Фантастика : Ужасы : ТОГДА : Стивен Кинг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34

вы читаете книгу




ТОГДА

— Фу, — вырвалось у Сэнди Диаборна. — Ну и запах!

Он поднял руку к лицу, но коснулся не кожи, а синей пластмассовой маски, которая закрывала рот и нос. Такие надевают стоматологи перед тем, как просят пациента открыть рот. Насчет микробов Сэнди ничего сказать не мог, но уж запах маска точно не задерживала. Запах протухшей капусты, который заполнил кладовую, как только Кертис вскрыл живот существа, отдаленно напоминающего летучую мышь.

— Мы к нему привыкнем, — ответил Кертис из-под маски. Ему и Сэнди достались синие, зато сержанту — карамельно-розовая. Ума Кертису Уилкоксу хватало, многое он предугадывал верно, но вот с запахом ошибся. Они к нему не привыкли. Да и никто не сумел бы.

Однако Сэнди не мог не отметить, что к вскрытию патрульный Уилкокс подготовился основательно. В конце смены Кертис завернул домой и забрал комплект для проведения вскрытия. Добавил к нему хороший микроскоп (позаимствовал у университетского приятеля), несколько пачек хирургических перчаток и пару очень ярких ламп «Тензор».

Сказал жене, что собирается вскрыть лису, которую подстрелили в расположении взвода.

— Будь осторожен, — предупредила она. — Они — переносчики бешенства.

Керт пообещал, что будет работать в перчатках, и намеревался сдержать слово. Полагал, что в перчатках должны работать все трое. Потому что «летучая мышь» могла наградить их чем-то почище бешенства, болезнью, переносчики которой могли оставаться в живых даже после смерти своего хозяина. Трудно сказать, требовалось ли Тони Скундисту и Сэнди Диаборну напоминание о принципе единоначалия (скорее всего нет), но они тем не менее его услышали, лишь только Керт закрыл дверь в подвал у нижней ступеньки лестницы и запер ее на засов.

— Пока дверь закрыта, командую здесь я. — В голосе не слышалось ни йоты волнения, чувствовалось, что Кертис абсолютно уверен в себе. Слова эти предназначались главным образом Тони, потому что тот был практически в два раза старше, и если кого Кертис и мог считать напарником, так только его. Сэнди взяли за компанию, и он это знал. — Все согласны? Потому что, если есть какое-то непонимание, мы должны немедленно остано…

— Все согласны, — прервал его Тони. — Здесь ты — генерал. Сэнди и я — рядовые. Не вижу никакой проблемы.

Давай начинать, чтобы побыстрее закончить.

Керт откинул крышку пластикового футляра размером с приличный чемодан, где хранился комплект для вскрытия. Внутри, в отдельных ячейках, лежали инструменты из нержавеющей стали, завернутые в тонкую замшу. На них — маски, каждая в пластиковом мешочке.

— Так ли они нужны? — спросил Сэнди.

Керт пожал плечами.

— Хуже не будет. Я не уверен, что они сильно помогут.

Возможно, нам следовало обзавестись респираторами.

— Жаль, что с нами нет Биби Рота, — вздохнул Тони.

Керт не ответил, но его взгляд однозначно говорил, что Рота он хотел видеть рядом с собой меньше всего. «Бьюик» принадлежал взводу. И все, что исторгалось «бьюиком», тоже принадлежало взводу.

Керт открыл дверь в чулан, вошел, дернул за цепочку, включив маленькую, свисающую с потолка лампу под зеленым абажуром. Тони последовал за ним. Посреди чулана стоял стол размером со школьную парту. Свободного места едва хватало на двоих, трое просто бы не поместились. Сэнди это вполне устраивало, в тот вечер, пока проводилось вскрытие, он ни разу не переступил порог. Три стены занимали стеллажи со старыми бумагами. Керт поставил микроскоп на маленький стол, вставил штепсель провода подсветки в гнездо розетки. Сэнди тем временем устанавливал треногу с видеокамерой Хадди Ройера. На видеозаписи этого посмертного вскрытия зритель иной раз видит руку, которая вдруг появляется на экране, протягивая инструмент, запрошенный Кертом. Рука Сэнди Диаборна. И в конце записи отчетливо слышно, как кого-то рвет. Того же Сэнди Диаборна.

— Давайте сначала посмотрим листья. — Керт натянул на руки хирургические перчатки.

Тони держал их в маленьком пакетике для хранения вещественных улик. Протянул пакетик. Керт открыл его, и достал то, что осталось от листьев пинцетом. Взять только один не представлялось возможным: листья стали полупрозрачными и слиплись вместе, как обертки от ирисок. Они сочились жидкостью, и мужчины сразу же почувствовали запах, неприятную смесь тухлой капусты и перечной мяты.

Не такой уж приятный, но терпимый. Нетерпимым он стал десятью минутами позже.

Сэнди навел видеокамеру на пальцы Керта, ловко отделяющие пинцетом фрагмент слипшихся листьев. В последние недели он усердно практиковался, и затраченные усилия определенно не пропали даром.

Он переместил фрагмент на предметный столик микроскопа, не воспользовавшись стеклом. Листочки Фила Кандлтона играли роль закуски. Кертису хотелось как можно скорее добраться до главного блюда.

Он, правда, надолго склонился над двойным окуляром микроскопа, прежде чем предложил Тони занять его место.

— А что это за черные штучки, которые выглядят, как нитки? — спросил Тони через несколько секунд. Розовая маска приглушала голос.

— Я не знаю. Сэнди, дай мне прибор, который выглядит, как «вьюмастер» <"Вьюмастер" — популярная модель фотоаппарата.>. Он обмотан проводами, а на боку наклейка: «СОБСТВЕННОСТЬ КАФЕДРЫ БИОЛОГИИ У.Х.».

Сэнди передал прибор поверх треноги с видеокамерой, которая перегораживала дверной проем. Керт воткнул один штепсель во второе гнездо розетки, другой — в гнездо в основании микроскопа. Что-то проверил, кивнул, трижды нажал кнопку сбоку, вероятно, фотографируя фрагменты листьев, лежащих на предметном столике микроскопа.

— Эти черные штучки не двигаются. — Он все не отрывался от окуляра.

— Нет.

Наконец Тони поднял голову. В глазах стоял благоговейный трепет.

— Может.., это.., ну, не знаю… ДНК?

Маска Керта чуть дернулась от улыбки.

— Это хороший микроскоп, сержант, но ДНК нам на нем не разглядеть. Конечно, если вы не согласитесь поехать со мной в Хорликс после полуночи и тайком проникнуть на территорию университета, у них в «Эвелин Силвер физик билдинг» есть отличный электронный микроскоп. Его никто никогда не использует, за исключением одной милой старушки, которая по пути в церковь обычно…

— А что это за белое вещество? — спросил Тони. — Вещество, в котором плавают черные нити?

— Возможно, питательный раствор.

— Но ты не знаешь.

— Разумеется, не знаю.

— Черные нити, белое вещество, почему листья тают, откуда запах. Мы ничего об этом не знаем.

— Ничего.

Тони пристально посмотрел на него.

— Наверное, мы чокнутые, если возимся со всем этим, не так ли?

— Нет, — ответил Керт. — Любопытство до добра не доведет, но все-таки это не порок. Хочешь втиснуться и взглянуть в микроскоп, Сэнди?

— Ты все сфотографировал?

— Да, если эта железяка работает, как должно.

— Тогда я пас.

— Хорошо, в таком случае перейдем к главному. Может, мы действительно что-то найдем.

Слипшиеся листочки вновь отправились в пластиковый пакет для хранения вещественных доказательств, сам пакет — на полку металлического шкафа в углу. Этот обшарпанный, когда-то выкрашенный зеленой краской шкаф в последующие два десятилетия стал хранилищем более чем странных находок.

В другом углу чулана стояла оранжевая сумка-холодильник «Эскимо». Внутри, под двумя синими пакетами со льдом, лежал зеленый мешок для мусора. Тони вытащил его и подождал, пока Керт закончит последние приготовления. Много времени они не заняли. Задержка возникла лишь из-за поиска удлинителя с тройником, чтобы одновременно подключить лампы «Тензор», не выключая микроскоп с фотоаппаратом. Сэнди пришлось поискать его в другом чулане, но в кладовой базы патрульного взвода чего только нет. Пока Сэнди искал удлинитель с тройником, Керт убрал микроскоп на ближайшую полку (разумеется, в столь крохотном помещении все было под рукой) и водрузил на стол подставку. А на ней закрепил квадратную желтовато-коричневую пробковую доску. Под доской разместил маленькое металлическое корытце, какие входят в дорогие наборы для барбекю (для сбора стекающего с жарящегося мяса жира). На дальний угол поставил банку с закручивающейся крышкой, наполненную большими канцелярскими кнопками.

Сэнди вернулся с удлинителем с тройником. Керт включил лампы. Поставил их так, чтобы яркий свет падал на доску с двух сторон и напрочь убирал все тени. Не вызывало сомнений, что он тщательно продумал все этапы операции. Сэнди задался вопросом, сколько ночей пролежал он, думая об этом, в постели рядом с давно уже заснувшей Мишель. Лежал, смотрел в потолок и раз за разом прокручивал в голове все, что они сейчас проделывали. Постоянно напоминая себе, что ему дается только один шанс. А когда останавливал свою патрульную машину где-нибудь на съезде к ферме и нацеливал радар на пустынный участок шоссе, должно быть, прикидывал, сколько ему потребуется вскрыть настоящих летучих мышей, прежде чем он решится подступиться к этой.

— Сэнди, лампы тебя не слепят?

Он склонился к окуляру видеокамеры.

— Нет. Белая доска, наверное, слепила бы, а вот желтовато-коричневая — нет.

— Хорошо.

Тони развязал желтую ленту, стягивающую горловину мешка для мусора, и растянул ее. Запах мгновенно усилился.

— Господи, ну и вонища! — Он замахал затянутой в перчатку рукой. Потом сунул руку в мешок и достал другой пакет для хранения вещественных улик, уже большой.

Сэнди наблюдал за происходящим поверх видеокамеры. Существо из мешка он мог охарактеризовать только одним словом: чудовище. Одно из темных крыльев закрывало нижнюю часть тела, другое прижималось к пластику, вызывая ассоциации с ладонью на стекле. Иногда, когда Сэнди арестовывал пьяного и усаживал его на заднее сиденье патрульной машины, тот прижимал ладони к стеклу и смотрел на мир сквозь растопыренные пальцы. Крыло «летучей мыши» навеяло вот такие воспоминания.

— Герметизирующая полоска открыта посередине. — Керт смотрел на пакет для хранения вещественных улик. — Этим и объясняется запах.

«Ничего этим не объясняется», — подумал Сэнди.

Керт полностью раскрыл пакет, сунул в него руку. Сэнди почувствовал, как его желудок закручивается узлом, спросил себя, а смог бы он сделать то, что сейчас делал Керт.

Решил, что нет. А вот патрульный Уилкокс не колебался;

Когда его обтянутые резиной пальцы коснулись лежащего в пакете тела, Тони чуть отпрянул. Ноги остались на месте, а вот верхняя часть туловища подалась назад, словно уходя от удара. Лицо, наполовину скрытое розовой маской, перекосило от отвращения.

— Вы в порядке? — спросил Керт.

— Да.

— Отлично. Я буду держать. Вы пришпиливайте.

— Ладно.

— Может, вам нехорошо?

— Нет, черт побери!

— Потому что меня мутит. — Сэнди видел пот, бегущий по лицу Керта, от которого темнела удерживающая маску эластичная лента.

— Давай о крепости наших желудков поговорим: позже, а сейчас сделаем то, что начали. Как тебе этот вариант?

Керт вытащил «летучую мышь», положил на стоящую под наклоном пробковую доску. При этом послышался странный, неприятный звук. Напоминающий шелест одежды и перчаток. Только Сэнди прекрасно понимал, что слышит, как мертвая кожа трется о мертвую кожу, и звуки эти чем-то напоминали шепот на незнакомом языке. Хотелось зажать уши.

Одновременно он отметил, что его зрение стало гораздо острее. Ему открылись подробности, которых он раньше бы не заметил. Сквозь перчатки Керта он видел розовую кожу кистей, примятые волоски на пальцах. Белизна перчаток просто сверкала на фоне тускло-серого тела существа. Нижняя челюсть его отвисла. Единственный глаз с матовой поверхностью смотрел в никуда. Сэнди показалось, что размером он с чашку.

Вонь усилилась, но Сэнди ничего не сказал. Керт и сержант находились гораздо ближе к его источнику. Если терпели они, он просто не имел права жаловаться.

Керт отвел в сторону крыло, прикрывающее нижнюю часть тела существа, открыв зеленый мех и маленькую складчатую впадину, где, возможно, находились половые органы. Прижал крыло к пробковой доске.

— Пришпиливайте.

Тони пришпилил крыло. Темно-серое, сплошная мембрана. Сэнди не видел ни костей, ни кровеносных сосудов.

Керт взялся рукой за тело, чтобы поднять второе крыло.

Что-то неприятно чавкнуло. В кладовой становилось все жарче. В чулане — тем более. Лампы выделяли очень много тепла.

— Пришпиливайте, босс.

Тони пришпилил второе крыло, и теперь существо, висящее на доске, очень уж напоминало чудище из фильмов с участием Белы Лугоши <Лугоши Бела (1882 — 1956) — актер театра и кино, настоящее имя Бела Бласко, по национальности венгр, в США с 1921 г. Славу ему принесло исполнение роли графа-вампира сначала на сцене (1927), потом в знаменитом фильме «Дракула» (1931). Много снимался в кино, в том числе и в фильмах ужасов.>. Да только, стоило присмотреться к нему, становилось ясно, что существо это не похоже ни на летучую мышь, ни на летучую белку и, уж конечно, ни на какую из птиц. Аналогов просто не было. Этот желтый выступ, торчащий из середины морды, к примеру. Кость?

Клюв? Нос? Если нос, то где ноздри? По мнению Сэнди, этот выступ больше напоминал не нос, а коготь. Даже шип.

А как насчет одного-единственного глаза? Сэнди попытался вспомнить одноглазое земное существо и не смог. Но где-то такие, конечно, водились, не так ли? Только где? В джунглях Южной Америки или, возможно, на дне океана?

Ног у существа не было вовсе. Тело заканчивалось отростком, напоминающим зеленовато-черный палец. Эту часть тела Керт пришпилил сам, оттянув покрытую шерстью кожу и вонзив кнопку в складку. Тони довершил процесс закрепления тела на пробковой доске, пришпилив подмышки, точнее, подкрылья. На этот раз передернуло Кертиса, он вытер рукой лоб.

— Жаль, что мы не захватили вентилятор.

Сэнди, у которого начала кружиться голова, с ним согласился. То ли запах усиливался, то ли он обладал кумулятивным эффектом.

— Если подключить еще один электроприбор, скорее всего выбьет пробки, — заметил Тони. — Тогда мы останемся в темноте с этим страшилищем. В ловушке, поскольку наш оператор установил камеру в дверном проеме. Продолжай, Керт. Если ты в норме, я тоже.

Керт отступил на шаг, глотнул относительно чистого воздуха, попытался сжать волю в кулак, вернулся к столу.

— Замеров я не провожу. С этим разобрались в гараже, так?

— Да, — ответил Сэнди. — Длина четырнадцать дюймов. Тридцать шесть сантиметров, если метрическая шкала тебе больше нравится. Тело шириной с ладонь. Может, чуть уже. Ради Бога, продолжай, чтобы мы наконец могли выбраться отсюда.

— Дай мне два скальпеля плюс ретракторы.

— Сколько ретракторов?

Взгляд Керта говорил: «Вот только паясничать не надо».

— Все. — Вновь вытер лоб, разложил полученные от Сэнди инструменты и добавил:

— Наблюдай через видоискатель, хорошо? Максимально наведи на резкость. Постарайся, чтобы запись была самого высокого качества.

А потом Кертис произнес слова, которые навсегда остались в памяти Сэнди. Он понимал, что причина такой откровенности, столь несвойственной людям, а тем более полицейским, только одна — сильнейший стресс Кертиса. «На хер Джона Кью. — Вот что он тогда сказал. — Это наше, и ничье больше».

— Камера наведена, — сообщил Сэнди. — Запах, возможно, не очень, но освещение отменное. — В нижней части маленького экрана высвечивалось время: 7.49.01 Р. До восьми вечера оставалось десять минут и пятьдесят девять секунд.

— Режу, — объявил Кертис и провел большим скальпелем по середине тела. Руки не дрожали. Если он и волновался, то до того, как сделал первый разрез. Что-то хлопнуло, словно лопнул пузырь, и тут же капли густой черной жидкости начали падать в корытце под подставкой.

— О Боже, — вырвалось у Сэнди. — Вот уж завоняло так завоняло.

— Отвратительный запах, — сдавленным голосом согласился с ним Тони.

Керт запах не комментировал. Он вскрыл живот и сделал стандартные разрезы в направлении «подмышек», формируя Y-образный разрез, какой делается при посмертном вскрытии человека. Пинцетом оттянул кожу от области груди, открыв под костяной аркой губчатую темно-зеленую массу.

— Господи Иисусе, а где же легкие? — спросил Тони.

Сэнди слышал, как частое дыхание вырывалось из его груди.

— Эта зеленая масса, возможно, легкие, — ответил Керт.

— Больше похоже на…

— На мозг, да, я вижу, что похоже. Зеленый мозг. Давайте поглядим.

Керт перевернул скальпель и тупым концом постучал по белой арке над покрытым бороздками зеленым органом.

— Если это мозг, тогда в данном случае эволюция использовала для его защиты пояс верности вместо бронированной банковской ячейки. Дай мне ножницы, Сэнди. Маленькие.

Сэнди передал ножницы поверх видеокамеры, вновь приник к видоискателю. Резкость максимальная, камера точно наведена на тело существа.

— Режу.., сейчас.

Керт подсунул нижнее лезвие ножниц под костяную арку и аккуратно разрезал ее, как веревку на посылке. Обе части костяной арки резко разошлись в стороны и в этот момент поверхность зеленой губки в груди существа побелела и начала свистеть, как вырывающийся из носика кипящего чайника пар. Воздух наполнил сильный запах перечной мяты и клевера. К свисту присоединилось бульканье. Такие звуки издает соломинка, блуждающая по дну уже практически пустого бокала молочного коктейля.

— Не следует ли нам выметаться отсюда? — спросил Тони.

— Слишком поздно. — Керт склонился к вскрытой грудной клетке, где губчатый орган потел каплями и ручейками зеленовато-белой жидкости. Увиденное не просто интересовало его, он не мог оторвать глаз. Глядя на него, Сэнди мог понять ученого, который сознательно заразил себя желтой лихорадкой, или Марию Кюри, которая заболела раком, экспериментируя с радиоактивными веществами. «Я создал истребителя миров», — пробормотал Роберт Оппенгеймер после первого удачного испытания атомной бомбы в пустыне Нью-Мексико, а потом начал работу над водородной бомбой, даже не сделав паузы, чтобы попить чайку. «Потому что неведомое захватывает, — подумал Сэнди. — Потому что любопытство все-таки не знает пределов».

— Что происходит? — спросил Тони. Но, судя по тому, что Сэнди видел над розовой маской, сержант уже знал ответ.

— Разложение, — ответил Керт. — Картинка хорошая, Сэнди? Моя голова не мешает?

— Картинка отличная, — ответил Сэнди, подавляя подкатывающую тошноту. Поначалу мятно-клеверный запах даже показался ему освежающим, но теперь отдавался в горле вкусом машинного масла. Да и капустная вонь вернулась.

Голова у Сэнди кружилась все сильнее, желудок грозил взбунтоваться. — Я бы здесь не задерживался, а то, боюсь, мы просто задохнемся.

— Открой дверь в конце коридора, — посоветовал Кертис.

— Но ты же…

— Делай, что он говорит, — приказал Тони, и Сэнди подчинился. Когда вернулся к видеокамере. Тони спрашивал Керта, инициировал ли разложение разрез грудной клетки.

— Нет, — ответил Кертис. — Я думаю, начало положило прикосновение к губчатому веществу острия нижнего лезвия ножниц. То, что появляется из этого автомобиля, как-то не сочетается с нашим миром, не так ли?

Ни Тони, ни Сэнди не испытывали ни малейшего желания оспорить этот вывод. Зеленая губка больше не напоминала ни мозг, ни легкие, ни вообще что-то знакомое. Превратилась в разлагающееся месиво, заполнившее грудную клетку.

Керт повернулся к Сэнди.

— Если этот зеленый орган — мозг, то что же в голове? Любопытствующие хотят знать. — Прежде чем Тони и Сэнди поняли, что он собирается сделать, Керт взял маленький скальпель и ткнул острием в матовый глаз существа.

Раздался хлопок. Глаз скукожился и целиком вытек из глазницы одной большой слезой. Тони в ужасе вскрикнул.

Как и Сэнди. Глаз на мгновение застыл на волосатом плече, потом упал в корытце. А мгновением позже начал свистеть и белеть.

— Хватит, — услышал Сэнди свой голос. — Это бессмысленно. Так мы ничего не узнаем, Кертис. Да и узнавать-то нечего.

Кертис, казалось, его не слышал.

— Срань господня, — шептал он. — Гребаная срань господня.

Из пустой глазницы полезло волокнистое розовое вещество. Оно напоминало сахарную вату, а может, теплоизоляцию, используемую на чердаках. Волокна выползали, теряли форму, белели, начинали разжижаться, как и зеленая губка.

— Это дерьмо живое? — спросил Тони. Это дерьмо было живым до того, как…

— Нет, это всего лишь декомпрессия, — ответил Керт. — Я в этом уверен. Жизни в нем не больше, чем в креме для бритья, когда он выходит из тубы. Ты все записываешь на пленку, Сэнди?

— Да, конечно. Хотя уже и не знаю, есть ли в этом смысл.

— Хорошо. Давайте взглянем на нижнюю часть тела и на том закончим.

В результате они потом на добрый месяц лишились нормального сна. Сэнди, так тот, едва задремав, просыпался, как от толчка, тяжело дыша, не зная, где находится, чувствуя, что кто-то сидит у него на груди и не дает набрать полные легкие воздуха.

Керт взрезал кожу в нижней части тела и попросил Тони пришпилить ее, слева и справа. Тони пришпилил, хотя и не без труда. Пришлось нагнуться чуть ли не к самому разрезу. Сэнди мог лишь представить себе интенсивность вони.

Не поворачиваясь, Керт протянул руку, нашел державку одной из тензорных ламп, чуть повернул ее, чтобы лучше осветить разрез. Сэнди увидел сложенную веревку темно-красного цвета (кишки?), лежащую на серовато-синем пузыре.

— Режу, — пробормотал Керт и осторожно провел скальпелем по вздутой поверхности пузыря. Он разорвался и черная икра полетела из него прямо в лицо Керта, разрисовывая щеки, пачкая маску. Другие икринки попали на руки Тони. Оба с криком отпрянули, тогда как Сэнди стоял столбом позади видеокамеры, с отвисшей челюстью.

Из быстро сморщивающегося пузыря выливался поток черных шариков, каждый покрывала серая мембрана. Сэнди они напомнили мух, крепко застрявших в паутине. А потом он увидел, что каждая икринка была с одним широко раскрытым блестящим глазом, и все эти глаза смотрели на него. Вот тут нервы Сэнди не выдержали. С криком он попятился от треноги с видеокамерой. Крик сменился бульканьем. А мгновением позже изо рта на рубашку выплеснулась блевотина. Сам Сэнди этого не помнил. Пять минут, последовавших за последним разрезом Керта, практически выпали из его памяти, и он почел сие за счастье.

* * *

Первым, что появилось в памяти после этих вычеркнутых из жизни минут, стал голос Тони: «Уходите отсюда, немедленно, слышите? Идите наверх. Здесь все под контролем». А рядом с ним, у левого уха, Кертис бормотал то же самое, убеждая Сэнди, что тот в полном порядке, сохраняет хладнокровие, одним словом, все на пятерку.

Эта самая пятерка и вернула Сэнди из короткого путешествия в страну Истерика. Но если все на пятерку, почему у Кертиса такое частое дыхание? И почему ладонь Кертиса, лежащая на его руке, такая холодная? Даже сквозь резиновый барьер перчатки (которые еще никто не удосужился снять) чувствовалось, какая она холодная.

— Меня вырвало, — пробубнил Сэнди, щеки полыхнули жаром от притока крови. Никогда он не испытывал такого стыда. — Господи Иисусе, я весь в собственной блевотине.

— Это ерунда, — успокаивал его Кертис. — Не волнуйся об этом.

Сэнди глубоко вдохнул и тут же его лицо перекосило: желудок дернулся и вновь едва не подвел его. Они же стояли в коридоре, но даже здесь жутко воняло тухлой капустой. Однако он полностью отдавал себе отчет, где они стоят: около шкафа, откуда доставал удлинитель. Сэнди глянул на открытую дверцу. Полной уверенности у него не было, но вроде бы он прибежал сюда из кладовой, чтобы забраться в шкаф, захлопнуть за собой дверь и лежать в позе зародыша. Теперь эта идея показалась ему настолько забавной, что он нервно рассмеялся.

— Так-то лучше. — Керт дружелюбно хлопнул Сэнди по плечу и изумился, когда тот отпрянул от его прикосновения.

— Эта слизь.., эта жижа… — объяснить Сэнди не сумел, горло перехватило. Поэтому просто указал на руку Керта.

Икринки, вылетевшие из матки беременной «летучей мыши», измазали перчатки Керта, и теперь толика слизи перекочевала на руку Сэнди. Пятна виднелись и на маске Керта, которая сейчас болталась на его шее. Черная корочка запеклась и на одной щеке.

В другом конце коридора, за распахнутой дверью в кладовую, Тони стоял у лестницы и разговаривал с четырьмя патрульными, которые нервно таращились на Сэнди и Керта.

Он пытался убедить их подняться наверх, но пока его уговоры не действовали.

Сэнди прошел по коридору до открытой двери в кладовую, остановился там, где они могли его разглядеть.

— Я в порядке, парни, в полном порядке, все хорошо.

Поднимайтесь наверх, отдыхайте. Как только мы тут приберемся, вы сможете посмотреть видео.

— А мы захотим? — спросил Орвиль Гарретт.

— Скорее всего нет.

Патрульные поднялись по лестнице. Тони, бледный как смерть, повернулся к Сэнди.

— Спасибо.

— Самое меньшее, что я мог сделать, босс. Я запаниковал, босс. Ужасно сожалею, что так вышло.

На этот раз Кертис хлопнул его по плечу. И Сэнди опять едва не отпрянул, но успел заметить, что тот стянул перчатки. Его это очень устроило.

— Не ты один. Тони и я выскочили следом за тобой.

Тебе просто было не до этого, вот ты и не увидел. Свалили треногу с видеокамерой. Надеюсь, камера цела. Если нет, придется пускать шапку по кругу, чтобы купить Хадди новую. Пойдем посмотрим.

Все трое достаточно решительно направились к двери в кладовую, но поначалу никто не решился переступить порог. Частично из-за запаха, воняло прокисшим супом, но главным образом потому, что внутри дожидалась «летучая мышь», пришпиленная к пробковой доске, распотрошенная, как курица, и в чулане следовало прибраться, как они прибирались на дороге после субботних вечерних аварий, когда вокруг стоял запах крови, вывалившихся внутренностей, разлитого бензина, жженой резины. Запах этот говорил, что кто-то умер или вскорости умрет, что кто-то еще будет кричать или вопить, что на пути обязательно попадется пустой ботинок, хорошо, если не детский, но чаще выходило наоборот. Именно такие мысли возникли у Сэнди. Не раз и не два ему приходилось иметь дело с телами, лежащими на дороге или обочине, телами, которые дал людям Бог со словами: «Идите с ними по жизни и используйте с максимальной пользой». Только после аварии они значительно видоизменялись: кости торчали сквозь рубашки и брюки, головы поворачивались под неестественным углом, но продолжали говорить (или кричать), глаза вываливались из орбит, окровавленная мать держала на руках окровавленную дочь, обвисшую, как сломанная кукла, и спрашивала: «Она еще жива? Пожалуйста, проверьте. Я не могу, не решаюсь». И всегда были лужи крови на сиденьях и кровавые отпечатки пальцев на стеклах. Когда кровь разливалась и по асфальту, становясь лиловой в пульсирующих огнях «маячков», ее требовалось убрать, как и дерьмо, и битое стекло, потому что Джон Кью и его семья не хотели смотреть на все это по пути в церковь в ясное воскресное утро. А работу дорожной полиции оплачивал именно он, Джон Кью.

— Нам придется все убрать, — подал голос сержант. — Вы это знаете.

Они знали. Но ни один не сдвинулся с места.

«А если кто-то из них еще жив?» — вот о чем думал Сэнди. Нелепая идея, «летучая мышь» пролежала в «Эскимо» под пакетами льда шесть недель, а то и больше, но осознание нелепости подобных идей не убеждало. Логика теряла свою силу, во всяком случае, временно. Когда имеешь дело с одноглазым существом с мозгом (зеленым мозгом) в груди, сама идея логики выглядела смехотворной.

Сэнди безо всякого труда мог представить себе, как эти черные икринки, окруженные прозрачно-серой оболочкой, начинали пульсировать и прыгать по столу, оживленные теплом и светом тензорных ламп. Само собой, представить такое — сущий пустяк. Как и издаваемые ими звуки. Пронзительно-мяукающие. Звуки птенцов, только-только пробивших скорлупу, или народившихся крысят. Но он выскочил первым, черт побери. Следовательно, должен первым и вернуться, по-другому быть не могло.

— Пошли. — Сэнди переступил порог. — Надо с этим закончить. А потом остаток ночи я проведу в душевой.

— Тебе придется дожидаться своей очереди, — уточнил Тони.

* * *

Они прибрались, как прибирались на шоссе после аварий. На все про все ушел час, поначалу было трудно, но к концу уборки они уже практически пришли в себя. Очень помог вентилятор. С выключенными тензорными лампами они могли не бояться, что вышибет пробки. Керт больше не заикался о том, что дверь в кладовую надобно закрыть.

Как понял Сэнди, уже пришел к выводу, что подобная попытка блокировать вредоносные микроорганизмы обречена на провал.

Вентилятор не избавил их от запаха капусты и перечной мяты, но заметно снизил его интенсивность, так что их желудки более не бунтовали. Тони проверил видеокамеру и радостно сообщил, что она в порядке.

— Я еще помню времена, когда японские изделия ломались, — сказал он. — Керт, хочешь что-нибудь рассмотреть под микроскопом? Если да, мы еще немного потерпим. Так, Сэнди?

Сэнди кивнул, пусть и без особого энтузиазма. Чувствовал жгучий стыд, что проблевался, и убежал, полагая, что еще не искупил своей вины.

— Нет. — Голос Керта звучал устало и печально. — Эти чертовы икринки, должно быть, зародыши. Черная жидкость — кровь. Что же касается остального… Я не буду знать, что вижу перед собой.

В голосе звучала не столько печаль, сколько отчаяние, хотя и Тони, и Сэнди поняли это гораздо позже. К Сэнди эта мысль пришла в одну из бессонных ночей, которые он сам на себя навлек. Когда он лежал на кровати в своем маленьком доме на Ист-Стэтлер-Хейтс, заложив руки под голову, с лампой, горящей на ночном столике, и тихо играющей музыкой из радиоприемника. Сна не было ни в одном глазу, и он вдруг понял, с чем впервые после появления «бьюика» столкнулся Керт, может, впервые в жизни: ему открылось, что он никогда не сможет узнать то, что хочется. То, что, по его разумению, ему требовалось узнать. Он мечтал делать открытия, изучать новое, а чем все обернулось? «Плюнь на это, Джек», — как говорили они в детстве. В любом городке Соединенных Штатов в начальных школах можно встретить мальчишек, которые скажут вам, что их мечта — играть в НБА. Но в большинстве своем их ждало куда более прозаическое будущее. Наступал момент, когда они понимали, что дело не в том, что улыбающаяся судьба вдруг нахмурилась.

Просто жизнь подсунула им пилюлю, на поверку оказавшуюся горькой. Не такую ли пилюлю получил в ту ночь Кертис Уилкокс? Сэнди отвечал на этот вопрос положительно. Интерес Керта к «бьюику» оставался прежним, но с каждым уходящим годом он все больше укладывался в рамки обычной полицейской работы. А заключалась она в сборе улик и наблюдении, написании донесений (в блокнотах, которые сожгла его жена) да иной раз уборке чудовищ, исторгнутых «бьюиком», которые после короткой борьбы за жизнь умирали.

В довесок, правда, иной раз выпадала бессонная ночь.

Без этого не обходилось, все так.

* * *

Керт и Тони отшпилили чудовище от пробковой доски.

Положили в пластиковый пакет для хранения вещественных улик. Все черные икринки, кроме двух, отправились туда же, сметенные кисточкой, обычно использующейся для нанесения на поверхности порошка, выявляющего отпечатки пальцев. На этот раз Керт тщательно загерметизировал пакет по всей длине полоски.

— Арки еще здесь? — спросил он.

— Нет, — ответил Тони. — Он хотел остаться, но я отправил его домой.

— Тогда кто-то из вас должен подняться наверх и попросить Орва или Бака зажечь огонь в мусоросжигательной установке. И еще надо поставить на плиту кастрюлю с водой. Самую большую.

— Я все сделаю, — откликнулся Сэнди и ушел, предварительно вытащив кассету из видеокамеры Хадди.

Пока он отсутствовал, Керт взял образцы черной жидкости, вытекшей из внутренностей и матки «летучей мыши», а также белой жидкости, которая выделилась из органа в груди. Каждый из образцов отправился в свой пакетик с герметизирующей полоской. В третий поместил два не родившихся зародыша, одноглазых, укутанных в крошечные крылья. Делал он все правильно, ловко, умело, но без огонька, словно работал на месте преступления.

Взятые образцы в итоге отправились в обшарпанный зеленый металлический шкаф, который Джордж Морган окрестил «выставочным стендом взвода Д». Когда вода в кастрюле закипела. Тони разрешил двум патрульным спуститься вниз. Пятеро мужчин надели толстые хозяйственные перчатки и отскребли все, что только могли. Вскрытое тело существа вместе с тряпками, перчатками, масками и рубашками положили в пластиковый мешок. Мешок сунули в мусоросжигающую установку, а дым поднялся к небесам и Господу нашему, ныне и во веки веков, аминь.

Сэнди, Кертис и Тони приняли душ, мылись долго, максимально горячей водой, так что бак в подвале пришлось наполнять не один раз, а дважды. Потом, розовощекие, причесанные, в чистой одежде, они уселись на скамью для курильщиков.

— Я такой чистый, что хочется визжать от восторга, — сказал Сэнди.

— Так повизжи, — дружелюбно посоветовал ему Керт.

Какое-то время они сидели молча, глядя на гараж.

— Много этого дерьма попало на нас, — нарушил затянувшуюся паузу Тони. — Много. — В небе, будто полированная галька, висела луна. Сэнди чувствовал, как вибрирует воздух. Возможно, к перемене погоды, подумал он. — Если мы заболеем…

— Я думаю, если бы мы могли заболеть, то уже заболели, — ответил Керт. — Нам повезло. Чертовски повезло. Вы посмотрели на свои глаза в зеркале в раздевалке?

Конечно, посмотрели. Покрасневшие, налитые кровью, как у людей, целый день боровшихся с пожаром.

— Думаю, это пройдет, — продолжил Керт, — и уверен, что маски мы надевали не зря. Они не защищают от микробов, зато это черное дерьмо не попало в рот. Мне кажется, такое никому бы не понравилось.

По этому поводу спорить с ним никто не собирался.


Содержание:
 0  Почти как Бьюик : Стивен Кинг  1  ТОГДА : Стивен Кинг
 2  ТЕПЕРЬ: СЭНДИ : Стивен Кинг  3  ТОГДА : Стивен Кинг
 4  ТЕПЕРЬ: СЭНДИ : Стивен Кинг  5  ТОГДА : Стивен Кинг
 6  ТЕПЕРЬ: СЭНДИ : Стивен Кинг  7  ТОГДА : Стивен Кинг
 8  ТЕПЕРЬ: АРКИ : Стивен Кинг  9  ТОГДА : Стивен Кинг
 10  ТЕПЕРЬ: СЭНДИ : Стивен Кинг  11  ТЕПЕРЬ: СЭНДИ : Стивен Кинг
 12  вы читаете: ТОГДА : Стивен Кинг  13  ТЕПЕРЬ: СЭНДИ : Стивен Кинг
 14  ТОГДА : Стивен Кинг  15  ТЕПЕРЬ: СЭНДИ : Стивен Кинг
 16  ТОГДА: СЭНДИ : Стивен Кинг  17  Ширли : Стивен Кинг
 18  ЭДДИ : Стивен Кинг  19  ХАДДИ : Стивен Кинг
 20  ЭДДИ : Стивен Кинг  21  ЭДДИ : Стивен Кинг
 22  ШИРЛИ : Стивен Кинг  23  ЭДДИ : Стивен Кинг
 24  ХАДДИ : Стивен Кинг  25  ЭДДИ : Стивен Кинг
 26  ШИРЛИ : Стивен Кинг  27  ЭДДИ : Стивен Кинг
 28  ТОГДА: ЭДДИ : Стивен Кинг  29  ТЕПЕРЬ: СЭНДИ : Стивен Кинг
 30  ТОГДА: КЕРТИС : Стивен Кинг  31  ТЕПЕРЬ: СЭНДИ : Стивен Кинг
 32  ПОТОМ : Стивен Кинг  33  АВТОРСКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ : Стивен Кинг
 34  Использовалась литература : Почти как Бьюик    



 




sitemap