Фантастика : Ужасы : Глава 14 : Стивен Кинг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56

вы читаете книгу




Глава 14

На вершине крутого холма между Норвэй-Вэлли и Арденом, шоссе № 93, до того извилистое, сузившееся до двух полос, распрямляется, спускаясь в город по длинному, пологому склону. С восточной стороны шоссе вершина холма расширяется, переходя в заросшее травой плато. Тут же стоят два столика с облупившейся красной краской для тех, кто хочет полюбоваться замечательным видом на долину, оставшуюся на западе. В ясный день можно заглянуть вдаль на добрых пятнадцать миль.

Фермы, поля, дороги, речки. А на горизонте — сине-зеленые силуэты холмов. И бездонное небо с выбеленными солнцем облаками, которые висят в нем, словно свежевыстиранное белье.

Фред Маршалл съезжает на засыпанную гравием площадку, глушит двигатель «форд эксплорера».

— Позвольте мне вам кое-что показать.

Садясь в «эксплорер» у своего дома, Джек держал в руке потрепанный черный кожаный дипломат. Теперь этот дипломат лежит у него на коленях. На пластине под рукояткой сияют золотом инициалы отца: ФСС, Филип Стивенсон Сойер. Фред пару раз с любопытством посмотрел на дипломат, но ничего не спросил, а Джек предпочел не касаться этой темы. «О содержимом дипломата мы еще успеем поговорить, — думает Джек. После встречи с Джуди Маршалл». Фред вылезает из кабины, Джек приставляет старый дипломат к сиденью и идет за Фредом. Когда они подходят к первому из столиков, Фред обводит рукой расстилающуюся внизу долину:

— У нас не так уж много приманок для туристов, но этот вид — одна из них, не так ли?

— Живописно, — соглашается Джек. — Но я думаю, здесь все красиво.

— Джуди очень нравится этот вид. Если мы едем в Арден в погожий день, она обязательно должна здесь остановиться и выйти из машины, расслабиться, оглядеться. Словно набраться хороших впечатлений, прежде чем вновь вернуться к рутине. Я в таких случаях частенько проявлял нетерпение и думал: «Ну, хватит, ты же видела все это миллион раз, мне пора на работу», — но я ведь мужчина. Короче, мы всегда сворачивали сюда и проводили здесь несколько минут. Теперь я понимаю, что мое жена лучше меня знала жизнь и мне следовало прислушиваться к ней.

Джек улыбается и садится на скамью, ожидая продолжения.

После того как они выехали, Фред ограничился двумя или тремя фразами благодарности, но Джеку понятно, что для более обстоятельного разговора он наметил именно это место.

— Утром я заезжал в больницу, и она… ну, она изменилась. Посмотрев на нее, поговорив с ней, можно понять, что сегодня она в лучшей форме, чем вчера. Она по-прежнему волнуется из-за Тая, но уже по-другому. Вы думаете, сказывается действие лекарств? Я даже не знаю, что они ей дают.

— То есть вы с ней нормально поговорили?

— Можно сказать, что да. Например, она рассказала мне о заметке во вчерашней газете о маленькой девочке из Ла Ривьеры, которая едва не стала третьей в общевисконсинском конкурсе по спеллингу, но не смогла справиться со словом, о которым никто никогда не слышал. Попоплакс или что-то в этом роде.

— Опопанакс, — поправляет его Джек. Голос у него вдруг становится хриплым, словно в горле что-то застряло.

— Вы тоже прочитали эту заметку? Как интересно, вы оба запомнили это слово. Она спрашивала медицинских сестер, пытаясь выяснить, что оно означает, и одна даже заглянула в пару словарей. Но там его не нашла.

Джек нашел это слово в своем «Кратком оксфордском словаре». Его номинальное значение не имело никакого отношения к сущности.[74]

— В этом весь опопанакс, — улыбается Джек. — Первая версия: внятного определения опопанакса нет. Второе: это опасная тайна.

— Ха! — Фред Маршалл, нервно шагающий взад-вперед, останавливается за спиной Джека, который, обернувшись, видит, что Фред оглядывает лежащую под ними долину. — Может, вы правы. — Фред не отрывает глаз он захватывающей дух панорамы. Он еще не перешел к разговору, но заметно приблизился к стартовой черте. — Хорошо, конечно, что ее заинтересовала такая мелочь, крошечная заметка в «Герольд»…

Он украдкой вытирает слезы и делает шаг к горизонту. Поворачивается и встречается с Джеком взглядом.

— Прежде чем вы познакомитесь с Джуди, я хочу кое-что рассказать вам о ней. Беда в том, что я не знаю, как вы это воспримете. Даже для меня это звучит… Ну, не знаю…

— А вы попробуйте, — предлагает Джек.

— Хорошо. — Он сцепляет пальцы рук, наклоняет голову. Когда поднимает — глаза у него беззащитные, как у младенца. — Э… не знаю, как все это выразить. Ладно, просто скажу. Какая-то часть моего рассудка признает, Джуди что-то знает. Я хочу так думать. С другой стороны, я не хочу обманываться, говоря себе, что она более не безумна, поскольку ей стало лучше. Но я хочу в это верить, очень хочу.

— Поверьте мне, она что-то знает. — Странное чувство, вызванное упоминанием опопанакса, исчезает до того, как он произносит эти слова.

— То, что она знает, не совсем ясно даже ей, — продолжает Фред. — Но вы помните? Она знала об исчезновении Тая до того, как я ей сказал.

Он бросает на Джека полный душевной боли взгляд и отступает на шаг. Расцепляет пальцы, вновь сцепляет, смотрит в землю. Еще один внутренний барьер рушится, уступая стремлению рассказать о вставшей перед ним дилемме.

— Ладно, слушайте. Вот что надо знать о Джуди. Она — личность неординарная. Да, конечно, многие мужчины говорят, что у них неординарные жены, но Джуди действительно особенная. Во-первых, она ослепительно красивая, но дело даже не в этом. И она потрясающе храбрая, хотя речь о другом. Похоже, она связана с чем-то таким, чего большинство из нас даже не может представить. Но может ли такое быть? Или это все-таки безумие? Может, сходя с ума, ты устраиваешь большую бучу и впадаешь в истерику, а потом ты слишком безумен, чтобы бороться, успокаиваешься и принимаешь все как есть. Я должен поговорить с ее лечащим врачом, потому что эти мысли рвут мне душу.

— Что она сама говорит? Объясняет, почему стала гораздо спокойнее?

Фред Маршалл всматривается в глаза Джека:

— Во-первых, Джуди, похоже, думает, что Тай все еще жив и вы — единственный человек, который может его найти.

— Хорошо. — Джек не хочет вдаваться в подробности до разговора с Джуди. — Скажите, Джуди не упоминала людей, которых она раньше знала, какого-нибудь кузена, ухажера, который, по ее мнению, мог выкрасть Тая? — Его версия звучит еще менее убедительно, чем на кухне Генри Лайдена. Ответ Маршалла окончательно ставит на ней крест.

— Нет, если только его не зовут Алый Король, или Горг, или Аббала. Я могу сказать вам только одно: Джуди думает, что она что-то видит, и хотя это похоже на бред, я очень надеюсь, что так оно и есть.

Внезапно перед мысленным взором Джека Сойера возникает другой мир, в котором он нашел бейсболку мальчика с эмблемой «Брюэров».

— И там находится Тайлер.

— Если я позволю себе подумать, что его там нет, то сойду с ума, прямо здесь и сейчас, — отвечает Фред. — Если, конечно, я уже не рехнулся.

— Давайте поговорим с вашей женой, — предлагает Джек.

***

Снаружи Лютеранская больница округа Френч напоминает сумасшедший дом девятнадцатого столетия на севере Англии: грязно-красные кирпичные стены, совсем уж темные башенки, арки, остроконечная крыша, узкие окна, длинный фасад, в который въелась пыль веков. Расположилось огромное здание на западной окраине Ардена, на огороженной территории среди раскидистых дубов. Готический силуэт выглядел зловещим, начисто лишенным жалости. Джеку кажется, что вот-вот он услышит пронзительную органную музыку из саундтрека к фильму Винсента Прайса.

Они входят через узкую деревянную дверь и попадают в обыкновенный, привычный взгляду больничный холл. В центре скучающего вида мужчина в форме охранного агентства сидит за столом и направляет посетителей к лифтам. В витрине магазинчика сувениров — цветы и мягкие игрушки. Пациенты в халатах беседуют с родственниками за поставленными для этой цели столиками, другие сидят на стульях у стен, в углу что-то обсуждают двое врачей в белых халатах. Две пыльные люстры над головой заливают холл мягким светом, который красиво играет на лилиях в высоких вазах, выставленных у входа в магазин сувениров.

— Bay, изнутри больница смотрится куда лучше, чем снаружи, — отмечает Джек.

— С больницами это обычное дело, — отвечает Фред.

Они подходят к сидящему за столом мужчине.

— Нам в отделение Д, — говорит Фред.

Удостоив их лишь мимолетного взгляда, охранник выдает каждому по прямоугольнику пластика с надписью «ПОСЕТИТЕЛЬ» и взмахом руки предлагает следовать дальше.

Двери лифта расходятся, открывая обшитую деревянными панелями кабину, размером с чулан для щеток. Фред Маршалл нажимает на кнопку «5», и кабина медленно ползет вверх. Ее заливает тот же мягкий, золотистый свет. Десять лет назад в удивительно похожей кабине лифта, только парижского гранд-отеля, Джек и Илиана Тедеско, выпускница школы искусств Калифорнийского лос-анджелесского университета, просидели два с половиной часа, в течение которых мисс Тедеско заявила, что в их отношениях поставлена последняя точка, хоть она и благодарна ему за это увлекательное путешествие в Европу. Однако, поразмыслив, Джек приходит к выводу, что нет нужды делиться с Фредом Маршаллом такими подробностями личной жизни.

Лифт надежностью превосходит своего французского кузена и без задержки доставляет их к цели, останавливается, раскрывает двери и выпускает на пятый этаж, где их встречает все тот же золотистый свет, но более темного оттенка, чем в холле и лифте.

— Отделение там. — Фред Маршалл показывает в сторону длиннющего коридора, уходящего влево.

Дважды они проходят двойные двери, минуют коридор отделения Б, две просторные комнаты, разделенные на кабинки, закрытую дверь отделения геронтологии, нишу, на стене которой висят доски с различной информацией о работе больницы, открытую дверь отделения В, поворачивают направо около женского и мужского туалетов, оставляют позади кабинет офтальмолога и архив и, наконец, добираются до коридора с табличкой «Отделение Д». По мере того как они отдаляются от лифта, свет, кажется, меркнет, стены надвигаются, окна становятся меньше. В коридоре отделения Д тени сгущаются, на полу поблескивает лужица воды.

— Мы в самой старой части больницы, — говорит Фред.

— Вам, должно быть, хочется как можно быстрее вытащить отсюда Джуди? — спрашивает Джек.

— Да, конечно, как только Пэт Скарда скажет, что можно. Но я вас удивлю: Джуди тут нравится. Возможно, это помогает. Она сказала мне, что здесь чувствует себя в полной безопасности, а среди тех, кто может говорить, попадаются очень интересные люди. Она словно попала в круиз.

Джек смеется, изумляясь и не веря Фреду, а тот касается его плеча:

— Что, по-вашему, это означает? Ей гораздо лучше или хуже?

Коридор проводит их в большую комнату, в которой, похоже, добрую сотню лет ничего не менялось. Темно-коричневые деревянные панели обшивки стен поднимаются на четыре фута от темно-коричневого деревянного пола. В стене по правую руку от них, под самым потолком, два высоких узких окна пропускают в помещение тусклый свет. Мужчина, сидящий за полированной деревянной стойкой, перегораживающей комнату, нажимает кнопку, которая приводит в действие механизм открывания большущей металлической двери и надписью «Отделение Д» и окошечком из бронированного стекла.

— Вы можете пройти, мистер Маршалл, но кто этот господин?

— Его зовут Джек Сойер. Он со мной.

— Он — родственник или врач?

— Нет, но моя жена хочет его видеть.

— Подождите минуточку. — Дежурный исчезает за дверью, которая захлопывается с тюремным лязгом. Тут же возвращается с медсестрой, которая тяжелым лицом, большими руками и мощными ногами смахивает на мужчину. Она представляется как Джейн Бонд, старшая медсестра отделения Д.

Имя, фамилия и габариты поневоле вызывают определенные ассоциации. Медсестра оглядывает Джека и Фреда, потом только Джека, задает несколько вопросов, исчезает за металлической дверью.

— Надзирательница Бонд, — вырывается у Джека.

— Так и есть, — кивает дежурный. — Суровая женщина, да еще зачастую и несправедливая. — Он откашливается, смотрит на окно под потолком. — Еще мы зовем ее «ноль-ноль Зеро».

Еще через несколько минут старшая медсестра, надзирательница Бонд, агент ноль-ноль Зеро, распахивает дверь:

— Можете войти, но сначала внимательно выслушайте все, что я вам сейчас скажу.

Они словно попадают в огромный авиационный ангар, разделенный на секции: в одной — мягкие скамьи, в другой — круглые столы и пластиковые стулья, в третьей — два длинных стола с бумагой для рисования, коробками карандашей, наборами акварельных красок. В огромном пространстве вся эта мебель кажется кукольной. Кое-где на бетонном полу лежат серые прямоугольные маты. В двадцати футах от пола в дальней стене пробиты маленькие окна, забранные решетками. Стену эту, из красного кирпича, когда-то давно выкрасили белой краской. В стеклянном закутке по левую сторону от двери медсестра отрывается от книги. В дальнем конце по правую руку, за длинными столами, три запертые металлические двери ведут в отдельные миры. Ощущение, что ты в ангаре, улетучивается. Скорее — форменная тюрьма.

Помещение заполняет низкий гул голосов двадцати или тридцати мужчин и женщин. Только некоторые из них разговаривают с видимыми собеседниками. Они ходят кругами, стоят, как памятники, лежат в позе зародыша на матах. Они считают пальцы и что-то пишут в блокнотах. Они дергаются, зевают, плачут, смотрят в никуда и внутрь себя. Некоторые в зеленых больничных халатах, другие — в обычной одежде: футболках и шортах, спортивных костюмах, рубашках и брюках, свитерах и джинсах. Ни у одного нет пояса, обувь без шнурков. Двое мускулистых мужчин с короткими стрижками и в ослепительно белых футболках сидят за одним из круглых столиков, зорко следя за происходящим, будто сторожевые псы. Джек пытается вычислить Джуди Маршалл, но у него ничего не выходит.

— Я просила слушать меня внимательно, мистер Сойер.

— Извините, — отвечает Джек. — Я не ожидал, что отделение будет таким большим.

— И хорошо, что оно большое, мистер Сойер. Потому что народу у нас прибавляется. — Она ждет признания собственной значимости, и Джек согласно кивает. Очень хорошо. — Я познакомлю вас с несколькими основополагающими правилами. Если вы выслушаете все, что я вам сейчас скажу, ваш приход доставит удовольствие всем нам. Не смотрите на пациентов, не волнуйтесь из-за того, что они могут вам сказать. Не ведите себя так, словно хотите выяснить, что они делают, избегайте резких телодвижений и слов. Будьте вежливы, и вас оставят в покое. Если они что-то у вас попросят, поступайте, как сочтете нужным, руководствуясь здравым смыслом. Но, пожалуйста, не давайте им деньги, острые предметы и еду без разрешения наших врачей. Медицинские препараты, которые получают наши пациенты, могут быть несовместимы с некоторыми продуктами. В какой-то момент пожилая женщина, ее зовут Эстель Паккард, подойдет и спросит, не вы ли ее отец. Ответить можете как угодно, но она уйдет огорченной, если вы скажете «нет». В противном случае будет счастлива до самого вечера. У вас есть вопросы, мистер Сойер?

— Где Джуди Маршалл?

— На той стороне, спиной к нам, на дальней скамье. Вы видите ее, мистер Маршалл?

— Я увидел ее сразу. С утра никаких изменений?

— Насколько мне известно, нет. Ее лечащий врач, доктор Спайглман, придет через полчаса, и вы сможете получить у него более точную информацию. Вы хотите, чтобы я отвела вас и мистера Сойера к вашей жене или предпочитаете подойти сами?

— Мы подойдем сами, — отвечает Фред Маршалл. — Сколько у нас времени?

— Я даю вам пятнадцать минут, максимум двадцать. Состояние у Джуди еще нестабильное, хотелось бы обойтись без стрессов. Сейчас она выглядит довольно спокойной, но при этом в немалой степени утратила связь с реальностью и, скажу откровенно, галлюцинирует. Поэтому меня не удивит новая истерика, а ведь нам не хочется удлинять стабилизационный период переходом на новый препарат, не так ли? Так что, пожалуйста, мистер Маршалл, в разговоре старайтесь избегать тем, которые могут взволновать вашу жену, усилить ее тревогу.

— Вы думаете, у нее галлюцинации?

В улыбке медсестры Бонд чувствуется жалость к собеседнику.

— Судя по всему, мистер Маршалл, галлюцинации у вашей жены были многие годы. Но ей удавалось это скрывать, потому что такие, как у нее, отклонения от нормы не возникают в один день. Они накапливаются год за годом, и все это время человек вроде бы ведет себя нормально. А потом какое-то событие становится спусковым механизмом, вызывает срыв. В данном случае, разумеется, таким событием стало исчезновение вашего сына. И позвольте мне выразить вам свое сочувствие. То, что произошло, ужасно.

— Да, да, конечно, — кивает Фред Маршалл. — Но странности в поведении Джуди появились еще до того…

— Боюсь, это одно и то же. Она нуждается в утешении, и ее галлюцинации, мир, который она в них видела, начали замещать действительность, потому что там она находила столь нужное ей утешение. Вы понимаете, о чем я, мистер Маршалл, не так ли? Вы же слышали, как утром она говорила о путешествиях в другие миры.

— О путешествиях в другие миры? — переспрашивает Джек.

— Достаточно типичный шизофренический симптом, — объясняет медсестра Бонд. — Такие фантазии свойственны половине тех, кого вы здесь видите.

— Вы думаете, что моя жена — шизофреничка?

Медсестра Бонд смотрит мимо Фреда, оглядывая обитателей своих владений.

— Я не психиатр, мистер Маршалл, но за моей спиной двадцать лет общения с душевнобольными. Исходя из своего опыта, я должна вам сказать, что, по-моему, у вашей жены все классические симптомы параноидальной шизофрении. Мне бы хотелось сообщить вам более приятные вести. — Она вновь смотрит на Фреда Маршалла. — Разумеется, окончательный диагноз может поставить только доктор Спайглман, он также ответит на все ваши вопросы, расскажет о лечении и так далее.

Улыбка, которой она одаривает Джека, исчезает, едва появившись.

— Я всегда говорю нашим новым посетителям, что родственникам тяжелее, чем больным. Некоторые из этих людей далеко-далеко от реальности. Откровенно говоря, иной раз им можно только позавидовать.

— Разумеется, — кивает Джек. — Ясное дело.

— Тогда идите. — В ее голосе проскальзывает нотка раздражительности. — Наслаждайтесь визитом.

Несколько голов поворачиваются, когда они идут по пыльному полу к ближайшему ряду скамей; многие пары глаз следят за ними. С дальней скамьи поднимается тощая седовласая женщина, ее глаза умоляюще смотрят на Джека. Вскинутые руки трясутся. Джек заставляет себя не встречаться с ней взглядом.

Когда они проходят мимо, она бормочет: «Мой утенок находился за дверью, но я этого не знала, вот он и попал в воду».

— Джуди мне говорила, — поясняет Фред, — что ее ребенок утонул в ванне.

Краем глаза Джек замечает, что к ним спешит мужчина в больничном халате, с растрепанными волосами и широко раскрытым ртом. Когда они с Фредом подходят к скамье, на которой сидит Джуди Маршалл, мужчина поднимает палец, словно просит водителя автобуса остановиться. Джек следит за его приближением. Что бы там ни говорила надзирательница Бонд, он не хочет, чтобы какой-нибудь лунатик огрел его по голове. Поднятый палец находится уже в футе от носа Джека, мутные глаза изучают его лицо. Потом взгляд отводится, рот закрывается.

Мужчина разворачивается и бросается прочь, с развевающимися полами халата, палец ищет новую цель.

«Что произошло? — гадает Джек. — Не тот номер автобуса?»

Джуди Маршалл не пошевельнулась. Она, должно быть, слышала, как мужчина подбегал к ней, слышала его быстрое дыхание, торопливые шаги обратно, однако сидит, как сидела, спиной к ним, уставившись в какую-то далекую точку. На ней зеленый халат, отстраненность от окружающих реалий полная. Если ей помыть и расчесать волосы, одеть в дорожный костюм и поставить рядом чемодан, она бы сошла за женщину, сидящую на скамье на железнодорожной станции и дожидающуюся прихода поезда.

Даже до того, как Джек видит лицо Джуди Маршалл, даже до того, как в его присутствии она произносит первое слово, у него появляются те самые ощущения, которые он всегда испытывал перед тем, как отправиться в параллельный мир.

— Я скажу ей, что мы здесь, — шепчет Фред и обходит скамью, чтобы опуститься на колено перед женой. Затылок Джуди чуть наклоняется вперед. Навстречу душевной боли, любви и тревоге, которые читаются на симпатичном лице ее мужа. Длинные золотистые волосы забраны в хвост.

— Как ты себя чувствуешь, сладенькая? — мягко спрашивает Фред.

— Мне хорошо, — отвечает она. — Знаешь, милый, хочу побыть здесь какое-то время. Старшая медсестра уверена, что я вдрызг сумасшедшая. Это так кстати.

— Здесь Джек Сойер. Ты хотела бы увидеться с ним?

Джуди наклоняется, похлопывает по выставленному вперед колену мужа.

— Попроси мистера Сойера подойти ко мне, а ты присядь рядом, Фред.

Джек уже обходит скамью, его взгляд не отрывается от головы Джуди Маршалл, которая вновь поднялась, но не поворачивается к нему. По-прежнему стоя на одном колене, Фред берет руку Джуди в свои, словно собирается ее поцеловать. Он напоминает влюбленного рыцаря, преклонившего колено перед своей королевой. В поле зрения Джека попадает скула Джуди, часть неулыбающегося рта, наконец, он видит ее профиль, резкий, как обломившийся лед в первые дни весны. Идеальный профиль, место которому на камне или монете, легкий изгиб губ, классический нос, плавная линия челюсти, само совершенство, странным образом знакомое.

Эта неожиданная красота потрясает его и тут же напоминает другое, когда-то уже виденное лицо. Чье? Грейс Келли? Катрин Денев? Нет, профиль Джуди он видел наяву, не на экране кинотеатра или телевизора.

Джек продолжает обходить скамью, Фред поднимается с колена, в поле зрения Джека уже не чеканный профиль Джуди, а ее лицо вполоборота, мысль о том, что он с ней где-то встречался, Джек отбрасывает как абсурдную.

Она не поднимает глаз, пока он не останавливается перед ней. Волосы у нее тусклые, спутанные. Под халатом — старая, голубая, отделанная кружевом ночная рубашка, которая и новой не радовала глаз. Несмотря на неприглядный наряд, Джуди Маршалл с первого взгляда завоевывает его сердце.

Электрический разряд, возникший в зрительных нервах, пробивает все тело, вынося окончательный, не подлежащий обжалованию приговор: Джуди Маршалл — самая красивая женщина, которую ему доводилось видеть. Он боится, что сила чувств, которые он испытывает, сшибет его с ног, более того, она может понять, что с ним происходит, и подумать, что он — дурак. Ему же ужасно не хочется выглядеть дураком в ее глазах.

Брук Грир, Клер Эвинруд, Илиана Тедеско, каждой из которых было что показать, в сравнении с ней выглядят маленькими девочками в хэллоуинских костюмах. Джуди Маршалл отправляет всех его бывших возлюбленных в дальний ящик. Нет и не может быть никаких сомнений, что чувства, которые он к ним испытывал, и близко не находились от настоящей любви. Красота Джуди — это не отображение в зеркале. Она огромная, бездонная, а видимое глазом — всего лишь вершина айсберга.

Джек буквально не может поверить, что на приятного, добросердечного Фреда Маршалла свалилась такая фантастическая удача: жениться на такой женщине. Знает ли он, какая она чудесная? Будь она одинокой, Джек женился бы на ней не раздумывая. Ему уже кажется, что он влюбился в Джуди, как только увидел ее затылок.

Но он не может любить ее. Она — жена Фреда Маршалла и мать их сына, поэтому ему просто не остается ничего иного, как жить без нее.

Она произносит короткое предложение, которое накатывает на него вибрирующей звуковой волной. Джек наклоняется, бормоча извинения, и Джуди, улыбнувшись, жестом предлагает ему сесть перед ней. Он опускается на пол, скрещивает ноги в лодыжках, еще не придя в себя он шока, который испытал, увидев Джуди.

По прекрасному лицу видно, что происходящее с ним для нее не тайна, но она полагает, что все нормально. Он совершенно не упал в ее глазах. Джек открывает рот, чтобы задать вопрос. Он еще не знает, что это за вопрос, но должен задать. Суть значения не имеет. Сойдет и самый идиотский; не может же он и дальше сидеть, пялясь на это изумительное лицо.

Прежде чем он успевает произнести хоть слово, одна реальность сменяет другую, и в мгновение ока Джуди Маршалл превращается в усталую женщину тридцати с хвостиком лет, со спутанными волосами и мешками под глазами, которая смотрит на него, сидя на скамье в запертом на ключ отделении для душевнобольных. Вроде бы сие говорит о возвращении здравомыслия, но Джеку кажется, что это какой-то трюк, который проделала Джуди Маршалл, чтобы он не удивлялся тому, что предстоит услышать.

Слова, слетающие с его языка, банальны, как он того и ожидал. Джек слушает, как он говорит о том, сколь приятна ему эта встреча.

— И я рада нашему знакомству, мистер Сойер. Я слышала о вас много хорошего.

Он ищет, ждет знака, свидетельствующего, что от нее не ускользнула значительность момента, который они только что пережили, но видит лишь ее теплую улыбку.

— Как вам тут? — спрашивает он.

— К такой компании, конечно, надо привыкнуть, но в основном люди здесь заблудившиеся, которые уже не могут найти обратный путь, вот и все. Некоторые очень интеллигентны. Говорить с ними интереснее, чем со многими здоровыми. Может, следовало попасть в отделение Д раньше? Пребывание здесь помогло мне кое в чем разобраться.

— Например?

— Например, есть много способов заблудиться, а потому заблудиться гораздо легче, чем многие себе представляют. Окружающие меня люди не умеют скрывать свои чувства, большинство не знает, что делать с охватывающим их страхом.

— А что можно с ним делать?

— Принимать как должное, вот и все! Не говорить: я заблудилась и не знаю, как вернуться… а продолжать идти. Шагать и шагать, пока не заблудишься еще больше. Все должны это знать. Особенно вы, Джек Сойер.

— Особен… — Но прежде чем он закончил вопрос, пожилая женщина с морщинистым, добрым лицом подходит сзади и касается его плеча.

— Извините меня, — она смущенно, как ребенок, наклоняет голову, чуть ли не утыкаясь подбородком в грудь, — я хочу задать вам вопрос. Вы — мой отец?

Джек улыбается женщине:

— Позвольте мне сначала спросить вас. Вас зовут Эстель Паккард?

Сверкнув глазами, женщина кивает.

— Тогда да, я — ваш отец.

Эстель Паккард радостно хлопает в ладоши, поворачивается и уходит, сияя от радости. Отойдя на восемь или девять футов, оборачивается, весело машет Джеку рукой и идет дальше.

Когда Джек вновь смотрит на Джуди Маршалл, она словно чуть-чуть приподнимает вуаль обыденности, но и этого достаточно, чтобы он начал понимать, какая необыкновенная у нее душа.

— Вы — очень хороший человек, правда, Джек Сойер? И очень порядочный. Вы, разумеется, и обаятельный, но обаяние и добропорядочность не всегда идут рука об руку. Хотите, чтобы я рассказала вам о себе?

Джек смотрит на Фреда, который держит жену за руку и сияет.

— Я хочу, чтобы вы рассказали все, что найдете нужным.

— Кое-что я не могу выразить словами, что бы ни чувствовала, но вы все равно поймете. Я могу сказать, что ваша незаурядная внешность не сделала вас тщеславным. И внутренне вы не пустышка, как часто бывает с красивыми мужчинами. Главная причина тому — хорошее воспитание. Я могу сказать, что у вас была замечательная мать. Я права, да?

Джек смеется, тронутый ее интуитивной догадкой.

— Я не знал, что это так заметно.

— Знаете, в чем заметно? В вашем отношении к совершенно чужим людям. Я уверена, что вы росли среди тех, с кем местные жители могут встретиться лишь в кино, но вам это не вскружило голову. Вы видите в нас людей, а не деревенских тупиц, вот почему я знаю, что могу вам доверять. Очевидно, ваша мать трудилась не зря. Я тоже была хорошей матерью, во всяком случае, старалась быть, поэтому я знаю, о чем говорю. Я вижу.

— Вы говорите, что были хорошей матерью. Зачем использовать…

— Прошедшее время? Потому что я говорю о том, что было до того как.

Улыбка Фреда сменяет выражение тревоги.

— Что значит — до того как?

— Мистер Сойер может знать. — И Джуди бросает на Джека поощряющий взгляд.

— Извините, я думаю, что не знаю.

— Я хотела сказать, до того как я очутилась здесь и наконец смогла многое обдумать. Прежде происходившее со мной пугало до смерти… до того, как я осознала, что могу заглянуть в себя и проанализировать то необычное, что испытывала всю жизнь. До того, как у меня появилось время, до путешествий. Думаю, что я по-прежнему хорошая мать, но я уже не та же самая мать.

— Дорогая, прошу тебя, — подает голос Фред. — Ты та же самая, просто у тебя был нервный срыв. Мы должны поговорить о Тайлере.

— Мы и говорим о Тайлере. Мистер Сойер, вы знаете смотровую площадку на шоссе № 93, там, где дорога взбирается на холм примерно в миле к югу от Ардена?

— Я видел ее сегодня, — отвечает Джек. — Фред мне ее показал.

— Вы видели все эти фермы? И холмы на горизонте?

— Да. Фред сказал мне, что этот вид вам очень нравится.

— Там мне всегда хочется остановиться и выйти из машины. Мне действительно нравится этот вид. Многие мили полей, лесов, рек, но позади них встают холмы, и ты уже больше ничего не видишь. Но небо над холмами не обрывается. И это доказывает, что по другую сторону холмов тоже есть мир. Путешествуя, можно попасть туда.

— Да, вы можете попасть, — отвечает Джек и чувствует, как по предплечьям и спине бегут мурашки.

— Я? Я могу путешествовать только мысленно, мистер Сойер, я знаю, как это делается, только потому, что попала в психушку. Но я вдруг поняла, что вы можете попасть туда, по другую сторону холмов.

Во рту у Джека сухо, как в пустыне. Он чувствует, как растет тревога Фреда Маршалла, но ничем не может помочь ему.

Ему хочется задать ей тысячу вопросов, но начинает с самого простенького:

— Как вы это поняли? Что вы под этим подразумеваете?

Джуди Маршалл высвобождает руку из рук Фреда и протягивает Джеку, который сжимает ее в своих руках. Если она и выглядит обыкновенной женщиной, то не сейчас. Она сияет, как маяк в ночи, как костер на далеком обрыве.

— Скажем так… глубокой ночью или когда я долгое время бывала одна, кто-то начинал шептаться со мной. Не в ухо — ощущение такое, что шептали по другую сторону толстой стены. Девочка, такая же, как я, моего возраста. И если я в этот момент засыпала, мне всегда снилось место, где жила эта девочка. Я назвала его Запределье, и это такой же мир, как округ Каули, только более светлый, чистый и волшебный. В Запределье люди ездят в каретах и живут в больших белых шатрах. В Запределье некоторые умеют летать.

— Вы правы, — говорит Джек. Фред переводит тревожный взгляд с жены на Джека, и последний добавляет:

— Это кажется невероятным, но она права.

— К тому времени, когда во Френч-Лэндинге начался весь этот кошмар, я практически забыла о Запределье. Не думала о нем с двенадцати или тринадцати лет. Но когда тучи стали сгущаться над Фредом, Таем и мной, мои сны становились все кошмарнее, а жизнь — все менее реальной. Я писала какие-то слова, не зная зачем, говорила что-то безумное, разваливалась на части. Я не понимала, что Запределье пыталось достучаться до меня. Девочка нашептывала мне по другую сторону стены, только она уже выросла и по голосу чувствовалось, что очень напугана.

— Почему вы решили, что я смогу помочь?

— Это возникло у меня давно, когда вы арестовали Киндерлинга и вашу фотографию напечатали в газете. Едва взглянув на нее, я подумала: «Он знает о Запределье». Не могу сказать, с чего я так решила, взглянув на фотографию. Просто поняла, что вы знаете. А потом, когда исчез Тай, я сошла с ума и очнулась в этом месте, то подумала: если бы была возможность заглянуть в головы некоторых из этих людей, отделение Д не слишком отличалось бы от Запределья. И вспомнила вашу фотографию. И начала все больше понимать насчет путешествий. Это утро я мысленно ходила по Запределью. Видела его, касалась. Вдыхала тамошний невероятно вкусный воздух. Вы знали, мистер Сойер, что там есть кролики размером с кенгуру? От одного только взгляда на них хочется рассмеяться.

Джек широко улыбается, наклоняется, чтобы поцеловать руку, совсем как ее муж.

Очень мягко она убирает руку.

— Когда Фред сказал мне, что виделся с вами и вы помогаете полиции, я поняла, что вы оказались здесь не случайно.

Содеянное этой женщиной поражает Джека. В самый страшный момент ее жизни, когда похитили сына, а разум грозился покинуть ее, она использовала память, чтобы обрести силу, и сотворила чудо. В глубинах подсознания нашла способность путешествовать. Находясь в замкнутом пространстве отделения для душевнобольных, смогла перенестись в другой мир, который знала только по детским снам. Наверное, лишь благодаря невероятной храбрости, о которой упоминал ее муж, ей удалось совершить этот подвиг.

— Однажды вы что-то сделали, не так ли? — спрашивает его Джуди. — Вы побывали в Запределье и что-то сделали… что-то важное. Вы можете не говорить, я и так все вижу. Это ясно как божий день. Но вы должны это подтвердить, чтобы я услышала. Так что скажите, скажите «да».

— Да.

— Сделал что? — переспрашивает Фред. — В стране снов? Как вы можете говорить «да»?

— Подождите, — останавливает его Джек. — Потом я вам кое-что покажу. — И возвращается взглядом к удивительной женщине, которая сидит перед ним. Джуди Маршалл светится изнутри, светится интуицией, храбростью, силой воли, и хотя она для него — запретный плод, теперь это единственная женщина, в этом мире или другом, которую он сможет любить до конца своих дней.

— С вами произошло то же, что и со мной, — говорит Джуди. — Вы забыли о том мире. Со временем стали полицейским, детективом. Более того, стали одним из лучших детективов всех времен. Вы знаете почему?

— Полагаю, потому что мне нравилась эта работа.

— А чем именно она вам нравилась?

— Возможностью помогать обществу. Защищать простых людей. Сажать за решетку плохишей. Интересная была работа.

— И вы думали, что она не перестанет быть интересной. Потому что всегда будет нужно решать новую проблему, отвечать на новый вопрос.

Она попадает в десятку, хотя до этого момента в таком ракурсе он на свою работу не смотрел.

— Совершенно верно.

— Вы были великим детективом, даже когда этого не знали, потому что от вас требовалось что-то найти… что-то жизненно важное.

«Я — копписмен», — вспоминает Джек тихий голос в ночи, обращающийся к нему с другой стороны толстой, толстой стены.

— Вам требовалось что-то найти ради спасения собственной души.

— Да, — кивает Джек, и от этого короткого слова на глаза навертываются слезы. — Я всегда хотел найти то, чего недоставало. Вся моя жизнь — поиски тайны, которая могла бы многое прояснить.

Сверкает воспоминание, яркое, как эпизод цветного фильма. Огромный шатер, белая комната, в которой умирает прекрасная тяжело больная королева, и маленькая девочка, на два или три года моложе его, двенадцатилетнего, среди ее придворных.

— Вы называли это место Запредельем? — спрашивает Джуди.

— Я называл его Долинами. — У него такое ощущение, что он открывает сундук с сокровищами, которыми наконец-то может поделиться.

— Хорошее название. Фреду этого не понять, но когда я этим утром отправилась туда на долгую прогулку, то почувствовала, что мой сын где-то в Запределье… в ваших Долинах. Его там спрятали. Ему по-прежнему грозит опасность, но он жив и невредим. В камере. Спит на полу. Но живой. Невредимый. Вы думаете, такое может быть, мистер Сойер?

— Одну секунду, — вмешивается Фред. — Я понимаю твои чувства, и мне тоже хочется в это верить, но реальный мир, в котором мы живем, все-таки здесь.

— Я думаю, есть много реальных миров, — поправляет его Джек. — И уверен, что Тайлер где-то в Запределье.

— Вы сможете его спасти, мистер Сойер? Сможете вернуть сюда?

— Как вы сами уже сказали, миссис Маршалл, я оказался здесь не случайно.

— Сойер, я надеялся, что из вас двоих вы будете более здравомыслящим, — говорит Фред. — Но разговор, похоже, закончен. К нам идет надзирательница.

***

Выезжая с автомобильной стоянки к больнице, Фред бросает короткий взгляд на дипломат, который лежит на коленях у Джека, но ничего не говорит. Молчит, пока они не добираются до шоссе № 9З.

— Я рад, что вы со мной поехали.

— Спасибо вам, — отвечает Джек. — Я тоже.

— Я чувствую, мне не хватает ума, чтобы понять ваш разговор, но я хотел бы узнать ваше мнение. Думаете, все прошло хорошо?

— Даже лучше, чем хорошо. Ваша жена… Я даже… У меня просто нет слов, чтобы сказать, какая же она молодец.

Фред кивает, искоса глядя на Джека:

— То есть вы не думаете, что она сошла с ума?

— Если это безумие, то я хотел бы быть таким же безумным.

Прямая полоса асфальта, поднимающаяся по пологому холму, кажется, уходит в бездонную синеву неба.

Еще один взгляд Фреда.

— И вы говорите, что видели это место, которое она называет Запредельем?

— Да, видел. Пусть в это трудно поверить.

— Ничего не придумываете? Не вешаете мне лапшу на уши? Можете поклясться могилой матери?

— Клянусь могилой матери.

— Вы там бывали? Не в грезах, а наяву?

— В то лето мне было двенадцать лет.

— Могу я тоже попасть туда?

— Вероятно, нет. — Это ложь, потому что Фред может попасть в Долины, если Джек возьмет его с собой, но эту дверь Джек хочет захлопнуть как можно плотнее. Он может представить себе, как приводит Джуди Маршалл в параллельный мир.

Фред — это другая история. Джуди более чем заслужила путешествие в Долины, Фред все еще не может поверить в их существование. Для Джуди Долины сразу бы стали родным домом, но ее муж превратился бы в якорь, который тормозил бы его.

Это он уже проходил, с Ричардом Слоутом.

— Наверное, вы правы, — кивает Фред. — Если не возражаете, я бы хотел остановиться на вершине холма.

— Дельная мысль.

Они поднимаются на холм, и Фред сворачивает на смотровую площадку. Но вместо того чтобы вылезти из кабины, указывает на дипломат, лежащий на коленях Джека:

— Вы хотели мне что-то показать?

— Да. Я бы показал раньше, но после нашей остановки здесь решил подождать и сначала выслушать Джуди. И я рад, что подождал. Теперь мне не надо объяснять, как и где я ее нашел.

Джек открывает дипломат и достает бейсболку «Пивоваров», найденную этим утром.

— Взгляните, — протягивает Фреду.

— Святой Боже, — бормочет Фред. — Это… это?.. — Он заглядывает внутрь бейсболки, понимает, что она принадлежит его сыну, шумно втягивает воздух, вскидывает глаза на Джека. — Бейсболка Тайлера. Господи, Тайлера! О боже. — Он прижимает бейсболку к груди, дважды глубоко вдыхает, не отрывая взгляда от Джека. — Где вы ее нашли? Как давно?

— Я нашел ее на дороге этим утром. В том месте, которое ваша жена называет Запредельем.

Фред Маршалл со стоном открывает дверцу и выпрыгивает из кабины. К тому времени как Джек догоняет его, он уже стоит на самом краю обрыва и смотрит на далекие сине-зеленые холмы. Поворачивается к Джеку:

— Вы думаете, он еще жив?

— Думаю, жив.

— В том мире. — Фред указывает на холмы. Слезы текут из его глаз, уголки рта опускаются. — В мире, который, по словам Джуди, находится где-то там.

— В том мире.

— Так пойдите туда и найдите его! — кричит Фред. Щеки его мокрые от слез. Он трясет рукой с зажатой в кулаке бейсболкой. — Пойдите туда и приведите его назад, черт бы вас побрал! Мне туда не попасть, значит, это ваш долг! — Он подступает к Джеку, кажется, хочет ударить его, но вместо это обнимает и начинает рыдать.

Джек нарушает тишину, лишь когда плечи Фреда перестают трястись, а дыхание чуть успокаивается:

— Я сделаю все, что смогу.

— Я знаю. — Фред отходит на шаг, вытирает лицо. — Извините, что накричал на вас. Я знаю, что вы хотите нам помочь.

Двое мужчин поворачиваются, чтобы вернуться к «эксплореру». Далеко на западе земля словно укрыта светло-серым одеялом.

— Что это? — спрашивает Джек. — Дождь?

— Нет, туман, — отвечает Фред. — Поднимается с Миссисипи.


Содержание:
 0  Чёрный дом : Стивен Кинг  1  Глава 1 : Стивен Кинг
 2  Глава 2 : Стивен Кинг  3  Глава 3 : Стивен Кинг
 4  Глава 4 : Стивен Кинг  5  ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОХИЩЕНИЕ ТАЙЛЕРА МАРШАЛЛА : Стивен Кинг
 6  Глава 6 : Стивен Кинг  7  Глава 7 : Стивен Кинг
 8  Глава 8 : Стивен Кинг  9  Глава 9 : Стивен Кинг
 10  Глава 10 : Стивен Кинг  11  Глава 11 : Стивен Кинг
 12  Глава 12 : Стивен Кинг  13  Глава 13 : Стивен Кинг
 14  вы читаете: Глава 14 : Стивен Кинг  15  Глава 5 : Стивен Кинг
 16  Глава 6 : Стивен Кинг  17  Глава 7 : Стивен Кинг
 18  Глава 8 : Стивен Кинг  19  Глава 9 : Стивен Кинг
 20  Глава 10 : Стивен Кинг  21  Глава 11 : Стивен Кинг
 22  Глава 12 : Стивен Кинг  23  Глава 13 : Стивен Кинг
 24  Глава 14 : Стивен Кинг  25  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ТАМ, ГДЕ НОЧЬ ЦАРИТ ВСЕГДА : Стивен Кинг
 26  Глава 16 : Стивен Кинг  27  Глава 17 : Стивен Кинг
 28  Глава 18 : Стивен Кинг  29  Глава 19 : Стивен Кинг
 30  Глава 20 : Стивен Кинг  31  Глава 21 : Стивен Кинг
 32  Глава 22 : Стивен Кинг  33  Глава 23 : Стивен Кинг
 34  Глава 24 : Стивен Кинг  35  Глава 25 : Стивен Кинг
 36  Глава 15 : Стивен Кинг  37  Глава 16 : Стивен Кинг
 38  Глава 17 : Стивен Кинг  39  Глава 18 : Стивен Кинг
 40  Глава 19 : Стивен Кинг  41  Глава 20 : Стивен Кинг
 42  Глава 21 : Стивен Кинг  43  Глава 22 : Стивен Кинг
 44  Глава 23 : Стивен Кинг  45  Глава 24 : Стивен Кинг
 46  Глава 25 : Стивен Кинг  47  ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЧЕРНЫЙ ДОМ И ЗА НИМ : Стивен Кинг
 48  Глава 27 : Стивен Кинг  49  Глава 28 : Стивен Кинг
 50  Глава 29 : Стивен Кинг  51  Глава 26 : Стивен Кинг
 52  Глава 27 : Стивен Кинг  53  Глава 28 : Стивен Кинг
 54  Глава 29 : Стивен Кинг  55  ДАВНЫМ-ДАВНО В ДОЛИНАХ… : Стивен Кинг
 56  Использовалась литература : Чёрный дом    



 




sitemap