Фантастика : Ужасы : Глава 3. Во мраке… : Дмитрий Щербинин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7

вы читаете книгу




Глава 3. «Во мраке…»

Когда на следующее утро родители проснулись, то обнаружили, что Миша и Таня сидят, взявшись за руки, возле их кровати, и мирно спят. Пришлось их трясти за плечи, будить.

И вот все проснулись, спустились на первый этаж, в гостиную. Раскрыли окна, уселись за столом завтракать.

Наступивший день выдался солнечным, жарким. На небе не было ни облачка. Вообще, вчерашние страхи почти отступили, казались просто дурным сном. Но всё же мать была мрачна, и ворчала на отца:

— Поди-ка, разберись с машиной. Надо отсюда выбираться…

Отец вздохнул, но спорить не стал, и направился к «Жигулям». Мать же обратилась к Мише и Тане:

— Ну а вы почему без дела сидите? Что в тарелки глядите? Тарелки мыть надо, а водопровода здесь нет. Так что потрудитесь, принесите воду из колодца…

Мать прошла в кухоньку, и тут же вернулась, неся большой кувшин.

— Вот сюда воду наберите, — сказала мать.

Миша и Таня вышли из дома, обогнули его, и за углом, в зарослях крапивы действительно приметили перекошенный, покрытый мхом колодец.

Когда открыли колодезную крышку, то навстречу им рванулся поток ледяного, затхлого воздуха. Таня даже закашлялась.

Миша бросил ведро вниз. Стремительно начала разматываться верёвка. Всё быстрее и быстрее вращалась ручка.

— Ничего себе! — молвил Миша. — Под нами, настоящие подземелья!

— А мы здесь непрошеные гости, — вздохнула Таня.

И только она это сказала, как из леса донёсся не человеческий, но и не звериный вопль. А верёвка, на которой крепилось ведро, наконец-то размоталась.

И тут некто или нечто дёрнуло ведро. Рывок был таким сильным, что круглый брус, к которому была привязана верёвка, переломился надвое.

— Назад! — громко крикнула Таня.

Она схватила Мишу за руку, и с неожиданной для хрупкой девушки силой, рванула его назад. Брат и сестра кубарем прокатились сквозь крапиву, и ударились о стену дома.

— Да ты что?! — возмутился Миша.

— Колодца больше нет, — ответила Таня.

Миша привстал, и обнаружил, что колодца действительно больше нет. Но из-за густой крапивы он не мог разглядеть, что же теперь на его месте.

— Надо бы посмотреть, — сказал он шёпотом.

— Только осторожней, — предупредила Таня.

И вот они раздвинули заросли крапивы, и обнаружили, что теперь на месте колодца провал. Солнечные лучи метров на пятнадцать высвечивали влажные, земляные стены, но дальше сгущался мрак.

Миша представил, что было бы, если бы Таня не отдёрнула его, и вздрогнул. И он сказал своей сестре:

— Спасибо тебе, огромное…

— Смотри! — с ужасом воскликнула Таня, а сама отшатнулась от провала.

— Что?! — Миша тоже уставился туда, но ничего там не увидел.

— Да что там было то? — спросил он у сестры.

— Промелькнуло там что-то. Здоровенное такое… и, мне показалось, что взглянуло оно на меня. И, знаешь, это был такой мертвенный, тусклый взгляд. Но, при всём том, во взгляде том была такая огромная сила. Он звал меня. Я должна была броситься туда… вниз… Вот и сейчас опять вижу его!

— Да где же он?! — Миша оглянулся, но ничего не увидел.

— Он прямо перед моими глазами. Он зовёт меня… Миша! Мне так сложно ему сопротивляться!.. Ты, пожалуйста, возьми меня за руку. Ты, пожалуйста, уведи меня отсюда!

Миша взял Таню за руку, и поразился тому, какая же она холодная. И тут Таня рванулась к провалу. Большого труда стоило Мише удержать её. И всё же он удержал, и потащил её к дому.

И тут Таня начала сопротивляться. Она шипела: «Выпусти меня! Выпусти!». Глаза её закатились, так что видны были только белки, а из уголка её рта стекала слюна. И только когда Миша дотащил её до порога, Таня успокоилась.

Глаза её приняли обычную форму. Она вынула из кармана кружевной платок и вытерла им слюну.

— Как ты? — заботливо спросил Миша.

— Сейчас отпустило, — ответила Таня. — Но это так жутко! Я не контролировала себя. У меня не было воли. Если бы ты меня не удержал, я бы провалилась туда…

И вот они вернулись в дом, и рассказали матери, что колодец провалился ещё ночью. Они добавили, что рядом с провалом земля ненадёжная, и не в коем случае нельзя приближаться туда.

Вернулся отец, и выслушал окончание их разговора.

— Вот, теперь мы ещё и без воды, — сказала мать.

На это отец ответил:

— Ничего страшного. Я по карте посмотрел и, оказывается, здесь в пятистах метрах в лесу бьёт родник. Вот там и наберём воду.

— Никаких лесных походов. Убираемся отсюда. — грозно отчеканила мать. Ты машину починил?

— В общем, с машиной дело плохо, — ответил отец. — Похоже, двигатель окончательно сдал. Придётся добираться до шоссе пешком…

Миша склонился к Тане и прошептал:

— Похоже, сейчас здесь разыграется семейная сцена. Пойдём наверх…

Таня кивнула, и вот они поднялись наверх, в ту комнату, где накануне едва не расстался со своей душой Миша.

Миша сразу подошёл к стене, которая примыкала к холму. Он внимательно начали эту стену разглядывать, высматривая хоть какое-то подобие двери.

Составляющие стену бревна были чрезвычайно ветхими. Многочисленные трещины рассекали их. Одна из трещин была шире иных. Миша нагнулся к ней, заглянул внутрь. Он ничего не увидел, только черноту, но почувствовал поток холодного воздуха.

И тогда он обратился к Тане, которая, бледная и испуганная, стояла в дверях:

— По ту сторону определённо что-то есть. Надо бы расширить эту трещину.

— Нет, не надо. Нет, — испуганно зашептала Таня, — Здесь всё такое злое, такое враждебное. Теперь я понимаю: нам надо убираться отсюда немедленно. Бежать и не оглядываться. И хорошо, если нам удастся убежать. Но, если мы сунемся туда, куда не следует, то нам точно не уйти. И нас ждёт что-то более страшное, чем даже смерть.

Миша понимал, что Таня правильно говорит. Но при всём том упрямство двигало им. Он хотел узнать тайну. Он хотел увидеть и пережить что-нибудь такое, о чём можно было бы вспоминать всю дальнейшую жизнь.

— Не хочешь, не помогай мне, — фыркнул он. — Зато я, быть может, найду настоящий клад.

И вот он бросился в коридор, и через несколько мгновений вернулся, сжимая в руках тонкий, железный брусок, который приметил ещё накануне. Он просунул брусок в трещину, и уподобил его рычагу: рванул им вверх и чуть в сторону.

Результат превзошёл все ожидания. Значительная часть стены обвалилась. И несколько брёвен придавили Мишу к полу.

Таня сразу же бросилась к нему, помогла выбраться, спрашивала:

— Ну, как ты?

— А-а, ничего… всё нормально… живой…

Он пошевелил конечностями и добавил:

— Кстати, и без переломов… кажется…

Что касается родителей, то они так поглощены были «семейной сценой», что даже не обратили внимания на грохот, вызванный обвалом стены. А грохот, надо сказать, был немалым.

Итак, Миша и Таня поднялись на ноги, и взглянули в образовавшийся проём. Солнечные лучи, которые проникали сквозь пыльные окна в комнату, лишь на пару шагов высвечивали то, что было за проёмом. А дальше сгущалась темнота.

И они увидели, что сразу же за стеной начинался выложенный широкими каменными плитами пол. Причём на плитах высечены были фигуры переплетенных, и изувеченных до неузнаваемости людей, животных и ещё каких-то тварей, которым и имени то не было.

А из глубин мрака веяло холодом, болью, ужасом. И сам воздух был затхлым и тяжёлым.

Таня вцепилась в Мишину руку, и прошептала:

— Теперь убедился?

— В чём? — тоже шёпотом отозвался Миша.

— В том, что не стоило эту стену ломать?

— Почему же не стоило?

— Но неужели ты собираешься туда идти?

— Да, конечно, — ответил Миша.

И тут из глубин мрака донёсся какой-то резкий звук. И был этот звук таким, будто лопнул железный шар, и вырвалась из него боль вековая. Но на самом деле невозможно было представить, откуда подобный звук мог исходить.

Миша почувствовал, как капля холодного пота скатывается по его лбу. Но всё же он упрямо сказал:

— Если трусишь, оставайся здесь. А вот я пойду, и узнаю, что к чему. Только не вздумай меня отговаривать, это совершенно бесполезно…

Таня знала, что в ситуациях подобной этой действительно бесполезно отговаривать Мишу. И она скала:

— Ладно, я иду с тобой. Сейчас, только подожди минутку. Фонарь принесу — он у меня в рюкзаке…

Таня выбежала из комнаты, а Миша остался один. Он явственно чувствовал, что из мрака, из глубин холма кто-то смотрит на него. И от этого взгляда волосы дымом вставали… Взгляд пригвождал к стене, не давал пошевелиться. Мишины мысли путались, он даже не создавал, что весь трясётся, и что зубы его стучат.

Таня вернулась даже быстрее, чем обещала. Когда она вбежала в комнату, Миша вновь получил возможность двигаться, и тут же набросился на сестру свою с укорами:

— Что же ты так долго?..

— Миша, что с тобой? На тебе лица нет!

Миша попытался успокоиться, и ответил:

— Ничего особенного. Ты фонарь принесла?

Таня протянула большой, серебристого цвета фонарь. Миша нажал кнопку, и мощный луч электрического света ворвался в темноту, высветил ещё метров на пятнадцать. И они увидели всё тот же каменным пол с высеченными на нём образами адских мук.

— Всё. Теперь можно идти, — сказал Миша.

Таня взяла своего брата за руку, а он направил вперёд луч света. Но луч этот заметно подрагивал, и причиной этому было то, что и Мишина рука подрагивала. И он ничего не мог с этой дрожью поделать.

Таким образом, они вошли внутрь холма.

* * *

— А куда нам возвращаться? — чуть слышно спросила Таня.

— Что? — Миша даже не понял её вопроса.

— Ты посмотри назад, там ничего не видно, — ответила она.

Миша оглянулся, и обнаружил, что теперь почему-то действительно не видно того проёма в комнату.

Они прошли шестьдесят или семьдесят шагов вглубь холма, но всё это время шли по прямой, так что и теперь, без сомнений они должны были бы увидеть проём. Но ничего не было видно.

— Странно, но ничего страшного, — ответил Миша.

— Не страшно? — переспросила Таня. — А как же мы назад вернёмся?

— Вернёмся, вернёмся, — неопределённо ответил Миша.

— Поворачиваем сейчас же, тогда, может быть, ещё найдём выход.

— Нет, ни в коем случае. Я знаю, что мы уже почти дошли.

— Дошли докуда?

— По своему ночному видению я примерно помню размеры этой залы. И мы уже почти дошли до галереи. Вот мы пройдём по галерее, и тогда окажемся ещё в одной зале. Ночью я не успел добраться туда, потому что ты меня вернула. Но я знаю, что именно там найдём мы решение всех тайн…

— Не надо, я прошу тебя.

— Ты просто трусишь.

— Да, мне страшно. А тебе, разве нет? Разве ты не чувствуешь, что кто-то наблюдает за нами?

Миша действительно всё это время чувствовал леденящий, нечеловеческий взгляд. И ему действительно было очень-очень страшно. И ещё он понял, что не вполне руководит своими действиями. Смутно понимал он, что не следует идти в этот мрак, а также то, что тёмная воля неведомого верховодит им.

— Пойдём же назад. Я очень прошу тебя, — взмолилась Таня.

Миша сильно прикусил нижнюю губу. Он отчаянно боролся с волей того неведомого и злого, что окружало их.

А Таня прошептала:

— Какая здесь тишина… ни единого звука…

И тогда Миша понял, что такое мертвенная тишина. Ни единого шороха, вообще — ничего. Эта тишина давила на нервы.

И когда некий шорох пронёсся в воздухе, то вздрогнула Таня, а Миша даже вскрикнул. А потом он с силой потянул её дальше, упрямо приговаривая:

— Теперь уже недолго осталось…

И действительно: вскоре они дошли до противоположной стены. Возле стены вздымались колонны из чёрного камня. Из колонн выпирали искажённые смертными муками, и от того жуткие лики.

— Смотри: раскрывается… — прошептала Таня.

Миша направил луч фонаря туда, куда указывала она, и увидел, что в стене совершенно бесшумно раскрываются створки.

— Так, за этими створками начинается галерея… — сказал он. — Пойдём туда…

— Миша, ну опомнись же! — взмолилась Таня. — Если бы здесь никого не было, то можно было бы исследовать. Это было бы страшно, но безопасно. Но ты видишь: здесь всё движется, всё завлекает нас. Здесь есть что-то. Бежим отсюда, бежим…

И тут чей-то наполненный болью и ужасом голос простонал:

— Бегите отсюда… наверное, уже поздно, но всё равно бегите… Нет таких слов, чтобы описать, что ждёт вас…

Они обернулись на этот голос, и увидели, что один выпирающий из колонны лик теперь шевелится. Ни на мгновенье не оставляло его выражение смертной муки. Но теперь из глубин его поднималось тусклое золотистое сияние.

— Кто ты? — дрожащим голосом спросил Миша.

— А-а… — застонал лик. — Бегите… бегите. Оно приближается…

— Как мы можем помочь тебе? — спросила Таня.

Но лик уже ничего не мог ответить, а только стонал. Между тем исходящее от него золотистое сияние усиливалось, и постепенно распространялось по колонне. Теперь и иные составляющие колонну лики начинали шевелиться, и тоже стенали. Но вот начала расползаться по колонне чернота. Эта чернота наплывала снизу, она клокотала, она один за другим поглощала лики, так что вновь они становились каменными, холодными.

— Бежим отсюда! — выкрикнула Таня, и из всех сил потащила Мишу назад — туда, где, по её мнению, был выход в дом.

Миша не сопротивлялся, он просто передвигал ноги. И вдруг тот мощный луч света, который выбивался из фонаря, затрепетал, словно сердце умирающего.

— Нет, не может быть, — молвила Таня. — Ведь фонарь был совершенно новым, и батарейки были новыми…

Миша взмахнул фонарём, и тут свет окончательно потух. Мальчик начал усиленно трясти фонарём. Много раз нажимал он на кнопку включения, но свет так и не появился…

Теперь их окружала полная, совершенно непроницаемая чернота. Даже поднесённой к лицу руки не было видно.

И хотя Миша держал Таню за руку, он спросил:

— Ты здесь?

— Да, — ответила она. — Главное, не выпускай меня.

— Не волнуйся, не выпущу, — отозвался Миша.

И вот они пошли во мраке. Напряжение нарастало. Они чувствовали, что рядом находится нечто, и это нечто наблюдает за ними, и может наброситься на них.

Холодный пот покрывал Мишино тело. Он выдохнул:

— Сколько мы уже прошагали?..

— Мы уже должны были вернуться в дом, а я по-прежнему ничего не вижу, — отозвалась Таня.

— Похоже, что мы заблудились, — простонал Миша.

— Давай считать шаги, — предложила девушка.

Они вслух начали считать шаги. Когда насчитали сотню, Миша споткнулся, и не удержался на ногах. Мишины руки стали влажными от пота, и поэтому Танина ладонь выскользнула из его ладони. Он повалился на пол, и сильно ударился лбом. Ему показалось, что на мгновенье он потерял сознание. Но вот сознание вернулось, он вскочил на ноги, и закричал громко, зовя сестру по имени.

Таня не ответила, зато издали донёсся скрежещущий хохот…

И тут ужас больший, чем когда-либо до этого захлестнул мальчика. Только теперь он понял, что, если бы раньше поблизости не было сестры, он давно бы уже сошёл с ума в этом жутком мраке. А теперь он действительно остался один, и чувствовал, как завладевает им паника. Он понимал, что ещё немного, и он просто побежит, оглашая своими воплями окружающую его могильную тишину.

И он зашептал: «Так, тихо. Главное, без паники… Просто надо всё обдумать, и тогда станет ясным, куда идти…» Некоторое время он простоял в угольной черноте. Но, как ни старался, никак не мог он успокоиться. И только возрастало напряжение.

А потом он услышал мученический стон. Позвал слабым голосом:

— Таня, это ты?.. Отзовись, пожалуйста…

И вновь раздался стон. А затем что-то заскрежетало, ударило резко. И раздались стремительно удаляющиеся шаги.

— Таня! Таня! — закричал Миша, и, не помня себя, бросился за этими шагами.

Как он ни старался бежать, но никак не мог настичь того, кто убегал от него. А потом он опять споткнулся. Кубарем прокатился по ребристому, каменному полу. Вот он поднялся. Прислушался. И вновь мертвенная тишина нахлынула на него. Тогда Миша тихонько пошевелил губами, прошептал:

— Таня, где же ты?

И опять-таки никакого ответа не получил Миша. Он сделал шаг в сторону, и уткнулся в стену. Сделал несколько шагов в другую сторону, и опять-таки напоролся на стену.

И тогда понял Миша, что попал в ту самую галерею, которая вела в последнюю залу. В ту залу, где его поджидало нечто. Но теперь тайна внушала ужас. Он понимал, что ни в коем случае нельзя к этой зале приближаться. Там ждёт нечто более страшное, чем смерть. Вот только не помнил Миша, в какую сторону ему надо возвращаться.

Но всё же надо было двигаться. И он пошёл, ведя рукой по шершавой, рассечённой многочисленными трещинами стене. Вдруг его рука попала в некую ветхую материю. Он повёл рукой дальше, и тут наткнулся на череп. Этот череп зашевелился, а потом холодная рука скелета обхватила его запястье.

Раздался голос, в котором Миша узнал голос своей вчерашней призрачной провожатой:

— Наконец ты вернулся, — говорила она. — Теперь пойдём скорее…

И тут засветились контуры этой девушки. Это был совсем слабый, синеватый свет, но всё же Миша так привык к черноте, что глаза его заболели, и он вынужден был сощуриться. А провожатая уже тащила его за собой.

— Скорее-скорее, — приговаривала она.

Наконец Мишины глаза привыкли к исходящему от призрака свету, и он увидел, что под призрачной девичьей оболочкой сокрыты отвратительные истлевшие кости. А под приветливым, улыбчивым ликом увидел он клыкастую морду злобно ухмыляющегося монстра.

Он начал вырываться, но чудовищная провожатая крепко держала его, и тащила за собой. И с каждым шагом усиливалась вонь. Мише казалось, что он приближались к могиле, в которой гнило изувеченное тело.

И вот Миша рванулся с такой силой, что оторвал руку у скелета-провожатой. Мальчик сморщился от отвращения, попытался отшвырнуть эту истлевшую костяшку, но она накрепко вцепилась в его запястье и разодрала кожу. По Мишиной руке потекла кровь, а оторванная рука продолжала терзать его.

Провожатая обернулась. Её зрачки расширились, округлились. Они мерцали ядовито-зелёным цветом. Изо рта её вытянулись вампирские клыки, она рокотала:

— Ах ты, негодный мальчишка!.. Да как ты смел! А ну-ка пошёл со мной!

Миша отшатнулся назад. Он всё пытался отодрать от себя костяную руку, но тщетно. Он мотал головой, и выкрикивал:

— Нет! Что вам от меня надо?! Оставьте меня!

— А ну-ка — тихо! — прикрикнула на него провожатая.

Миша не кричал больше, но, по крайней мере, он продолжал пятиться. Он никак не мог заставить себя развернуться, и броситься бежать. Он был уверен, что, как только он повернётся к призраку спиной, так призрак наброситься на него сзади, вцепиться, разорвёт.

И тут он услышал вопль. И, несмотря на то, что голос кричащего был искажён болью и ужасом, он всё же узнал — это Таня кричала. Она кричала его имя, она его на помощь звала.

Тогда Миша остановился. Провожатая ухмыльнулась. Теперь отчётливо стали видны острые клыки, которые выпирали из её рта. Он сказала:

— Куда же ты собрался бежать? Слышишь, твоя сестричка попала в беду, и зовёт тебя? Она как раз в той зале, в которую я тебя вела…

И вот новый переполненный страданием Танин вопль прорезался сквозь мрак.

И вновь она звала его на помощь. Видя, что Миша остаётся на месте, его провожатая удивлённо вскинула брови, и спросила:

— Чего же ты ждёшь? Неужели тебе не жалко свою сестрёнку?

Миша уже собирался бежать в эту последнюю залу, как вновь услышал Танин голос. Только на этот раз она кричала сзади. Она опять-таки звала его по имени. Она кричала, чтобы он скорее возвращался в дом, что она уже стоит у пролома в комнату…

Миша замер в нерешительности. Провожатая нахмурила брови, и возвестила:

— Неужели ты не понимаешь, что там, позади, призрак? Этот призрак зовёт тебя, чтобы завлечь в ловушку, и тогда ты никогда не сможешь спасти свою сестру, и она умрёт мучительной смертью.

Миша прямо-таки дрожал от чудовищного напряжения. Он не знал, куда бежать, кого слушать, он испытывал ужас, мысли его путались, неслись, скакали, переплетались. Но тут взгляд его попал на свою руку, на которой по прежнему болталась костяная длань провожатой, и он понял, что этому призраку ни в коем случае нельзя верить, но надо бежать назад.

Так он и сделал: повернулся и побежал. И тут же кромешный мрак объял его. Он ничего не видел, он просто выставил перед собой руки, и ожидал, что вот-вот во что-нибудь врежется. А сзади раздалось угрожающее шипенье, в котором он не без труда разобрал слова: «Далеко не убежишь…»

Он не увидел, а почувствовал, что выбежал в ту большую залу, из которой должен был выход в его комнату. И вновь услышал Танин крик:

— Миша, где же ты?! Беги сюда скорее! Я здесь, у выхода!

Голос доносился издалека, но всё же Миша определил направление, и побежал туда. И тут услышал ещё один голос, а точнее — страдальческий стон:

— Осторожнее… впереди… ловушка…

Это стонал один из тех ликов, которые выпирали из колонны. Также как и в прежний раз, лик засиял золотистым свечением. А потом, на одно мгновенье вспыхнул ярко, и высветил усеянный шипами столб, который поднялся из пола прямо на Мишином пути. Мальчик отшатнулся в сторону, обогнул смертоносный столб, и через плечо крикнул: «Спасибо!». Но лик страдальца уже был поглощён чернотой.

Зато появился новый источник света. Эта была маленькая искорка, но Миша знал, что именно это и есть выход. Он из всех сил бежал туда, а Таня вновь и вновь звала его по имени.

Вокруг Миши слышалось какое-то шуршание, скрипы, стоны. Он чувствовал, что его настигает нечто. И это нечто было очень холодным. Он уже дрожал от холода.

А потом навстречу плеснулся яркий электрический свет и то, что гналось за Мишей, отступило. И вот Миша оказался в своей комнате. Там была не только Таня, но и отец, и мать. Конечно, все они были в крайнем волнении. Мать та и вовсе была на грани истерики. Она заключила Мишу в объятия и зашептала:

— Сыночек, сыночек…

— Сейчас же заделаю эту ужасную дыру, — пообещал отец, но мать закричала на него:

— Да ты что?! Зачем?! Ты что, жить здесь собираешься?! Убираемся отсюда, немедленно! И мы никогда, слышишь — никогда сюда не вернёмся!

Отец раскрыл рот, хотел возразить, но тут вдруг осознал, что возражать то и нечего. Действительно, надо было убираться подобру-поздорову…


Содержание:
 0  Заклятье красных свечей : Дмитрий Щербинин  1  Глава 2. Первая ночь в доме на холме : Дмитрий Щербинин
 2  вы читаете: Глава 3. Во мраке… : Дмитрий Щербинин  3  Глава 4. В лесу : Дмитрий Щербинин
 4  Глава 5. Ночь на Кладбище : Дмитрий Щербинин  5  Глава 6. Подземелья : Дмитрий Щербинин
 6  Глава 7. Сердцевина Зла : Дмитрий Щербинин  7  Эпилог : Дмитрий Щербинин



 




sitemap