Фантастика : Ужасы : 8 : Стивен Кинг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8

вы читаете книгу




8

Заправка. – Преждевременный рассвет. – Приближение лангольеров. – Утренний ангел. – Хранители Вечности. – Взлет.

Бетани отбросила свою почти безвкусную сигарету и начала подниматься по трапу, когда Боб Дженкинс закричал:

– Кажется, они выходят!

Она обернулась и сбежала вниз. Вереница черных смутных пятен выползала из багажной бреши и двигалась по конвейерной ленте. Боб и Бетани побежали к ним.

Дайна была привязана к носилкам. Их несли с одного конца Руди, с другого – Ник. Бетани услышала тяжкую одышку лысого мужчины.

– Дайте я вам помогу, – сказала она. Руди с готовностью уступил ей одну ручку носилок.

– Постарайтесь не трясти ее, держите ровно, – предостерег Ник, спускаясь с конвейерной ленты. – Альберт, возьмись с того конца, где Бетани, и помоги ей поднимать носилки по трапу. Нужно постараться держать их горизонтально.

– Как она? – спросила Бетани у Альберта.

– Плохо, – мрачно ответил он. – Без сознания, но еще жива. Это все, что я знаю.

– А где Гаффни и Туми? – спросил Боб, когда они направились к самолету. Ему пришлось повысить голос. Хрустящий звук и дикий фон, напоминающий вопль или визг, теперь перекрывали даже шум самолета.

– Гаффни мертв. Возможно, и Туми тоже, – ответил Ник. – Времени нет объяснять. – Он остановился возле трапа. – Вы оба держите ваш конец выше.

Медленно и осторожно они подняли по трапу носилки. Ник, согнувшись, нес передний конец, Альберт и Бетани держали заданий на уровне лба, стукаясь бедрами о перила. За ними следовали Боб, Руди и Лорел. За все время Лорел только один раз спросила, жив ли Туми, остальное время молчала. Когда Ник сказал, что он жив, она пристально посмотрела на него и с облегчением кивнула головой.

Брайан стоял возле кабины, когда Ник достиг верха и внес свои конец носилок в самолет.

– Ее надо поместить в первый класс, – сказал Ник. – Вот этот конец, где ее голова, должен быть чуть повыше. Это возможно?

– Не проблема. Нужно просто использовать ремни безопасности, перекинув их через сиденье. Понимаете – как?

– Да. Пошли дальше, – сказал Ник Альберту и Ботани. – Вы молодцы. – При свете из раскрытой двери кабины кровь, запекшаяся на щеках и подбородке Дайны, казалась черной. Глаза закрыты, веки отливали сиреневым цветом. Под ремнем, в котором Ник проткнул дополнительную дырку, самодельный компресс стал темно-багровым от крови. Брайан слышал ее дыхание – оно напоминало звук, когда через соломинку вытягивают из бокала остатки коктейля.

– Плохо дело, да? – тихо спросил Брайан.

– Ну что сказать? Это по крайней мере легкое, а не сердце. Кровоизлияние приостановилось, слава Богу, быстрее, чем я думал… но плохо, конечно.

– Доживет она до нашего возвращения туда?

– Да хрен его знает! – неожиданно в сердцах воскликнул Ник. – Я солдат, а не лекарь!

Все замерли, удивленно и настороженно посмотрев на него. У Лорел по спине пробежали мурашки.

– Прошу прощения, – пробормотал Ник. – Путешествие во времени дьявольски действует на нервы, верно? Я очень извиняюсь.

– Не надо извиняться, – сказала Лорел, тронув его за руку. – Мы все взвинчены.

Он устало улыбнулся и потрогал ее волосы.

– Милая вы девушка, Лорел. Ей-богу. Давайте устроим носилки как надо, а там посмотрим, что делать дальше, чтобы убраться отсюда к чертовой бабушке.

Спустя пять минут носилки Дайны были установлены на сиденьях салона первого класса. Остальные сгрудились возле Брайана в отсеке сервиса.

– Нам нужно заправить самолет, – сказал Брайан. – Я сейчас включу второй двигатель и подкачу как можно ближе к 727-му. – Он махнул рукой в сторону самолета, который в темноте казался сероватым пятном. – Поскольку наш аэроплан выше, я смогу завести наше правое крыло над левым крылом «Дельты». Пока я маневрирую, четверо из вас должны доставить машину со шлангом – она там, немного подальше. Я видел ее, когда еще было светло.

– Может, нам разбудить того «спящего красавца» на заднем сиденье? Пусть поможет, – предложил Боб.

Брайан немного подумал и покачал головой:

– Нет. Меньше всего нам сейчас нужен еще один перепуганный и сбитый с панталыку пассажир, да еще с с дикого похмелья. Да он нам и не понадобится. Два мужика вполне могут эту тачку подкатить. Сколько раз сам видел. Только проверьте, чтобы трансмиссия была на нейтралке. Машину надо подогнать точно под перехлест крыльев. Поняли?

Все кивнули. Брайан осмотрел их и решил, что Руди и Бетани еще не отдышались от носилок, чтобы взяться за такое дело.

– Давайте так: Ник, Альберт и Боб – будут толкать, а Лорел – за рулем. О'кей?

Они снова кивнули.

– Тогда, братцы, вперед. Бетани! Мистер Варвик! Спуститесь с ними и отгоните трап от самолета. Как только я вырулю на нужное место, подгоните его рядом с перехлестом крыльев. Учтите, крылья – это еще не дверь. Все ясно?

Снова общий кивок. Осмотрев их, Брайан заметил, что глаза их сияли впервые с тех пор, как они тут приземлились.

«Конечно», – подумал он. – «Наконец-то у них появилось дело. Да и у меня, слава Богу».

Когда они приблизились к машине со шлангами, Лорел вдруг осознала, что может ее видеть.

– Боже мой! – сказала она. – Уже рассвет наступает. Это сколько же времени прошло с тех пор, как ночь наступила?

– По моим часам менее сорока минут, – сказал Боб. – Но я чувствую, что мои часы начинают ошибаться, когда мы вне самолета. И еще подумал, что здесь время больше не имеет никакого значения.

– А что же с мистером Туми? – спросила Лорел.

Они как раз подошли к машине без водительской кабины. Место водителя было открыто, позади находился ящик, к бокам которого крепились свернутые шланги. Ник вдруг обнял ее за талию и развернул к себе лицом. У Бетани возникла сумасшедшая идея, что он собирается ее поцеловать, сердце сразу учащенно забилось.

– Не знаю, что там с ним случится, – сказал он, – но когда наступил решающий момент, я предпочел сделать то, чего хотела Дайна. Оставил его там на полу без сознания. Порядок?

– Н-нет, – неуверенно ответила она, – но, видимо, так сойдет.

Он слегка улыбнулся и едва заметно стиснул ее талию.

– Как насчет того, чтобы поужинать со мной где-нибудь, если вернемся в «Эл-Эй» – Лос-Анджелес?

– Хорошо, – не задумываясь ответила она. – Буду ждать этого с нетерпением. Хоть какая-то цель.

Он кивнул.

– Для меня тоже. Но пока мы наш самолет не накачаем, никуда не денемся. – Он посмотрел на открытое место водителя. – Сможете найти там нейтралку?

Лорел оценила рычаги управления, торчащие из пола возле руля.

– Боюсь, не очень. Я водила обычно с автоматической трансмиссией.

– Я сделаю! – сказал Альберт и прыгнул на место водителя. Нажал сцепление, присмотрелся к схемке, изображенной на рукоятке. Позади послышался рев второго двигателя 767-го. Звук обоих двигателей усиливался по мере того, как Брайан готовился к движению. Лорел слушала его не без удовольствия: он хотя бы временно заглушал тот, другой звук. Хотелось посматривать на Ника. Всерьез ли он пригласил ее поужинать? Что-то трудно было в это поверить.

Альберт подвигал рычаг.

– Все в порядке! – крикнул он и спрыгнул на бетон. – Давайте, Лорел, садитесь! Как только мы его сдвинем, держите руль вправо. Обойдем дугой.

– Хорошо!

Она с беспокойством оглянулась на трех мужчин, которые заняли позиции позади машины, Ник – посередине.

– Готовы, братцы? – спросил он.

Альберт и Боб кивнули.

– Раз, два, взяли!

Боб нажал с опаской – боялся за свой радикулит, который донимал его уже лет десять. Но машина вдруг поехала удивительно легко. Лорел старательно крутила неповоротливый руль. Желтая машина описала дугу по бетонному покрытию и направилась обратно, к 767-му, который медленно катил к своей новой позиции, с правого борта «Дельты».

– Слушайте, а все же какая огромная разница между двумя самолетами, – заметил Боб.

– Что верно, то верно, – согласился Ник. – А ты, Альберт, молодчина, я тебе скажу. А то болтались бы тут, уходя от настоящего времени. Хорошо, что самолет каким-то странным образом остался частью нашего времени.

– И мы – тоже, – сказал Альберт. – Пока что, по крайней мере.

Турбины 767-го затихли, оставив только жужжание независимых генераторов. Брайан включил все четыре. Их звук оказался уже недостаточно громким, чтобы заглушить шум, доносившийся с востока. Совсем недавно он имел характер чего-то целостного, огромного. Однако по мере приближения разделялся на некие характерные составные части, звуки внутри звуков, а их единство начало казаться кошмарно знакомым.

«Дикие звери во время кормежки», – подумала Лорел и содрогнулась. – «А ведь и в самом деле похоже, только все передается через некие громадные усилители, до гротескных пропорций».

Дрожь пробирала ее, паника росла – словно внутри нее пробудилась какая-то первобытная сущность, которую она была не в силах контролировать, так же, как и эти звуки.

– Если бы мы видели хоть, что это такое, может, смогли бы что-то предпринять, – сказал Боб, толкая машину.

Альберт бросил на него беглый взгляд и сказал:

– Я так не думаю.

Брайан появился у раскрытой двери 767-го и жестом попросил Бетани и Руди подогнать трап к нему. Когда они это сделали, он вышел на верхнюю площадку трапа и указал им на перехлестывающиеся крылья. Они покатили его к ним, а он прислушался к приближавшемуся шуму. Вспомнил вдруг один старый фильм, в котором Чарлстон Хестон играл роль владельца большой плантации, на которую напали несметные полчища боевых муравьев. Они пожирали все подряд на своем пути: деревья, траву, постройки, коров, людей. Как этот фильм назывался? Брайан не мог вспомнить. Чарлстон Хестон тогда придумывал самые отчаянные трюки, чтобы остановить жуткую напасть. А вот победил он их в конце? Позабыл. Но неожиданно вспомнил фрагмент своего последнего сна. Встревожило полное отсутствие ассоциации с текущей реальностью – эта зловещая надпись: ТОЛЬКО ДЛЯ МЕТЕОРОВ.

– А ну, стойте! – крикнул Брайан Руди и Бетани.

Они перестали толкать трап, и он спустился на несколько ступенек вниз, пока макушка не оказалась вровень с нижней плоскостью крыла «Дельты». Оба самолета были снабжены единственным отверстием для заправки на левом крыле. Теперь Брайан смотрел на небольшую квадратную крышечку с надписью: ДОСТУП В БАК ГОРЮЧЕГО – и другой: ПРОВЕРЬ КЛАПАН ПЕРЕД ЗАПРАВКОЙ. Какой-то дурак прилепил круглую наклейку с улыбающейся рожицей на крышку. Еще один абсурдный штрих.

Альберт, Боб и Ник подкатили машину на нужное место и теперь наблюдали, задрав голову вверх. Их лица казались грязно-серыми в занимающемся пасмурном рассвете. Брайан перегнулся через перила и крикнул Нику:

– Ник! Там два шланга по бокам! Давай сюда короткий!

Ник быстро размотал шланг и протянул ему. Брайан взял его в ту руку, которой держался за перила, а другой рукой открыл крышку. Под ней находился переходник. Он наклонился вперед с наконечником шланга и чуть не потерял равновесие, вовремя вцепившись в перила.

– Держись, друг, – сказал Ник, поднимаясь по трапу. – Сейчас помогу. – Ник добрался до Брайана и ухватил его за пояс. – Сделай одолжение, а?

– Какое?

– Не перди.

– Попробую, но не обещаю, – отозвался Брайан. Он посмотрел на собравшихся внизу и крикнул: – Отойдите в сторону, а то может горючим облить! Я не знаю, как там у «Дельты» с клапаном, может, протекает!

Когда они отошли, подумал: «Вряд ли протечет. Боюсь, что баки тут сухие, как кости в пустыне».

Он снова перегнулся через перила, пока Ник крепко держал его за пояс, и вставил шланг в нужное место. Горючее брызнуло во все стороны – слава Богу! Брайан повернул наконечник на четверть оборота, замкнув его, и прислушался с удовлетворением, как хлынуло горючее по шлангу вниз, где клапан остановил поток.

– Так, – сказал он, выпрямившись. – Пока все идет нормально.

– Что дальше, друг? Как задействовать машину со шлангами? От самолетных батарей или как? – спросил Ник.

– Да нет, – ответил Брайан. – Даже если бы мы имели переходники с клеммами, такое дело невозможно. К частью, в этом нет нужды. Вся машина со шлангами – всего лишь фильтр для горючего. У меня на самолете есть устройство для всасывания топлива. Так что мы сейчас опустошим 727-ой, как коктейль через соломинку.

– Сколько времени это займет?

– В оптимальных условиях идет накачка двух тысяч фунтов в минуту. Но здесь – фиг его знает. Никогда не пользовался такой системой для заправки. Может, час, а может, и два.

Ник посмотрел на восток с тревогой и тихо сказал:

– Никому об этом не говори, друг.

– Почему?

– Не думаю, что у нас осталось два часа в распоряжении. Может, и одного часа даже не осталось.

В первом классе самолета Дайна Катрин Беллман открыта глаза.

И увидела.

– Крэг, – прошептала она. – Крэг!

Но он совсем не желал слышать своего имени. Ему хотелось только, чтобы его оставили в покое. И больше никогда не слышать своего имени. Непременно что-нибудь случалось, когда люди произносили его. Всегда.

«Крэг! Поднимись, Крэг!»

Нет. Он не поднимется. Голова превратилась в сплошной пчелиный улей. Боль бушевала, заполняя каждую клеточку мозга, – некуда укрыться! Пчелы слетелись. Они решили, что он мертв, и, заняв череп, постепенно превращали его в свои соты. И вот… и вот… теперь…

«Они почувствовали мои мысли и пытаются зажалить их до смерти», – подумал он и издал мучительный стон агонии. Окровавленные пальцы разжались и сжались на искусственном покрытии пола. – «Умереть. Скорее хочу умереть…»

«Крэг, ты должен встать! Сейчас!»

Голос отца. Голос, которому он никогда не мог отказать, который никогда не мог в себе заглушить. Но теперь он это сделает.

– Уходи, – прохрипел он. – Ненавижу тебя. Уйди же.

Боль в голове взвыла квартетом золотых труб. И тут же на него накинулись рои, тучи яростно жалящих пчел.

«О, дай мне умереть», – думал он. – «Дай же умереть поскорей. Это – ад. Я в аду пчел».

«Поднимайся, Крэгги-вегги. Это твой день рождения. Угадай, какой подарок? Как только поднимешься, кто-то даст тебе пива и ударит по башке… потому что этот удар – для тебя!»

– Нет, – сказал он. – Не надо больше бить. – Его руки пошарили по полу. Попытался приоткрыть глаза, но засыхающая кровь не позволила. – Вы же умерли. Оба умерли. Вы больше не можете бить меня и заставлять что-то делать. Вы – мертвые, и я хочу быть мертвым.

Но он был жив. Где-то за пределами голосов-призраков слышался рев двигателей, а за ним – тот, другой звук. Звук надвигающихся лангольеров. Даже бегущих к нему!

«Вставай, вставай, Крэг. Надо подняться».

Он понял, что это вовсе не голос отца или матери. Воображение его несчастного, израненного мозга, самообман. Это же был голос… голос… из другого места, из какого-то действительно возвышенного места, где боль была мифом, а вечное давление – тягостным сном.

«Крэг, они пришли к тебе – все те люди, которых ты желал увидеть. Покинули Бостон и прибыли к тебе сюда. Вот видишь, как ты для них важен? И ты еще сможешь все сделать, Крэг. Сможешь убрать эту занозу. Есть еще время передать им твои бумаги и ускользнуть от армии твоего отца… но это уж, если ты настоящий мужчина».

– Настоящий? – прохрипел он. – Настоящий? Не знаю, кто ты, но ты меня обижаешь…

Попытался снова приоткрыть глаза. Липкая, густеющая кровь чуточку подалась, но веки не разлепились. Ему удалось поднять руку к лицу. Ладонь коснулась остатков носа, и он глухо застонал от боли. Опять в голове грянули трубы, и пчелы зароились тучей. Он стерпел, пока болевой шок чуточку ослабел, и двумя пальцами насильно приоткрыл веки.

Светлый ореол не пропал. Во мраке он продолжал сиять в стороне От него.

Медленно и осторожно Крэг поднял голову.

Увидел ее.

Она стояла в ореоле света.

Та самая девочка, но только без темных очков. Она смотрела не него, и взгляд ее излучал доброту.

«Ну, давай же, Крэг, вставай! Я знаю, что тяжело, но ты должен подняться. Потому что они все здесь и ждут… но вечно ждать не смогут. Лангольеры об этом позаботятся».

Он увидел, что ноги девочки парили над полом, и вся она была окутана радужным сиянием по краям.

«Пошли, Крэг. Вставай».

Он сделал попытку подняться. Это было очень трудно, поскольку чувство равновесия почти покинуло его. Тяжело было держать голову поднятой – так она была полна разъяренных пчел. Дважды он падал, но каждый раз снова поднимался, зачарованный светящейся фигурой и ласковым взглядом, сулившим долгожданное освобождение от мук.

«Они все ждут, Крэг. Тебя ждут».

Дайна лежала на носилках, наблюдая своими незрячими глазами, как Крэг Туми поднялся на одно колено и завалился набок, затем попытался снова встать. Сердце ее переполняла щемящая жалость к этому покалеченному, разбитому человеку, к этой хищной рыбе, желающей лишь взорваться. На его изуродованном лице она видела ужасную смесь эмоций: страх, надежду и что-то вроде безжалостной целеустремленности.

«Я очень сожалею, мистер Туми», – подумала она. – «Несмотря на то, что вы сотворили, мне жаль вас. Но вы нам нужны». – Она снова позвала его, позвала своим умирающим сознанием: «Вставай, Крэг! Поторопись! Ты почти опоздал!»

И почувствовала, что они все опаздывают.

Когда более длинный шланг был подведен к 767-му, Брайан вернулся в кабину, включил внутренние энергетические системы и начал всасывать топливо. Он с беспокойством наблюдал, как стрелка на индикаторе двигалась в сторону отметки 24 000 фунтов в правом баке, ждал, что вот-вот энергосистема начнет давать сбои на топливе, которое не горит. Стрелка достигла цифры 8 000, когда он услышал изменение тона в работе маленьких задних двигателей, – звук стал натужным и грубым.

– Что там происходит, друг? – спросил Ник. Он снова сидел в кресле помощника пилота. Волосы его были взлохмачены, аккуратная сорочка с пристегнутыми уголками воротничка была запачкана мазутом и кровью.

– Энергосистема попробовала на вкус горючее из 727-го, и ей оно не понравилось, – ответил Брайан. – Надеюсь, магия Альберта сработает, Ник, но не уверен.

Прямо перед тем, как стрелка достигла 9 000 в правом баке, первая система заглохла. На приборной доске вспыхнула красная надпись: ДВИГАТЕЛЬ ОТКЛЮЧЕН. Он выключил его тумблер.

– А что тут можно сделать? – спросил Ник, поднимаясь и заглядывая через плечо Брайана.

– Использовать оставшиеся три энергосистемы, продолжать выкачивать топливо и надеяться, – ответил Брайан.

Спустя тридцать секунд отключился второй генератор, а когда Брайан протянул руку, чтобы выключить тумблер, заглох и третий. Погасло освещение в кабине. Теперь светились только приборы на пульте управления и слышался неровный звук работы насоса. Но вот замигали огоньки и на приборной доске. Последний генератор работал рывками, слегка сотрясая самолет.

– Отключаемся полностью, – сказал Брайан. Собственный голос показался ему хриплым, изможденным. Ощущение было такое, словно он выплывал из бездны, а сильное течение повлекло назад. – Придется подождать, когда топливо «Дельты» войдет в рамки нашего времени или в его поток, хрен его знает. Продолжать дальше не можем. Перегрузка последнего генератора опасна. Сгорят обмотки и крышка. Однако в тот момент, когда Брайан протянул руку, чтобы его отключить, звук внезапно изменился, начал выравниваться и становиться тише. Он повернулся к Нику с изумленным лицом. Ник посмотрел на него, и широкая улыбка медленно появилась на его губах.

– Может, и выкарабкаемся, друг.

Брайан поднял обе руки вверх, скрестил пальцы и потряс ими в воздухе.

– Надеюсь! – сказал он и обратился к пульту. Быстро ввел отключенные энергосистемы. Они немедленно и ровно заработали. Засияла приборная доска, вспыхнул свет в кабине. Ник крякнул и хлопнул Брайана по спине.

В дверях появилась Бетани.

– Что происходит? Все в порядке?

– Похоже на то, – ответил Брайан, обернувшись к ней. – Есть надежда.

Крэгу наконец удалось принять стоячее положение. Светящаяся девочка теперь парила над конвейерной лентой для багажа. Она смотрела на него с божественной добротой. И еще что-то было в ее взгляде – нечто такое, о чем он мечтал всю жизнь. Что же именно?

Попытался вспомнить и сразу понял.

Это была любовь.

Любовь и понимание.

Крэг огляделся по сторонам и обнаружил, что мрак отступает и вокруг становится светлее. Выходит, он всю ночь пролежал здесь? Непонятно. Впрочем, какое это имеет значение? Главное, что эта сияющая девочка доставила сюда, к нему, всех банкиров-вкладчиков, специалистов по залоговым документам, брокеров-комиссионеров и специалистов по акциям. Они находились здесь и хотели выслушать объяснения по поводу замыслов Крэгги-вегги, Туми-вуми. А потрясающая истина состояла в том, что все это – «обезьяньи делишки». Именно в этом и состояли все его замыслы – ярды и ярды «обезьяньих делишек», мили «обезьяньих делишек». И когда он им скажет об этом, тогда они…

– Они меня отпустят… ведь так?

«Да», – ответила она. – «Но тебе надо торопиться, Крэг. Ты должен поторопиться, прежде чем они решат, что ты не придешь, и уйдут».

Крэг начал свое медленное продвижение вперед. Ноги девочки оставались неподвижны, но по мере его приближения она отплывала от него, как мираж.

И… о, какое счастье: она улыбалась ему.

Теперь они все собрались на борту самолета, кроме Боба и Альберта, которые сидели на ступеньках трапа, прислушиваясь к медленному приближению звуков.

Лорел стояла на пороге входной двери, глядя на летное поле, и все еще раздумывала, как же быть с мистером Туми. Бетани дернула ее за блузку.

– Дайна вроде бы разговаривает во сне. Наверно, бредит. Можешь пойти туда?

Лорел вошла в салон. Руди Варвик сидел возле Дайны, встревоженно глядел на нее и держал за руку.

– Не знаю, не знаю, – обеспокоенно сказал он. – Но боюсь, что она отходит.

Лорел потрогала лоб девочки. Он был сухим и горячим. Кровотечение либо замедлилось, либо прекратилось, но дыхание Дайны было прерывистым и свистящим. Кровь запеклась вокруг рта, как клубничный сироп.

– Мне кажется, – начала Лорел, но в этот момент Дайна вполне отчетливо сказала:

– Ты должен поторопиться, прежде чем они решат, что ты не придешь, и уйдут.

Лорел и Бетани обменялись удивленными и испуганными взглядами.

– По-моему она видит сон про того мужика, Туми, – сказал Руди. – Она упомянула его имя.

– Да, – сказала Дайна. Глаза ее были закрыты, но голова слегка двигалась, словно она прислушивалась к чему-то. – Да, я буду. Если ты так хочешь, я буду. Но поторопись. Я знаю, как тебе больно, но ты должен торопиться.

– Она бредит? – прошептала Бетани.

– Нет, – ответила Лорел. – Не думаю. Ей, возможно, что-то снится…

Однако сама так не считала. По-настоящему она думала, что Дайна делала нечто иное, и даже смутно представляла себе картину. Лорел, пожалуй, смогла бы описать ее, но не сделала этого. Потому что на ее глазах происходило нечто очень жуткое. Теперь она была уверена, что это имеет какое-то отношение к мистеру Туми.

– Оставим ее в покое, – сказала она вдруг. – Оставим ее, пусть она спит («и делает то, что должна с ним сделать»).

– О, Господи, я надеюсь, мы вскоре взлетим, – сказала Бетани тоскливо, и Руди успокаивающим жестом положил ей руку на плечо.

Крэг добрался до конвейерной ленты и упал на нее. Белая волна боли взорвалась в голове, в шее, в груди. Он попытался вспомнить, что же с ним произошло, и не смог. Помнил, что сбежал с эскалатора, прятался в темной комнате, рвал бумагу в темноте… а дальше воспоминаний не было.

Он приподнял голову, волосы упали на глаза. Сквозь них он увидел сияющую девочку, которая теперь сидела, Скрестив ноги, перед резиновыми полосками на дюйм выше конвейерной ленты. Она представляла собой самое прекрасное, что он когда-либо видел в жизни. Как только мог он допустить такую мысль, что она была одной из них?

– Ты ангел? – прохрипел он.

– Да, – ответила светящаяся девочка, и Крэг почувствовал, как боль отступила под напором великой радости. Взгляд его затуманился и слезы медленно покатились по щекам – его первые слезы с тех пор, как стал взрослым человеком. Неожиданно вспомнил, как мать, убаюкивая, пьяным голосом напевала ту старую песню.

– Ты утренний ангел? Ты будешь моим утренним ангелом?

«Да. Да, я буду. Если ты так хочешь, я буду. Но поторопись. Я знаю, как тебе больно, но ты должен торопиться».

– Да, – всхлипнул Крэг и отчаянно пополз по багажному конвейеру к ней. Каждое движение отдавалось вспышками боли, кровь капала из разбитого коса и рта. Но он спешил как мог. Впереди него маленькая девочка ушла сквозь резиновые ленты, каким-то образом совсем их не потревожив.

– Коснись моей щеки, прежде чем покинешь меня, боби, – сказал Крэг. Он выплюнул на стену сгусток крови, и тот застыл на ней в виде большого паука. Попытался ползти еще быстрее.

К востоку от аэропорта раздался мощный треск, на мгновение заполнивший утренний воздух. Боб и Альберт вскочили на ноги, лица их побледнели, в глазах – страх и немой вопрос.

– Что это было? – спросил Альберт.

– Думаю, что дерево, – ответил Боб и облизнул губы.

– Но ветра нет совсем.

– Нет, – согласился Боб. – Ветра действительно нет.

Теперь оно надвигалось, как живая баррикада чего-то с треском ломающегося. В какое-то мгновение тот или иной звук становился узнаваемым, но тут же растворялся в общем шуме. Так Альберту показалось, что он слышит что-то вроде собачьего лая или отрывистых воплей… которые немедленно перешли в гудение проводов высокого напряжения. Постоянными оставались хруст и пронзительный звук, напоминающий визг.

– Что там случилось?! – крикнула Бетани позади них.

– Ниче… – начал было Альберт, но тут Боб схватил его за плечо и указал рукой.

– Смотрите! – закричал он. – Вон там!!!

Далеко к востоку от них на горизонте стояла вереница мачт линии высокого напряжения, пролегавшей между севером и югом через лесной массив. Когда Альберт посмотрел туда, одна из стальных мачт затряслась, как игрушечная, и завалилась, оборвав провода. Спустя момент еще одна мачта свалилась, потом еще одна и еще.

– Это не все, сказал Альберт сдавленно. – Посмотрите на деревья. Их трясет, как кустарники.

Их не просто трясло. На их глазах деревья начали падать и исчезать.

Хрррупп, чавк, хрруп, бумм, ААХХ!

Ххррупп, чавк, ААХХ! бууммм, хрруп.

– Мы должны немедленно убираться отсюда, – сказал Боб. Он вцепился обеими руками в Альберта. Глаза его были широко раскрыты от ужаса. На его худощавом интеллигентном лице это выглядело особенно странно. – Мне кажется, мы должны бросить все и немедленно подниматься.

Тем временем милях в десяти от них затряслась, переломилась и рухнула вниз высокая телебашня. Теперь они ощутили, как дрожит сама почва. Ее дрожь передалась и трапу, задрожали ступни.

– Остановите это! – внезапно взвизгнула сверху Бетани. Она заткнула уши ладонями и громко закричала: – Остановите это, пожалуйста!

Но звуковые волны неслись к ним – хрустящие, чавкающие, пожирающие, – звуки приближающихся лангольеров.

– Я не хочу быть назойливым, Брайан, но сколько еще времени нам нужно? – напряженно спросил Ник. – Там река в четырех милях к востоку. Я видел ее, когда мы приземлялись. Не знаю, что там к нам приближается, но оно уже на том берегу реки.

Брайан посмотрел на индикатор: 24 000 фунтов в правом крыле, 16 000 – в левом. Сейчас дело шло гораздо быстрее, поскольку не нужно было перекачивать горючее через одно крыло в другое.

– Пятнадцать минут, – ответил он. Крупные капли пота нависли на его бровях. – Нам нужно больше топлива, Ник, а то шлепнемся в пустыне Мохаве. Плюс еще минут десять отцепиться, вырулить и разогнаться.

– Что-то можно сократить? Уверен, что ничего нельзя?

Брайан покачал головой и сосредоточился на насосах.

Крэг медленно выполз сквозь резиновые ленты, почувствовав их, как прикосновение чьих-то пальцев к спине. Выполз на белый мертвый свет нового укороченного дня. Звук был кошмарным и очень громким: звук нашествия гигантской армии каннибалов. Казалось, само небо содрогается от него. На миг его сковал ужас.

«Посмотри», – сказал его утренний ангел, указав на летное поле.

Крэг взглянул и забыл о своем страхе. Позади «Гордости Америки» на треугольнике высохшей травы между взлетными полосами стоял солидный длинный стол для совещаний. Он блестел даже при пасмурном свете. Выстроились в ряд графины с ледяной водой, лежали блокноты, рядом – стаканы. За столом сидели примерно две дюжины человек в типичных банкирских костюмах. Теперь они все обернулись в его сторону.

Неожиданно они все зааплодировали, поднялись с мест и продолжали аплодировать, стоя лицом к нему, приветствуя его появление. Крэг ощутил, как улыбка радости появилась на его лице.

Дайну оставили одну в салоне первого класса. Она дышала с большим трудом, голос ее был сдавленным:

– Беги к ним, Крэг! Быстрее! Быстрее!

Крэг свалился с конвейера, ударился всем телом о бетон, однако тотчас поднялся на ноги. Боль больше не имела значения. Ангел привел их! Конечно же, она привела их! Ангелы были вроде приведений в истории о мистере Скрудже: они могли совершить все, что угодно! Светлый ореол вокруг нее начал меркнуть, и сама она начала таять в воздухе. Но это больше не имело значения. Она принесла ему спасение: сеть, в которую он наконец-то попался.

«Беги к ним, Крэг! Обеги вокруг самолета! Беги к ним!»

Крэг побежал – сначала шатаясь, неуверенно, потом перешел на спринт. Голова его качалась на бегу вверх и вниз, словно подсолнух с перебитым стеблем. Он бежал к серьезным и ничего не прощающим людям, которые были для него спасением. Они могли быть рыбаками, стоящими на борту судна и тянущими из глубины сеть, чтобы посмотреть, какая диковина туда угодила.

Стрелка индикатора левого бака замедлила свое движение и, достигнув отметки 21 000 фунтов, почти остановилась. Брайан понял, в чем дело, и торопливо отключил два тумблера, остановив гидравлические насосы. 727-й отдал им все топливо – чуть больше 46 000 фунтов. Этого должно было хватить.

– Все! – сказал он, поднявшись с кресла.

– Что все? – спросил Ник, тоже вставая.

– Отсоединяемся и убираемся отсюда к чертовой бабушке.

Приближающийся шум теперь был просто оглушительным. К хрусту и чавканью, к пронзительному непрекращающемуся визгу добавился треск падающих деревьев, грохот разрушающихся зданий. Перед тем, как выключить насосы, Брайан расслышал треск, удары и вслед за ними мощные всплески воды. Мост обрушивался в ту самую реку, о которой говорил Ник.

– Мистер Туми! – закричала вдруг Бетани. – Это мистер Туми !

Ник рванулся в салон первого класса, оттолкнув Брайана, потом оба кинулись к двери и увидели, как Крэг, шатаясь и петляя, бежит по взлетной полосе. Он полностью игнорировал самолет. Бежал по направлению к треугольнику земли между пересекающимися дорожками.

– Что он делает? – выдохнул Руди.

– Не обращайте внимания, – сказал Брайан. – Время вышло! Ник! Спустись впереди и держи меня, пока я отсоединяю шланг. – Брайан чувствовал себя, как обнаженный на берегу океана в предчувствии наката огромной волны, несущейся из-за горизонта.

Ник сбежал вниз и снова крепко ухватил Брайана за пояс, когда тот, перегнувшись через перила, отсоединял наконечник шланга, бросив потом его вниз. Тот звякнул о бетон. Брайан захлопнул крышку.

– Все! Убираемся отсюда, – сказал он, когда Ник вернул его на трап. Лицо его посерело.

И тут Ник замер на месте, не сводя глаз с востока. Лицо его побелело и на нем застыло выражение невыразимого ужаса. Верхняя губа дрожала, как у собаки, которая рычит от страха.

Брайан повернул голову в том же направлении, шея слегка хрустнула – лицо исказилось от увиденного.

– Видите ли, – сказал Крэг, подходя к пустому креслу во главе стола и остановившись перед людьми, сидевшими вдоль него, – брокеры, с которыми я вел дела, были не только неразборчивыми в средствах. Многие из них на самом деле оказались подсадными агентами ЦРУ, в чью задачу входили контакты и различные фальсификации в отношении таких банкиров, как я. Для них главная цель – держать коммунистов подальше от Южной Америки – оправдывая любые средства. – Что вы предпринимали, чтобы избежать таких личностей? – спросил толстый мужчина в дорогом синем костюме. – Воспользовались ли вы услугами какой-либо компании по страхованию залоговых бумаг? Или, возможно, ваш банк привлекал фирму для специального расследования подобных случаев? – Физиономия Синего Костюма была круглой, как луна, и тщательно выбрита. Щеки его румянились то ли от хорошего здоровья, то ли от сорока лет «Скотча» с содовой. Глаза – безжалостные голубые льдинки. Удивительные глаза – были глазами его отца.

Где-то далеко от конференц-зала Центра Благоразумия, двумя этажами ниже, Крэг слышал шум и грохот. «Ремонт или дорожное строительство», – подумал он. В Бостоне вечно перестраивали дороги. Он подозревал, что часто в этом особой нужды не было, – обычный обман простаков нечистыми на руку личностями. К нему это не имело отношения. Абсолютно никакого. Его задача – разобраться с этим человеком в синем костюме, и ему не терпелось начать.

– Так мы ждем, Крэг, – сказал президент его родной компании. Крэг удивился: присутствие мистера Паркера на совещании не предусматривалось. В то же время он испытал от этого дикую радость.

– НИКАКОГО ПЛАНА ВООБЩЕ! – весело крикнул он в их потрясенные физиономии. – НИКАКИХ СПЕЦИАЛЬНЫХ МЕР! Я ПРОСТО ПОКУПАЛ, ПОКУПАЛ И ПОКУПАЛ… НИКАКИХ ОСОБЫХ МЕР… ВООБЩЕ!

Он собрался выдать им все, высказаться как следует, когда его остановил какой-то звук. Звук находился не в милях от него. Он был очень, очень близко, совсем рядом, возможно даже в самом конференц-зале.

Звук рубки, резки, чавканья, какой издают сухие голодные клыки.

Внезапно Крэгом овладело неодолимое желание рвать бумагу на полоски. Сойдет любой листок. Он протянул руку к блокноту перед собой на столе, но блокнота там не оказалось. Не оказалось и стола, и банкиров. Не было и Бостона.

– Где я? – спросил он испуганным тихим голосом и начал озираться. Внезапно он все понял… и увидел их.

Лангольеры явились. Они прибыли за ним.

Крэг Туми начал орать.

Брайан увидел их, но никак не мог сообразить, что он, собственно, видит. Каким-то странным образом они отвергли саму возможность быть увиденными. Переутомленный разум пытался переосмыслить поступающую информацию, чтобы облечь в привычные понятия те формы, которые показались на восточном конце 21-й полосы.

Сначала появились две формы – одна черная, одна – темно-красная, похожая на помидор.

«Они – шары?» – с сомнением вопрошал разум. – «Могут ли они быть шарами?»

Что-то словно щелкнуло в мозгу и приняло: это были шары вроде тех мячей, которыми играют на пляже. Но эти шары сжимались и неожиданно расширялись в непрерывном трепете словно он видел их сквозь знойное марево. Они выкатились из сухой высокой травы в конце 21-й взлетной полосы, оставляя за собой полосы густой черноты. Каким-то образом они косили траву…

«Нет», – нехотя отверг его разум. – «Они не просто косят траву, и ты это знаешь. Они косят гораздо больше, чем просто траву».

То, что они оставляли позади себя, представляло собой узкие полосы абсолютной черноты. Теперь, играя в догонялки на бетонной поверхности в конце полосы, они по-прежнему оставляли позади себя черные полосы, которые выглядели как вар.

«Нет», – опроверг рассудок, – «не вар. Ты знаешь, что это за чернота. Это – ничто. Вообще ничто. Они сжирают гораздо большее, нежели поверхность взлетной полосы».

Что-то зловеще веселое было в их поведении. Они пересекали дорожки друг друга, образуя огромные иксы на бетоне. Подпрыгивали высоко в воздух, словно кувыркались в сложных маневрах, и затем устремились к самолету.

Брайан и Ник одновременно вскрикнули. Показалось, что лица мелькнули в нижней части несущихся шаров, чудовищные и чуждые лица. Они трепетали и искажались в гримасах: крохотные рудиментарные глазки и огромные пасти – полукруги, усеянные жадными подвижными зубами.

Они жрали на ходу, выедая в окружающем мире узкие полосы.

Бензовоз «Тексако» стоял на внешней взлетной полосе. Лангольеры врезались в него, зубы, двигавшиеся с невероятной скоростью выпятились вперед, с воем и грохотом пожирая металл, ворвались внутрь – и тут же, не замедляя скорости, их трепещущие тела вырвались наружу с другого конца бензовоза. Один из них прорвался сквозь колеса, мгновенно уничтожив их. Прежде чем машина рухнула, Брайан успел заметить образовавшуюся дыру. По форме она напоминала огромную мышиную нору в мультфильмах.

Другой подпрыгнул высоко в воздух и спикировал на бензовоз «Тексако», пробив в нем еще одну брешь. Содержимое цистерны мгновенно вылилось на бетон. Они ударились о покрытие взлетной полосы, подпрыгнули, как на пружинах, игриво пересеклись и снова понеслись к самолету. Реальность исчезла в черных полосах и брешах там, где они с ней соприкасались. Теперь они быстро приближались. Брайан вдруг осознал, что они не только расстегивают мир, как застежки-молнии, – они открывают все бездны вечности.

Вдруг они неожиданно приостановились, словно в нерешительности, как мячи на месте, затем развернулись и рванулись в другом направлении.

Они помчались в направлении Крэга Туми, который стоял, глядя на них, и безумно орал.

Усилием воли Брайан сбросил с себя охвативший его паралич. Ткнул локтем Ника, стоявшего на ступеньку ниже его все еще во власти того же паралича.

– Скорей! – Ник не пошевелился. Брайан на сей раз стукнул его по лбу. – Быстрей, говорю. Бегом! Уматываем отсюда!

На краю аэродрома появилось много других черных и багровых шаров. Они прыгали, плясали, кружили… и затем ринулись к ним.

«От них удрать ты не сможешь», – сказал его отец, – «из-за их ножек, проворных маленьких ножек».

Но Крэг попытался.

Он повернулся и бросился бежать к аэропорту, бросая назад взгляды, полные ужаса. Проигнорировав 767-й, который снова ожил, он несся в сторону багажного прохода.

«Нет, Крэг», – сказал его отец. – «Тебе может показаться, что ты бежишь. На самом деле это не так. Ты знаешь, что ты сейчас делаешь, ты – болтаешься!»

Два шара позади него увеличили скорость, легко сокращая разрыв между собой и Крэгом. Пару раз, все так же играючи, скрестили свои пути, словно разыгрывали маленькое веселое представление в мертвом мире. За ними оставались черные полосы. Теперь они изобразили эскорт по бокам Крэга, двигаясь всего лишь в нескольких дюймах от него. Они настигли Крэга шагах в двадцати от конвейерной ленты и мгновенно откусили ему обе ступни. В следующий миг Крэг стал на три дюйма короче. Его ступни вместе с дорогими мокасинами фирмы «Валли» прекратили свое существование. Крови не было: раны, нанесенные лангольерами, тут же запеклись от высокого жара.

Крэг не понял, что лишился ступней, он продолжал бежать, балансируя на своих культях. К тому времени лангольеры описали перекрестно дугу вокруг багажной зоны – большой черный полумесяц.

На сей раз лангольеры точным маневром ринулись на Крэга и лишили его сразу ног до колен. Он упал на обрубки, все еще пытаясь бежать, потом свалился на живот, замахав в воздухе остатками ног. Больше болтаться ему было не суждено.

– Нет! – завизжал он. – Нет, папочка! Нет! Я буду хорошим! Пожалуйста, прогони их! Я буду хорошим, клянусь, отныне я буду очень хорошим всегда, только прогони их от…

Они набросились на него с бормотанием, лаем и пронзительным взвизгиванием. Он успел увидеть их стремительно двигающиеся зубы, ощутить жар их слепой энергии за мгновение да того, как они начали его пожирать, отрывая беспорядочно куски тела.

Последней мыслью Крэга была: «Как же могут их маленькие ножки быть проворными? У них же нет совсем но…»

Появились десятки этих черных предметов, и Лорел поняла, что скоро их будут сотни, тысячи, миллионы и миллиарды. Даже сквозь грохот двигателей, врывавшийся сквозь открытую переднюю дверь самолета, когда Брайан начал отъезжать от трапа и от крыла 727-го, она слышала их вопли и прочие звуки, каких не издавало ни одно живое существо.

Огромные кольца, петли и линии черноты оплели всю окраину аэродрома, затем, как стрелы, устремились на двадцать первую взлетно-посадочную полосу, временно отклонившись только в погоню за Крэгом Туми.

«Наверно, редко удается им отведать живого мяса», – подумала она и ощутила тошноту.

Ник Хопвелл бросил последний изумленный взгляд на происходящее и задраил переднюю дверь самолета. Шатаясь как пьяный, он направился в салон. Его глаза словно заполнили все лицо, кровь стекла по подбородку – в какой-то момент сильно прикусил нижнюю губу. Она обняла его и крепко прижала к себе.

В кабине Брайан до предела форсировал режим взлета. Самолет рванулся вперед с предельной скоростью. Восточная часть аэродрома была черна от нашествия шаров, край взлетной полосы полностью исчез, как исчезал весь мир позади нее. Белые неподвижные небеса опоясывали мир путаницы линий и упавших деревьев.

Когда самолет приблизился к концу взлетной полосы, Брайан схватил микрофон и закричал:

– Пристегнитесь! Пристегнитесь скорей и держитесь!

Он чуть замедлил ход и свернул на другую полосу. И вдруг увидел такое, отчего весь похолодел. Огромная часть мира к востоку от взлетной полосы, гигантские блоки материальной реальности обрушились в пропасть, подобно падающим кабинам лифта, оставляя бессмысленные провалы пустоты.

«Они сжирают мир», – подумал он. – «Великий Боже, Всевышний! Они пожирают весь мир!»

Затем все летное поле развернулось перед ним, и рейс № 29 нацелился на запад. Взлетная полоса расстилалась перед ним долгая и пустынная.

Верхние багажные полки открылись, когда 767-й круто и резко развернулся к взлетной полосе, мелкие вещи высыпались на кресла и в проход. Бетани, не успевшую пристегнуться, швырнуло так, что она очутилась на коленях Альберта Косснера. Альберт даже не обратил внимание на то, что практически в его объятиях очутилась теплая девушка, и что в трех футах от его носа сверху грохнулся атташе-кейс. Он не мог отвести глаз от черных быстрых форм, пересекающих полосу слева от них, и черных следов, которые они оставляли за собой. Эти следы сливались, образовав большую пропасть на том месте, где прежде была багажная зона.

«Их притянул мистер Туми», – подумал он, – «или то место, где находился мистер Туми. Если бы он не вышел на аэродром, они сразу принялись бы за наш самолет. Они бы уже сожрали его вместе с нами от колес до самого верха».

Позади него Боб Дженкинс заговорил взволнованным дрожащим голосом:

– Теперь мы знаем, не так ли!

– Что?! – воскликнула Лорел, сама не узнав собственного голоса. Ей на колени упала сумка. Ник поднял голову, отпустил ее и высунулся в проход.

– Что мы знаем?

– Ну как же? То, что происходит с сегодняшним днем, когда он становится вчерашним. Что происходит с настоящим, когда оно становится прошлым. Оно ждет – мертвое, пустынное, заброшенное. Ждет их, хранителей времени, всегда бегущих позади, очищающих от хлама самым эффективным способом – пожирая его.

– Мистер Туми знал о них, – отчетливо произнесла Дайна словно в полусне. – Мистер Туми сказал, что они называются лангольерами.

В этот момент двигатели включились на полную мощь и самолет рванулся вперед.

Брайан увидел, как два больших шара пересекли взлетную полосу, оставив параллельные черные следы, которые блестели, как полированное эбеновое дерево. Слишком поздно было тормозить и 767-й тряхнуло дважды над провалами. Продолжая наращивать скорость, Брайан даже теперь слышал кошмарные жующие звуки… хотя и не знал – звучат ли они наяву или ему кажется. Да это и не имело значения.

Наклонившись через Лорел, Ник посмотрел в окно. На его глазах здание аэропорта рассекалось, рубилось. Подвижная мозаика еще какой-то момент держалась, а затем все рухнуло в бездну мрака.

Закричала от страха Бетани. Черный след появился возле самолета, он синхронно с ним набирал скорость по параллельному курсу. Внезапно свернул вправо и исчез внизу.

Последняя мощная встряска.

– Достал и нас?! – крикнул Ник. – Они нас достали?!

Никто не ответил ему. Побелевшие от ужаса лица были прикованы к иллюминаторам. Мимо проносились смазанной серо-зеленой стеной деревья. В кабине Брайан, напряженно наклонившись вперед в своем кресле, ожидал, когда один из этих шаров, подпрыгнув перед смотровыми стеклами, прошьет весь самолет насквозь. Пока их не было.

Брайан откинулся в кресле и 767-й взмыл.

В дальнем отсеке мужчина с черной бородой и налитыми глазами проснулся. Шатаясь, он поднялся и посмотрел на своих спутников.

– Что, к Бостону приближаемся? – спросил он всех сразу. – Надеясь, что так. Скорей бы завалиться в нормальную постель. Как башка болит! Кошмар…


Содержание:
 0  Лангольеры, Дайна, Крэг, Туми, Самолет : Стивен Кинг  1  2 : Стивен Кинг
 2  3 : Стивен Кинг  3  4 : Стивен Кинг
 4  5 : Стивен Кинг  5  6 : Стивен Кинг
 6  7 : Стивен Кинг  7  вы читаете: 8 : Стивен Кинг
 8  9 : Стивен Кинг    



 




sitemap