Фантастика : Юмористическая фантастика : 10. Точки над "i". – Сашка все рассчитал... – Пощечина в довесок. – Забросил всех ногами вперед. – Последняя воля и обратный отсчет. : Руслан Белов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  65  66  67  69  72  75  78  81  84  87  90  93  96  99  102  103  104

вы читаете книгу




10. Точки над "i". – Сашка все рассчитал... – Пощечина в довесок. – Забросил всех ногами вперед. – Последняя воля и обратный отсчет.

С минуту полюбовавшись тем, что осталось от Мухтар, Баклажан пошел к телу Веретенникова. Добравшись, пощупал у него, лежавшего на бровке канавы, сонную артерию, затем ногой столкнул труп во чрево разведочной выработки (вот она, проза смерти!) и направился ко мне. Было уже темно, и идти ему приходилось осторожно.

– А когда вы с Валерой успели сговориться? – спросил я, когда он подошел ко мне, подошел, предварительно забросив в древняк трупы Сашки и Али-Бабая.

– Сговориться? – пронзил меня взглядом Баклажан. – Нет, мы не сговаривались. Он сам делал все, как надо. И после вашего поединка показался мне издали, и ушел в канаву твою наблюдать. Умный он мужик был, с понятием. Понимал, что должен тебе проиграть.

– Врешь! Чтобы Валерий Веретенников безропотно согласился на погибель? Нет, никогда не поверю!

– Да нет, зачем мне врать? Я к нему в душу вошел ясным пламенем и он, покорившись, все делал, как надо. А когда ты ему жизнь предложил, он, конечно, согласился. Как тут не согласиться?

– А откуда ты знаешь о нашем сговоре? – встрепенулся я. – Ты же не мог знать...

– Да ладно тебе! "Не мог знать"! Да на твоей роже все написано было, – презрительно выдавил Баклажан. И, увидев на земле пятно густой крови, вылившейся из головы Кучкина, покачал головой (с некоторым расстройством, я бы сказал):

– Сашка этот... Выпрыгнул, как черт из табакерки... Очень эффектно, надо сказать. Похоже, вы с ним заодно были?

– Да. Я его подучил, как с Али-Бабаем справиться...

– А как? – механически спросил Баклажан.

Я решил потянуть время и стал отвечать пространно:

– Понимаешь, когда мы с его зомберами воевали, один из них в плен к нам попал, и я полтора часа с ним эксперименты по приручению проводил. Искусал меня, собака, исцарапал всего, пока я не дотумкал, как заставить его стоять на задних лапках и палочки приносить. Правда, случай помог: в перерыве между опытами Ольга – это моя последняя супруга – решила меня антитоксином уколоть, от бешенства, значит, – любила она меня тогда, – а он, этот зомбер, как шприц увидел, так сразу значительно подобрел. И я, недолго думая, наполнил его "алжирским", оно такое же красное, как зомбирант и вмазал в шею... После этого он мне только в глазки и заглядывал. Вот я и дал Сашке шприцик перед боем.

– Чудно, – сказал Баклажан. – Значит, ты не в Али-Бабая, а в союзника своего обойму всадил... Поздравляю.

– Да откуда я знал, что все получилось, как я и рассчитал! Никогда не получалось. И все из-за того, что Сашка переиграл. Этот танец Али-Бабая с его отрубленной головой... Какой поссаж, как говорил Баламут. Если бы я знал, что Али-Бабай с нами! Сейчас бы ты с завязанными руками сидел. Но я бы тебя пощадил, клянусь.

* * *

...На самом деле никаких шприцев с красным вином Сашка Кучкин Али-Бабаю не показывал. Не то, чтобы он не поверил галиматье, которую нес Чернов о зомберах, их физиологических особенностях, страхах и привычках, просто он знал, что Мухтар не даст их дуэли с Али-Бабаем состояться. Он, спокойный мыслитель из созвездия Весов, с первой же встречи (встречи без свидетелей) в забое "алмазной" рассечки понял эту женщину от пяток до макушки, тем более, что понимать-то особо было и нечего.

"Во-первых, если даже Мухтар решит, что вероятность победы ее мужа составляет 99,9 процента, – думал Сашка перед тем, как отправиться из своей канавы на дуэль, – то она ни в коем случае не захочет отдать на розыгрыш случаю эту одну сотую процента. Во-вторых, в случае, если дуэль состоится, она в любом случае будет иметь в штольне 1-го (одного) мужчину, а если не состоится, то 2-х (двух). А двое мужчин – всегда лучше одного, эта каждая честная женщина знает".

Сашка рассчитал верно. Как только они остались в яме одни, Али-Бабай сказал, что никакой дуэли не будет ввиду ее полной нецелесообразности. Встретив Кучкина под землей, он отправил его отдыхать в кают-компанию. А сам взял подстриженную под него голову Камиллы и полез наверх "ликовать".

Вечером, за ужином при свечах, Мухтар рассказала Сашке о своих планах на будущее. Заключались они вовсе не в революционной замене подземной полигинии на аналогичную полиандрию[41]. Силами мужа, Кучкина и Черного настырная женщина рассчитывала сначала уничтожить Баклажана и Синичкину – самых одиозных постояльцев Шахмансая, а затем, набрав побольше алмазов, перебраться всем вместе в одну из беспечных европейских столиц...

Но планам Мухтар не суждено было осуществиться. Их расстроил Чернов. Желая во что бы то не стало спасти Анастасию, он убил Али-Бабая, Али-Бабая, который шел предложить ему сепаратный мир.

* * *

...Выслушав меня, Баклажан потер виски. Выглядел мой оппонент весьма утомленным.

– Дядю Кешу трудно обмануть, – сказал он, растирая уже затылок. – Я сразу увидел, что не Сашкину голову бабай нам демонстрировал. – И, соответственно, уже тогда понял, что Сашка в штольне кантуется. Однако что-то заболтались мы. Так, где ты алмаз спрятал?

– Не скажу.

– Дурак! Ты, что, забыл, для чего он мне нужен? Москва же в пыль разлететься может каждую секунду! Ты что, не понял, что не бандит я вульгарный, что ни деньги, ни власть мне не нужны? Мне бомба эта нужна, она – путь куда-то. В правду, истину без напряга. Пойми, она вместе с алмазами все человеческое дерьмо куда-то оттягивает! Было бы их побольше – среди ангелов давно бы жили.

– Ну-ну, среди ангелов. На небесах радиоактивных, да?

– Да нет, на земле...

– А насчет того, что дерьмо твоя бомба с алмазами отсасывает, так это ты врешь. Ты ведь столько с ней общался, что от тебя давно должны были одни кости остаться.

– Шутишь, да? Дерьмом называешь? Да я такой сейчас, потому что только таким я миссию свою великую выполнить могу. Понимаешь, только таким! И ты, Чернов, поможешь мне ее выполнить! Я знаю, именно ты! Я об этом, может быть, еще в Москве знал.

– Хорошо, я согласен тебе помочь. Развязал бы меня что ли. С веревками несподручно помогать.

– Да забудь ты о веревках! Я ему о судьбе человечества гутарю, а он "веревки, веревки". Где алмаз?

– Не скажу. Пока не скажу... Подумать надо. Ты ведь убьешь меня, как только узнаешь?

– Спрашиваешь!

– А как же поединок? Договаривались ведь?

– Наивняк, – поморщился Баклажан.

– Наивняк? А на хрена ты тогда по минному полю ходил?

– Ну, ты даешь, ботаник! Я же говорил, кажется, почему. Мне Сашку выманить надо было из-под земли. Я же чувствовал, что он там сидит, слушает и своего часа дожидается. Вот и придумал эту дуэль (последнее слово Баклажан произнес с подчеркнутой усмешкой.

– Но ходил ведь?

– Ходил... Понимаешь, я не мог на мину наступить... То, что стоит за нашими плечами, не позволило бы мне это сделать... Как бы тебе объяснить... Ну, мог, к примеру, Христос утонуть, когда по воде ходил?

– Эка хватил! – восхитился я.

Баклажан посмотрел на меня, как испанец-конкистадор посмотрел бы на чукчу. И выдавил сквозь зубы:

– Кончай болтать, гнида собачья! Говори, где муха! С рассветом я должен уйти.

– Странно как-то получается, дорогой... – помрачнел я, чувствуя, как медленно, но верно смятение овладевает душой. – Странно и как-то несправедливо. Я тебе говорю, где алмаз, а взамен получаю пулю в живот. Может, добавишь что-нибудь в довесок?

Последнее предложение я произнес неприятно подрагивающим голосом, произнес после того, как мысль: "Все ясно. Финиш. Я живу последние минуты", пронзила меня от пяток до макушки.

– Пожалуйста, – ответил Баклажан и, привстав, ударил меня по лицу. Ладонью. Не так сильно, но очень уж обидно ударил.

Я отвернулся, чтобы скрыть выступившие слезы. А Баклажан сел рядом, подобрал под ногами веточку сухой полыни и задумался, рисуя на земле знаки.

– Понимаешь, ты где-то в доме его спрятал, – сказал он через минуту. – Или как лежал он под яблоней закопанный, так и лежит.

– Поди, поищи, – попытался я усмехнуться.

Сектант-бандюга сузил глаза и подался ко мне:

– Ты, что, дурик, не соображаешь, что я своих людей на дачу твою запущу, и они твои шесть соток по крупице переберут? И сам понимаешь, что если кто-то в это время там появится, ну, твоя мать, к примеру, то ему кранты.

– Послушай, а давай ты меня убивать не будешь, а замуруешь на пятой штольне? – предложил я, единственно для того, чтобы оттянуть свой смертный час.

Баклажан задумался. Ему, служителю человечества, видимо, не нужны были неоправданные жертвы.

– А ты не выкопаешься? – спросил он, пытливо вглядываясь мне в глаза. – Ты на природе мне не нужен.

– А как? Там, в канаве моей, лимонки остались, у тебя еще мины есть и граната противотанковая, я видел. Если это все разом грохнуть, то мне в жизнь не вылезти.

– Нет, не пойдет, – немного подумав, сказал Баклажан. – Ну, ты сам посуди: шлепну я тебя и все, никаких проблем! А оставлю в живых – всю дорогу мучиться-вздыхать буду... Ты же скользкий, придумаешь что-нибудь, вылезешь и ментов на мою бомбу наведешь. А этот вертолет? Что он здесь делал? Кого искал? А вдруг тебя твои друзья или органы разыскивают? Нет, лучше тебя убить. Но просьбу твою я в некоторой степени удовлетворю – спущу вниз живым.

Я чуть не заплакал, а он взял меня за грудки и зашипел в лицо, вот зануда:

– Говори, давай, где алмаз!

Еще минут тридцать он меня уговаривал и так, и эдак. То пряником, то по роже. Ножом всего исколол, зажигалку трехрублевую всю изжог. Уговорил, в конце концов. И, побродив прощальным взглядом по темнеющим горам, я стал рассказывать:

– В подвале дачного дома, в углу, как войдешь слева, напротив, в щели между фундаментными блоками второго снизу яруса... Там увидишь пятно свежего цемента. А если все это мне приснилось, ну, что я алмаз перепрятал, то под центральной яблоней. Она самая высокая. Мать только по выходным там бывает, ключи под приступкой сарая.

– Ну, вот и молодец! – обрадовался Баклажан. – Говори теперь свою последнюю волю, только без выкидонов, умоляю!

– За вином ты вниз не пойдешь, это точно, женщины все умерли, курить ты не куришь... Даже не знаю, что и попросить... Вот разве только позвонить...

– Куда позвонить? – насторожился бандит.

– В моей записной книжке есть телефоны моих друзей, Баламута и Бельмондо. Звякни одному из них, расскажи, что захочешь и попроси, чтобы они Ольге, жене моей, передали, что все в порядке, то есть я, настоящий ее супруг, скопытился на всю катушку и больше тревожить ее не буду. Обещаешь?

Баклажан подумал немного и, решив, что моя просьба ни с какого бока не выглядит злокозненной, согласился. И ушел в темноту.

Вернулся он минут через двадцать – притащил тело Веретенникова. Забросив его в братскую могилу (со словами: "Покедова, приятель"), несколько минут стоял рядом со мной, стоял как часть ночи. Он стоял, а я любовался звездами, теми, конечно, которые он не закрывал своим черным телом. Здесь, на Кумархе, звезды всегда были раза в три крупнее, чем где бы то ни было. И мне всегда казалось, что эти яркие, как их назвал Маяковский, плевочки, вовсе и не звезды, а дырочки, сквозь которые просвечивает чудесный мир, мир, неведомый живым и суетным.

– Ну, что? – спросил Баклажан, когда я мысленно уже просачивался к свету сквозь одну из этих серебряных дырочек. – Поехали?

И не дождавшись ответа, подошел к лазу, вынул из кармана лимонку, выдернул кольцо и, сказав "раз, два, три", бросил ее вниз. Потом пустил следом вторую и третью. "Вот сволочь, что делает! – подумал я. – Боится, что я в штольню смоюсь!"

– Это чтобы ты не удрал в рай, то есть на винный склад, – подтвердил мое предположение бандит.

И, схватив меня за пояс, бросил в древняк ногами вперед.

До уровня пятой штольни, вернее, до кучи породы, насыпавшейся после взрывов на тела Кучкина, Али-Бабая и Веретенникова, я добрался почти живым. Не успел освоиться с местом казни, как сверху западали мины и гранаты. Штук двадцать. Видимо, Баклажан решил взорвать их разом. Мудрое решение: один мощный взрыв всегда лучше двадцати слабых.

Мне удалось в той или иной степени от этого дождя уберечься – вжался всем телом в нишу в стенке, образовавшуюся от взрыва гранат. Прочувствовав, что я еще жив, Баклажан крикнул сверху:

– Когда я кончу говорить, начни обратный отсчет с десяти. На счет ноль я брошу тебе противотанковую гранату. Имей в виду, она будет с выдернутой чекой. Начинай, дорогой, я закончил!

Что делать? Против своей воли я начал считать:

– Десять, девять, восемь, семь... шесть... пять... четы-ы-ре... три-и-и... два-а-а... один... НОЛЬ!

Один – ноль в пользу Баклажана.


Содержание:
 0  Муха в розовом алмазе : Руслан Белов  1  j1.html
 3  j3.html  6  j6.html
 9  j9.html  12  j12.html
 15  j15.html  18  j18.html
 21  j21.html  24  j24.html
 27  j27.html  30  j30.html
 33  j33.html  36  j36.html
 39  j39.html  42  j42.html
 45  j45.html  48  j48.html
 51  j51.html  54  j54.html
 57  Глава пятая. В живых останется один : Руслан Белов  60  j60.html
 63  j63.html  65  j65.html
 66  вы читаете: j66.html  67  j67.html
 69  3. Кучкин угадал многое, но не все. – Веретенников отдался судьбе. : Руслан Белов  72  j72.html
 75  j75.html  78  j78.html
 81  j81.html  84  j84.html
 87  j87.html  90  j90.html
 93  j93.html  96  j96.html
 99  j99.html  102  j102.html
 103  Эпилог : Руслан Белов  104  Использовалась литература : Муха в розовом алмазе



 




sitemap