Фантастика : Ужасы : Глава 5. Ночь на Кладбище : Дмитрий Щербинин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7

вы читаете книгу




Глава 5. «Ночь на Кладбище»

Они никак не могли заставить себя исследовать дом, в который занесла их судьба. Они слишком устали, им было невыносимо страшно. А этот дом пугал ещё больше, чем кладбище и лес. Им казалось, что в каждой комнате поджидало их нечто невообразимо жуткое, а уж на кривую лестницу, которая вела в подвал, они старались и не глядеть.

И всё же они развели огонь. Почти на ощупь нашли сначала огниво и кремень, которые лежали в выемке у печи, а потом нашлись и дрова, которые были свалены в углу. Дрова были сухими и быстро разгорелись.

Брат и сестра стояли возле печи. Они держались за руки: и, возможно, только благодаря чувству, что рядом есть близкий человек, они ещё не ударились в панику.

Вот Таня прошептала:

— Сколько времени прошло, а?

От одного его шёпота, перенапряжённый Миша вздрогнул. Потом с мучительным стоном ответил.

— Не знаю. Часы опять сломались…

И тут снаружи по стене дома зашуршало что-то, и раздался чей-то невыносимо тоненький, но почему-то гораздо более жуткий, чем любые завывания голосок. Кажется, это говорил ребёнок. Но Миша и Таня знали, что — это вовсе не ребёнок. И их била дрожь, и они плакали. И иногда шептали:

— Пожалуйста, оставьте нас…

А потом Таня сильно встряхнула трясущегося Мишу за плечо, и зашипела:

— Ты слышишь — кричат? Это они!

— Да кто «они»? — передёрнулся Миша.

— Наши родители. Ну, слушай же…

Они замерли, полностью в слух обратились. И вот услышали. Эти крики доносились издали, едва слышными были. Крики эти эхом среди деревьев разносились, но всё же теперь и Миша узнал: это кричали их родители. Они звали своих детей по именам.

Теперь Таня говорила с большим чувством:

— Они там, в лесу… они заблудились. И мы должны им помочь.

— Помочь? — переспросил Миша.

— Ну да, конечно, помочь, — подтвердила Таня.

— Но как же мы им поможем?

— Но что же нам здесь сидеть? Мы должны быть рядом с ними.

— То есть ты предлагаешь бежать вниз, через кладбище, а потом… в лес? Ты, думаешь, далеко мы убежим?

— А здесь мы долго просидим? Ты разве чувствуешь тут себя в безопасности?..

— Ладно, Таня. Я и сам понимаю: мы должны быть рядом с родителями. Вместе не так страшно. Но вот только я задаю себе вопрос: велики ли шансы, что мы до них доберёмся. И я понимаю: шанс ничтожный…

И тут они вновь услышали крики своих родителей. И вновь родители звали их по именам, но только на этот раз голоса их слышались с гораздо более близкого расстояния.

Миша и Таня бросились к двери, и отодвинули от неё стол. И всё же у самого порога они замерли. Никак не могли перебороть страх: раскрыть дверь. И тогда дверь сама распахнулась. Причём распахнулась так резко, что слетела с той единственной петли, на которой держалась до этого. А за дверью была их поджидала беззвёздная, угольно чёрная ночь.

Таня сжалась, прошептала:

— Нет, я не могу идти туда… там… смерть… там — ещё страшнее, чем смерть… Миша, мне так страшно сейчас, что, кажется, сама смерть была бы для меня избавлением…

И тут вновь закричали родители. Теперь их голоса прозвучали очень отчётливо: должно быть, они были уже на кладбище. И тогда Миша понял, что родители уже должны были увидеть свет, который выплёскивался в ночь из распахнутой двери.

Миша сделал над собой титаническое усилие: он выскочил на порог, и что было сил закричал:

— Мы здесь! Идите сюда скорее!

— Миша! Таня! — кричали в ответ родители.

— Вы видите нас?! Видите?! — кричал Миша, и размахивал руками.

И вновь те же голоса: «Миша! Таня!». И тут Миша усомнился: действительно это их родители? Эти голоса были лишены эмоций, они точно со дна колодца доносились. Но тут Таня оттащила его обратно, в дом, и заговорила:

— Они не смогут сюда пройти, потому что мы закрыли первую башенку на засов.

— А, ну да… — выдохнул Миша.

И тут раздалось несколько ударов.

— Слышишь? Это они стучат! — воскликнула Таня. — Они хотят пройти, но дверь заперта…

Миша пролепетал неуверенным, дрожащим голосом:

— Хорошо, стало быть, мы спустимся и откроем… им…

Он сказал это «им», и вновь почувствовал, что его пробирает озноб. Он не знал, кто эти «они». Он вовсе не был уверен, что там, внизу, действительно их родители.

А Таня сказала:

— Мы возьмём с собой факелы.

Девушка выбрала два длинных полена, и окунула их в пламя. Получилось две горящие деревяшки, которые при желании можно было назвать и факелами…

Они переступили через порог — шагнули в ночь. Лишь на пару шагов отгоняли угольную черноту факелы. А дальше скорее угадывались, чем виделись густые, усеянные шипами кусты.

Они прошли половину пути, когда вновь закричали родители. Теперь уже совсем близко. И опять Миша был поражён мертвенной бесчувственности их голосов. Так могли кричать куклы-марионетки, но не живые люди. То же самое почувствовала и Таня, но сразу отогнала эти мысли…

Если не считать постоянного, невыносимого напряжения, которое не оставляло их, они дошли до нижней башенки без каких-либо злоключений…

И вот они стоят возле закрытой на засов двери, за которой, по-видимому, были их родители.

— Мама? Папа? — шёпотом позвала Таня.

И вновь родители закричали их имена. Закричали так громко, будто не слышали, что их дети совсем рядом, за дверью. Это был оглушительный, но по-прежнему лишённый каких-либо чувств крик. И они кричали: «Миша! Таня!», так, будто по-прежнему в лесу находились.

— Господи, Миша, Мишенька… — зашептала Таня, и факел в её руке сильно затрясся. — Мне кажется, что это… это не наши родители…

По щекам её текли слёзы, губы её дрожали. И всё же она спросила:

— Мама, папа… это вы?

И с противоположной стороны двери вновь раздался крик:

— Миша!.. Таня!..

— Мы… мы должны… — Таня никак не могла выговорить…

Она стояла перед этой запертой дверью и тряслась. Тогда Миша потянул её назад, он шептал:

— Мы должны вернуться в дом.

— Нет, — замотала головой Таня.

— За этой дверью действительно не наши родители. Я не знаю, кто там, но мы должны бежать. Таня, пожалуйста…

Но Таня вырвалась от него, и шагнула к двери. Миша взмолился:

— Пожалуйста, не открывай…

— Вот смотри — это доска едва держится. Сейчас я оторву её, да и взгляну, кто там снаружи. Если не наши родители, так не будем открывать.

И действительно: в верхней части этой двери выделялась доска. По каким-то причинам эта доска расшаталась, и теперь не сложно было бы её выломать.

— Таня, не надо, — умолял свою сестру Миша.

— Я всё-таки выгляну. Я осторожно.

Таня ухватилась за край этой доски — дёрнула. Доска осталась у неё в руках, а в верхней части двери образовался проём.

— Сейчас я выгляну, и всё узнаю… — дрожащим голосом приговаривала Таня.

— Осторожней только, — молил её Миша.

И вот Таня подошла вплотную к двери, приподнялась на мысках. Миша почувствовал, что не может прятаться за её спиной. Он тоже подошёл к двери, тоже привстал на мысках. И вот они выглянули…

На расстоянии вытянутой руки от них виднелись два чёрных силуэта.

— Мама? Папа? — шёпотом позвала Таня.

Она пыталась посветить факелом, но проём был слишком узким, и у неё это никак не получилось.

И тут в тучах, которые закрыли небо, образовался проём. И в этот проём метнулся яркое молочно-серебристое лунное свечение. И стало видно кладбище, и кривые деревья, и даже смрадные мешочки, которые висели на ветвях.

А Миша и Таня получили возможность разглядеть тех, кто стоял возле двери. Им так хотелось, чтобы это были их родители, что в первое мгновенье им даже показалось, что и это и в правду их мама и папа. Но потом они поняли, что ошибаются…

Хотя чертами лица и фигурами эти существа напоминали их родителей — это не были люди. Тела их были полупрозрачными, сквозь них даже можно было разглядеть кладбище. Жуткими были их глаза: выпученными, раза в три превосходящие обычные человеческие глаза, и без зрачков.

Существа эти раскрыли рты, и оттуда повеяло совершенно нестерпимым, могильным холодом. Миша первым отдёрнулся назад, а Таня на мгновенье замешкалась. И это мгновенье оказалось роковым.

Один из призраков вытянул руку, и вцепился девочке в щёку. Ей показалось, будто сразу сотня ледовых игл пронзила её плоть. Она закричала, попыталась высвободиться, но призрак всё глубже и глубже впивался в её плоть.

Тогда Миша обхватил свою сестру, и со всех сил рванул её назад, в башенку. Вместе повалились они на пол. Также упали и факелы. Причём Мишин факел сразу потух, а вот Танин ещё продолжал гореть.

И вновь раздался вопль: «Миша! Таня!». А потом с противоположной стороны двери послышался скрежет, и дверь начала крошиться. Образовывались новые и новые трещины, и в них можно было разглядеть фигуры лже-родителей.

— Бежим! — выкрикнул Миша.

— А-а-А! А-ааа-ааа!!! — так завопила Таня, и вжалась в его плечо — девочку била лихорадка, она была на грани истерики.

Миша потащил её за собой. Но тут сверху стала спускаться некая чёрная, колышущаяся материя: она закрывала второй выход из башенки. Сверху доносился скрежет, размеренные удары, и одновременно — чей-то тоненький, пронзительный голосок. Таня увидела эту чёрную материю, и ещё крепче вжалась в Мишино плечо: до крови его расцарапала.

И тогда Миша ткнул факелом в эту чёрную материю. И материя тут же занялась: языки бурого пламени устремились вверх, дыхнуло смрадом. Сверху раздался вопль, в котором смешались злоба, и боль.

Миша бросился вперёд: он тащил Таню следом за собой, а она безвольно переставляла ногами, и тоненько вскрикивала: её продолжала бить лихорадка.

И всё же они добежали до дома. Миша толкнул сестру внутрь, а сам захлопнул дверь, и привалил к ней стол.

Затем обернулся: Таня забилась в угол у печи, она закрыла лицо руками и сильно тряслась. Миша подошёл к ней, и сказал:

— По крайней мере, нам удалось вырваться…

Таня простонала:

— Наши родители…

— Что?

И Таня медленно, по слогам выговорила:

— Они… поглотили… наших… родителей… теперь… они… призраки… их… больше… нет…

Всё это время она продолжала трястись.

Мише и самому было очень плохо, но всё же он пытался утешить свою сестру. Он склонился над ней, и сказал:

— Может быть, наши родители ещё живы. Ну, откуда ты знаешь…

— Отойди от меня… — вдруг прохрипела Таня.

— А? Что? Почему? — опешил Миша.

Таня говорила с трудом. Ей приходилось бороться за каждое слово:

— Они расцарапали мне щёку… в меня попал яд… теперь я уже другая… Миша, я стану такая же как они… Беги от меня… Спаси меня… Нет — беги! А-а-а!!! Беги же! Я не могу больше сопротивляться…

Из-за стен раздался тоненький смешок. Миша отступил на шаг, на два… А потом он заговорил дрожащим голосом:

— Я не оставлю тебя. Я помогу тебе. Обещаю…

И он шагнул обратно к своей сестре, но тут замер. Он увидел, что вены на Таниных руках раздулись, стали подобны чёрным верёвкам. Кожа её пожелтела, а поры расширились, и из них вытянулись длинные, чёрные волоски. Удлинились ногти… да и не ногти это уже были, а когти хищного зверя.

А потом она открыла лицо. Тогда Миша закричал.

Это уже не было лицом его сестры. Оно удлинилось в два раза. Глаза выпучились, и в них не было зрачков. Вместо носа чёрнела впадина, а щёки были разодраны, и из разрывов торчали жёлтые, безобразно скрученные клыки. На лбу пульсировали вены. Клочья немытых, седых волос шевелились, словно змеи.

И вдруг Миша понял, что эта ведьма на него броситься. Он сразу же отскочил в сторону, а ведьма действительно бросилась. Она только боком задела мальчика, но ему показалось, будто его ударило молотом. Миша отлетел к стене, ударился спиной, и, постанывая от боли, поднялся.

Ведьма повисла в воздухе, посреди комнаты. Она медленно обернулась к Мише, ухмыльнулась…

И тогда мальчик бросился к той кривой лестнице, которая вела в подвал. Из подвала поднималось тусклое, багровое свечение. Миша захлопнул за собой люк, скатился по лестнице…

Сверху раздался вопль, в котором смешались и ярость, и насмешка…

Миша быстро огляделся. В стену подвала была вмонтирована железная, ржавая печь. Сквозь решётку пробивались языки багрового пламени, а также видны были черепа, которые шевелились в этом пекле, и издавали слабый стон.

А в дальней части подвала был пролом. Багровое свечение выхватывало несколько метров влажных каменных стен, но дальше нависал мрак. И Миша чувствовал, что в этом мраке его поджидает кто-то или что-то, и что туда ни в коем случае нельзя бежать.

Что-то сильно ударило по ведущему в подвал люку, а затем люк начал выгибаться… Миша бросился под лестницу. Там лежали тюки с какой-то тёмной, дурно пахнущей материей. Он протиснулся между этими тюками, упёрся лицом в холодный земляной пол. Он не смел пошевелиться, он старался не дышать.

Над его головой заскрипели ступени. И он услышал, как бормочет и безумно хихикает, и ругается та жуткая ведьма, в которую превратилась его сестра.

А потом он услышал испуганный, дрожащий Танин голос:

— Миша, где ты?

Он едва не крикнул ей в ответ, но всё же сдержался: он был почти уверен, что — это ведьмина ловушка.

И вновь Танин голос — такой искренний, такой несчастный:

— Мишенька, где же ты?! Мне так страшно! Миша!

Огромного, нечеловеческого усилия стоило Мише сдержаться и на этот раз. Его бил озноб, он чувствовал, что постепенно сходит с ума.

Но потом вновь заскрипели ступени, и раздалось безумное бормотание ведьмы. И Миша был несказанно рад тому, что всё-таки сдержался, не закричал. Постепенно страшные шаги удалились. Но всё же Миша знал, что ведьма не ушла окончательно, а продолжает искать его.

А потом его переутомлённый организм дал команду отключиться, и Миша заснул. Ему просто необходим был сон…


Содержание:
 0  Заклятье красных свечей : Дмитрий Щербинин  1  Глава 2. Первая ночь в доме на холме : Дмитрий Щербинин
 2  Глава 3. Во мраке… : Дмитрий Щербинин  3  Глава 4. В лесу : Дмитрий Щербинин
 4  вы читаете: Глава 5. Ночь на Кладбище : Дмитрий Щербинин  5  Глава 6. Подземелья : Дмитрий Щербинин
 6  Глава 7. Сердцевина Зла : Дмитрий Щербинин  7  Эпилог : Дмитрий Щербинин



 




sitemap