно. Оно! Доктор затаил дыхание и стал ждать. Мгновение спустя существо обнаружило себя. Очерченный голубоватым сиянием прозрачный пластиковый занавес зашелестел и раздвинулся. Существо вышло из закутка. Оно двигалось неуверенно, можно даже сказать робко, словно только что появилось на свет.

— Господи Иисусе, — выдохнул Брауншвейг. Глаза его расширились от удивления и азарта. Он смотрел на существо во все глаза. Понаблюдав за ним несколько минут и не обнаружив никаких признаков агрессии, доктор

осторожно спустил одну ногу на землю. — Вот вам и маленькие зеленые человечки с Марса…

— Вы его видите? — с тревогой спросил техник.

— Да. Это… поразительно!.. — Доктор задрал голову вверх и посмотрел на техников, окруживших вход в пещеру. — Вы не хотите сюда спуститься? Это будет забавно.

Трясущимися руками Брауншвейг вскрыл ампулу и долго не мог попасть в нее иглой шприца. Наконец он набрал необходимое количество вакцины и поглядел назад, в полумрак, где только что находилось существо, но… Оно опять куда-то исчезло. Очень медленно Брауншвейг начал поворачиваться, оглядывая пещеру в поисках места, где бы мог спрятаться его “пациент”.

Нигде ничего.

И вот тут-то доктор испытал истинный ужас. Его пальцы сжались на шприце так, словно это была рукоятка пистолета; внезапно он увидел то, что искал: черную тень в полумраке пещеры. Считанные доли секунды доктор, словно загипнотизированный, неподвижно стоял и смотрел, как тварь протягивает к нему лапы с длинными острыми когтями, а потом существо с неожиданной свирепостью бросилось вперед.

Брауншвейг испустил отчаянный вопль и нанес твари удар шприцем, стараясь ввести хотя бы какую-то часть драгоценной жидкости. Существо сбило его с ног, доктор кубарем покатился по полу пещеры. Почти сразу же Брауншвейг вскочил на ноги и испуганно отступил к подножию лестницы. Несмотря на то что схватка с монстром продолжалась каких-то десять секунд, доктора уже невозможно было узнать. На шее у него зияла рваная рана, из которой хлестала кровь, лицо было расцарапано и тоже залито кровью, но, казалось, больше всего пострадал его костюм, который развевался теперь вокруг его фигуры, подобно изодранному парусу.

— Эй, — хрипло крикнул Брауншвейг, глядя вверх на потрясенные лица техников. — Мне необходима помощь…

Он оглянулся назад, осторожно высматривая в полумраке своего недружелюбного питомца, потом ухватился за ступеньки лестницы и снова задрал голову.

— Эй, что вы делаете? — потрясенно воскликнул он.

Техники задраивали люк. Они торопливо захлопнули крышку и принялись отчаянно щелкать замками и задвижками. Брауншвейг смотрел — и не мог поверить своим глазам. Опомнившись, он начал быстро карабкаться по лестнице, забыв о боли и крови, хлещущей на белый костюм. Он кричал — сначала гневно, потом с отчаянием, но никто не желал слышать его.

Над головой раздался зловещий грохот, и на прозрачную крышку люка упало большое темное пятно. Совок грейдера подобно гигантской руке поднимался и опускался, вываливая на люк все новые и новые порции земли. Брауншвейга хоронили заживо.

Отупевший от ужаса, он неподвижно стоял в гулкой звенящей тишине подземного зала. Казалось, минула вечность, когда за спиной у него раздался слабый шорох. В следующее мгновение на плечах у доктора повисло таинственное существо, и он, не удержавшись, полетел со ступенек вниз, в темноту пещеры.


Инопланетная космическая станция


Человек, лицо которого видело перед собой на экране странное зеленое существо, не выглядел испуганным. На все вопросы своего собеседника он отвечал неторопливо и даже небрежно. Но на самом деле в душе его царила паника.

— Поймите, наши эксперименты еще не завершены. Нет устойчивых результатов. Мы не можем гарантировать успех, пока не будет готова чистая культура вируса. Мы не можем…

Существо перебило его на полуслове коротким досадливым возгласом:

— Ийфф! Вы не можете! Дети не могут ждать. Дети должны рождаться в доме. Старые могут жить на станции. Молодым нужна планета. — Человек, который видел своего собеседника на экране не совсем обычного компьютера, вздрогнул. — Мы не можем больше откладывать. Гу, вы продолжаете сотрудничать, Гулл?

Человек помедлил, прежде чем произнести положенное по этикету неземное слово:

— Чи… Синдикат даст ответ завтра, Чилл. Мы должны посоветоваться. Я не могу…

Существо нетерпеливо погасило экран на инопланетной космической станции. Человек устало закрыл глаза и некоторое время сидел без движения. Советоваться, разумеется, не имело никакого смысла. Предложение было сделано ему одному. Решать он будет сам. Отключив компьютер, он снял телефонную трубку и набрал номер агентства. Он заказал один билет на утренний рейс в Лондон.


Сомерсет, Англия


Человек стоял у окна оранжереи своего особняка и смотрел вниз, туда, где, громко смеясь, бегали и резвились


Содержание:
 0  вы читаете: Борьба с будущим : Крис Картер    



 




sitemap