Фантастика : Ужасы : 4 : Стивен Кинг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8

вы читаете книгу




4

Среди облаков. – Добро пожаловать в Бангор. – Бурные овации. – Надувной скат и конвейер. – Звук незвучащих звонков. – Крэг Туми смывается. – Предостережение слепой девочки.

Центральный салон аэроплана после яркого солнечного света погрузился в сумрак, затрясло сильнее. После очередной, особенно большой воздушной ямы, Альберт ощутил нажим на правое плечо. Обернулся и обнаружил, что это голова Бетани, тяжелая, как октябрьская тыква. С девушкой случился обморок.

Самолет вновь подпрыгнул, послышался удар в носовой части. На сей раз вскрикнула Дайна:

– Что случилось?! Ради Господа, что там произошло?

– Тачка для напитков, – скучно пояснил Боб Дженкинс. Хотел сказать это громче, чтобы всем стало ясно, но не получилось. – Вы что, не помните, что эта тачка была вывезена в проход? Покатилась и стукнулась…

Самолет провалился в воздушную яму, и столик на колесах перевернулся, ударившись о стенку. Зазвенели бутылки. Дайна вскрикнула.

– Не бойся, не бойся, все в порядке, – лихорадочно утешала ее Лорел. – Не надо так за меня цепляться, Дайна. Не волнуйся, миленькая.

– Пожалуйста! Я не хочу умирать! Не хочу-у!

– Обычная турбулентность воздушных потоков, утешил их голос Брайана из репродуктора. Только Боб Дженкинс уловил в нем оттенок страха.

– Убедительно прошу Вас…

Еще раз воздушная яма и сильный крен. Бутылки со звоном высыпались из перевернутой тележки.

– …сохранять спокойствие, – закончил Брайан.

Слева от Дона Гаффни послышался звук:

Ррррр-и-ипп.

Гаффни резко обернулся.

– А ну прекрати сейчас же, сукин ты сын! – воскликнул он. – А не то я тебе в глотку затолкаю остатки этого журнала!

Крэг посмотрел на него пустыми глазами.

– Попытайся, сволочь старая.

Самолет снова тряхнуло на воздушной яме. Альберт навалился на Бетани по инерции в сторону окна. Рука невольно коснулась ее груди и это ощущение впервые за пять лет не произвело на него впечатления. Он смотрел в окно, отчаянно пытаясь увидеть хоть один просвет в облаках. Ничего. Сплошная серость.


– На какой мы сейчас высоте, друг? – спросил Ник. Он явно стал спокойнее, когда они очутились в облаках.

– Не знаю, – ответил Брайан. – Кажется, ниже, чем я надеялся.

– А что, если дорожки не хватит?

– Ты понимаешь, если мои приборы хоть чуть ошибаются, нам остается только выпить за упокой души. Но вроде бы все нормально. – Брайан говорил монотонно. – Если и в пятистах футах будет та же картина, что делать? Тогда опять вверх и на Портленд.

– А может, сразу туда?

Брайан покачал головой.

– Там, как правило, погода еще хуже.

– Может, попробовать Преск-Айл? Там же длинная полоса военной базы.

Брайан в одно мгновение прикинул, что этот парень знает слишком много.

– Ну, знаешь… это далековато. В деревья врежемся.

– Бостон тоже далековато.

– Да уж точно.

– Получается, дружок, что нам с тобой приходится принимать плохое решение.

Последовала новая волна турбулентности. Самолет затрясло, как пса после купанья. Из центрального салона Брайан услышал какие-то вскрики. Быстро выправил положение и захотел крикнуть им там, что все идет нормально, что 767-й способен выдержать и в двадцать раз большее напряжение. Потолок – вот в чем была проблема.

– Пока что мы еще не прорвались, – сказал он. Альтиметр оставался на отметке 2200 футов.

– Но мы на полосу можем опоздать.

– Мы? – Сказал Брайан, и волна облегчения охватила его дружеской рукой. – Да вот же мы прорываемся! Смотри, мой дорогой!

Перед черным носом 767-го облака начали быстро рассеиваться. Брайан увидел разрыв в бледном окружении облаков. В разрыве показался свинцово-серый океан.

В интерком Брайан сказал:

– Мы нырнули под потолок облаков, леди и джентльмены. Надеюсь, эти мелкие завихрения больше не повторятся. Через несколько секунд вы услышите сильный стук внизу. Это всего лишь выдвигаемые шасси. Мы продолжаем снижаться в Бангор.

Он выключил тумблер и повернулся к человеку, сидевшему в штурманском кресле.

– Ну что, Ник, пожелай мне удачи.

– От всей души, дружок.


Лорел, затаив дыхание, смотрела в иллюминатор. Облака быстро рассеивались. Увидела океан обрывочными фрагментами свинцовой поверхности с белыми барашками волн, скалу, торчавшую из воды вроде клыка некоего монстра. Кажется, мельком увидела оранжевый знак, видимо причала.

Миновали небольшой остров, поросший деревьями. Максимально изогнув шею, рассмотрела впереди и сам берег. Дымка облаков на сорок пять секунд снова накрыла все. Когда она рассеялась, 767-й летел уже над сушей: внизу проплыло поле, участок леса и что-то похожее на пруд.

«Но где дома? Где дороги, автомобили, здания, линии высокого напряжения?»

Внезапно она вскрикнула.

– Что, что там?! – Испуганно закричала Дайна. – Лорел, ну что случилось?

– Ничего! – торжествующе ответила она. Внизу Лорел увидела узкую дорогу, ведущую к прибрежной деревушке. Сверху она выглядела как игрушечная, с маленькими игрушечными автомобильчиками, припаркованными вдоль главной улицы. Увидела церковный шпиль, карьер, маленькое бейсбольное поле. – «Все нормально! Все там на месте! Все, как и должно быть!»

Позади нее заговорил Роберт Дженкинс. Голос его звучал ровно, с нотками глубокого разочарования.

– Мадам, – сказал он. – Боюсь, что вы глубоко ошибаетесь.


Длинный белый реактивный авиалайнер медленно снижался в тридцати пяти милях к востоку от международного аэропорта Бангора. На хвосте красовались три крупные цифры «767». Ближе к хвосту, словно подчеркивая скорость, на корпусе видны были слова «Гордость Америки». По обе стороны носовой части были изображены знаки фирмы: большой красный орел, на распростертых крыльях которого синие звезды. Когти раскрыты, голова слегка наклонена. Он, как и авиалайнер, готовился к приземлению.

Самолет не отбрасывал тени внизу, приближаясь к городу впереди. Дождя не было, но утро было пасмурным. Раскрылось брюхо самолета, из него показались шасси и зафиксировались.

«Гордость Америки» рейс № 29 чуть забрал влево и направился к взлетно-посадочной полосе. Капитан Энгл мог теперь визуально корректировать курс, что он и сделал.

– Я вижу его! – воскликнул Ник. – Вижу аэропорт! Боже мой, какая красота!

– Если ты его видишь, значит, ты поднялся из кресла, – сказал Брайан, не оборачиваясь (на это уже не было времени). – Ну-ка пристегнись и помалкивай.

Но эта посадочная полоса и в самом деле показалась ему прекрасной.

Брайан направил нос самолета по центральной оси полосы, продолжая снижаться с 1000 до 800. По бокам проносился бесконечный хвойный лес. Он внезапно кончился, уступив место группе зданий. Брайан беспокойным взглядом отметил вывеску отеля, заправочную станцию, рестораны. Пересекли реку Пенобскот и вошли в воздушное пространство Бангора. Брайан еще раз проверил показания на приборной доске и попытался снова связаться с аэропортом… хотя знал, что это бесполезно.

– Диспетчер Бангора, это рейс № 29, – сказал он. – Я заявляю о чрезвычайной ситуации. Если на взлетном поле есть движение, немедленно освободите мне путь. Я приземляюсь.

Посмотрел на индикатор скорости, он показывал 140. Как раз скорость для посадки. Внизу исчезли редкие деревья, промчалось мимо поле для гольфа, мелькнула зеленая вывеска отеля «Холидей Инн», фонари на взлетном поле. Гигантские цифры «33» на полосе помчались ему навстречу. А огни на фонарях не были ни красными, ни зелеными.

Они были просто погашены.

Нет времени думать об этом. Не было времени думать о том, что с ними произойдет, если вдруг какой-нибудь лайнер неожиданно выползет на полосу перед ними. Нет времени ни на что, кроме приземления.

Промчались над участком, поросшим бурьяном, засыпанным щебнем. В тридцати футах внизу пошла бетонная полоса с белыми отметинами на ее дальнем конце.

Брайан осторожно опустил самолет, промелькнул второй комплект белых отметин, и спустя момент легкий удар возвестил о том, что шасси опустились на полосу. Теперь рейс № 29 катился по 33-й взлетно-посадочной полосе со скоростью сто двадцать миль в час, нос слегка поднят. Брайан включил тормоза, опустил подкрылки. Последовал еще один легкий удар, когда нос самолета опустился. Движение его стало замедляться со ста двадцати миль до ста, потом до восьмидесяти, сорока и наконец до скорости бегущего человека.

Дело сделано. Они приземлились.

– Обычная посадка, – сказал Брайан. – Ничего особенного. – Он судорожно вздохнул и остановил самолет. Тело пробрала дрожь. Когда он провел ладонью по лицу, ладонь оказалась мокрой от пота. Он посмотрел на нее и тихо засмеялся.

На его плечо легла рука.

– С тобой все в порядке, Брайан?

– Да, – ответил он и взял в руки микрофон. – Леди и джентльмены! Добро пожаловать в Бангор.

До них донесся хор приветственных криков, и Брайан снова рассмеялся.

Ник Хопвелл не смеялся. Он, наклонившись, всматривался в окно. Нигде ни намека на движение. Не разъезжали автомашины, не двигались самолеты. На взлетных полосах застыли военный транспортный самолет «С-12» и «Дельта-727».

– Спасибо за доброе приветствие, мой друг, – тихо сказал Ник. – Тем более оно приятно, что кроме тебя нас некому приветствовать. Здесь никого нет.


Несмотря на полное молчание радио, Брайан не воспринял замечания Ника… но к тому моменту, как он подрулил к месту между двумя пассажирскими терминалами, ни во что другое поверить уже не мог. Дело было не только в полном отсутствии людей, не только в том, что не появился автомобиль службы безопасности, чтобы проверить, что за чрезвычайная ситуация с «Боингом767». Дело было в атмосфере полной безжизненности, словно международный аэропорт Бангора был покинут тысячу лет тому назад. Поезд, ведомый джипом и содержавший на своих платформочках несколько предметов багажа, припарковался под крылом Дельты. Именно к нему был прикован взгляд Брайана после того, как он остановил самолет. Примерно дюжина чемоданов выглядели, как артефакты из раскопок некоего древнего города.

«Наверное, так себя чувствовал тот парень, который открыл гробницу Тутанхамона», – подумал он.

Мотор умолк, а он неподвижно сидел в своем кресле. Слышно было, как тихо жужжит батарея внутреннего питания где-то в хвосте самолета. Рука Брайана потянулась к выключателю ВНУТРЕННЕЕ ЭНЕРГОСНАБЖЕНИЕ, но тут же отдернулась. Внезапно расхотелось полностью все отключать. В чем причина – он не понимал, но инстинкт оказался сильнее.

«Кроме того», – подумал он, – «не думаю, что кто нибудь здесь станет делать мне замечания за напрасный расход того малого количества горючего, что у нас осталось».

Наконец он отстегнул ремень и поднялся.

– Ну, что дальше будем делать, Брайан? – спросил Ник. Он тоже встал из кресла, и Брайан впервые обратил внимание на то, что Ник дюйма на четыре выше его ростом. Подумал: «Я был командиром с того момента, как произошла эта зловещая история, точнее с того момента, как мы обнаружили происшедшее. Я был за командира. Но думаю, скоро это изменится, очень скоро».

Он обнаружил, что это ему, в сущности, безразлично. Пролет 767-го сквозь облака потребовал всей его отваги до последней капли, но никакой благодарности он за это не ждал. Такова была его работа. А за смелость ему платили жалованье. Вспомнил, как однажды один пилот сказал ему: «Нам, Брайан, платят сто тысяч долларов в год и больше по одной единственной причине. Они знают, что в карьере почти каждого пилота бывают тридцать или сорок секунд, когда от него будет зависеть все. Нам платят за то, чтобы мы не растерялись, когда эти секунды однажды наступят».

Все это понятно, когда тебе говорят, что должен приземлиться с облаками или без облаков, что иного выхода просто нет. А твои нервные окончания вопят свои извечные предостережения, нагнетают древний страх высокого напряжения перед неведомым. Даже Ник, кем бы он там ни был на земле, захотел вернуться обратно, подальше от облаков, когда начали в них влетать. Ему нужен был Брайан, чтобы сделать то, что следовало сделать. Ему и всем остальным Брайан был необходим, чтобы сохранить жизнь и рассудок. Теперь они были внизу и никаких монстров под облаками не увидели. Только эта зловещая тишина и брошенные багажные тележки под крылом «Дельты-727».

«Итак, ты хочешь принять команду и стать капитаном, мой крутящий носы друг. Даю тебе свое благословение. Даже готов дать тебе поносить мою фуражку, если пожелаешь. Но только после того, как покинем самолет. Пока ты и все остальные гуси не ступят на землю, я за вас несу ответственность».

Однако Ник задал ему вопрос, и Брайан решил, что ответа он вполне заслуживает.

– Теперь мы покинем самолет и посмотрим, в чем тут дело, – сказал он, проходя мимо англичанина.

Ник положил ему на плечо руку.

– Так ты думаешь…

Брайан испытал вспышку необычного раздражения. Стряхнул с себя руку Ника.

– Я думаю, что мы сейчас будем высаживаться с самолета, – перебил он его. – Здесь никого нет, кто подкатил бы к нам трап. Так что я думаю, нам придется воспользоваться аварийным спуском. А после этого думай ты, дружок.

Он вышел в первый класс и чуть не упал, споткнувшись о перевернутую тележку. Кругом валялось битое стекло и сильно пахло алкоголем. Перешагнул через все это безобразие. Ник догнал его при входе в первый класс.

– Брайан, если я сказал тебе что-нибудь обидное, прости меня. Ты выполнил потрясающую работу.

– Да нет, ты меня не обидел, – сказал Брайан. – Просто за последние десять часов мне пришлось вести борьбу с утечкой давления над Тихим океаном, чтобы после этого обнаружить, что моя бывшая жена умерла в дурацком пожаре в Бостоне, и еще – что Соединенные Штаты отменили. Чувствую себя не в своей тарелке.

Он пересек деловой класс и вошел в центральный салон. На миг воцарилась полная тишина. Их бледные лица были повернуты к нему с потрясенными выражениями.

И тогда Альберт Косснер начал аплодировать.

Тут же к нему присоединился Боб Дженкинс… и Дон Гаффни… и Лорел Стивенсон. Лысый мужчина оглянулся и тоже начал аплодировать.

– Что это? – спросила Дайна. – Что происходит?

– Это капитан, – пояснила Лорел и вдруг заплакала. – Это капитан, который посадил нас на землю целыми и невредимыми.

Тогда Дайна тоже принялась горячо аплодировать.

Брайан ошарашенно смотрел на них. А позади него аплодировал Ник.

Они поднялась со своих мест, продолжая аплодировать. Только трое не присоединились: Бетани, которая все еще пребывала в обмороке, бородатый мужчина, храпевший где-то позади, и Крэг шуми, который оглядел всех взглядом лунатика и принялся отрывать узкую полоску следующего журнала.


Брайан почувствовал, что краснеет, – это было так неожиданно. Поднял ладони, но они продолжали аплодировать еще некоторое время.

– Леди и джентльмены, прошу вас… пожалуйста… уверяю вас, посадка была самой обыкновенной…

– Чистая шелуха, мэ-эм. Раз плюнуть, мэ-эм, – сказал Боб Дженкинс, довольно удачно имитируя Гарри Купера. Альберт расхохотался.

Веки Бетани задрожали, раскрылись, и она тупо осмотрелась.

– Мы приземлились живыми, да? – спросила она. – О, Боже! Вот это блеск! А я думала, что мы уже концы отдали.

– Прошу вас! – Брайан снова поднял ладони повыше, почувствовав себя Ричардом Никсоном, принимающим назначение еде на четыре года. С трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Этого он не мог себе позволить – они его просто не поймут. Им нужен был герой и его таковым выбрали. Такое можно было и принять… и использовать, когда понадобится. Но в конце концов их нужно было высадить из самолета. – Прошу вашего внимания! Пожалуйста!

Аплодисменты стихли, и все выжидающе уставились на него, кроме Крэга, который решительным жестом вдруг отбросил журнал. Он отстегнул ремень и вышел в проход, отбросив ворох бумажных полосок ногой.

Начал что-то искать в багажном отсеке над головой. При этом хмурился.

– Вы посмотрели в окно и увидели то же, что и я почувствовал, – сказал Брайан. – Большинство пассажиров и экипаж исчезли, пока мы спали. Все это достаточно безумно. Но теперь нам, кажется, придется столкнуться с еще более безумной ситуацией. Похоже на то, что и прочие люди тоже исчезли… правда, логика подсказывает, что где-то все же должны быть какие-то люди. Мы с вами спаслись от чего бы там ни было, значит, и другие люди могли тоже как-то спастись.

Боб Дженкинс, писатель детективных романов, что-то тихо пробормотал. Альберт не расслышал – что именно. Слегка обернувшись к Дженкинсу, он на сей раз уловил. Он сказал: «фальшивая логика».

– Лучший способ действия в сложившейся ситуации, я полагаю, делать все по порядку. Первый наш шаг – покинуть самолет.

– Я купил билет до Бостона, – сказал Крэг Туми спокойным рациональным тоном. – Мне нужно в Бостон.

Ник шагнул из-за спины Брайана. Крэг посмотрел на него, и глаза его прищурились. На какой-то миг он напомнил разъяренного кота. Ник поднял руку, согнул два пальца и слегка покрутил ими в воздухе. Крэг Туми, которому однажды пришлось терпеть горящую спичку между пальцами ног, пока мамаша тянула «Хэппи Берсдэй», мгновенно все понял. Но он умел ждать.

– Нам придется воспользоваться аварийным скатом, – пояснил Брайан. – Поэтому я хочу объяснить вам, как это делается. Слушайте меня внимательно. Потом вам нужно будет выстроиться гуськом в очередь и проследовать за мной к носовой части самолета.


Спустя четыре минуты передняя дверь «Гордости Америки» рейса № 29 открылась внутрь. Шум разговоров, донесшийся оттуда, тотчас стих в прохладном неподвижном воздухе. Послышалось шипение, и в дверном проеме показалась растущая оранжевая подушка.

Она вывалилась наружу и превратилась в широкую ленту, быстро наполнившуюся воздухом. Теперь из двери на взлетную полосу вел длинный огромный оранжевый матрас с ребристой поверхностью.

Брайан и Ник возглавляли очередь у выхода.

– Что-то не то тут с воздухом, – тихо заметил Ник.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Брайан еще тише. – Отравлен?

– Нет. Не думаю. Но в нем нет запаха, вкуса, что ли.

– Ты с ума сошел, – ответил Брайан не без тревоги.

– Нет не сошел, – сказал Ник. – Это аэропорт, друг, не сенокос разумеется. Но ты ощущаешь запах газа или машинного масла. Я лично – нет.

Брайан принюхался. И тоже ничего не уловил. Он не мог поверить в то, что воздух был отравлен. Но вдруг в нем содержался какой-нибудь медленно действующий токсин? Дышалось, однако, нормально. Но Ник был прав: никаких запахов. И еще этого, что британец назвал… вкусом, – его тоже не было. Воздух снаружи был каким-то нейтральным на вкус. Словно законсервирован.

– Что-нибудь не так? – поинтересовалась с беспокойством Бетани Симмс. – Я не думаю, что мне это так уж нужно знать, но…

– Да нет, все в порядке, вроде бы, – отозвался Брайан. Он обернулся и пересчитал людей. Десять человек. – Обернулся к Нику. – А тот парень, что спит сзади, как думаешь, надо его будить?

Ник мгновение думал, потом покачал головой.

– Не стоит, у нас и так проблем хватает, чтобы еще быть сиделками при мужике с дикого похмелья.

Брайан улыбнулся. Именно это он и сам подумал.

– Да, ты прав, конечно. Ну, ладно, давай ты первым, Ник. А там подержишь конец для других. Я буду помогать Остальным отсюда.

– Может ты спустишься первым? Это я на тот случай если наш скандальный друг что-нибудь затеет по поводу непредусмотренной посадки.

Брайан оглянулся на человека в джерси. Тот стоял в самом конце очереди, в руке атташе-кейс с монограммой, отсутствующий взгляд устремлен в потолок. В общем, на лице не больше выражения, чем у манекена в витрине универмага.

– Никаких неприятностей у меня не будет, – сказал он, – потому что мне абсолютно начхать, что он там затевает. Может выйти, может остаться – мне это безразлично.

Ник улыбнулся.

– Да и мне тоже. Тогда начинаем наш великий исход.

– Обувь снимаем?

Ник уже держал в руке пару мягких черных мокасин.

– О'кей, отправляйся. – Брайан обернулся к Бетани: – Смотрите, как он это делает, мисс. Вы – следующая.

– О, Боже! Терпеть не могу таких штук!

Однако Бетани встала рядом с Брайаном и внимательно проследила, как Ник изготовился к спуску. А тот лихо подпрыгнул, как лыжник на трамплине, мягко упал задом на скат и аккуратно съехал вниз. Так же ловко встал в носках на асфальт, повернулся, заложил руки за спину и шутливо поклонился.

– Проще пареной репы! – крикнул он. – Следующий клиент!

– Теперь вы, мисс… – сказал Брайан, – Бетани?

– Да, – нервозно ответила она. – Только я не думаю, что смогу. Я вообще физкультурой не могла заниматься. Меня даже освободили от занятий.

– Все получится, – успокоил ее Брайан. Он давно приметил, что люди съезжали со ската с большим энтузиазмом, когда обнаруживали зримую опасность, скажем, пробоину в фюзеляже или пожар в двигателе. – Обувь снимем?

Бетани сняла пару потрепанных теннисных тапочек, однако, попыталась попятиться от ярко-оранжевого ската.

– Может, мне лучше выпить для храбрости?

– Мистер Хопвелл внизу подстрахует, не бойтесь, – уговаривал Брайан, а сам начал опасаться, как бы не пришлось сталкивать ее. Очень не хотелось бы, но если она скоро не спрыгнет, придется. Нельзя было никому позволять отступать в хвост очереди, пока, мол, соберется с духом. При спуске по скату это было недопустимо. Позволишь одному – все захотят быть последними.

– Спускайся, Бетани, – неожиданно сказал Альберт. Он держал под мышкой футляр со скрипкой. – Я сам до смерти боюсь этой штуки, но, если ты съедешь, мне тоже придется решиться.

– Почему? – Она удивленно посмотрела на него.

Альберт густо покраснел.

– Ну, потому, что ты… девочка. Я понимаю, что это несправедливо, но – вот так…

Бетани задержала на нем взгляд. Затем рассмеялась и повернулась лицом к скату. Брайан решил все-таки подтолкнуть ее, если оглянется еще раз или попятится. Однако, делать этого не пришлось.

– Мальчик, мне бы сейчас травки, – сказала она и спрыгнула.

Бетани видела, как удачно спрыгнул Ник, и знала, что делать, но в последний момент испугалась и решила поджать ноги. Из-за этого ее занесло вбок. Брайан решил, что она свалится, но в последний момент девушка поняла опасность и успела выровняться. Пронеслась на правом боку, схватившись рукой за голову. Ее блузка задралась до самой шеи, но тут Ник поймал ее и поставил на ноги.

– Ух ты! – сказала она, переводя дыхание. – Прямо как в детстве.

– Все в порядке? – спросил Ник.

– Да. Думала обмочусь со страху, но – ничего.

Ник улыбнулся ей и обернулся к скату.

Альберт посмотрел на Брайана с извиняющимся выражением и протянул ему футляр со скрипкой.

– Вы не подержите скрипку? Я боюсь, если свалюсь с горки, она разобьется. Мои родители убьют меня. Это ведь Гретч.

Брайан принял у него футляр. Лицо его было спокойным и вполне серьезным, но внутри он улыбался.

– А можно мне на нее посмотреть? Я сам когда-то играл на такой – тысячу лет назад.

– Конечно, – ответил Альберт.

Интерес Брайана к инструменту возымел успокаивающее действие на мальчика… на что он и рассчитывал. Открыл три защелки на футляре и раскрыл его. Скрипка внутри действительно была фирмы «Гретч» и отнюдь не из дешевых вариантов. Брайан прикинул, что по цене этой скрипки можно вполне приобрести небольшой автомобиль.

– Великолепна, – сказал Брайан и тихонько отщипнул все четыре струны. Звук был удивительно мелодичным. Брайан закрыл и застегнул футляр. – Сберегу. Обещаю.

– Спасибо. – Альберт остановился на пороге, набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул. – Джеронимо, – тихо сказал он и спрыгнул. Сразу же спрятал обе руки под мышками. Охранять пальцы от любых возможных повреждений для него давно уже стало рефлексом. Скатился вниз вполне аккуратно и без проблем.

– Отлично сделано! – приветствовал его Ник.

– А чего тут такого? – ответил Туз Косснер и чуть не упал, споткнувшись о собственную ногу.

– Альберт! – окликнул его Брайан. – Держи! – Он наклонился, положил футляр точно по центру и отпустил. Альберт легко перехватил его в пяти футах от низа, сунул под мышку и отступил.

Дженкинс зажмурил глаза, спрыгнул и скатился вниз на боку. Ник успел подхватить его прежде, чем тот мог ушибиться об асфальт.

– Благодарю вас, молодой человек.

За ним благополучно последовали Гаффни и лысый мужчина. В дверях показались Лорел и Дайна Беллман.

– Я боюсь, – дрожащим голосом сказала Дайна.

– Все будет отлично, малышка, – успокоил ее Брайан. – Тебе и прыгать-то не придется. – Он положил ладони на плечи Дайны и повернул ее к себе лицом, спиной к скату. – Давай мне твои ручки, и я спущу тебя на скат.

Дайна отвела руки за спину.

– Нет, не вы. Я хочу, чтобы Лорел это сделала.

Брайан посмотрел на молодую женщину с темными волосами.

– Сделаете?

– Да, – ответила она. – Только скажите, что нужно.

– А Дайна уже знает. Вы ее за руки опустите на скат. Когда она ляжет и выпрямит ноги, отпустите.

Руки Дайны были холодными в ладонях Лорел.

– Я боюсь, – повторила она.

– Миленькая, да это все равно, что с детской горки кататься, – сказал Брайан. – А дяденька с английским акцентом ждет внизу, чтобы тебя поймать. Он уж и руки приготовил, как при игре в бейсбол.

«Хотя вряд ли она представляет, как это выглядит», – подумал он.

Дайна обратила к нему лицо с таким выражением, словно он элементарных вещей не понимает.

– Я не боюсь скатиться. Я боюсь этого места. Какой странный запах.

Лорел, которая никакого запаха не ощущала, с недоумением посмотрела на Брайана.

– Послушай, дорогая, – Брайан опустился на одно колено перед девочкой, – нам надо спуститься с самолета. Ты ведь понимаешь, верно?

Стекла черных очков обратились к нему.

– А почему надо? Почему мы должны покинуть самолет? Здесь же никого нет.

Брайан и Лорел обменялись взглядами.

– Да, но мы этого не знаем, пока сами не проверим, – возразил Брайан.

– А я уже знаю, – ответила Дайна. – Здесь ничем не пахнет и ничего не слышно. Или нет… нет…

– Что «нет», Дайна?

Девочка заколебалась. Ей хотелось, чтобы все поняли. Вовсе не спуск страшил ей. Она и прежде с горок каталась, и к тому же доверяла Лорел. Лорел ее не отпустила бы, если это было хоть чуточку опасно. Здесь, в этом месте, что-то не то. Вот чего она боялась. Что-то очень не то. Дело было не в странной тишине и пустынности. Дело было в чем-то другом.

Но взрослые не верили детям, тем более слепым детям. А уж слепой девочке – особенно. Хотела сказать им, что здесь нельзя оставаться, что здесь очень опасно. Хотела сказать, что нужно снова завести самолет и улетать отсюда. А что они ей на это ответят? О'кей, конечно! Дайна права! Скорей обратно на самолет? Да никогда.

«Они сами увидят. Сами убедятся, что здесь пусто, и тогда мы снова поднимемся на самолет и отправимся куда-нибудь еще, в такое место, где не будет этого предчувствия беды. Время еще есть. Я так думаю».

– Ладно, ничего, – сказала она Лорел. Голос ее был тихим, полным отречения. – Опустите меня.

Лорел осторожно опустила ее на скат. Спустя мгновение Дайна посмотрела на нее. «За исключением того, что она не может смотреть или видеть», – подумала Лорел.

– О'кей, Дайна? – спросила она.

– Нет, – ответила девочка. – Здесь ничего не о'кей. – Прежде, чем Лорел отпустила ее, Дайна сама освободила пальцы, скатилась вниз, где ее легко подхватил Ник.

Лорел последовала за ней, придерживая юбку. Остались Брайан, храпящий алкаш в конце самолета и этот крупный «весельчак» в джерси, любитель рвать бумажки.

«Никаких неприятностей у меня с ним не будет», – подумал Брайан, – «потому что мне абсолютно начхать, что он там затевает». Теперь он обнаружил, что все не так-то просто. Этот человек раскрыл далеко не все карты. Брайану показалось, что маленькая девочка об этом знала, хотя и была слепой. Что, если бы они оставили этого типа в самолете, а он бы начал беситься? Вдруг бы разгромил бы кабину пилота?

«Ну и что? Все равно лететь некуда. Баки почти пусты».

Нет, идея ему очень оказалась не по душе. И дело не в том, что 767-й был снабжен многомиллионным оборудованием. Быть может, такие мысли явились отголоском тревоги, которую он уловил на лице Дайны, перед спуском. Здесь в самом деле что-то было не то, и даже хуже, чем казалось на первый взгляд. От этого делалось страшно, поскольку неизвестно, что же могло быть хуже. Только самолет оставался надежным. Пусть даже баки пусты, но это был мир, который он знал и понимал.

– Ваша очередь, дружище, – сказал он как можно вежливее.

– Вы понимаете, что я за это доложу на вас? – спросил Крэг Туми странным тонким голосом. – Вы ведь знаете, что я подам иск на вашу компанию на тридцать миллионов долларов, и что представлю вас в качестве главного виновника?

– Это ваше право, мистер…

– Туми. Крэг Туми.

– Мистер Туми, – согласился Брайан. После некоторого колебания спросил: – Мистер Туми, а вы в курсе того, что с нами произошло?

Крэг с порога посмотрел на пустынное летное поле, на широкие, слегка поляризованные окна аэропорта вдоль веранды, где не толпились радостные друзья и родственники в ожидании прибывающих, и не было пассажиров, собиравшихся улететь.

Конечно, он был в курсе. Это – лангольеры. Лангольеры пришли, чтобы забрать всех глупых, ленивых людей, как ему всегда говорил отец.

Все тем же тонким голосом Крэг произнес:

– В отделе закладных бумаг банковской корпорации «Солнце пустыни» я известен как Тягловый Конь. Вам это известно? – Он сделал паузу, ожидая какой-нибудь реакции от Брайана. Поскольку ее не последовало, Крэг продолжил: – Конечно, нет. Как и неизвестно вам, насколько важна была встреча в бостонском Центре Благоразумия. Вам это безразлично. Но позвольте вам заметить, капитан: экономическая судьба наций может зависеть от результатов этой встречи, встречи, на которой я буду отсутствовать, когда станут голосовать.

– Мистер Туми, все это, конечно, очень интересно, но у меня, право же, нет времени, – сказал Брайан.

– Времени?! – неожиданно взвизгнул Крэг. – Какого черта вам известно о времени? Меня спросите! Меня! Я знаю, что такое время, все знаю! Время очень кратко! Его мало, сэр! Черт бы вас побрал!

«Пошел он к дьяволу. Спихну этого сумасшедшего придурка», – подумал Брайан. Однако, прежде, чем он успел это сделать, Крэг Туми прыгнул и вполне гладко спустился, прижимая портфель к груди. Брайан почему-то вспомнил старую рекламу Хертца по ТВ, на которой О.Дж.Симпсон летал над аэропортом в костюме и галстуке.

Соскользнув вниз, Крэг крикнул:

– Времени чертовски в обрез! – и поправил штанины, которые задрались, обнажив нейлоновые носки и голые колени.

– Господи, ну и кошмарный тип, – пробормотал Брайан. Он оглянулся внутрь самолета, в этот спокойный и знакомый ему мир… и спрыгнул.


Десять человек стояли под огромным крылом 767-го разбившись на две части. В группе были Брайан, Ник, лысый мужчина, Бетани Симмс, Альберт Косснер, Роберт Дженкинс, Дайна, Лорел и Дон Гаффни. Отдельно от всех стоял Крэг Туми, он же Тягловый Конь. Наклонившись, он тщательно стряхивал пылинки со своих брюк левой ладонью, правая рука держала портфель. Потом он выпрямился и равнодушно осмотрелся вокруг.

– Что дальше, капитан? – коротко спросил Ник.

– Это уж ты мне скажи. Нам, вернее.

Ник вопросительно посмотрел на Брайана, словно сомневаясь – всерьез ли он так считает. Брайан чуть заметно кивнул ему. Этого было достаточно.

– Ну, что ж, я думаю, сначала посмотрим, что делается в аэропорту, – сказал Ник. – Как туда пробраться кратчайшим путем? У кого какие идеи?

Брайан кивнул в сторону скопления багажных платформочек под верандой аэропорта.

– Я думаю, по багажному конвейеру будет проще всего войти.

– Тогда вползем по нему внутрь, леди и джентльмены! Пошли?

Это было совсем близко, а Лорел, которая шла, взяв за руку Дайну, этот отрезок пути показался самым странным в ее жизни. Она видела всю группу как бы сверху: десяток темных точек, передвигавшихся через обширную бетонную равнину. Не было ни малейшего ветра. Ни одна птица не пела. Ни шум мотора, ни звук человеческого голоса не нарушали неестественное безмолвие. Даже звуки их шагов показались ей нереальными – приглушенными и странно тихими.

«Показалось», – подумала она. – «Вот точное слово. Поскольку ситуация настолько странная, что здесь все начинает как бы казаться. Вот бетон. Каблучки по бетону звучат иначе».

Она и прежде ходила по бетону, но что-то никогда не слышала, чтобы от него исходил такой звук. Какой-то бледный, лишенный силы.

Они подошли к поезду багажных платформочек. Ник прошел между ними, направляя всю группу, и остановился у конвейерной ленты, уходившей в проем, на котором висели резиновые полоски. Конвейер описывал дугу, возле которой обычно стояли грузчики, размещая на нем багаж с платформочек. Лента конвейера выходила из другого проема, тоже завешенного резиновыми полосками.

– А для чего здесь эти резиновые полоски? – нервозно спросила Бетани.

– Может быть, от сквозняка в холодную погоду, – предположил Ник. – Дайте-ка я сначала просуну туда голову да посмотрю, что там. Не волнуйтесь, я быстро. – Прежде, чем кто-либо отреагировал, он вскочил на конвейерную ленту и направился к бреши в стене здания. Подойдя к ней, опустился на колени и просунул голову между резиновых полос.

«Сейчас что-то просвистит, послышится стук», – дико подумал Альберт, – «а когда мы его потащим назад, у него не будет головы».

Ничто не просвистело и не стукнуло. Когда Ник убрал голову, она оказалась вполне на месте, а на лице недоумение.

– Берег свободен, – сказал он, и Альберту его бодряческий тон показался явно наигранным. – Давайте, друзья, полезем. Вперед! Тело к телу!

Бетани отшатнулась.

– Там что – тела? Мистер, там есть мертвые?

– Да нет, не видел, мисс, – ответил Ник, не пытаясь придавать более своему тону шутливость. – Я просто выдал искаженную версию стихотворения старого Бернса, чтобы выглядеть веселым. Боюсь, вместо юмора вышла безвкусица. Дело в том, что я там вообще никого не увидел. Но мы вроде бы этого и ожидали, верно?

Ожидали… но все равно у всех сжалось сердце. У Ника тоже, судя по его голосу.

Один за другим они взобрались на конвейер и проползли внутрь сквозь резиновые ленты вслед за ним.

Дайна задержалась перед тем, как вползти, и повернула лицо к Лорел. Тусклый отсвет отразился в ее очках, как в зеркальных.

– Здесь все не так, – повторила она и поползла внутрь.


Один за другим они проникли внутрь международного аэропорта Бангора – странный багаж, ползущий по конвейерной ленте. Альберт помог Дайне слезть. Теперь они стояли молча, с удивлением озираясь по сторонам.

Шок от пробуждения в самолете, пассажиры которого чудесным образом исчезли, прошел. Теперь удивление сменилось ощущением, что не туда попали. Никто из них еще не бывал в аэропорту, который был абсолютно пуст. Никого не было у стоек аренды автомобилей. Не светились табло прибытия и вылета. Ни души у касс, обслуживающих авиакомпании «Дельта», «Юнайтед», «Норд-вест Эйрлинк» и «Мид-Кост». Большой аквариум стоял посредине зала с рекламой ПОКУПАЙТЕ ЛОБСТЕРЫ МЭНА. Воды в нем было полно, но ни одного лобстера. Флюоресцентное освещение отсутствовало повсюду. Свет просачивался только сквозь стеклянные двери в дальнем конце, едва достигая середины зала, оставляя небольшую группу рейса № 29 в неприятном царстве теней.

– Порядок, – коротко бросил Ник, но даже краткость не замаскировала тревоги в его голосе. – Попробуем телефоны?

Пока он подходил к шеренге телефонных будок, Альберт направился к бюро аренды автомобилей. Из щелей на задней стенке конторы выглядывали рекламы автомобилей. В каждой из них наверняка содержался договор об аренде, а также карта центральных районов штата Мэн. На каждой карте непременно стрелочка с надписью ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ. Она указывает на город Бангор.

Сзади послышался сухой скребущий звук. Альберт чуть не подпрыгнул от неожиданности и мгновенно обернулся, держа чехол скрипки, как дубину. Бетани пыталась прикурить от спички сигарету. Подняла брови.

– Испугался?

– Немножко. – Альберт опустил чехол и слегка улыбнулся.

– Извини. – Она потрясла спичкой и бросила ее на пол, потом затянулась сигаретой. – Уфф. Хоть это хорошо. В самолете закурить не осмелилась. Боялась, вдруг что-нибудь взорвется.

Подошел Боб Дженкинс.

– А я, знаете ли, лет десять назад бросил курить.

– Только, пожалуйста, без лекций, – сказала Бетани. – У меня такое чувство, что если мы выкарабкаемся из ситуации живыми и не чокнутыми, мне предстоит целый месяц выслушивать лекции тетушки. И не отвертеться.

Дженкинс поднял бровь, но объяснений спрашивать не стал.

– Видите ли, – сказал он, – я как раз хотел спросить у вас – не найдется ли лишней сигаретки. Похоже, сейчас самое время возобновить старые привычки.

Бетани с улыбкой протянула ему «Мальборо». Дженкинс взял сигарету, и она дала ему прикурить. Он затянулся и тут же закашлялся.

– Долго отсутствовали, – заметила она.

Дженкинс согласился:

– Но я быстро привыкну. Боюсь, в этом весь ужас привычек. А вы оба не обратили внимания на часы?

– Нет, – ответил Альберт.

Дженкинс указал на стену над дверями туалетов. Часы показывали 4.07 и стояли.

– Все совпадает, – сказал он. – Нам известно, что мы находились в полете, когда произошло… назовем это Событием, за отсутствием другого термина. Здесь это 4.07. Там – 1.07. Так что время нам теперь известно.

– Потрясающе! – сказала Бетани.

– Да, – согласился Дженкинс, предпочтя не заметить нотки сарказма. – Но что-то тут все равно не то. Жаль, что солнце не выглядывает. Тогда можно было бы сказать с уверенностью.

– Что вы имеете в виду? – спросил Альберт.

– Часы. Электрические часы. Они бесполезны. Нет тока. Но если бы было солнце, мы могли бы по крайней мере грубо прикинуть, который сейчас час по длине теней. Мои часы утверждают, что сейчас 9.15. Но я им не доверяю. Мне кажется, что время сейчас более позднее. Доказать, правда, не могу, как, впрочем, и объяснить. Но вот так считаю.

Альберт подумал, оглянулся по сторонам, посмотрел на Дженкинса.

– А вы знаете, пожалуй, верно, – сказал он. – Похоже, что время ближе к обеденному, как это ни странно.

– Чего тут странного? – возразила Бетани. – Разные часовые пояса.

– Вот тут я не могу согласиться, – сказал Дженкинс. – Мы совершали перелет от запада к востоку, барышня. Смещение времени для таких путешественников происходит в обратном порядке. Они ощущают, что время более ранее.

– Я хотел бы вас спросить о том, что вы сказали на самолете, – обратился к нему Альберт. – Когда капитан объявил нам, что здесь еще должны быть какие-то люди, вы произнесли фразу «фальшивая логика». Да, вы даже дважды ее повторили. Но для меня это было вполне логичным. Если мы все спали, а теперь мы здесь, и если событие произошло в 4.07 по бангорскому времени, то ведь в Бангоре все должны были спать.

– Верно, – согласился Дженкинс. – Но тогда где они все?

Альберт начал искать объяснения.

– Ну, может быть…

Послышался лязг, когда Ник решительно повесил трубку в одной из телефонных будок – самой последней в ряду автоматов. Он испробовал все.

– Полная отключка, – сказал он. – Все молчат – что на монетках, что с прямой связью. Можете добавить звук незвучащих звонков к тем псам, которые не брешут. Вот так, Брайан.

– Что же нам дальше предпринять? – спросила Лорел. Собственный голос показался ей таким эфемерным, что она почувствовала себя маленькой и потерянной. Возле нее Дайна медленно поворачивала голову из стороны в сторону, словно маленький живой радар.

– Давайте поднимемся наверх, – предложил Лысый. – Там должен быть ресторан.

Все посмотрели в его сторону. Гаффни буркнул:

– У вас, мистер, одно на уме.

Лысый мужчина посмотрел на него исподлобья.

– Во-первых, меня зовут не мистер, а Руди Варвик, – ответил он. – Во-вторых, лучше соображаешь, когда желудок полон. – Он пожал плечами. – Закон природы.

– Я думаю, мистер Варвик прав, – сказал Дженкинс. – Нам всем, по-моему, не мешало бы подкрепиться. Если пойдем наверх, возможно, найдем еще какие-нибудь подсказки к тому, что произошло. Даже уверен в этом.

Ник пожал плечами. Он теперь выглядел усталым и смущенным.

– Почему бы и нет? – согласился Ник. – Я уже чувствую себя, как Робинзон Крузо.

Они направились к эскалатору, который тоже был неподвижен. Альберт, Бетани и Боб Дженкинс замыкали шествие небольшой группой.

– А ведь вы о чем-то догадываетесь? – неожиданно спросил Альберт. – В чем тут дело?

– Может быть, и есть кое-какие идеи, – поправил его Дженкинс. – А может, и нет. Пока что я намерен сохранять спокойствие рассудка. Разве что – одно предложение.

– Какое?

– Это не тебе, а барышне. – Он повернулся к Бетани. – Поберегите ваши спички. Вот такое мое предложение.

– Что? – Бетани нахмурилась.

– То, что слышали.

– Да, слышала, но не поняла, к чему это вы. Там, наверху, мистер Дженкинс, наверно, есть газетный киоск. И наверняка полно спичек. Кстати, и сигарет, и разовых зажигалок.

– Согласен, – ответил Дженкинс. – И тем не менее советую вам сберечь именно ваши спички.

«Играет в этого… Фило Кристи, что ли», – подумал Альберт.

Хотел даже сказать об этом Дженкинсу и заметить ему, что здесь не сюжет его романа, но неожиданно Брайан остановился как вкопанный. Лорел, которая вела за руку Дайну, еле удержалась, чтобы не наткнуться на него.

– Послушайте, за вами все-таки ребенок, который не видит, – сказала она.

Брайан проигнорировал ее замечание. Он окинул взглядом маленькую группу беженцев.

– А где мистер Туми?

– Кто? – переспросил лысый мистер Варвик.

– Ну, этот парень, который опаздывал в Бостон.

– Кому до него дело? – сказал Гаффни. – Пусть убирается к чертям собачьим.

Брайану стало тревожно. Очень не по душе стало от мысли, что Туми куда-то скрылся и предоставлен самому себе. Почему стало так тревожно, сам не понимал. Посмотрел на Ника. Тот пожал плечами.

– Я не заметил, когда он смылся, друг. С этими телефонами возился, извини.

– Туууми! – закричал Брайан. – Крэг Туууумиии!! Где вы?!

Ответа не последовало. Только странная гнетущая тишина. И тут Лорел впервые обратила внимание на нечто, от чего стало еще больше не по себе. Брайан сложил ладони рупором и кричал вверх по эскалатору. В помещении с такими высокими потолками непременно должно быть эхо. Хоть какое-нибудь.

Здесь его не было.

Совсем никакого эха.


Пока все стояли внизу – два сопляка и старый дурак возле стойки аренды автомашин, а остальные глазели, как эта английская шпана пробует телефоны, Крэг Туми, как мышка, поднялся по неподвижному эскалатору. Знал, куда идти, знал, чего искать, когда доберется туда.

Он быстро пересек большой зал ожидания со своим чемоданчиком в руке, не обращая внимания на пустые кресла, на пустой бар под названием «Красный Барон». В дальнем конце помещения над входом в черный коридор висела вывеска:


ВОРОТА № 5 МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРИБЫТИЕБЕСПОШЛИННЫЕ МАГАЗИНЫТАМОЖНИ СШАСЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ АЭРОПОРТА

Он почти достиг коридора, сквозь большое окно бросил взгляд на летное поле и замедлил шаги. Медленно подошел к окну и посмотрел внимательнее.

Смотреть было не на что: пустое бетонное пространство, неподвижные белые облака, однако глаза его широко раскрылись, а в сердце начал закрадываться страх.

«Они идут», – прозвучал в голове Крэга мертвый голос. Это был голос его отца. Он доносился из маленького, наполненного привидениями мавзолея, спрятанного в темном закоулке сердца Крэга Туми.

– Нет, – прошептал он. Стекло затуманилось пятнышком от его дыхания. – Никто не идет.

«Ты плохо вел себя. Хуже того, ленился».

– Нет!

«Да. Тебе была назначена встреча, а ты наплевал на нее. Удрал. Сбежал в Бангор, Мэн. Лучшего места не мог придумать?»

– Я не виноват, – пробормотал он. Рука его судорожно стискивала ручку атташе-кейса. – Меня увезли против моей воли… Я… Меня похитили.

Внутренний голос не ответил. Только поступали флюиды неодобрения. И снова Крэг почувствовал на себе давление, ужасное, никогда не прекращающееся давление, гигантский груз. Внутреннему голосу не было нужды сообщать ему, что никакие извинения и оправдания не принимаются. Это Крэг понимал. Понимал всю жизнь.

«Они уже были здесь… и они вернутся. Ты ведь и сам знаешь, верно?»

Да, знает. Лангольеры вернутся. Вернутся за ним. И он ощущал их. Никогда не видел, но знал, насколько кошмарны эти монстры. Только ли один он знал об этом? Пожалуй, не только.

Он подумал, что та слепая девчонка тоже что-то знала о лангольерах.

Впрочем, какая разница? Единственное, что имело значение – добраться до Бостона, добраться туда, пока лангольеры не нахлынули в Бангор из их черных берлог, чтобы сожрать их живыми и орущими. Нет, во что бы то ни стало добраться до Благоцентра, рассказать им, что он сделал и быть после этого…

Свободным.

Он станет свободным.

Крэг оторвался от окна, от этой пустоты и безмолвия и вошел в коридор под вывеской. Не глядя по сторонам, миновал безлюдные магазины. За ними находилась та дверь, которую он искал. В центре маленькое обзорное стеклышко, над ним – вывеска: СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ АЭРОПОРТА.

Надо было проникнуть туда. Как угодно, но проникнуть.

«Все это… это безумие… оно не должно принадлежать мне. Я не обязан нести его в себе. Хватит с меня».

Крэг взялся за дверную ручку отдела безопасности аэропорта. Пустое выражение глаз сменилось отчетливой целеустремленностью.

«Я находился под стрессом долго, очень долго. С семилетнего возраста? Нет, еще до того. Вообще, сколько я себя помню. Этот последний приступ безумия – просто новая вариация. Может быть, это именно то, что человек в занюханном плаще назвал: эксперимент. Агенты какой-то секретной правительственной организации или какой-то зловещей иностранной державы производят эксперимент. Но я решил больше не участвовать ни в каких экспериментах над собой. Мне наплевать, кто ими руководит, – отец, или мать, или декан школы менеджеров, или совет директоров банковской корпорации „Солнце пустыни“. Я решил не участвовать. Решил сбежать. Решил добраться до Бостона и завершить то, что задумал, когда предложил закупку залоговых бумаг в Аргентине. Если я этого не сделаю…»

Впрочем, он уже знал, что будет, если он этого не сделает.

Он потеряет рассудок.

Крэг подергал дверную ручку. Бесполезно. Однако, когда, отчаявшись, ударил по двери кулаком, она раскрылась. Либо ее оставили незапертой, либо она автоматически отомкнулась, когда отключилась электроэнергия. Для Крэга это было безразлично. Главное, ему не придется пачкать костюм, ползая через какие-нибудь вентиляционные шахты. Он был намерен явиться на конференцию до конца этого дня и потому не желал, чтобы его одежда выглядела грязной. Простое правило жизни, которому не было исключений, заключалось в том, что люди в грязной одежде не могут пользоваться доверием.

Он распахнул дверь и вошел внутрь.

Брайан и Ник первыми поднялись по эскалатору наверх, остальные сгрудились вокруг них. Они оказались в главном зале ожидания – большом помещении с пластмассовыми креслами, в подлокотниках которых кое-где видны были щели для монет платного телевидения. Во всю стену простиралось огромное поляризованное окно. Слева От них находился стенд для прессы и проверочный пункт службы безопасности.

Справа через весь зал тянулись бар «Красный Барон» и ресторан «Девятое Облако». За рестораном был виден коридор, ведущий к помещению Службы Безопасности Аэропорта и к воротам прибытия международных рейсов.

– Пойдемте, – начал было Ник, но вдруг Дайна перебила его:

– Ой, подождите!

Она сказала это таким встревоженным тоном, что все с любопытством обернулись к ней.

Дайна отпустила руку Лорел и приложила ладони за уши, чтобы лучше слышать. После этого стояла неподвижно, как столб, к чему-то внимательно прислушиваясь.

– Что… – начал Брайан. Она перебила и его:

– Ш-ш-ш-ш!

Повернулась слегка влево, замерла, потом повернулась в обратном направлении. Бледный свет из окна упал на ее лицо, придав ему черты зловещего призрака. Сняла черные очки на цепочке. Глаза у нее оказались большими, карими, и вполне осмысленными.

– Там, – тихо сказала она сонным голосом. Лорел вдруг ощутила, как страх коснулся ее сердца ледяными пальцами. И не только она. Бетани придвинулась к ней поближе, а дон Гаффни – с другой стороны. – Там… я чувствую свет. Мне говорили – это значит, что я смогу снова видеть. Я всегда ощущаю, где свет. Словно тепло в голове делается.

– Дайна, так что… – опять начал Брайан.

На сей раз его прервал Ник. Он взял его за локоть. На лбу Ника появились морщины, лицо словно осунулось.

– Помолчим, друг…

– Свет вот тут…

Она медленно отошла от них все так же держа ладошки раковинами, а локти выставив вперед, чтобы не натолкнуться на какой-нибудь предмет на пути. Подойдя к окну на расстояние пары футов, она протянула пальцы и коснулась стекла. На фоне бледного неба ее ладони напоминали морских звезд. Послышалось ее грустное бормотание.

– И стекло не то, совсем не то…

– Дайна… – обратилась к ней Лорел.

– Ш-ш-ш-ш, – ответила она, не поворачивая головы. Маленькая девочка, ожидающая когда папа придет с работы. – Я что-то слышу.

Эти слова, произнесенные шепотом, вселили в Альберта Косснера безумный страх. Кто-то сдавил его предплечья. Не сразу сообразил, что сам ухватился за них руками.

Брайан тоже прислушался, слыша собственное дыхание и дыхание других… но более ничего.

«Это игра ее воображения», – подумал он. – «Только и всего».

Тем не менее было любопытно.

– Что? – спросила Лорел встревоженно. – Что ты слышишь, Дайна!

– Я не знаю, – ответила та, не поворачивая головы. – Очень слабо. Мне показалось, что я это услышала, еще когда мы спускались с самолета. Тогда я подумала, что мне кажется. Сейчас лучше слышно. Даже сквозь стекло. Это похоже… ну, когда жуешь воздушный рис или когда его ешь с молоком.

Брайан обернулся к Нику и тихо спросил:

– Ты что-нибудь слышишь?

– Абсолютно ничего, – так же тихо ответил Ник. – Но она слепая. У нее слух вдвое лучше нашего.

– А мне кажется, просто истерия, – сказал Брайан. Теперь он шептал в самое ухо Ника.

Дайна отвернулась от окна.

– Ты что-нибудь слышишь? Абсолютно ничего, неожиданно скопировала она. – Но она слепая. У нее слух вдвое лучше нашего. – Дайна сделала паузу и вдруг добавила: – А мне кажется, просто истерия.

– Дайна, что ты такое говоришь? – испуганно спросила Лорел. Она не слышала обмена репликами между Брайаном и Ником, хотя стояла куда ближе к ним, чем Дайна.

– А ты их спроси! – ответила Дайна дрожащим голосом. – Я не истеричка! Я слепая, но не сумасшедшая!

– Прости, – потрясенно сказал Брайан. – Прости, Дайна. – Обернувшись к Лорел, пояснил: – Мы переговаривались с Ником, а она услышала, представляете? Оттуда, от окна услышала.

– Ну и слух у тебя, миленькая, – сказала Бетани.

– Я слышу то, что слышу, – ответила Дайна. – И я слышу что-то там снаружи. Вон оттуда. – Она указала рукой к востоку за окном. Ее невидящие глаза окинули всех. – И это плохо. Страшный звук, очень страшный.

– Если вы, маленькая мисс, могли бы распознать, что это такое, нам бы это, видимо, помогло, – неуверенно сказал Дон Гаффни.

– Не могу, – ответила Дайна. – Только знаю, что он приблизился. – Она снова надела черные очки. – Нам нужно отсюда улететь. И чем скорее, тем лучше. Потому что к нам сюда что-то приближается. Что-то очень плохое, издающее такие звуки.

– Дайна, – обратился к ней Брайан. – Самолет, на котором мы прилетели, почти не имеет горючего.

– Тогда надо скорее его туда налить! – неожиданно пронзительно закричала девочка. – Оно приближается, неужели вы не понимаете?! Если мы не улетим к тому времени, как оно появится здесь, мы все погибнем! Мы умрем!

Ее голос сорвался, и она начала всхлипывать. Она не была Сивиллой или медиумом – всего лишь маленькая девочка, вынужденная переживать свой страх в почти полном мраке. Шатаясь, направилась к ним, всякая уверенность покинула ее. Лорел подхватила ее прежде, чем Дайна успела наткнуться на веревочное ограждение возле проверочного пункта, и крепко обняла. Попыталась успокоить девочку, но ее последние слова, как эхо, отдавались в перепуганном сознании Лорел: «Если мы не улетим к тому времени, как оно появится здесь, мы погибнем».

«Мы все умрем».

Крэг Туми слышал, как эта сопля что-то там вопила, но ему было наплевать. Он нашел то, что искал, в третьем шкафу по порядку. Наклейка с выпуклыми буквами на шкафу гласила: «МАРКИ». Обед мистера Марки – большой сэндвич – выглядывал из коричневого пакета на верхней полке. Уличные туфли мистера Марки стояли внизу. А посередине на крючке висела белая куртка на ремне и кобура, из которой выглядывала рукоятка служебного револьвера мистера Марки.

Крэг расстегнул кобуру и извлек оружие. Он не был глуп и, слегка повозившись, открыл барабан. Все шесть отделений были заряжены. Вернув барабан на место, он удовлетворенно кивнул, когда тот щелкнул, осмотрел ударник и рукоятку в поисках предохранителя. Однако, не обнаружил его. Затем осторожно нажал на спусковой крючок. Когда ударник и барабан едва заметно сдвинулись с места, Крэг снова удовлетворенно кивнул.

Он отвернулся от шкафа, и вдруг его охватило чувство полного одиночества. Как одинока была вся его взрослая жизнь! Револьвер показался тяжелым, и он опустил руку. Стоял, ссутулившись, – в одной руке атташе-кейс, в другой – револьвер, на лице – выражение глубоко несчастного человека. Вспомнилось то, о чем он много лет не вспоминал. Двенадцатилетний Крэг Туми лежал в постели, содрогаясь от беззвучных рыданий. В другой комнате громко играла стереосистема. Пела Меррили Раш, а мать подпевала пьяным голосом, фальшивя: «Назови меня ангелочком… с утра, бэ-э-эй-бии… коснись моей щечки, прежде чем уйдешь, бэй-бии…»

Он лежал и плакал беззвучно. И думал: «Почему ты не можешь меня полюбить и оставить в покое, мама? Ну, просто полюби и оставь в покое».

– Я никому не хочу наносить вреда, – забормотал Крэг Туми сквозь слезы. – Не хочу. Но это… это просто нестерпимо…

Напротив него у стены находились телевизионные мониторы, все отключенные. В какой-то момент, когда он осматривал их, истина того, что произошло и что продолжало происходить, вспыхнула в его сознании. В какой-то момент она прорвала сложную систему невротических заслонов и пробралась в бомбоубежище, где проходила его жизнь.

«Все исчезли, Крэгги-вегги. Весь мир улетучился, кроме тебя и тех людей с самолета».

– Не-е-ет, – простонал он и упал в ближайшее кресло возле стола посреди комнаты. – Нет же, все не так. Просто невозможно. Не приемлю подобную идею. Полностью.

«Лангольеры здесь уже побывали и скоро вернутся», – произнес голос отца. Он, как всегда, заглушил голос матери. – «Тебе лучше убраться, когда они прибудут… иначе – сам знаешь, что случится».

Это он знал. Они его сожрут. Лангольеры сожрут его живьем.

– Но я никого не хочу убивать, – повторил он бесстрастным голосом. На столе лежал лист записи дежурства. Крэг опустил атташе-кейс, положил на стол револьвер, взял лист, посмотрел на него невидящим взглядом и начал Отрывать от него узкие тонкие полоски с левого края.

РРРиииПП…

Вскоре он был зачарован полосками бумаги, падавшими на стол, – возможно, самыми тонкими, какие когда-либо он сумел оторвать! Но и в это время голос отца еще не покинул его:

«Иначе – сам знаешь, что случится».


Содержание:
 0  Лангольеры, Дайна, Крэг, Туми, Самолет : Стивен Кинг  1  2 : Стивен Кинг
 2  3 : Стивен Кинг  3  вы читаете: 4 : Стивен Кинг
 4  5 : Стивен Кинг  5  6 : Стивен Кинг
 6  7 : Стивен Кинг  7  8 : Стивен Кинг
 8  9 : Стивен Кинг    



 




sitemap