Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 4 Гроб на колесиках : Андрей Белянин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5

вы читаете книгу




Глава 4

Гроб на колесиках

Черная тень легла на лица его друзей. Солнце замерло в небесах, чистые облака стали грязными тучами, цветы поникли, а с деревьев посыпались листья. Скорбь овладела миром. И лишь скулящий ветер дерзнул коснуться распростертого тела тринадцатого ландграфа…

Хроники Локхайма

– Нет, лорд Скиминок, я уже никогда никого не полюблю…

Черные волосы Вероники щекотали мне нос. Они вообще обладают колдовской способностью вечно лезть мне в лицо. После вчерашних событий я уже не мог заснуть, и мы отправились в путь затемно. Метлой управляла юная ведьма, следовательно, полет проходил на большой скорости, предельной высоте, с неожиданными пике, вольтами, штопорами, мертвыми петлями и прочей авиационной прелестью. Основные силы прилагались мной просто для того, чтобы удержаться – уверяю вас, шмякнуться с помела проще простого! Другие мысли голову не занимали, хотя я искренне старался как-то отвечать на печальные вздохи Вероники.

– Ну, ну… Не горюй! В твои-то годы! Отрицательный результат – это тоже результат. Поверь моему опыту, такая жгучая брюнетка с точеной фигуркой и обалденным носом без кавалеров не останется…

– Не утешайте меня, милорд. Как я вообще смогу смотреть на мужчин после этого?! Они все теперь представляются мне омерзительными, волосатыми, слюнявыми, похотливыми скотами!

– А… вот… ты полегче… Я, знаешь ли, все-таки тоже мужчина. Ты и меня готова возненавидеть, если мне взбредет в голову чмокнуть тебя в щеку?

– О нет! – впервые рассмеявшись, воспитанница Тихого Пристанища лукаво ткнула локотком. – Что вы? Вы для меня словно старший брат, родной и любимый. Защищаете, спасаете, заботитесь… Я за вас жизнь отдам, верите?!

– Верю. Ай! Вероника, не прижимайся ко мне, смотри на дорогу! Второго столкновения с перелетной вороной я не переживу…

Злобная птица с негодующим карканьем ушла вниз, а мне пришлось вытаскивать перья из-за пазухи и воротника. Черт знает что! Хорошо еще не с косяком диких гусей столкнулись – вот была бы потеха…

– Впереди замок!

– Он самый. Спускайся помаленьку. Нам туда.

В рассветных лучах розового утра родовое поместье Бесса казалось волшебной сказкой. Вот именно такими рисуют художники-иллюстраторы романтическое средневековье. При ближайшем рассмотрении видны и грязь, и пыль, и мусор, но с высоты птичьего полета на фоне зеленого ландшафта – это так красиво! Я возвращался сюда как к себе домой. За время моего отсутствия Лия с Бульдозером наверняка заскучали без приключений. Если только Жан в порядке, мы не будем тратить ни минуты – на коней и в путь. Нужно вытрясти из Бесса точное месторасположение Зубов. Он знает. Они все знают, но молчат. Пора лично поздороваться за ручку с мамой Ризенкампфа. Держись, бабуля, – мы уже идем! Чего я не ждал, так это упреждающего удара в спину. Простите наивного ландграфа…

– Лорд Скиминок, там что-то не так: над замком дым!

– С какой стороны?

– По-моему, догорает левое крыло.

– Аллах и все его пророки! – возопил я, бледнея от очередного виража. – Там комната Жана. Неужели кришнаиты отважились на повторную вылазку?!

– Все возможно. Давайте проявим военную хитрость и поползем к воротам?

– Ага, ты будешь Виннету – дочь Инчучуна, а я Соколиный Глаз, Зверобой и Кожаный Чулок. Главное – нанести на физиономии побольше боевой раскраски. Как доползем до места, грязные как чушки, нас уже никто не признает. Можно безбоязненно швыряться томагавками, драть глотку и снимать скальпы.

– Вы шутите, милорд?

– Шучу, но ты права, спускаемся вниз. Нас ждут с воздуха, а мы пойдем лесом и выясним все на месте.

Повинуясь приказу хозяйки, помело круто пошло вниз. Вот Вероника – на войне, как на войне. Сказано – сделано! Вопросы по существу, инициатива разумная, вера в командование беспрецедентная, самоотдача полнейшая. Это вам не Лия, которую десять раз поуговариваешь, потом еще выслушаешь ее личное мнение по поводу и без повода, а уж после всего она, возможно, припряжет кого-нибудь к этому делу. Так как сама она, разумеется, очень занята более насущными проблемами. Прической, например…

Мы мягко врезались в кусты, окружавшие дорогу в замок. Демонстративно вытащив колючки и посчитав ссадины, я махнул рукой вперед. Юная ведьма внимательно принюхивалась к чему-то на дороге.

– Милорд, не позже чем вчерашней ночью здесь промаршировал хороший вооруженный отряд. Около двух десятков конных и вдвое больше пеших воинов. Внутренний голос говорит мне, что наши друзья в большой беде!

Подумаешь! А что, когда-нибудь было иначе? Не припомню такого…


Итак, переняв стратегию героев Фенимора Купера и Карла Мая, мы бесшумно скользили меж кустов, общаясь установленными криками. Вероника ухала совой, а я мяукал, как сладострастный кот. Если нас кто-нибудь слышал, то непременно удавился с хохоту. Ну, с чего бы днем не переставая орать сове? А мартовский кот в дремучем лесу посередине лета с какого рожна? Однако шпионов, соглядатаев и засад не обнаружилось. Мы бочком, бочком вышли к воротам и ахнули… Замок захвачен! У входа стоят трое незнакомых стражников в хороших доспехах. Створки ворот валяются рядом, их, похоже, снесли первым же ударом тарана. Трупов защитников отечества нигде не видно, люди Бесса не воины, взять замок может и младенец. Где-то внутри шумела толпа народу. Что они задумали? Придется рискнуть…

– Куда вы, лорд Скиминок?! Вас увидят!

– Пусть.

– А, вы хотите напасть на них врасплох, изрубить в капусту стражников, как берсерк врезаться в толпу, убивая направо и налево, найти Жана с Лией и Мечом Без Имени проложить дорогу назад? Здорово! Превосходный план! Тогда я буду прикрывать вас сверху. Я забросаю их молниями, а для вас создам отвращающий купол.

– Лучше громоотвод. Не мели чепухи! Я тебе не Конан-варвар. Реки крови, мозги на мостовой и постоянное спотыкание о трупы меня не прельщают. Мы просто вежливо попросим нас пропустить.

– Но они вас узнают!

– На это я и надеюсь. Обо мне ходит такая дурная слава, что нас вряд ли осмелятся задержать.

– Мало что понимаю… – честно кивнула Вероника. – Но вы ландграф. Вам и карты в руки.

Вот так, отбросив приличия, хмелея от собственного хамства, мы пошли прямиком к воротам. Трое воинов мгновенно взяли копья наперевес, попытавшись заключить нас в кольцо.

– Стойте, бродяги! Кто вы такие и зачем идете в замок?

– В гости. Попить чайку, поболтать о том о сем. А что, нельзя?

– Странный какой-то… – пожал плечами главный. – Тебя спрашивают – кто ты такой?

– Я?

– Ты.

– Вы настаиваете на ответе?

– Да, болван! – взорвались стражники.

– Лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени! – вдохновенно продекламировал я.

Что началось… Я ожидал любой реакции, но такое… Да они просто побросали оружие и рухнули на землю, задыхаясь от хохота! Они хватались за животы, они показывали на меня пальцем, укатываясь снова. Это было так заразительно, что мы с Вероникой невольно засмеялись и добрых десять минут веселились вместе со всеми.

– Ну, парень… – наконец выдавил главный, утирая счастливые слезы. – Уморил! Я… я… ха-ха… был в Ристайле и видел памятник тринадцатому ландграфу. Сходства между вами, как между зайчиком и медведем!

– Точно! – поддержали остальные. – Это самая удачная хохма из всех, что мы слышали. А девчонка тоже с вами выступает?

– Да, – подумав, решил я. – Мы с ней в одной труппе, клоун – мим – эксцентрик на колесах «Ландграф и компания». Выступаем по городам и селам, давая шумные представления с непременным успехом.

– Оно и заметно. Ребята, это же просто бродячие комедианты! – главный стражник хлопнул меня по плечу железной рукавицей. – Проходите, наш принц любит соленую шутку. Скиминок, говоришь?

– Скиминок, – кивнули мы.

– Ох, уж эти балаганные артисты… Оденутся невесть во что, наговорят всяких глупостей, развеселят душу! Скиминок! Нет, каково, а?! Придумают же!

Мы беспрепятственно вошли в замок Бесса. Подобной легкости я не ожидал. Боже, храни эту страну – край непуганых идиотов!


Общий двор оказался столь тесно набит народом, что пройти ко входу не было ни малейшей возможности. Как, впрочем, и малейшей нужды. Все, кто нас интересовал, были здесь, а нами, признаться, не интересовался никто. Мы полезли на крепостную стену, откуда лучше видно. В центре двора были вкопаны три столба, к ним цепями прикручены три разнокалиберные фигуры, обложенные хворостом.

– В середине Бульдозер, – начала пересчитывать юная практикантка. – Слева Лия, а кто там – блондин справа?

– Бесс – он хозяин замка и наш друг. Ты слышала, как стражники у входа упомянули принца?

– Да. Ой! Неужели вы думаете, что это сам Раюмсдаль?

– Запросто. Подождем начала и все узнаем. Ты только не волнуйся.

– А я и не волнуюсь, ни капельки. Мы ведь их непременно спасем?

– Угу, – без особой уверенности подтвердил я.

С одной стороны, мои ребята уже не раз попадали в подобные передряги, и обычным эшафотом их не напугать. С другой стороны, здесь боеспособных копьеносцев человек сорок и всадников в латах хватает. Даже если местным крестьянам пиво ударит в голову, то их душевного участия будет маловато. Обученный воин в бою стоит пятерых сельских мордоворотов. Эх, Кролика бы сюда… Сколько же он может дрыхнуть?

– Милорд, смотрите, кто это?

Под рев походной трубы на замковый двор вышел принц Раюмсдаль! Бледная рожа, тусклые соломенные волосы, куча бижутерии на шее, а левый глаз закрыт черной шелковой повязкой. Значит, он все же пострадал при взрыве Башни Трупов. Давненько мы не виделись…

– Это Раюмсдаль, сын Ризенкампфа и внучек госпожи Гнойленберг. Мы встречались всего три раза, но эмоционально и со спецэффектами. Впервые мы познакомились в кабинете его отца, он бросился на меня с кинжалом и потом долго лежал носом в угол, не понимая, почему я не дал себя убить. Второй раз, когда меня казнили в Вошнахаузе, он хотел лично отрубить мне голову, но принцесса Лиона не позволила. Потом мы с ребятами осаждали Башню Трупов, а он как раз там сидел. Долго спорил с нами, обзывался всячески, а сам сдуру подорвал собственную крепость.

– Он что, совсем тупой, раз постоянно связывается с вами? – искренне удивилась Вероника, вглядываясь в самодовольного принца.

– Да особенным умом этот акселерат сроду не отличался. Ну, вот зачем ему понадобилось привязывать моих друзей к столбу, обкладывать хворостом, собирать народ? К чему такая показуха? Чего он добивается?! Ну, так вот они мы…

– Всем замолчать, скоты! – неожиданно громко рявкнул принц. Растет… растет на глазах, уже и командирский тон выработал. Что же до манеры речи, то хамом он был, хамом и остался. – Я хочу, чтобы все заткнули свои поганые рты и смотрели сюда! Сейчас мы запалим хворост и поджарим попки этим славненьким птичкам. Они будут громко петь, клянусь Адом! Я хочу, чтобы все видели это и помнили! Ох, как помнили!.. Сегодня я милостив – умрут только трое. Но завтра я могу быть в гневе, и тогда от всех деревень не останется даже дохлой курицы! Я пройду по земле огнем и мечом! Слушать! Смотреть! Не отворачиваться, твари!

– Он всегда такой вежливый? – напряглась юная ведьма. У нее даже кончик носа покраснел. – Давайте я кидану в него шаровой молнией, у меня получается.

Пришлось на нее шикнуть, иначе Раюмсдаля не слышно. Меж тем суматошный принц шагнул по-ближе к Бульдозеру, обрушив на бедолагу водопад площадной брани.

– Нечестивая скотина! Растолстевший лизоблюд! Иди поцелуй в зад своего вшивого ландграфа! Что, не можешь? А знаешь ли ты, продажный негодяй, скольких моих людей ты убил?! Причем убил не по-рыцарски, не мечом в честном бою, а какой-то грязной табуреткой! Тьфу! Я должен был просто прирезать тебя, как крысу. Огонь слишком большая честь для такого отпетого мерзавца. Ты будешь, рыдая, упрашивать о пощаде!

Ну, Раюмсдаль мог бы долго так распинаться. На несправедливую ругань Жан обычно не реагирует, но его молодая жена… Если у Лии нет кляпа во рту, то она своего не упустит.

– Вероника. Не бубни! Прекрати все заклинания, сейчас Лия произнесет свой знаменитый монолог.

– Какой? – мгновенно отвлеклась от диверсии практикантка.

– Вольная импровизация на тему: «Сам дурак!».


– Заткни фонтан. Редиска! – медленно и гордо начала наша золотоволосая валькирия. – Убери свои поганые ручки от моего достойного супруга. Он не унизится до ответа бесчестному трусу, подло напавшему на спящих людей!

– Замолчи, тварь, – брызгая слюной, завизжал принц, но остановить Лию на такой сцене, при такой публике, в такой роли… Да легче сбить лбом с рельсов локомотив!

– Слушайте все! Не сдавайтесь, не бойтесь этого мерзавца! Не плачьте о нас! Наша смерть не будет напрасной! Лорд Скиминок вернется, и черная кровь его врагов смоет всю грязь нечестивых оскорблений, хлынувших на наши невинные головы!

Готов поклясться, что в толпе раздались плохо скрываемые аплодисменты. Но ведьмочка ткнула меня локтем, указывая пальцем в сторону эшафота. Я пригляделся. Точно! Между наспех сколоченных досок, сквозь крупные щели плавно двигалась гибкая девичья фигура в черном. Она их не бросила… Что ж, Луна, с меня причитается.

– Это мой наемный убийца. Помнишь нож с клеймом одуванчика? Она на нашей стороне, так что не задень ее каким-нибудь шальным заклинанием.

– Ничего не понимаю! – округлила глаза Вероника. – Если это наемница, то она должна вас убить. Если она вас не убьет, то по законам их клана ее саму убьют. Если вы заключили договор, то один из вас все равно должен умереть, иначе не стоило огород городить. Если…

– Тихо! Смотри, он идет к Бессу.

Бедный владелец замка, столь неосторожно напавший на нас, предавший нас и принесший нам вассальную клятву, был совершенно подавлен. Рогатый альбинос едва не терял сознания от отчаяния, привязанный в собственном дворе к столбу, где его должны были сию минуту сжечь. Судя по его бледному лицу, казавшемуся даже белее волос, в счастливое избавление он не верил ни грамма. На него, как на самую безобидную жертву, и обрушился венценосный подонок.

– Ну что, Бесс? Посмотри в глаза своей смерти! За сколько сребреников ты продал этому шуту в клетчатой рубахе свою гнилую душу?! Ты предал всю Темную Сторону, ты предал госпожу Гнойленберг, но самое страшное – ты предал меня! Ты не открыл ворота, а попытался организовать сопротивление. Ты убил двух моих воинов. О, с каким счастьем я буду смотреть, как ты корчишься в огне!

– Не трусь, барон! – неожиданно встряла Лия. – Милорд сейчас придет и всем им покажет. Если бы ты знал, сколько раз он вырывал нас из объятий могилы в самый последний момент, то не волновался бы…

– Замолчи, несносная девчонка! Факел мне! Я мог бы отдать тебя на потеху моим людям, но они брезгуют прикоснуться к твоему грязному телу. Думаю, что твой обугленный скелет вызовет у них больше желания!

Воины принца кисло рассмеялись. Если у них совести хоть на йоту больше, чем у их господина, то она у них есть! Взять превосходящими силами незащищенный замок… Сражаться с раненым рыцарем, вооруженным табуреткой… Сжечь неповинную девчонку… Мстить несчастному хозяину, пытавшемуся лишь защитить своих гостей… В этом мало чести даже для самого отъявленного негодяя.

– Вероника, осторожно обойди их сзади и займи оборону в тылу. Приготовь защищающий купол, он нам понадобится. И ради всего святого, не напутай ничего!

– Слушаюсь, милорд! А вы?

– А у меня лирическое настроение, я склонен поболтать.

– Вы отвлечете их?

– Так точно. У тебя будет время позаботиться о наших друзьях. Создай у эшафота такую шумиху, чтоб они при имени Скиминок сразу зарывали башку в песок, как страусы.

– Это я смогу. Я многому научилась за год. Они у меня попляшут… – мрачно улыбнулась ведьмочка, и ее глаза сверкнули зеленым огнем.

Мне нравится работать с ней в паре. Вроде как постоянно показываешь огнеопасные фокусы на пороховом складе. Одно неверное движение, одна нелепая случайность, шутка Господа или шалость беса – и все. Ни тебя, ни аттракциона, ни зрителей. Все уже в белом, на небесах, с арфами. Но зато как интересно…


Вероника снабдила мое появление всевозможными спецэффектами: загрохотал гром, все заволокло дымом, блеснула молния, и на крепостной стене, возвышаясь над Раюмсдалем, оказался я! Это было очень эффектное появление. Все ахнули! Принц с ужасом глядел на меня квадратным глазом, а его нижняя челюсть отвисла почти до пояса. Воины смотрели поспокойнее, они не знали, кто появился перед ними. Мои ребята облегченно вздохнули, попытались принять самые независимые позы. Надо было брать быка за рога.

– Я – лорд Скиминок! Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени!

На долгую минуту повисло гробовое молчание. Люди с напряженным молчанием уставились на меня, пытаясь решить, я это или не я. С одной стороны, все слышали о геройском ландграфе, с другой – никто не подозревал, что он так разительно отличается от типичных персонажей рыцарского эпоса. Что ж, господа, я такой! Пора отвыкать от стереотипов. Первым сдался Раюмсдаль, выдав себя с поличным:

– Так ты все-таки жив?!

– Скиминок! – счастливо взревела толпа.

Учитывая, что у поскучневших воинов не было ни луков, ни арбалетов, я счел возможным нахально поклониться и приветственно подмигнуть.

– Ну что, попался, принц? Хотя какой ты принц – так, фиктивная пешка третьесортного качества. Говорили тебе – возьмись за ум, выучись, постригись, поднаберись манер, хоть внешне на человека похож будешь. Но нет. Ты опять за свое. Снова ландграфов ловить. Ну куда… куда в твои-то годы, с прогрессирующей шизофренией?

Тусклый потомок Ризенкампфа едва не провалился сквозь землю. Переболтать меня он не мог – ума нет, считай, калека! Народ во дворе сдержанно хихикал. Тощий принц грыз ногти, а я веселился вовсю:

– Несчастный трус! Ты сумел привязать к столбу моего раненого оруженосца, моего беззащитного пажа и гостеприимного хозяина. Эй, люди! До каких пор этот венценосный недоумок будет портить вам законный выходной?!

– За-мол-чи-и-и! – Раюмсдаль дважды швырял в меня своим легким кинжалом, но декоративный клинок не долетал даже до моего колена.

Судя по настрою масс, народ давно созрел для революции. Наемники сдуру выхватили клинки и закрыли своего господина щитами. Толпа поняла, что ее боятся…

– За Скиминока! – оглушительно громко заорал Бульдозер.

– За Бесса! – поддержал я, выхватывая меч.

– За госпожу Лию! – неожиданно для всех заорал тот самый мажордом, что тащил ведро с подсолнечным маслом, давая в морду ближайшему стражнику. Тут оно все и началось! Народ обалдел от демократии и, видя во мне факел перестройки, ринулся наводить в стране порядок. Я видел, как Вероника выбралась на заданную позицию и уже что-то шептала, размахивая руками. Видел, как Луна, появляясь подобно случайной тени, незаметно «сняла» трех стражников у эшафота. Может, и мне настала пора помахать Мечом Без Имени? Только побыстрее, еще чуть-чуть, и отряд принца сообразит, что преимущество в вооружении на их стороне…


Нам повезло. Из-за общего бардака и отсутствия какого-либо руководства каждый занялся тем, что ему больше по душе. Наемники принца окружили его тройным кольцом щитов и организованно отступили внутрь замка. Раюмсдаль бесновался посередине, выкрикивая грязные оскорбления в мой адрес. Половина зрителей швырялась в воинов всяким мусором, половина ударилась в грабеж и разгул, слуги Бесса освобождали Лию. Почему не своего господина? А я почем знаю? Может, за время своего короткого правления она им очень полюбилась… Мы с Луной отвязывали от столба Бульдозера. Наши руки лишь на миг соприкоснулись, но жаркая волна ударила мне в голову. Господи, да еще одна такая встреча, и я влюблюсь в нее, как мальчишка! Остынь, ландграф, дел полно, сейчас они опомнятся… Мама дорогая! Не-е-ет! Вероника ухитрилась-таки зафурычить невозможно грозное заклинание, и в середину двора рухнула огромная шаровая молния! От грохота и дыма казалось, что наступил конец света. Но это полбеды… Огненный шар, взорвавшись, разлетелся на тысячу маленьких шариков, размером не больше воробьиного яйца. Они брызнули во все стороны, жаля без разбору правых и виноватых. Неприкрытым доспехами людям пришлось очень туго.

– Лорд Скиминок! Спасите меня! Я уже исправился-а-а…

О, черти полосатые! Молнии подожгли хворост, которым обложили несчастного белокурого рогоносца. Барон Бесс должен был разделить страшную участь первых христианских мучеников. Про него все как-то забыли. Мы с Луной, Лия с Бульдозером, мажордом со слугами – единой толпой затоптали пламя, едва успев извлечь ошалевшего хозяина, покрытого синяками и ожогами. Но позади нас уже гремел рев дружины Раюмсдаля. Местные революционеры быстро скумекали, что к чему, и не стали изображать из себя борцов за светлое будущее коммуны. Они удрали так быстро, как будто гнались за олимпийской медалью по бегу на марафонскую дистанцию, предоставив нас собственной судьбе. Вот тут мне пришлось поработать мечом. Десяток слуг были в основном безоружными, Жан отмахивался тем самым столбом, у которого его должны были сжечь, а его супруга рвалась в бой, размахивая маленькими кулачонками. Кого-то я убил, кого-то ранил, но долго так не повоюешь – значит, настало время магии.

– Вероника! Купол давай!

– Слушаюсь, лорд Скиминок!

Все. Можно было сесть на землю и отдышаться. Все наши были защищены волшебной прозрачной сферой, непробиваемой для оружия врага.

– Все живы?

– Да, милорд. – Лия шмыгнула носом и повисла у меня на шее. – Я волновалась за вас. Сколько времени – и ни одной весточки! Приезжаете в последний момент, без дракона, в несвежей рубашке… Ой, да вы еще и расцарапанный! Вероника никогда не умела за вами ухаживать. Нет, милорд, вы уж как хотите, но одного я вас больше никуда не отпущу!

– Да ладно… Живой ведь. – Я погладил ее по голове. – Жан, балда стоеросовая! У тебя же постельный режим. Кто разрешил покидать кровать?!

– Но… ну… но как же… так я и…

– А если рана опять откроется?! Имей в виду, я тебя попросту сдам в больницу. Дел полно, мне некогда возиться с недорезанными больными.

– Я здоров, милорд! – жалобно взвыл он. – Ради всего святого, возьмите меня с собой. Вы же знаете, я еще не искупил свой долг перед королем Плимутроком!

– Лорд Скиминок, каковы ваши планы на будущее? – скромно пролепетал подгорелый хозяин замка.

Об этом стоило подумать. В прозрачные стены купола били чем попало. Разбить не разобьют, но на нервы действует. Однако надо же как-то отсюда выбираться. В прошлый раз вылезали через подкоп, но сейчас этот номер не пройдет. Купол-то ведь защищающий, а не притягивающий. Следовательно, догонят и убьют. А вот нельзя ли двигаться вместе с куполом?

– Вероника!

– Да, милорд. – Юная ведьма с помелом на изготовку приняла стойку «смирно».

– Подумай, как можно заставить купол двигаться вместе с нами.

– Никак.

– Почему?

– Ну… это примерно то же самое, как накрыть муху стаканом. Сдвинешь – муха может улететь. А если купол перевернуть, то мы будем бултыхаться на дне, как домашние пельмени мисс Горгулии.

– Так… Хорошо, это возможно, хотя… Слушай, помнишь то заклинание, каким ты лишила веса барона де Стэта?

– Помню, но… Что вы задумали, милорд?


Я чувствовал себя в ударе. Мы пересчитали свои силы. Бесс, Лия, Жан, Вероника, Луна, десять слуг барона. Луна… Она не встревала в разговор, ни о чем не спрашивала, ни на что не намекала, но… как она смотрела! Ненавязчиво, вскользь, мимоходом – я ни у кого не встречал таких теплых глаз. Я мог бы смотреть в них часами. Какая девушка! Мне все в ней нравилось, где-то в глубине души я был уверен, что мы придумаем, как отвертеться от ее планового задания, не нарушая дурацких устоев и специфического кодекса чести. Ну не хочет она меня убивать! Я и сам этого не хочу. Погуляем в поисках компромисса…

– Милорд, а вы удержите помело? Может быть, все же доверите это дело мне?

– Только не ей, лорд Скиминок! Вероника вечно все путает. Вы не боитесь, что вместо веса она вышибет из нас дух?! – встряла Лия.

– Дорогая, она не лишит нас веса, а лишь уменьшит его, чтобы милорд сумел нести всех нас. – Мой оруженосец заботливо обнял ее за плечи. – Давайте рискнем. Я не очень люблю все это волшебство, но другого выхода нет. Меня метла не выдержит, а на руку милорда можно положиться.

– Тот, кто усомнится в этом, – первый получит от меня в глаз! – грозно пообещала Лия. – Но дело в ином. Лично мне кажется, что многих проблем можно было бы избежать, если разумно…

– Баста! – рявкнул я. – Хана демократии, конец демагогии, Гитлер капут всему плюрализму! Давай еще голосование устроим. Разделимся на партии и начнем набирать кворум. Консолидироваться надо, чукчи забайкальские! Электорат благополучно поорал да смылся, а нам с вами этот межрегиональный конфликт не бальными туфельками расхлебывать! Тут радикальные меры нужны!

Все сразу припухли и умолкли. Если кто чего и понял, то виду не подал. Они там у себя в мозгах все это по три раза перекрутили, вернулись к тому, откуда пришли, и выдвинули вперед делегата.

– Лорд Скиминок, ваша образованность выше всех нас вместе взятых! – под одобрительные хлопки поклонился барон Бесс. – Мы исполнены уважения к вашему ратному опыту и смиренно ожидаем последующих указаний.

– Ну, то-то… Значит, указания проще некуда. По знаку Вероники все дружно подпрыгивают. Кто выше – получает приз!

– Здорово! – загалдел народ.

Ей-богу, как я их всех люблю. Идем на черте-те что, в двух шагах – разъяренные воины с буйно помешанным садистом во главе, план… ну, план спасения такой мудрый… Если бы не я его придумал, то первый засадил бы в психушку автора. Вот расскажу до конца, вы со мной согласитесь. Юная ведьмочка настроилась на заклинание, нужным образом скрестила пальцы и крикнула: «Гоп!» Мы дружно прыгнули вверх. Победила, кажется, Луна. По-моему, ей во всех спортивных упражнениях достанется пальма первенства. Да я и так готов давать ей приз за призом! Простите, отвлекся… Вероника ухитрилась перевернуть купол. Правда, он зачерпнул изрядное количество земли, но приземлились мы уже на перевернутую сферу. Дальше – больше. Вес всех присутствующих, кроме меня, уменьшился втрое. По плечам Бульдозера я добрался до края купола, уцепился за него правой рукой, а в левой крепко сжимал метлу. Принц с наемниками несколько замешкался от изумления. Он никак не мог понять, что ж это за военную хитрость мы затеяли? Некогда объяснять…

– Вероника! Включай метлу.

– Есть! Но я ни за что не ручаюсь. Предупреждаю, милорд, она может вас сбросить…

Мама! Предупреждает она! Поздно! Метла вывернулась из-под меня, как любовница при звонке мужа. Я повис на высоте метров трех между помелом и краем купола, вцепившись в них мертвой хваткой. Стражники Раюмсдаля пораскрывали рты…

– Двигатель заводи! Жми на газ, несчастная, я же упаду!

Вероника щелкнула каблуком, и метла рванула вперед, волоча меня с куполом, наполненным полегчавшими людьми. Принц плевался и топал ногами, глядя, как законная добыча ускользает из его похотливых ручек. Что-то свистнуло у меня над ухом. Ого! Они стреляют. Значит, я ошибся, у мерзавцев есть-таки арбалеты. Метла несла нас вперед с хорошей крейсерской скоростью, но если наемники бросятся к лошадям… Я ведь тоже долго в таком положении не повисю! Судя по крикам внизу и стуку копыт, они додумались до погони. Плохо дело… Метлу держать еще можно, но вот купол совершенно не предназначен для переноски. Сквозь прозрачные стены я видел бледные лица своих друзей и понимал, что теряю силы. Одна Лия подпрыгивала, тыча пальцем в небо. Хотя непонятно было, чего она добивается. Но в тот момент, когда мои бедные пальцы уже выпускали край купола, я поднял глаза вверх и сквозь соленый пот увидал сияющий город, спускающийся с небес…


Не самая мягкая посадка… Им в куполе ничего, у них весу меньше, а вот меня так приложило спиной о кочки, что на какое-то время и дышалось с трудом. Встать не могу и не хочу! Больно… Эх, жизнь – жестянка! Кому пироги да пышки, а нам синяки да шишки. Такого количества тумаков, как здесь за прошедший месяц, я не получал за все прошлое приключение. Какой, на фиг, герой?! Меня же все время бьют! Кто хочет, тот и обижает. Все, кому не лень, заманивают, гоняются, терроризируют, угрожают, выспаться не дают! Уйду я от них… Вот, ей-богу, найду Зубы и уйду. Нельзя же так с приезжими, в самом деле…

Храбрый потомок Ризенкампфа мудро повернул войска назад и скоренько скрылся в лесу. Кому же, как не Раюмсдалю, знать силу и огневую мощь Локхайма. Это приятно.

Хотя с какого лешего он здесь взялся? Танитриэль говорила, что она на Темную Сторону ни ногой. Однако, вот, прилетела. Неужели ради меня? М-м-м… Лестно…

Заботливые руки Бульдозера подняли меня на ноги. Меч Без Имени по-прежнему висел в кольце на поясе. Удивительное дело, сколько ни падаю, ни разу не порезался о собственное оружие. А уж как заточено лезвие – бриться без мыла можно! Следом за Жаном налетела шумная толпа, и мы все бросились отплясывать несуразный танец сумасшедшего счастья. Хорошо жить! Особенно остро это чувствуешь там, где твоя жизнь подвергается ежедневной встрече со смертью.

– Прошу всех ко мне! – возбужденно вопил оживший владелец замка. – В подвалах есть тайная комната (я уверен, что ее не вскрыли), там припрятаны четыре бочки старого вина. Я устрою пир в честь нашего невероятного избавления!

– Побродил бы ты с нами, понял бы: ничего такого особенного в этом событии нет, – презрительно хмыкнула светловолосая вредина. – Милорд по три раза на день спасает нас, по пять раз в неделю вершит героические подвиги, ну и не реже десяти раз в месяц избавляет мир от очередного Великого Зла. Я, например, обстирываю, обшиваю, готовлю, даю стратегические советы. Или вот Жан, он лентяй невозможный, и то… Был недавно случай! Сейчас расскажу. Там такое было! Ужас! А тут наш Бульдозер на боевом коне, с бревном наперевес, в женском платье…

Оп! Тяжелая ладонь красного как рак рыцаря мгновенно запечатала словесный родник его милой жены.

– Прошу тебя, любимая, в другой раз. Она всегда так переживает каждую прошлую историю… У нее даже давление подскакивает. Все устали. Милорду нужна помощь лекаря. Не стоит лишний раз утруждать себя пустыми росказнями. Да, кстати, а чем ты можешь угостить нас на обед?

Больше он ничего не сказал, потому что Лия вырвалась и оставшуюся часть пути все ее успокаивали, отговаривая от немедленного развода с Жаном. Локхайм плавно спускался под звуки камерного оркестра, намереваясь сесть на поляну позади замка. Как-то совершенно случайно оказалось, что мы с Луной идем рука об руку и никто не обращает на нас ровно никакого внимания. У каждого свой собеседник, а общая болтовня толпы никак не мешает спокойному интимному разговору. Вероника о чем-то шепталась с Лией, Бульдозер спорил с Бессом, слуги орали старинный походный марш, а я… Я впервые не знал, о чем говорить.

– Вы…

– Да?

– Угу…

– В смысле?

– Вы очень ловко убрали стражу у эшафота. Я просто восхищен вашим профессиональным даром.

– А, вы об этом… – погрустнела убийца.

Наверное, я сморозил глупость. Действительно, чего ж восторгаться умением хрупкой девушки бить бронированных мужчин?! Это не самое дамское дело.

– Вовсе нет! Я хотел сказать, что у вас глаза красивые.

– Правда? – посветлела она.

– Да. Просто я здорово огрубел в манерах. Суматошная жизнь, несбалансированное питание, вечная нервотрепка, сплошные мордобои, тревожный сон и стрессы, стрессы, стрессы…

– Бедный мальчик!

Что она сказала?! Как она меня назвала? Двумя словами окунула в такой водопад ласки и тепла!.. Хорошо еще, мои ребята не слышали, они бы убили ее за подобное обращение! Меж тем Луна, откинув прядь волос со лба, спросила напрямик:

– Лорд Скиминок, а кем вам приходится эта черноволосая девушка с горящими глазами?

– Вероника? Один раз я спас ее от костра, второй раз – от чертей, третий от – неудачного замужества. Вот и все. Мы друзья.

– От замужества?! – Она закусила губу. – Тогда все понятно…

– Ее жених оказался негодяем! – торопливо бросился объяснять я. – Мне пришлось немного подраться и стащить ее прямо с брачной постели.

– А теперь вы как честный человек на ней женитесь?

– Ну уж не-е-т. С чего это вдруг? Если я стану жениться на всех, кого я спас в вашей гостеприимной стране, то за мной гарем ездить будет!

– Но таковы рыцарские традиции!

– Значит, настала пора в корне изменить устаревшее законодательство. Если следовать точному соблюдению ваших антигуманных правил, то, может, мне и на кастратке жениться надо было?

– Вы спали с кастраткой?! – отодвинулась в сторону вспыхнувшая наемница.

Господи, зачем я это сказал? Что она обо мне подумает?

– Нет, конечно! Уверяю вас, нет! У меня все на месте, ничего не откусано, просто…

– Просто вы ее возжелали!

– Но… не совсем…

– Возжелали!

– Нет!

– Да!

– А чего мы, знаете ли, так орем? – первым опомнился я.

Луна пожала плечами.

– Не знаю… Как-то само получилось. Простите меня. Хотите, я перед вами ворота распахну, как перед победителем?! Хотите?

– Хочу, – улыбнулся я.

Она с детским визгом бросилась вперед, схватилась за створку ворот и потянула их на себя. Мне надо было подумать о том, почему они вообще закрыты? Надо было вспомнить о подлом характере Раюмсдаля. Надо было вообще…

В проеме оказался привязанный за веревочку, стоящий на упоре взведенный арбалет. Щелкнула тетива. Никто не успел даже ахнуть, когда тяжелая короткая стрела насквозь прошила мне грудь…


– Давно не виделись, ландграф… – Знакомый вкрадчивый голос позвал меня из ниоткуда.

Я открыл глаза. Точно! Сухая фигура в черном плаще с капюшоном, зазубренная коса на плече, белый оскал черепа и зеленые искорки в глубоких провалах глазниц.

– Вот и свиделись. Да ты не горюй – все герои смертны, всех когда-нибудь убивают. А уж ты и так навоевался побольше других. Пора, пора…

Я почувствовал себя легким и бесплотным. Смерть взяла меня за руку, бормоча что-то утешающее. Мы поднимались в синее небо, а внизу царило горе. Я разглядел свое тело, над ним, стоя на коленях, рыдал верный Бульдозер. Маленькая Лия билась в истерике, и слуги Бесса тщетно пытались ее успокоить. Вероника рвала на голове волосы и рычала, как раненая рысь. Локхайм завис над землей, с его борта спустили серебряную лестницу. По ней буквально слетела бледная Танитриэль в голубом платье. Луна… Луна так и стояла у ворот, зажмурив глаза.

– Она все-таки его убила! – в отчаянии бросил кто-то.

Я думаю, Лия. Наемница безвольно опустилась на колени и закрыла лицо руками.

– Не трогайте ее, болваны! Она же ни в чем не виновата! – заорал я.

Они не услышали. Мой голос больше не звучал для моих друзей. Мы уносились выше и выше. Ощущение невероятного покоя снизошло на мою истерзанную душу. Кончились беды, сражения, погони. Остановилось время, замерла суета, затихло тщеславие. Все показалось таким пустым, надуманным, тленным… Какая кому разница – кто победит? Зло и Добро сменяют друг друга уже тысячи лет. Они так часто делали это, что и сами уже с трудом отличаются друг от друга. Победит Раюмсдаль – он железной рукой поставит на колени все Соединенное королевство и Окраинные княжества. Больная фантазия идиота не доведет его до добра, так что рано или поздно он все равно свернет себе шею. Добро в итоге одержит верх и будет тем сладостнее, чем больше Зла успеет натворить потомок Ризенкампфа. Есть ли смысл торопить события? Хорошо, пусть победит Плимутрок с дочерью и зятем. Злобыня от всей души прочешет Темную Сторону огнем и мечом! Его православной душе только дай загубить какого-нибудь выразительного нечистого. Но всех вырезать невозможно. Значит, будут зреть заговоры, таиться месть, сыпаться яды, точиться зубы. Доброе дело рассыплется, дав в результате тысячи маленьких зол, и они надолго отравят жизнь не одному поколению. А потом будет новый бунт, мятеж, восстание, кровь, боль, смерть…

– О чем задумался, ландграф?

– О бренности всего земного.

– Чушь! Выброси из головы. Летим ко мне, выпьем по маленькой.

– А… не понял, – закашлялся я. – Это что, так принято? Все умирающие должны выпить с вами бокал забвения?

– Впервые слышу, – задумалась Смерть. – Но мысль интересная. Я поговорю там наверху. Действительно, может получиться неплохая традиция! Ты какое предпочитаешь, красное или белое?

– Все равно, лишь бы много.

– Ой, да ты в печали! Открой душу бабушке. Мы все же старые друзья, чего таиться. Влюбился небось?

– Нет.

– Врешь. По глазам вижу, что влюбился. Ну, расскажи, расскажи! Может, я чего тебе посоветую.

– В каком смысле?

– В прямом. Ну, как завладеть ее вниманием. Как очаровать девушку, как привлечь. Это, друг ты мой усатый, целая наука. Я всего насмотрелась, мне такие ловеласы попадались! Вот увидишь, через неделю она будет твоей!

– Моей?! – в ужасе взвыл я. – Нет! Не надо. Пусть уж она живет. Я не хочу ее смерти!

– Странный ты… Можно подумать, я хочу. Дураку понятно, что если она умрет, то ни о какой любви между вами не может быть и речи. Если ты, конечно, не страдаешь некрофилией?

– Да ничем я не страдаю! С какого рожна вы вообще завели со мной этот разговор?! Сколько мне известно, усопшим полагается тишина и покой.

– Ишь, развыступался тут! – деланно возмутилась Смерть. – А кто тебе сказал, что ты, собственно, усоп?

– Как кто?! Вы что, ничего не видели? Меня же убили!!! Из арбалета! Стрелой! Навылет!

– Не ори! Всех ангелов распугаешь, хулиган… Подумаешь, убили его! Мало ли кого убивают?

– Ну так не действуйте мне на нервы!

– Слушай, а с тобой, оказывается, без пол-литра не договоришься. Двигаем ко мне. Пойми главное, будь ты обычный жмурик, я бы с тобой не возилась.

– А что же во мне необычного? – искренне удивился я.

– Только то, что ты не умер…

Тьма. Белый камень с двумя глазками. Апартаменты Смерти. Дубовое кресло с резными летучими мышами. Вышколенные слуги из числа ночных кошмариков, неслышно скользящие по гранитному полу. Красивая смена горячих блюд, разнообразные закуски, уйма разносолов, тонкие вина. На отсутствие компании тоже грех пожаловаться. Смерть необыкновенно интересный, хотя и несколько циничный, собеседник. Нет, правильнее будет – собутыльник. Еще точнее – собутыльница! Я не помню, сколько дней мы гудели. Во Тьме нет деления на дни и ночи. Я засыпал в кресле или мордой в салате, возможно, меня относили на кровать, но просыпался я там же, где сидел. За столом со Смертью, в промежутке между тостами, с неизменным бокалом в руке. Когда безносая выполняла свои прямые обязанности, ума не приложу. О своем душевном состоянии также ничего толкового не скажу. Я не знаю, как себя чувствуют другие умершие люди. Наверное, поэтому и не могу рассказать ничего интересного о загробном мире. Ни Ад, ни Рай, ни Чистилище я не прошел. Ангелов не встречал, чертей видел и раньше, но при других условиях. Трудно, знаете ли, воспринимать себя усопшим, поглощая вино, уминая тушеное мясо и болтая на тысячи разных тем. Впрочем, здесь вру. Тема разговоров была в основном одна: «Ты меня уважаешь?»

– Ты пой-ой-ми… нельзя так долго бегать! Н-н-рушение всех т-р-диций! Ландграфы стоко не живут!

– Н-не понял? П-щему?!

– Ну… нельзя им стоко жить. Не-ве-ж-ли-во! Они усю эту… г-рмонию, вот! Г-рмонию нарушат.

– П-думаешь! Не все ли равно?

– Между Злом и Д-б-ром должна быть эта… г-рмония! Понял?

– Понял. Надо добрать зюдям жла, как говорила В-роника. А пощему я тут… пью, если меня там…

– Где?

– Та-а-ам… далеко, уже хоронят?

– Сущий сюда… Ты меня уважаешь?

– Угу!

– Зак-куси грибочком.

После шестого тыканья мне удалось нацепить маринованный шампиньон на двузубую вилку. По правде говоря, для этого мне пришлось прижать его ладонью. Вяло прожевав, я с удивлением поймал себя на ощущении абсолютной трезвости. Во всем организме не осталось и следа алкоголя. Вот блеск! Какой гонорар можно было отхватить за патент подобного лекарства! Смерть щелкнула плюснами и со столов мигом убрали все. Похоже, наконец начинался серьезный разговор. Я построжел, но безносая начала издалека:

– Ненормальный народ вы, рыцари… То подвиги совершаете, то собачитесь друг с другом на турнирах. Выбираете себе даму сердца, а женитесь в результате на другой. Понятное дело, что ни одна дура не будет сидеть у окна, по тридцать лет дожидаясь, пока вы наисполняете все свои скоропалительные обеты. Питаетесь одними иллюзиями, почти у каждого третьего гастрит. Обычно не доживаете до старости, богаты редко. Все, что способны завещать детям, так это старый меч да выспренний девиз. Все вас хвалят и ругают, любят и предают, чтят и ненавидят. Вот ты – кого-то бил, кого-то спасал, отделял светлое от темного, а смысл? Они закопают твое тело в землю и забудут. Ну, не сразу… пусть через год, два, три. Но ведь забудут наверняка! В чем же основная цель твоей беготни? Я еще местных могу понять, они так воспитаны, у них гены. Но ты? Тебе в твоем мире не дают мечом помахать или более насущных проблем нет?

– Полным-полно! – кивнул я. – Экология, например. Потом можно положить голову в борьбе за исчезающие виды растений. Повозрождать племенное казачество. Настоять на неотвратимых реформах Вооруженных сил. Безапелляционно требовать выгула собак в строго установленных общественных местах. Пострадать за чистоту языка у продавщиц коммерческих киосков. Повоевать за мир, это у нас вообще очень популярно. Как кому заняться нечем, так он сразу начинает бороться за мир. Причем, во всем мире. А зачастую и со всем этим миром. В общем, выбор есть. Без подвигов не останешься.

– Вот видишь. Ну-ка, расскажи об этой борьбе поподробнее. Очень интересно, как у вас с ней справляются?

– Да обыкновенно. Вот, положим, вы решили, что мир вокруг недостаточно хорош и нуждается в коррекции. Берете дубину побольше, а потом идете куда-нибудь. Находите там кого-нибудь, прямо излагаете ему свою доктрину борьбы за лучший мир. Если он не согласен, то бьете его дубиной по башке – одним оппонентом меньше. Если согласен, то он тоже берет дубину и двигает с вами, задавая похожие вопросы прохожим. Выигрывают те, кого окажется больше. Они объявляют себя истинными борцами за мир, а прочих – светлыми жертвами, павшими за прекрасное будущее.

– Все как у нас, – хмыкнула Смерть. – Тогда чего ты так переживаешь из-за того, что тебя исключили из игры тут?

– Не знаю… Просто хотелось, чтобы все закончилось хорошо. Я не воображаю себя последней инстанцией в вечном споре Добра и Зла, ни о чем не жалею и ни от чего не отказываюсь. Это была славная жизнь… Плохо то, что ценить ее мы начинаем лишь после смерти. Но ведь это и означает наличие более высоких целей и побуждений! Я старался как мог. Вышло то, что вышло. Вот и все.

– Больше ничего не хочешь спросить?

– Может быть… Кто будет следующим ландграфом?

– Ты.

– Я?

– Да. Черт с ними, с бюрократами! – раздухарилась Смерть. – Какая кому разница, заберу я тебя сейчас или через несколько лет?! Кому это надо? Обойдутся! Это имеет решающий вес для Вечности? Да никто и не почешется. Ну их всех… туда… в неприличное место! Почему я всегда обязана соблюдать этот паршивый нейтралитет?! Мне тоже интересно! Имею я право на капризы?

– Имеете! Кто бы поспорил… Только объясните Христа ради, я все-таки умер или нет?

– Ландграфы умирают пышно и торжественно, а не от глупой арбалетной стрелы, пущенной неизвестно кем!

– Все равно мне не ясны отдельные детали. Если я тут и я живой, то как мое мертвое тело лежит там с пробитой грудью? Только не уверяйте меня, будто ничего такого не было. Я сам все видел!

– Какое твое дело?! Очень хочется полазить в пространственно-временных аспектах многослойности реальной жизни после смерти? Оставь науку специалистам. Много будешь знать, скоро состаришься! Не лезь в душу… Давай заключим устный договор. Ты уходишь под мою ответственность и даешь честное слово вернуться лет через пятьдесят по первому моему требованию. По рукам?

– Идет. Вот только хочу спросить, а с чего это вы лично ко мне так неожиданно лояльны?

– Не задавайся… – сквозь зубы посоветовала Смерть. – За тебя просили… И не вздумай особо болтать о том, что я тебя отпустила. Мне ничего нельзя отдавать добровольно! Беги к своей девчонке… забыла, к которой? Ну, да на месте разберешься. Там, у камня Судьбы, тебя уже ждут. Иди, ландграф!


Все еще смутно понимая происходящее, я осторожно встал и направился к выходу. Сухопарая фигура Смерти повернулась ко мне спиной. Нехорошо как-то… Надо хотя бы проститься и поблагодарить.

– Сударыня… – Я быстрыми шагами пересек залу, опустился на одно колено и поцеловал белую руку скелетообразной старушки, как целуют кисть самой прекрасной дамы сердца! На долю секунды мне показалось, что в черных глазницах блеснула влага.

– Иди же, а то еще оставлю…

Не оборачиваясь, я двинулся к выходу и бодрым маршем вышел к камню Судьбы. Меня действительно ждали…

– Кэт?!

– Да, а вы не ожидали меня здесь увидеть, правда? – Богиня Катариада улыбнулась мне самой чарующей улыбкой. Великолепная грудь чуть колыхнулась под полупрозрачной туникой.

Я все забыл… Тут, знаете, у любого дыхание перехватит. Что она со мной делает? Вот я, например, женат, но Танитриэль мне нравится. Луна, так та вообще не идет из головы. Но Кэт… О, это история особая. Во-первых, более красивой женщины в мире просто нет! Богиня любви и красоты, тут не поспоришь. Во-вторых, как богиня она бесплотна. Недосягаема! Это и огорчает и придает ей неуловимый шарм. Одного взгляда на нее достаточно, чтобы навсегда потерять голову. Представляете, перед вами женщина, равной которой не создавала природа, вы ее видите, вы ее хотите, а она… Эфир, небыль, фантазия!

– Как вы меня нашли?

– Это нетрудно. Я узнала о вашей трагической гибели, уточнила по своим каналам, что ни в Ад, ни в Рай вы не попали. Оставался только распределитель. Вы чем-то приглянулись Смерти, и поначалу она ни в какую не хотела вас отдавать. Признаться, мне пришлось подключить к этому делу самые высокие инстанции. У нас наверху кое-кто кое с кем даже подрались!

– Из-за меня?

– Конечно. Всем ужасно интересна эта захватывающая история. Вас настолько нелепо убили, что многие небожители сочли подобную случайность чрезмерно случайной. Вы меня понимаете?

– Не совсем… Пока мне никто толком не объяснил – живой я или мертвый?

Катариада нежно взяла меня под руку, и ее жаркая грудь упруго ткнулась мне в предплечье. Уф… Снова и снова повторяю себе, что богини бесплотны. Зато сразу пропало желание на что-либо жаловаться. Хотя… Если она будет меня прижимать так регулярно, я завалю ее жалобами. Обидами и упреками на несовершенство мира. Только пусть приласкает…

– Я волновалась за вас.

– Правда?

– Да.

Наверное, я покраснел. Вот ведь, переживает, пока я к другим бегаю, стыдоба!

– Не думайте о них. Они просто земные женщины, их любовь меня не тревожит.

Здорово… Она уже все обо мне знает. Приятно, что ничего не надо объяснять, но вообще-то иметь такую жену… Не спрятаться, не скрыться! Но Кэт так глянула мне в глаза… Я ей все прощу.

– Не говорите ничего, ландграф. Пока я нужна вам – я буду приходить. Мне не требуются слова, когда я стану лишней, я пойму это гораздо быстрее, чем вы… А сейчас пойдемте. По дороге я отвечу на все ваши вопросы.

– Я вернусь в мир?

– Да. Мы обставим ваше воскрешение со всей возможной пышностью. Если похороны ландграфов обычно бывают предельно торжественны, то как же должно отметить их возрождение?! Как феникс из пепла, восстанет новый герой и возьмет все, что ему принадлежит по праву.

Меня учили рыцарскому обращению с дамами. Почти интуитивно я опустился на одно колено и поцеловал руку богини. Нежная кожа пахла ландышами и… она была теплая! Наверное, мое удивление было столь явно написано на лице, что Кэт рассмеялась. Мне стало стыдно. Потом я рассердился. Весь красный вскочил на ноги и страстно коснулся ладонью ее груди… Гром не грянул, молнии не заблестели, а грудь оказалась именно такой, как я ожидал – горячей, упругой и полной.

– Она настоящая…

– В каком смысле? – мягко улыбнулась богиня.

– Мне говорили, что силиконовая хрустит… – ошарашенно выдал я, без сил опустившись на пол.

Катариада смотрела на меня с невыразимой смесью застенчивости и ласки. Вот так самые отъявленные атеисты, столкнувшись с небесным божеством, становятся религиозными фанатиками! Какая женщина…

– Мне все равно ужасно интересно, каким образом вам удалось так договориться со Смертью, что она добровольно отпустила меня погулять?

– Добровольно? О нет… Смерть ничего не отдает добровольно. На нее надавили сверху и выторговали для вас отсрочку в пятьдесят лет. Хотя лично мне показалось, что она спорила лишь для проформы.

– А кому вообще пришла в голову такая идея?

– Мне, – просто ответила небесная красавица, выводя меня из Тьмы.

Знакомые края… Безрадостный пейзаж, тусклое солнце, мертвый песок и пустота на сотни верст вокруг. Богиня по-прежнему шла со мной рука об руку. Наверное, я ей нравлюсь. Танитриэль как-то говорила, что я обаятельный… Сверху опустилось розовое облако, Катариада бросилась в него с визгом, как в ванну, полную пены. Через минуту она вылезла, отфыркиваясь, и подмигнула мне смеющимися глазами.

– Карета подана, милорд!

Я вздохнул, гикнул, разбежался и с размаху прыгнул в розовую сказку – прямо в нежные объятия смеющейся богини…

Облом! Вот так из самых сладких грез попадаешь в лапы жестокой действительности. Не везет мне в последние времена на личную жизнь. Интиму – завались, эротики сколько угодно, а вот чуть дальше… Так сказать, к непосредственному тесному контакту, единству душ и тел – ну, никак! Обидно. Почему так? Вокруг уйма красивых, одиноких, располагающих во всех отношениях дам-с. И каждый раз, когда романтическая атмосфера достигает критической точки, в самый неподходящий момент все идет насмарку. Нет, надо с этим что-то делать…

В тот самый миг, когда наши губы уже соприкасались друг с другом, яркий солнечный свет заставил меня на минуту зажмурить глаза. Мир сместился.

– Вот мы и на месте… – с ласковой печалью в голосе сказала Кэт.

Я огляделся. Наше облако висело прямо над Локхаймом, стоящим на опушке близ замка Бесса. Денек был не по траурному светел, но на стенах Тающего Города полоскались черные полотнища. Людей не видно, возможно, находятся в часовне. Помещение достаточно обширное, человек сто смело поместится.

– Нас пока не видно, – пояснила Кэт. – Вы должны пройти внутрь, найти свое тело, слиться с ним и восстать. К сожалению, я сама вам больше ничем помочь не смогу.

– Вы обещали уточнить, кто стоит за Раюмсдалем и где находятся Зубы? – вспомнил я.

Богиня на мгновение задумалась, повела округлыми плечиками…

– Мне казалось, что вы выяснили все это и без моей помощи. Там подняла голову престарелая патронесса Гнойленберг, она бабушка принца. Зубы находятся на севере. Это горный хребет или даже цепь пиков. Внутри расположена древняя цитадель – родовое гнездо Ризенкампфов. Учитывая, что их кровь всегда стояла на стороне Зла, они не могут размножаться обычным путем. Ваша задача – не позволить принцу заиметь наследника.

– Что ж мне, его за уши из брачной постели вытаскивать?

– Я не уверена, но вроде бы там не все так просто… Постели, как таковой, даже нет. Все заключено в биолого технических возможностях из древних знаний. Но вполне возможно, что принцу понадобится женщина… для сохранения плода.

– Так, может, в целях профилактики скрестить недоумка с кастраткой и таким образом навсегда обезвредить этого сексуального маньяка?

– Ах, ландграф, ландграф… И вы слабы, как все мужчины.

Я заткнулся. Надо же было вспоминать о той зубастоногой твари? Теперь Кэт будет думать… Ну, виноват! Исправлюсь! Рвану в монастырь замаливать грехи, скопившиеся у меня в чудовищном множестве. Хотя, пожалуй, кардинал Калл отпустит мне их скопом за сравнительно маленькую епитимью. Надо всего лишь подбросить ему пару оригинальных выражений для проповеди. В прошлый раз, помнится, он стибрил у меня словечко «офигеть!».

– Ладно, уговорили. А как именно я должен воссоединиться?

– Как подскажет вам ваше сердце. Ведь это происходит впервые. Чудо невозможно предугадать даже богам. Прощайте, ландграф.

– А… Кэт, одну минуту! – решился я. Живой или мертвый, а упускать такую возможность просто преступление. – Я хотел бы… то есть, если вы не против… в смысле, может быть… как-нибудь… Но я пойму…

– Мы встретимся, – чарующе улыбнулась она, тая в воздухе.

Розовое облачко опустило меня вниз. Я решительно спрыгнул на землю и зашагал в сторону Локхайма. Трава под моими ногами не приминалась. Значит, все и вправду не так просто…


Совершенно удивительные ощущения. Не страшно ни капли! Чего бояться? Я уже умер, побывал в гостях у Смерти и получил длительный отпуск. Раз мне не рады ни в Аду, ни в Раю – к чему печали? Я с удовольствием вернусь обратно. Вот оно – философское отношение к бытию! Жив – хорошо, умер – тем более не о чем беспокоиться. А тут столько новых впечатлений… интересно, похож ли я сейчас на привидение? В апартаментах Смерти зеркал не было. Сам я, насколько могу судить, по-прежнему упруг и плотен. Ел, пил, спал, все такое прочее, как нормальный живой человек. Но ведь я все-таки умер! С другой стороны, с чего бы это такой элитной дамочке, как Катариада, целоваться с ходячим трупом или туманным призраком? Господи, сколько непонятного… И хоть бы одна научная вша взялась объяснить!

Так неторопливыми рассуждениями короталась дорожка до Локхайма. Из замка выбежал чей-то мальчик, пронесся мимо меня и скрылся в небесном городе. Я ему орал, шумел, даже руки навстречу выставил – ноль внимания! Он меня не заметил. Значит, я невидим. Плохо! Попробую сорвать ромашку… Получилось! Это очень даже хорошо! Невидимость плюс возможность передвижения предметов дает отличный шанс поразвлечься. Побуду-ка я барабашкой! Сейчас пойду пощекочу Лию, щелкну по носу Веронику и вытащу стул из-под Бульдозера. А потом… О! Потом можно пойти и подсмотреть за Танитриэль в ванной. Эх! Гулять так гулять! Задержусь на пару деньков с воскрешением, но обязательно найду Раюмсдаля. Уж я ему устрою веселую ночь длительных кошмаров с фальшиво поющим привидением! Заикаться станет. По гроб жизни заречется мечтать о власти над миром. Да я ему… Такую кузькину мать покажу! Луна… Они же, наверное, думают, что она меня убила. Все все видели, но… Под горячую руку они ее на лоскуты изорвут. Ребята меня слишком любят, для моих врагов это опасно. В средневековье суровые нравы и быстрая расправа. Обязательно должен найтись кто-то, кто своей головой ответит за пролитую кровь. Пусть даже случайно, по ошибке, без злого умысла – искупительная жертва должна быть принесена. И я вполне допускаю, что в их понимании наемная убийца – самый беспроигрышный вариант. Тогда тратить время преступно! К черту Локхайм, там пока обойдутся и без меня, а я вернусь в знакомое подземелье замка Бесса. Если она жива, то в плену. Сколько помнится, в Тающем городе тюрем не было вообще. Я, запыхавшись, вбежал в злополучные ворота и нос к носу столкнулся с двумя рогатыми стражниками. Лица у обоих печальные, алебарды небрежно прислонены к стене, а на правой руке у каждого завязан пышный черный бант. Солдатня трепалась о своем…

– Ну хоть одним глазком посмотреть бы на похороны!

– Не трави душу, самому хочется. Ты же видишь, все ушли, одни мы как два дурака сидим в охране. От кого бережемся? Принц сюда вряд ли заявится – уж слишком хорошо ему тут под зад дали.

– А бабка его? Это ж такая злющая ведьма…

– Да, она особа весомая. Ей палец в рот не клади – сапог не оставит. А вынос-то когда?

– Вроде после обеда. Сейчас народ в часовне молится, потом прощание с телом. Ландграфа, слышь, хотели сначала в Серединное королевство увести, там схоронить, ближе к столице.

– Ну?

– Ну, вот и передумали! Решили, что если у нас на Темной Стороне будет стоять могила Скиминока, то на землю благословение снизойдет.

– Ух ты! Он, что же, святой был?

– А то?! У него ж отец Сан-техник!

– Не может быть? Вот горе-то… Какого человека потеряли!

Я сидел напротив этой парочки нос к носу и искренне веселился. Все равно меня не видно и не слышно. Стражи продолжали травить баланду насчет древних героев, благосклонно упомянули Лию, вспомнили свою личную отвагу в сражении у трех несостоявшихся костров… Вот уж врали! Дело-то нехитрое, солдатское. Я уже собрался уходить, но…

– А наемницу когда казнят?

– Хотели сразу после похорон обезглавить. А сейчас вроде решили пораньше, чтоб, значит, ни на что потом не отвлекаться. Голову королева Локхайма хочет отвезти в Ристайл.

– Жаль ее… В смысле, девушку жаль. По мне, так и нет в его смерти никого виноватых!

– Ты потише тут! Мало ли… Госпожа Лия, да господин Жан и ведьмочка та, длинноносая, тоже говорят, что не надо казнить. Но королева словно на дыбы встала! Она всех заставит заплатить за гибель лорда Скиминока! И наемницу, и Раюмсдаля, и даже саму Гнойленберг.

– Да… она дама строгая – скажет, что обрежет! А что ж тогда из подвала часовые ушли? Ведь сбежит пленница…

– В том-то и дело, что не сбежит. Она уж, считай, третий день как бы не в себе. Сидит в углу молча, ни ест, ни пьет. Плачет…

– По нему все бабы плачут. Ох, и шустрый, видать, мужик был, этот свирепый ландграф! Слышь, а правду говорят, будто бы сама Танитриэль к нему сваталась, а он и отказал?

Все, я слышал достаточно. Пора за работу. Так, где подвал?


Основная сложность заключается в чисто психологической подготовке. Человек определенного воспитания, узко выраженный в отдельной эпохе, здесь не выдержит. Мне повезло, я успешно совмещал в себе средневековый фатализм с ультрасовременным практическим материализмом. Только поэтому у меня не поехала крыша, я не ударился в религию, а спокойно, без суеты, делал свое дело. До подвалов дошел не сразу… И не потому, что далеко. Просто понравилось проходить сквозь стены. Нет, ей-богу, здорово! Я сквозь одну раз восемь проходил, все пытался понять, как это получается? Так и не понял. Моя рука, плотная, живая, настоящая, входила в каменную кладку, как лопата в первый снег. Я зажмуривал глаза, шагал вперед и легко оказывался по противоположную сторону стены. Я попробовал медленно, быстро, головой вперед с разбега, прыжком с места – результат один. Стены мне не преграда! Как я убедился в дальнейшем, двери и предметы тоже. Могу, например, пройти сквозь стол. А могу и не проходить, пнуть его, он зашатается. Значит, тут дело тонкое, как-то оно все регулируется. Наверное, без мысленной энергетики и кармической экстрасенсорики не обошлось…

Уф! Вот наконец и подвал. Я без труда отодвинул засов; мягко стукнув, он плавно отошел в сторону. Внутри низенького помещения, на соломе, спиной ко мне сидела знакомая фигурка. Рядом стоял табурет, на нем тарелка с хлебом и медная кружка с водой. Не густо… Она даже не обернулась на скрип двери. От сострадания у меня защемило сердце! Я на цыпочках подошел поближе… Почему? Ведь она меня не слышит и не видит. В коротких темно-каштановых волосах наемницы блестели серебряные нити. Господи, любимая… Что с тобой сделали?! Луна сидела, обхватив колени руками, упираясь в стену безжизненным взглядом. Я сел рядом, пытаясь заглянуть ей в глаза. Она много плакала… и все из-за меня. Ну почему ей достался такой несчастливый жребий? Пусть бы меня убивал кто-нибудь другой, не так обидно… Волны неожиданной нежности захлестнули мою душу. Я протянул руку и погладил ее по щеке:

– Не надо так. Все будет хорошо. Я вернусь…

Луна вздрогнула. Она меня не слышала, но недоуменно провела ладонью по щеке в том месте, где ее коснулись мои пальцы. В воодушевлении я начал бегать по комнатке, разбрасывать солому, стучать ее кружкой по стенам и от переполняющего меня счастья творить полное безобразие! Убийца испуганно вскочила на ноги. Я схватил ее за плечи, покружил в ритме вальса и, окончательно обнаглев, смело поцеловал в губы. Какое-то время она не сопротивлялась и ошарашенно молчала. Потом зажмурила глаза, сжала кулачки и робко спросила:

– Это… вы, ландграф?

– Да. Конечно, я! Кто же еще? Вы уж простите, что я без приглашения и в таком виде. Признаться, не ожидал увидеть вас сидящей в неволе, в темнице сырой…

Тьфу! Черт подери, она же меня все равно не слышит. Да, не все в жизни привидений так сладко, как казалось. Однако, Луна, как истинное дитя своего века, быстрее разобралась в ситуации:

– О, дух лорда Скиминока! Если это действительно ты, то заклинаю – дай мне знак!

Умница! Сейчас завалю знаками… Я упоенно начал крутить кружку в воздухе. Бедная наемница так и села. Ну, что же вы, милочка, сами просили…

– Милорд! Заклинаю вашу неупокоенную душу, позвольте мне умереть! Я не могу больше нести этот крест. Я одна виновата в вашей гибели… Дайте мне знать, позволительно ли мне принять казнь или убить себя самой?

– Что?! Только попробуй! – Кружка возмущенно запрыгала вверх-вниз. Мне было наплевать, что она меня не слышит. – Еще хоть раз заикнешься на эту тему, и я тебя попросту отшлепаю!

– Но… я не поняла… Вы не хотите, чтобы я была с вами на небесах?

М-м-м… Вот упрется же… Совсем человеческих слов не понимает!

– Я не хочу жить. Дайте мне знак, и я умру за вас.

Да на! Тяжелая, медная кружка с размаху припечаталась донышком к бледному лбу несчастной девушки. Глубина звука впечатляла… Луна откинулась на спину, и ее глаза, кажется, слегка сошлись на переносице. Ответ получился по-ландграфски выразительным и кратким.

– Хорошо. Я буду послушной. Что мне надо делать?

В коридоре раздались шаги. Двое знакомых стражей вошли в подвал, склонив алебарды. По-моему, их ничуть не удивил открытый засов.

– Пойдемте, госпожа! Все готово для похорон лорда Скиминока.


Луна повиновалась молча, с ужасной покорностью. В отместку я столкнул ни в чем не повинных мужиков головами. Они, ничего не поняв, переглянулись, потерли лбы. У них свое дело, случайности их не колышат. Я вновь почувствовал, что свирепею. Ох, свирепею, братцы… Столько пережить, только-только намылиться воскреснуть, а тут – нате вам! Собираются казнить мою любимую девушку! М-м… с каких это пор я стал называть ее любимой? Недавно. Почему – не знаю. Как-то так, к слову пришлось… Ну не влюбился же я на самом деле?!

Мы вышли во двор. Погода была безупречной: солнышко, зелень, ветерок, птичий щебет! Если бы не постные лица многочисленных присутствующих, не траурные одежды, не отсутствие улыбок, то в тот денек славно бы устроить общий пикник. Может-таки, соорганизуемся после похорон?

А народу вокруг!.. Видимо-невидимо! Целая округа собралась полюбоваться на мое погребение. Собственно, а где наши? О, нашел! На время я оставил Луну, – ей пока ничего не грозит, – и бодро побежал навстречу к своим ребятам. Всем торжеством руководила Танитриэль в черном бархате, без единого украшения, но красивая невероятно. Лия, Жан и Вероника держались особняком. Рожи у всех мрачные, глаза красные, сразу видно, что не спали две ночи, да и наревелись изрядно. Однако… Королева Локхайма мало знала мою команду – эту троицу не стоило оставлять без присмотра. Сторонний наблюдатель, может, ничего и не заметит, но мне-то сразу ясно, что они вновь что-то задумали… Я подошел поближе и устроился за спиной верного оруженосца.

– Лорд Скиминок не простит нам этого даже на небесах! Ведь мы-то знаем, что она его не убивала…

– Я во всем виновата… – хлюпнула носом Лия. – Зачем я кричала?! Танитриэль ничего не видела, ее же не переубедишь. Она даже нас была готова убить за то, что не уберегли милорда. Вероничка, а почему ты не устроила Луне побег? Мы с Жаном всю ночь отвлекали Танитриэль молитвенным бдением над телом милорда. У вас было часов шесть.

– И все шесть я потратила на бесплодные уговоры! – хмуро фыркнула юная ведьма. – Ничего не понимаю. Эта идиотка вбила себе в голову, что не хочет жить без лорда Скиминока. Она надеется там, на небесах, вымолить у него прощение. Я, конечно, могла бы усыпить ее и выволочь силой, но если человек не хочет жить… Всегда ведь можно встретиться со смертью добровольно.

– Но… но она же не покончит самоубийством?!

– Теперь уже нет… Вот что, Бульдозер, нужно сделать так, чтобы ей было не суждено умереть!

– Как это? – заинтересовались супруги.

Вероника, девочка моя! Спасибо! Я знал, что в трудную минуту могу положиться на тебя. Другие вечно нервничают да хнычат, а воспитанница Тихого Пристанища, не зажмуривая глаз, отважно бросается в бой с любыми трудностями. В этом мы с ней похожи. Надеюсь, она не предложит апробировать парочку новых, бронебойных заклинаний?

– Есть такой обычай, – поведала черноволосая полиглотка, – когда кого-нибудь казнят, а Смерть не хочет принимать несчастного, то обязательно случается чудо. Веревка порвется, топор соскочит с топорища, огонь не сможет поджечь дрова, да мало ли… Тогда приговоренного отпускают. Людской суд здесь бессилен. Считается, что за него вступились Высшие силы – ему не суждено умереть.

– Та-а-ак… – задумчиво протянул трусливый рыцарь, обнимая за плечи Лию и Веронику. – Милорд бы назвал это странным словом «авантюра» или «операция».

– Точно. Давайте поклянемся светлым именем нашего господина, что не позволим омрачить его память кровью невинной жертвы! Ой, мама… как же мы без него? Не могу… не хочу верить… – Моя белобрысая плакса вновь захлюпала носом.

Вместе с ней начали поскуливать и остальные. Мое сердце тоже разрывалось от общего горя… Но зато теперь я был уверен, что моя команда не даст пропасть Луне до моего воскрешения. К ребятам бочком подкатился молодой Бесс. Выражение лица похоронно-хитрое…

– Господа, не смотрите в мою сторону. Нас могут подслушивать. Ваш заговор раскрыт! Королева Локхайма далеко не так простодушна, как кажется на первый взгляд. Она ни за что не позволит осужденной избежать наказания. Ей назначено Семь Кругов Боли! Рекомендую не высовываться. Танитриэль всех вас любит и уважает, но сейчас ее разум помрачен тяжелой утратой. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из вас попался под горячую руку властительницы Локхайма.

– Почему она так ненавидит Луну? – тяжело выдохнула Лия.

– Трудный вопрос… – ответил рогатый альбинос. Некоторое время он изучал облака. – Думаю, все дело в элементарной женской ревности…


Вот ей-богу. У меня поначалу просто руки опустились. Хочу рассердиться и не знаю, на кого! На ребят за то, что не успели спасти мою старательную убийцу? На Луну, категорически отказавшуюся от побега? На Танитриэль за то, что бедная женщина ополоумела от любви и горя? На белокурого владельца замка, научившегося предавать кого надо и сохраняющего мне вассальную клятву верности? Пусть у него свои понятия о чести, но даже после моей смерти он пытается заботиться о ребятах. Что прикажете делать? Пока здесь не наломали дров, надо срочно воскресать и железной рукой наводить порядок. Дробно зарокотали барабаны. В такт им грянули трубы и литавры. Впечатляющая музыка! Локхайм, несомненно, имел лучший оркестр во всем Соединенном королевстве. Вблизи Тающего Города был сооружен длинный эшафот странной формы. Чем-то похоже на детский аттракцион из семи различных развлекалок, только пахло от него смертью. Туда-то и стекался народ. Моя опергруппа пошла вместе со всеми, а я даже рванул вперед рысью, чтобы занять удобное местечко прямо за спиной у палача. Это был могучий рыжебородый мужик в традиционно черной безрукавке и красном колпаке, закрывающем лицо, в прорезях для глаз сверкал огонек холодной уверенности и обостренного чувства долга. Я узнал парня – он был в телохранителях королевы. Должность палача являлась уважаемой, так что его как работника очень ценили.

Народ шумел в предвкушении зрелища. Должен разочаровать вас, граждане, казни не будет! Я так решил, что делать… Но обещаю устроить такое шоу! Вам всем надолго запомнится, каково пытаться отправить на тот свет друзей тринадцатого ландграфа. Вот если бы и меч был… Ладно! Попробую сам справиться.

На площадку Тающего Города вышла Танитриэль. По-видимому, она там все же использовала какой-то усилитель – ее печальный голос гремел, как набат.

– Великое горе обрушилось на нас! От подлой стрелы, пущенной наемным убийцей, трагически погиб доблестный лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени… Вечная печаль овладеет миром. Мы собрались здесь, чтобы воздать последние почести его телу и покарать ту, что дерзновенно подняла руку на великого героя!

Вновь грянул оркестр. Из Локхайма показались шестеро гвардейцев в камзолах цветов королевского дома. Они выкатили новенький катафалк с роскошным гробом, обитым фиолетовым бархатом. Я не удержался и побежал посмотреть поближе. Матерь Божья! Да ведь это я! Мое бездыханное тело. Как же я изменился после смерти. Лицо стало такое благообразное… Одет, как принц, – рубашка с жабо и кружевными манжетами, костюмчик из серебристой парчи, высокие замшевые сапоги, бархатные штаны в обтяжку с позументом по бокам, пальцы унизаны перстнями, на груди толстая золотая цепь с голубоватым камнем в обрамлении маленьких бриллиантиков. Загляденье просто. Может, прямо сейчас взять и воскреснуть?! Ну почему Катариада не сказала как?..

– А сейчас я хочу, чтобы та, кто убила лорда Скиминока, выпила полную чашу возмездия за свое злодеяние!

На эшафот устало поднялась Луна.

– Твое последнее желание?

Наемница отрицательно покачала головой.

– Тогда иди и заплати кровью за кровь, как и положено людям вашего клана!

Толпа сурово молчала. Заплечных дел мастер положил тяжелую руку на плечо наемницы, и тут…

– Это несправедливо! – взвилась Лия. Расталкивая людей, она выбралась к помосту и боднула палача головой в живот. Не ожидавший подобной прыти от хрупкой девушки, мужик охнул, оседая рядом с плахой. – Она ни в чем не виновата! Почему все молчат?! Мы же видели, как это произошло. Там оказался арбалет, а Луна лишь распахнула ворота. Стрела могла попасть в кого угодно!

– Но ты сама кричала, что она убила ландграфа, – холодно отметила королева.

– Ну… крикнула разок… Подумаешь! – стушевалась белобрысая защитница. – Может, мне показалось? Может, мне соринка в глаз попала? Что ж, из-за соринки человека жизни лишать? Не виноватая она!

К Лие молча подошли трое гвардейцев и, взяв в охапку возмутительницу спокойствия, унесли ее в Локхайм. Бульдозер помрачнел, потом на что-то решился и отправился следом за супругой. Его по пятам преследовали люди королевы. Не убьют, конечно, но подержат где-нибудь под замком. Вероника поудобнее перехватила помело, злобно зыркнув на Танитриэль, но сзади ее сцапали крепкие руки… Горгулии Таймс! Верховная ведьма Тихого Пристанища держала сторону властительницы Локхайма.

– Не брыкайся! Танитриэль права. Она королева и ответственность за совершенные поступки несет перед высшими силами.

– Нет! Так нельзя! Лорд Скиминок…

– Его не вернешь. А ее не спасти. Как ей жить с клеймом убийцы милорда? Она же сойдет с ума! Поверь, дура, смерть для нее – милосердие…

Все. Хватит решать за меня. На сегодня довольно. Предлагаю дать слово тринадцатому ландграфу!


Ну почему меня никто не видит?! Даже как-то неудобно стоять здесь перед всем народом… Вроде бы я тут изгаляюсь, как хочу, выпендриваюсь направо-налево, а прочие мне подыгрывают. Делают вид, что на мне шапка-невидимка, и удивленно вытягивают лица, как бы искренне веря в происходящее. Забавно!..

Когда палач торжественно уложил Луну на затянутую в черное плаху, поначалу я думал просто его стукнуть. Потом мне стало стыдно. В сущности, у мужика такая скотская работа, что уж тут… Не он это придумал, просто у него оказались наиболее подходящие данные. За что бить? Я встал у него за спиной.

Барабаны буквально сходили с ума от яростной дроби. Палач картинно взмахнул топором и… Главное было вовремя использовать его замах! Я мягко наложил ладони на топорище, чуть отклонив его в сторону. Никакой помехи силе удара, где мне с этим бугаем тягаться… Широкое кованое лезвие так рубануло по плахе, что от дубового комля отлетел приличный чурбачок. Но у лежащей наемницы не пострадал и волос…

Толпа ахнула! Я нахально раскланялся. Палач сосредоточенно чесал в затылке, виновато поглядывая на бледную Танитриэль. Королева Локхайма какое-то время нервно кусала губы, потом взмахнула платком. Обрадованный палач поднял удивленную наемницу, отводя чуть в сторону, установил ее на табуретку и накинул на шею петлю. Так, здесь задачка посложнее… Пожалуй, без небольшой демонстрации дзю-до не обойтись. Может не хватить времени на развязывание узлов. Вновь грянули барабанные палочки, рискуя расшибить деревянные лбы о натянутую ослиную кожу. Я встал в боевую стойку, закрывая спиной казнимую. Мужик размахнулся и ударил ногой, целя в табурет. Как же! Его сапог попал в мой захват, я резко крутанул ступню, палач вылетел с помоста, свалив по дороге здоровенный чан с кипящей простоквашей! Как сам не обварился, ума не приложу… А я то все гадал, что ж это у них так паршиво пахнет? Додумались – простоквашу кипятить! Кулинары, мать их за ногу… Ого, а народ-то начал бухтеть! Из толпы раздавались недоуменно-протестующие возгласы. Юная Вероника вырвалась из ослабевших рук своей наставницы и завопила в полный голос:

– Она невинна! Небо не хочет ее смерти!

Королева Локхайма рвала на лоскуты батистовый платочек, а я не спеша развязывал узел на шее у совершенно обалдевшей Луны. Когда наемница легко спрыгнула с табурета, все заткнулись. Горгулия Таймс решительно направилась к королевской ложе, по-видимому, и до нее начала доходить несуразность происходящего. Палач вновь поднялся на эшафот, сбивчиво извиняясь перед публикой. Показательная казнь в честь тринадцатого ландграфа быстро превращалась в несанкционированный бардак. С помощью двух мрачных гвардейцев Луну привязали к широкой доске, и четверо лучников шагнули вперед, вытаскивая стрелы. Ну, ребята, час от часу не легче… Да что я тут весь день буду изображать божественное вмешательство?! Хватит! Я даже не стал ждать, пока они толком прицелятся. Парни встали в ряд, подняли луки, и я с разбегу изо всех сил толкнул крайнего в плечо. Он стукнулся о соседа, тот о другого, в общем, двое упали, третий сломал лук, четвертый выпустил стрелу в голубые небеса.

Народные массы прямо-таки взревели! Из ворот Локхайма вылетел гвардеец, за ним еще двое, следом рука об руку вышли Лия и Бульдозер. Лица супругов были суровы, оба сжимали мечи. Минутой позже к ним присоединилась Вероника. Еще чуть-чуть – и начнется генеральное смертоубийство. От моих ребят нет спасения! Убить их еще возможно, хотя… проблематично. А вот на колени перед силой они не встанут ни добровольно, ни под угрозами! Положение спасла Танитриэль. Гордая королева Локхайма устало вытерла пот со лба, дав знак своим людям:

– Развяжите ее! Я признаю волю небес. Она не повинна в смерти ландграфа…


Уф! Дело сделано, можно отдохнуть. Я так понял, что мероприятие на сегодня далеко не закончено. Впереди похороны. Моя команда окружила Луну, чувствовалось, что они не дадут ее в обиду.

– Ты в порядке? Если бы Жан не так копошился, мы бы давно были здесь. Не бойся, мы все им покажем! Покажем, да?

– Меня держала Горгулия Таймс! Если бы не она, мы бы уже улетели на метле. Пока они поднимут Локхайм, пока пустятся в погоню… В общем, держись поближе ко мне – если что, сразу прыгай на помело!

– Они не причинили вам вреда? Простите за нескромность, мне показалось, вы дороги милорду. Во имя его светлой памяти, как его верный оруженосец, я предлагаю вам свой меч. Мы все позаботимся о том, чтобы вы в полной безопасности вернулись в свой дом.

Спасибо… Спасибо всем! Со мной или без меня – вы очень славные. Не каждому так везет на друзей… Будет возможность – с меня причитается!

– Ребята… Я должна вам всем сказать – дух милорда здесь! – Луна произнесла эти слова на выдохе, восторженным полушепотом. Мои головорезы ахнули… – Я общалась с ним в тюрьме, и он позволил мне жить.

– Как?

– В подземелье сегодня появился шумящий дух. Он разбросал солому, жонглировал в воздухе кружкой и отвечал на все вопросы.

– А это действительно дух милорда?! – с сомнением прищурилась Вероника. – Много таких барабашек разгуливают по сырым подвалам…

– Он самый! Кому ж еще быть? Представляете, когда я стала уверять его, что хочу умереть, он стукнул меня кружкой по лбу!

– Как это по-ландграфски! – дружно согласилась моя команда.

На чем разговор, собственно, и оборвался. Каждый задумался о своем. У Лии опять набежали слезы на глаза, Бульдозер слишком пристально разглядывал проплывающие облака, судорожно делая глотательные движения, деятельная практикантка сосредоточенно грызла ногти, незаметно хлюпая красивым носом. Луна остановилась взглядом на моем гробу, куда уже подходили местные жители для последнего прощания с телом покойного. Я тоже было направился в ту сторону, но позади раздались суматошные крики, и толпа так шарахнулась назад, что я едва выскользнул. Весь люд сгрудился у белоснежных стен Локхайма, а из-за замка Бесса неторопливым боевым порядком выходили войска.

Война! Здесь всегда война. Каждый день кто-нибудь с кем-нибудь воюет… Спрятаться невозможно! Политика невмешательства считается преступной, и частенько две группировки объединяются, чтобы отмутузить третью только за то, что она не поддерживает ни первую, ни вторую. Знаете, где по-настоящему спокойно? В гостях у Смерти. Во всем остальном мире – война!

Все обалдели от неожиданности. Ну, естественно, меня нет, народ утратил бдительность, углубился во всепоглощающую скорбь и забыл, где находится, – результат налицо! В первых рядах разношерстного сброда нечисти на гнедом птеродактиле ехал небезызвестный женишок, Якобс Зингельгофер. Вероника! А это, между прочим, по твоей части. Должна была догадаться, что дражайший зубастик наверняка бросится в погоню, как отлежится. Ни один нормальный мужчина не простит такого унизительного удара. Судя по тому, как осторожно сидит в седле, последствия дают о себе знать по сию пору. Предупреждал же, ну почему позабыли об элементарных мерах предосторожности?! Часовых было лень выставить, стратеги вислоухие… Рядом с Якобсом на вороной кобыле восседал сбежавший принц. Раюмсдаль горделиво осматривал присутствующих. Козе понятно, что Локхайм не успеет подняться в воздух, дабы обрушить на врага гром и молнии! Тающий Город совершенно не приспособлен для боя на земле. Стены скорее декоративные, перильца золоченые – толпа рогатых варваров захлестнет его прежде, чем там успеют дать приказ о подъеме. Гвардия королевы не велика, едва ли сотня умелых, закаленных в сражениях воинов. Они будут драться до последнего, но их слишком мало. Народ не в счет, они местные, им здесь жить, погибать за Локхайм или за семью Бессов никто особенно не разбежится. Ну, кто там еще способен оказать сопротивление? Моя банда будет биться, как крейсер «Варяг»! Но их всего четверо. Кришнаиты пришли. Сколько лет, сколько зим… Давненько не встречались! На похороны пожаловали? Или у бритоголовых иные планы? Ладно, ладно, сейчас сами все расскажут. Боже мой, а это кто? Прямо перед моим гробом, зависая между двумя противоборствующими сторонами, из переливающегося тумана возникло старушечье лицо неулыбчивой госпожи Гнойленберг. Миловидненькая бабушка Раюмсдаля озирала мое бездыханное тело с жадным, почти плотоядным интересом.

– Мертв! – наконец констатировала она.

С одной стороны – да, мертвее не бывает. А с другой – вот он я, просто меня не видно и не слышно. Зато могу доказать свое существование вещественным щелчком по носу! Хотя это не выход. Черт возьми, ну как же тут принято воскресать?! Сейчас самое время…


– Он мертв!

– Что вам нужно? – Гордый голос Танитриэль зазвенел над притихшей толпой. Она и впрямь настоящая королева! Везде и всегда, в плену и в бою, в любой ситуации – этого у нее не отнять. Все поняли, что именно сейчас сошлись две главные силы – и зыбкое равновесие Добра и Зла уже нарушено.

– Мы не будем мешать. Делайте то, зачем собрались. Мы хотим присутствовать на его похоронах. То, что является великим горем для вас, не менее великий праздник для нас! Смерть тринадцатого ландграфа должна отмечаться как всенародное гуляние всей нечисти Темной Стороны.

– Этот день будет началом вашего конца!

– Девчонка! Мой сын погиб из-за того, что оставил тебе жизнь. После похорон ты отдашь мне Локхайм. Иначе вы все умрете.

– Мы умрем, – твердо решила Танитриэль.

Лия с Бульдозером, Вероника с Луной и грозно уперевшая в боки руки Горгулия Таймс окружили мой гроб. Я встал у себя в изголовье. Королева Локхайма на минуту исчезла; вернувшись, она держала на вытянутых руках Меч Без Имени. Господи, как я по нему соскучился!.. Только сейчас в полной мере в мою голову вошло понимание того, что меч – это душа воина! Мудрость древнего Востока в преломлении к диким нравам феодализма, активно сдобренная здоровой психологией современного человека. Меч Без Имени – моя душа! Без него я пуст, брошен, одинок. В мире много оружия, но не оно дарит ощущение безопасности или уверенности в себе. Количество и качество заточенного железа совсем неадекватно внутренней гармонии мужчины. Меч Без Имени сроднился со мной, он стал моей рукой, моей мыслью, моей верой, смыслом всего моего существования…

Танитриэль торжественно положила его в мой гроб. Я готов поклясться, что, как только он лег в руки мертвого меня, я явственно почувствовал знакомое тепло рукояти! Не знаю, как это происходит… Не требуйте от меня объяснений! Я не ученый, не волшебник, не сказочный герой – мне никто ничего не объясняет. Самому интересно больше всех. При случае спрошу у Катариады… Но сейчас не до этого.

– Лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени… Услышь нас на небесах! (Не просите невозможного, Ваше Величество, мне и отсюда отлично слышно.) Взгляните, как радуются ваши враги! (Делать мне больше нечего. Сейчас отложу арфу и начну любоваться на их веселье!) Они смеются над вашим бездыханным телом. Их хохот подобен карканью воронья! (Вороны по сравнению с ними соловушки. Вы правы, даже слушать противно!) Одного вашего взгляда хватало, чтоб их трусливые толпы, плача, бежали прочь. (Точно! Бывает, как вскину бровь, как закручу усы, как зыркну – все так и валятся с ног…) Пусть жалкие гиены хохочут над телом мертвого льва… Пусть они трубят победу, подлостью замарав руки его благородной кровью… Лорд Скиминок, слышите ли вы нас?! Честь попрана, и никто не защитит ее от пошлой грязи. Никто не охранит обиженных безвинно. Никто не посмеет шагнуть во Тьму ради друга, не ради славы. (Я построжел. Время для шуток слишком не подходящее. Риторика – великое искусство, Танитриэль слушали все – и свои и чужие.) Никогда больше ваша рука не поднимет меч, и мир не дрогнет от грозного боевого клича: «Скиминок!»

Ну все, твое Величество, довела-таки до слез! Не переживай – дрогнет мир. Еще как дрогнет! Яростная радость захлестнула мою грудь. По щеке королевы Локхайма покатилась слеза и упала на лоб моего бездыханного тела. Боже мой! Я прижал руку ко лбу. Почему я это чувствую?! Что происходит?

– Она плачет, – хихикнуло старушечье лицо, впервые растянувшись в паскудной улыбочке.

Первым заржал ее недалекий внучек. За ним тоненьким фальцетом закатился мелочный Зингельгофер.

– Она плачет! – восторженно захохотало все нечистое воинство. Слезы капали и капали. Может быть, мне показалось… Я плохо помню те минуты, но на короткое мгновение… Нет! Теперь я ясно видел, как холодные пальцы трупа пытались сжать рукоять Меча Без Имени. Я бросился вперед и стал ему помогать. Тот, что был в гробу, теплел под моими руками. Неожиданно Луна наклонилась к нему и, жадно поцеловав в губы, в полный голос закричала:

– Вставайте! Пожалуйста, вставайте, ландграф!

Войско врага буквально рухнуло от гомерического смеха. Моя команда, в отчаянии пытаясь отодрать наемницу от катафалка, неожиданно ополоумела и дружно принялась трясти гроб.

– Вставайте, милорд!

Я понял, что еще минута, и они меня уронят. С них станется! Растолкав всех, я попытался придержать меня, уже выпадающего на мостовую. Но эти барбосы так тряхнули гроб, что я страшно треснулся лбом в лоб сам с собой. Искры брызнули из глаз и наверняка были видны окружающим. Голова болела так, словно на нее слон наступил. Какой дурак все еще трясет этот идиотский гроб?! Я продрал глаза, приподнялся и сел. Присутствующие окосели…


Вот оно, стало быть, как… Ни фейерверков, ни землетрясений, ни каких-то иных проявлений торжественности момента – тишина! Как муха пролетит, тоже не слышно, все мухи от удивления наземь попадали. Я повел плечами, пошевелил ногой – хорошие сапоги, не жмут. Только что ж они меня так роскошно вырядили, в теперешнем костюмчике мне хоть сейчас на свадьбу. Вот загвоздка – на ком жениться? Обычно желающих хоть отбавляй, но сейчас они все подозрительно бледные…

Нервная система типичного представителя средневековья не предназначена для шоковой терапии. Минуту спустя случилось то, что должно было случиться. Все присутствующие – ВСЕ! – войска Раюмсдаля и Зингельгофера вместе со своими командирами, старушка Гнойленберг (одним лицом, закатив глаза и распахнув варежку), крестьяне, ремесленники и торговый люд окрестных деревень, все люди Бесса вкупе с белокурым господином, гвардия Локхайма, Танитриэль, Жан, Лия, Вероника, Луна и Горгулия Таймс – все грохнулись в обморок. Причем так дружно и организованно, словно репетировали неделю. Единственными удержавшимися на ногах оказались мелкие драконоподобные существа, на которых ехала кавалерия Якобса. И то лишь потому, что у них нет мозгов и они не в состоянии осознать значимость момента. Вот лошади, те соображают – тоже валяются кверху копытами…

Представляете, что вокруг меня творилось? Нет, вы мои ощущения представьте! Сижу в гробу, мрачный, как черт, скрестив руки на груди, а вокруг вповалку валяются друзья и враги. Хоть вставай и поочередно приводи их всех в чувство! Воевать они сюда пришли! Агрессоры, чтоб им опухнуть! А защитнички каковы?! Они меня с ума сведут своей душевной простотой…

Я покрепче взялся за Меч Без Имени. Уселся поудобнее, и тут… Катафалк дрогнул. Позолоченные колеса неторопливо двинулись вперед. Прежде, чем я понял, что никак не могу управлять этой колымагой, мой гроб на колесиках весело покатился в сторону зашевелившейся нечисти. Зависшее лицо мадам Гнойленберг приняло цвет порозовевшей поганки и завизжало так, что очухались все! Катафалк набирал скорость…

– А-а-а-а! – в ужасе завопили передние ряды врага и, сминая задних, ломанулись наутек.

– О-о-о-о! – орал перепуганный я, пытаясь размахиванием меча удержать шаткое равновесие и не вывалиться.

– У-у-у-у! – восторженно взревело фиолетовое воинство Локхайма, потрясая клинками.

Старушечья физиономия мамы Ризенкампфа быстро растаяла в воздухе, оставив после себя серный запах. Раюмсдаль с Зингельгофером повернули своих скакунов и наперегонки рванули в сторону леса. Их отряды, бросая оружие и знамена, беспорядочной толпой кинулись вслед. Кое-кто умудрялся даже обогнать своих отважных полководцев. Народ подпрыгивал на месте, швыряя в воздух чепчики. Армию врага преследовал бледный я, безуспешно пытающийся остановиться… Но вот следом сорвалась Лия, за ней Жан с Вероникой, потом Танитриэль, и вскоре все наши счастливой толпой бежали за мной, радуясь солнцу, жизни, победе! Их безумство было настолько заразительным, что я плюнул на все попытки затормозить и восторженно завопил вместе со всеми. Что может быть милее сердцу рыцаря, чем спины убегающих врагов? Мы прогнали их без единой капли крови, не потеряв ни одного человека, и, будь в Локхайме кавалерия, наши клинки могли бы славно погулять по тупорылым головам рогатой нечисти. Впрочем, лихорадочное отступление или паническое бегство привело к тому, что неприятель потерял не менее четверти своего войска задавленными и затоптанными. Так что лично мне догнать никого не удалось. Угол катафалка неизящно вписался в первое же дерево, отчего я едва не вылетел из гроба. Но все равно я здорово ударился и разбил нос. Теплая струйка крови побежала через усы к подбородку, я запрокинул голову и прилег. Теплый ветер колыхал листья у меня над головой, птицы надрывались в упоенном свисте…

Живой! Не призрак, не привидение, не бесплотный дух – живой, реальный, настоящий я! Вот оно и произошло… Что произошло? Не помню. А, ну мое воскрешение! Чье? Не знаю. Мое?! Да бросьте вы, разве я умирал? Ничего подобного! Это у меня память перемкнуло. Я ведь отлично помню, как в меня попали арбалетной стрелой, как я упал, как… Такое бывает. По-видимому, я впал в летаргический сон или нечто подобное. Когда меня омывали и переодевали, кто-то, конечно, зашептал рану. Наверняка Вероника или даже Горгулия Таймс, она в этом деле профессионал. Мне нужно было всего лишь выспаться, а они, наивные, решили, что я помер. Точно! Все именно так и было. А договор со Смертью об отсрочке… Чушь! Такого просто не может быть! Почему? Ну, если бы было, я бы, естественно, помнил. Вот такие дела…


Луна резко затормозила у гроба и осторожно заглянула мне в лицо. Она добежала первой и, следовательно, заслужила приз. Я обхватил ее за шею и смачно чмокнул в губы.

– Вы что?.. Вы… люди же смотрят! – тут же вырвалась она.

Я надулся…

– Ну вот, здрасьте… Вместо того чтобы порадоваться моему здоровому виду, вы почему-то толкаетесь! Между прочим, когда вы расцеловывали меня в гробу прилюдно, я не вырывался!

– Да, но… вы были мертвым.

– Глупости! Нашли сказочного принца… Уж не решили ли вы, что вернули меня к жизни поцелуем?

– Нет, но… – смутилась она.

– Тогда лучше поцелуйте меня еще раз и будем квиты, – с отчаянной храбростью предложил я, но наемница не успела даже ответить. На нас бурей налетел Бульдозер, сгреб меня в охапку и закружил по поляне.

– Ребра! Ребра поломаешь, дубина стоеросовая!

– Пусти меня к милорду! – И счастливая Лия повисла на нас с Жаном.

– Лорд Скиминок! – верещавшая Вероника прыгнула на нас с другой стороны.

Под тройным весом Бульдозер рухнул, и мы, хохоча, покатились по траве. Господи, я повторяюсь, но… как я их всех люблю!

Набежавшая толпа захлестнула нас. Хорошо, что в те времена не было принято рвать одежды кумиров на сувениры. С шумом и песнями меня подняли на руки и понесли к Локхайму. Всенародный праздник счастливого воскрешения тринадцатого ландграфа состоялся. Всем было весело! Вот только Танитриэль горько плакала на плече у верховной ведьмы Тихого Пристанища, а та что-то успокаивающе шептала ей на ухо и гладила по спине…

Лишь поздним вечером мне удалось с ней толком поговорить. Расписывать застольные диалоги и бешеную болтовню – не вижу в этом ровно никакого смысла. Главное, что мое чудесное возвращение было для всех вполне закономерным чудом. Народ устроил роскошный пир и праздничное гуляние. Пьяный от счастья барон Бесс выкатил заветные бочки. Разгул завладел душами. Даже те негодяи, которые пытались под шумок спереть что-нибудь из родового замка сюзерена, быстренько покаялись и все вернули. Праздник грозил затянуться до утра! Поэтому, оставив полномочным представителем Жана отвечать на тосты и здравицы в мою честь, я тихо смылся в свою комнату, где вольготно растянулся на кровати. Нет, сначала я поснимал все перстенечки. Бедные женщины, никогда не предполагал, что от колец так зверски устают пальцы… Стражники у входа получили приказ: не позволять никому меня беспокоить! Ребята выглядели достаточно надежными и очень старались мне угодить. Какое-то время, минут десять, действительно никем не пахло. Потом началось… Такого разговора с Танитриэль у меня отродясь не было! Но первой в дверь постучала Лия.

– К вам можно, милорд?

– Тебе – всегда все можно! – Я подвинулся на кровати, моя недотрога безмятежно плюхнулась рядом.

– Надоело мне у них… Все пьют, орут, а по душам поговорить не с кем. Вы знаете, что бы я сделала после ваших похорон?

– Ушла в монастырь.

– Ха! Как же… Нет, мы с Жаном решили найти Зубы, разделаться с Раюмсдалем, отомстить Зингельгоферу, а уж потом…

– Потом прийти и умереть на моей могиле.

– Да. А как вы догадались?

– Дедукция. На самом деле все будет гораздо проще. Завтра мы седлаем лошадей и выезжаем. Теперь уже кто угодно будет рад сообщить нам, где находятся Зубы. Так что готовься к походу.

– Успею… Я хотела серьезно поговорить с вами, милорд.

– О чем? – беззаботно хмыкнул я.

– О любви!

Та-а-к… дело серьезное. Судя по ее горящим глазам и стиснутым кулачонкам, обычными шуточками мне тут не отвертеться, придется проявить максимум такта и понимания.

– Лорд Скиминок… вот вы давно меня знаете… Скажите правду, ради всего святого! Не щадите меня, я хочу… Я знать хочу, как вы ко мне…

– Лия, девочка моя… – Мы сели еще ближе, и я, крепко обняв, прижал к себе начинающую всхлипывать горемыку. – Бедные мы, бедные… Хочешь, вместе поплачем? Я не слепой, я же все вижу, все понимаю, но что делать, раз так распорядилась судьба? Я – женат, ты – замужем. Мы оба несвободны. Ты меня любишь?

– Люблю, – всхлипнула она.

– А Жана?

– И его люблю! – Девчонка рыдала уже в полный голос. – Что мне делать, милорд?! Я же вас обоих очень, очень люблю… я добровольно вышла за него замуж и буду самой верной, самой хорошей женой. Он будет со мной счастлив, он никогда не пожалеет, но вы… Я ведь все равно всегда буду вас любить!

– Горе ты мое… – Я нежно поцеловал ее в мокрую щеку.

Лия благодарно уткнулась носом мне в плечо и затихла. Нашу сладкую идиллию прервал стук в дверь.

– Кто это? Милорд, я не хочу никого видеть. Там наверняка королева Локхайма, а мы с ней… Спрячьте меня!

– Куда?! – невольно заволновался я, но практичная собеседница уже лезла под кровать. Стук повторился…


– Войдите!

– Это я, милорд… – В проеме двери показался острохарактерный нос юной ведьмы, почему-то ярко-красного цвета.

– Там все… уже пьяные, можно, я с вами… тут! В смысле, поговорить хо-щется…

– Боже мой! Да ты пьяна! – подскочил я настолько вовремя, чтобы успеть поймать ее, уже просто впадающую в комнату.

– А вот и… и… и… и нет! Тве-ре-зая, как стеклушко… Хощу спросить, ми-л-лорд, тут к вам Лия н… не заходила?!

– Ну-ка сядь и не брыкайся! – Мне с трудом удалось втащить пританцовывающую Веронику на кровать. Несложившаяся новобрачная кокетливо хихикала, тыкая меня пальцем в пузо. В таком состоянии я видел ее впервые. Был убежден, что уж она-то вообще не пьет! – Какая тебе Лия? Надо же так набраться… Что ты пила?

– Все! – честно кивнула она. – А Лию мне надо. По делу. Я хочу… хочу ей вы-ск-казать! Че она… как это… всем врет!

Если первоначально белобрысая критиканка и хотела вылезти, то вовремя передумала.

– Что врет?

– Все врет! З-зачем она им го-во-ри-т… Ну, будто я вам рубашку н-не постирала?! А у меня время было? Дайте ее сюда!

– Лии здесь нет, – твердо решил я, укладывая Веронику на подушки.

– И н-не надо! Рубашку вашу… Дайте мне сюда рубашку! Я щас… ее… так ее щас постираю!

– Ляг, тебе говорят! Ты совсем сбрендила… У тебя же растущий организм. Кто тебе позволил так напиться?

– А я… а я спрашивать буду!

– Будешь… У меня будешь. – Я от души наградил ее крепким шлепком по заднице.

Она охнула, но не протрезвела.

– Вы живы, милорд! Это же… радость же какая я… Как ж… тут… не выпить?

– Где Горгулия Таймс?! Куда она смотрит?! – закричал я, продолжая экзекуцию.

Вероника попыталась подумать на эту тему, но в дверь опять постучали.

– Эт-то она! Мисс Горгулия!.. – вскинулась юная ведьма. – Она же меня… в смысле, мне… прямо по… ой! Спрячьте меня, п-пожалуйста!

Я сдвинул ее к стене и замаскировал шкурами, покрывалами и подушками.

– Как мы… мышка! – тихо поклялась нетрезвая Вероника.

Стук раздался снова. Господи, пресвятые угодники, ну для чего я ставил стражу? Чтобы ко мне никого не пускали или наоборот?! Пришлось открыть.

– Луна? – На пороге комнаты, смущенно улыбаясь, стояла кареглазая наемница. Она ничего не сказала, и я стоял как идиот, не зная, с чего начать. Обычно робость по отношению к хорошеньким женщинам мне не свойственна. Если бы уродина какая… с Лионой, правда, мы в друзьях, а уж она-то явно не Софи Лорен, даже отраженная в кривом зеркале. Все, молчу… о жене друга, ждущей ребенка, да еще наследника трона, плохо не говорят.

– К вам можно?

– Конечно, прошу вас, присаживайтесь к столу.

– Спасибо. Там у входа такие странные стражники… Они смотрели на меня, как будто я вхожу в клетку к тигру, питающемуся девушками.

– Ха-ха… А? – Мой неискренний смех оборвался кислыми размышлениями. Что же на самом деле думают обо мне те парни, что сейчас стоят у дверей? Вошла Лия – не вышла. За ней Вероника – безвозвратно. Теперь Луна… И самое страшное, что уж ее-то у меня нет ни малейшего желания отпускать.

– Хотите вина?

– Нет. Я пришла попрощаться с вами.

– Как? Только-только встретились и уже прощаться! Постойте, куда спешить. Вы ведь меня уже убили. Задание выполнено, никто не виноват, что я вновь воскрес. Зачем вам куда-то уходить?

– Вот именно, лорд Скиминок. Моя миссия выполнена, теперь вам нечего опасаться. Ой, что я говорю? Вы меня никогда не боялись.

– Но… почему вы уходите?

Из-под кровати и с кровати раздались возмущенные шорохи. Девчонки все слышали, но, слава Богу, пока не вмешивались. Луна, если что и заметила, то виду не подала.

– У каждого свое дело. Вы должны найти Зубы, отмстить принцу и победить саму Гнойленберг. Вам помогут новые друзья; да все видели, как вы и в одиночку можете прогнать целую армию.

– Ну… спасение мира может немного подождать. Мне думалось… может быть, вы найдете время, и я нарисую ваш портрет?! В мирное время я художник, у Танитриэль в коллекции хранятся два портрета моей работы.

– О, мне много рассказывали о более известном произведении вашей кисти…

– О каком? – наивно полюбопытствовал я.

– Об изображении вашей спутницы Лии в совершенно голом виде на дверях монастыря Святого Ефроима Приблудного.

– А! Ну… менестрели вечно врут! Все было совсем не так…

– Это уже не важно. – Она грустно вздохнула и печально погладила меня по руке. – Прощайте, лорд Скиминок…

– Но почему?

– У меня новое задание.

– Вот как? Вас снова нашли для заказного убийства. Кого хотят прищучить?

– Моего прежнего нанимателя, барона де Стэта.

– Круто! Однако я предпочел бы заняться им лично. Сколько вы хотите за перекуп задания?

– Я профессионалка!

– Понял. Сочувствую барону. Но… вы вернетесь?

– Зачем?

– Вы мне нравитесь, – неожиданно для самого себя выпалил я.

Какое-то время она пристально смотрела мне в глаза. Потом мягко улыбнулась. Господи, я едва не теряю сознание от счастья, когда она улыбается…

– Как много времени мы потеряли…

Мы! Она говорит – мы! В смысле, я и она! Боже мой…

– Луна, бросьте все. Оставайтесь!

Она отрицательно покачала головой и взялась за ручку двери.

– Если не секрет, кто додумался вас нанять? – мрачно буркнул я.

– Королева Танитриэль.


Вот так и ушла. Не обняла, не поцеловала на прощание… Нет, не любит она меня. Да и с чего бы? Она редкий профессионал, у нее престижная работа, на воздухе, с людьми, ее уважают, прилично платят. Она ведет спортивный образ жизни, всегда в хорошей форме, наверняка лечебно голодает, закаляется и уж точно не страдает нервными расстройствами. А я? Ну, что особенно интересного по сравнению с ней могу представлять совершенно заурядный я? Не жизнь, а нервотрепка. Каждый Божий день беготня, суета, драки, разборки… Причем в большинстве случаев без всякого повода. Может, кто-то и склонен называть это подвигами, но у меня другая точка зрения. Что я могу ей предложить? Где-то далеко у меня жена. Сумасшедшая судьба ландграфа вряд ли позволит обзавестись семьей, не говоря уж о том, что из этого мира меня могут запросто вернуть домой, не утруждаясь моим добровольным согласием. Нет, все правильно, зачем я ей такой?

– Милорд, апчхи! Можно я вылезу?

– Мил-ло-рд, как вы… зря вы ее отпустили! Эх, мужчины…

– Да ну вас обеих! Много вы понимаете в тонких чувствах…

В дверь снова постучали. Мои подружки дружно нырнули в прежние укрытия. В комнату медленно вошла королева Локхайма. М-м… выспаться мне не суждено. Танитриэль была обворожительна, в блестящем синем платье с открытыми плечами и высокой прической, убранной жемчугами. Аромат неизвестных духов попросту одурманивал. Шелестящее платье, казалось, вот-вот должно было соскользнуть к ее ногам. Я кротко вздохнул и приготовился к недолгой защите. Устоять перед такой женщиной невозможно!

– Присаживайтесь, Ваше Величество. Видимо, вы устали от шумного пира… Располагайтесь, у меня здесь так уютно, тепло…

– Я дала стражникам строгий приказ никого не впускать. Мы можем наконец поговорить наедине?

– Да… в смысле, я и сам их об этом просил.

О, только бы Лия не расчихалась, а Вероника не сочла своим долгом дать подходящий совет в неподходящее время. Танитриэль какое-то время смотрела на каминное пламя.

– Может быть, вина, Ваше Величество, или фруктов?..

– Вы невозможный человек, ландграф! – И королева с разворота повисла у меня на шее.

Я встал столбом, пытаясь пробулькать что-то невразумительное, с кувшином в одной руке и яблоком в другой. Меж тем страстная властительница безнаказанно сжимала меня в объятиях, жарко шепча в ухо:

– Как вы могли? Как вы могли так долго… Я же чуть с ума не сошла, увидев ваше бездыханное тело. Вы были насквозь прошиты толстой стрелой арбалета, из вас вытекло столько крови… Я сама… Сама! Своими руками обмывала ваше…

– Вы меня мыли?!

Ну, все! Я морду набью этому тупоголовому оруженосцу! Сам что ли не мог вымыть, интеллигент паршивый?! Чистоплюй! Я чувствовал себя перед ней просто голым.

– Господи Всевышний, мне никогда не забыть вашего мертвенно-воскового лица. Я выплакала все глаза… Я не хотела верить в то, что вас больше нет. Человек, победивший Ризенкампфа, не мог так нелепо погибнуть!

– А… э… давайте все-таки сядем. Между прочим, вы зря обиделись на Луну, она меня не убивала.

– Знаю, – отмахнулась королева. – Я сама видела волю небес, ей не суждено было умереть.

– Тогда зачем вы отправили ее резать глотку барону де Стэту? Это не только далеко, но и опасно. Если помните, он приводил дрессированных гоблинов на Ристайльскую битву.

– Ничего, кто-то же должен за все ответить.

– Но почему именно Луна?

– А почему вы вообще так много внимания уделяете стриженой наемной убийце?!

– Я? Да ни в одном глазу. Вам показалось. Излишняя мнительность…

– Ах, показалось! – Похоже, что королеву окончательно допекло. Святой Варфоломей, ну когда я научусь разговаривать с женщинами? – Значит, мне уже давно кажется, что эта светловолосая девочка с ангельским лицом и командирскими замашками не отходит от вас ни на шаг, окружая постоянной любовью и заботой?

– Увы… – деланно посокрушался я. – Лия вышла замуж за моего верного оруженосца. У них дружная семья, настоящая ячейка общества. Не поверите – они понимают друг друга с полуслова.

– Да что вы говорите?! – грозно всплеснула руками покрасневшая королева. – А эту длинноносую ведьму несовершеннолетнего возраста вы тоже выдали замуж?

– Наоборот, спас из-под венца!

– То-то она кричала на весь зал: «Да здравствует мой любимый лорд Скиминок!»

– А… любимый, это не совсем в том смысле. Или, правильнее, совсем не в том. У нас действительно родственные отношения, в какой-то мере… Вероника называет меня старшим братом.

– Вот как! Очень трогательно. А с богиней красоты вас тоже связывают чисто деловые отношения?!

– С какой богиней? – Теперь настала моя очередь всплескивать руками, изображая искреннее недоумение и святую простоту.

– У вас провалы памяти, милорд! Ваш оруженосец при всех поднимает тосты за богиню Катариаду, отметившую вашу скромную особу сердечным разговором и бесстыжим поцелуем!

– Не понимаю, к чему столько эмоций?.. Вы же лично утверждали, что богини бесплотны? – как мне казалось, очень удачно выкрутился я.

– Бесплотна-то бесплотна, а вот как целоваться, так губа не дура! Скажите мне честно, чем она лучше меня?!

– Успокойтесь, Ваше Величество, уверяю вас, что в интимном плане я пока ничем никому не обязан. Мы с ними просто друзья…

– Вы не ответили на мой вопрос! – вновь закипела королева. – Что такого вы нашли в своих подружках, чего нет у меня? Волосы? – Она выдернула золотую заколку, и волна густых темно-каштановых волос хлынула ей на плечи. Да, в первую нашу встречу ее прическа была намного короче. – Глаза? Руки? Фигура?

– Нет, нет… Клянусь всеми святыми – вы вне конкуренции!

Но до Танитриэль уже невозможно было докричаться.

– Я вам все покажу… Вы мне честно скажете, что у меня не так!

Ангелы-хранители, она лихорадочно расстегивала платье! Крючки на спине не расходились, королева рванулась, и нитки затрещали.

– Помогите же мне!

– А-э… в чем?

– Помогите мне снять это дурацкое платье, чурбан вы бесчувственный!


Мои пальцы дрожали… Наверное, это вот и называется изнасилованием. Сейчас она разденется, прижмет меня к стене, бросит на кровать… Господи, почему так странно устроены мужчины? Она ведь мне нравится. Танитриэль чертовски симпатичная и сексуальная особа. Она может счесть, что я больной или предпочитаю вообще любую женщину, кроме конкретно нее! Где выход? Что делать? Почему именно сейчас я физически ее не хочу?! Зато потом буду каяться всю жизнь?

Танитриэль развернулась ко мне лицом, часто задышала и неожиданно резким рывком толкнула меня в постель. Я упал на спину, беспомощно раскинув руки.

– Вы невозможный мужчина, лорд Скиминок. Я хочу понять силу вашего притяжения…

Ее глаза горели глубоким огнем дикой чувственной страсти. Повлажневшие губы шептали что-то нежное. Платье сползло так, словно решило на следующем выдохе отчаянно рухнуть к ногам своей хозяйки. Ресницы чуть вздрагивали, щеки пылали – тигрица, а не женщина! Я зажмурил глаза…

Все. Сейчас оно и произойдет. Легкий шорох из-под кровати… За спиной Танитриэль неслышной тенью выросла моя белобрысая спасительница.

– Позвольте, я помогу вам, Ваше Величество. Вовремя раздеться – это тоже искусство! – певуче протянула Лия, умело берясь за крючки.

Королева Локхайма вздрогнула и залилась краской. Но прежде, чем она четко сформулировала хоть одно слово, крепкие ладошки Вероники уверенно легли мне на плечи.

– Начинайте, Ваше Величество, я подержу его, чтоб не вырвался! – с нетрезвой лаской предложила юная ведьма, высовываясь из-под шкур.

На несколько секунд повисла гробовая тишина…

Властительница Тающего Города не знала, куда деть глаза и как удалиться, сохранив при этом благородный вид. Положеньице – не позавидуешь! Уж если мои девчонки решили меня спасать, то делают они это с полной самоотдачей, не признавая авторитетов, не понимая разумных пределов. Не знаю уж, что они там о себе навоображали, но действовали слаженно и дружно, как на генеральной репетиции.

– Смелее, Ваше Величество, мы не будем смотреть!

– Б-брите его, пока он теп-лень-кий!

– Не тушуйтесь, любовь не знает извинений – он ваш!

– Отбросьте этот… как его… л-ложный стыд! М-мы все свои…

– Ну же, он потом разогреется. Уверяем вас – ему будет даже приятно.

– Тольк-ко умоляем, п-жалуйста, будьте с ним н-неж-ны!

– Он вам потом спасибо скажет!

– Тощно! Обычно его не т-тошнит.

Танитриэль зарычала. Мне показалось, что комнату слегка заволокло дымом. Взбешенная королева развернулась с дикой яростью пристыженной женщины. Лия отлетела в угол, как тряпичная кукла. Подхватив спадающее платье, Танитриэль ногой открыла дверь – слишком любопытные стражники стукнулись головами о стену и сползли на пол. Ее Величество одарила меня взглядом, который обещал все – от короны до плахи! Королева Локхайма удалилась по коридору стремительными шагами.

– Она еще вернется, милорд… – охая, подошла моя боевая подруга.

Вероника тоже села рядышком. Долгое время мы молчали. Никто не решался заговорить первым. Да и о чем? Все понятно без слов. Если хочешь жить, то иди на смерть. Завтра мы уезжаем. Грустно, похоже, придется убегать от оравы любящих женщин. Вернее, от одной, но она заменит многих. Что же такое происходит, Ваше Величество?

– Наверное, вы влюбились, лорд Скиминок, – мудро изрекла Лия, безошибочно отвечая на мои печальные мысли.

– Ты так полагаешь?

– Она права, – поддержала юная ведьма. Хмель из ее головки медленно выветривался, по крайней мере, спотыкание в словах исчезло. – Это очень на вас похоже – влюбиться без памяти в наемную убийцу, трижды покушавшуюся на вашу жизнь.

– И что, очень заметно? – сухо пробурчал я.

Подружки со вздохом кивнули. В несчастную дверь снова забарабанили. Первое неосознанное движение у всех троих – нырнуть под кровать! Переглянувшись, мы устыдились недостойного порыва и хором рявкнули:

– Кто там?

– А это я… – В проеме показалась счастливая физиономия моего оруженосца.

Жан был настолько умилен радостной картиной – видеть всех нас мрачных, как носороги, что едва не прослезился. Мы с трогательным единодушием одарили его самыми неласковыми взглядами.

– Как все счаст-ливы, м-м-лорд…

– Мы выезжаем.

– Чего? Н-не понял…

– Седлай лошадей, оруженосец! – яростно рявкнул я, а девчонки сурово сдвинули брови.

– Когда от-п-равляемся? – с тихим заиканием пошатнулся он.

– Немедленно!


Содержание:
 0  Свирепый ландграф : Андрей Белянин  1  Глава 1 Свирепый ландграф : Андрей Белянин
 2  Глава 2 Похититель принцесс : Андрей Белянин  3  Глава 3 Темная сторона : Андрей Белянин
 4  вы читаете: Глава 4 Гроб на колесиках : Андрей Белянин  5  Глава 5 Зубы Ризенкампфа : Андрей Белянин



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.