Фантастика : Ужасы : Глава 20 : Стивен Кинг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31

вы читаете книгу




Глава 20

В первый момент я их не увидел, и не без причины: казалось, половина населения Касл-Рока оккупировала в ту жаркую субботу городской парк. Ярко светило солнце, малышня копошилась на детской площадке, старики в ярко-красных жилетках (видимо, члены какого-то клуба) играли в шахматы, группа молодых людей расположилась на травке, слушая парнишку, который под гитару пел веселую песенку из репертуара Йена и Сильвии[107].

Никто не бегал трусцой, собаки не гонялись за «фрисби». Жара не располагала к лишним телодвижениям Я повернулся к эстраде, на которой как раз устраивался ансамбль из восьми человек, называвшийся «Каслрокцы» (я их уже слышал, играли они, мягко говоря, так себе), когда маленький человечек врезался в меня сзади и обхватил мои ноги повыше колен, едва не свалив на траву.

— Поймала! — радостно завопил человечек.

— Кира Дивоур! — В голосе Мэтти слышались и смех, и раздражение. — Ты собьешь его с ног!

Я наклонился, выпустил из руки пакет из «Макдональдса» и подхватил Киру. До чего же приятно держать на руках здоровенького ребенка. Только так можно почувствовать, какая же в них бурлит энергия. Я не растрогался, во всяком случае, слезы на глаза у меня не навернулись (кстати, сентиментальные сцены в фильмах с детства выбивали из меня слезу), но я подумал о Джо. И о ребенке, которого она носила под сердцем, когда упала на автостоянке. Да, подумал и о нем.

Ки визжала от восторга и смеялась, широко раскинув руки. Мэтти забрала ей волосы в два хвостика, и они болтались из стороны в сторону.

— Нельзя укладывать на землю своего квортербека![108] — улыбнулся я, и, к моей радости, Кира тут же прокричала, пародируя меня:

— Низя укладывать на землю своего куойтейбека! Низя укладывать на землю своего куойтейбека!

Я вновь поставил ее на землю, мы оба заливались смехом. Ки отступила на шаг, зацепилась ножкой за ножку и плюхнулась на траву, смеясь еще сильнее. У меня мелькнула злорадная мысль: если б старик все это видел, то кусал бы локти от зависти. Теперь вам ясно, как скорбели мы о его кончине.

Подошла Мэтти. Выглядела она именно так, как я и представил ее себе при нашей первой встрече, — очаровательная девушка, увидеть которую можно в респектабельном загородном клубе, или беседующей с подружкой, или чинно сидящей за обедом с родителями. Белое платье без рукавов, туфельки на низком каблуке, волосы, свободно падающие на плечи, чуть-чуть помады на губах. И сияние в глазах, которого раньше не было. Когда она обняла меня, я ощутил запах ее духов, почувствовал ее маленькие, упругие грудки.

Я поцеловал ее в щеку, она звонко чмокнула меня у самого уха.

— Скажите, что теперь все начнет меняться к лучшему, — прошептала она.

— Иначе и быть не может, — ответил я, и она еще крепче прижалась ко мне. А потом отстранилась.

— Надеюсь, вы принесли много еды, потому что пригласили в гости двух очень голодных женщин. Так, Кира?

— Я улозила на землю своего квойтейбека! — Кира откинулась назад, уперлась локотками в землю и рассмеялась, глядя в ярко-синее небо.

— Пошли! — Я подхватил ее на руки, сунул под мышку и понес к ближайшему столику. Ки брыкалась, махала руками и смеялась. Я усадил ее на скамью. Она тут же сползла под столик, гибкая, словно угорь. Рот ее не закрывался от смеха.

— Достаточно, Кира Элизабет, — одернула ее Мэтти. — Сядь за стол и покажись нам с другой стороны.

— Хоесая девотька, хоесая девотька. — Она уселась на скамью рядом со мной. — Вот моя дьюгая стойона, Майк.

— Я знаю, — ответил я.

В пакете лежали «бигмаки», жареный картофель для меня и Мэтти и ярко раскрашенная коробка, изобретение Рональда Макдональда[109] и его оставшихся неизвестными помощников.

— Мэтти, я полутила Сьястливый Домик! Майк принес мне Сьястливый Домик! В нем игьюски!

— Так давай посмотрим, что в твоем домике.

Кира открыла коробочку, пошарила в ней, широко улыбнулась и извлекла, как мне показалось, большой комок пыли. На мгновение я вернулся в сон, тот самый, в котором Джо лежала под кроватью, положив книгу на лицо. Дай ее сюда, рявкнула она на меня. Это мой пылесос. Возникла еще какая-то ассоциация, возможно, из другого сна. Но сразу я не сообразил, какая именно.

— Майк? — В голосе Мэтти смешались любопытство и легкая тревога.

— Это собатька! — воскликнула Ки. — В моем «Сьястливом Домике» сидела собатька!

Да, конечно. Собачка. Маленькая набивная собачка. И серая, не черная, хотя я не мог сказать, чем важен для меня тот или другой цвет.

— Это очень хороший приз. — Я взял собачку. Мягкая, приятная на ощупь и серая, что еще лучше. Серая — это нормально. Почему — одному Богу известно. Я вернул собачку Ки, улыбнулся.

— Как ее зовут? — спросила Ки, оглядывая собачку со всех сторон. — Как зовут собатьку, Майк?

Я ответил без запинки:

— Стрикленд.

И тут же подумал, что это имя озадачит Ки, но она только еще больше оживилась.

— Стикен! — Собачка запрыгала по коробке. — Стикен! Стикен! Мою собатьку зовут Стикен.

— Кто такой Стрикленд? — с улыбкой спросила Мэтти. Она уже начала разворачивать гамбургер.

— Персонаж из одной книги. — Я наблюдал, как Ки играет с собачкой. — Плод писательского воображения.

* * *

— Мой дедушка умей, — сообщила Ки пять минут спустя.

Мы все еще сидели за столиком, но с едой уже почти покончили. Стрикленд, набивной песик, охранял остатки жареного картофеля. И оглядывал людей, прогуливающихся, сидящих за столиками и на траве, и думал, нет ли среди них жителей Тэ-Эр, которые следят за нами во все глаза и ждут не дождутся, чтобы рассказать об увиденном дома. Никого из знакомых я не заметил, но ведь в Тэ-Эр я и раньше-то знал далеко не всех, а в последние годы вообще не приезжал к озеру.

Мэтти озабоченно поглядела на Ки, но я решил, что беспокоиться не о чем: ребенок сообщал новость, а не горевал.

— Я знаю.

— Дедушка был отень стаенький. — Ки пухлыми пальчиками взяла два картофельных столбика и отправила в рот. — Он сейчас с Иисусом Хьистом. Нам много говойили об Иисусе Хьисте в Эл-би-ша.

«Да, Ки, — подумал я, — твой дед, должно быть, учит Иисуса Христа, как пользоваться программой „Пиксель-изл“, и интересуется, нет ли у него под рукой блудницы».

— Иисус Хьистос ходил по воде и пьевьасял вино в макайоны.

— Да, что-то такое он делал. Грустно, когда люди умирают, правда?

— Будет гьюстно, если умьот Мэтти, будет гьюстно, если умьошь ты, а дедушка был отень стаеньким. — Она говорила так, словно хотела объяснить очевидное. — На небесах его вылетят.

— Ты правильно все понимаешь, детка.

Мэтти поправила резинки на хвостиках Ки. В лучах заходящего солнца ее загар как-то по-особому оттеняла белизна платья, которое она наверняка купила на распродаже, и в этот момент я осознал, что люблю ее. И мысль эта неприятия у меня не вызвала.

— Я скутяю по седой нанни, — продолжила Ки. Вот тут на ее лице проступила печаль. Она взяла со стола собаку, попробовала накормить столбиком жареного картофеля, поставила обратно. Маленькая, симпатичная мордашка стала задумчивой, и мне вдруг почудилось, что в ней проглядывают черты деда. Очень смутно, но фамильное сходство угадывалось. Еще один призрак. — Мом говоит, тьто седая нанни улетит в Калифойнию с остатками деда.

— Останками, детка, — поправила ее Мэтти. — То есть его телом.

— Седая нанни вейнется и пьиедет ко мне, Майк?

— Я не знаю.

— У нас была интеесная игья. Вь йифмы. — Печали на лице прибавилось.

— Твоя мама рассказывала мне об этой игре.

— Она не вейнется. — Ки сама ответила на свой же вопрос. Очень большая слеза скатилась по ее правой щеке. Она взяла Стрикленда, поставила его на задние лапы, потом опустила на все четыре. Мэтти обняла дочь, но Ки этого даже не заметила. — На самом деле седая нанни не любила меня. Только пьитвойялась, тьто любит. Это была ее йабота.

Мы с Мэтти переглянулись.

— С чего ты это взяла? — спросил я.

— Не знаю, — ответила Ки. Неподалеку от гитариста появился жонглер с покрытым белой краской лицом. В воздухе замелькало с десяток ярких мячей. Кира слегка повеселела. — Момми, момми, мозно мне посмотьеть на этого сметьного белого теловека?

— Ты наелась?

— Да.

— Поблагодари Майка.

— Низя укладывать на землю своего куойтейбека! — Ки радостно рассмеялась и сделала вид, что хочет схватить меня за ногу. — Спасибо, Майк.

— Не за что, — улыбнулся я.

— Можешь дойти до того дерева, но не дальше, — строго посмотрела на нее Мэтти. — А знаешь почему?

— Тьтобы ты могла меня видеть. Дальсе не пойду.

Она схватила Стрикленда, побежала было к жонглеру, но остановилась и через плечо глянула на меня.

— Навейное, это люди из холодильника. — Говорила она очень серьезно.

Сердце у меня учащенно забилось.

— И что сделали люди из холодильника, Ки?

— Сказали, тьто седая нанни меня не любит. — И она побежала к жонглеру, не замечая жары.

Мэтти проводила ее взглядом и повернулась ко мне.

— Я никому не рассказывала о «людях из холодильника». И Ки тоже. Вы узнали об этом первым. Никаких людей в холодильнике, конечно, нет, но буквы двигаются по передней панели сами по себе. Словно это гадальная доска.

— Они складываются в слова?

Мэтти долго молчала. Потом кивнула.

— Не всегда, но бывает. — Вновь пауза. — Вернее, практически всегда. Ки говорит, что это письма от людей из холодильника. — Она улыбнулась, но в глазах застыл испуг. — Это какие-то особые буквы? Или у нас очередной случай полтергейста?

— Не знаю. Я сожалею, что принес их, раз они создают лишние хлопоты.

— Да перестаньте. Вы подарили их Ки, а для нее вы сейчас главный человек. Она только о вас и говорит. Вот и сегодня она хотела одеться как можно наряднее, несмотря на смерть дедушки. И настояла на том, чтобы я надела что-нибудь красивое. Обычно она так к людям не относится. Общается с ними, когда они есть, и забывает, как только они уходят. Иногда мне кажется, что так и надо.

— Вы обе сегодня очень нарядные. Заявляю авторитетно.

— Спасибо. — Она с любовью посмотрела на Ки, которая стояла около дерева, не отрывая глаз от жонглера. А жонглер уже отложил мячи и теперь работал с индейскими дубинками. Мэтти взглянула на меня:

— Вы поели?

Я кивнул, и она принялась собирать все пакетики и обертки в большой пакет. Я стал помогать, наши пальцы соприкоснулись, она схватила меня за руку, сжала.

— Спасибо вам. За все, что вы для меня сделали. Большущее вам спасибо.

В ответ я тоже сжал ее руку и отпустил.

— Знаете, я даже подумала о том, что Ки двигает буквы сама. Усилием воли.

— Телекинез?

— Наверное, это так называется. Только Ки может складывать из букв самые простые слова. Кот, пес.

— А что появлялось на холодильнике?

— В основном имена. Один раз — ваше. Один раз — вашей жены.

— Джо?

— Нет, полное. Джоанна. Роджетт — несколько раз. Джеред… Бриджет. Два последних обычно появляются вместе. Один раз выскочило Кито, — это слово она произнесла по буквам.

— Кито, — повторил я, подумав: Кира, Киа, Кито. — Имя мальчика, да?

— Да. На суахили оно означает драгоценный ребенок. Я это вычитала в моей книге детских имен. — Она посмотрела на своего драгоценного ребенка, и мы отправились к ближайшему мусорному контейнеру.

— Еще какие-нибудь имена были?

Она задумалась.

— Пару раз появлялся Рег. Один раз — Карла. Вы понимаете, что Ки прочесть-то этих имен не может, не то чтобы написать? Она спрашивала меня, что это за слова.

— А вам не приходило в голову, что Ки могла скопировать их из книги или журнала? Что она учится писать, используя буквы-магниты вместо карандаша и бумаги?

— Такое, конечно, возможно… — По голосу не чувствовалось, что она в это верит. Неудивительно. Я и сам не поверил бы.

— Я хочу сказать, вы не видели, как буквы двигались сами по себе по передней панели холодильника? — Я надеялся, что в вопросе не слышалось того нетерпения, с которым я ждал ответа.

Она рассмеялась довольно-таки нервозно:

— Господи, да нет же!

— Это все?

— Иногда люди из холодильника оставляют послания. «Привет», «Пока» или «Хорошая девочка». А вчерашнее я записала на бумажке, чтобы показать вам. Кира попросила меня об этом. Действительно, послание странное.

— Какое же?

— Лучше бы показать его вам, но бумажку я оставила в бардачке «скаута». Напомните мне о ней, когда будем уезжать.

— Хорошо. Обязательно напомню.

— Такое ощущение, что в моем трейлере поселились призраки, senor[110], — продолжила Мэтти. — Та же история, что и с надписью на муке.

Я собрался было рассказать ей об обитателях моего холодильника, но раздумал. У нее и так хватало хлопот, во всяком случае, я исходил из этого.

Бок о бок мы стояли на траве и смотрели на Ки, которая по-прежнему не отрывала глаз от жонглера.

— Вы позвонили Джону? — спросил я.

— Конечно.

— Как он отреагировал?

Мэтти повернулась ко мне, глаза лучились от смеха.

— Можно сказать, запрыгал от радости.

— Оно и понятно.

Она кивнула и вновь посмотрела на Киру. А я подумал, какая она красивая. Стройная фигура, миленькое личико.

— Он ругался из-за того, что я напросился на ленч?

— Да нет же, идея отметить случившееся ему понравилась.

Понравилась, значит. Я уже начал чувствовать себя третьим лишним.

— Он даже предложил пригласить адвоката, который ездил с вами к Дарджину. Мистера Биссонетта? Плюс частного детектива, которого Джон нанял по рекомендации мистера Биссонетта. Вы не возражаете?

— Конечно, нет. Как вы, Мэтти? Все нормально?

— Нормально. — Она повернулась ко мне. — Мне даже несколько раз позвонили. Внезапно я стала популярной.

— Понятно.

— В основном трубку сразу вешали, но один джентльмен не поленился назвать меня шлюхой, а дама заявила: «Он умер из-за тебя, сука. Ты довольна?» — и положила трубку, прежде чем я успела ответить, что да, очень довольна, спасибо за звонок.

Но выглядела Мэтти не довольной, а несчастной и виноватой, словно умер Макс Дивоур только потому, что она желала ему смерти.

— Жаль, что так вышло.

— Ничего страшного. Честное слово. Мы с Кирой так долго были одни, и чуть ли не все это время я прожила в страхе. А теперь у меня появились настоящие друзья. И если цена тому — несколько анонимных звонков, я готова ее заплатить.

Она стояла совсем рядом, смотрела на меня, и я не сдержался. Вину я возлагаю на лето, волнующий запах духов Мэтти и четыре года, проведенные мною без женщины. В таком порядке. Я обнял ее за талию и до сих пор помню, как под моими пальцами материя скользила по голой коже. Потом я поцеловал ее, и она ответила на поцелуй, причем в ее губах чувствовалось любопытство, а не испуг. А сами губы были теплые, мягкие и сладкие.

Мы очнулись одновременно и чуть подались назад. Ее руки остались на моих плечах. Мои — на ее талии, чуть повыше бедер. Глаза ее сияли еще ярче, щеки разрумянились.

— Господи, как же мне этого хотелось. С того самого момента, как Ки ухватила тебя за ноги, а ты взял ее на руки.

— Джон наших поцелуев на людях не одобрил бы. — Голос у меня дрожал, сердце едва не выскакивало из груди. Семь секунд, один поцелуй, а у меня уже все встало. — Собственно, Джон не одобрил бы никаких наших поцелуев. Видишь ли, он положил на тебя глаз.

— Знаю, но я положила глаз на тебя. — Повернув голову, она убедилась, что Ки по-прежнему стоит у дерева и наблюдает за жонглером.

А кто мог наблюдать за нами? В такой жаркий вечер кто-нибудь вполне мог приехать из Тэ-Эр в Касл-Рок, чтобы поесть мороженого и послушать музыку в городском парке. Кто-нибудь из тех, кто покупает в «Лейквью» свежие овощи и распространяет свежие сплетни? Завсегдатай авторемонтной мастерской Брукса? Мы вели себя как безумцы, но сделанного не вернешь. Я убрал руки с ее талии.

— Мэтти, они могут поместить нашу фотографию в иллюстрированный словарь к слову «непристойность».

Она тоже опустила руки, отступила на шаг, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Знаю. Я, конечно, молодая, но далеко не глупая.

— Я не хотел…

Она подняла руку, останавливая меня.

— Ки ложится спать около девяти. Она привыкла засыпать, когда стемнеет. Я ложусь позже. Приезжай ко мне, если хочешь. Припарковаться можно за трейлером. — Она улыбнулась. Улыбка вышла очень даже сексуальной. — Когда нет луны, автомобиль там никто не увидит.

— Мэтти, ты же мне в дочери годишься.

— Возможно, но я не твоя дочь.

Мое тело знало, чего оно хочет. Будь мы сейчас в ее трейлере, я бы немедленно уступил его желаниям. Собственно, я и сейчас особо не сопротивлялся. Почему-то я снова подумал о прадедушках, моем и Дивоура — поколения не совпадали. Не относилось ли это и к нам с Мэтти? И потом, я не верил, что люди автоматически приобретают право делать то, что им хочется, как бы им этого ни хотелось. Не всякую жажду надобно утолять. Чего-то делать совсем даже и не следует, наверное, я веду речь именно об этом. Однако я не мог утверждать, что наша возможная близость входила в число запретных плодов, а я ее хотел, чего скрывать. Очень хотел. Раз за разом я вспоминал, как скользило платье по теплой коже, когда я обнял Мэтти за талию. И уж конечно, она не была моей дочерью.

— Ты меня поблагодарила, — сухо ответил я. — Этого более чем достаточно. Честное слово.

— По-твоему, это благодарность? — Она нервно рассмеялась. — Майк, тебе сорок, не восемьдесят. Ты не Гаррисон Форд[111] но мужчина видный. Ты талантлив, мне с тобой интересно. Ты мне очень нравишься, и я хочу, чтобы ты был со мной. Хочешь, чтобы я сказала «пожалуйста»? Нет проблем. Пожалуйста, будь со мной.

Да, она говорила не только о благодарности. В этом у меня сомнений не было. Я вот знал, что в тот день, когда я вернулся к работе, она звонила мне, одетая в белые шорты и топик. Знала ли она, что в тот момент было на мне? Снилось ли ей, что я лежу с ней в постели и мы трахаемся до умопомрачения, а в саду горят японские фонарики, и Сара Тидуэлл предлагает свой вариант игры в рифмы, придуманной седой нанни: мэндерлийский вариант, с сэндерли и кэндерли?

Просила ли она во сне делать все, что я захочу?

И потом, эти люди из холодильника.

Еще одна связывающая нас ниточка, пусть она и тянется из потустороннего мира. Я не решался сказать Мэтти о том, что творилось в моем доме, но она, возможно, и так это знала. В глубине подсознания. В ее подвале, где трудятся синие воротнички. Ее парни и мои парни, члены одного невидимого профсоюза. И возможно, моя сдержанность обусловливалась не высокой нравственностью. Может, я чувствовал, что наше единение опасно?

Но меня так тянуло к ней!

— Мне нужно время, чтобы подумать.

— Ты думаешь не о том. Ты меня хочешь?

— Так хочу, что меня это пугает.

И прежде чем я успел сказать что-то еще, мой слух уловил знакомую мелодию. Я повернулся к парнишке с гитарой. Он покончил с репертуаром раннего Боба Дилана[112] и заиграл песню, от слов которой губы поневоле растягивались в улыбку.


Ты хочешь рыбку половить
В моем пруду?
Ты только свистни, милый мой,
Тотчас приду.
Но чтобы вышло все у нас
Тип-топ, о’кей,
Должна быть толще твоя снасть,
Прочней, длинней.

«Рыбацкий блюз». Сочиненный и впервые исполненный Сарой Тидуэлл и «Ред-топами». А уж потом кто только не пел эту песню, от Ма Рейни[113] до «Лавин спунфул»[114]. Сара Тидуэлл обожала песни с, мягко говоря, очевидным подтекстом.

Но прежде чем парнишка начал второй куплет, в котором пелось о том, как глубоко может уйти снасть, на эстраде громко ударили в барабан и певец «Каслрокцев» объявил в микрофон: «Полная тишина, мы начинаем!» Парнишка убрал руку со струн, жонглер перестал ловить индейские дубинки, и они попадали на траву. «Рокцы» грянули марш, под который так и хотелось кого-то пришибить, а Кира прибежала к нам.

— Пьедставление законтилось. Ты йасскажешь мне сказку, Майк? О Гансе и Мансе?

— О «Гансе и Гретель», — поправил я Ки. — С удовольствием. Но в более тихом месте. От этого оркестра у меня болит голова.

— У тебя болит голова от музыки?

— Немножко.

— Тогда пойдем к машине Мэтти.

— Отличная мысль.

Кира побежала вперед, чтобы занять скамейку на краю парка. Мэтти тепло улыбнулась мне и протянула руку. Наши пальцы тут же переплелись, словно проделывали это не один год. «Я хочу, чтобы начали мы медленно, практически не шевелясь, — подумал я. — И я захвачу с собой самую толстую, прочную и длинную снасть. Ты можешь на это рассчитывать. А потом мы поговорим. Возможно, даже увидим, как зарождающийся рассвет выхватывает из темноты мебель. Когда ты в постели с любимой, особенно в первый раз, пять утра — священное время».

— Тебе надо иногда отдыхать от своих мыслей, — заметила Мэтти. — Готова спорить, большинство писателей так и делают.

— Скорее всего ты права.

— Как мне хочется, чтобы мы оказались дома! Я бы зацеловала тебя, чтобы тебе стало не до слов. А если у тебя и появились бы какие-то мысли, то они пришли бы к тебе в моей постели.

Я посмотрел на красный диск заходящего солнца.

— Даже если бы мы перенеслись сейчас в трейлер, Кира еще не заснула бы.

— Это правда, — в ее голосе звучала печаль. — Правда.

Кира уже добежала до скамейки, стоящей у щита с надписью «Общественная городская автостоянка», и забралась на нее, держа в руке набивную собачку, подарок «Макдональдса». Я попытался убрать руку, но Мэтти не разжала пальцы.

— Все нормально, Майк. В Эл-би-ша их учат, что друзья всегда держатся за руки. Только взрослые вкладывают в это иной смысл.

Она остановилась, посмотрела на меня.

— Я хочу тебе кое-что сказать. Может, для тебя это пустяк, но для меня — нет. До Лэнса у меня никого не было. И после тоже. Если ты придешь ко мне, то будешь у меня вторым. Больше говорить об этом я не буду. Сказать «пожалуйста» — можно, но умолять я не стану.

— Я…

— На ступеньках, что ведут к дверце трейлера, стоит горшок с помидорами. Ключ я оставлю под ним. Не думай. Просто приходи.

— Не сегодня, Мэтти. Я не могу.

— Сможешь, — возразила она.

— Скосе, копуси, — крикнула Кира, подпрыгивая на скамейке.

— Это он копуша! — откликнулась Мэтти, ткнув меня кулаком в ребра. А потом добавила шепотом:

— Копуша во всем. — Высвободила руку и побежала к дочери. Загорелые ноги так и мелькали под подолом белого платья.

* * *

В моем варианте «Ганса и Гретель» колдунью звали Деправия. Кира смотрела на меня во все глаза, когда я добрался до того места, где Деправия просит Ганса высунуть пальчик из клетки, чтобы она увидела, достаточно ли он откормлен.

— Страшно? — спросил я.

Ки энергично замотала головой. Я искоса глянул на Мэтти. Она кивнула и махнула рукой, предлагая мне продолжить, и я рассказал сказку до конца, Деправия сгорела в печи, а Гретель нашла ее загашник с выигрышными лотерейными билетами. Дети купили себе водный мотоцикл и жили долго и счастливо на восточном берегу озера Темный След. К тому времени «Каслрокцы» мучили Гершвина, а красный диск солнца уже коснулся западного горизонта. Я отнес Киру к «скауту», посадил на детское сиденье, закрепил ремень безопасности и вспомнил, как в прошлый раз помогал усаживать девочку и случайно коснулся груди Мэтти.

— Надеюсь, после этой сказки тебе не приснится страшный сон. — Едва эти слова сорвались с моего языка, я осознал, до чего же ужасная эта сказка.

— Стйасные сны мне не снятся, — буднично так ответила Ки. Улыбнулась. — Холодильник. — Она повернулась к Мэтти. — Покажи ему кьоссфойд, Момми.

— Ой, спасибо, я чуть не забыла. — Мэтти порылась в бардачке и достала сложенный листок. — Эта, надпись появилась на холодильнике сегодня утром. Я скопировала ее, послушав Ки. Она сказала, ты знаешь, что это такое. Сказала, что в кроссвордах ты — дока.

Говорил ли я Кире о том, что увлекаюсь кроссвордами? Почти наверняка нет. Удивило меня, что ей об этом известно? Да нет же. Я взял листок, развернул, взглянул на запись:

d

go

W

ninely2

— Это кьоссфойд, Майк? — спросила Кира.

— Похоже на то… только очень простой. Но если он что-то и означает, пока я не знаю, что именно. Могу я забрать этот листок?

— Да, — кивнула Мэтти. Вновь взявшись за руки, мы обошли «скаут» спереди, держа курс на водительскую дверцу.

— Дай мне немного времени. Я понимаю, это фраза женщины, но…

— Бери, — кивнула она. — Только не слишком много.

Но проблема-то заключалась в том, что никакого времени мне и не требовалось. Я знал, что нам вдвоем будет очень хорошо. В постели. А потом?

Без этого «потом» мы обойтись не могли. Я это прекрасно понимал, да и Мэтти тоже. С Мэтти «потом» обещало растянуться на долгие годы. Такая перспектива пугала, но и манила.

Я поцеловал Мэтти в уголок рта. Она рассмеялась, ухватила меня за мочку.

— Мог бы этим и не ограничиваться. — Она взглянула на Ки, которая с интересом наблюдала за нами. — Но на этот раз я тебя отпускаю.

— Потелуй Ки! — воскликнула девочка, протягивая ко мне ручонки.

Я вновь обошел джип и поцеловал ее. По пути домой я подумал о том, что я мог бы стать Ки отцом. Этого мне хотелось ничуть не меньше, чем оказаться в постели ее матери. И желание это все усиливалось и усиливалось.

* * *

После того как Мэтти побывала в моих объятьях, «Сара-Хохотушка» показалась мне особенно пустой — спящий разум без сновидений. Я проверил переднюю панель холодильника, убедился, что магниты разбросаны в полном беспорядке, и достал банку пива. Выйдя на террасу, я пил пиво и наблюдал, как гаснут последние лучи заката, пытаясь сосредоточиться на людях из холодильника и загадочных надписях, появившихся на передних панелях: «загляни на 19» — на Сорок второй дороге и «загляни на 92» — на Уэсп-Хилл-роуд. Что бы это значило? Разные участки Улицы? Секторы береговой линии? Черт, да кто ж его знает?

Потом я подумал о Джоне Сторроу, о том, как он опечалится, узнав (тут я процитировал Сару-Хохотушку, которая произнесла эту фразу задолго до Джона Мелленкампа[115]), что другой мул бьет копытами в стойле Мэтти. Но более всего мои мысли занимало другое: воспоминания о том, как я первый раз прижал ее к себе, первый раз поцеловал. Нет более мощного человеческого инстинкта, чем разбуженная страсть. Она не даст покоя, требуя довести дело до конца. Ткань платья скользила под моими руками по ее коже…

Я резко повернулся и поспешил в северное крыло, чуть ли не бегом, на ходу срывая с себя одежду. Встав под холодную струю, я стоял под ней долгих пять минут, дрожа, как лист на ветру. А когда выключил воду, я вновь стал человеком, а не комком оголенных нервов. Я насухо вытерся и тут же подумал о брате Джо Фрэнке, о том, что, кроме меня, только он может почувствовать присутствие Джо в «Саре-Хохотушке». Я так и не собрался пригласить его в коттедж у озера, а теперь сам не знал, хочу ли этого. Почему-то мне ни с кем не хотелось делиться моими призраками. Однако если Джо что-то писала, Фрэнк мог об этом знать. Конечно, она не призналась ему, что беременна, но…

Я взглянул на часы. Четверть десятого. В трейлере, что стоит неподалеку от пересечения Уэсп-Хилл-роуд и Шестьдесят восьмого шоссе, Кира, должно быть, уже заснула, а ее мать положила запасной ключ под горшок на ступеньках. Я подумал о Мэтти. О ее бедрах под моими руками, о запахе ее духов — и отогнал эти образы. Не мог же я всю ночь стоять под холодным душем. А звонить Фрэнку Арлену в четверть десятого еще рано.

Он, однако, снял трубку после второго гудка и по голосу чувствовалось, что он очень рад моему звонку. Возможно, радость эта подогревалась и тем, что он уже выпил на три или четыре банки пива больше, чем я. Как водится, мы поболтали о пустяках, он упомянул о смерти моего знаменитого соседа. Спросил, был ли я с ним знаком. Да, ответил я, вспомнив, как Макс Дивоур направил на меня свое кресло-каталку. Фрэнк пожелал знать, что это был за человек. Трудно сказать, ответил я. Глубокий старик, прикованный к инвалидному креслу, страдающий от эмфиземы легких.

— Наверное, он сильно исхудал?

— Да. Послушай, Фрэнк, я звоню насчет Джо. Я тут заглянул в ее студию и обнаружил там мою пишущую машинку. И меня не покидает мысль о том, что она что-то писала. Может, хотела сделать маленькую заметку о нашем коттедже, потом решила этим не ограничиваться. Ты же знаешь, его назвали в честь Сары Тидуэлл. Исполнительницы блюзов.

Долгая пауза.

— Я знаю, — наконец ответил Фрэнк. И я понял, что говорить об этом ему не хочется.

— А что еще ты знаешь, Фрэнк?

— Что она боялась. По-моему, она что-то узнала, и это что-то ее пугало. Мне кажется, дело в том…

И тут меня осенило. Наверное, мне следовало догадаться об этом сразу, когда Мэтти описывала мне мужчину в коричневом пиджаке, но я не догадался, потому что ее слова очень меня расстроили.

— Ты приезжал с ней сюда, а? В июле 1994 года? Вы посмотрели, как играют в софтбол, а потом по Улице вернулись к дому.

— Как ты узнал? — Он чуть ли не кричал.

— Тебя видели. Один из моих друзей. — Я пытался выдержать нейтральный тон, но едва ли мне это удалось. Я и злился, и радовался, как случается, если твой ребенок с виноватым видом появляется в доме в тот самый момент, когда ты уже собрался звонить в полицию.

— Я едва не рассказал тебе об этом за день или два до ее похорон. Помнишь, мы сидели в том пабе…

В пабе «У Джека», после того как Фрэнк устроил скандал в похоронном бюро из-за завышенной, по его мнению, стоимости гроба. Я даже помнил его взгляд, когда сказал ему, что Джо умерла беременной.

Пауза затягивалась, потом в трубке послышался озабоченный голос Фрэнка:

— Майк, я надеюсь, ты не думал…

— Наоборот, думал. О том, что моя жена завела роман. Если хочешь, скажи, что по отношению к ее памяти это неблагородно, но у меня есть на то причины. В последние месяцы своей жизни она много чего мне не говорила. А что она говорила тебе?

— Практически ничего.

— Ты знал, что она прекратила работу во всех благотворительных организациях? Прекратила, не сказав мне ни слова?

— Нет. — Думаю, он не лгал. С чего ему лгать, Джо давно умерла. — Господи, Майк, если бы я это знал…

— Что произошло в тот день, когда вы приезжали сюда? Расскажи мне.

— Я был в своей типографии в Сэнфорде. Джо позвонила мне… откуда — уже не помню. Наверное, с одной из стоянок на автостраде.

— Между Дерри и Тэ-Эр?

— Да. Она ехала в «Сару-Хохотушку» и хотела, чтобы я встретил ее там. Попросила поставить автомобиль на подъездной дорожке, если я приеду первым, но в дом не входить… Войти я мог: я знал, где у вас лежит запасной ключ.

Конечно, знал. В жестянке под террасой. Я сам ему и показывал.

— Она сказала, почему не хочет, чтобы ты входил в дом?

— Ты подумаешь, что я чокнутый.

— Не подумаю, можешь мне поверить.

— Она сказала, что дом опасен.

Какое-то время я молчал, потом спросил:

— Ты приехал первым?

— Да.

— И подождал Джо снаружи?

— Да.

— Ты почувствовал какую-либо опасность?

Теперь надолго замолчал он.

— Понимаешь, на озере было много людей. Катера, воднолыжники, не мне тебе рассказывать… но шум моторов, смех… у дома они как бы затихали. Ты обращал внимание, как тихо у коттеджа, даже когда вокруг шумят?

Разумеется, замечал. «Сара-Хохотушка» словно находилась в кармане тишины.

— А опасность ты почувствовал?

— Нет, — неохотно ответил он. — Для себя — нет. Но я и не почувствовал, что дом пуст. Я… черт, у меня возникло ощущение, что за мной наблюдали. Я сел на одну из шпал, что служат у тебя ступеньками, и стал ждать сестру. Наконец она приехала. Поставила свой автомобиль в затылок моему, обняла меня, но не отрывала глаз от дома. Я спросил, чего она меня вызвала, но она ответила, что не может сказать, и просит не говорить тебе, что мы приезжали сюда. Сказала что-то вроде: «Если он выяснит сам, значит, так и должно быть. Рано или поздно мне придется обо всем ему рассказать. Но сейчас я не могу, потому что для этого мне необходимо полностью завладеть его вниманием. А когда он пишет книгу, такое невозможно».

Я почувствовал, что краснею.

— Она так сказала, да?

— Именно. Потом добавила, что должна войти в дом и кое-что там сделать. Она хотела, чтобы я подождал снаружи. Сказала, что я должен вбежать в дом, если она позовет. А если нет — оставаться за порогом.

— Она хотела, чтобы кто-то был рядом на случай беды?

— Да, причем тот, кто не станет задавать вопросы, на которые она не хочет отвечать. То есть я. Такая уж у меня доля.

— И?

— Она вошла в дом. Я сидел на капоте моего автомобиля, курил. Тогда я еще курил. И знаешь, начал чувствовать: что-то не так. Словно в доме ее кто-то поджидал, причем этот кто-то не любил Джо. Может, даже хотел обидеть, а то и ударить ее. Наверное, это чувство передалось мне от Джо. Она держалась настороже, постоянно оглядывалась на дом, даже когда обнимала меня. И в то же время я ощущал что-то еще. Как… Ну не знаю…

— Какие-то флюиды?

— Да! — выкрикнул он. — Флюиды. Плохие флюиды! Не те, о которых поют «Бич бойз».

— Что же произошло?

— Я сидел и ждал. Выкурил только две сигареты, так времени прошло минут двадцать, максимум полчаса, но мне казалось, что я просидел на капоте гораздо дольше. И я все время замечал, как звуки с озера поднимаются по склону и… как бы это сказать… замирают. И птицы у коттеджа не пели, только вдалеке. Наконец она вышла из дома. Я услышал, как хлопнула дверь на террасе, затем ее шаги. Я позвал ее, спросил, все ли с ней в порядке, она ответила, что беспокоиться не о чем. Крикнула, чтобы я оставался там, где стою. Ей вроде бы не хватало дыхания, словно она переносила с места на место что-то тяжелое или откуда-то прибежала.

— Она пошла в свою студию или к озеру?

— Не знаю. Отсутствовала она минут пятнадцать, я как раз успел выкурить еще одну сигарету; а потом вышла на крыльцо у подъездной дорожки. Заперла дверь на ключ, подергала, чтобы убедиться, что все закрыто, потом сбежала по ступенькам ко мне. Выглядела она куда лучше. На лице читалось облегчение. Так выглядят люди после того, как покончили с какой-то грязной работой, которую долго откладывали. Она предложила мне прогуляться по тропе, которую назвала Улицей, к местному загородному клубу..

— «Уэррингтон».

— Да, да. Сказала, что купит мне пива и сандвич. Что и сделала, в баре, расположенном на дальнем конце пристани.

В «Баре заходящего солнца», около которого я впервые увидел Роджетт.

— А потом вы пошли взглянуть на софтбольный матч.

— Идея Джо. Она выпила три банки пива, а я только одну. Сказала, что кому-нибудь удастся хороший удар и мяч долетит до деревьев, она в этом уверена.

Увиденное и рассказанное Мэтти приобрело большую четкость. Что бы там ни сделала Джо, ее распирало от радости. Во-первых, она рискнула войти в дом. Рискнула схлестнуться с призраками и выжила. Она выпила три пива, чтобы отпраздновать победу, и пренебрегла скрытностью… Впрочем, и прошлые приезды в Тэ-Эр она не особо маскировала. Фрэнк же вспомнил ее высказывание о том, что если уж я сам все выясню — значит, быть тому. Так себя не ведут, если пытаются скрыть от посторонних любовную связь. Теперь я понимал, что тайна Джо долго бы не жила. Она обо всем мне бы рассказала, когда я дописал книгу Если бы не умерла.

— Какое-то время вы смотрели на игру, а потом по Улице вернулись к коттеджу.

— Да.

— Заходили в него?

— Нет. К тому времени алкоголь из нее практически выветрился, и я решил, что ей можно садиться за руль. Она еще смеялась, когда мы стояли у кромки площадки для софтбола, но на обратном пути даже не улыбнулась. Посмотрела на коттедж и сказала: «Точка, Фрэнк. Больше я в эту дверь не войду».

У меня по коже пробежал холодок, потом мурашки.

— Я спросил ее, что происходит, что она выяснила. Я знал, что она что-то пишет, она мне говорила…

— Она говорила всем, кроме меня. — Однако горечи в моем голосе не было. После того как я установил, кем был мужчина в коричневом пиджаке спортивного покроя, горечь и злость — а злился я как на Джо, так и на себя, — тускнели в сравнении с чувством безмерного облегчения. Я и не осознавал, как давил на меня этот незнакомец.

— Должно быть, у нее были причины так говорить, — вздохнул Фрэнк. — Ты это знаешь, не так ли?

— Но с тобой она не поделилась.

— Я лишь знаю, что началось все со статьи, которую Джо решила написать. Я уверен, что поначалу она ничего не говорила тебе, чтобы потом удивить. Она читала книги по местной истории, но в основном расспрашивала людей — выслушивала их рассказы о прошлом, уговаривала показать старые письма, дневники… убеждать она умела. Этого у нее не отнимешь. Ты об этом знал?

— Нет, — ответил я. У Джо не было любовника, но она могла его завести, возникни у нее такое желание. Она могла бы переспать с Томом Селлеком[116], о чем сообщил бы всей стране «Взгляд изнутри», а я бы продолжал молотить по клавиатуре моего «Пауэрбука», пребывая в блаженном неведении.

— Если она на что-то и наткнулась, то именно тогда, — добавил Фрэнк.

— И ты мне ничего не сказал. Прошло четыре года, а ты мне ничего не сказал.

— Тогда я виделся с ней в последний раз. — В голосе Фрэнка не слышалось ни смущения, ни извинительных ноток. — И при расставании она попросила ничего не говорить тебе об этой поездке к коттеджу. Сказала, что все расскажет сама, когда сочтет нужным, а потом она умерла. После ее смерти я решил, что все это уже и не важно. Майк, она была моей сестрой. Она была моей сестрой, и я обещал.

— Ладно. Я понимаю.

И я понимал, но далеко не все. На что наткнулась Джо? Узнала, что Нормал Остер утопил своего сына-младенца под струей колонки? Что в начале века ребенок-негр угодил в капкан, поставленный на зверя? Что другого ребенка, возможно, появившегося на свет после любовных утех Сынка и Сары Тидуэлл, близких родственников, мать утопила в озере? И держала под водой, заливаясь безумным смехом?

— Если ты хочешь, чтобы я извинился, Майк, считай, что это уже сделано.

— Не хочу. Фрэнк, вспомни, что еще она сказала тебе в тот день?

— Она сказала, что теперь знает, как ты нашел этот коттедж.

— Что она сказала?

— Джо сказала, что тебя позвали, когда ты понадобился.

Поначалу я даже лишился дара речи, потому что Фрэнк Арлен полностью разрушил одну из основополагающих аксиом, на которых базировалась моя семейная жизнь. Эти аксиомы настолько фундаментальны, что не возникает и мысли поставить их под сомнение. Сила тяжести притягивает к земле. Свет дает возможность видеть. Стрелка компаса указывает на север. Вот это я называю аксиомами.

Я всегда исходил из того, что именно Джо предложила купить «Сару-Хохотушку», когда у нас завелись настоящие деньги. В нашей семье домами занималась она, точно так же, как я — автомобилями. Джо выбирала квартиры, когда мы могли позволить себе только квартиры; Джо вешала картину на выбранное ею место и указывала мне, куда прибить полку. Джо влюбилась в дом в Дерри и в конце концов убедила меня, что дом этот не так уж и велик, и мы просто обязаны его купить. Наше гнездышко строила Джо.

Джо сказала, что тебя позвали, когда ты понадобился.

И возможно, так оно и было. Нет, я мог бы выразиться иначе, если б вспоминал все, а не только то, что хотелось.

Именно так и было. Я первый предложил купить летний домик в западном Мэне. Я начал собирать буклеты с выставленными на продажу домами и охапками приносить их домой. Я начал покупать местные журналы вроде «Даун-ист» и всегда начинал просмотр с последних страниц, отведенных объявлениям риэлтеров.

Я первый увидел фотографию «Сары-Хохотушки» в одном из сверкающих глянцем буклетов и позвонил риэлтеру, указанному под фотографией, а потом Мэри Хингерман, после того как уговорил риэлтера дать мне ее телефон.

«Сара-Хохотушка» очаровала и Джоанну, думаю, этот коттедж очаровал бы любого, кто увидел бы его в лучах осеннего солнца, среди деревьев в разноцветье листвы, но нашел его все-таки я.

Да, опять эта избирательная память. Не так ли? «Сара» нашла меня.

Тогда почему я не догадывался об этом раньше? Почему ни о чем не подозревал, когда меня привели сюда в первый раз?

Оба вопроса имели один и тот же ответ Под него подпадал и третий вопрос: почему Джо, узнав что-то экстраординарное насчет коттеджа, озера, даже всего Тэ-Эр, ничего не стала мне говорить. Я отсутствовал, только и всего. Впал в транс, с головой ушел в одну из моих глупых книг Фантазии, роящиеся в моей голове, загипнотизировали меня, а с загипнотизированным человеком можно делать все что угодно.

— Майк? Ты меня слышишь?

— Конечно, Фрэнк. Будь я проклят, если знаю, что так могло ее напугать!

— Она упоминала еще одного человека. Какого-то Ройса Меррилла. Отметила, что он глубокий старик. Сказала: «Мне бы не хотелось, чтобы Майк говорил с ним. Боюсь, старикан может выпустить джинна из бутылки и скажет Майку больше, чем ему следует знать». Как по-твоему, что она имела в виду?

— Видишь ли… вроде бы ходят слухи, что здесь жил кто-то из моих далеких предков, но семья моей матери из Мемфиса. Нунэны — из Мэна, но не из этой части штата. — Однако я уже и сам в это не верил.

— Майк, у тебя такой голос, словно тебе нехорошо.

— Я в полном порядке. Наоборот, чувствую себя лучше, чем раньше.

— Так ты понимаешь, почему я не говорил тебе об этом прежде? Если б я знал, какие мысли могли у тебя возникнуть… если б я…

— По-моему, понимаю.

Поначалу мыслей этих у меня не было и в помине, но если это дерьмо забирается в голову…

— В тот вечер, вернувшись в Сэнфорд, я подумал, что дело тут не только в обычных штучках Джо. Ты же помнишь ее «о черт, на луне тень, сегодня вечером сидим дома». Она всегда отличалась суеверностью, стучала по дереву, бросала через плечо щепотку соли, если просыпала ее. Эти сережки с четырьмя листочками, которые она обычно носила…

— Она обычно снимала пуловер, если надевала его задом наперед, — добавил я. — Говорила, что иначе весь день пойдет наперекосяк.

— Правда? Не знал. — Я буквально увидел, как он улыбается.

И тут же перед моим мысленным взором возникла Джо, с золотистыми искорками в левом глазу. И мне уже больше никого не хотелось. Никто не мог мне ее заменить.

— Она думала, что в коттедже затаилось зло, — продолжил Фрэнк. — Пожалуй, это все, что мне известно.

Я подтянул листок бумаги, написал на нем «Ки».

— Понятно. — К тому времени она, возможно, уже знала, что беременна. И опасалась… дурного воздействия, — а воздействия тут были, это я знал наверняка. — Ты полагаешь, большую часть всего этого, она почерпнула у Ройса Меррилла?

— Нет, она просто упоминала его. Думаю, она опрашивала десятки людей. Ты знаешь человека по фамилии Клостер? Пюстер? Что-то в этом роде?

— Остер. — Под «Ки» мой карандаш выводил какие-то загогулинки. — Кенни Остер.

— Ты о нем?

— Похоже на то. Ты же знаешь, если Джо за что-то бралась, то уже не отступалась, как терьер, раскапывающий крысиную нору.

Да. Как терьер, раскапывающий крысиную нору.

— Майк? Мне приехать?

— Нет.

Вот в этом я ни капельки не сомневался. Ни Гарольду Обловски, ни Фрэнку делать тут нечего. Здесь что-то происходило, и процесс этот не допускал постороннего вмешательства. Малейшее изменение параметров, и все пойдет насмарку. Фрэнк мог порушить естественный ход событий… и не без ущерба для себя.

— Нет. Я просто хотел выяснить кое-какие обстоятельства. И потом, я пишу. Если в это время в доме кто-то есть, я чувствую себя не в своей тарелке.

— Ты позвонишь, если понадобится моя помощь?

— Обязательно.

Я положил трубку, пролистал телефонный справочник, нашел Р. Меррилла на Дип-Бэй-роуд. Набрал номер, после дюжины гудков вновь положил трубку. Ройс обходился без автоответчика. Неужели лег спать, подумал я. С другой стороны, староват он для танцев в «Каунти барн» в Харрисоне.

Я взглянул на бумажку. «Ки», ниже — загогулинки. Я написал «Кира», вспомнил, как она первый раз, представляясь мне, произнесла свое имя, как Киа. Под «Кирой» добавил «Кито», ниже, после короткого колебания, написал «Карла». Обвел эти имена в рамочку. Рядом с ними на листке появились Джоанна, Бриджет и Джеред. Люди из холодильника. Те самые, что хотели, чтобы я заглянул на 19 и 92.

— Иди, Моисей, и ты придешь в Землю Обетованную, — поделился я своими мыслями с пустым домом. Огляделся. Нас только трое — я, Бантер, да часы с хвостом-маятником, но я-то знал, что это не так.

Тебя позвали, когда ты понадобился.

Я направился на кухню за следующей банкой пива. Фрукты и овощи выстроились в окружность. В середине я прочитал:

Lye stille

Как на старинных надгробиях — God grant she lye stille[117]. Я долго смотрел на эти буквы, потом вспомнил, что оставил «Ай-би-эм» на террасе. Занес в дом, поставил на обеденный стол, вновь начал писать мою глупую книгу. Через четверть часа полностью погрузился в нее, хотя откуда-то издалека до меня доносилось погромыхивание грома и звяканье колокольчика Бантера. Когда же часом позже я вновь оказался у холодильника, опять пришел за пивом, слов на передней панели прибавилось: ony lye stille

Я на это внимания не обратил. Мне было без разницы, лежали ли они тихо или прыгали до потолка под серебряной луной. Джон Шеклефорд начал вспоминать свое прошлое, вспоминать мальчика, которому он был единственным другом. Заброшенного всеми Рэя Гэррети.

Я писал до полуночи. Гроза так и не началась, ночь выдалась жаркая. Я выключил «Ай-би-эм» и пошел спать, не думая, насколько мне помнится, ни о ком, забыв даже Мэтти, которая лежала в своей постели не так уж и далеко от «Сары-Хохотушки». События романа выжгли все реалии окружающего мира, во всяком случае, временно. Хорошо это или плохо, не знаю. Но точно помогает коротать время.


Содержание:
 0  Мешок с костями Bag of Bones : Стивен Кинг  1  Глава 1 : Стивен Кинг
 2  Глава 2 : Стивен Кинг  3  Глава 3 : Стивен Кинг
 4  Глава 4 : Стивен Кинг  5  Глава 5 : Стивен Кинг
 6  Глава 6 : Стивен Кинг  7  Глава 7 : Стивен Кинг
 8  Глава 8 : Стивен Кинг  9  Глава 9 : Стивен Кинг
 10  Глава 10 : Стивен Кинг  11  Глава 11 : Стивен Кинг
 12  Глава 12 : Стивен Кинг  13  Глава 13 : Стивен Кинг
 14  Глава 14 : Стивен Кинг  15  Глава 15 : Стивен Кинг
 16  Глава 16 : Стивен Кинг  17  Глава 17 : Стивен Кинг
 18  Глава 18 : Стивен Кинг  19  Глава 19 : Стивен Кинг
 20  вы читаете: Глава 20 : Стивен Кинг  21  Глава 21 : Стивен Кинг
 22  Глава 22 : Стивен Кинг  23  Глава 23 : Стивен Кинг
 24  Глава 24 : Стивен Кинг  25  Глава 25 : Стивен Кинг
 26  Глава 26 : Стивен Кинг  27  Глава 27 : Стивен Кинг
 28  Глава 28 : Стивен Кинг  29  Глава 29 : Стивен Кинг
 30  Эпилог : Стивен Кинг  31  Использовалась литература : Мешок с костями Bag of Bones



 




sitemap