Фантастика : Юмористическая фантастика : Ааргх на троне : Андрей Белянин

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1

вы читаете книгу

Я — ааргх! Не забыли? Существо громадное, могучее, созданное самой природой рычать и тупить, а уж никак не читать книги, чем я втихую и занимаюсь… И вот в тот день, когда я практически сделал предложение самой уродливой наемнице, на нас вновь наваливается Тайная полиция, злой маг Карланиус, старые ведьмы, черные орки и мокрые нереиды. Гр-р-р! Ну ни минуты покоя, сплошной мордобой, вопли, трупы и выбитые зубы… Но самое обидное, что, лишь только я решил хоть минуточку отдохнуть, присев на самое большое кресло в уголочке, — все сразу в крик! А я виноват?! Откуда мне знать, что это трон Империи…

Хорошие книги кончились. Читать нечего. Приличные авторы вымерли. Тех, кто пишет о любви к вампирам или, еще хлеще, к голохвостым братьям нашим меньшим, в руки брать не рискую: заразишься еще чем-нибудь вирусовидным — и лечись потом от чесотки во всех областях под килтом. Если бы издатели выпускали только популярные энциклопедии и философские трактаты, с выбором литературы проблем бы не было. Но увы и ах…

Места у нас тихие, цивилизацией не обезображенные, книготорговцев мало, общественных библиотек нет, а в частные порой приходится прорываться с двуручным мечом наперевес. Правда, в большинстве случаев для этого еще необходимо как минимум сжечь чей-нибудь замок и как максимум завоевать мятежный городишко, уложив ради пары книжек до трети боеспособного населения. Что поделаешь — Приграничье, фронтир, дикие нравы, обгрызенные ногти, стрижка раз в год садовыми ножницами и ничего святого.

Утром старина Трувор выставил мне пиво, молча хлопнул по плечу и, косясь на недоделанную крышу, отошел к стойке. Поясняю: с моей крышей все в норме. Речь об его. В смысле о крыше его трагически сгоревшего заведения. Не так давно Сун лихо ее подпалила, обратив в головешки все — от стрехи до фундамента. Мы чудом уцелели пьяными в подвале и потом хором скидывались на ремонт…

А самая уродливая наемница на тот момент была безмозглым драконом и за свои действия тоже не отвечала — во всем виноват злой маг Карланиус, который еще обещал со всеми нами встретиться и показать. Догадываюсь, что ничего хорошего он не покажет, но пусть хоть со встречей не обманет. В противном случае нам придется бегать за ним самим, потому что тайну Эшли он нам еще не раскрыл, а маленькая эльфийка-прорицательница-нахалка Эйвин вообще ничего про это не знает.

Остроухий Эландер ни свет ни заря умотылял на охоту, оба гнома с трафаретными именами и типовой внешностью все еще дрыхнут после вчерашнего возлияния. Где шляется наш любимый тощий граф, мне и на дух неинтересно — если что, кто-нибудь принесет его для воздаяния последних почестей праху…

— Как мама? — Бывший друг моего отца и наемник в отставке присел на свежеструганую скамью рядом.

— В порядке. А что ей сделается? — чуть удивленно откликнулся я, ибо, возможно, мне кажется, я не уверен, но создается впечатление, что Трувор спрашивает о ней слишком часто.

— Просто полюбопытствовал, — с дико подозрительным равнодушием громко откликнулся он. — Красивая женщина, столько лет одна, воспитывает здоровенного оболтуса-сына, о котором я обещал заботиться твоему отцу, потому что он…

— Спас вас из-под развалин горящей башни при Транфальгарской битве.

— Именно так! И нечего язвить по этому поводу.

— А кто язвит?

— Ты, балбес! — Бывший наемник махнул рукой, жестом показывая рыжей Эльзе подать еще два темных пива к нашему диалогу.

Крепко сбитая крестьянская девица из глухой провинции, то есть еще более глухой, чем наше Приграничье, быстро кивнула в ответ и, мигом наполнив посуду, величественно качая бедрами, прошла мимо всех столиков, донеся запотевшие кружки так, что и пена опуститься не успела.

После памятного переодевания благородно-рожденного сэра Эшли Эльгенхауэра в ее платье Эльза быстро скумекала, что минимум одежды приносит максимум чаевых, и, несмотря на бурные протесты Трувора, упорно выходила на работу в коротенькой нижней рубашке с кружевами. На непритязательную трактирную публику это действовало примерно как удар конским копытом в лоб. Поток мелких монет вперемешку с грубыми комплиментами не иссякал. С неизбежными издержками девушка легко справлялась сама, благо силой ее боги не обидели…

Первого идиота, пытавшегося по ходу ущипнуть ее за ляжку, она свалила с разворота локтем в ухо, двоим умникам за отвлеченно-философские высказывания о ее бюсте отдавила ноги, еще четверым так чарующе улыбнулась, что парни не выдержали столь многообещающих надежд, рухнув рылом прямо в салат, и хорошо, если отойдут к вечеру…

Внятно, коротко, по существу и в соответствии со сложившейся обстановкой. Уважаю. Умеет постоять за себя во всех смыслах, а значит, не пропадет по-любому…

— Где шляется этот твой записной аристократишка?

— Гр-р, он мой хозяин и наниматель, — строго поправил я. — Каковы бы ни были наши личные отношения во внерабочее время, тем не менее напоминаю, что я все еще состою у него на жалованье. И следовательно, любой пренебрежительный тон в его сторону обязан гасить на корню…

— И что?

— Ну как что… Вас загасить или нет?!

— Не нарывайся, Малыш.

— Я любя, дядя Трувор. — Мне удалось изобразить на лице самую заискивающую из улыбок. — Вы герой стольких битв, что связываться с вами — себя не уважать. Ибо кому же приятно проигрывать… А у вас случайно почитать ничего нет?

— Возможно…

— Что?! — Я почти подпрыгнул вместе со скамейкой.

— Но ты так и не рассказал толком, куда делась тайная полиция Империи и что им было нужно от нашего невнятного Эшли.

Ого, оказывается, Эшли уже «наш»?! Кто бы подумал…

— И мне пива! — Обсуждаемый нами объект собственной персоной появился на пороге, с чарующей улыбкой обозрел недостроенное заведение, подмигнул Эльзе, важно кивнул суровому Трувору и без приглашения плюхнулся рядом, с дворянской небрежностью приобнимая меня за плечи.

Ненавижу эти его панибратские замашки, вопрос о книгах сразу отодвинулся на второе место…

— А что ты такой хмурый, друг мой? Ведь, сколько помню, твое первое свидание прошло успешно! Где же затаенная радость в сердце, где любовный огонь в глазах, где стук истомленного сердца, слышимый всеми и отдающийся громовым эхом в твоих родных горах?! Малыш, ты даже не представляешь себе, как я за тебя счастлив…

Еще несколько месяцев назад я бы убил его за один намек в эту сторону. А что сейчас? Я стал наглядной иллюстрацией деградации нашего вида — тих, скромен, вежлив и деликатен до затяжной икоты.

— Ух ты, а у паренька, оказывается, было свидание? — мигом откликнулся кто-то из немногочисленных посетителей.

— Да еще первое?! — хохотнув, поддержал его сосед напротив.

Я шагнул к ним быстрее, чем ребята взялись за мечи. Свою роковую ошибку, выраженную в недозволенной длине языка, они осознали уже на заднем дворе, после недолгого перелета через недостроенную стену.

Старый наемник одобрительно кивнул; он еще не ставил окна, поэтому все обошлось без воспитательного вышибания стекол головой. Хотя это несомненная потеря зрелищности…

— А у меня к вам радостное известие, — продолжал Эшли так, словно бы ничего не случилось. — Сегодня у нас прощальная вечеринка в честь моего завтрашнего отбытия в столицу!

— Не может быть… — Мы с Трувором изумленно вылупились друг на друга, не веря собственному счастью. Ошеломляющее известие застало нас врасплох!

— Все просто, мой верный ааргх. — Юный граф потрепал меня по загривку, как сторожевого пса. — Еще до нашего эльфийского похода я предусмотрительно уведомил старосту деревни, что на мое имя может прийти некая корреспонденция из столицы. В конце концов, там должны были отреагировать на мой отчет по делу о контрабанде ведьм. И вот, представляешь, на мое десятое или двенадцатое письмо пришел ответ! Дядя ждет меня и отправляет за мной воинский эскорт, усиленный настоящим магом. Впечатляет? Но признаем, что я этого заслуживаю…

— Ну… что же тут скажешь, — развел мускулистыми руками хозяин харчевни. — Конечно, мы к тебе уже попривыкли и, может быть, даже будем скучать, но… Ты тоже, честно говоря, загостился, это верно, и…

Я пнул его коленом под столом. Трувор скривился, закончив на более оптимистичной ноте:

— …и мы обставим сегодняшнюю вечеринку по высшему разряду! Все равно рабочие выпросили выходной и ремонтом никто не занимается. А тебе есть чем платить за…

Я пнул его еще раз. Ну совесть есть, со своими же так скупердяйствовать?!!

— А-а… а пиво за счет заведения! И закуска тоже, — прорычал он мне в лицо, сверля глазами. — С вас только за труд уборщицы и мытье посуды. Это все, Малыш! Пойти на большее ты меня не заставишь даже под пытками, бизнес есть бизнес!

— У меня еще осталось достаточно эльфийского золота. — Наш аристократ небрежно высыпал на стол пригоршню монет в сумме недельной выручки трактира. — Пусть никто не останется обиженным, старина!

Разговор плавно перешел на обсуждение меню, алкогольных напитков, списка приглашенных гостей, аренды сельских музыкантов и, естественно, главной дилеммы — как весело провести сегодняшний вечер, умудрившись не разрушить харчевню повторно. Для Трувора данная тема более чем актуальна, он только и успел, что ускоренно возвести стены, заново отстроить печь, настелить полы и укрепить бревна под крышу. Пировать будем под звездным небом и практически на свежем воздухе…

Это подводило нас к паре серьезных вопросов. Проблема первая — национальные меньшинства. Я не в счет, я тут на привилегированном положении, а вот гномы и эльф…

Если помните, после нашего последнего похода Эландер ушел со своими в лес. Так вот он, зараза, вернулся на следующее утро! Врал, будто бы это Эйвин его послала, у нее было видение. Смысл видения неясен, но то, что в эльфийском лесу на Вороньей пустоши остроухому самоубийце делать нечего, это точно!

Гномы вообще никуда не ушли. Я имею в виду, что они обернулись так быстро, словно никуда и не уходили. У них же по всей Империи и сопредельным государствам своя сеть так называемых хранов. То есть укромных местечек, куда любой гном может сдать свое золото на хранение и быть полностью спокоен за его неприкосновенность. Назад драгоценный металл получит лишь тот, кто его сдал. Любому другому достанется, образно выражаясь, тот же «хран» с заменой гласной. Железная гарантия Гильдии горняков!

Короче, вся бывшая команда в сборе и чего-то ждет. Теперь понятно чего — прощания с графом Эшли Эльгенхауэром-младшим. Но, возвращаясь к прежнему разговору…

С Эландером можно договориться, если не будет выеживаться со своим надзвездным происхождением, то пить он умеет и в нетрезвые драки не ввязывается. Иное дело Туром и Нетуром. Предложение «гномам не наливать» было отметено сразу как расистское, бессмысленное и даже провокационное. Им не налей, они с трезвости в такие обидки ударятся, такими слезами все полы обольют, что праздник и настроение кому угодно испортят напрочь! Значит, надо приглашать, поить, но быть ежеминутно готовыми к тому, что вечеринку без мордобоя бородачи считают бесцельно потерянным временем…

— Да и пусть, — махнул рукой Трувор. — Главное, чтоб без применения оружия. В конце концов, наши местные тоже не поймут, если на крутой попойке никто никого так и не отметелит. Женщин будем звать?

— Давайте пригласим Сун, — переглянувшись со мной, кивнул Эшли. — Я был бы искренне огорчен, если бы она пропустила такое мероприятие. А что, есть кто-то еще?

— При герцогском замке вечно ошиваются дешевые танцовщицы и непотребные девицы. Но вряд ли мы успеем кого зазвать к себе до вечера, женщины просто не смогут достаточно быстро напудриться и прибежать…

— Пошлем за ними телегу, — решил граф. — Давно хотел собственными глазами увидеть те знаменитые кабацкие танцы на столе, когда девушки, отплясывая, задирают юбки так, что у них даже видны колени!

Мы с дядей Трувором одновременно покраснели, но никто не решился сказать Эшли, что герцогские танцовщицы, как правило, отрабатывают свою программу в пьяном виде и вообще почти без ничего. Куда они прячут швыряемые им под ноги монеты, тоже лучше не спрашивать…

— О, Малыш, твое трогательное целомудрие так умиляет, — неверно истолковав мое смущение, гордо выпятил грудь наш знаток женщин, — но я хочу устроить такую отвязную и безбашенную вечеринку, чтоб слава о ней прокатилась по всему фронтиру! С завтрашнего дня те, кто проснется после жуткого похмелья, будут говорить о ней как об эпохальном событии, перевернувшем их привычный быт с ног на уши. Граф Эльгенхауэр-младший, несомненно, имеет ряд недостатков, но в чем меня никогда нельзя обвинить, так это в том, что со мной — скучно!

Гр-р, как же он был прав…

К вечеру этого же дня чисто выбритый и расчесанный на прямой пробор Трувор в белой рубашке с кружевами, облегающих лосинах, коротких шортиках с разрезами и новых туфлях с пряжками принимал гостей. Вид у бывшего наемника и хозяина полулегального бандитского притона явственно говорил о том, что он делает первый, но не робкий шаг к смене ориентации. То есть утверждению, легализации как себя, так и заведения! Все прочее в соответствии…

Рыжая Эльза, одетая… раздетая… одетая… раздетая… нет, все-таки скорее одетая в четыре лоскута (три спереди, один сзади), разливала пиво, вино и кое-что покрепче. Два гнома в передничках поверх кольчуг, но без шлемов, отложив боевые топоры, носились на подхвате, разнося глиняные блюда с копчеными свиными ребрами и караваи свежего хлеба.

Стройный Эландер с накрученными кудрями услаждал слух непритязательной аудитории нескончаемыми песнями о любви эльфийских дев к памяти давно умерших остроухих героев дня под раздолбанную до уровня чурбака со струнами мандолину. Звук такой, словно вместе с героями девы дружно рыдают еще и о своей безвременно ушедшей кошке, а она им с небес гнусаво подвывает…

Мне досталась лучшая из ролей — «бугай на входе». То есть стой себе спокойненько в дверях с кирпичной физиономией, шмонай каждого желающего войти, притулиться к выпивке, отбирай оружие, складируй в уголочек, под замок. А в другой угол тех, кто этим недоволен, и всех делов. Желающих пройти без контроля в принципе немного, таких я вежливо разворачиваю лицом на запад, там у нас кладбище, и мысль вторично испытывать судьбу им в голову уже не приходит. Всем попавшим внутрь — бесплатное пиво, моя дежурная улыбка и многообещающая атмосфера феерического праздника, в простонародье именуемого попойкой.

— Проходите, проходите, друзья мои! — Сияющий Эшли приветствовал каждого входящего, сидя в центре зала, во главе самого большого стола, на высоком табурете, разодетый, как глава цыганского табора, — во все лучшее, что нам удалось собрать в течение дня со всей округи. Несколько пестровато, слегка кричаще, чуток безвкусно, но в целом прокатит для сельской местности.

Завсегдатаи трактира, старосты двух ближайших деревень, два заезжих торговца, музыканты и танцовщицы опаздывали, хотя повозку за ними отправили еще часа три назад. Да никто никого особенно ждать не собирался, мы скромненько расселись кто где в ожидании торжественной части, после которой можно будет отвести душу. Мой хозяин хорошо понимал такие вещи, поэтому дождался тишины и произнес соответствующую моменту речь:

— Друзья мои! Собратья по оружию! А, чего уж там, прямые родственники! Бытие мое в землях ваших научило, по сути, одному, но важному — жизнь коротка… А посему — выпьем!

И все. Коротко, внятно, доходчиво, благородно и не затянуто, в лучших ораторских традициях наших мест. Все дружно вскочили с лавок, подняли вверх кружки с пивом и вином, проорали кто что одобрительное, и первый тост удался на славу. Чего нельзя сказать о втором…

— Как жаль уезжать, как мне будет не хватать всех вас в столице… Но вы ведь не забудете меня, правда? Мы ведь не расстаемся навсегда, друзья мои?!

Ну какие они ему друзья? Народ тут выпить на халяву собрался, а не сентиментальную ерунду слушать.

Да еще, кроме того, для подавляющей части наших с фронтира такие провокационные лозунги являются чистой воды приглашением. Они же теперь прилипнут к нему и поедут следом в столицу! Типа ты ж не хотел с нами расставаться, так радуйся, мы приперлись и поживем тут у тебя во дворце недельку-другую. А начнет отказываться, обидятся не на шутку — сам ведь намекал, за язык никто тебя не тянул…

— Ты чего творишь, придурок?

— Малыш, давай на полтона ниже.

— Ты чего-о твори-ишь, при-идуро-ок? — честно пытаясь петь басом, повторил я.

Эшли едва не снесло со скамьи, он с трудом удержал равновесие, чуть не поперхнулся вином и уставился на меня, как на законченного идиота. Я улыбнулся, чтобы окружающие не поняли нас неправильно, но всем было чем заняться и без наших семейных разборок…

— Просто, как твой друг и телохранитель, я обязан предупредить о том, что парни шуток не понимают. Ты язык контролируй, за тобой же все Приграничье увяжется, а столица в нашу сторону плохо растягивается. Не нравимся мы им. И это взаимно…

— А где Сун? — не в тему перебил меня шумный граф. — Ты извини, но, по-моему, я вполне конкретно выразил желание видеть ее на нашей вечеринке.

— Не знаю, — задумался я. — По идее должна быть.

— А разве не ты ее приглашал?

— Делать мне больше нечего! Да я тут один за всех мел полы, расставлял мебель, рубил мясо, таскал воду и… В общем, попросил Турома. Уверен, что он ей все передал…

— Надеюсь, — холодно процедил Эшли и ловко цапнул за рукав пробегающего с кружкой гнома.

Скажи-ка, милейший, а ты не забыл выполнить просьбу нашего могучего друга и пригласить на мой вечер прекрасную госпожу Сун?

— Помню, о, конечно, просьбе его! Мозги даром гномам дадены, что ли, под шлемы? — гордо стряхнув хватку юного графа, огрызнулся Туром. — Занят безмерно я был на кухне делами — режь, да шинкуй, да соли, да перчи, то подай, то упрячь, не гляди на колени Эльзы рыжей и юбку ей под! Кроме того, в декольте, а не видел чего там…

— Короче. Ты перепоручил приглашение кому-то другому?

— Имен называть я не вправе, бесчестно сие, ибо низко, — потупился гном и сдал кореша с потрохами: — Кому, родни кроме, доверишь такое, однако…

— Нетуро-о-ом! — громко позвал мой бывший наниматель, и второй тиражный бородач мигом примчался на крик, словно здесь раздавали премии. — Друг мой, подскажи, ты… О нет, только не это! Кому ты переперепередал задание насчет Сун?!

— Догадлив ты шибко, — ошарашенно отступил Нетуром, прозорливо сваливая ответственность на узкие эльфийские плечи. — Хитрый Эландер без дела рядом настырно слонялся, свистом художественно меня поручения от отвлекая! Я же дрова все рубил, их таскал к печи, суя в пламя, руки аж чуть не обжег и вот тут в бороде волосинку… Прямо его я послал! А чего? Подвел меня неужели остроухий, каналья?! При вас отпинаю его же…

— Не надо. Свободен. — Эшли устало помассировал основание затылка и обернулся ко мне. — У меня такое ощущение, Малыш, что и эльф найдет свою линию отмазки.

— Там кто-то пришел. — Я с надеждой вытянул шею, но в зал, хохоча, вбежали лишь три разбитные танцовщицы из герцогских запасов.

Самая уродливая наемница, видимо, так и не узнала, что мы все ждем ее, и призвать за это к ответу некого.

Музыканты, шагнувшие следом, с порога грянули в трубы и барабаны жаркую танцевальную смесь песен северян с пылким, жарким восточным ритмом. Слегка начинающая пьянеть публика охотно повылезала из-за столов и пустилась в пляс! Легкая алкогольная эйфория, приправленная заводной мелодией, оказала на присутствующих самое благорасполагающее воздействие. Девицы влезли на столы, тряся юбками и высоко вскидывая ноги, наши наемники, торгаши, крестьяне и прочие рукоплескали, топали ногами, орали и швыряли мелкие монеты. Музыканты старались вовсю, честно отрабатывая приглашение. Шумная гульба начинала входить в раж…

Трувор уже втихую дал отмашку рыжей Эльзе прекратить бесплатный пиворазлив, Эшли успешно забыл тему отсутствия Сун, гномы под шумок катили в укромный угол винный бочонок, Эландер прекратил заунывное пение и даже вроде бы намеревался изобразить нечто балетное, а я некстати вспомнил об обещанной книжке. Ведь если у старого папиного друга все-таки есть что почитать, то… Довести мысль до конца не удалось — двери в харчевню распахнулись, являя нетрезвым взорам волосатый хобот строевого мамонта!

Первые пять — десять минут на это никто не обратил внимания, все плясали и пели, явно сочтя зверя результатом воздействия алкогольных паров. А вот когда он затрубил…

— Мамо-онт! Спасайся кто мо-же-эт!

Лично я никогда не видел, чтоб популярное заведение ресторанного образца пустело с такой скоростью. Могучее животное и дух не успело перевести, как оказалось один на один с нашим маленьким, но спаянным коллективом.

— Малыш, я не понял — и что, вот эта волосатая скотина испортила мой праздник?

Мне сразу захотелось прочесть своему умненькому хозяину коротенькую лекцию о диких мамонтах, но я не успел — Эшли вылез из-за стола и, вооруженный одной вилкой, пошел чинить разборки с колоссом. Рыжая служанка едва успела перехватить его на ходу, спрятав носом в декольте, а оттуда еще никто не вырывался.

— Мамонта гасить одиноко мы ли будем храбро? — с чуть заметным иканием раздалось из-под самого дальнего стола.

Замечательно, вот только этих двух недомерков нам тут для полного счастья и не хватало. Общеизвестно — инстинкт самосохранения у гномов находится даже не в зачаточном, а скорее в противозачаточном состоянии. Так ведь плюс к тому эти герои еще наверняка и бочонок уполовинили. Им сейчас любое море по колено, любые горы по «не балуйся»…

— Я пойду, — тихо, но уверенно вставил сладкоголосый эльф. — Во-первых, наш народ умеет говорить с животными, во-вторых, что может быть достойнее смерти под тяжелой пятой неукротимого…

— Свалились же психи на мою голову! — так же осторожно, чтоб не спровоцировать агрессии зверя, взвыл старый Трувор. — Малыш, убери их всех и выгони мамонта! Ничего не знаю, ты тут ответственный за порядок, вот и разбирайся с нежелательными посетителями!

«В смысле потребовать, чтоб он, как и все, оставил оружие при входе, то есть отвинтил бивни, да?» — чуть не ляпнул я. Но поскольку у ааргхов нет чувства юмора, то махнул на все рукой и шагнул вперед.

— Гр-р-р!!!

От моего боевого клича подпрыгнули забытые пивные кружки на столах. Некоторые, не выдержав, лопнули на месте, другие рухнули набок или спрыгнули вниз, предпочтя быструю смерть от дубовых досок пола. Эльза заткнула уши и присела, Эшли зажмурился, гномы церемонно чокнулись, Эландер поправил вставшие дыбом волосы, Трувор… ничего. Он за время дружбы с моим папой и не такое слышал, а вот мамонт, который по идее должен был схватиться хоботом за сердце и убежать, лишь поднял на меня заинтересованный взгляд. Не сработало, обидно, а у моего дядюшки выходило на раз…

— Все, все, достаточно. — Эшли засучил рукава и, прежде чем мы дружно его сцапали, ткнул-таки вилкой зверю в розовую носопырку.

Мамонт недолго думая сделал то, о чем почти ежедневно мечтал каждый из нас — с размаху дал ему по морде! Тощего графа снесло прямо на гномов, бедняги только и успели расступиться…

Ну тут уж мы все по-серьезному обиделись. Нельзя же так, в самом деле, с человеком, тем более когда все мы с ним прощаемся! Закон фронтира — всегда стой за своего, даже если этот свой неправ!

Я прыгнул вперед, поймав зверя за бивни и всем весом пригибая их к земле. Туром и Нетуром дружно обхватили его левую переднюю ногу, пытаясь произвести ущемление ахиллесова сухожилия. Мамонта такая наглость и незнание элементарных основ анатомии животных просто ошарашила, но, когда гибкий Эландер одним балетным движением вспрыгнул ему на шею, страстно шепча по-эльфийски: «Мы с тобой одной крови, ты и я. Покорись, младший брат, я твоя защита и судьба. Склонись, брат, не пожалеешь…» — мохнатый гигант резко пришел в себя. Его маленькие глазки мгновенно стали красными.

— Я вас сам поубиваю-у! — с надрывом заорал Трувор, как барсук, заставший свою супругу в постели с кроликом, но поздно…

Взбесившееся животное запустило мною в недостроенную стену, и хорошо, что не в папиного друга. Попади этот мазила в старого наемника, и героическая жизнь последнего была бы расплющена самым нехаризматическим образом. А так не свезло только мне.

Вторым движением мамонт снял с уха цепляющегося эльфа и, покачав над головой, выкинул себе за спину в надвигающуюся ночь. Только бульк раздался… Хм, но если он с первого раза ухитрился запузырить остроухого в колодец, то я зря обзывал зверя мазилой, у него редкий талант!

Рычащие гномы были просто стряхнуты с тумбообразной ноги, как перекормленные блохи. Летели они хорошо, кучно, а вот приземлились неравномерно — один в барную стойку, другой в тот самый недопитый бочонок. Угадайте, кто был более счастлив? Да оба!

— Прекратите рушить мое заведение! — продолжал надрываться Трувор, высоко подпрыгивая от бессилия.

Все равно мамонта мы бы не загасили даже при полном вооружении, а оно, как помните, оставалось под замком снаружи. Длинный волосатый хобот с недвусмысленными намерениями развернулся в сторону рыжей Эльзы. А не фига было так легкомысленно одеваться! Она заверещала и, неожиданно наполнив пивную кружку, сунула ее под нос гиганту. Мамонт нюхнул, подумал и высосал пенную жидкость до дна…

— Еще! Чего стоишь, дура, наливай ему прямо в бадью! — Пожилой наемник не погнушался лично принести подходящую, и последующие полчаса мамонт, образно выражаясь, пил как лошадь.

Умненькая служанка только и успевала подливать ему свежего пива, не забывая время от времени разбавлять его бутылкой-другой чего покрепче. Повеселевшие глазки зверя мутненько заблестели, хобот порозовел, и вскоре, немузыкально намурлыкивая, незваный гость удалился нетрезвой походкой.

— Гр-р-р… — Шмяк! Я вяло сполз со стены головой вниз.

Бревна успешно выдержали вес моей молодой туши, но долго изображать оригинальной формы коврик все-таки противно чести ааргха. Гномы так и не высунулись из насиженных мест, каждый нашел чем заняться, и это их вполне удовлетворяло.

Эландер заявился практически через минуту, мокрый насквозь, с нереальной шишкой на лбу! По минимуму он пробил головой каменную стенку колодца и донырнул до дна. Как вообще вылез — непонятно, должен же был геройски утонуть? Эльф осмотрелся, убедился, что мамонта уже нет, свел глаза в кучку и рухнул без задних ног. Заботливая служанка за шиворот утащила его под барную стойку и чем-то побрызгала в нос. Остроухий застонал, но сделал вид, что все еще без сознания…

Слегка покачивающийся Эшли приобнял за плечи всхлипывающего хозяина харчевни и прочувствованно произнес еще одну самоубийственную речь:

— Не переживайте так, мне все понравилось! Правда-правда! Вы ведь старались как могли, да и все прочие — пили, пели, плясали, даже немножечко по дрались в конце. Это восхитительно и запомнится людям на всю жизнь! Кстати, старина, по моим прикидкам, ваши убытки не так уж и велики. Завтра сюда прибудет дядюшкин отряд, и мы все компенсиру…

Договорить юный граф не успел, потому что мускулистые руки Трувора сжали его горло. Но и заслуженно придушить господина Эльгенхауэра-младшего не удалось, потому что в оконном проеме показалась неулыбчивая Сун.

— Всем привет! Вы не очень заняты, мальчики? А то я нашла в лесу вот это…

В ее пальчиках покачивался кусок парчовой ткани, заляпанный кровью и хвоей, — штандарт имперских сухопутных войск. Эшли узнал его первым.

— Это же… Да отпустите меня! В смысле это… Что, посланный за мной отряд уже прибыл?!

Мы опустили глаза. Сказать ему, что отряд, как раз наоборот, не прибудет уже никогда, было бы слишком жестоко. Но честно…

— Где ты нашла это, девочка? — тихо спросил Трувор, жестом приглашая наемницу войти.

Гномы заинтересованно высунули красные носы, побитый Эландер тоже проявил некоторое внимание к жизни. Все почувствовали, что дело припахивает новым походом…

Сун легко перемахнула через подоконник и, сев на ближайшую скамью, жестом попросила подать себе пива. Рыжая служанка возмущенно повела носиком, но под строгим взглядом хозяина кружку все-таки наполнила. Наемница покосилась на Трувора, тот в свою очередь на Эльзу, она, опять фыркнув, так же молча положила на глиняную тарелку ломоть хлеба и кусок холодной говядины. Гномы хитро переглянулись и выставили свои пустые кружки, я сурово на них прищурился…

— Может быть, хватит тут в гляделки играть?! — сорвался племянник главнокомандующего. — Объясните мне хоть кто-нибудь, что, в конце концов, происходит?!

— Гр-р-р… Проще пойти туда и самим посмотреть, — решился я. — Кто со мной?

— Малыш!!!

— Ладно, ладно, командир ты… Итак, кто с графом Эльгенхауэром?

Леса поднятых рук не было. Все согласились по-тихому, даже без кивков, просто попросив для начала вернуть им оружие. Старого Трувора мы, естественно, не взяли, а вот рыжая Эльза пыталась за нами увязаться. Ей почему-то казалось, что минимум одежды и минимум доспехов (заменяющих Сун одежду) — это почти одно и то же. Мы с трудом убедили ее, что это не так, да и на кого можно произвести впечатление ночью? В такое время даже хнары спят, а Берлобог на голые коленки не ведется. Эльзе пришлось остаться на уборку.

Час спустя наш маленький, но давно сплоченный отряд выходил на столичный тракт. Широкая, некогда мощеная дорога ныне была покрыта яминами и выбоинами, а в осеннюю распутицу вообще превращалась в настоящую западню. По идее наш герцог должен был бы содержать ее в порядке на случай войны, но когда это власти заботились о чем-то, кроме собственного кошелька?

— Я вот тут подумал… — Эшли перебежал ко мне в авангард. — Конечно, с точки зрения тактики и стратегии мы совершенно напрасно отправились сюда ночью. Ничего толком не видно, и легче легкого нарваться на засаду. А с другой стороны, здесь могли остаться раненые, а значит…

— Никого там не осталось, — ровно ответила за меня Сун. — По крайней мере в сотне шагов от того места, где я нашла это. Неужели думаешь, что я бы не проверила?

Гр-р… Разумеется, она обрыскала все. Даже если на поле брани нет ни одной живой души, любой житель фронтира никогда не побрезгует обобрать труп. Ему ведь, кроме могилки, уже ничего не нужно, а нам здесь еще жить. Я поманил пальцем Эландера и, пользуясь тем, что граф отвлекся на разговор с наемницей, быстро отдал приказ:

— Приотстань на десять шагов. Уйди в лес и обходными путями двигайся слева от нас. Постарайся ни во что не влипнуть, встретишь врага — не умирай безвестным героем, дождись хоть гномов как свидетелей твоего подвига…

— Я справлюсь, ааргх, и не подведу, — кивнул остроухий, незаметно исчезая в темноте.

Должен признать, что он пообтесался в нашей компании, став гораздо менее занудным и высокомерным в отличие от своих собратьев с Вороньей пустоши.

— Эльфа вперед резво ты отправил сам, — подкатились ко мне вездесущие бородачи. — Стоит нам ли тыл, прикрывая, в лес также направо только уйти? Не напали бы сзади, противник озабоченный ходит по следу частенько…

— Согласен, — коротко кивнул я.

Ибо спорить себе дороже, да и они правы, кстати. Гномы смылись не так красиво, как эльф, но все равно достаточно профессионально, а вскоре наша троица вышла на то место, где Сун обнаружила подозрительный обрывок императорского штандарта. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: здесь произошла битва. Или, правильнее сказать, бойня…

При полной луне была видна взрытая сапогами и копытами земля, черные пятна быстро впитавшейся крови, хотя трупов действительно не было. Ни людей, ни животных, ни нападавших, ни оборонявшихся. Показавшиеся из лесу гномы молча положили нам под ноги две новенькие стрелы — видимо, нашли в чащобе. Перья были окрашены черным…

— Императорская пехота, — лишний раз подтвердил Эшли. — По-крайней мере, ясно, что на отряд напали из засады и они хоть как-то пытались защититься. Но почему совсем никого не осталось, неужели кто-то утащил с собой даже тела погибших? Но кто на такое способен?!

— Вообще-то многие. — Почесав в затылке, я переглянулся с наемницей и, получив ее кивок, продолжил: — Ты только не волнуйся. Замри и не опускай ногу.

— Не понял… — Молодой дворянчик послушно застыл в неудобной позе на полушаге, с поднятой правой ногой.

Сун наклонилась, поймала его за сапог и быстро вытащила впившуюся в подошву стальную иглу. Ту самую, которыми пользовались кукольные ведьмы. Побежденное Зло иногда может вернуться, но гарантированно возвращается то Зло, которое по каким-то причинам недобито! Я знал, что они не успокоятся, это же ведьмы…

— Она ядовитая?

— Да, ты еще очень удачно наступил, пробила бы сапог и… — Сун скорчила рожу, высунув набок язык.

Эшли побледнел, это было заметно даже в серебристом лунном свете.

Но все равно оставалось непонятным, как мог исчезнуть целый отряд, не менее сотни человек, да еще с боевым магом в придачу? Уж имперского мага ни одной ведьме нипочем не одолеть. Это только в книжках да сказках великие колдуньи настолько могущественны, что даже в чародейских школах седые учителя побаиваются их «сырой» магии. На деле волшебство — настоящее, серьезное, мощное — остается уделом мужчин. Они менее импульсивны, более скрупулезны, менее склонны к авантюрам и уж стопроцентно ни в кого не влюбляются. У ведьм все наоборот, да вы и сами помните по нашему первому походу…

— Ааргх, я нашел! — Эльф кинулся прямо ко мне, напрочь игнорируя мнимую субординацию в нашей команде. — Вон там есть широкая лесная тропа, по ней, возможно, тащили человеческие тела. То есть я это предполагаю. Но там и в самом деле полным-полно следов, маленьких, словно игрушечных. Если бы мы не разобрались с ними в тот раз, то можно было бы подумать, что…

Племянник главнокомандующего демонстративно показал ему отравленную иглу. Эландер заткнулся на полуслове, потому что соображает и знает, когда лучше помолчать.

— Куда ведет та тропа?

— К реке.

— А река?

— Если плыть по течению, то через два дня пути попадешь прямо в Лавидию. Граница близко, — первой догадалась Сун.

— Значит, нападающим было достаточно скинуть тела убитых в реку, — раздумчиво завершил Эшли. — Вряд ли кому-то из наших соседей так уж хочется заполучить приграничный конфликт. А вот тот, кто на это пошел, имеет далеко идущие планы. Давайте прогуляемся по той тропинке, я хочу подышать свежим речным воздухом!

— Нет, однако, не верти как, не дело это. — Два гнома дружно встали поперек пути. — Темень в лесу, легко на засаду и нам нарваться, мало надежды на слух эльфийский.

— С чего бы это?! — справедливо взвился Эландер.

— Страстию суицидной навек ты отравлен, в сердце и в мозг ею ужален! — логично парировали Туром и Нетуром, и я поддержал их сторону.

Если уж мы на открытой дороге не знаю как рискуем, так в глухой чащобе всего пяток маленьких кукольных ведьм с отравленными иглами могут такого наворотить… А мы не кошки, у нас девяти жизней нет, одну-то, дай Берлобог, сберечь…

— А еще за нами наблюдают, — понизила голос Сун.

Мы все, кроме графа конечно, посмотрели на нее с явным осуждением. Козе понятно, что наблюдают, и гномы, и эльф, и я давно заметили скорчившегося под низкими еловыми ветвями человека в черном. Пока он лежит себе тихо, никому не мешая, пусть наиграется в шпионов! Поймать его мы всегда успеем.

— Малыш, — наемница пнула меня коленом, — ты хоть слышишь, о чем я говорю?

— Слышит ааргх тебя, напрасно гневливая, о! Любимую не слышит кто? Ждет он лишь момента, и мы все ждем дружно, смотря на тебя, но нет же момента.

— Чего-чего?! — нахмурилась Сун. Она не всегда понимает гномью манеру речи, и ей всюду чудятся какие-то неприличные намеки…

— Не обижайтесь на них, — изящно поклонился остроухий мазохист. — Парни хотели сказать, что восхищены тем поясом, который заменяет вам юбку, и предпочли бы быть утопленными в том декольте, до которого никогда не допрыгнут, но сейчас терпеливо ждут сигнала, каковой послужит всем нам гарантией того, что пора! Не в смысле — к вам в разрез… а пора!

— Сун! — взвыл я, шарахаясь от ее вспыхнувших глаз и закрывая Эландера спиной. — Не надо! Ты все поняла неправильно, я готов объяснить!

— А я слышал щелчок… вроде… — перебил всех нас вежливый Эшли, и в то же мгновение в сторону незадачливого убийцы полетели два гномьих топора, эльфийская стрела, кинжал наемницы и мой тяжелый нож.

Попали все! Потому что характерный щелчок мог быть только одним — звуком взводимого рычага арбалета…

— Ну и? Что, взять его живым было так уж очень проблемно?! — строго поинтересовался наш нудный командир, когда все мы сгрудились у изуродованного тела.

Вообще-то можно, и даже нужно, но мы заболтались, чуть не поцапались и… и… короче…

— Лохи мы, — честно признались Туром и Нетуром, извинившись за всех разом. — Но меткие, не радовать не может что!

Мой наниматель улыбнулся так, словно у него свело зубы, сначала все сразу, а потом по одному.

— Ну не ворчите, милый граф. — Самая уродливая наемница присела на корточки рядом с неподвижным телом. — Труп порой бывает куда разговорчивее живого человека. По-крайней мере, уж уговаривать его точно не приходится…

— Экзорцизм? — мигом утешился Эльгенхауэр-младший.

— Ты нам еще некрофилию предложи, — вмешался я, помогая Сун перевернуть тело так, чтоб не очень пачкаться в крови. А натекло ее изрядно, уж поверьте…

Гномы вежливо, в их понимании, задвинули главу нашего отряда куда подальше, а сладкоголосый Эландер, вытянув шею, комментировал ему все наши действия. Как умел, естественно, опыта у него никакого, а без запинок творить в стиле «что вижу, то пою» даровано не каждому…

— На шее, ближе к затылку, нечто похожее на синюю татуировку. Сейчас ааргх сотрет листиком кровь и… «ящерка»! Та самая! Хотя ведь не голую же русалку мы могли ожидать увидеть у тайного наемного убийцы? Из тех, что идут по нашему следу, словно голодные волки зимой, преследующие гордого матерого оленя, из последних сил взламывающего наст и грозно вздымающего тяжелые рога, с гневом раздувая пылающие ноздри…

— Можно чуть меньше поэзии? — взмолился Эшли.

— О, разумеется, — чуть обиженно поклонился эльф. — На груди несчастного обнаружен волчий зуб в серебряной оправе на кожаном ремешке. Кто не знает, что это значит? Перед нами дорогостоящий убийца из клана «Черных нетопырей». Это отдельная, обособленная группировка, почти секта, где готовят серьезных профессионалов. В условиях городских переулков и крыш, шума улицы и отвлекающих звуков они почти всесильны! Но в нашем лесу, на фронтире, среди жителей Приграничья, выросших в атмосфере ежедневной борьбы за свою жизнь, впитавших с молоком матери лязг мечей, свист стрел, грохот таранов, блеск клыков врага, покрытых пеной безумия, и…

— Я же просил!

— Ах, извините, увлекся… Итак, что же еще? Кошелек с золотом, новенькие монеты чеканки Императорского двора. В кармане оберег в виде крохотной метлы. Даю руку на отсечение, это должно было уберечь злодея от отравленных игл маленьких кукольных ведьм. Что ж, по крайней мере, теперь мы точно знаем, кто стоит за всем этим странным делом! Чья черная тень маячит над безвременно исчезнувшими телами гвардейцев, кого мы обязаны отыскать и привлечь к ответу. Ибо безнаказанное злодейство порождает еще большее, и тьма грядущая легко поглотит все, идущее к свету, тонкой струйкой черного дыма вливаясь в наши земли, отравляя своим смрадным дыханием непорочную зелень эльфийских лесов, наши чистые души и… мнявк?!!

Уже почти сатанеющий племянник главнокомандующего умудрился ловко впихнуть свой кружевной платочек в рот остроухого болтуна. Эландер едва не подавился, но как-то сдержал рвотный позыв, отступив в сторону с видом самой оскорбленной невинности. Хотя платок не выбросил, а вытер об куртку и деловито сунул в карман…

— Дамы и господа! Раз уж мы все здесь выяснили, то предлагаю спокойно вернуться в харчевню нашего общего хорошего друга. Там за кружкой доброго пива, в непринужденной обстановке мы все дружно обсудим, взвесим, проанализируем и…

— Что друг дружке сделаем мы?! — ахнули гномы.

— Ничего такого, — огрызнулся я, мысленно проклиная скудость их подземного образования.

— Про анализы говорил громко он что-то… Не дадимся мы!

Пока Эшли на пальцах объяснял перепуганным бородачам, что он имел в виду, мы оставили тело и нестройной колонной пошли обратно.

До рассвета оставалось не так много времени, как раз успеем добраться до Трувора с первыми лучами солнца. Выспаться все одно сегодня не придется, да никого уже и не уложишь. Военные действия, как правило, надолго отбивают сон, а в наших краях психи, дрыхнущие, когда за ними охотятся наемные убийцы, долго не живут.

Впрочем, папа всегда говорил, что если враг застал ааргха спящим, то так ему и надо. Врагу, разумеется. Нас ведь одним ударом по-любому не убьешь, а с недосыпа мы вообще стихийное бедствие. Как говорится, решившему разбудить ааргха — костыли в подарок!

Помнится, в тему, мой двоюродный дядя при осаде соседского замка притомился на жаре и прикорнул буквально на часок прямо под воротами, удобно привалившись к ним спиной. Льющаяся сверху смола на него не капала, стрелы и булыжники не доставали, так он и раскумарился аж на всю ночь и половину утра. А надо признать, что храп у дяди был потрясающий! Во всех смыслах и отношениях. Улавливаете юмор ситуации?

То есть когда он спал — не спал никто! Даже в деревне ааргхов он пользовался таким уважением, что дом ему отвели на самой дальней окраине, а в походы отправляли без передыху. Ворота трещали по швам, в замке вздрагивали все крыши, сыпалась штукатурка и тряслись полы, люди затыкали уши, животные бесились в стойлах, но спасения не было — дядюшкин храп доставал всех и каждого!

Короче, уже к полуночи обезумевший гарнизон пытался храбро вырваться, но если спящим ааргхом заклинило створки, то его уже ничем не сдвинешь. К утру из всех окон замка выбросили белые флаги, люди с мокрыми полотенцами на головах стояли на стенах и умоляли их спасти. Двое гвардейцев герцога деликатно попробовали разбудить моего родственничка, но были отправлены беспрецедентным полетом в штабной шатер одним пинком ноги. В результате ждать пришлось всем, но зато когда он наконец продрал глаза — радость была воистину всеобщей! С таким восторгом и благодарностью нам еще не сдавался ни один замок мятежников…

За пересказом этой поучительной истории мы не торопясь дошли до нового заведения Трувора. И очень, очень, очень вовремя!

— Черные орки, — хищно оскалился эльф, втянув трепещущими ноздрями прохладный предрассветный воздух.

Мы переглянулись и не сговариваясь кинули Эшли на дороге, врассыпную бросившись в кусты.

— Нет, я не понял?! — возмущенно взвыл славный потомок рода Эльгенхауэр, но его никто не слушал.

Каждый из нас более чем отчетливо представлял себе, что способны сделать эти твари, напав под покровом ночи на беззащитную харчевню. Хотя… любое место, где обитает старинный друг моего отца, автоматически теряет статус беззащитности. В чем мы могли убедиться уже через несколько минут, перепрыгивая на бегу через еще теплые орочьи трупы и врываясь в грохочущее от криков и стали питейное заведение…

— Бей-руби-руби-бей! — первыми взревели гномы, колобками впрыгивая в пустые оконные проемы.

— Гр-р-р!!! — следом влетел я, ни на миг не застревая в дверях, а оценивая обстановку по ходу дела. Или, правильнее сказать, по ходу боя!

Бывший наемник с отличной для его возраста скоростью рубился двумя кухонными тесаками. Трое орков наседали на него, тесня копьями, но трактирщик, хоть и будучи ранен, держался бодрячком и сдавать помещение не намеревался абсолютно. Я кинул свой топор в спину ближайшего урода, его позвоночник только хрупнул под тяжелым ударом…

Еще двое орков пытались овладеть рыжей Эльзой прямо на барной стойке.

— Говорила же дуре, что нельзя приличной девушке ходить между столиками в таком рискованном неглиже, — сквозь зубы процедила Сун, бросаясь ей на выручку.

Две девушки против двух могучих черных тварей — значит, за жизнь последних можно не беспокоиться. Вы же не беспокоитесь за утреннюю росу на лугу, просто знаете, что скоро она испарится. Вот так же и с орками…

— Смерть прислужникам Тьмы!

Над моим ухом тонко пропела эльфийская стрела. Один из противников Трувора рухнул, словив ее в затылок. Итак, сколько же их еще? Туром и Нетуром, размахивая боевыми секирами, заставляют подпрыгивать еще троих. Раз, два, три, четыре, пять — стоят напротив меня, сжимая двузубые вилы и кривые мечи.

— Друг мой, они тебя просто не уважают, — сочувственно подтвердил Эландер.

Я кивнул и ринулся в бой. Первого тупо сшиб плечом, потоптал по ребрам, как петух курицу. Второму сломал его же топор о башку соседа, а пока он выпрямлялся — четыре эльфийских стрелы букетом расцвели у него в области сердца. Третьему на отмашке снес половину черепа, с четвертым даже порубился, недолго, но зрелищно, пока остроухий, поднырнув под мою руку, не всадил противнику длинный кинжал прямо… короче, между ног и вертикально! Орк взвыл и опрокинулся навзничь, мой меч довершил дело милосердия. Пятый попробовал бежать, но Сун с Эльзой, расправившись со своими противниками, по-прежнему жаждали крови. А от женщин не убежишь…

— Добивай!

В спину последнего маньяка, все еще досаждавшего Трувору, влетело столько железа сразу, что он только и успел обернуться к нам с последним проклятием, как безжалостный наемник сзади перерезал ему глотку! Кажется, теперь можно и вздохнуть…

— Ну почему все самое интересное всегда происходит без меня? — Обиженный голосок юного графа вернул нас к реалиям мирной жизни.

Все огляделись, устыдились общего бедлама и дружно начали наводить в помещении хоть какой-то порядок.

Сун удерживала за плечи ревущую служанку, все еще продолжавшую бить котелком по голове трупа несчастного орка, превращая и без того уродливую морду гада в нечто вообще неприглядное. Гномы деловито мародерствовали, хозяйственно собирая брошенное оружие и любые вещи покойных, которые можно отмыть и загнать. Эльф вытаскивал из тел свои стрелы, а Трувор поманил меня пальцем, молча указывая, чтоб я помог ему перевязать колотую рану в боку.

— Вы еще легко отделались, — хмыкнул я, отрывая от его же рубахи длинную полосу просоленной ткани.

— В первый раз вижу, чтобы такой отряд орков осмелился сунуться в наши края, — чуть скрипя зубами, подтвердил он. — Эй ты, столичный житель! До твоего появления здесь мы жили более чем спокойно. А эти черные твари если и забегали за свежим мясом, так исключительно по одному и не чаще раза в два-три месяца…

— Право, не знаю, что и сказать, — беззаботно развел руками Эшли.

— А мне сдается, кто-то рассчитывал, что ты останешься здесь, пока остальные уйдут на поиски пропавшего имперского отряда. И вот еще, парни, спасибо всем! Нет, не за помощь в драке, уж тут мы с Эльзой прекрасно управились бы и вдвоем. Отдельная благодарность за то, недоумки, что не догадались оставить в живых хоть одного из этих гадов! Мне теперь и счет-то предъявить некому…

— Вы не поверите, буквально час назад я говорил им всем то же самое!

— Не может быть, — картинно удивился старый боец, выгнув бровки домиком. — Ах они, нехорошие негодники! Наверняка слишком увлеклись, играя в героев, спасающих твою аристократическую шкурку?!

— Гр-р-р!

— Что тебе, Малыш? — нехотя обернулся Трувор.

— Пока еще он мой наниматель и командир, — виновато напомнил я. — Так что можно наезжать на него без лишнего сарказма? Понимаю, всем досталось, у всех нервы на пределе, но мы ведь все-таки успели, правда? И как-никак помогли…

Вместо ответа хозяин харчевни, кряхтя, поднялся, посмотрел на еще сочащуюся сквозь повязку кровь и, пройдя пару неровных шагов, ногой выкатил из-под стойки бочонок крепленого. Я помог ему, выставив вино на стол, и, собственноручно выбив пробку, наполнил красным восемь кружек.

Пили не чокаясь. Когда скользишь пятками по непросохшей крови врага, как-то не особенно удобно поднимать тосты «За победу», «За здоровье» и «За присутствующих здесь дам»…

— А знаете, друзья мои, — неожиданно улыбнулся племянник главнокомандующего, — по-моему, все складывается как нельзя лучше. Мы ведь живы, мы вместе, мы полны сил и планов! Да более того, мне кажется, что впереди нас ждет новый блистательный поход, когда, одолев тысячи врагов и совершив миллионы подвигов, мы наконец-то с триумфом войдем в столицу Империи!

Бывший наемник закашлялся, сплюнул на пол и налил по второй. Эльза примостилась рядом, отодвинув меня крутым бедром, и прижалась к его жесткому плечу, как к единственной защите от злобы окружающего мира. А с ним она не боится ничего…

Пожалуй, я все-таки зря подозревал Трувора в каких-то матримониальных взглядах на мою маму. С другой стороны, видимо, его харчевня явно нуждается в такой вот молодой и уверенной женской руке, а эта рыжая бестия уже не первый раз доказывает полную профессиональную пригодность для этой роли.

— И… спасибо всем за то, что подоспели вовремя.

— Гр-р. — Я смущенно поковырял носком сапога пол. — Как мы могли опоздать? Вы же обещали мне книжечку…

— Малыш, Малыш, — друг моего отца утомленно покачал коротко стриженной головой, — ты же ааргх, не забывай хоть время от времени рычать и тупить. Твоя книжка в углу на табурете за стойкой. Надеюсь, ее не затоптали, не запачкали кровью орков…

Я кинулся через весь зал, едва ли не подпрыгивая на одной ножке от счастья. Гномы укоризненно посмотрели мне вслед и потеребили Эшли, он как раз вещал что-то о высоких наградах, громких титулах и монаршей милости. Для бородачей был важен лишь один фактор — эквивалент этих красивых слов в переводе на полновесную монету. Ради золота они пойдут хоть на край света, а почести, не подтвержденные материально, им так же неинтересны, как пустая руда. Сами понимаете, в гномьих шахтах титулы не в чести, у них король тот, кто в забое успешнее и у кого кирка тяжелее…

Книжка была небольшая, но толстая, с хорошим шрифтом и черно-белыми картинками примитивистского толка. Название томика «Как защититься от колдовства» тоже вселяло надежду, что чтение не будет бесполезным времяпрепровождением без нагрузки на мозг. Я мигом забился в свободный уголок, там же под стойкой, и быстренько пробежал глазами вступление:

«Увы, сегодня магия и чародейство встречают нас почти на каждом шагу. Ни один образованный человек не возьмется утверждать обратное, как не станет и разводить из этого трагедию. Имперские маги служат нашему государству, опытные чародеи оказывают платные услуги, деревенские ведьмы зарабатывают на хлеб ворожбой и травяными эликсирами, излечивая людей и домашний скот. Ряд волшебных школ готовят к выпуску дипломированных специалистов, а распространение книгопечатания привело к повальному увлечению иными силами кучу бытовых колдунов и мелких магичек. Но всегда ли мощь темных духов и природных стихий честно служит человеку? Что делать, если вы пострадали в результате неправильно примененного заклинания? А быть может, и того хуже, если чья-то магия направлена конкретно против вас. Не будем делать вид, что проблема неразрешима. Об этом и о многом другом нам бы и хотелось побеседовать сегодня с вдумчивым и непредвзятым читателем…»

О пушистая задница Берлобога! Я, может, и не очень вдумчивый, но дотошный и предвзятый дальше некуда. С писателями иначе нельзя, начнешь все принимать на веру, так сбрендишь уже на третьем наукоемком трактате. Это еще мой дедушка говорил, когда учил меня читать. Хороший автор откровенен с читателем, а плохой снисходителен к нему. Да и люди в большинстве также. Помнится, тот тип с красным рукавом из тайной полиции, было дело, дико возмущался, что ааргхи могут уметь читать. Для таких всеобщая образованность населения народов Империи равна крушению самих основ мира, ведь читающее «быдло» уже перестает быть таковым по определению…

— Малыш, — раздался над стойкой тихий голосок Сун, — ты ничего не хочешь мне сказать?

— Гр-р…

— Это я и так поняла. А что-нибудь более вразумительное?

Что я мог ей ответить?… В сущности, она вполне могла бы и просто стоять надо мной молча живым упреком, я и без того прекрасно знал, о чем она хочет меня спросить. Только внятных ответов от этого знания отнюдь не прибавлялось.

— Малыш, я жду…

Я постарался забиться под стойку еще глубже и разместиться там с максимальным комфортом. Вышло примерно так же, как если бы рыцарский конь попытался поудобнее угнездиться на насесте, прячась от хозяина в курятнике с непоколебимой уверенностью, что не заметят.

— Ты обещал познакомить меня со своей мамой.

Угу, было дело. И не просто обещал, банально сотрясая воздух, а намеревался представить Сун маме как девушку, за которой… с которой… В общем, все, как всегда: хотели как лучше, а получилось опять не то время, и не то настроение, и не то место.

— Значит, твоя мама была против?

О-о, а вот это еще мягко сказано! Я осторожно коснулся большой шишки у себя на затылке, куда она с размаху приложила меня кочергой, едва я высказал робкое предположение о перспективном романе с самой уродливой наемницей.

— Это из-за моей… внешности? — В голосе Сун скрежетнул металл, и мне окончательно расхотелось высовываться.

Тем более что она была неправа, мама взбеленилась от одного факта, что моя избранница — человек! С ее точки зрения, каждый народ должен плодиться и размножаться исключительно в рамках своего собственного подвида. Я имел дурость не согласиться, за что и получил по башке, ну и обещание проклясть меня на месте, если не подберу себе невесту из наших, деревенских…

— Ладно, не прячься, — наемница обошла стойку, присела на корточки и щелкнула меня по лбу, — я тебя нашла! Можешь не отвечать, суду и так все ясно. Поживем изгоями?

— Гр-р-р, — радостно согласился я.

— Но, но! — Она резко пресекла мою попытку пообниматься. — Судя по всему, у нас на носу новое героическое деяние. Вот вернемся живыми, тогда и определимся с деталями. И с твоей мамой тоже…

— А сейчас? Пока никто не видит.

— Не видит кто чего интересного тут? — Снизу из-за стойки мигом высунулись две любопытные гномьи физиономии.

— Увы, — Сун одарила меня самой сияющей улыбкой, тут же обернувшись к Турому и Нетурому, — в походе положено обходиться без телячьих нежностей, это охлаждает боевой пыл остальных. Но сейчас, пупсики, вы оба можете подойти поближе, и я вас потискаю!

Бородачи прыснули в разные стороны так, словно были должны ей денег. Легкокрылая муза романтики упорхнула, пришлось вставать, прятать книжку за пазуху, вылезать на свет и в очередной раз примирять своего шибко умного хозяина с окружающим миром. Ибо за мое короткое отсутствие этот благородный хорек умудрился вновь поднять нервы Трувору («А может, снести здесь все к черту и отстроить с фонтанчиками и ажурным заборчиком в кованых розах?»), оскорбить в лучших чувствах эльфа («Столбовую дорогу стоит сдвинуть поближе к Вороньей пустоши, вам бы и самим это было выгодно в плане торговли и приема туристов…»), наобещать золотых гор рыжей Эльзе («В столице такие красавицы всегда нужны, вот хоть бы мой дядя, он пока вдовец и…») Но самое худшее, он почти вышел из харчевни на переговоры!

— Куда? С кем?!

— Успокойся, мой массивный, но недалекий друг. Видишь черного всадника вон там, у опушки? Судя по белой тряпочке на копье, это парламентер. Угадай с трех раз, кто ему нужен…

Тайная полиция! Вот ни за что бы не поверил, что бывают такие совпадения. Ведь буквально недавно думал, что только их нам еще и недоставало для полного комплекта проблем в личной жизни. И нате вам, вот, пожалуйста, чавкайте, не обсявкайтесь, все как в сказке…

— Идем вместе.

— Малыш, поверь, это не лучшая идея.

— Гр-р!

— Хорошо, только чтоб не ронять твой имидж в глазах прекрасной Сун. Кстати, о чем вы там так долго болтали?

— Не твое дело.

— Я так и подумал…

Мы вышли из харчевни бок о бок, едва не застряв в дверях, и, преисполненные готовности тут же сныкаться обратно, приветливо помахали всаднику. Он отсалютовал нам небольшим копьем с привязанным к нему белым платочком и осторожно подъехал поближе. Шагов на пять. Дальше его лошадь просто не пошла, понимаю, некоторые животные меня часто пугаются…

— Ну и? — скептически покосился на меня Эшли. — Я же говорил, что это не лучшая идея. Что мне с ним, перекрикиваться издалека?

— Гр-р… с тобой, — вынужденно выругался я, отступая. — Но у меня тоже появилась мысль, и неплохая. Айда назад! — Я еще раз помахал всаднику, типа извинился, и за рукав потащил недопонимающего графа обратно в харчевню. — Туром и Нетуром! Быстренько сюда одну кольчугу! Будете долго спорить, чью именно, поубиваю обоих и сниму на свой выбор с трупа!

Нетуром въехал первым. Ну в том плане, что коршуном кинулся на родственничка и через голову содрал с него непробиваемую железную рубашку, прежде чем тот опомнился и позорно взвизгнул.

— На, командир неприкрытый наш, тебе! — Гном протянул кольчугу Эшли. — Всю надевай, мала не будет в плечах, и ворот, ибо головы большие наши, умней потому что… Убедись наглядно, на, сам!

Юный граф не стал спорить, а быстренько нырнул в блестящую чешую, на миг мелькнув перед нами безволосым лягушачьим пузом. Кольчуга закрыла его примерно по грудь и руки выше локтей, но все равно лучше, чем ничего…

— Коротковато, но чувствуется, что вещица стильная, индивидуального пошива, на барахолке не купишь, — удовлетворенно повертелся наш модник, на нем и самая неподходящая тряпка умудрялась сидеть соответствующим образом. — Благодарю вас, друзья мои бородатые, вы все так трогательны в единодушной заботе о моей целостности и сохранности.

— Иди уже, — скорчив страдальческую физиономию, вздохнул старый Трувор. — И скажи этим… в черном, что, если сегодня еще и они сунутся в мое заведение до окончания его строительства, я за себя не отвечаю!

— Сун, — резко вскинулся я, как только племянник главнокомандующего вышел, — присмотри за ним слева. Туром и Нетуром, ваш фланг правый, а Эландер с луком и стрелами займет позицию на стропилах, за печной трубой. Не будем рисковать…

Тайная полиция еще ни разу не дала нам повода для излишней доверчивости. Это понимали все, а поскольку от проселочной дороги до леса было не более двух сотен шагов, то хороший стрелок мог нашпиговать нашего аристократишку стрелами за полторы минуты! Благо незащищенного места там все еще хватало в избытке, от арбалетного болта в глаз никакая гномья кольчуга не защитит. А кому нужен одноглазый командир? Не нам, это точно.

Он разумно не стал отходить далеко от порога харчевни. Даже наоборот, тактически встал так, чтобы мы могли отлично его слышать и в случае чего утянуть обратно.

— У меня послание для благородного графа Эшли Эльгенхауэра-младшего! — громко объявил всадник.

— Это мое имя, — не повышая голоса, ответил Эшли.

— Тогда подойди и возьми, — предложил «черный плащ».

— Ага, буду я тут еще ногами пылить… Сам подъезжай и передавай!

— Я рыцарь!

— А я граф! И че? — лениво вскинул подбородок потомок одного из самых древних родов Империи.

Всадник осторожно оглянулся на кого-то в лесу и, судя по всему получив одобрение, тронул коня шпорами. Мы с Трувором гостеприимно высунулись из оконных проемов, улыбаясь каждый по-своему, он — злорадно, я — плотоядно. Но в обоих случаях наши оскалы никак не вызывали желания знакомиться с нами поближе. Что в принципе всех устраивало, мы ведь тоже не любим чужаков…

На первый взгляд никакого особого оружия, кроме длинного меча и копья с белой тряпкой, у всадника не было. А с такого расстояния, стреляя в упор, наш остроухий спец всадит ему восемь стрел в кадык, прежде чем тот вытащит клинок из ножен хотя бы наполовину. Возможную опасность представляют лишь те, кто наверняка прячется за деревьями, но и там о них позаботятся…

— Итак?

Вместо ответа всадник сунул руку за пазуху и швырнул к ногам моего хозяина сложенный вчетверо листок желтой бумаги. Жест, мягко говоря, оскорбительный. Щеки Эшли вспыхнули от ярости, но в тот же миг длинная эльфийская стрела пробила письмо четко посередине!

Теперь племяннику главнокомандующего не пришлось даже наклоняться, он лишь взял стрелу за оперение и, легко выдернув из утоптанной земли, снял с наконечника послание. «Черный плащ» мигом стер с лица лишнее самомнение и беспокойно зыркнул по сторонам — меткость эльфийских стрелков давно вошла в поговорку, а случись что, крайним быть всегда чревато.

— Наш командир ждет ответа через час.

— К чему такая спешка? — подмигивая, зевнул граф. — Ваш командир отлично знает нас, а мы его… Загляните где-нибудь ближе к вечеру. Вы выглядите усталым, плохо спали ночью?

— Вообще не спали, — проговорился всадник и тут же закусил губу.

— Мы тоже. — Эшли даже бровью не повел, аристократически сделав вид, что ничего не заметил. — Значит, до вечера, милейший.

— Ответ мне нужен через час, — попытался возразить рыцарь, но с крыши сорвалась вторая стрела, и далеко в лесу раздался тоскливый вой.

Эльфы никогда не промахиваются. Мой хозяин выразительно поднял на всадника невинно-голубые глаза. Тот вздрогнул, нахмурился и, едва не раздирая удилами губы коня, резко развернувшись, с места пустил его в галоп. Эшли поднял руку, как бы желая помахать тому вслед, передумал, почесал поясницу и не торопясь вернулся к нам в харчевню.

Я быстро прикрыл за ним дверь. Уф… вроде все обошлось малой кровью, и не с нашей стороны. Впрочем, чтобы быть до конца уверенными, надо дождаться возвращения гномов и Сун. По идее, видя закругление переговоров, они тоже не будут долго торчать в лесу и проявятся в самое ближайшее время.

— Что там было, Эландер? — первым делом поинтересовался Эшли, задирая голову.

Остроухий сын лесов эффектным кульбитом спрыгнул вниз, пригладил волосы, оправил одежду, стряхнул с рукава две пылинки и только после этого доложил:

— Там на дереве сидел один неосторожный негодяй с дальнобойным арбалетом. Глупо прятаться среди зеленых ветвей в черном плаще, да еще с серебряными амулетами на груди. Думаю, пару месяцев ему будет не до стрельбы, придется серьезно лечить руку…

— Но ведь ты мог легко убить его, а не сделал этого… Как же приятно видеть, что милосердие и человеколюбие становятся отличительной чертой нашего маленького отряда. Я умилен, господа, — тепло улыбнулся Эшли. — А теперь посмотрим, что нам пишут наши заклятые друзья из тайной полиции…

— Гр-р… Может, подождем остальных? Хотя чего они не знают из того, что здесь наверняка написано. «Сдавайтесь или всех убьем!» Спорим, что примерно так?

— И спорить нечего, — поддержал меня старый наемник. — Разве что в случае добровольной сдачи могут быть предложены две вещи — жизнь и золото. А в случае отказа только одно — смерть!

— Логично, хоть и безнадежно. Ладно, читаю! Слушайте… — Племянник главнокомандующего развернул бумагу, быстренько пробежал глазами короткий текст и недоуменно уставился в стену.

Пауза затягивалась.

— Гр-р? — едва ли не в один голос напомнили мы. Он опомнился и прочел вслух:

— «Графу Эшли Эльгенхауэру-младшему! Сим уведомляем Вас, что отдельным указом Императора Вы назначаетесь его бессменным представителем в Приграничье. Отныне за все проблемы, возникающие на фронтире, ответственны будете лишь Вы. Рекомендуем применить власть и силу для утверждения в статусе наместника на вверенной Вам территории. Все необходимые бумаги прибудут в свой срок. Уверены, что Вы оправдаете возложенную на Вас ответственность и не покинете свой пост! С наилучшими пожеланиями… лорд-канцлер…» Подпись. Печать. Хрень… Кто-нибудь может все это мне объяснить?

Трувор отломил длинную щепку от столешницы и, широко разинув рот, начал ковыряться в зубе. По его примеру Эландер, достав узкий кинжал, аккуратно подравнивал себе ноготь на левом мизинце. Даже рыжая служанка все поняла правильно, предпочтя шумно вылить полведра воды в деревянный таз и яростно намывая кружки. Мы с графом смотрели друг на друга, как две пиявки, — он не хотел верить произошедшему, а я устал объяснять очевидные вещи. Эшли опустил голову и тихо забормотал:

— Столица предала меня, так? Или нет, предала и продала одновременно… Дядя послал за мной отряд — их всех убили. Просто перерезали в лесу, заранее зная, сколько людей, куда идут, с какой целью. А тайная полиция, по идее подчиняющаяся едва ли не самому Императору, вежливо передает мне бумагу, якобы назначающую меня почти наместником этих земель! Разумеется, при условии, что я отсюда и носу не высуну. Уж они-то об этом позаботятся… Это даже не ссылка, это тюрьма.

Я хотел было добавить, что у нас тут свой герцог и еще четыре вечно мятежных барона, то есть им здесь никакой императорский наместник и на дух не нужен! А если предположить, что отныне парнишка должен еще и «отвечать» за порядок на фронтире… Верная смерть как за попытку выполнить повеление лорд-канцлера, так и за отказ от оного. Грохнут по-любому!

— Но за что?! Что я сделал не так? Неужели за то, что вскрыл канал контрабанды ведьм?! Это же… это мелкое, заурядное происшествие, и, не вмешайся мы, их все равно рано или поздно накрыли бы имперские маги. Наш поход за Эйвин вообще никому не мешал и уж точно никаким боком не касался политики. Так почему же? Кто так не хочет моего возвращения? Кому я мешаю, даже не делами и поступками, а самим фактом своего существования?! Я запутался, Малыш… и я хочу домой…

После чего этот возвышенный тип сделал скорбное лицо и внаглую прильнул к моей груди. Ни дать ни взять только что раскрывший глаза котенок, прячущийся от гроз всего мира под боком у теплой мамы-кошки, в смысле у меня. По крайней мере, я в тот момент всерьез почувствовал желание лизнуть его в лоб и успокаивающе погладить вдоль спины тяжелой когтистой лапой. Хорошо хоть никто из присутствующих не стал хихикать и указывать пальцем. Хотя и могли бы…

Я неожиданно для себя как-то размяк, похлопал своего хозяина по плечу и решил не повышать ни на кого голос за лишнюю улыбку. Если ты ааргх, то тупить ты просто обязан, а вот на непременное хамство тебя никто не подписывал, так что можешь обойтись и без этого. А дружеское участие никто не отменял, это вам не показное панибратство. Видимо, все присутствующие тоже правильно оценивали ситуацию. По-крайней мере, гномы, забежавшие в дом с заднего крыльца, ничего из увиденного комментировать не стали, а молча дождались, пока убитый горем Эшли обратит на них внимание.

— Ах, это вы, друзья мои невысокие… Что ж, благодарю вас за временно пожертвованную кольчугу. Воспользоваться ею не пришлось, но все равно спасибо.

— Не поцарапал ли, носил аккуратно (вещь дорогая!) ее, ибо фамильная ценность сие! — под нос бормотал Нетуром, помогая графу стянуть с плеч предмет своей воинской гордости. Кольчуга для гнома едва ли не равноценна двухлезвийному топору. Без того и другого они одинаково чувствуют себя голыми…

— Заметили что-нибудь важное? — Я подхватил под мышки Турома, усадил верхом на столешницу, сунул в руку кружку пива и продолжил допрос: — Сколько их было? Пешие, конные, вооружение, магическая защита, боевая готовность, цвет глаз, общее настроение, наличие полевой кухни и полкового шута… Ну?

— Я сроду и не запомню сразу столько слов твоих, умный наш, — без малейшего пиетета шмыгнул носом бурый гном, вылил в глотку полкружки, прислушался, как пиво прошумело по пищеводу в желудок, икнул и, только убедившись, что все легло куда надо, важно продолжил: — Сотни их меньше, все, но свежи и сил полны, в бой рвутся, дети, ей-ей… Конные двадцать верхами, и лошади резвы, только пугливы и леса боятся, а значит, ха-ха! Нас ли им бить? Да мы двое могли бы шороху там навести преизрядно!

Все ясно. Тайная полиция, потрепанная, но не сдающаяся ни при каком раскладе, получила подкрепление. Быть может, эти новые бойцы и хорошо зарекомендовали себя на узких улочках имперской столицы, но у нас на фронтире свои приемы и правила ведения войны. Нетуром не бахвалился, если бы они с Туромом на пару, с топорами над головой бросились под ноги лошадям, рубя сухожилия и воя, как психованные барсуки-берсерки, которым в кладовой прищемили дверями… ну что-то там такое важное, — я бы заранее вывесил объявление о вакантных местах в рядах «черных плащей». Боевая ярость гномов страшна, как эльфийское похмелье!

Представьте: бедные лошади встают на дыбы, падают, сбрасывают всадников, а те никак не могут успокоить скакунов и дотянуться мечами до двух неумолимых бородачей, воодушевленно вопящих на всю округу свое «бей-руби-руби-бей!!!». Ну да ладно, если все же совсем прижмет, запустим их на такую диверсию, а пока…

— Кстати, где наша прекрасная Сун? — опять отвлек меня Эшли. — Она куда-то вышла? Но мне хотелось бы лично предложить ей участие в новом походе, потому что ее чисто женское влияние на ваши грубые души так явно и так благотворно…

А ведь каких-то пару месяцев назад та же наемница сама убила бы его за эти слова. Теперь-то она понимала: племянник главнокомандующего искренен до хрипоты и прямо лепит то, что лежит у него на сердце. Эшли действительно считал ее красивой и подчеркивал это при каждом удобном случае. Хотя он и видел ее без маски. Жуткое зрелище, не для слабонервных ценителей экстремального макияжа. То, что с ней в детстве сделали ножи солдат, до сих пор вызывало леденящий ужас…

— Она контролировала твою безопасность с другого фланга, — сказал я.

Наш граф благодарно кивнул, но не успокоился:

— Все равно непонятно, почему ее так долго нет. Вон у гномов ножки маленькие, а они уже вернулись.

— Переставляем их быстро мы, зато похвально! К ножкам пристал нашим зачем-то…

— Уж не случилось ли чего, — не обращая внимания на ворчунов, пробормотал Эшли. — Право, я волнуюсь за нее, господа…

Мы, фронтирцы, сдержанно поморщились в его сторону. Нет, честно, ну какой смысл сотрясать воздух пустыми вопросами? Сун — взрослая девочка, и если ни во что не вляпалась, то в ближайшее время покажется сама. А если умудрилась вляпаться, то…

Я вдруг ужаснулся собственным мыслям, и липкий, предательский холодок пробежал меж лопаток — неужели с ней действительно могло что-то случиться?

Могла ли она допустить ошибку и попасть в засаду? Обнаружить себя, не суметь оторваться от преследования или проиграть в неравном бою, потому что равный бой нам обычно не светит, да и какое равенство в схватке мужчины и женщины?!

Нам никогда не доводилось думать друг о друге в таком ключе. Она всегда была для меня сильной, уверенной, надежной напарницей, которой смело доверяешь, без боязни получения ножа в спину или крысятничанья с последним куском хлеба. Она стала моей половиной, и если я не беспокоился о ней, так лишь потому, что не особо заботился и о собственной шкуре. А это в корне неверная позиция, потому что…

— Всем привет. — В дверях показалась самая уродливая наемница. Ее глаза горели, но голос был непривычно тих.

И пока другие радостно обернулись ей навстречу, я в доли секунды понял все и, бросившись вперед, успел подхватить ее на руки за миг до того, как она покачнулась.

— Прости, Малыш, — одними губами, еле слышно прошептала Сун, провисая как поломанная кукла.

В ее спине, под лопаткой, ближе к правому плечу, торчал арбалетный болт. Эльза взвыла дурным голосом, хозяин харчевни растолкал всех и одним движением рукава освободил ближайший стол, просто смахнув всю посуду на пол.

— Клади ее на бок. Да нежнее, дубина! Не трогай стрелу! Только благодаря толщине болта она не истекла кровью и смогла сюда дойти. Быстро флягу самогона, горячую воду и чистые полотенца!

Все кинулись врассыпную. Я удерживал Сун, не мысля даже выпустить ее из объятий, наемница ни на что не реагировала, ее дыхание было прерывистым, она закрыла глаза и берегла силы.

— Дядя Трувор…

— Заткнись, мальчик мой! И затыкай пасть каждому, кто полезет с советами или вопросами мне под руку! Все принесли? А теперь пошли вон! Все, кроме эльфа. Остроухий, разбираешься в лечении?

— Как и любой житель леса, — скромно кивнул тот.

— Вот и отлично, поможешь мне остановить кровь. А вы что застыли? Я сказал — вон! Или кому-то надо повторить в лоб еще раз?!

Я мысленно выругался про себя, но спорить с другом моего отца в такую минуту было и глупо, и безнравственно. В конце концов, человек, прошедший столько войн и выживший в этом аду, умеет зашивать раны и вытаскивать боевых друзей с того света. Ему не надо мешать, надо просто поверить и выйти. Даже если твоя любимая теряет сознание у тебя на руках и тебе от этого так же больно, как и ей…

— Гр-р! — Я буквально выбежал за дверь и, выхватив меч, дал две или три пробежки вокруг всего подворья.

Гномы тихохонько прижухались у порога, рыжая служанка ушла к колодцу, а поникший Эшли застыл посреди заднего двора с самым сосредоточенным выражением на лице. Судя по всему, до него наконец-то хоть какие-то вещи стали доходить.

Например, что и самых близких твоих друзей могут по-подлому убивать в спину. Пытаться убить! И ты, как командир отряда, лицо, облеченное властью и ответственностью, ничего не можешь с этим поделать… И никто не может, но корежит от этого твое сердце!

— Задержись на минутку, — попросил он, поднимая руку.

Я выпустил горячий пар из ноздрей и, не сбавляя хода, попробовал зайти на четвертый круг. Однако тонкая рука юного графа вдруг развернула меня за по ясной ремень так, что я чуть не упал! Вот уж нипочем не подозревал у задохлика такой железной хватки…

— Стоять, я сказал! И если сию же минуту не прекратишь истерику, недостойную взрослого ааргха, я тебя еще и по щекам отхлестаю!

Эшли не повысил на меня голоса, но в самом тоне было столько кованого металла, что я предпочел повиноваться, не доводя дело до крайностей. В голубых глазах моего нанимателя отсвечивали незнакомые доселе холодные блики смерти. Человек в подобном состоянии принимает убийство себе подобных как процесс созерцательный и количество трупов оценивает чисто математически. Идеальная машина смерти, без малейших признаков движения души…

— Слушай меня, дважды повторять не буду. Сейчас все мы должны держаться вместе. Как только убедимся, что с нашей подругой все будет хорошо, проверяем оружие, надеваем доспехи, идем в лес и убиваем их всех. Любым способом, кому как нравится, без условий и ограничений. А когда мы закончим с ними здесь, я пойду на столицу и сожгу ее…

На миг мне показалось, будто я ослышался. Но в спокойном голосе графа Эльгенхауэра-младшего было что-то такое, что не вызывало желания переспрашивать. И кстати, идея сжечь имперскую столицу в отместку за страшную рану моей Сун сразу представилась безумно заманчивой. Более того, даже единственно правильной и логичной!

Гномы, тихушечно прислушиваясь к нашему диалогу, запрыгали вокруг меня, как бородатые мячики, едва не хлопая в ладоши.

— В поход с собой бери нас обоих, новый! Столицу Империи сжечь праздник это ж какой?! А заплатишь еще если за это — от счастья умереть не встать никому, нам особенно!

Я успокаивающе погладил их по шлемам промеж рогов, теперь осталось спросить согласия нашего лесного брата. Или уже не спрашивать, ведь с любой точки зрения нападение на столицу — чистое самоубийство по самой идее, Эландер такое любит…

Позади скрипнула дверь, мы дружно бросились к вышедшему на чистый воздух остроухому.

— Все хорошо, — устало улыбнулся он, — твоя боевая подруга будет жить. Ей нужна хотя бы неделя покоя. Хозяин оставит ее у себя под присмотром его служанки. Но если мы не хотим для них неприятностей, то лучше уйти сегодня же. Воронья пустошь примет вас как дорогих гостей…

— Туром и Нетуром, введите его в курс наших военных планов.

— Бей-руби-руби-бей! — в едином порыве выдохнули гномы, с обеих сторон тяжело похлопывая эльфа по филейным частям. Выше они не дотягиваются, а может, просто давно ждали момента…

Эландер скривился так, словно наступил босой ногой на пузо три дня как сдохшего ежа, но суть боевой задачи понял и кивнул — он в команде. Я жестом остановил Эшли и прошел в харчевню один. Если уж уходить, то действительно сейчас, заночуем где-нибудь в лесу, но мне была нужна хотя бы минутка наедине с самой уродливой наемницей. То есть с моей любимой…

Сун лежала на боку на длинной скамье, ее плечи были заботливо прикрыты плащом. В воздухе витал слабый запах горелого мяса — значит, традиционно прижгли рану. Криков мы не слышали лишь потому, что женщины лучше, чем мужчины, переносят даже такую страшную боль. Извлеченный арбалетный болт, перепачканный ее кровью, мертвой железкой валялся под столом. Рыжая Эльза порывисто шагнула мне навстречу, явно намереваясь не допустить меня к раненой, но Трувор перехватил ее за подол.

— Только недолго, малый. Девушке сейчас тяжело говорить…

Я кивнул и опустился на колени, склонившись над бледной и тихой Сун. Мне хотелось сказать ей, что виноват, что не смел так безоглядно рисковать ею, что я найду всех и отомщу, что…

— Ты дышишь мне в ухо… щекотно… — не открывая глаз, прошептала она.

Я тут же зажал себе рот и нос, перестав дышать вообще!

— Дурак, — догадалась она. — Когда уходите?

— Могу дышать? Тогда — до темноты. Гномы нашли основной отряд, до рассвета мы его уполовиним. Того, кто стрелял в тебя, я заставлю подавиться собственным арбалетом. Или мне привести его сюда, чтоб ты сама… А, понял. Ты отдыхай, пожалуйста, я сам там всех поубиваю, провожу Эшли в столицу, посмотрю, как он ее сжигает, и быстренько назад, к тебе. Подождешь?

— Попробую… но не обещаю.

Я хотел спросить почему, но жесткая ладонь старого наемника легла мне на плечо.

— Довольно. Ей нужен покой. Да и мне, пожалуй. — Он покосился на свои бинты.

Кровь перестала сочиться. Задница Берлобогова, я и забыл, что ему сегодня тоже досталось.

— Иди, Малыш, забирай своих, и уходите лесом. Нас без вас не тронут, не мы им нужны.

— Гр-р… Они вас не тронут, это верно. Но не потому, что добрые «черные плащи» так решили, а потому, что я не позволю им вас тронуть!

Трувор посмотрел мне в глаза, неожиданно по-отечески улыбнулся и бросил через плечо:

— Эльза! Собери что найдешь ребятам в дорогу, у них долгий путь.

Я отошел в сторонку от засыпающей Сун. Наемнику нужно очень немного времени, чтобы собраться в самый нежданный и непредсказуемый поход. Оружие, кресало для огня, кусок хлеба и фляга воды. Серьезную еду найдем по дороге, коней у нас нет и не надо, любой багаж в пути только мешает, а денег мы с собой вообще никогда не берем. Просто потому, что, как правило, именно за ними и отправляемся. То есть, дойдя до ключевого пункта, надеемся сразу получить оплату в оба конца, с компенсацией за все неудобства. Если останемся в живых, разумеется…

Я проверил свое скромное вооружение — широкий меч, однолезвийный топор (не гномьей работы, но вполне приличный), два ножа, удобные как для метания, так и в рукопашной схватке. Остальная часть оружия, причем самая смертоубийственная, — это я сам!

Большинство наших нанимателей искренне считают, что присутствие в отряде хотя бы одной «ходячей башни», то есть ааргха, уже способно переломить ход сражения. Отчасти это верно, но лишь в том случае, если речь идет о типичном представителе моего племени…

Я же безмерно далек от традиционно производимого образца, я — читающий ааргх! И кое-кому от этого очень не поздоровится. Мои губы непроизвольно разъехались в самую милую улыбку…

Значит, опять ведьмы? Черные орки и тайная полиция, могучие злые маги, или кто там еще по программе? А у меня за пазухой как раз очень-очень полезная книжечка под названием «Как защититься от колдовства»! И написал ее (я быстренько глянул в послесловие), ага… Ее написал знаменитый охотник на демонов Лоутар-Драконозаборец?! Вот прочту, выучусь и всех заломаю, гр-р!

Беспокойство за жизнь самой уродливой наемницы чуток ослабло, деликатно уступив место восхитительно нарастающей жажде мести. Большой-пребольшой, страшной-престрашной, которую мой любимый командир клятвенно пообещал мне обеспечить. А он худо-бедно, но слово свое держит…

— Вот, — Трувор протянул мне небольшой холщовый мешок, — на пять ртов особо не напасешься, но на один перекус вам хватит. Вином не увлекайтесь. Уходите быстро. Твою маму я предупрежу. Когда вечером заявятся представители «черных плащей» за ответом, я честно укажу, в какую сторону вы двинулись. Не забудь оставить побольше следов до леса…

— Конечно, — пообещал я. — Но вы присмотрите за…

— Нет, я ее выгоню раненую утречком по свежему ветерку! — рявкнул старый наемник. — Пошел вон! Прощаться со всеми не буду, в гробу видел ваши вечно ни в чем не повинные рожи… Стой! Ты-то куда рванул?! Давай обниму…

Мы быстро обнялись на прощанье — жители Приграничья такого не стесняются, знают, что в любой момент могут не вернуться из похода. Я кивнул рыжей Эльзе, вытиравшей сентиментальную слезу коротким подолом, покраснел (подолом же!) и, даже не взглянув в сторону спящей любимой, толкнул дверь, выходя из харчевни.

Эшли ждал меня, построив весь наш маленький отряд. Что было бы не очень трудно, сравнивая рост эльфа и гномов, но безумно сложно, потому как фиг же кому гномы уступят! Так что ставили всех по алфавиту, и меня ждало законное первое место…

— Все готовы, дети мои? Ладно, ладно, не надо смотреть на меня как на законченного идиота, — раздраженно поправился племянник главнокомандующего, расхаживая пред нашим строем на заднем дворе. — Да я просто обязан был начать свою вводную речь с этих слов, такова воинская традиция! Во время боевого похода хороший полководец всегда становится отцом своим подчиненным. Это нормально…

— Папой не будем, надо больно, ни за что называть, — честно насупились Туром и Нетуром.

— Они правы, о брат мой, — весомо добавил Эландер, в чьих устах обращение к человеку «брат» уже казалось верхом демократии. — Не стоит обременять себя лишней патетикой, когда впереди неумолимый враг, а за спиной — все, чем мы дорожим, во что верим чистым сердцем, без чего сам смысл жизни теряет свое обоснование перед жестоким ликом черной смерти, обнажающей гнилые клыки в зверином оскале…

Все тягостно закатили глаза. Граф Эльгенхауэр достал из кармана еще один кружевной платок, и остроухий оратор мигом заткнулся.

— Айда, — на жаргоне фронтира бросил я и, не оборачиваясь, выдвинулся со двора.

Бородатые родственники припустили следом, легконогий эльф вырвался вперед, изображая бдительного разведчика. Это он умел, что уж спорить, в лесу его народу равных нет…

— Но… друг мой шкафообразный, разве мы не должны были бы попрощаться со всеми? — недоуменно окликнул догнавший меня командир.

Я на ходу отрицательно помотал головой. Прощание — это дело лишнее, напрасно обременительное и не вызывающее ничего, кроме грусти. Куда приятнее здороваться по возвращении, а ждать нас будут в любом случае, так чего зря тратить время?

Тем более что скоро стемнеет, гонец от тайной полиции явится за ответом, Трувор, естественно, скажет ему, что нас нет дома, и эти недалекие зомби полезут мстить. Мы достаточно хорошо изучили стратегический потенциал их начальника с красным рукавом, так что предугадать его реакцию не слишком сложно.

А вот когда они выстроятся напротив беззащитной харчевни — сзади без предупреждения и письменного уведомления возникнем мы. Положим их сколько успеем, и тикать. Уцелевшие рыцари в черных плащах будут просто вынуждены увязаться за нами в погоню, а мы уведем их как можно дальше в лес. Все просто, без изысканных тактических красот, мы народ нецивилизованный. Только племянник главнокомандующего, видимо, все еще не до конца это понимал…

— Малыш, — ныл он, семеня следом, от былой холодной решимости не осталось и следа, — а как же провизия? Мы не можем пускаться в рискованный поход на столицу без продуктов, воды, вина и лекарств.

— Гр-р! — Я встряхнул мешком перед его носом. Сам знаю, что мало, но мы же и не на веселый пикник собрались. Будем есть то, что отнимем у противника.

— У меня с собой только рапира, мы все даже не проверили наше вооружение. У Турома с Нетуромом не начищены секиры, Эландер мог забыть запасную тетиву для лука, у тебя вообще килт обтрепался по подолу. Как я могу ввести вас в таком виде в столичное общество?!

— Гр-р… — скорее задумчиво извинился, чем выругался, я, но шагу не сбавил.

— И потом, куда мы так спешим? Надо же сесть, подумать, посоветоваться, выработать общий план действий, определить ближайшие цели и направление удара!

— Гр-р? — Я остановился и посмотрел ему в глаза.

— Нет, Малыш, — спокойно выдержав мой взгляд, подтвердил он, — от своих слов я не отказываюсь. Обещал тебе сжечь столицу — и сожжем! Но командир отряда все-таки я, согласен?

— Согласен. И что дальше?

— Да ничего, двигаем по-быстрому в лес, там находим тайную полицию, нападаем на закате и накручиваем им всем хвосты! Такой стратегический план тебе подходит?

— Гр-р-р… — ласково улыбнулся я, потрепал хозяина по мальчишески вихрастому затылку, и мы на пару пустились догонять заметно ушедших вперед гномов и эльфа.

Наши не ушли слишком уж далеко, фактически через десять — пятнадцать минут мы все остановились, потому что лагерь противника оказался ближе, чем мы ожидали. Бдительные часовые внимательно вглядывались в чащу леса, за их спинами стояли походные шатры и палатки пешей части отряда «черных плащей». Даже при беглом расчете выходило, что здесь не меньше сотни человек и еще с два десятка верховых прячутся со своими конями где-то поблизости. Воины разжигали костры, ставили котлы и на ночь глядя явно никуда идти не собирались.

— Смотрите! — Остроухий осторожным кивком указал на пробирающегося по узкой лесной тропинке всадника и мягко вытянул стрелу из колчана.

Я отрицательно покачал головой:

— Это переговорщик. Наверняка он уже был у Трувора и привез своему командиру грустные известия.

— О том, что птичка улетела! — радостно догадался наш граф. — В смысле, несколько птичек. Теперь они узнают, что нас там нет, и…

— Не поверят, — откликнулся я. — Ночью напасть не рискнут, а вот с утра, еще только-только на рассвете, ударят всеми силами.

— Но там лишь раненый старик да две женщины, одна из которых тоже ранена!

Мы вчетвером дружно цыкнули на Эшли — часовые близко, услышат ведь.

Всадник остановил коня у самого высокого шатра, спрыгнул с седла и скрылся внутри. Буквально через пару минут он вышел, прокашлялся и громко объявил:

— Приказ командира — всем проверить оружие, ужинать и спать! Завтра выступаем рано!

— Отползаем, — прошептал племянник главнокомандующего, и мы всей толпой аккуратно скатились назад, в ложбинку, в самую гущу ракитовых кустов.

— Надо немедленно предупредить Трувора, чтобы он уводил всех — им грозит опасность!

Прежде чем хоть словом ответить пылкому сэру Эшли, я двумя пальцами правой руки ткнул налево и одним пальцем левой направо. Эльф и гномы без вопросов развернулись в указанные стороны, встав на стреме. Мой хозяин и наниматель возмущенно уставился на меня. Я вздохнул:

— Трувор не пропадет. Нам лучше остаться здесь и напасть на врага в темноте, когда их численное преимущество не будет иметь веса. Мы просто переключим их внимание с харчевни на нас — пусть побегают.

— Они или мы?! Малыш, боюсь, ты не понимаешь очевидного: воевать так, как вы тут привыкли, тайно, ночью, из-под куста, вы больше не будете!

Видимо, у меня заметно вытянулось лицо, потому что Эшли жестом приказал мне молчать и грозно продолжил звенящим от праведного возмущения голосом:

— Вы — моя армия и впредь будете подчиняться цивилизованным законам войны! Больше никто не будет партизанить и стрелять в спину, мы будем гордо встречать врага лицом, в честном бою, глядя глаза в глаза, и мы победим всех, сколько бы их ни было, потому что правда и честь на нашей стороне! Загляните в свои сердца, друзья мои, есть ли там место храбрости и благородству? И если да, то кто идет со мной навстречу славе, подвигу и…

Пум! Мой кулак аккуратно гукнул его по макушке. Наш командир рухнул носом в мох и притих. Гномы одобрительно подняли вверх большой палец. Я покачал головой — столько сил и времени мы убили, обучая этого городского неумеху, а он опять за свое! Увидел порванные штандарты, поучаствовал в переговорах, посмотрел со стороны на регулярную армию и зазнался, решил поиграть с ними по их правилам. Нет уж, не выйдет, мы в Приграничье предпочитаем реальную жизнь любому надуманному рыцарскому кодексу…

Я молча уложил графа поудобнее, прикрыл плащиком и так же молча кивнул Эландеру на высокую столетнюю сосну. Он сделал скорбное лицо, всем видом изображая, что ему опять не дают умереть героем, но послушно пополз к указанному стволу осмотреться и выбрать предполагаемые цели. Теперь можно было не волноваться за стрелковое прикрытие сверху. Снять часовых тоже не слишком сложно, гномы управятся с этим делом за пять минут. Вопрос в другом…

Даже не вопрос, а некая моральная проблема. За те несколько часов, что прошли с той минуты, как я отошел от раненой Сун, мысленно давая клятву отомстить за любимую, у меня почти полностью пропала боевая ярость! Нет, стоп, вру, не полностью пропала, конечно, но стала более рассудочной и вменяемой. Поэтому хладнокровно напасть на сонный лагерь, убивая людей спящими, я уже не мог. Даже при условии, что эти рыцари тайной полиции — наши заклятые враги и их краснорукавный командир ни на миг не задумается, представься ему возможность всех нас повесить рядком на одном суку…

О, кстати… а это интересная мысль! Я чуть приподнялся, осторожно выглядывая, не вышел ли куда из шатра этот многословный господин с россыпью мелких шрамов на лице? Мы ведь уже знаем, что расположился он вон в том синем, самом высоком, с черно-голубым штандартом и бдительными стражниками у входа. Отлично, вот ему-то мы и нанесем превентивный визит вежливости. Да так, чтоб к утру отбить всякое желание (и возможность) приставать к нашим друзьям в харчевне Трувора. Я поманил бородачей:

— Обойдите лагерь справа и слева, надо найти, где находятся кони. Я хочу, чтоб у их всадников были серьезные проблемы…

— Найдем, умелы мы в разведке. Не трогать людей, не уснут покуда, но выяснить тропы для боя тайного мыслишь ты, верно? А этому тощему, может, хоть кляп, потому что шевелится вроде…

— Я… что-то пропустил? — Эшли кое-как поднял голову, пытаясь хотя бы сесть, но упорно заваливаясь на бок. — Что это б-было, Малыш?! Башка прямо-таки раскалывается…

— На тебя упало дерево, — помедлив, решил я. — Здоровая такая елка, хряп — без предупреждения прямо по макушке!

— Ну и где она? — подозрительно оглянулся мой наниматель.

— Я отнес ее подальше. Вдруг она бешеная, и ты бы мог задохнуться под ветвями, перемазаться смолой, прилипнуть к стволу и подхватить насморк, лежа на сырой земле!

— Какую хрень ты несешь… — тихо простонал он. — Все, баста, я не желаю больше слушать твою неуклюжую ложь! С чего бы вообще дереву на меня падать?

— Бобры подпилили…

— Хм… а вот это уже как-то разумно. Где Эландер?

— На разведке.

— Куда собрались гномы?

— Тоже на разведку.

— Вот и отлично, а мы с тобой прямо сейчас нападем на лагерь противника! Это будет психологическая атака, во время которой они даже не поймут, что подверглись…

Пум!

Я не хотел, просто он не оставил мне выбора. Слишком многое поставлено на карту, и обсуждать все его теории внезапного нападения, с аристократическими понтами и закидонами, не было ни времени, ни желания. Туром с Нетуромом деликатно сняли шлемы, на миг склонили головы над бессознательным телом и быстренько умотали выполнять задание. Я дважды негромко ухнул совой. С вершины сосны раздался ответный крик козодоя, и через мгновение даже не запыхавшийся Эландер уже стоял передо мной.

— Сверху открывается красивый вид на весь лагерь, но кое-что из увиденного мне совсем не понравилось.

— Война редко создает нам тепличные условия, но я рискну прогуляться. Сможешь прикрыть сверху?

— Туда нельзя, ааргх, — храбро встал грудью на моем пути стройный эльф. — Тебя ждет засада, на деревьях вокруг шатра разместили арбалетчиков. Его люди не спят, и они бросятся на тебя по первому мановению пальца своего командира!

— Тогда до начала переговоров я ему их переломаю, — пришлось пообещать мне.

Эльф улыбнулся, он любит, когда я так шучу. Наверное, потому, что ааргхи лишены чувства юмора, и это правда…

— У тебя получится снять арбалетчиков?

— Беззвучно не смогу, — покачал головой остроухий.

Все правильно, будет как минимум предсмертный хрип и падение мертвого тела вниз. Ну и ладно, все равно мы собирались слегка пошуметь…

Я хлопнул его плечу, предоставляя полную свободу действий. Главное, чтоб он сумел сделать это быстро — скорострельностью эльфийский лук в разы превосходит арбалет. Тем временем ко мне из разведки подтянулись гномы.

Туром неуверенно покосился на лежащего пластом Эшли, а Нетуром, глянув на меня, на него и опять на меня, с надеждой выразительно провел большим пальцем руки глубоко под бородой, там, где по идее у гномов должна бы находиться шея. Нет, я сам ее никогда не видел, но, раз головой они как-то вертят, значит, точно должна быть! Не на шарнирах же она у них? Спрошу при случае…

— Парни, судя по запаху конского пота, их всадники где-то слева, в лощине.

— Сами то знаем, на разведке ты был, или мы, или кто? Сам тогда лазай пузом по кустам резво! Мне тоже командир опять нашелся на шеи наши, — с чего-то завелся Нетуром, обеими руками вытаскивая колючки репейника из бороды.

Я почти вздрогнул и уже хотел как раз таки кулаком развить благодатную тему «шея гнома», но Туром, отодвинув родственника, продолжил доклад:

— На харчевню все пойдут боем утром. Не верят, глупые, Трувору, старому жадине, пиво что вечно зажиливает для нас, друзей твоих, небогатых, но верных. Все там пожгут, поломают, побьют и омоют полы пивом же тем, вот тогда он поймет, недолив и пены отстой нам какого терпеть было, однако…

— Гр-р, давайте покороче, мы все-таки на войне.

— Можем короче, — дружно кивнули бородачи. — Бить, да?

— Бить, — подтвердил я. — Но не убивать! Нам надо добиться, чтобы вся эта железная кодла в черном белье единым фронтом обошла заведение нашего друга и ударилась в неконтролируемую погоню за нами. Мы же дадим им бой в лесу, на нашей территории и по нашим правилам…

— Сложного нет ничего в том нам, умелым. — Гномы тихохонько стукнулись секирами, профессионально выбив маленький снопик искр. — Знак какой дашь нам, начать когда дело?

— Знак будет, — заверил я, хотя близко не представлял какой и когда. — И услышите, и увидите, спутать не получится.

Туром хлопнул братца по плечу, и оба смертника, пританцовывая, пошли вдвоем на конную армаду тяжелых рыцарей тайной полиции. Бояться они умели не больше чем скромничать. А скромный гном такая редкость, что его мигом ловят, спиртуют и держат только в специально оборудованных музейных хранилищах…

Когда они скрылись, я оглянулся на Эшли. Спит как младенец. Только, чтобы успокоить дитя, его порой приходится хорошенько хлопнуть по попке, а этому графскому переростку надо крепко врезать по затылку. Надеюсь, проснется только к утру, расскажу, что его стукнула по маковке внезапно упавшая звезда. А почему нет? Дедушка говорил, у аристократов такое часто бывает…

Тянуть время дальше было бессмысленно. Я оставил топор, перекинул ножны с мечом за спину, ножи сунул за голенище, пригладил вихры, протер клыки краем килта и, пригибаясь, направился в сторону вражеского лагеря.

Бдительных часовых обошел достаточно легко, правда, одного все же пришлось слегка придушить. Но зато потом я аккуратно поставил его спиной к дереву, типа так и было, с упором на тупой конец его же копья, чтоб не порезался, когда очнется. Дальше было совсем легко, благо кустов в этой части леса много, и найти более-менее открытую полянку для установки шатра было бы сложно. А уж подобраться к ней проще простого…

Дождавшись, пока стражники отвлекутся на брошенный мною же сучок в противоположной стороне, я колбаской вкатился под непришпиленный край шатра. Вкатился и замер с двумя ножами в руках — вдруг кто сразу кинется? Но нет, первоначально на меня даже не обратили внимания…

Внутри горела всего одна большая походная свеча в глиняной миске. На простом солдатском седле, прислонясь спиной к опорному столбу, чуть сгорбившись сидел давно знакомый мне человек с красным рукавом. Ну, в смысле это я его так называю из-за красной повязки на правом предплечье, а так он мне особо не представлялся. Наверняка какое-то там имя родители ему в свое время дали, но спросить в начале нашего знакомства я не удосужился, а теперь уже совсем неудобно…

— Заходи, ааргх, — не оборачиваясь, бросил командир «черных плащей». — Я знал, что ты попробуешь пробраться в лагерь ночью, и ждал тебя. О, как я тебя ждал…

— Гр-р, — Я решил больше помалкивать, потому как человеку явно надо выговориться. Знаете, бывает такое, когда в груди накипело, а никто не понимает, подчиненные дураки, начальство сволочи, а мама далеко…

— Твои поступки предсказуемы. Ты храбр и силен, но непроходимо глуп. Один раз сделав неверный выбор, ты по-собачьи хранишь преданность своему господину, что похвально, но… неразумно!

— Гр-р?

— Не совершай лишних движений. — Красный Рукав, все так же не удостаивая меня взглядом, поднял правую руку с зажатой в ней веревкой. — Один мой взмах, и шатер раскроется! Арбалетчикам дан приказ стрелять без предупреждения. После первого же залпа сюда ворвутся мои стражники и дорубят то истыканное чучело, что от тебя останется. А потом мы вернемся в харчевню и все равно спалим ее…

— Гр-р!

— Если, конечно, ты не захочешь кое в чем помочь мне.

— Гр-р? — Я вновь изобразил удивление, интонационное грыканье всегда было моим коньком.

И кстати, отметьте, кто из нас двоих более предсказуем? Мне даже говорить ничего не надо, он сам все выболтает, а мы пока тихонечко, на цыпочках эту веревочку… Я качнулся было вперед, но передумал — да пусть человек все сделает по-своему. Чего ему мешать?

— Поверь, мы уважаем ваш кодекс наемников и не хотим непременной смерти твоего господина. Просто уведи его. Спрячь. Далеко-далеко. Куда угодно, лишь бы до осени он не мог появиться в столице. Сделай так, и никто не пострадает. Более того, я сию же минуту заплачу тебе звонкой монетой. Договорились, ааргх по кличке Малыш?

— Гр-р, моя не Малыш!

— Чего?!! — Начальник черных рыцарей, оборачиваясь, вскочил так резко, что запутался в своих же шпорах и упал.

— Моя не Малыш. — Я взлохматил волосы, оскалил клыки и, бешено вращая глазами, выдвинул вперед нижнюю челюсть. — Моя его брат-близнец! Звонкая монета давай! А потом моя твоя убивай! Все равно убивай!

Красный Рукав задержал дыхание и вылупился на меня, как драконица на обнаглевшую кукушку, подкладывающую ей в гнездо свои яйца.

— Ладно, шучу… В смысле, пытаюсь. Неудачно, да? — поспешно извинился я.

Мужчина дотянулся левой рукой до сердца, отчаянно хватая ртом воздух, и кое-как выпрямился. Вот ведь правильно говорят, что мы лишены чувства юмора, ну так на фиг же мне было лезть экспериментировать?!

— Ты… ах ты… неправильный ааргх! — наконец включился он.

— Оу-у, если б только кто знал, сколько раз мне об этом говорили. Вы так скучно неоригинальны…

— Мне достаточно дернуть эту веревку, скотина!

— Один вопрос можно? — Игнорируя его оскорбление, я убрал ножи и поднял руки вверх, демонстрируя, что пока безоружен. — А что, собственно, такого ужасного произойдет, если Эшли все-таки появится в столице до осени?

— Из-за твоего дебильного, упертого, тупорылого графа Эльгенхауэра-младшего может рухнуть вся политика Империи, — злобно прошипел краснорукавный тип. — А это не нужно никому! Даже его дяде…

— Ясно. Понятно. Запомнил. Больше вопросов нет. Дергайте!

— В каком смысле? — не понял он, но быстро изобрел собственную версию: — А-а, ты думаешь, что я струшу перед таким громилой? Еще никто не мог запугать офицера тайной полиции, понял?! Нет, ты понял?!! Смотри же, я не боюсь тебя!

«Черный плащ» резко рванул веревку на себя, и стены шатра мгновенно рухнули наземь, оставляя нас открытыми и, я бы даже сказал, голыми, как две пьяные девственницы, хихикающие на алтаре Берлобога. Говорят, они специально так набираются, потому что Великий Медведь пьяных не ест, просто отшлепает — и на свободу!

— А теперь будь ты проклят и умри! — торжествующе взвыл этот болтун, когда нас еще и осветило мгновенно вспыхнувшее кольцо факелов. — Стреляйте в него! Ха-ха… ой! Эй?! Ты что творишь, я не…

— Ничего особенно противоестественного. — Я тоже нежно улыбнулся, обнимая противника, как обнял бы Сун. — Вы же знаете — Приграничье, фронтир, женщин мало, приличных еще меньше, вот и привыкаешь волей-неволей как-то развлекаться между собой…

— Но… ты же со мной танцуешь?!

Правильно. Угадал. Умный дядя. Конечно, танцую, а почему нет? В чем проблема-то? Лично меня учил парным танцам дедушка, и двигаюсь я достаточно хорошо, чтобы не отдавить ногу партнерше и не сломать даме ребра, нежно обнимая ее за талию. А то, что в этот момент на нас изумленно уставились ВСЕ стражники и телохранители Красного Рукава, вытаращив глаза и распахнув хлебала, — так меня их пошлые мысли не задевают, каждый думает в меру своей испорченности. По-любому мне с ними не жить, детей не крестить и на одном гектаре не сидеть… Пусть себе смотрят!

Зато арбалетчики на деревьях тоже не решались спустить тетиву. Во-первых, слишком уж легко попасть не в меня, а в свое начальство, во-вторых, на таком расстоянии стальной болт может запросто прошить мою тушу насквозь и опять-таки добить красно-рукавного офицера.

Поэтому все, кто не спал, высунулись полюбоваться, как мы с их командиром кружимся в интимно-оранжевом иллюзионе факелов под романтическим серебряным светом шаловливо подмигивающих звезд. Люди же явно соскучились по такого рода красивым зрелищам и смотрели, завистливо затаив дыхание…

«Черный плащ» поначалу лишь яростно ругался сквозь зубы, изо всех сил пытаясь вырваться… От меня?! Ха! Потом он притих, обмяк и, едва не плача, скорбно переставлял конечности, честно пытаясь удерживать заданный мною ритм. Я неспешно намурлыкивал что-то ему на ушко, а сам внимательно косил по сторонам. Поэтому шум падения тела первого стрелка, рухнувшего с дерева вслед за своим арбалетом, похоже, был услышан только мной. Все прочие почуяли неладное, когда вниз упал уже третий. Но в тот момент земля ощутимо задрожала под ногами, и люди, не дожидаясь худшего, бросились врассыпную!

— Спасибо за танец, милая леди. — Галантно поклонившись, я чмокнул ручку обалдевшего командира рыцарей тайной полиции. — Мы еще встретимся. Не грустите, разлука будет недолгой, я найду вас, честное благородное…

После чего мне осталось лишь деликатно переставить его в сторону и кувырком уйти под копыта первой лошади, когда небольшой пестрый табун испуганно пронесся сквозь военный лагерь, топча и сметая все на своем пути. На спине самой последней низенькой коняшки радостно подпрыгивали Туром и Нетуром, вопя, как дети на карусели:

— Бей-руби-руби-бей!

Нет, я охотно верю, что обычные, нормальные детишки редко так выражаются, но для наших подгорных гномов — самое то! Я быстрым шагом ушел в ночь, надо ведь было еще разбудить Эшли, потому как теперь не было ни малейших сомнений — «черные плащи» пойдут за нами на край света, пылая справедливейшей местью, и уже нипочем не будут отвлекаться на какую-то жалкую харчевню нашего старого друга…

— Дай мне только найти тебя-а, а-аргх!!! — сиплым фальцетом надрывался Красный Рукав, и, знаете, я ему очень даже верил.

Этот непременно найдет, меня трудно потерять, да и парный танец сделал свое дело. Теперь я для него — вопрос чести! Иначе над ним втихую будут потешаться его же подчиненные. Так что тут все без сучка без задоринки, пусть дядя побегает, это полезно для здоровья, и хоть какая-то цель в жизни будет. Мы ведь все постарались на славу, от всей широты приграничной души, и, согласитесь, каждый заслуживает как минимум медальки.

Я вернулся на знакомую полянку и замер — моего хозяина, графа Эшли Эльгенхауэра-младшего, на ней не было! Зато валялся мой плащ, которым я укутал его, а на плотной ткани четко выделялось маленькое черное пятно крови… Мама-а!!!

Сначала я не хотел верить своим глазам, даже кинулся на колени, схватил плащ, перевернул его, ощупал с обеих сторон, потыкал пальцем примятую траву, расковырял мышиную норку, поискал под листиками и только тогда впал в отчаяние.

— Эшли-и-и!!! — взревел я так, что лес невольно пригнулся, а с ближайшего дерева рухнул маковкой в хвою полуоглушенный эльф.

И все. Ни звука в ответ, ни крика, ни слова, ни приятельского смеха, как если бы он вдруг решил надо мной подшутить и просто спрятался за кустиками… Нет, я бы, конечно, тут же его и заломал об колено за такой студенческий юмор, но уж лучше так, чем вообще ничего! Тишина…

— Что случилось? — отплевываясь сосновыми иголками, спросил вставший на ноги Эландер.

— Эшли пропал.

— Я говорю, что случилось? — Он сунул острый ноготь мизинца в ухо, выковыривая кусочки мха.

— Эшли пропал! — нервно рявкнул я.

— Ты только не шепчи, скажи внятно, где чешется. Я все пойму, мне можно верить, никто не узнает…

— Гр-р-р! — Теперь я был готов убить и его на месте. Но после исчезновения графа Эльгенхауэра наш отряд и так стал на одну пятую меньше, не стоило в запале терять оставшихся.

Я выровнял дыхание, пару раз присел, вытягивая перед собой руки, с хрустом размял шею и, полуприкрыв глаза, выразительной пантомимой кое-как умудрился объяснить остроухому, чего мне так отчаянно не хватает. Эландер понял и, хлопнув себя ладонью по лбу, кинулся помогать. В умении читать следы на теплых ладонях полуночного леса остроухим нет равных. Но первое, что он обнаружил, — это маленькая стальная игла кукольной ведьмы! Мне мигом поплохело до рези в глазах, тошноты, бултыхания в желудке и…

— Игрушка промахнулась, — уверенно успокоил меня эльф. — Смотри, следы тянутся дальше, и походка графа так же тверда. Если он и ранен, то несерьезно. Сейчас мы…

Из-за ближайших кустов послышался быстро нарастающий шум. Я сцапал все еще глухого товарища в охапку, показал ему кулак, чтоб не вырывался, и спрятался за дерево. Минутой спустя мимо нас, тяжело дыша, пробежало человек двадцать рыцарей тайной полиции, за ними на взмыленной лошадке, горлопаня, неслись наши гномы. Их клич «Бей-руби-руби-бей!» еще долго таял в сонном лесу. Или правильнее — бессонном? Какой ежик тут уснет, когда все так развлекаются…

— Ищи. — Я опять выпустил Эландера на волю.

— Прости, что ты сказал? — Он обеими руками оттопырил уши.

Я едва не заплакал от сострадания и поочередно указал ему пальцем на кончик его носа, на тропу, на последний едва заметный след моего хозяина. Эльф понятливо кивнул и едва ли не на четвереньках припустил вперед, ловко петляя между замшелых деревьев. А потом вдруг встал так резко, словно натолкнулся на стену, и предупреждающе вскинул руку. Я осторожно приблизился и по его знаку тихо раздвинул ветви орешника. Ага, вот в чем дело…

На небольшой полянке шагах в десяти от нас, сжимая рапиру, стоял юный граф, а напротив него на высоком пеньке сидела, закинув ногу на ногу, настоящая ведьма. Я сразу узнал ее, это была новая Верховная из Блуждающего замка. В прошлый раз именно мы отчасти помогли ей взойти на главную ступень, и она сама предложила вечное перемирие. Похоже, теперь понятно, кто первым его нарушил…

Эландер бесшумно наложил стрелу на тетиву лука и вопросительно посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой — не сейчас, надо хотя бы попробовать подслушать, о чем они говорят. Благо слышимость с нашей позиции была отличная. Для меня, разумеется…

— Я не желаю тебе зла, молодой человек. Мы заключили договор в прошлый раз, и мои ведьмы честно не заступали на земли Приграничья. Убери свой клинок.

— Не сейчас. Ибо при всем моем уважении к нашему мирному соглашению буквально сегодня мы нашли свидетельства обратного, — разумно не опуская оружия, покачал головой мой хозяин. — Неопровержимые улики доказывают, что ваши уродливые куколки причастны к исчезновению целого отрада имперской пехоты. К тому же по странному совпадению эти люди были посланы сюда за мной моим дядей. Теперь их нет, а я своими глазами видел следы маленьких ножек. Мне ли не знать, как ваши игрушки владеют отравленными иглами…

— Мне нужно было поговорить с тобой наедине. Я подала знак и звала тебя, ты сам пришел на зов.

— А кукольные ведьмы?

— Не понимаю, о чем ты…

— Вот об этом. — Эшли повернул левую руку, демонстрируя небольшую, но все еще кровоточащую ранку на запястье. — Укус вашей колдовской игрушки из числа тех самых, что мы рядами косили в прошлый раз. Хорошо еще отравленную иглу она применить не успела, но тяпнула изрядно. И это не ваши слуги, милейшая?

— И да, и нет, — подумав, кисло согласилась Верховная. — Куклы и вправду покорны нам, но подчинить их своей воле может любой другой маг. Пара примитивных заклинаний, и игрушка пойдет за кем угодно. А если бы я действительно хотела убить вас, граф, то…

Одно змеиное движение, и кончик рапиры нежно коснулся яремной ямки под горлом ведьмы. Даже под лунным светом было видно, как побледнела Верховная…

— Знаете, я даже не очень нуждаюсь в ваших надуманных оправданиях, — холодно процедил племянник главнокомандующего, — но только подумайте о заклинании или дернитесь за своей волшебной палочкой!

— Мне непривычно говорить, когда острое железо царапает шею.

— Ваши проблемы!

— Мальчишка-а… — опустив глаза, яростно прошептала женщина, но в этот момент в лесу опять раздался шум.

Эшли повернул голову, и ведьма, ловко отпрыгнув назад, выхватила из рукава сухой осиновый прутик. Мы с эльфом не сговариваясь бросились вперед, чтобы успеть растащить этих психов в разные стороны до повального смертоубийства. Но не успели. Это сделали до нас…

— Бей-руби-руби-бей!.. — уже едва не рыдая, устало ныли Туром и Нетуром, в обнимку держась на спине перепуганной лошадки.

Бедное животное пронеслось бодрым галопом между гордым аристократом и Верховной ведьмой, едва не сбив их обоих с ног. А следом, тяжело пыхтя, топотал здоровенный строевой мамонт, которому лошадка, видимо, случайно исхитрилась наступить копытом на хобот. И мне даже на минуту показалось, что это тот самый мамонт, с которым мы уже выясняли отношения в харчевне старого Трувора. Конечно, я мог и ошибаться, но…

— Ну все! — выдохнула ведьма, задом выползая из колючих кустов дикого шиповника.

— Ну все! — в свою очередь подтвердил Эшли, вынужденно севший на большой муравейник, а муравьи спросонья такого не прощают.

После чего Эландер в длинном прыжке завалил под сосну пылкого столичного аристократа, а я ловко сгреб Верховную, прикрыв ей рот и прижав руки к телу.

— Гр-р! А давайте попробуем успокоиться и не махать друг на друга конечностями. Сдается мне, у нас общий враг и сегодня мы воюем на одной стороне…

После пяти минут горьких упреков, пустых обвинений, колких укоров, дутых обид и взаимных нападок все прекратили пороть горячку и чинно приступили к разумным переговорам. Первое слово, само собой, было предоставлено даме. Она долго поправляла прическу, поджимала губки, елозила задом, на все лады проклиная коварный шиповник, но потом все же высказалась по существу. Рассказ ее был не по-женски короток, но печален.

— Я изгнанница. С недавних пор в замке зрел заговор. Несколько наших сестер предали общие идеалы женской солидарности и вступили на скользкую тропу сотрудничества с мужчиной. Один очень могущественный маг за моей спиной тайно пообещал им свое покровительство и даже… плотские утехи!

— Карланиус, — безошибочно угадали мы.

— Да, это его имя. Или одно из его многочисленных имен, а истинного не знает никто. Я и глазом моргнуть не успела, как его подметные письма прельстили подавляющее большинство. И вот ныне я, лучшая ведьма своего клана, уже не могу вернуться под сень Блуждающего замка…

— А как же этот ваш эльф-ренегат Унгорн, он не помог?

— Унгорн ушел через две недели после вас. У него были свои дела в землях соседних Клинакра и Лавидии.

— То есть, — осторожно начал я, — вы теперь по нашим лесам бомжуете?

— Да, горек хлеб изгнания, но не забывай, с кем говоришь, ааргх! — гордо вскинулась она. — Я все еще Верховная!

— Если вы зайдете в дяде Трувору и скажете, что от меня, то миску супа он вам нальет бесплатно…

— Пожалуй, воспользуюсь. — Женщина сглотнула голодную слюну. — Но я хотела предложить вам союз и купить ваши мечи.

Мы с Эландером переглянулись, я на пальцах изобразил ему, что к чему, и, прежде чем племянник главнокомандующего вмешался, быстро развил тему:

— Цель, сроки, средства?

— Блуждающий замок. Чем скорее, тем лучше. Сколько нагребете.

— Годится!

— Эй, эй, Малыш! Я что-то не понял, кто у нас командир отряда?! — бешено протолкался вперед граф Эльгенхауэр. — В конце концов, решения здесь принимаю я. Не говоря уже о том, что кроме нас надо бы спросить как минимум мнения еще двух маленьких членов нашего отряда!

Хорошо, гномов на тот момент не было рядом, они бы его убили за одну такую интимную подставу. Но они подошли, причем еще до того, как наша будущая нанимательница неопределенно повела плечами. Ибо гном, пропустивший сам момент торговли перед будущим заданием, опозорен навеки!

Раздался треск веток под тяжелыми сапогами, и Туром с Нетуромом шагнули на поляну. Оба подпрыгивали при ходьбе и шли враскорячку, но морды у обоих были вполне довольные, а в горящих очах огненными цифрами читался счет, который они были намерены выставить нашему графу за вынужденную верховую езду. Как известно, лучше всего подземные жители ездят у себя в рудниках на шахтерских тачках, а живых лошадей они даже побаиваются. За что лошади и ржут над ними самым бесстыжим образом!

— Согласны со всем мы, — начали они, когда их ввели в курс дела, — но слово дай нам, бородой поклявшись, ведьма, золото что не скроешь!

— Чем?! — не понял Эшли, но я цыкнул на него — это старая гномья клятва, святее ее нет.

— Клянусь, — подняла правую ладонь Верховная, — в том, что ваш отряд будет вправе сам выбрать себе награду. Иначе да отрастет у меня борода!

— Замок вернем тебе, — вслед за гномами хором повторили мы, — иначе пусть отпадут бороды наши!

И хотя, таким образом, трое из нас ничем не рисковали, но все формальности были соблюдены, акты взаимного уважения доказаны, можно было бы уже более спокойно и доверительно определить детали. Этим занимался глухой эльф. Ведьма чертила ему когтем на листике дуба, где она в последний раз видела Блуждающий замок. Эландер кивал и прикидывал расстояние, на лесных тропах он лучший проводник, пусть сам все и выясняет. А со мной выяснял отношения мой грозный хозяин. Хотя, честно говоря, на тот момент я наехал на него первым.

— Какого… гр-р!.. тебе не лежалось… гр-р!.. на той полянке… гр-р?!! Тихо, тепло, сухо, никто в ухо не сопит, так нет же! Прихожу, а он сбежал, оставив только пятно крови на моем плаще! Что я должен был думать, бревно ты бесчувственное?!

— Ты волновался обо мне, мой верный ааргх, — умиленно прослезился Эшли и чуть виновато поморщился. — Голова все еще болит. То дерево, которое, по твоим словам, подгрызли бобры, здорово шандарахнуло меня и второй раз.

— Может, они пытались отнести его к себе на плотину и уронили? — убито соврал я.

— Да, вполне возможно… Слушай, с этими зверюгами давно пора что-то делать, они становятся социально опасны для человека, не находишь?

— Угу, точно. — Без малейших колебаний мне пришлось оклеветать ни в чем не повинных животных и продолжить: — Ты извини, было неправильно оставлять тебя без охраны. Но кто бы мог подумать, что эти кукольные твари с иголками наперевес бродят рядом…

— Ерунда, подумаешь, всего одна проголодавшаяся игрушка заблудилась в лесу. А что с тайной полицией?

— Бегают, — неопределенно, зато честно отмахнулся я.

— Надеюсь, ты не напугал их настолько, что они обидятся, перестанут с нами играть и уйдут домой?

— Нет, ну совесть у меня есть, в конце концов…

Подробно объяснить ему, что, когда, зачем и почему, можно и завтра. До рассвета еще несколько часов, все устали, всем надо хоть чуточку отдохнуть. А племянник главнокомандующего вполне может и покараулить, он-то у нас выспался по-любому…

С моим предложением согласились все. Огонь было решено не разводить — ночи теплые, да и разрозненные части «черных плащей» до сих пор могут маяться вынужденной бессонницей по окрестностям. Я сам было надеялся хоть немного почитать перед сном при лунном свете, но передумал. Ааргхи, конечно, отлично видят и в темноте, но смысл портить зрение на печатной продукции? Глаза не восстанавливаются, а ааргха в очках еще никто не видел…

Эландер уснул первым, его же никакие звуки не беспокоили. Надеюсь, хоть к завтрашнему дню отойдет, а то ведь так и придется таскать с собой глухого инвалида. Гномы захрапели следом, они намаялись за сегодня, да и лошадиным потом от них теперь разит на десять шагов по периметру. Эшли и Верховная о чем-то тихо переговаривались в сторонке.

Я лег на бок, спиной к ним, так удобнее притворяться, и даже смежил веки, чтобы получше слышать. Как я и ожидал, поначалу нейтральная беседа вскоре съехала на обсуждение моей скромной персоны.

— Он любит ее, и она неровно дышит к Малышу. Я видел, как они общаются друг с другом, просто деревенские голубки с пасторальных картинок маслом…

— Право, я не знаю, граф… Эта девочка так много пережила, ей столько досталось от мужчин, мне трудно поверить, что этот неотесанный верзила может быть с ней достаточно деликатен и нежен.

— Кто, он?! Да бросьте! Если его подстричь, отмыть и хорошенько приодеть, то в плане образованности и начитанности этот ааргх даст сто очков вперед любому провинциальному дворянину. А если я пообтешу его хотя бы недельку в столице, то он достойно предстанет и перед самим Императором!

— Вам нельзя туда…

— Мой дядя — главнокомандующий сухопутными войсками Империи!

— Я не знаю всего, но… Именно в столице решатся ваши судьбы, и, если мои гадания верны, ни ты, ни он не вернетесь оттуда.

— Мы умрем?

— Или изменитесь. Но эти изменения могут быть необратимей, чем сама смерть.

— Но пока это лишь ваши предчувствия?

— Да, не более того…

Ага, когда так говорит ведьма, обладающая весомым авторитетом в своей среде, то к любому ее слову стоит прислушиваться. Это доверять ей не стоит, она, как и все в их общине, может всерьез заботиться только о своих узких интересах. Даже интересы клана не в счет, ради власти или выгоды ведьма не задумываясь предаст всех и вся! Поэтому всегда полезнее дать ей понять, что вы сражены ее предсказанием в самое сердце, жаждая и впредь внимать ее глубоким советам. Тогда есть шанс, что она сочтет вас легкой добычей, перестанет брать в расчет, потеряет бдительность и проколется. А хорошо выкованный меч одинаково рубит и аристократический камзольчик, и ведьмовской плащ…

Сон подкрался незаметно, как хнара. Вот вроде бы только-только тихо слушал, как Эшли шепчется с Верховной, а почти в ту же минуту к нашему биваку подошел мамонт и заговорил со мной человеческим голосом. Дословно не припомню (спал!), но общий смысл вроде бы в том, что он не тот, за кого себя выдает и кем кажется. Это все иллюзии, а на деле он — мотылек! Крохотный, с прозрачными крылышками и ножками, а зовут его Йозеф, и живет он себе в столице. Какого он поперся в наше Приграничье, никому неизвестно…

Но, видимо, его привлек свет лампы, которую я почему-то забыл задуть, уходя из дома. А маме вообще такими мелочами заниматься некогда, она с непонятного перепоя печет тортик для Императора! Он, видите ли, кремовых не ест, бережет фигуру, ему надо нежный, с взбитыми сливками. О, если бы его величество знал, что мы, ааргхи, сбиваем сливки прямо в корове… То есть трясем ее до тех пор, пока из тугого вымени при малейшем нажатии не пойдет плотная струя взбитых сливок на вовремя подставленный торт!

Проснулся утром, с четким осознанием самого невероятного бреда, снившегося мне этой ночью. Бодрый граф Эльгенхауэр на предрассветном ветерке делал фехтовальные выпады и приседания с рапирой. Ведьмы нигде видно не было, значит, ушла в харчевню за обещанным супом. Гномы с ворчанием продирали глаза, вставать рано они не любят, но поужинать вчера никому не удалось, и бурчание эльфийского желудка разбудило даже их. Сам Эландер, к сожалению, еще не нормализовался. По крайней мере, на мое: «Как здоровье?» — ответил не сразу, разворачиваясь всем телом и два раза переспросив, что я имею в виду…

Небольшой костер разложили быстро. Припасов, данных нам на дорогу заботливым другом моего отца, могло хватить всем разве что на один укус. Как-то умудрившись не подраться из-за скудных порций хлеба и сыра, мы отправили в глубок


Содержание:
 0  вы читаете: Ааргх на троне : Андрей Белянин  1  Слоны и Моськи : Андрей Белянин
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap