Фантастика : Юмористическая фантастика : Последний вояж Титаника-7 : Андрей Баранов

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

В конце XXI века где-то в районе Бермудских островов плывет лайнер «Титаник-7», обреченный на традиционно безвременную гибель. На нем помимо прочих присутствуют его владелец Ябрамович-джуниор, комик Петро-сан-IV, теннисистка Мария Нахрапова и много других ярких личностей. Межпланетная мафия в лице красавчика Микки и гориллы Тайсона периодически пытается взорвать корабль. Это так же периодически пытаются предотвратить красивая агентесса ФБР Джоан Ковалевски и просто симпатичная российская авантюристка Алиса Стрекозлова. Однако любовный треугольник все время мешает наступить развязке...

Посвящается нашему наиболее вероятному партнеру и его неустанной борьбе с «мировым злом»


«Итак, мы начинаем наш ежедневный обзор. В мире произошла масса чудовищно интересных событий. Дамы и господа, сосредоточьте ваше внимание! Сумеет ли президент США Челси Клинтон выучить фамилию нового русского лидера, или склероз передается по наследству? Будет ли этот лидер обычной марионеткой в руках коварной Екатерины Путиной, или преемник все же сумеет показать свой нрав? Делайте ваши ставки, господа!» – на этой фразе корреспондент «Нью-Сити Таймс» Риччи Бздерл окончил чтение новостей всегалактического интернета. Настало время заняться своей собственной колонкой. Риччи писал ее на борту мега-яхты «Титаник-7», бороздившей бескрайний мировой океан где-то в районе бермудского треугольника. «Титаник-2» и «Титаник-3», равно как и все остальные корабли данной серии, вплоть до шестого, давно уже гнили на дне, потонув вслед за их далеким дедушкой. Не было никакого сомнения, что и «Титаник-7» должна была постигнуть та же участь. Собственно, всю прогрессивную мировую общественность волновал только один вопрос – когда же это случится? Букмекерские конторы работали вовсю. Не разгадана была и причина крушения предыдущих лайнеров, казавшихся просто супернадежными и напичканными последними моделями навигационных приборов и спасательных плотов. Каждый плот до последнего посылал сигналы о помощи в мировой эфир, отчаянно пытаясь призвать к себе спасателей Всемирного Спасцентра, а пассажиры, выкинув за борт и съев наиболее слабых, кричали, стреляли из ракетниц и набирали номера близких на своих мобильных мини-видеофонах до самого конца…. неизбежного конца. По крайней мере, так полагал Риччи – а у него было живое воображение.

На судне присутствовала по крайней мере еще одна женщина, которую судьба бесследно исчезнувших пассажиров семейства «Титаников» волновала не меньше, чем Риччи. Этой женщиной была агент ФБР мисс Джоан Ковалевски. Она расследовала в Федеральном бюро именно те темы, которые в эпосе далекого XX века проходили как «Х-files». Все источники информации, скидывавшие файлы сценаристам «Секретных материалов», давно уже окончили свою жизнь в серии случайных аварий и самоубийств, однако этого никто не заметил. И только Джоан, одна во всем Бюро, все еще задавалась вопросом, не является ли крах «Титаников» следствием инопланетного вмешательства или же всемирного заговора? Все остальные ее коллеги, даже киборг Малдер-ХХII, давно уже пришли к выводу, что катастрофы – просто следствие мухлежа букмекерских контор с ультранадежными ядерными реакторами кораблей. Диверсантский таймер, поставленный на заранее условленное время, скоро мог начать отсчитывать, по версии Джоан, последние часы и минуты жизни доверчивых пассажиров «Титаника-7», поверивших обещаниям рекламной кампании о том, что все недостатки устранены, а корпус во время плавания будет обследовать бригада водолазов-ремонтников в глубоководных скафандрах. Джоан намеревалась помешать такому развитию событий.

В каюте номер 113 нашего корабля плыла еще одна молодая и энергичная женщина. Ее биометрические данные, включая анализ ДНК, а также цвет сетчатки глаз и всего остального были занесены в роботизированные картотеки всех полицейских участков мира. Ее звали Алиса Стрекозлова, и в узких кругах она была известна как основательница общества с безграничной ответственностью «Дам-Дам-Дам», да, да, того самого общества, мой дорогой читатель, которое вошло в историю как первая финансовая пирамида последней половины XXI века. Возможно, вы даже помните бесславный конец этой конторы – киберполицейские, выжегшие сверхпрочную бронедверь Алисиного офиса, опись и сканирование имущества, разъяренные толпы обманутых вкладчиков, парящих вокруг на аэролетах, подобно стае назойливой мошкары, и все такое прочее.

Сейчас Алиса устроила себе небольшие каникулы. Она и не догадывалась, что коварный Галактический Интерпол нарочно подсунул ей билеты на этот коматозный мега-лайнер, от души надеясь, что она погибнет, и таким образом мошенничество и возмущение общественного спокойствия будет достойно наказано. С другой стороны, Алиса была известна тем, что всегда умудрялась выходить сухой из воды – простите за каламбур – и власти думали, что если прелестная негодяйка останется живой и на этот раз, это поможет раскрыть тайну гибели «титанической» серии мега-яхт.

Настало время подробнее рассказать о мега-яхте «Титаник-7». Она принадлежала соответственно мега-олигарху и мультимиллиардеру Ябрамовичу-младшему, или, как его еще называли в продажной западной прессе, Ябрамовичу-джуниору. Ее длина была более километра, а водоизмещение превосходило пятьсот тысяч тонн. На яхте были длиннющие прогулочные палубы, 125 баров, 83 диско-зала с пониженной гравитацией, 250 спортзалов и фитнес-центров с повышенной гравитацией, 312 столовых, 11 интернет-библиотек, 3000 просторных кают различной степени комфортности, 8 концертных залов, 15 бассейнов и 33 солярия, 110 салонов красоты, 4 стены для скалолазания, ледовый каток, 89 установок для глобального кондиционирования воздуха, два атомных реактора в машинном отделении, 315 шлюпок и надувных плотов и еще много всякой всячины. Пространство вокруг яхты непрерывно утюжили 13 радаров и сонаров, а также 28 вперед– и назадсмотрящих с именными инфракрасными биноклями. В настоящий момент судно использовалось как круизный лайнер.

Сам хозяин имел вид задумчивого небритого ишака. Собственно, легкая небритость во второй половине XXI века уже вышла из моды, но Ябрамович-младший подражал своему знаменитому предку, тому самому Роману Ябрамовичу, основателю династии, чей портрет висел в парадном обеденном зале мега-яхты, в роскошной золотой раме. Именно далекий предок Ябрамовича-джуниора положил начало не только прославленной династии миллиардеров, чьи фамилии наряду с Морганами и Рокфеллерами навсегда вошли в Платиновую книгу мирового бизнеса, но и знаменитой серии мега-лайнеров. Само название «Титаник» Ябрамовичи выкупили у режиссера Кэмерона еще в начале века за фантастическую сумму – как и автомобильные номера Папы Римского.

«Титаник-2», сошедший со стапелей одной голландской компании в 2020 году, затонул при невыясненных обстоятельствах в Баренцевом море. Не спасся никто, и обезумевшие родственники погибших собирались разорвать владельцев компании на куски, делом заинтересовалась полиция. Однако текущий Ябрамович не растерялся и немедленно соорудил новый корабль, еще круче прежнего. «Титаник-3», дитя Адмиралтейских Верфей Санкт-Путинбурга, проплавал под флагом фирменных цветов «Челси» примерно полтора года, но погиб так же загадочно, как когда-то паром «Эстония» – крыша грузовой палубы внезапно съехала и морская пучина поглотила всех действительно в один момент. Клан Ябрамовичей тут же построил «Титаник-4», и понеслось. Все корабли были просто супернадежны, да и трудно было во времена владычества глобальных навигационных и спасательных систем вообще ожидать хоть малейшей катастрофы или же неизвестности. Тем не менее и катастрофы, и пугающая неизвестность преследовали род мега-яхтовладельцев с неприятной постоянностью. Ябрамовичам часто напоминали ту самую мудрость, согласно которой «как вы яхту назовете – так она и поплывет», но они всегда ссылались на семейные традиции. Удастся ли на этот раз выиграть схватку с судьбой – ведь впервые на борту «Титаника-7» присутствовал сам хозяин? Вот какие мысли занимали Ябрамовича-джуниора, когда он проснулся в своей роскошной хозяйской суперкаюте премиум-класса, с гигантским балконом-верандой и телевизионными стенами. Звали его, кстати, Иван.

А между тем в игру уже вступила международная мафия, что являлось прямым следствием глобализации и интернационального распределения труда. Дело в том, что в каюте за нумером 1952, по странному течению обстоятельств, путешествовала парочка отпетых негодяев заокеанского производства. Эта конкурирующая сама с собой фирма состояла из белого красавчика по кличке «Микки-глазки-цвета-виски» и самого грязного и огромного ниггера, какого только можно себе представить, по прозвищу Тайсон. Их послал международный синдикат киберворов, который опасался, что катастрофа «Титаника-6» могла стать последней в серии ужасных несчастий, в связи с гибелью всех исполнителей и даже заказчиков этого чудовищного преступления, а если бы «Титаник-7» все же добрался бы до порта назначения в Майами целым и невредимым, мировая напряженность неизбежно спала бы, и цены на гелий-3, регулярно доставлявшийся с Луны и других земных колоний, упали бы до небывало низкого уровня, а это могло лишить синдикат всех доходов. Микки и Тайсон должны были взорвать мега-лайнер раньше всех и тихо свалить на небольшой подводной лодке, которая располагалась в их каюте, в рюкзаке Тайсона, свернутая в рулон (вот до чего дошла техника XXI века) и ждала своего часа. Таким образом, в нашем репортаже со спасательным кругом на шее становится одной интригой меньше.

Микки продрал глаза. Красавчик пробудился в этот день не в настроении. Самый главный кибервор в законе, посылая рыцарей электронной фомки и старого доброго свинцового кастета на боевое задание, запретил им не только ширяться, но даже и курить. Такое зверство объяснялось тем, что большая доза голубого героина, быстро всасывающаяся под кожу из мини-распылителя, мешала сообразить в ответственный момент, как именно надо установить электронный взрыватель в реакторном отсеке для осуществления своевременного, а вернее несвоевременного, взрыва машинного отделения. Поэтому вчера ему пришлось просто вульгарно напиться фирменным корабельным коктейлем «Голубая лагуна».

Он мутным взором посмотрел на соседнюю койку. Тайсон, этот здоровенный тупой дебил с пудовыми кулаками все еще дрых, грудь его вздымалась подобно кузнечным мехам, которые Микки, впрочем, видел только по стереовизору. Под койкой валялись пустые бутылки из-под виски. Самого себя красавчик считал интеллектуалом и модником. После вчерашнего здорово болела голова и зверски хотелось пить. Он задумчиво потер одну ногу о другую, принял душ, умылся, и надев цветастый халат, побрел в зону баров, надеясь разжиться там минералкой и пожрать хоть чего-нибудь.

Тем временем корабль просыпался от сна. Алиса после легкого завтрака (половинка марсианского грейпфрута, сок гуавы и банан) принимала солнечные ванны, лежа в шезлонге на верхней палубе в зоне отдыха номер шесть. Нос Алисы защищала от вредного ультрафиолета невидимая нанооптическая мини-прищепка, глаза – солнечные очки «Феррари», тело – две тонкие полоски купальника. Стринги опять вошли в моду. Светило солнце и все живое радовалось. Путешествовать в районе Бермудских, Антильских и Багамских островов было очень увлекательно, даже зимой. Алиса размышляла о том, можно ли ей назвать себя «гостьей из будущего», подобно девочке из той древней затрепанной книжки, которую она еще в раннем детстве обнаружила в бабушкином сундуке, и моментально прочла, так как была не по годам развитым ребенком. Ее собственная биография не слишком походила на жизнеописание героини, но, подумав немножко, Алиса решила, что какое будущее – такая и гостья. И продолжила греться на солнышке.

Джоан Ковалевски совершала пробежку вокруг корабля. Этот утренний моцион заряжал ее на весь день столь необходимой для розыскной деятельности энергией. Пробежать несколько километров на свежем морском воздухе, практически без качки, под бодрящие крики чаек – что могло быть лучше? Кроссовки «Хряйк» равномерно стучали по суперполиуретановой дорожке, полная грудь Джоан, запакованная в изящную высокотехнологичную спортивную майку цвета «хамелеон» (абсолютная водонепроницаемость, отличное потоудаление, регулировка температуры тела), ритмично раскачивалась. На это обратил внимание Микки, медленно бредущий к вожделенному ближайшему бару. Зрелище до того его порадовало, что голова, кажется, даже стала меньше болеть. Впрочем, в первую минуту он вообще принял Джоан за мираж. Микки потряс головой, как бы отгоняя видение, заполз в долгожданный бар и присосался к минералке.

В этот момент поблизости от бассейна появился небезызвестный священник Галактической православной церкви отец Онуфрий. Гулять по солнцепеку в длинной темной рясе было неудобно, но сан не позволял разгуливать по палубе в шортах. К счастью, под рясой из черного вибротефлона был спрятан, помимо креста, пачки сигарет и видеомобильника, в том числе и мини-кондиционер. Отец Онуфрий был первым в истории человечества космическим миссионером, распространившим святую Веру Христову не только на отдаленные планеты, но даже и в соседнюю галактику. Он никогда не ограничивался простым чтением молитв для переселенцев с Земли, но всегда пытался просвятить и колонии инопланетных пришельцев, даже насекомовидных марсианских разумных богомолов, утверждая, что «раз эти насекомые – богомолы, значит должны Богу и молиться!» Сейчас он отдыхал от трудовых будней и обходил окружность бассейна, читая старинную молитву «Однажды отец Онуфрий, обходя окрестности озера, обнаружил обнаженную Ольгу. Ольга, отдайся, озолочу!» Чем там дело кончилось, и каким именно образом его далекий предшественник и тезка вразумил и просвятил эту самую Ольгу, а главное – приобщил к святой вере, отец Онуфрий не знал, но начало ему очень нравилось. Вокруг бассейна в шезлонгах лежало множество потенциальных прихожанок, и хотя они были обнажены не полностью, отцу Онуфрию ужасно хотелось приобщить хоть кого-нибудь из них. Работы было так много, что глаза разбегались.

Тем временем солнце поднималось все выше, видимо задавшись целью добраться почти до зенита. Среди пассажиров присутствовала одна знаменитая российская теннисистка американского происхождения Мария Нахрапова. Ты, конечно помнишь, дорогой читатель, эту популярную историю о том, как маленькая Мария еще в семилетнем возрасте приехала из бедной Америки в богатую и роскошную Россию, и как ее отец, спасаясь от Второй Великой депрессии, охватившей США в результате коварных действий династии Путиных, вынужден был эмигрировать на свою новую (очень хорошо забытую старую) русскую родину. После того, как экономика Америки рухнула, не выдержав соревнования с административно-командной экономической машиной Новой России, этой гигантской корпорации, управляемой агентами КГБ, миллионы бродяг и безработных заполонили страну от Техаса до Северной Дакоты. Работу найти было почти невозможно, люди ночевали в очередях за пособием по безработице, женщины продавались за миску супа, правительство президента Буша-V было вынуждено провести национализацию крупнейших банков и заводов. Эксперты расходились во мнениях, что послужило основной причиной этого – отчаянные попытки властей США удержать военный паритет с Евразийским Союзом, или же привычка американцев жить за счет внеземных колоний, а может и внезапный вброс на финансовый рынок миллиардов галактических долларов из запасов российского Центробанка – но крах наступил внезапно и страшно, как затмение.

Тогда папаша будущей чемпионки неожиданно вспомнил о своих русских корнях, переименовал дочь из Мэри в Марию, срочно обучил ее русскому языку, женился на россиянке и вообще обрусел настолько, что даже на противниц Марии, к тому времени прекрасной юной девушки, по корту, орал не «fuck off!», а обычным русским матом, за что ему однажды отстрелил из бластера пол-уха фазер другой российской теннисистки, с горячими кавказскими корнями. Какое-то время ему пришлось «бомбить» на кибертакси на многоуровневых московских улицах, забитых пробками от минус первого до 123-го уровня, и тут не помогало ни девятое транспортное кольцо, ни даже новейшая лента Мебиуса, связавшая разные уровни между собой в одностороннюю поверхность, так что причины его грубости были вполне объяснимы. «Что ж вы хотите, леди и джентльмены – таксист!» – говорили в околоспортивных кругах. Впрочем Нахрапов-старший никогда не обижался на такие мелочи, находя утешение в горнолыжных путешествиях по марсианским горам, где не так давно открыли новый курорт «Красная поляна-гэлакси».

Солнце еще даже и не разогрелось как следует, а дисциплинированная Мария уже гоняла мячи на специально арендованном корабельном корте. За ней взволнованно следила из-под темных очков ее подруга Нина, неизменно сопровождавшая ее повсюду, где надо и где не надо. Нина была миловидной брюнеткой небольшого роста, и смотрела на Марию снизу вверх. Она училась в литературном колледже, и собиралась составить жизнеописание Нахраповой. Обе подружки были без ума друг от друга и ворковали, как две голубки. Мария подавала мячи, как всегда со своим фирменным визгом, доходящим до 100 децибел и переходящим в ультразвук, за что Всепланетная теннисная ассоциация пыталась дисквалифицировать ее уже пятнадцать раз. На ней была фирменная кепи от Зайцева-младшего, и переливающийся спортивный костюм, похожий больше на вечернее платье, который ничего не скрывал, да и скрыть не мог. Она была свободолюбивой девушкой.

Спарринг-партнерами Марии по корту были два клоуна. Собственно, сами себя они называли артистами «разговорного жанра». Команда подобралась совершенно интернациональная – российскую сторону представлял знаменитый чтец своих бессмертных творений юморист Петро-сан-IV, тоже, между прочим, продолжатель семейного дела (правда, злые языки утверждали, что Петро-саны-II и III были самозванцами, но в любом случае все как один являлись халтурщиками) а великобританскую – комик, известный под миленьким именем мистер Дрин. Вообще-то говоря, после того, как в результате древней ссоры из-за каких-то ныне забытых Березовского и Литвиненко (многие полагали, что это имена эпических героев) Россия применила против Британии секретное климатическое оружие, коварно распылив химические реагенты со стратегических бомбардировщиков, дождь в Альбионе стал постоянным явлением, а сам Альбион переименовали в «дождливый» вместо привычного «туманного». Британцы впали в коровье бешенство, но, как известно, девиз династии Путиных, написанный на фамильном гербе (щит и меч на алом поле, золотая звезда, дубовые листья и рыцарский крест), гласил «кто нас обидит – трех дней не проживет», а им позволили прожить гораздо дольше, вот только жизнь эта стала очень серой и мокрой.

Может быть именно поэтому мистер Дрин, истинный британец, временами смотрел на милого Мишу Петро-сана с крайней неприязнью. Однако с корта уходить не собирался. Он был человеком суставчатого телосложения, как говорится, «хоть грудь впалая, зато спина колесом», и передвигался по корту как на ходулях. Маша гоняла обоих любителей активного отдыха по площадке как больших любопытных щенков. «Щенки», немолодые уже дяди, потели, но исправно бегали за мячиками, ловко разлетавшимися в разные стороны.

– Эй, Майк, лови подачу! – вопил мистер Дрин, пытаясь увернуться от очередного мяча, который безжалостная Мария, уставшая от спортивного дебилизма своих партнеров по игре, старалась вбить уже не в площадку, а в тела запыхавшихся комиков.

– Ты это кончай, Машка! – заорал Петро-сан-IV, получив мячиком по лбу и даже потеряв на время свою фирменную улыбку патентованного идиота. Мы тебе не кока-кольные бутылки!

– Бутилки? Как ето? Я не понимайть-по русски! – отвечала им Мария с другой стороны сетки. В необходимые моменты она начисто забывала русский язык, ловко скрывая, что на самом деле уже плохо помнила английский, и ее американской маме приходилось репетировать с ней «инглиш» почти с нуля.

– Мы не мишени и не рабы! Рабы не мы! – кричал Петро-сан-IV, метаясь по корту и отмахиваясь ракеткой во все стороны, как от мошкары, но туча мячей, посылаемых Марией со скоростью пейнтбольного автомата, настигала его повсюду.

– Рабы немы! Вы мне надоели как два белых пятна перхоти на моей одежде! Ну ничего, сейчас от вас и следа на останется! Таких козлов на моем корте не увидит никто! – неожиданно Мария вспомнила русский язык. Дело в том, что в Новой России теннис продолжал считаться престижным видом спорта богачей и кинозвезд. Мистер Дрин и Петро-сан-IV всегда напрашивались на машины тренировки, полагая, что это очень гламурно. Отказать им было нельзя, прогнать – невозможно. Приходилось применять жестокие методы.

Время стремительно приближалось к обеду. Гангстер Микки давно уже продрал свои солодового цвета глазки и, обильно заправившись минералкой, «алко-ликвидатором» и плотным корабельным завтраком, пытался разбудить своего партнера по бизнесу. Для побудки использовались сильные средства, как-то: поливание водой из фляжки, попинывание ногами и легкое поколачивание складной бейсбольной битой. Наконец мистер Тайсон, отчаянно зевая, соизволил проснуться и даже присесть. В каюте сразу стало теснее. «Чертова горилла, – расистки подумал Микки, – спит до обеда!»

– Да, я сплю до обеда. А также после обеда. Открою тебе секрет, белый братец – я иногда даже сплю во время обеда… особенно если на обед у меня барбекю из такого красавчика, как ты! – Тайсон захохотал, довольный своим остроумием. Иногда он просто читал мысли партнера. Гигантские мускулы под черной кожей негра перекатывались, как кролики под шкурой проглотившего их удава. Однако Микки знал Тайсона уже много лет, и понимал, что самое главное – это завести его, ну а потом уж и не остановишь! Он достал из кармана пачку свежеотпечатанных галактических долларов и поднес их к носу Тайсона, давая ему возможность насладиться их неземным ароматом, а потом для убедительности похрустел ими над его полуоторванным ухом. «Понюхай, понюхай, ниггер. Будем воспитывать в тебе рефлексы как у собачки Павлова!» – Микки был очень образован для своей профессии.

– Что это? – спросил Тайсон недоверчиво.

– Деньги, мой черный друг! Половина той суммы, что причитается нам за операцию. Вторую половину получим, когда потопим это корыто. Ты понял меня?

– Ты знаешь, Микки, что я бывший боксер. Я бил, и меня били. Я кусал, и меня кусали. Откусили почти целое ухо. Я даже стал чемпионом одной банановой республики. Но я не настолько поглупел, чтобы не отличить фальшивые галактик-доллары от настоящих! Шеф хочет нас надуть! Настоящие деньги не пахнут – это знает любой черный брат в Гарлеме!

– У нас нет времени, приятель. Да, они фальшивые, но ни один прибор на этой чертовой планете не отличит их от настоящих, а принюхиваться никто не станет. Не у всех есть твой собачий нюх, хе-хе-хе… как у марсианской гончей!

Тайсон задумался. Но скоро лицо его прояснилось, а уши слегка оттопырились. Он принял решение.

– Когда пойдем на дело? – спросил он.

– Сегодня ночью разведка. Если все будет тип-топ, ставим таймер на задержку двенадцать часов, и уплываем. Мы на корабле уже неделю, и я подыхаю со скуки. Честно сказать, мне тут и не жалко никого, ну может кроме одной длинноногой телки, которую я засек утром у бассейна. Надо бы познакомиться с ней поближе, ну а потом… – Микки улыбнулся своей очаровательной улыбкой и выразительно провел ребром ладони по шее.

– Стоит тратить свое время на белых сучек! – мрачно заметил Тайсон. От них один триппер и неприятности.

– А откуда ты знаешь, что она белая?

– Так на черную же ты не клюнешь! Нет, ты не обманешь старика Тайсона! – довольный, он захохотал.

– Ну почему, мне черные даже очень нравятся! Мне и ты нравишься, как мужчина и вообще! – Микки оценивающим взглядом оглядел партнера.

– Даже и не мечтай! Я не по этой части… и в любом случае – не с таким чистоплюем, как ты! – Тайсон отвернулся к стенке и демонстративно захрапел.

– Ладно, дрыхни пока, обезьяна, – с этими словами наглый красавчик вышел из отсека.

В это время Джоан сидела у себя в каюте и занималась самым важным делом в жизни каждого агента ФБР – составляла отчет о проделанной работе. Работы пока было немного, но отчет шел по заранее накатанной схеме. Изящные пальчики Джоан летали над сенсорной бесконтактной клавиатурой мини-компьютера, почти невесомого и местами прозрачного. Джоан пыталась разгадать загадку крушений «Титаников» и, что еще более важно, предотвратить гибель нынешнего «Титаника» номер семь, понимая, что в случае повторения катастрофы шансов выжить будет немного. Ей отчаянно требовался напарник. Киборг Малдер-ХХII был поставлен начальством на склад запчастей, и пылился там, не в состоянии ей помочь. Правда в ее распоряжении была гигантская база данных Интергалактической Полиции, с которой она связывалась через всегалактический интернет. Пока он действовал даже тут, в коварном и непредсказуемом районе бермудского треугольника, хотя корабельный Wi-Fi иногда барахлил.

Дли красавчика Микки было бы большим сюрпризом узнать, что не только он засек прелести Джоан, но и она уже давно отсканировала его смазливое лицо дистанционным полицейским сканером и знала о нем решительно все. И то, что она узнала, ей совсем не понравилось. Микки со своим напарником давно уже числились в полицейской картотеке и, несомненно, являлись прекрасными кандидатами на роль террористов-диверсантов. Одних мелких грешков за ними набралось на 265 лет жарких венерианских колоний. Джоан вовсе не хотелось сражаться с ними в одиночку. Агентесса глубоко задумалась.

Но она не зря была отличницей школы ФБР в Квонтико – решение пришло, как будто в ее голове провернулись колесики старомодных швейцарских часов. Зная назубок всех околачивавшихся на борту подозрительных личностей, она остановила свое внимание на мисс Алисе М. Стрекозловой, русской, женского пола и с преступной биографией. Именно коварный шеф Джоан, проходящий под псевдонимом Законченный Курильщик, он же Рак-в-последней-стадии, и был автором идеи заманить Алису в этот вояж, с целью посмотреть, как же она выкрутится на этот раз и выкрутится ли вообще. Джоан решила завербовать ее в помощницы, действуя, как и привыкли действовать представители правительства США – силой, наглостью и шантажом. Она знала, что закон также на ее стороне, но не слишком на него полагалась. Проверив зарядник бластера, попудрив нос и поправив солнечные очки, она покинула свою каюту и решительным шагом направилась к лифту на верхнюю палубу.

В это время ничего не подозревающая Алиса отбивала атаку отца Онуфрия, который хотел исповедать ее во что бы то ни стало, для чего активно зазывал сначала в бар, а затем в свою просторную каюту с балконом и прекрасным видом на океан, утверждая, что публичная исповедь хоть и практикуется в ГПЦ, но на самом деле в глазах Бога значит гораздо меньше, чем индивидуальная, и уединение просто необходимо для сохранения таинства обряда. Единственным местом, куда святой отец не смог за ней последовать, стала дамская туалетная комната. Алиса остановилась перед зеркалом – просто так, проверить, не растрепалась ли челка, и тут, как ураган, ее настигла Джоан – да простит меня читатель за такое сравнение. Джоан сразу взяла быка за рога.

– Как васшье имья? – спросила она Алису на леденящем душу русском языке. Надо заметить, что Джоан немного знала русский. В США во время Второй Великой депрессии русский язык стал очень популярен – ведь только зная его, можно было найти работу в цветущей от российского лунного гелия-3 восточной Европе, а то и в самой России, если повезет. Джоан тоже выучила его – правда, не без помощи гипнографа.

– Алиса. Но не понимаю, чем я обязана таким вниманием? – в это утро Алиса была настроена очень благожелательно. Она даже никого не посылала к чертовой бабушке.

– Стрье-козь-ло-вааа? – Джоан с отвращением прожевала фамилию потенциальной клиентки пеницитарных заведений. Она не понимала, как вообще можно называть себя таким громоздким именем.

– Я! Так в чем дело-то? Прямо как сговорились все сегодня… У вас что, тушь потекла или тампоны кончились? Тут я все равно помочь не смогу – это вам в аптеку или к косметологу!

– Я – агент ФБР и ми знаем о вас все! Все ваши аферы и тьемные дьела! Лучше будет, если ви добровольно согласитесь помогать нам… Иначе – двадцать льет тьюрем в венерианских поселениях!

– А тот, кто много знает, долго не живет, особенно при вашей опасной и героической профессии! – заметила Алиса со свойственной ей в критических ситуациях наглостью.

– Это есть угроза? – поинтересовалась Джоан настороженно.

– Это есть народная мудрость. You understand? – Алисе уже надоела манная каша русских слов, которую жевала агентесса.

– О, так мисс знает английский? Прекрасно. Все иностранцы знают английский, ведь чему-то их в школе учили. Но не все сознаются сразу, – Джоан слегка улыбнулась и решила чередовать свой хороший английский и плохой русский, в зависимости от обстоятельств.

– В чем это я должна сознаться? У вас там у всех крыша поехала?

– Учти, только за аферу с «Дам-Дам-Дам» тебе грозит двойная доза полония-210!

– Чушь. Это не преступление против государства.

Тут Джоан, как ее учили в Академии ФБР, решила сменить тактику на более холодную и рациональную.

– Хорошьоо, буду с тобой откровенна. Мы намеренно заманили тебя на этот корабль. Ты ведь не читаешь регулярно космический интернет и не в курсе, что все «Титаники» когда-нибудь тонут?

– Как это «тонут»? Да надежнее этого корабля во всей вселенной нет! Я же пролистала рекламную брошюру…. Со стереофото!

– Все предыдущие потонули! И этот хотят взорвать! Я тут подозреваю кое-кого. Поможешь мне задержать террористов – получишь жизнь и свободу. Нет – сдам тебя галактическому Интерполу, если не сгинешь в пучине вместе с этим «клубом самоубийц»! В общем, у тебя нет выбора. Америка требует защитить ее и твои интересы, – отцы-основатели США могли бы гордиться такой ученицей, как мисс Ковалевски, когда она была в ударе.

– Я где-то читала, что Америка – свободная страна. Но, видимо, в тексте была допущена опечатка, – злобно заметила Алиса. Интерпола она не очень-то боялась, памятуя о том, что вся отчетность сгинувшего «Дам-Дам-Дам»-а была вовремя уничтожена лазерной бумагорезкой. Но безвременно потонуть в водах бермудского треугольника ей совсем не улыбалось. На это она пойти не могла.

– Хорошо, черт с тобой, уговорила. Я согласная! – сдалась Стрекозлова.

– Вот и прекрасно! Very well! – Джоан озабоченно посмотрела на Алису.

– Я должна всегда знать, где ти находьишься. Я должна прикрепить тебе пеленгатор. Нье бойся, это не есть больно, – Джоан достала из сумочки маленький браслет из кожи марсианского термоаллигатора с микропередатчиком и потянулась к ноге Алисы.

– Не здесь же дура, и так уже люди смотрят!

Две девицы оглянулись на них, проходя мимо. Алиса потащила Джоан к свободной кабинке. Через три минуты они вышли оттуда усталые, но довольные. На ноге Алисы красовался малозаметный браслет, надежно запертый на киберзамочек. Стрекозлова не без труда отказалась от искушения утопить назойливую агентессу в унитазе. Надо сказать, что даже в конце XXI века унитазы почти не изменились, правда теперь они автоматически проводили анализы на все мыслимые и немыслимые болезни, в том числе инопланетные. Иногда унитаз начинал назойливо вопить: «Внимание, на мне сидит не человек, а внеземное чудовище, да еще и гадит в меня!» Но это случалось редко. Торговые фирмы, распространяя чудо-унитазы, особенно упирали на то, что масса знаменитостей, актеров, певцов и олигархов умерли от венерианского рака или марсианского СПИДа только потому, что по старинке пользовались обычными, неразумными унитазами – а с электронной чудо-техникой жили бы и радовали публику своим существованием еще много лет, даже без стандартной для немолодых людей замены органов. Многие клевали на этот рекламный трюк.

Но вот уже звезды зажглись над бескрайним темно-лиловым океаном. Риччи Бздерл, сидя в своей уютной каюте, потягивал из пузатого бокала ароматный ямайский ром и заканчивал писать ежедневную колонку для «Нью-Сити Таймс». Он уже описал утренний наряд Нахраповой и прелести купальщиц – впрочем, про все это он рассказывал читателям вот уже несколько недель. Однако впереди были и более интересные события – скоро предстоял Великий Бал у Ябрамовича-джуниора, с традиционными выборами Королевы океанов, кроме того во время повседневного ужина в капитанском салоне тоже могло что-нибудь случиться – ну например, у какой-нибудь дамы иногда не срабатывал регулятор прозрачности наноблузки, и тогда восхищенным гостям обычно было на что посмотреть и о чем поговорить, а журналистам – о чем написать. Мистер Бздерл и не подозревал, что в плаванье их ожидали еще более примечательные случайности. Старинная примета гласила, что женщина на корабле – к несчастью. Риччи неожиданно пришло в голову, что корабль, набитый бабами под завязку, непременно должен потонуть. Он допил остатки ямайского рома, вздохнул и снова принялся стучать по сенсорным клавишам.

Тем временем у гангстеров, как водится, созрел коварный план. Микки хотел подобраться как можно ближе к машинному отделению с целью провести разведку боем. Для этого он решил замаскироваться под кинорежиссера. Одев на голову цветастую панаму и вручив гиганту Тайсону гигантскую старомодную трехмерную видеокамеру, он счел, что сходство достигнуто и энергично зашагал по длинным палубам корабля. В ночном освещении «Титаник-7» представлял собой зрелище еще более величественное, чем днем. Мириады галогеновых фонарей освещали верхнюю палубу, надстройки и капитанский мостик. Мачты сияли иллюминацией. Прожектора впивались в окружающее лайнер пространство тонкими иглами серебристых лучей. Море фосфоресцировало. Из диско-залов доносилась музыка. Пониженная гравитация позволяла танцующим почти парить в воздухе, а для того, чтобы они не вылетели за борт, конструкторы предусмотрели специальные нейлоновые сетки наподобие противомоскитных. Время от времени танцоры шлепались о них, как бабочки.

Лифт, ведущий в святая святых корабля – машинное отделение – у «Титаника-7» располагался почти на самом верху, неподалеку от рубки. Охрану лифта бдительно нес матрос Обалдуев – бывший запасной футболист клуба «Челси», разжалованный в простую матросню самим Ябрамовичем-джуниором за то, что единственный раз выйдя на поле в основном составе в матче с венерианской «Галактикой», он не сумел забить пенальти три раза подряд, всякий раз промахиваясь мимо створа ворот.

– А чего это вы тут делаете? А? – спросил он у Микки и Тайсона с подозрением. Эта сладкая парочка ему сразу не понравилась, особенно Тайсон, который внешне подозрительно напоминал бразильца, заменившего Обалдуева на вожделенной скамейке запасных.

– О, я есть известный режиссер и собираюсь снимать здесь…. Как ето? Блокбастер, замечательный фильм! Называется «Последний вояж». А это мой помощник, малыш Тайсон. Мы все согласовали с капитаном, разрешение уже получено!

– Вот здорово! – обрадовался доверчивый Обалдуев. – А мне можно поучаствовать в съемках?

– Разумеется! – согласился добрый Микки. Обводя палубу с гуляющими пассажирами рукой, он сказал: – Да они все поучаствуют! А сейчас, дружок, нам надо пройти в машинное отделение.

Обалдуев посторонился, давая дорогу знаменитостям. Микки и Тайсон мгновенно нырнули в приветливо распахнувшиеся двери лифта и унеслись вниз. Легко проникнув в пустое роботизированное машинное отделение, они принялись быстро и профессионально вскрывать бортовые панели щита управления корабельным реактором. Развинтив камеру Тайсона пополам, Микки извлек из нее небольшой электронный сканер. Без труда найдя Самый Главный Процессор фирмы «Инель-хрентиум», давно перешедшей в руки Правительства США, бродяга Микки с помощью обыкновенных маникюрных ножниц перекусил нужный проводок и ловко присобачил к приютившей процессор материнской плате миниатюрный взрыватель с дистанционным управлением. Сверхчувствительный датчик взрывателя мог поймать кодированный радиосигнал от таймера, посланный в указанное коварным Микки время из любой точки корабля, и перехватить у процессора управление реактором, чтобы затем отдать команду механизмам поднять графитовые стержни, замедлявшие ядерные процессы. Взрыв фешенебельного мега-корыта «Титаник-7» становился практически неизбежным.

– Элементарно, Тайсон! – Микки довольно улыбнулся. – Черт возьми, дельце оказалось проще, чем я ожидал. Бинго!

– Да, теперь мы взорвем этот плавучий бордель когда захотим! Скажи, белый братец, а это не ты замочил предыдущий «Титаник-6»?

– Предыдущий? Да ты что, черный брат, я тогда еще не откинулся с венерианской зоны! Не поверишь, как там было жарко!

– Да? А тоже было ловко проделано, я и подумал – твоя работа!

– Нет, дружок, в синдикате есть много крутых парней! Ладно, валим отсюда.

И сделав свое черное (или черно-белое) дело, приятели поспешили к выходу.

В этот момент Джоан и Алиса сидели в засаде на полубаке. Алиса никогда раньше не была в засаде и очень волновалась. С другой стороны на нее саму засады устраивали довольно часто. Иногда жизнь казалось ей одной сплошной засадой. Джоан хладнокровно глядела сквозь ночную темень в морской инфракрасный бинокль. Наконец в вечернем воздухе мелькнули зеленоватые тени клиентов ФБР.

– Вот они! Держи их! – с этими словами Джоан потащила Алису за собой, как муравей гусеницу. Они неслись по темным закоулкам верхней палубы, лавируя между надстройками. К сожалению, корабль был так велик, что сразу схватить гангстеров не удалось. Джоан боялась устраивать засаду поблизости от заветного входа в машинное отделение – ведь Тайсон чувствовал запах опасности за добрую милю, а то и две, а кроме того, вблизи от лифта все было освещено как на ладони. Теперь же бежать пришлось несколько минут – но за это время бандиты успели не только поставить сверхчувствительный взрыватель на реактор, но и выбраться обратно. Когда запыхавшаяся агентесса выбежала на заветную площадку, изящная тень Микки и громадная фигура Тайсона уже почти растворились в темноте. Алиса отстала, сердце ее отчаянно стучало. Бег по пересеченной местности не был ее коньком.

– Стой! Это ФБР! Брось оружие! – закричала Джоан. Негодяи почему-то не выполнили ее приказ, а бросились бежать, отстреливаясь на ходу. Агентесса тоже выпустила в направлении убегавших диверсантов несколько лучей из полицейского бластера. Красные вспышки разрядов прорезали ночной морской воздух. Матрос Обалдуев окончательно обалдел от неожиданности и залез в метеобудку, где и отсиживался до конца сцены. Алиса немедленно залегла в ближайшее укрытие, а Джоан стреляла спокойно и хладнокровно, как на учениях. Агрессии на ее лице было не больше, чем у человека, пробивающего бумаги степлером или дыроколом, хотя в конце XXI века о них уже все давно забыли.

– Беги, Тайсон, беги! – Микки пинками подгонял партнера, одновременно умудряясь довольно метко отстреливаться.

– Сука, засекла нас! Ты не знаешь, кто это? – в перерывах между перебежками Тайсон стрелял очередями из тяжелого лучемета, до того спрятанного все в той же видеокамере.

– Не могу разглядеть! Она ослепила меня! – пожаловался Микки.

– Ты всегда слеп от женщин! – сострил Тайсон. И бандиты, прибавив ходу, скрылись в направлении капитанской кают-компании.

А гигантская, но уютная кают-компания «Титаника-7» в это время жила обычной вечерней жизнью. Как всегда тут тусовались скучающие пассажиры, упорно пытаясь развлечь себя в долгом плавании. После ужина сюда пришли и мистер Дрин с Петро-саном-IV, и Нахрапова с Ниной, и даже отец Онуфрий. Нахрапова каждый раз появлялась в свете в новом вечернем платье, и Риччи Бздерл, уже окончивший писать ежедневную колонку и приползший в кают-кампанию в поисках новой порции ямайского рома, не переставал этому удивляться. «Когда же у нее закончатся наряды?» – думал он. Отец Онуфрий как обычно искал красивых прихожанок для исповеди. Петро-сан-IV дискутировал с мистером Дрином вопрос о том, какой язык, русский или же английский, больше подходит для дебилизации населения с помощью сатирических скетчей. Мистер Дрин горой стоял за великий и могучий британский язык, а дядя Миша на ходу доказывал, что английский – язык тупых ослов, и что это сразу видно прямо-таки по всем языковым признакам. «Ну вы тупые!» – повторял он свою любимую в отношении англосаксов присказку. В ответ на это мистер Дрин корчил самые невообразимые рожи.

Пожилой джентльмен в черном старомодном костюме, с бульдожьей физиономией расхаживая по залу, озабоченно прикидывал прочность корабельных перекрытий и даже что-то записывая в неброский блокнот. Выглядело сие весьма подозрительно, но решительно никто из веселых гостей «Титаника-7» не обращал на это внимания – никто, кроме Джоан. Она влетела в дверь, в которой минуту назад исчезли Микки и Тайсон, едва успев спрятать бластер. Гангстеров и след простыл. Джоан отчаянно пыталась сообразить, куда они испарились. Выходов у кают-компании было еще больше, чем входов, так как в ней помимо широких распашных дверей с герметичными перепонками имелось несколько люков со скользкими желобами, по которым можно было для разнообразия времяпрепровождения скатиться в один из развлекательных центров корабля. Человек, снимавший в блокнот планы зала, показался ей подозрительным, и даже как будто знакомым, и Джоан на секунду замедлила шаг рядом с ним. Его поведение было необычным, а агенты ФБР обязаны реагировать на все необычное. Но ей надо было спешить – ведь она гналась за Микки и Тайсоном. И она поспешила дальше. Судьба «Титаника-7» была решена.

В это время Алиса догнала агентессу.

– Держись рядом со мной! Будем проводить как ето бюдет по рюсски? Допрос, – с этими словами Джоан решительным шагом направилась к потенциальным свидетелям бегства гангстеров. Первыми под ее горячую руку подвернулись японцы. Они сидели в далеком углу кают-компании, как раз рядом с одним из выходов. На столе перед ними красовалась прямо выставка новейшей электроники – все было заставлено стереоэкранами мониторов, настольными компьютерами и хитрыми приборами, вперемешку с бутылками черной сакэ – национальной японской рисовой водки. Японцы были невозмутимы, как самураи, и смотрели на наших героинь высокомерно и вообще с презрением. Джоан попыталась узнать у них, куда же все-таки испарились громила негр и красавчик Микки, но на этот раз магические слова «ФБР» не произвели решительно никакого впечатления – у наглых японцев не шевельнулся ни один мускул на узкоглазых хитрых лицах.

Алиса решила помочь профессионалу.

– А что это у вас? Новейшая система контроля «XJ-5-8915-самасука» бета-версия? – Алиса прочитала название на приборной панели, причем только что. Услышав знакомый термин, японец оживился как собака, которую почесали за ухом.

– О, леди разбирается в электронике? – радостно зачирикал он. – Но «XJ-5» – это новинка для Америки, у нас в Японии это просто прошлый век, это неинтересно.

– Ну что вы, мне очень интересно. Еще как!

Японец, проникшись к Алисе уважением, переспросил ее о тех людях, которых они с агентессой так упорно здесь искали. Алиса терпеливо повторила колоритное описание внешности Микки и Тайсона. Японец сказал: «Хай, хай, хай…» и потащился к старшему по званию в туристической группе. Он склонился перед ним в полупоклоне и что-то сказал по-японски. Второй японец выслушал его, затем, в свою очередь, пошел к еще более старшему по званию, тоже склонился перед ним и тоже сказал что-то по-японски. В конце концов «младший» японец поспешил сообщить Алисе, что лица, похожие на гангстеров, проследовали на верхний уровень кают-компании. Алиса поблагодарила милого самурая, сказав «дoмо аригатo». Во время всех этих хождений она успела незаметно слямзить со стола единственный электронный прибор, который действительно хорошо знала – универсальную сканирующую отмычку. Эта штуковина открывала все, от сейфов и аэромобилей до космических кораблей и консервных банок.

– Ты знаешь японский? – подозрительно поинтересовалась Джоан.

– Я знаю японцев! – тут Алиса сказала нечто близкое к истине. Истина была где-то рядом. Она действительно знала когда-то одного японца, причем весьма близко. Он был ее другом, и они чуть не поженились. Правда он являлся наполовину таджиком, наполовину китайцем, но предпочитал при знакомстве представляться японским самураем. Это нравилось девушкам.

– Ты не была в Японии – этого нет в твоем файле! – Джоан наизусть помнила дела всех своих подследственных. Ее голова была складом «секретных материалов».

– Нет, зато я столько лет жила в России. А там японцы – практически соседи. Нельзя же в конце XXI века жить как на острове!

Джоан почувствовала, что разговор приобретает патетический окрас.

– Учти – в дальнейшем вести допрос буду я! – с этими словами Джоан и Алиса перешли на следующий уровень кают-компании.

Наверху за изящным столиком уютно устроились двое приятелей – легкомысленный француз Пьер Даню и вечно угрюмый немецкий бюргер Жлоббер. Батарея пузатых пивных бутылок вперемешку с высокими бутылями с вином символизировала возрождение франко-германского союза. Жлоббер пил пиво, кружку за кружкой, а Даню, скучая, читал эротический журнал, при этом положив почему-то ноги на стол и небрежно играя шейным платком. Неожиданно он заметил Джоан, как-то внезапно возникшую в его поле зрения. Пьер мгновенно сравнил ее с полуобнаженными красотками в журнале и понял, что Джоан гораздо эффектнее. Он тут же отложил чтиво в сторону и переключил свое внимание на агентессу.

– Мадемуазель что-нибудь угодно? – спросил Даню, приятно улыбаясь.

– Мадемуазель угодно знать, как найти тут двух субъектов, – Джоан продемонстрировала свое удостоверение и стереофото сбежавших гангстеров. «Флики! Всюду они!» – подумал Даню. Джоан тут же потеряла в его глазах половину своей привлекательности.

– Увы, но мы его не видели… – ответил Даню. – А может быть, вам нужно еще что-нибудь?

– Нет, только это, – Джоан не отвлекалась от намеченной цели.

– Жаль, но ничем не можем вам помочь. Увы! – Даню изящно развел руками.

– Вы ищите бессистемно. У вас ничего не получится. И помогать вам – совершенно не наше дело, – злобно протявкал герр Жлоббер из-за бастиона пивных кружек.

– Ну что ж, в таком случае мы найдем их сами! – Джоан удалилась, увлекая за собой Алису, причем дернула ее за руку так, что та чуть не упала.

– Как жаль, что такая очаровательная женщина работает в полиции! – заметил Даню приятелю.

– А ты полагаешь, что все красивые женщины должны работать на панели? – поинтересовался Жлоббер.

– Я думаю, что полиция – это всего лишь другая сторона панели. Но может быть, все же стоило бы помочь ей спасти мир? Или хотя бы наш корабль? – Даню был настроен благожелательно, чему немало способствовало сухое французское вино.

– Этот мир уже не спасти… Не беспокойся, при таком методе поиска они как обычно найдут не того, кто виноват, а того, до кого смогут дотянуться, – Жлоббер, поглядев в опустевшую кружку, дотянулся до бутылки и налил себе еще пива. – С этим они справятся и без твоей помощи.

Пьер Даню кивнул и вновь погрузился в журнал.

За небольшой загородкой у иллюминаторов сидели бывшие братья-славяне – чех, поляк, украинец и примкнувшие к ним грузин и прибалт, путешествовавшие на мега-яхте по льготным ваучерам из квоты для все еще отсталых, как выражался американский госсекретарь, «стран-неудачниц». Надо отметить, что после внезапного экономического краха США начали постепенно восстанавливаться и возвращать былое влияние. Часть стран восточной Европы давно перебежала на сторону России, Украина раскололась на две части, восточная часть вместе с Крымом вошла в состав Евразийского союза. Но русских все они все равно терпеть не могли, а Америку любили, хоть она их и «пидманула, пидвела». Постепенно взоры «братских» народов вновь устремлялись на Запад. Джоан решила обратиться к ним за помощью в розысках. Все они встретили агентессу как родную, все утверждали, что видели подозрительных личностей с внешностью, похожей на сладкую парочку в составе Микки и Тайсона, но только вот беда – все показывали в разные стороны.

– Пани, для вас мы найдем кого угодно, хоть Усаму бен Ладена, хоть Папу Римского! Из-под земли достанем! – проговорил поляк.

– Только назовите! – заявил хохол.

– Да, да! – поддакнул чех.

– Само сабой, красавыца! – улыбнулся грузин, приподняв вечную национальную кепку-«аэродром». Молчаливый прибалт соглашаясь, кивнул. Джоан сухо поблагодарила их за готовность сотрудничать со следствием и пошла вместе с Алисой дальше. Вслед ей полетели возгласы:

– Всегда заходите без стеснения! Прошу пани!

– Ласкаво просимо!

То же послышалось по-польски, по-чешски и по-грузински. Прибалт кивнул так, что голова чуть не отвалилась. После безвременного ухода Джоан случайно подошедший серб, до того скромно молчавший, спросил у поляка:

– Что ты так перед ней выслуживаешься?

– Слобо, мы вновь вливаемся в братскую семью западных народов!

– И ты думаешь, она тебя усыновит?

– Польша не может летать в пустоте, как свободный электрон! Посмотри вокруг, весь мир – это огромный рынок, а здесь его воплощение – ультрасовременный корабль, где одна каюта премиум-класса на месяц стоит дороже, чем какой-нибудь бедняк заработает за всю свою жизнь. И этот мир гораздо устойчивей того, в котором нас заставляли жить коммуняки в XX веке. Поверь, такой мир будет стоять вечно, а корабль – вечно плыть! В конце концов, мы попали на тот рынок, где сами можем выбирать себе хозяев.

– Якая гарна жинка! – мечтательно сказал хохол, глядя вслед Джоан. – Но зачем она всюду таскает за собой эту москальку?

За очередным столиком кают-компании сидели китаец и северокореец. Да, дорогой читатель, северокорейский режим тоже благополучно прошагал через десятилетия, практически не изменившись. Китаец, со значком в виде председателя Мао на лацкане, учил корейца рыночным отношениям. Кореец же возмущался своекорыстием и беспринципностью своего соседа и говорил, что «если бы председатель Мао был жив, он побелел бы от стыда!» На что китаец замечал: «Если бы председатель Мао дожил до наших дней, он делал бы неплохой бизнес… У старика была железная хватка!» К ним Джоан с Алисой решили не подходить – они располагались слишком далеко от входа.

На низком диванчике из кожи тамильского тигра у стены сидели бедный, но честный араб в пестром бурнусе и хитрый Изя из Израиля, с острым носом, крохотными глазками и в маленькой кипе на затылке. Они играли в карты. На столе между ними проходила дорожка из фишек, символизировавшая границу, и по разные ее стороны стояли маленькие флажки Израиля и Палестины. Араб как обычно проигрывал и злился. Они тихо переругивались по-русски.

– Изя, что ж ты, тварь обрезанная, все под себя гребешь! Когда я учился в Путинбургском политехническом, мы с такими знаешь что делали? – злобно спрашивал палестинец, готовый в любой момент взорваться, как ракета «Кассам».

– Когда я учился в Путинбургском Политехническом, таких как ты туда и близко не подпускали. Можно подумать, что ты тварь необрезанная! Проиграл, так плати! Это мой стол, мой диван, моя территория, я ее честно выиграл! И не надо смотреть на меня глазами юной шахидки! – Изя тоже не лез за словом в карман.

– Ах вот ты как… Ну все, ты меня достал. Аллах Акбар тебе пришел, подкрался незаметно, – возмущенный до глубины души араб вытянул из-под бурнуса два проводка и присоединил их к огромному антикварному будильнику с надписью «командирский».

– Ну, ну, Джафар, не горячись… Ну зачем тебе эти сорок девственниц в раю? Посмотри на меня, я же гораздо опытнее… Чем я без тебя один буду заниматься – сионизмом? – взволнованно проговорил Изя. – Слушай, ты мне напомнил – рабочий день уже давно кончился! Отцепляй свои понты и пошли выпьем.

Араб, потомственный шахид-смертник, помедлил несколько секунд.

– Последний раз!

– А как же, – Изя незаметно запихнул в карман выигрыш. Но уйти им не удалось. Джоан уже подошла к приятелям со своими вопросами о подозрительных личностях, на что Изя ответствовал, что подозрительную личность Джафара он, Изя, видит каждый день – ему просто некуда от него деться. Но больше они никого не видели.

– Вы уверены? – уточнила Джоан. Изя снисходительно поглядел на агента ФБР как бы сверху вниз, хотя он сидел, а Джоан стояла.

– Деточка… Ну я могу вас так называть, учитывая мой исторический возраст. Джафар, какой у меня исторический возраст?

– Четыре тысячи лет! – отрапортовал Джафар с готовностью. Чувствовалось, что он и его предки ненавидели Изю и его предков все эти тысячи лет, а может и дольше.

– Ну вот видите – помнит! – отметил Изя. – Так вот, мой исторический возраст по сравнению с жалкими 600 годами современной американской цивилизации – это все равно, как если бы мне было семьдесят лет, а вам, соответственно, десять, так что я могу к вам так обращаться. Так вот, деточка, я, со своим возрастом, восходящим к Египетским пирамидам, – Агасфер, так сказать, «вечный жид» этого проклятого торгашеского мира… – Изя ушел в дебри сравнительной истории, рассчитывая там укрыться от лишних вопросов. – И я вам скажу с высот своего исторического опыта – всех подозрительных не переловишь! Их надо просто держать в поле зрения, так сказать, при себе – на виду, – Изя ткнул пальцем в араба. – Иногда их надо подкармливать, иногда – наказывать, но всегда в глубине души любить… Джафар, ты мне не поверишь, но я к тебе всегда хорошо относился!

Алиса и Джоан пошли дальше. Араб все время разговора старался даже не смотреть на агентессу, презрительно отвернувшись. После отбытия розыскниц Джафар не в силах был сдержать наболевшее:

– Не могу глядеть на америкосов. У нас говорят: Америка – большой шайтан, а по-моему, они просто идиоты. И подумать только, они когда-то правили почти всем миром!

– Ха, он мне будет рассказывать! Этим миром всегда правили идиоты, – заметил Изя философски.

– И как это допускает ваш западный бог? – поинтересовался палестинец насмешливо.

– А ты думаешь, кто такой бог? Этот тридцатилетний еврейский мальчик? Бог – это судьба, а наша судьба – это и бог, и дьявол, и все тридцать три удовольствия… Говорят, что-де бог определяет ход нашей жизни, но кто знает, что решит участь хотя бы этой жестяной коробки, в которой мы плывем во водам?

– Да, это правильно. Аллах его знает, что, – согласился араб. Они и не догадывались, насколько были близки к истине.

Последним пунктом на дороге наших юных сыщиц было укрытие мистера Дрина. Петро-сан-IV отошел в корабельный гальюн избавиться от продуктов переработки организмом крепкого английского эля, которым они с мистером Дрином накачались под завязку, да так и не вернулся. Мистер Дрин с воодушевлением предложил ФБР свои услуги. Рядом с ним весело прыгала маленькая собачка – серый декоративный пудель. Ее мистер Дрин усердно дрессировал, готовя к комической карьере. Отчасти именно из-за этого Петро-сан-IV покинул поле боя так рано.

– Они ушли вот туда! – мистер Дрин ткнул длинным сухим пальцем в одну из светящихся дыр в полу. – Я все видел! Мы всегда рады помочь нашим союзникам! Я и Тоби… Верно, Тоби?

Тоби встал на задние лапки и тявкнул. На ошейнике у него красовался британский флаг.

– Хотите, Тоби даже будет бежать впереди вас и вынюхивать дорогу?

– Благодарю, но у нас другие методы поиска, – заявила Джоан и вместе с Алисой немедленно очертя голову бросилась в ярко освещенный проем. И это стало последним эпизодом в увлекательной погоне агентессы и ее вынужденной помощницы за гангстерами. Коварный мистер Дрин, решив пошутить, указал спутницам вход как раз в тот гипержелоб, который вел прямиком в корабельный аквапарк.

Так наши сыщицы столкнулись с прославленным английским юмором в действии. Обычно пассажиры прыгали из кают-компании в нижерасполагавшийся бассейн в купальных костюмах, а наверх возвращались на особом лифте-сушилке, мгновенно высушивавшем купальники и волосы отдыхающих. Но Джоан и Алиса, пролетев по желобу высоту семи этажей, нырнули в голубоватую прозрачную воду в полном снаряжении. Когда они, злобно отфыркиваясь, выбрались по лесенке на бортик бассейна, стало ясно – погоню продолжать невозможно и бессмысленно. Волосы их спутались, с костюма эфбеэровки и платья Алисы текли лужи, бластер промок – словом, единственным выходом было вернуться в каюту агентессы, которая не пожелала упустить Алису из виду даже на ночь, и потом начать все заново.

Жизнь на корабле – даже на таком большом, как «Титаник-7» – постепенно затихала. Музыка в диско-залах смолкла, пассажиры готовились ко сну. Уснули мистер Дрин и его пудель Тоби. Обычно Дрин спал в обнимку с Петро-саном-IV, но сегодня тот предпочел ночевать на свежем воздухе, в гамаке под звездами и под шум океана, поэтому мистеру Дрину для удовлетворения своих инстинктов оставалось довольствоваться традиционной английской грелкой с теплой водой. Эти грелки не изменились за столетия, правда теперь они были сделаны из фиброволокна и снабжались авторегулировкой температуры. Пудель спал беспокойно, дрыгал ногами и поскуливал во сне. Ему снились адски смешные методы дрессуры, которые обожал его хозяин.

В своей каюте готовились ко сну Мария Нахрапова и Нина. Мария очень любила как мальчиков, так и девочек, так как в развращенном XXI веке, особенно в последней его половине, бисексуальность стала нормой. Процветало также то, что ранее называли инцестом, педофилией и прочими нехорошими излишествами. Седые деды, дожившие благодаря регулярной замене разных органов, печени, почек и прочей требухи до конца века, только удивлялись, как быстро их дочки и внучки перенимали новый стиль. Малолетним негодяйкам все это как будто бы даже нравилось! Никакие попытки завернуть гайки не помогали, все усилия беспощадной диктатуры династии Путиных, да и всего галактического сообщества, оставались тщетными, и даже законодательно изменяемый уголовный кодекс постепенно снизил порог уголовной ответственности за связь с несовершеннолетними до пределов возраста физиологического созревания, который, к сожалению, также опускался вниз в силу быстрого полового развития детей новых поколений. Популярная в начале века песня «Восьмиклассница», рассказывавшая о горячей любви взрослого человека к сопливой школьнице, и о том, как же ему пофигу ее тинейджерские проблемы, сменилась последовательно хитами «семиклассница», «шестиклассница», «пятиклассница» и не собиралась останавливаться на достигнутом. Дошло до того, что мамаши от нечего делать обучали искусству безопасного секса и горячей любви своих сыновей, отцы дочерей, а иногда и наоборот, не говоря уже об обычном и повседневном массовом групповом сексе и оргиях в стиле популярного шоу «Дом-2090», словом, творилось такое, отчего сто лет назад, в конце XX века, у стороннего наблюдателя, а уж тем более у участника, глаза полезли бы на лоб, да так бы там и остались навсегда, как у марсианского богомола.

Но к счастью в каюте знаменитой теннисистки ничего такого не происходило – иначе об этом постеснялся бы рассказывать даже и Риччи Бздерл, а уж он-то был способен почти на все. Коллекция кубков турниров «Большого галактического шлема», которую чемпионка повсюду таскала с собой, и собственно сам этот шлем, напоминавший золоченую марсианскую пирамиду, пылилась под пуленепробиваемым стеклом специальной витрины, любимые ракетки лежали в мощном ракетном ящике. Приняв теплый ионизированный душ, Мария очутилась в объятиях Нины. Нина начала целовать ее с кончиков пальцев на ступнях, и постепенно продвигалась ко все более высоким широтам, а так как у Маши были очень длинные ноги, все это занимало немало времени. Мария, скучая, читала «Пособие по технике космического тенниса», и несколько оживилась только тогда, когда Нина стала целовать ей нежную внутреннюю сторону бедер, проникая все выше и глубже… В общем, шаловливый язычок Нины был совсем неплохой заменой вибратора!

Когда-то у Марии был опыт с одним симпатичным пареньком, но тут как-то не сложилось. Дело в том, что парень, затащив в постель саму великую Нахрапову, ожидал от нее тех же сексуальных стонов, которые она так любила издавать на теннисном корте, но так и не дождался. Что бы он не делал, как ни пытался найти заветную эрогенную зону, причем повсюду, Мария лежала спокойно, как бревно на лесопилке, не выпуская из рук любимую книжку. Тогда, отчаявшись, паренек попробовал постонать и покричать сам, но вредная Маша немедленно пресекла эти попытки, заявив, что он мешает ей сосредоточиться. Несмотря на то, что она жила в России уже давно, в ней сохранилась устойчивая американская рациональность.

К счастью, Нину не волновала некоторая холодность любовницы. Ее волновало только то, что она не могла найти у подруги грудь, и пришлось, как обычно, ограничиться поцелуями сосков. Грудь у Марии вообще-то была, но совсем небольшая. На роскошных фото Нахраповой в купальном костюме, от которых сходили с ума подростки во всей Галактике, груди подрисовывались на компьютере, в трехмерном варианте. Художники, умевшие делать такие фокусы, высоко ценились в космическом медиа-бизнесе. К счастью, у самой Нины были очень милые, полные грудки с нежными сосочками, и когда она как кошка терлась ими о сильную спину Марии, то чувствовала, что ее запасов сексуальности хватит на двоих. В это время Маша читала, но уже лежа на животе, новую главу «Пособия».

А в каюте Микки и Тайсона было неспокойно. Дело в том, что Джоан удалось зацепить-таки огромного негра, хотя она стреляла почти наугад. Правда, потери были невелики – луч бластера подпалил горилле Тайсону второе ухо, до сих пор целое и невредимое, которым он особенно гордился. Сначала, в горячке боя, он не почувствовал боли, но теперь, глядя в маленькое зеркальце на свежие подпалины, ругался на чем свет стоит.

– Чертова гадина! – бушевал экс-боксер. – Стоит мне только учуять эту белую сучку – загрызу ее насмерть!

– А с чего ты решил, что она белая? Мы же ее не разглядели? – задал Микки вопрос, чувствуя, что почему-то повторяется.

– Что я, не отличу запах черной бабы от белой? Черные знаешь как пахнут? Ух!

– Откуда мне знать? Я же не рос в Гарлеме, братец ниггер! – Тут Микки покривил душой, или тем, что от нее осталось после долгих лет гангстерской и террористической работы. Женщины, желтые, белые и даже прелестные фиолетовые инопланетянки с Венеры, почему-то липли к нему, как мухи. Сам он не прилагал для этого почти никаких усилий. Однажды он даже попробовал черную – просто так, для опыта, но со свойственным ему снобизмом рафинированного негодяя пришел к выводу, что от нее пахло даже хуже, чем от Тайсона, хотя она вроде не вылезала из душа, да и казалось бы – куда уж хуже.

Микки достал из кармана серебристую коробочку дистанционного пульта с встроенным таймером и небрежно подбросил ее на ладони.

– Ничего, Тайсон, на тебе все заживает, как на собаке! Главное, дело сделано. Взгляни сюда – от копов мы ушли, а этот плавучий гроб взорвем, когда захотим. На какое время ставим таймер?

– Какой таймер?! Ты не видишь – я тяжело ранен! Или ты умеешь водить эту гребаную надувную подводную лодку? (Вообще-то Тайсон выражался крепче, но из уважения к читателю нам приходится опускать некоторые подробности.) – Нет уж, красавчик, придется подождать несколько дней, пока я не приду в норму. А потом – вдруг нас выследили? И повсюду засады? Ты не успеешь дойти до борта, как тебя схватят, и меня вместе с тобой!

– А если в иллюминатор?

– А надувать ты ее будешь под водой? Кроме того, я не пролезу. Он слишком узкий для меня.

– Ерунда, пролезет голова – пролезет и остальное! – оптимистично сказал Микки.

– Не трогай мою голову, ей и так досталось! – завопил негр удивительно высоким для такого здоровяка голосом. – Я могу потерять нюх из-за всего этого!

– Ну хорошо, – сдался Микки, – подождем пару дней. Если поблизости нет копов, перетащим рюкзак с субмариной на нижнюю палубу, поближе к морской водичке, и адью! А кнопку нажмем, когда отплывем подальше. Кроме того, я ведь тут кое на кого положил глаз! Так что осталось еще одно незаконченное дельце, – Микки улыбнулся.

– Дельце? Очередная баба?

– Лакомый кусочек, братец негр! Если бы ты ее видел…

– Красивая сучка – капризная сучка. Ты с ней провозишься не меньше недели, и шеф лишит нас чаевых. Мне нужно только пару дней, чтобы подлечиться шаманскими зельями.

– Неделю? За кого ты меня принимаешь, малыш, за юнца?

– Да, я знаю, что ты у нас новый Казанова! Вот что, белый братец, сегодня я очень добр, хоть мне и подстрелили любимое ухо. Вот тебе маленький подарок от старика Тайсона! – он дал в руки Микки маленький прозрачный пузырек, в котором болталась на дне одна-единственная крохотная таблетка.

– Что это, галактическая «Виагра»? Мне она пока ни к чему – я в самом расцвете сил!

– Нет, парень, это кое-что получше. Это универсальный афродизиак, возбуждающий любую женщину просто до умопомрачения – мечта всех мужчин в Галактике! Незаметно положи ей эту крупинку в коктейль во время задушевной беседы, пока будешь впаривать, как ты ее любишь! После этого она втюрится без памяти, и сама запрыгнет к тебе в постель! Это как раз такая вещь, после которой телка, зайдя в твой номер, вместо того, чтобы снять шубу, скинет трусики!

– Откуда это у тебя?

– Это большая африканская тайна! Будь уверен, работает безотказно – отказа не будет! Правда, есть одно «но» – девица после таблетки становится чересчур возбудимой, настоящая сучка в течке, и если она положит глаз еще на кого-нибудь после тебя, то пиши пропало – средство вообще перестанет действовать!

– Да ты что, черный брат, разве ей придет в голову посмотреть в сторону другого, когда рядом такой красавчик, как я? – Микки ухмыльнулся. – А еще пары таких таблеток у тебя нету?

– Ну нет, красавчик, надо знать меру! А то мы вовсе никогда не уберемся с этой чертовой лоханки! Действуй, но будь осторожен.

– О кей! Я твой должник, Тайсон!

В каюте агентессы Ковалевски тоже не все было ладно. Вымокшие подруги по несчастью уже успели обсушиться и теперь держали военный совет. Алиса сидела в купальном халате, который ей одолжила Джоан, и пила вместе с хозяйкой каюты мартини из прозрачного стакана. На голове у нее красовалось полотенце. Сама Джоан была в длинной блузке, из-под которой светились ее изящные голые ножки. Агентесса сегодня устала и промокла, но сдаваться не собиралась.

– Нам вообще-то повезло, что мы не догнали этих субъектов, – сказала Джоан самокритично. – Я поторопилась. Они уже наверняка установили радиоуправляемый взрыватель на корабельный реактор, а дистанционный пульт у Микки в кармане! Я чувствовала, что именно этой ночью они пойдут на охоту – недаром красавчик «глазки-цвета-виски» вышел утром из каюты на три часа раньше обычного, а не дрых до полудня.

– А нельзя ли просто их арестовать? – поинтересовалась Алиса. – Ты же знаешь, в какой они каюте… скажем капитану, пусть он даст людей, отнимем этот дистанционный пульт, запакуем их в наручники – и поплывем дальше спокойно!

– Ты ничего не понимаешь в оперативной работе! – Джоан терпеть не могла, когда ее поучали. Нотации она выносила только от своего шефа, да и то с трудом. – Они могут мгновенно взорвать корабль, если почувствуют опасность!

– Но ведь тогда они и сами погибнут!

– Нет, не погибнут. Корабль сделан из ультрапрочных материалов. При взрыве он не пойдет сразу на дно. Разворотит реакторный отсек, но тонуть он будет еще долго. Микки и Тайсон знают, что тогда при всеобщей панике у них будет шанс улизнуть. Кроме того, на них обоих висит уже столько, что им совершенно нечего терять.

– Ага, спасибо за лекцию, – сказала Алиса с черным юмором. – Зная все это, тонуть будет намного легче. А нельзя ли как-то извлечь этот самый взрыватель из машинного отделения?

– Там столько электроники, что целой команде инженеров со сканерами не найти его и за месяц, даже если пройтись по всем цепям! А как только красавчик с гориллой поймут, что опасаться нечего, они мигом уплывут от нас, взорвав на прощание… Я уверена, что и все прежние «Титаники» погибли именно так! Надо как-то задержать их, и изъять этот чертов дистанционный пульт… Но как это сделать?

– В таком случае остается только один выход! Ты должна соблазнить Микки!

Джоан поперхнулась мартини от неожиданности. Эта мысль никогда не приходила ей в голову.

– Я? Соблазнить? Мик-ки? – переспросила она по слогам.

– Ну да. А что тут такого? Это совсем не сложно. Главное – нАчать, и процесс пошел! – эту цитату Алиса выволокла из какой-то древней кинохроники времен очередной перестройки страны в конце прошлого века.

Джоан глубоко задумалась. Вообще-то у нее, конечно, имелся гетеросексуальный опыт, и не только. Ее бывший бойфренд был ее собственным подследственным. Она тогда вела дело знаменитого маньяка и людоеда доктора Бректера. Милейший доктор привлекал ее своей уникальной внешностью и нетрадиционными гастрономическими привязанностями. С другой стороны, как дисциплинированный агент, она обязана была выследить его и надежно упрятать в самую жуткую и жаркую венерианскую колонию «Черный паук», как раз для таких психов, как он, где вертухаи были еще хуже заключенных. Кончилось все это тем, что Джоан, с величайшим трудом поймав Бректера в глубинах марсианского «Забытого мегаполиса», влюбилась в него как кошка, стала его пассией и даже иногда совместно с ним пробовала на вкус мясо случайно забредших туда туристов. Но впоследствии она неожиданно узнала, что под человекоподобной шкурой доктора скрывалось отвратительное гигантское клыкозубое чудовище с планеты Глюк. Каннибализм она партнеру еще могла простить, но обман ее чувств – никогда, поэтому, лично аннигилировав мерзкую тварь, Джоан на ближайшем грузовом танкере вернулась в лоно родной конторы, а ФБР сделало вид, что ничего не заметило, не пожелав придать события огласке. Об этом Джоан не любила вспоминать. С тех пор она взяла себя в руки, снова превратилась в машину для расследований и старалась вообще не замечать у подозреваемых никаких человеческих свойств.

– Мне надо все как следует оценить, – наконец сказала она. За время ее задумчивости Алиса успела прогуляться по каюте и обнаружила в ванной комнате туалетный шкафчик с набором дезодорантов, таблетками от желудка, от аллергии, головной боли и целую пачку антидепрессантов и транквилизаторов – стандартный набор американки XXI века, ведущей нервный образ жизни. Посмотрев на названия, Алиса с отвращением подумала: «Боже, так она еще и наркоманка.» На мини-упаковке стирального порошка-геля она прочла надпись: «не употреблять внутрь», на киберфене: «не использовать под душем». По-видимому, здешние производители хорошо знали свою клиентуру.

– Поговорим об этом завтра утром, о кей? – Джоан решила сначала выспаться. И учти – их я упустила, но тебя упускать не собираюсь!

– Ты хочешь на эту ночь приковать меня цепью? – не без сарказма поинтересовалась Алиса.

– Именно! – Джоан достала из стилизованного под XVIII век окованного медью корабельного сундука длинную и тонкую стальную цепочку, которая досталась ей в наследство от бывшего мужа. Она сажала его на цепь, чтобы он не съел ее во время сна, и надевала на любимое лицо особую маску с прорезями, вроде хоккейной. – Учти, это должно предотвратить твои бессмысленные попытки побега в никуда. Здесь тебе просто некуда бежать, и ты должна понять это!

– Куда уж я денусь с подводной лодки! Значит, шаг вправо, шаг влево – попытка побега, прыжок на месте – провокация?

– Ты все поняла правильно, – пробормотала Джоан. – А теперь пора спать. Ты будешь спать на полу. Вот тебе самонадувающийся матрас и запасное одеяло. Цепь достает до санузла. Учти, вся каюта и территория вокруг нее контролируется системой инфракрасной и ультразвуковой сигнализации, датчиками изменения объема, а также реагирующими на тепло и голос, а пульт у меня. Всякие попытки убежать совершенно бесполезны и будут решительно пресекаться с помощью оружия. Надеюсь, ты будешь благоразумна.

– Йез, мэм! Хотя после всего того, что мы вместе пережили, это просто фантастическая неблагодарность! Я-то думала, что мы с тобой теперь равноправные партнеры по борьбе с терроризмом!

– Я старший партнер. Я старше тебя по званию и возрасту, на целых два года. Я сыщик, а ты преступница.

– Не пойман – не вор! Значит, выходит, ты партнер, а я халявщица?

– Спать! – Джоан пресекла пререкания и выключила свет. Алиса вздохнула, устроилась на выданном самонадувшемся матрасе поудобнее, и быстро заснула.

Над безбрежным океаном вставало солнце. Его блики играли на гребнях волн. Крики чаек и бакланов действовали на корабельных сонь как будильник, вроде деревенского крика петухов. Вставали и многочисленные обитатели мега-лайнера. Они чистили перышки и приводили себя в порядок. Обозреватель Риччи Бздерл по утрам, как обычно, переквалифицировался в репортера-папарацци, надеясь с помощью уникальных голографических фотоснимков оживить свои газетные колонки. В работе ему помогала целая стая миниатюрных мушек с телеобъективами, которые летали по всему кораблю и вынюхивали все, что только можно было. К несчастью, инициативный Риччи часто по старинке лично брался за длиннофокусный трехмерник, и начинал подсматривать даже там, где другие только подслушивали. Обычно это сурово каралось неблагодарными знаменитостями, клиентами папарацци.

Так в это утро Петро-сан-IV пресек попытку сфотографировать его спящим в гамаке в объятиях не выдержавшего одиночества мистера Дрина с помощью антикварного газового баллончика, который он вытащил из-под подушки, а мистер Дрин вдобавок от души заехал одуревшему от запаха перца репортеру жилистым кулаком в физиономию, познакомив Риччи с практическим применением искусства старого доброго английского бокса. Пудель Тоби тоже не остался в стороне и, подпрыгнув, коварно укусил его за филейную часть. У иллюминатора каюты чемпионки вышло еще хуже – внезапно выбежавшая в махровом халате от Диора Нахрапова с силой засветила Риччи ракеткой между глаз, пытаясь научить его разделять свою и чужую личную жизнь. Сила ее первой подачи была чудовищной, хотя вторая подача, в район затылка, как обычно оказалась слабее. В это время шестеро откуда не возьмись появившихся телохранителей теннисистки держали репортера за руки и за ноги, чтобы он не мог сопротивляться, попутно изымая отснятые материалы.

Однажды он попробовал подобраться поближе к каюте премиум-класса, принадлежавшей самому Ябрамовичу-джуниору, но успел заметить только взбешенное лицо олигарха, глядевшего на него сквозь балконное стекло, и прелестную женскую фигуру на постели рядом с ним, а затем последовал тяжелый удар, и больше Риччи не помнил уже ничего. В ушах стоял только визгливый крик «И смотрите, чтоб он тут никогда не появлялся!» Он очнулся тогда в своей каюте, и первое, что увидел – это фигуру кибернетического доктора, ставившего ему компресс. Но все это не останавливало новоиспеченного папарацци, ведь благодаря наисовременнейшим методам добычи и хранения фотографий в результате таких экспедиций у него всегда оставалось что-то для газеты, а суммы, которые ему платили отдельно за каждый снимок, были астрономическими. «Риск стоит денег!» – говорил он сам себе, вставляя очередной зубной протез. Впрочем, еще Риччи утешал себя тем, что когда-нибудь он вспомнит каратэ, которое изучал в спортивной секции в колледже вместе с основами журналистики, и отомстит обидчикам за все.

В это время мисс Ковалевски проснулась, потянулась, открыла глаза и начала оценивать обстановку. То, что она увидела, ей совсем не понравилось. Цепочка лежала отдельно – подозреваемая стояла отдельно. Коварная Алиса, решив, что ей нечего терять, утром избавилась от цепи, открыв ультранадежный патентованный полицейский замок-карабин с помощью обыкновенной сувенирной марсианской шпильки, которая случайно нашлась в ее волосах. Взбешенная Джоан полезла под подушку за бластером, но выяснилось, что Алиса успела побывать под ее подушкой чуть раньше и уже вытащила из бластера зарядник, который небрежно кинула на одеяло агентессы со словами «доброе утро!». Успокоившись, Джоан спрятала бластер и решила перевоспитать строптивую Алису в буквальном смысле слова «на ходу». Собственно, агентесса восприняла ночевку Стрекозловой в одной с ней каюте просто как появление домашнего животного, которое надо кормить и воспитывать, подчиняя элементарным правилам поведения в цивилизованном мире.

– Вчера я заметила, что ты медленно бегаешь. Будем тренироваться! И учти – у тебя еще электронный браслет на щиколотке, а у меня пеленгатор для пространственного контроля. Я всегда узнаю, где ты. С замком XX века ты справилась, посмотрим, окажется ли тебе по зубам замок XXI! – агентесса гнула свою линию и не признавала возражений.

«Собачья жизнь», – мрачно подумала Алиса. Но делать было нечего. Через десять минут «как бы подруги» уже бежали обычный для Джоан трехкилометровый утренний кросс по беговым дорожкам, причудливо плутавшим по прогулочным палубам огромного корабля. Алиса не настолько любила спорт, чтобы получать от этого удовольствие, но решила отнестись к спортивному бзику Джоан философски. Из объемных микродинамиков, натыканных на корабле повсюду, доносилась ритмичная музыка старика Морриконе. Джоан все время поучала Алису:

– Ты не так бежишь. Выше ноги, сильнее отталкивайся, дыши ровно. Смотри на меня! – Во время этих нотаций Джоан размеренно бежала спиной вперед, и соответственно лицом к Алисе.

– А ты не упадешь? – поинтересовалась Стрекозлова не без интереса.

– Я знаю, куда мы бежим, я вижу цель даже спиной! – с этими словами отвлекшаяся Джоан неожиданно споткнулась о низкую живую изгородь, полетела вверх тормашками и упала в заросли декоративного барбариса, которым была засажена вся VIP-зона отдыха мега-яхты. Эта фантазия ландшафтных дизайнеров доставляла обитателям «Титаника-7» немало приятных ощущений. Алиса огляделась по сторонам, но место было слишком открытым, чтобы сбежать. Тогда она решила протянуть Джоан дружескую руку помощи и помогла ей встать с таким видом, словно бескорыстное стремление помочь было ее единственным желанием. Помощь была принята, и даже с некоторой благодарностью. После непродолжительного отряхивания бег продолжился.

Уже на втором километре Алисе все это смертельно надоело. Не привыкшую к длительным физическим нагрузкам, ее замучила одышка и стало колоть в боку. Поэтому она решила слинять, как на уроках физкультуры в старой доброй типовой московской школе, которая по моде того времени парила в воздухе на высоте трех метров над землей, и куда наиболее отчаянные ученики любили забираться по канатам. При очередном повороте Алиса ловко ушла в отрыв, и скрылась в глубинах открытого трюмового отсека. Но отсидеться в междуящичном пространстве ей не удалось – Джоан не забыла прихватить с собой пеленгатор, и быстро нашла убежище Стрекозловой, несмотря на все ее попытки укрыться.

– Эй ты, лесная птица! Все равно тебе некуда лететь, слезай вниз!

Алиса недовольно слезла с гигантского морского контейнера. Джоан продемонстрировала ей портативный высоковольтный электрошоковый разрядник.

– Мне бы не хотелось применять его. Пойдем домой! Как говорят у вас – ты проиграла, товарищ! – агентесса как всегда не шутила.

– Техасский волк тебе товарищ! – ответила Алиса злобно. Но делать было нечего, пришлось подчиниться. Алиса поняла, что отвлечь Джоан от любви к регулярному бегу по утрам можно было только одним – подтолкнуть к усиленному выполнению ее служебных обязанностей сыщицы.

В каюте Джоан и Алиса приняли душ, причем агентесса плотно задернула за собой занавеску душевой кабины, а когда вспомнила, что забыла полотенце в комнате, приняла его от Алисы, высунув руку из-за едва приоткрытой двери. Вцепившись в полотенце, она снова быстро заперлась, хотя своей фигуры ей стесняться не приходилось. Несколько полноватые спортивные ножки Джоан были довольно прямыми, бедра округлыми, а грудь не теряла форму даже без бюстье. Лицо ее само по себе также было бы милым, особенно в обрамлении золотистых волос, но все дело портило непреклонное выражение поджатых губ и выпяченный в результате многочисленных проведенных допросов подбородок. Алиса усмехнулась. Учитывая такую сверхщепетильность партнерши, вариант с соблазнением Микки становился все более сомнительным. Однако делать было нечего, и за легким завтраком в корабельном кафе разговор снова перекинулся на выполнение боевой задачи.

Только что Джоан умяла поджаренный тост, бекон, три ломтика сыра, диетическое яйцо марсианского страуса и запила этот набор апельсиновым соком и зеленым жасминовым чаем. Предварительно все продукты, как обычно, были тщательно проверены агентессой с помощью микроанализатора на предмет содержания вредных нитратов, лишних калорий, генномодифицированных продуктов и инопланетных вирусов. Довольная позитивным результатом теста, сегодня она слопала все. Алиса сгоряча выпила на завтрак «фанту», после чего мисс Ковалевски посмотрела на нее как на сумасшедшую. По ее мнению, химических элементов там было больше, чем в Чернобыле.

– И ты так каждый раз тестируешь провизию? – поинтересовалась Алиса.

– А как же! Нельзя же есть как свинья все подряд! Ты есть то, что ты ешь!

– Да если над каждым куском думать, сначала наживешь на нервной почве язву желудка, а потом шизофрению…

– Не наживешь. Ешь плотнее. Сегодня нам предстоит тяжелый день.

– Трудовой лагерь с усиленным питанием, – вздохнула Алиса. – Итак, как же мы будем действовать дальше, о моя капитанша?

– А может быть, это ты соблазнишь его? – спросила Джоан неожиданно почти вежливым голосом.

– Я молода и неопытна! – нагло заявила Алиса. – Я не знаю техники!

Это было практически правдой. Первый муж Алисы соблазнился ей как-то сразу, даже без всякой особой техники. Второго и третьего и соблазнять не пришлось, они, глядя на Алису, так впадали в романтику, что потом их приходилось оттаскивать за уши. Стрекозлова провела с ними, с небольшими перерывами, целых несколько счастливых (в основном) месяцев. Правда ей не понравилось то, что третий муж – гражданский, как и первые два, но официально отношения в конце XXI века почти никто не оформлял – так обозлился, когда она в одну не очень прекрасную ночь дала ему от ворот поворот, что даже начал ее душить, и ей пришлось отбиваться кибернетической скалкой. Она никогда не могла понять мужчин до конца – ну сидели вечерами, пили венерианское пиво, но это же не повод претендовать на нее как на собственность! Поэтому теперь у нее возобладал практический подход к мужскому эгоизму, основанный на идее «высосала и забыла».

– Можем разыграть «на коротенькую», или монетку кинуть… А может быть, доверим выбор природе?

– Как это? – агентесса вопросительно подняла бровь.

– Посмотрим, на кого клюнет сам Микки! Или ты хочешь попробовать с Тайсоном?

– О, ноу! Только не этооо чьюдовище! O my God! – от волнения Джоан даже снова скатилась к «рюсскому».

И розыскная «команда мечты» отправилась обратно в каюту – готовиться к предстоявшему сегодня торжеству, Великому ночному балу, организуемому хозяином супер-пупер-мега-яхты. Это торжество затевалось по случаю того, что корабль шел по океану вот уже почти полтора месяца без всяких происшествий, хотя некоторые из его предшественников не проплавали и двух недель.

Событие предвкушали все дамы и кавалеры на лайнере. Мария Нахрапова с Ниной уже три дня примеряли наряды, заранее доставленные с багажом в двух вместительных морских контейнерах. Из-за вопроса «что лучше», черный брючный костюм с открытой по теперешней моде задней частью или же лиловое марсианское платье-жакет, глубоко декольтированное от подмышек и ниже, часами велись жаркие дискуссии, иногда перераставшие в поцелуи, а иногда в покусывания, и даже не очень нежные.

Мистер Дрин и его верный пудель Тоби тоже готовились к торжествам. Мистер Дрин тщательно вымыл пса собачьим шампунем от лап до хвоста и сделал ему изящную кудрявую прическу, с небольшой косой челочкой. На хвосте Тоби теперь красовался бант цветов неизменного британского флага. Дрин удовлетворенно взглянул на дело рук своих и решил, что за оставшееся время еще успеет научить пса ложиться и отдавать честь, и не только ему с Петро-саном-IV, как раньше, но и самому хозяину яхты, если тот захочет ее взять, причем совершенно бесплатно, а всем остальным гостям – за умеренную плату, нисколько, как полагал мистер Дрин, не обременительную. «Везде надо делать свой бизнес!» – таков был его девиз.

Остальные также спешили подготовиться, ну просто изо всех сил. Отец Онуфрий, сердцем чувствуя, что ковчег Ябрамовича-джуниора долго не проплавает, надел на всякий случай все чистое, чтобы в случае чего предстать перед богом не в затрапезном, а в самом что ни на есть торжественном виде. Под парадную рясу он нацепил еще и небольшой надувной спасательный круг. Риччи Бздерл озабоченно замазывал густым театральным гримом свежие синяки и проверял, насколько натурально смотрятся искусственные нанотехнологичные зубы. Петро-сан-IV отрабатывал перед зеркалом улыбку, стараясь, чтобы она, как обычно, сразу убивала наповал.

Агент ФБР Ковалевски решила, что Алиса уже смирилась со своей судьбой и не убежит, но на всякий случай проверила весь свой боевой арсенал – пеленгатор, электрошок, бластер и наручники. Она не ожидала неожиданностей в первый же день близкого знакомства с Микки, но технику таскала с собой повсюду, на все задания.

В этот день Алиса испросила у Джоан разрешения перенести вещи из своей старой каюты и совершить кое-какие покупки к предстоящему торжеству. Разрешение было всемилостивейше дано. Алиса обошла роскошные корабельные «бутики», тянувшиеся по обе стороны небольшой кипарисовой аллеи на верхней палубе у кормы, и сделала ряд приобретений. После шопинга она зашла в родную каюту, и захватила там свой чемодан и небольшой походный холодильник. Во время прогулки Джоан следила за ее местоположением при помощи пеленгатора, и когда Алиса наконец вернулась «на сборный пункт с вещами», удовлетворенно кивнула головой.

Для предстоящего бала агентесса, предпочитавшая магазины готового платья, выбрала было свой самый лучший строгий брючный костюм, но Алиса решительно забраковала его и заставила Джоан надеть изящное черное вечернее макси-платье со своего плеча – и со всех остальных мест тоже. Это было, собственно, ее любимое платье, приберегаемое для торжественных случаев и богатых клиентов, но тут жадничать не приходилось.

Джоан осталась недовольна.

– Оно слишком открытое, – жаловалась она. Так он наверняка клюнет именно на меня, а не на тебя. Это нечестно! И вообще не по правилам.

– У тебя слишком много правил! Даже в древнем тоталитарном Совке людям не навязывали столько заморочек, сколько ты взвалила на себя добровольно!

– Все это – очень рациональные правила, разумный образ жизни, придуманный для блага людей! – возразила ей агентесса. Она знала, что живет в опасном мире, где не все еще разделяют американские ценности. Но в ее золотоволосую голову закрались смутные сомнения.

– Да, твоя проблема в том, что ты слишком правильная, – заметила Алиса нравоучительно. – Еще бы – работаешь в ФБР, стопроцентная американка, спортсменка, а это уже рационализм в кубе. У тебя слишком много принципов. В жизни надо быть… гибче, не так, – Алиса села прямо, – а вот так! – Она потянулась и сделала что-то вроде пируэта.

– Но я не могу так сразу…

– Ничего, – утешила ее Алиса, – не парься. Главное, помни: наглость – второе счастье! Вот сейчас мы еще сделаем прическу, и тогда… – Алиса не уточнила, что же именно случится «тогда», и стала орудовать вокруг агентессы всякими летающими фенами, интеллектуальными щипцами для завивки, шампунями «все-в-одном-флаконе, даже-то-что-вам-нафик-не-надо», быстросохнущими красками и гелями для укладки, в общем всем, что было напридумано для удовлетворения женских потребностей к началу XXII века, поэтому несмотря на почти моментальное действие каждого средства в отдельности, удовольствие растянулось на пару часов.

Джоан озабоченно посмотрелась в зеркало и изогнулась всем телом, пытаясь спрятать под платьем свой боевой арсенал целиком, и так, чтобы он был незаметен. Особенно ее волновало отсутствие бронежилета. Алиса оделась со вкусом, но весьма скромно. Наконец, они вышли из каюты и двинулись в направлении зала торжеств – огромного капитанского салона.

Собственно, большинство гостей уже собралось у вожделенного зала. Ночь вновь раскинула свои темные крылья над кораблем, закатное солнце играло с людьми кроваво-красными лучами. На просторной площадке перед входом в зал была установлена большая трибуна, из-за которой виднелась невысокая полная фигура Ябрамовича-джуниора. Все присутствовавшие слушали, затаив дыхание. Дело в том, что в отличие от своего далекого предка Романа Ябрамовича, который, как вы знаете из учебников истории, вообще не любил давать интервью, и какового российский зритель чаще мог видеть в Англии на трибуне футбольного стадиона во время игры «Челси», нежели на его родной Чукотщине, Иван Ябрамович-джуниор, его отдаленный потомок, был очень склонен к патетике и чтению речей. Все речи он обычно читал настолько долго, что гости просто мечтали перейти к фуршету с закусками. Тексты для него по традиции писали американские спичрайтеры, но некоторые фразы он придумывал сам. Опоздавшие Джоан и Алиса услышали только концовку.

– Когда наш простой российский олигарх был еще настолько беден, что не мог позволить себе купить приличный футбольный клуб, мы все равно неизменно верили в лучшее будущее. И вот оно настало! Все вы стоите на борту самой большой, самой лучшей прогулочной яхты в мировом океане, где сделано все, чтобы вы были счастливы! Скоро придет новый век. И мы все верим в то, что этот новый XXII век будет более гуманным, чем предыдущий, что для человечества действительно настанет полдень, а не то, что наставало раньше, что новое столетие принесет Земле и всей Солнечной системе мир, добро и процветание, и естественное стремление людей к счастью, это неотъемлемое право каждого человека, будет наконец реализовано в полном объеме по всей нашей галактике. Мы верим, что и другие люди и все гуманоиды во Вселенной разделяют нашу веру!

Джоан слушала речь олигарха с обычным недоверием, а Алиса – с внезапно охватившим ее мрачным предчувствием. Ей начало казаться, что морская прогулка не будет столь безоблачной, как она думала ранее. «Чего доброго, эти хмыри и впрямь подорвут наше суденышко», – подумала она. Но пока мощный нос яхты рассекал океан, золотистые искры праздничной иллюминации навевали легкое, игривое настроение, все веселились и радовались жизни. Аплодисменты и приветственные возгласы собравшихся завершили торжественную часть.

Гости, подобно стае нетерпеливых мотыльков, впорхнули в зал. Фамильный портрет Романа-основателя снисходительно взирал со стены, как бы спрашивая собравшихся: «Я-то смог заработать свой первый миллиард – ну, а вы, дорогие потомки?» Отделка салона на этот вечер была выполнена в темно-синих «океанских» тонах, с легкой позолотой. Председательское место за отдельным столиком под портретом занимал сам Джуниор со своей спутницей, прекрасной 3D-фотомоделью и по совместительству бизнес-леди Марфой Крюковой. Именно нескромное фото того момента, когда олигарх, разыгравшись, публично поцеловал своей собеседнице по постели высокую грудь, напечатанная в «Нью-Сити Таймс», и вызвала когда-то столь мстительную реакцию любвеобильного владельца яхты по отношению к Риччи Бздерлу. Но сегодня Риччи, как и многие другие, свободно гулял по гигантскому салону, время от времени прикладываясь к закускам а-ля-фуршет. Из закусок тут присутствовали жареные осьминоги, каракатицы, акулье филе на зубочистках, устрицы, омары и лангусты, рыбные «коктейли» и прочий морской инвентарь. Бокалы с тонизирующим гостеприимно помогали гостям забыть о текущих трудностях жизни. Впрочем, у тех, кто мог позволить себе отправиться в круиз на фешенебельном «Титанике-7», редко возникали трудности – по крайней мере, до самого круиза.

Крюкова блистала обнаженными плечами, на ее шее светилось ожерелье из крупного розового жемчуга, высокую прическу украшали гребни из очень красивых и безумно дорогих венерианских ракушек, темно-алое платье с глубоким вырезом на животе не закрывало ни одного лишнего сантиметра загоревшей под морским солнцем кожи. Нахрапова на этот раз появилась в консервативного покроя одеянии, укутывающем спереди все вплоть до горла и перетянутом по талии широким поясом, однако сильно декольтированная спина, плавно переходящая в округлую заднюю часть тела, давала кавалерам простор для фантазии. Нина скромно надела короткое фиолетовое платье без пояса, с овальным воротом, открывавшим шею.

К компании почти насильно присоединили знаменитую, хотя и несколько потертую временем американскую кинозвезду Шерол Кроун, которая, правда, несмотря на почтенный возраст, выглядела не хуже молодых после серии из шестидесяти семи пластических операций и накачки фигуры пластическим гелем под высоким давлением. За путешествие на лайнере ей заплатили астрономическую сумму. Она знала о трагической судьбе предыдущих «Титаников», но, взвесив все риски, решила, что терять ей уже нечего. Белая шелковая блузка с высоким воротом и длинные черные брюки выгодно отличали звезду «Запасного инстинкта-14» от прочей полуодетой толпы.

И Микки с Тайсоном тут тоже появились. Микки по случаю торжества одел черный смокинг с красным галстуком-бабочкой, а Тайсон украсил свою голову парадной банданой. Выглядели они очень представительно. Микки был хорошо сложен, на губах его как всегда играла циничная улыбка, местами переходящая в приятную и обаятельную, а «глазки-цвета-виски» казались загадочными и романтичными. Мускулистый горилла Тайсон был одет в пеструю гавайскую рубаху, напоминавшую ритуальные одеяния шаманов африканских племен, наряд дополняли белые штаны сутенерского фасона и выходные сандалии из кожи амазонского аллигатора. Лысый череп, помимо банданы, украшали сдвинутые наверх темные очки. Он тоже улыбался, но выглядело это жутковато.

Алиса и агентесса решили подобраться к интересующим их объектам поближе. Незаметно лавируя между беседующих парочек, троечек и компашек, они подходили на все более короткую дистанцию к потенциальным потопителям «Титаника-7». И вот взгляд Микки, до того направленный на танцующих на подиуме стриптизерш-негритянок, наконец-то зафиксировался на Джоан. Микки был сражен мисс Ковалевски наповал. Кроме того, он узнал в ней ту самую леди, которая и была его «незаконченным дельцем». При их предыдущих встречах Джоан обычно пробегала по беговой дорожке корабля так быстро, что «глазки-цвета-виски» просто не мог за ней угнаться с утреннего бодуна. Сегодня он уже весь вечер вертел головой, надеясь увидеть Джоан среди гостей. И тут – такая удача! Микки решил, что сам дьявол посылает ее ему навстречу, чтобы повеселить напоследок и в качестве достойной награды за нелегкий труд террориста. Он решил пойти на штурм.

На Джоан Микки тоже произвел сильное впечатление. До сих пор она видела его только издалека, стараясь не подходить ближе, чтобы не спугнуть. Во время последней их встречи, когда она его чуть не застрелила, он предстал перед ней как расплывчатая зеленоватая фигура в ночном инфракрасном прицеле бластера. Но тут изящный сексапильный красавец заставил ее задуматься о том, что она непозволительно долго пренебрегала личной жизнью. До этого Джоан надеялась, что подозреваемый Микки все же клюнет на Алису, но сейчас она ревниво оглянулась, надеясь, что он, наоборот, на нее не клюнет. Но Алиса уже не могла помешать ей общаться с красавчиком. Ей завладел отец Онуфрий, который, блистая парадной золотой рясой, рассказывал Стрекозловой о своей миссионерской марсианской миссии, почти невыполнимой.

– О, какая очаровательная девушка! Как приятно вас здесь видеть! Я – известный кинорежиссер! – уверенный в своей неотразимости Микки не стал тянуть кота за хвост. Кроме того, он решил не менять «кинолегенду», полагая, что для таких тупых фраеров, как пассажиры «Титаника-7», одной басни хватит на все случаи жизни.

– О, это очень необычно! – Джоан решила поддаться его очарованию. – Вы хотите снять на этом лайнере кино?

– Да, а как вы угадали? – Микки обрадовался сообразительности собеседницы. – Сценарий очень оригинален – корабль сталкивается с айсбергом и тонет! Ну, еще любовная линия, уж заодно. Тут такие телки… пардон, дамы, что грех было бы обойтись без нее! Все пассажиры медленно идут на дно, то спасая, то топя друг друга. Поверьте, это будет грандиозное зрелище! Разумеется, вы можете сказать, что уже видели нечто подобное в голливудских 3D-фильмах. После них трудно выдумать что-то новое. Но посмотрите на картину, снятую Джеймсом Кэмероном про еще самый первый «Титаник», этот антиквариат – блеклые подводные съемки, бедные декорации, невыразительная игра актеров, и это несмотря на гигантский бюджет и огромные по тем временам возможности заказчика! Там даже не было стереосъемок! Хотя что взять с начала века…. Или это был конец XX столетия? Из нашего времени уже ничего не разобрать, не отличишь Кэмерона от Чарли Чаплина. В моем фильме все будет по-другому: крушение крупнейшего морского лайнера в истории кинематографа, гигантская массовка, тысячи людей с искаженными лицами бегут по проходам к верхней палубе, и какой-то идиот все время повторяет: «О, мой Бог! О, мой Бог!», хотя я располагаю весьма скромными средствами. Все решает не бюджет, а хороший сценарий. А сценарий – здесь! – Микки похлопал пальцами по голове и с воодушевлением продолжал, обводя рукой зал:

– Посмотрите на этих людей. Здесь, на этом мега-лайнере плывут несколько тысяч человек, праздных богатых бездельников. Сознание большинства из них находится на уровне двенадцатилетнего ребенка! Попади они в обычную жизнь, какую ведут низшие слои общества, их тут же бы запихнули в сумасшедший дом за неприемлемое отставание в умственном развитии, если бы не их деньги, дающие им индульгенцию. Но подавляющее большинство из них всю жизнь прожили среди себе подобных и никто ничего не замечал. Они вообще не замечают ничего, что не касалось бы лично их. Но я заставлю их встряхнуться. Поверьте, этот фильм изменит ход мировой истории!

За беседой они подошли к столику с бокалами шампанского, и Микки галантно предложил агентессе выпить на брудершафт. Джоан согласилась. Если бы она не была сегодня так очарована коварными «глазками-цвета-виски», она бы углядела, как Микки небрежно швырнул в ее бокал крупинку магического зелья Тайсона. Но Джоан смотрела на лицо Микки и ничего не заметила. Шипение крупинки утонуло в пузырьках бурлящего шампанского.

Джоан совсем уж было решила начать сопротивляться внезапно охватившим ее чувствам, но в голове у нее внезапно что-то щелкнуло, подобно предохранителю полицейского бластера. Это начало действовать любовное снадобье. Микки вел явно подрывные и опасные речи, но он был красив и самоуверен, и агентесса с ужасом поняла, что сегодня ночью на остальное ей наплевать. «Глазки-цвета-виски» схватил ее за руку, и они растворились среди гостей.

В это время отец Онуфрий продолжал читать Алисе проповедь-мемуар:

– И тогда, в глубокой марсианской пещере, что около кратера Виктория, я сказал притихшим богомолам: «Покайтесь! Покайтесь, пока не поздно, ибо грядет страшный суд, грядет геенна огненная, и каждому человеку придется отвечать по божественным, а не земным понятиям, и вы, богомерзкие твари, если не примете всем сердцем господа нашего, тоже ответите по понятиям!» И осенил я их своим серебряным крестом, сиявшим в пещерном мраке как огонь святой веры. И разумные богомолы, услышав перевод кибернетического переводчика, зашевелили усиками и жабрами и пошли ко мне целовать крест и каяться. И тогда я промолвил: «Не нужно ждать страшного суда здесь, не услышит вас тут господь, выходите на волю!» А на воле их всех быстро переловили сетями космозоологи из космического МЧС во главе с клоном Ушойгу-XII. И немедленно отправили обратно в центральный марсианский зоопарк, откуда они и сбежали. Правда, я молодец?

– А как же! Но увы, я должна вас оставить, батюшка. Мне нужно попудрить носик! – Алиса решила поискать Джоан, отсутствовавшую уже так долго, что это вызывало беспокойство.

– Возвращайся скорее, дочь моя. Не медли!

Она прошла через говорливую толпу к выходу, удержавшись от искушения пнуть ногой мистера Дрина, который как раз напополам с Петро-саном-IV разыгрывал веселую миниатюру «американский турист в Париже». Мистер Дрин, имитируя заокеанский акцент, сообщал, что недавно был в Европе и «там все так близко, так рядом! Мы проехали ее всю за неделю, а я осмотрел Лувр (это небольшой дворец во Франции) за пятнадцать минут!» Петро-сан-IV интересовался: «Но как тебе это удалось?» «Ну вы же знаете, как я быстро хожу!» Слушатели весело смеялись. После этого Дрин в свою очередь спрашивал Петро-сана-IV, изображавшего «русскую мафию», как ему понравилось в Соединенных Штатах, на что тот прокуренным бандитским голосом отвечал, что «там, в федеральной тюрьме Синг-Синг, очень гостеприимные люди, и если уж ты им понравился, ни за что не захотят с тобой расстаться!»

«Это точно, – подумала Алиса, – но где же черт носит эту дурынду?» Она прошла и около Тайсона, который показывал двум девицам, белой и черной, карточные фокусы. Горилла Тайсон, когда-то подрабатывавший вышибалой в казино Лос-Анджелеса-III на Венере, тоже умел зажечь и отжечь, если надо. Он строил карточные башни, а затем ловко выдергивал из-под них нижние карты. Башенка, стилизованная под бумажный кораблик, стояла неподвижно несколько секунд, после чего медленно падала. Девицы смотрели, вытянув шеи. «Видите – потонул наш кораблик!» – говорил он весело причмокивая, как будто готовил какое-то особенно сытное блюдо. Обе, и негритянка, и белая, смеялись до слез. Они вообще были рады знакомству с таким интересным и неординарным типом и с восхищением глядели на его бычью шею с толстой золотой цепью и накачанные мускулы.

Алиса выбралась на палубу, продравшись сквозь толпу гуляк. Свежий морской воздух пьянил. Море снова фосфоресцировало. Особенно наглые чайки летали почти над головами пассажиров, в их круглых глазах отражались корабельные огни. Но Джоан как сквозь землю провалилась. Рядом с ней оказался какой-то молодой парень – явно американский «белый воротничок» на незаслуженном отдыхе. Он был радостно возбужден, впрочем как и многие другие, щеки его розовели. Парень обнимал миловидную блондинку с модной прической типа «солнечная корона», цепляясь за нее, как за якорь спасения.

– Ты тоже пришла хорошенько повеселиться? – неожиданно спросил он Алису, и не дожидаясь ответа, продолжил: – А мы с Рози в первый раз в морском круизе! Обычно мы сидим в офисе в «летучем небоскребе» – знаешь, тот, что построили на месте бывших башен-близнецов в Нью-Йорке в 2042 году. Он сам умеет уворачиваться от самолетов и аэролетов. Так что, я думаю, бояться нечего, да и дважды в один дом молния не попадает!

– Да, я тоже так думаю. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет, а кому на роду написано утонуть, тому авиакатастрофа не грозит! – Алиса неожиданно впала в пессимизм.

– А откуда ты? – поинтересовалась Рози.

– Из Европы, – коротко отрекомендовалась Стрекозлова. Вопроса «из какой страны» не последовало.

– А, старушка Европа! Я так и подумал. Прости, может я слишком фамильярен, но мы, американцы, молодая нация, без комплексов.

«Это заметно, – решила Алиса, – Вечно молодая.»

– Ну ничего, продолжил счастливый «воротничок», стремясь поделиться радостью до конца, – нам приходится вставать очень рано и мы работаем, как заведенные. Но сегодня у нас праздник! Рози – моя невеста и скоро мы поженимся. Я верю в наше будущее, правда, Рози? – Рози мило улыбнулась и прижалась к нему всем телом. – Должно же человеку когда-нибудь повезти?

– Да, хорошо бы, чтобы нам всем тут немного повезло! И не как утопленникам!

Тем временем Ябрамович-Джуниор как председатель высокого жюри конкурса произвел личное инспектирование всех красавиц, имевшихся в наличии, и началось торжественное оглашение имени новоизбранной Королевы океанов. Ей была выбрана известная светская львица Евгения Баскунчак. Королева, поправив маленькую бриллиантовую корону, улыбнулась всем присутствующим приятной улыбкой дрессированной пони и немедленно воспарила вверх, под лунный свет, на малозаметном канате, привязанном к мачте. Этому фокусу она научилась, принимая участие в небезызвестном шоу «Цирк на звездах». Съемки программы проводились и на Альфе Центавра, и на Бетельгейзе, и даже на замороженных болотах планетарной системы Полярной Звезды, как известно, отстоящей от Солнца на расстоянии 431 светового года. Там участники шоу лихо гоняли на гравиконьках, рассекая по водно-водородной глади. Зрителям очень нравилась такая спортивно-цирковая активность безголосых певиц, бесталанных актеров и прочих многочисленных подпевал всепланетного хора космического шоу-бизнеса.

Тут неожиданно наступила полночь. Мгновенно зажглись сотни огней, начал трескуче стрелять фейерверк, белые, оранжевые, красные вспышки раскрасили ночное небо над лайнером. Сосед Алисы горячо поцеловал свою малышку Рози, все тут же начали обниматься, целоваться и кричать. Капитан корабля, тусовавшийся неподалеку, объявил мужественным, но в то же время веселым и игривым голосом начало всеобщих танцев, и подбросил в воздух свою роскошную белую фуражку с золотой кокардой. В нем пропадали незаурядные способности шоумена. Народ тут же пустился в пляс под громкий музыкальный коктейль «морских» мелодий.

Алиса вздрогнула от шума фейерверка и стала вглядываться в лица, как бы фотографируя физиономии будущих покойников. Она совсем не улыбалась, лицо было напряжено, по нему пробегали красные отблески, похожие на отблески пожара.

«Где же эта хренова Золушка, куда ее уволокли? С какими мышами она бухает в тыкве?» – думала она. И тут Алиса наконец заметила Джоан, наклонившуюся над бортом. Ее тошнило, а весь вид напоминал услышанное Стрекозловой в юности бессмертное выражение «пьяная помятая пионервожатая». Алиса бросилась к ней.

– Что случилось? Тебе плохо?

– Нет, мне хорошо…. – агентесса не могла говорить связно. Алиса посмотрела на нее, произнесла сквозь зубы «Непьющая!» и поволокла почти бесчувственное тело Джоан в их общую штаб-каюту. Там мисс Ковалевски моментально сморил сон. Компаньонка перетащила ее на кровать, скинула туфли, и затем несколько секунд раздумывала, стоит ли снимать остальное, учитывая крайнюю щепетильность Джоан в этом отношении. Алиса где-то вычитала, что в Америке проститутка якобы целомудреннее, чем во Франции монахиня. Но затем она все же резким движением стянула с отрубившейся окончательно агентессы помятое платье, как бы стаскивая одежду с манекена, и на следующее утро Джоан проснулась в своей постели в ночной пижаме.

Поутру корабль медленно приходил в себя. Собственно, тут часто устраивались всякие гулянья и вечеринки, как массовые, так и индивидуальные, но Великий бал – это было нечто особенное в смысле этого самого следующего утра. Алисе данное празднество живо напомнило российский Новый год. Гости «Титаника-7» валялись по койкам вперемешку и вповалку, на своих спальных местах и даже на совершенно им незнакомых. Мистер Дрин очутился, правда, в своей собственной каюте, но в обнимку с Тоби. Чемпионка Маша и ее подруга Нина безмятежно спали в их общей постели, но не рядом друг с другом, и даже не друг на друге, как бывало иногда, а почему-то крест-накрест. Петро-сан-IV с ужасом нашел себя утром в каюте Шерол Кроун, правда его утешило то, что он лежал с ней «валетом». Отец Онуфрий очутился в сетке около бушприта яхты, в компании трех дрессированных корабельных макак в тельняшках, с интересом рассматривавших его рясу и крест.

И только Ябрамович-джуниор пробудился во-время и почти в порядке, но Марфы Крюковой рядом с собой не обнаружил. После деятельных двухчасовых поисков по всему кораблю манекенщица обнаружилась спящей в дальнем конце своей костюмерной комнаты, под ворохом платьев. Сама Марфа уверяла, что хотела только в седьмой раз за ночь сменить вечерний наряд, но олигарх подозревал, что она заперлась в укромном месте с коварным журналистом Риччи Бздерлом. Напрасно Марфа клялась, что никогда не соблазнилась бы представителем столь презренного сословия, как газетчики – непреклонный Иван, давно подозревавший, что Риччи ищет не столько сенсаций, сколько общества Крюковой, требовал полного и поминутного отчета в ее действиях и угрожал, что если Марфа не будет верна ему, он снова женится на своей бывшей жене, которую оставил ради манекенщицы, одну-одинешеньку с девятерыми детьми и пятью любовниками. Алиментов в размере семи миллиардов галактических долларов в год им едва хватало на хлеб с уникальной меркурианской осетровой икрой.

Алиса проснулась в этот день поздно. Джоан все еще мирно спала на койке, натянув одеяло и время от времени прихрапывая носом. От нечего делать она включила огромный стереовизор, вмонтированный в стену каюты. На 125 канале спутникового корабельного телевидения шла программа новостей НиНиТВ. Программа была вечерней, но из-за разницы во времени между Новой Россией и районом Бермудов передавалась днем. Хотя рассказывали всем известные вещи, Стрекозлова испытала неведомую ей ранее ностальгию, так хорошо знакомую плавающим и путешествующим вдали от родной земли.

Очаровательная телеведущая Ольга Серова зачитывала текст. Как обычно, новости были довольно жуткими, но у Серовой была одна уникальная особенность – ее улыбка. Она улыбалась как бы самой себе, но одновременно и всем зрителям, и улыбка эта советовала поменьше обращать внимания на ужасы внешнего мира, в том числе на идиотские программы НиНиТВ и даже на то, что приходилось читать самой Ольге, а вместо этого постараться, по примеру Серовой, построить для себя самого свой собственный мир и свое счастье, не зависящее от посторонних воздействий. «Я же смогла это сделать – и вы сможете», как бы говорила она, проникая в квартиры обывателей в трехмерном варианте, ну прямо как живая. Алиса запомнила ее серьезной только один раз – когда бравые ведущие НиНиТВ, сильно затормозив по сравнению со всей страной, наконец сообразили, что назначение преемником Екатерины Путиной доселе малоизвестного министра Сусликова может отразиться не только на не слишком богатых средних гражданах, но, пожалуй, и на их жизни тоже.

А сейчас в жизни Новой России происходили решительные перемены. Как известно, господствующим политическим строем в России XXI века стал так называемый «полукоммунизм», а территорию разделила на две части длинная стена наподобие Великой Китайской, тянувшаяся, причудливо изгибаясь, по всей стране, от Калининграда до Владивостока. Произошло это потому, что одна часть российской экономики оказалась в руках так называемых «силовиков», стала по преимуществу плановой и вообще представляла собой тот самый государственный капитализм, о котором неоднократно было заявлено с высоких космических трибун, что «это не наш выбор». Зато там процветали порядок, справедливость и уверенность в завтрашнем дне.

Но сельское хозяйство, основанное преимущественно на гидропонике, пищевая и легкая промышленность, торговля галактическим ширпотребом, а также некоторая часть межпланетных сообщений и космического строительства с туризмом оставались в частных руках. Именно это позволяло Ябрамовичу-джуниору и ему подобным до сих пор так уверенно держаться «на плаву». Тут царил мир наживы, чистогана, риска и высоких заработков, никем, однако, не гарантированных, а человек человеку был вообще волк. Волею черта или комитета по всепланетной статистике частная и государственная формы собственности находились в соотношении «пятьдесят на пятьдесят» и одна из них никак не могла задавить другую, как ни старалась. Идеология балансировала между двумя центрами силы, как канатоходец, у государственников говорилось, что у нас «все для блага человека», а частные лица при этом лишь усмехались: «Но ты сумей стать человеком!»

Экономически обе половины государства были тесно связаны между собой, олигархи с удовольствием «стригли купоны» с госконцернов, а госслужащие охотно пользовались услугами частных торговых мегацентров. Но на бытовом, так сказать, уровне, эти две части общества совершенно рассорились и расплевались, одни называли других «проклятыми рыночниками-торгашами», а те первых, в свою очередь, «серыми роботами-сталинистами». Даже бывшие одноклассники и одногруппники заносили друг друга в черные списки, отправляли «в игнор» и писали электронные послания в стиле «Нищий лох, как ты смеешь подмигивать богатой девушке? Мой космический челнок – „Феррари“!» Тогда-то и было решено расселить эти социально неравные группы отдельно друг от друга, и гигантская стена навсегда отделила шикарные коттеджные поселки марсианского стиля и типовые солнечнопанельные многоквартирные мега-хаусы пролетариев. Разумеется, правящая партия утверждала, что именно сегодня Новая Россия едина, как никогда ранее. Вот какое сложное хозяйство доставалось в наследство официальному президентскому преемнику Сусликову.

Сам министр, ранее управлявший национальными проектами Новой России на Марсе и Венере, честолюбиво мечтал, что он будет первым в истории человеком, который наведет порядок во всей Солнечной системе, и может быть даже доберется и до Плутона. Он, как его учили старшие товарищи, ставил перед собой только очень амбициозные задачи, а амбиций у него было прямо как у Наполеона, на которого он старался быть похожим во всем, даже ростом. Сусликов надеялся, что возможно именно он – тот самый, наиболее великий президент России, о котором предупреждала когда-то древняя прорицательница Ванга, назвавшая имена всех правителей Руси на много лет вперед – ведь у него в фамилии как раз присутствовала буква «с», о которой она упоминала. Правда, будучи по жизни осторожным бюрократом, он уже целый месяц болтался на Великой Стене, на границе между силовиками и либералами, не переходя ни на ту, ни на другую сторону. Иногда он осторожно, как кот лапу, протягивал ногу в направлении одного из лагерей, делая вид, что вот-вот спрыгнет со стены на его территорию под оживленные крики «Давай к нам!», но тут же отдергивал ее и делал вид, что не очень-то и хотелось. Вся мировая пресса и даже осьминогоподобные существа из соседней галактики фотографировали, анализировали и обсуждали каждое его движение, временами проклиная за нерешительность и всячески подталкивая к бунту против диктата правящего клана Путиных.

Екатерина Путина также пребывала в некотором недоумении. Ей необходимо было срочно решить вопрос, как именно удержать на привязи нового преемника. Даже лабрадора Кони-VI, чье имя передавалось у президентских собак по наследству, подходя как кобелям, так и сучкам, приходилось выгуливать на поводке и в наморднике, а тут был прямо целый будущий президент, да еще и с амбициями. Просто пойти самой на третий президентский срок было нельзя, так как политолог Феофан Озлобин, дальний потомок того самого Озлобина, который выклянчил обязательство не трогать Конституцию у самого ВВП, уже успел взять с нее расписку о том, что она уйдет со своего поста и не будет баллотироваться три раза подряд.

Трудовая династия политологов Озлобиных преследовала последовательно ВВП, Марию и Екатерину Путиных повсюду – и на форуме на Валдае, и на Марсианском слете «Большой восьмерки», из которой после Второй Великой депрессии чуть не исключили США, мотивируя это тем, что теперь объем ее производства меньше, чем у Голландии, и на Меркурианском всегалактическом заседании ООН, и всюду просили: «Дай расписку, дай расписку!» «Не дам!» – отвечали им дочки, – пошел вон!» «А ваш папа давал!» «Лучше бы он дал тебе в морду!» думали и Мария I-я Милосердная и Екатерина III-я Справедливая, но все-таки подписывали вожделенное обязательство. Иногда Екатерине III даже казалось, что для клятвы есть землю из горшка с цветами и то было бы приятнее. После чего Озлобины с большой помпой продавали автографы «русских императриц» на аукционе «Сотби», и безбедно жили с этого вот уже много десятилетий. Но тот, самый первый автограф ВВП, где рукой еще Самого было написано «На третий срок не пойду», бывшие американские, а ныне снова российские профессора от политологии не продали, он хранился в личном сейфе, как семейная реликвия. К счастью, образование востоковеда, полученное Екатериной еще в далекой молодости, давало ей навыки управления поведением самых загадочных существ – даже таких, как преемники. Она рассчитывала получить звание академика за научно-практическую работу «как пойти на третий срок, не меняя Конституцию».

Обо всем этом поведал изумленным зрителям НиНиТВ сам Феофан Озлобин, уютно расположившись в пухлом летающем антигравитационном кресле, несколько ниже ведущей, сидящей, как обычно в вечерних новостях, на высоком полутораметровом барном стуле. Поскольку сегодня Ольга Серова надела не только строгую блузку, на которой было лишь три выреза в районе живота и подмышек, но и модные в этом сезоне полупрозрачные шаровары с серебристой вышивкой, профессор не мог полностью сосредоточиться на теме беседы и все время смотрел вверх, смешно запрокидывая лобастую голову с золочеными кудряшками. Серова благожелательно улыбалась гостю студии и время от времени меняла местами обтянутые шароварами ножки. К сожалению мужской половины телеаудитории, а также и части женской, она так и не приняла участия в записи «Новогодней ночи в венерианских джунглях „НиНиТВ“, постепенно переросшей в бурную лесбийскую оргию с наличием в кадре Евгении Баскунчак и других телезвездочек.

В общем, с политикой все было ясно. Алиса вздохнула и выключила стереовизор. Обычно все это ее мало интересовало, но хмурое утро не оставляло выбора в смысле развлечений. Резкие крики чаек отдавались в голове, как удары колоколов. В первый раз за сегодня «мисс Стрекозлова» посмотрелась в корабельное зеркало. Последствия бессонной ночи и серии коктейлей не заставили себя ждать – бледность покрыла щеки, под глазами набрякли синяки. «Так вот ты какая – женщина XXI века!» – сказала Алиса самой себе.

Потом она полистала толстую книжку по юриспруденции, лежащую на столике. Открыв наугад, Алиса прочла цитату: «Америка – единственная нация идеалистов. Вудро Вильсон». «Идеалистам нельзя давать в руки оружие. Они всех перестреляют ради своих идеалов», – подумала она.

В это время зазвонил видеофон агентессы, наигрывая мелодию американского гимна. «Америка, Америка – возьми трубку!» – намекал он. Не желая будить Джоан, Алиса решила ответить самой. На экране перед ней возникло трехмерное изображение головы какой-то пожилой дамы.

– Могу ли я видеть Джоан?

– Она спит…

– До сих пор? Но ведь сегодня у нее день рождения! А вы ее подруга?

– Да, так получилось…

– Как ваше имя?

– Элис…

– Ладно, поздравьте ее от меня!

– Хорошо, я ей передам, что вы звонили… и поздравления…

– И наилучшие пожелания! У вас неплохой английский. А какого вы о ней мнения?

– Мнения? – Алисе было трудно сосредоточиться с утра. – Да она офигительная девушка! Very cool and nice… Временами…

– Ну хорошо, не буду вас больше мучить. Как это говорят иностранцы – оревуар!

И пожилая леди отключилась.

В это время стон, донесшийся из района койки, слегка поднял Алисе настроение – значит, кому-то было еще хуже, чем ей самой. Джоан наконец-то проснулась. Лицо у нее было совершенно зеленое. Обнаружив себя лежащей в пижаме в мелкий цветочек на голое тело, она несколько секунд озиралась, а затем попробовала встать. Первая попытка закончилась неудачей. На вопрос Алисы, как она себя чувствует, Джоан ответила стандартным американским: «Замечательно».

Алиса поняла, что надо срочно принимать меры, иначе на их каюте придется поставить красный крест. Она достала из походного холодильника и кинула в маленькую микроволновую печь хозяйственного блока каюты заранее припасенную для окончания торжества упаковку быстрозамороженного в вакууме «борща по-украински». В это время Джоан трясущимися руками сыпала в стакан с водой быстрорастворимый «алко-ликвидатор», с ужасом чувствуя, что от веселого шипения пузырьков у нее разыгрывается мигрень. Тройная доза почти не помогла. Алиса, с аппетитом евшая горячий борщ – прекрасное средство от похмелья – несколько минут смотрела на мучения агентессы, а затем налила порцию и ей. С недовери


Содержание:
 0  вы читаете: Последний вояж Титаника-7 : Андрей Баранов    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap