Фантастика : Юмористическая фантастика : Часть II Маг-ветеринар : Андрей Белянин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5

вы читаете книгу




Часть II

Маг-ветеринар

…И сказал Ризенкампф: «Нельзя оставлять жизнь ландграфу Меча Без Имени». Тогда ополчился мир. Народ и войско, власть и церковь, разбойники и рыцари, драконы и единороги, земля и небо, леса и реки – все подчинились слову Его. Все поднялись против тринадцатого ландграфа. И не было ему спасения, не было пристанища, не было защиты, а он шел вперед в сопровождении одного слуги, одного оруженосца, и в руках его сиял Меч Без Имени…

Хроники Локхайма

К морю мы вышли без приключений, хотя и не в полном составе – Вероника все же осталась у Горгулии Таймс на недельку-другую. Сначала она хотела отодрать кожаную нашлепку с моих джинсов, чтобы по ней быстро отыскать нас. Однако верховная ведьма убедила ее в том, что наша компания бесследно не потеряется. Учитывая мою милую способность встревать во все, что попадется по дороге… да, скандальный след мы оставляли. Нас при всем желании потерять трудно…

На море мы устроили двухдневный отдых. Лия выстирала и высушила всю одежду, Жан купал лошадей, еды у нас хватало. Господи, целых два дня тишины и покоя! Солнце, теплое море, золотой песок не тронутых цивилизацией пляжей. Конечно, если к этому добавить бы еще сливочный пломбир, холодный коктейль и свежий журнал с картинками… Задержись мы подольше, я бы уговорил ребят построить водный велосипед. Горгулия лично выпроводила нас из Тихого Пристанища, снабдив всем необходимым на дорогу. По-моему, мы ей даже понравились. На третий день, бодрые и отдохнувшие, мы двинулись вдоль побережья. Из-за ближайшего мыса показались островерхие башни. Наши кони шествовали рядом, и брызги, летевшие из-под копыт, жемчугами сияли на солнце. По левую руку ехал Бульдозер, по правую – Лия, а разговор наш был медленным и ленивым.

– Далеко ли до Вошнахауза?

– Нет, уже завтра вечером будем на месте, милорд.

– А что это за стены, прямо по курсу?

– Монастырь Святого Ефроима Приблудного, – пояснил Жан.

– Это он и есть? – уточнила Лия. – Мне многое рассказывали об этом месте, но вижу его впервые.

– А я вообще гость в вашей стране, так что поведай мне, красавица, историю этих башен. По-видимому, и здесь не обошлось без какой-нибудь нечисти. Ведьмы, драконы, мертвецы-зомби, а отчаянный монах Ефроим разогнал их святым именем?

– О нет, милорд. – Лия смущенно хихикнула. – Я, конечно, могу рассказать о том, что слышала, но пристало ли невинной девушке говорить на эту тему со своим господином?

– Так, это уже интересно… – Я заерзал в седле. – Во-первых, мне далеко за шестнадцать, и не думайте, что вашими байками вы вгоните меня в краску. Во-вторых, Лия, – на время пути ты не невинная девушка, а расторопный паж. Так что смело шпарь своему господину все, что знаешь.

– Ну, между нами, девочками, – начала наша спутница, – дело было так. Много лет назад здесь на побережье стояла харчевня. Местный залив очень удобен для подхода судов, и многие моряки, торговцы и даже разбойники охотно останавливались здесь выпить кружку вина или кувшинчик эля. Хозяин харчевни сдавал комнаты для ночлега, и поговаривали, что в этих комнатах красивые служанки не только заправляли постель…

– Ого, что-то вроде публичного дома? – уточнил я.

– Да, да, целый дом служанок, готовых на все. Хозяин богател, а харчевня стала пользоваться дурной славой. Но вот в эти края пришел странствующий монах. Имя ему было Ефроим. Он поселился на краю мыса, выстроил хижину и дал обет разрушить это гнездо разврата. Год и три месяца он приходил к харчевне, читая гневные проповеди погрязшим в распутстве душам. Год и три месяца он подвергался побоям, оскорблениям и унижениям. Постепенно вокруг него собралась группа монахов-единомышленников. Они так усердно молились, что однажды в грозовую, страшную ночь дом запылал! Он сгорел дотла, и жившие там разбрелись, как овцы без пастуха. В великой радости Ефроим возблагодарил Господа Бога за проявленную справедливость и основал на месте харчевни монастырь.

– А после его смерти монастырь стали называть именем Ефроима Приблудного, что значит «при блуде» – в смысле, что он жил и боролся при этом безобразии, – встрял Жан.

– А монахи этого монастыря, – вновь перехватила инициативу Лия, – слывут самыми добропорядочными и целомудренными.

– Да, история поучительная. Ты напомни мне, чтобы я записал, когда время будет. Но сейчас мы торопимся, и архитектурный памятник придется обойти.

Однако у пристани (слишком громкое название для двух полуразвалившихся мостков) нас встретила целая делегация монахов-приблудцев. Они с улыбками взяли под уздцы наших лошадей и, не слушая возражений, с почетом повели нас в монастырь. Я пробовал брыкаться, но одно из вежливых объяснений этих божьих слуг заставило меня заткнуться: «Отец настоятель давно ждет благородного лорда Скиминока, его оруженосца и пажа…» Выходит, нас здесь знали?

– Еще бы, лорд Скиминок! Слава о ваших подвигах долетела и до наших мест…

Настоятель монастыря оказался толстым свинообразным мужчиной лет пятидесяти с неестественной, словно наклеенной, улыбкой. Знаете, перерисовав не один десяток портретов, привыкаешь разбираться в человеческих лицах. Мы сидели в трапезной за обильным обедом, и чувствовалось, что все лишения и искусы монахи компенсируют хорошим питанием. Худых не было вообще – все братья как на подбор: розовые, упитанные, откормленные. Лию пока принимали за мальчика-пажа, и она благоразумно помалкивала, а мы с Бульдозером поддерживали разговор.

– Скажите, святой отец, вы слыхали о знаменитом маге и предсказателе Матвеиче?

– Об этом грязном чернокнижнике? Да какой он маг – ни одного приличного чуда! Ну, вылечит корову иногда или овечку какую. А так – пустой человек. Удивляюсь, как у достопочтенного кардинала руки не доходят сжечь этого негодяя во славу истинной веры!

Мне вспомнилась Вероника.

– А как вы узнали о подвигах лорда Скиминока? – поинтересовался Жан.

– Слухи летят быстро, сын мой. Мы знаем, как господин ландграф сразил тебя на поединке, как он же устроил настоящее сражение на пиру у короля, как победил Волчьего Когтя – отпетый был мерзавец и получил по заслугам!

– Да, да… – облегченно выдохнул я, – было дело. Больше ничего не рассказывали?

– Нет. Хотя постойте. Вы ведь догнали того язычника, что украл ведьму прямо с места казни?

– Увы, мерзавцу удалось скрыться. И он и ведьма рванули в Тихое Пристанище, по-видимому там и найдя свой конец.

– Аминь, – кивнул отец настоятель.

Уф! Люблю себя, когда вот так легко и возвышенно вру. Состояние такое романтическое, мысли в голову приходят светлые, праздничные, и язык мелет… Ничего выдумывать не приходится, все как-то само собой, слово за слово. В общем, сплошное удовольствие! Хотя почему-то казалось, что он мне не совсем верит…

– Ну, святой отец, я должен поблагодарить вас за роскошный обед. Нам пора ехать. Экскурсия по стране, знакомлюсь с достопримечательностями, так сказать. Эй, Жан, приготовь лошадей и скажи дяде до свидания!

Мы чокнулись на прощанье, и вернувшийся Бульдозер тревожно прошептал мне на ухо:

– Лошади раскованы.

– Ну и что? – не понял я.

– Но мы не можем ехать, они собьют себе копыта.

– Святой отец, кто это там додумался расковать наших лошадей? Мы торопимся!

– О, не волнуйся, сын мой. – Настоятель, казалось, светился добротой и терпимостью. – Мы просто решили поменять подковы вашим скакунам перед дальней дорогой. Не пройдет и получаса, как они будут готовы. А пока не угодно ли отдохнуть в комнате для гостей? Мы проводим вас, не правда ли, братья?

Наиболее рослые монахи тут же встали из-за столов и направились к нам с подозрительно мрачными лицами. Я почувствовал, как начала теплеть рукоять Меча Без Имени. Однако массовый мордобой пока не входил в наши планы. Какой же дурак дерется с набитым желудком…

– Благодарю за любезное предложение. За мной, ребята. Где тут гостевая комната?

Нас отконвоировали в какую-то отдаленную башню и по длинному коридору завели в обширное круглое помещение с двумя окнами, забранными кованой решеткой. Сквозняк там гулял страшный! Монахи откланялись и закрыли за собой тяжелую дверь. Мягко стукнул смазанный засов.

– Влипли! – констатировала Лия.

– Да уж! – поддержал Жан. – Как они могут надеяться с такими рожами хоть кого-то обмануть?

Я решил сразу пресечь возможные пораженческие настроения:

– Что, собственно, произошло? Ну, заперли нас здесь, но ведь не навечно! И потом, пока они не проявили никакой явной враждебности…

– А лошади?

– Сами расковали, сами и подкуют!

– Лорд Скиминок… – Бульдозер подошел к окну. – Взгляните, что происходит вон там – на соседней башне!

Из окна отлично просматривалась часть монастырской стены и высокая крыша, над которой парили голуби. Голуби! Я сразу понял, о чем подумал Жан, – голубиная почта! Вот как настоятель узнавал все новости, вот почему нас заманили сюда. Наверняка кардинал Калл дал соответствующие указания всем монастырям, церквам, скитам и епархиям. Прямо на наших глазах из голубятни вышел отец настоятель, и двое монахов запустили в небо пару голубей, быстро исчезнувших из виду. Что ж, и средневековая система связи заслуживает должного уважения…

– Он посылает доклад о том, что сумел пленить непобедимого лорда Скиминока – ландграфа Меча Без Имени… Придурок! – высокомерно хмыкнула Лия. – Милорд, вы ведь им покажете? Покажете, да?


К тому времени, когда раздался вежливый стук, попасть к нам было уже не просто. Мы забаррикадировали дверь мебелью, а ее в комнате было немало: широкая низкая кровать, два высоких кресла с резными спинками, табурет, грубый стол.

– Лорд Скиминок, ваши лошади готовы! Соблаговолите выйти.

– Нет, милорд! – Лия высунула нос из окна. – Там у входа в башню толпа монахов, все с дубинами, вилами и топорами.

– Да, – подтвердил Бульдозер, – нам явно готовят встречу. Вы будете драться?

– Мы – да! – вспыхнула Лия и уперла руки в бока, пристально глядя на Жана. – А вот ты? Ты, трус несчастный, будешь драться? Или опять чуть что – сразу в слезы…

– Прекратить базар! – Быстро заткнув рты обоим, я громко проорал: – Я изволю вкушать послеобеденный сон! Требую уважения к законам гостеприимства, и подите вы к черту часа на полтора…

Меж тем за дверью пошептались и ушли, мы так и не дождались от них ответа. Лия вернулась на свой пост к окну, а мы с оруженосцем начали аккуратно разбирать баррикаду. Я был уверен, что, пока они решают, как им быть, у нас тоже есть около получаса на риторический вопрос – что делать? Весь коридор оказался свободен, но на выходе нас наверняка поджидала эта банда. Мы тихонечко вернулись назад и приступили к спокойному обсуждению положения.

– Нас заморят голодом, – мягко предположил Жан.

– Нет, нет, они не столь терпеливы, – вежливо парировала Лия. – Нас возьмут штурмом. Их человек пятьдесят, и все здоровые, как медведи.

– Я могу сдаться. При условии, что вас выпустят на свободу. А потом вы отобьете меня по дороге. Годится?

– Ну что вы, милорд! – искренне удивились мои напарники. – Они же нас ни за что не выпустят. Скорее всего, просто повесят, чтоб не возиться…

– Да, дикий здесь у вас народ… – посетовал я. – Ладно, пойдем другим путем – какие у них слабые стороны?

– Никаких!

– Что, совсем?

– Угу, – грустно подтвердила Лия. – Монахов много, они вооружены, тверды в вере, убеждены, что все мы пособники дьявола. Бояться нас нечего, обитель дала им закалку, уверенность в себе, твердость, целомудрие…

– Стоп! – озарило меня. – А если мы сыграем с ними по методу Жана в Тихом Пристанище?

– Вы хотите, чтобы я разделся? – покраснел Бульдозер.

– При чем здесь ты?

Под моим пристальным взглядом Лия тревожно завозилась и недовольно буркнула:

– И долго я должна их очаровывать?

– Обойдемся и без активной демонстрации. Значит, план действия таков…

Пока мой оруженосец не спеша выворачивал решетку из окна, мы с Лией быстренько разрезали на полоски медвежью шкуру, валявшуюся у камина, и соорудили длинный ремень. Поставив Бульдозера бдить за врагом, я вытащил из очага несколько головешек и приступил к рисованию обнаженной модели. Позировала Лия. Меня она не стеснялась нисколько. Через десять минут дверь была изукрашена великолепной женской фигурой в полный рост. Рисовал я очень реалистично и узнаваемо, хотя и увеличил некоторые объемы для создания более убойного художественного образа.

По сигналу Жана мы вновь забаррикадировались и приготовились к бегству. Судя по грохоту шагов, к нам шел весь монастырь в полном составе. Мы замерли. Минуту спустя раздался дружный вздох. Я торжествующе улыбнулся. Лия и Жан понимающе кивнули. Бульдозер на цыпочках двинулся к окну. Последовавший из-за двери вопль был для нас полной неожиданностью.

– Я же говорил, что этот паж – переодетая девка! Хватай ее!

– Баба!!!

Я думал, дверь рухнет от одного рева. Результат получился непредсказуемый. Да, надежда на мужское целомудрие – вещь иллюзорная! Монахи-приблудцы явно подустали от длительного воздержания. Ну надо же так проколоться!

– Вперед, братья! – бесновался за дверью отец настоятель. – Покончим с пособником Сатаны! Убейте их! А девчонку мне! Я первый!

Жан швырнул ремень вниз и ужаснулся. С десяток озабоченных братьев были уже там, жизнерадостно вырывая ремень друг у друга. Наверное, решили, что мы специально даем им возможность напасть на себя с двух сторон. Дверь трещала под ударами. На всякий случай я простился с Лией и Бульдозером. Спасти нас могло только чудо. И оно не замедлило явиться. Бывает же такое, как в сказке… Свистнул ветер, и в окно на полном скаку влетела восседающая на метле юная ведьма Вероника. Мгновенье спустя она уже висела у меня на шее, счастливо болтая ногами.

– Лорд Скиминок! Как я рада вас видеть!


Первые восторги стихли быстро. Вот за что люблю Веронику, так это за умение мгновенно оценить обстановку и не тратить время на сентиментальные глупости.

– Я могу увезти вас на метле!

– Нет. Спасай Лию. Мы с Жаном как-нибудь выберемся сами.

– Но, лорд Скиминок, если вы погибнете, кто спасет королеву? Кто сразится с Ризенкампфом? В чьи руки попадет Меч Без Имени?

– Наплевать! Ты вытащишь Лию. Дверь едва дышит. Скорее, иначе мы все погибнем!

Я обернулся к Бульдозеру. Он быстро откачнулся от Лии, что-то шептавшей ему на ухо.

– Милорд! – Голос девушки был тих, но тверд. – Только вы способны спасти нас. Вероника права. Бегите. Да сохранит вас Господь.

– Жан! Хватай эту несносную девчонку… – В тот же миг тяжелый кулак моего оруженосца ударил меня по затылку.

– Ты уволен… – Это я еще успел сказать. Больше ничего не помню. Мир растворился в цветных искорках. Мне снилось, что я лечу на метле. Это красиво и опасно. Сидеть приходится боком и сверзиться можно в любую минуту. Но я ничего не боялся – это ведь сон. Значит, даже если упаду, то приземлюсь плавно и мягко в белые ромашки вон на той полянке. Впереди меня на метле уверенно сидит какая-то девчонка, и ее развевающиеся волосы щекочут мне нос. Постепенно мы спускаемся ниже и ниже, и я действительно падаю лицом в ромашки… Ой, как голова болит! Словно кто-то стукнул меня утюгом по макушке. А, ладно… Вон идет Красная Шапочка. Она, наверное, хочет угостить меня пирожком и горшочком масла. А вот будить меня не надо! Не надо меня трясти! Бр-р-р-р! Как холодно и мокро! Поливать-то меня зачем? Я вам не морковка!

– Наконец-то! Он приходит в себя. Вероничка, девочка моя, передай Жану, чтобы в следующий раз был поаккуратнее.

Я с трудом раскрыл глаза. Лес, птицы поют, и небо голубое. Облака белые, воздух сладкий, атмосфера самая пасторальная. Вокруг цветочки качаются – кашки, ромашки всякие. А надо мной склонилась Горгулия Таймс – собственной персоной.

– Как прошли выборы депутатов в нижнюю палату Конгресса? – Я с трудом расслышал собственный голос.

– Что? – поразилась седая ведьма. Ну и я тоже. Господи, что за ахинею плетет мой язык? При чем тут выборы? Память возвращалась медленно.

– Где Жан и Лия?

– Успокойтесь, ландграф. Вероника проследила за ними. Ваш оруженосец опять струсил и не сумел постоять за себя.

– Бедняга… а что… а как Лия?

– Вот ее он спас. Жан ле Буль де Зир прижал к себе вашу девчушку, и ее не могли оторвать никакими силами. В конце концов их так и связали вместе. Сейчас они в подвале монастыря…

Я потрогал шишку на затылке. Ладно, Бульдозер, с меня причитается! Из ниоткуда материализовалась Вероника. Что-то вроде черной безрукавки, длинная юбка с разрезами до бедер, куча мешочков и коробочек на поясе, черная волна растрепанных волос и острохарактерный нос! Так, все на месте. Одновременно со вновь приобретенной способностью к логическому мышлению я почувствовал жгучую потребность действовать.

– Мои друзья в беде… – Мне удалось сесть. – Где меч?

– Что вы задумали, лорд Скиминок? – Старая ведьма властно уложила меня на место.

– Я должен вызволить моих ребят. Где меч?

– Вам необходимо отдохнуть, милорд, – вмешалась Вероника. – Пока они в безопасности… ну, я хочу сказать, что в подземелье их никто не тронет, по крайней мере до вечера…

– Ты уверена? – подозрительно сощурился я.

– Абсолютно!

– Она права, – подтвердила Горгулия Таймс. – До вечерней молитвы настоятель не посмеет лезть к девушке, а монахи уже получили что хотели.

– А… Что?!

Вдвоем навалившись на мои плечи, ведьмы не дали мне встать.

– Я хочу сказать, – поправилась Горгулия, – что они сняли дверь с нарисованной вами голой фигурой и теперь успешно самоудовлетворяются.

Меня передернуло. Вероника покраснела, а хозяйка Тихого Пристанища небрежно махнула рукой:

– Ничего… ведьмы взрослеют рано. Девочки должны знать жизнь такой, какая она есть.

Ближе к вечеру у меня был готов план. Очень четкий и продуманный. И предельно простой… Я лечу на метле к монастырю и вытаскиваю узников. Потом вывожу лошадей, и мы линяем. Здорово, да? Каков план – ни сучка ни задоринки. Однако Горгулия Таймс внесла свои коррективы:

– Вас повезет Вероника. А если понадобится, то и прикроет отход. Я думаю, что настоятель использует ваших слуг как приманку и уверен, что вы вернетесь за ними.

– Я за ними вернусь… Я им всем устрою праздничный вечер. С подарками и фейерверками! Никого не обойду, всем достанется! Эти приблудцы по гроб жизни будут молиться, чтоб я не мучил их в кошмарных снах. У них даже имя лорда Скиминока будет вызывать судорогу и выпадение зубов! Они…

– Милорд! – испуганно вытаращила глаза Вероника. – Не надо! Этого уже достаточно. Хватит! Только не разрушайте монастырь. Вас ведь и так ищут. Вы восстановите против себя всю церковь, весь народ, все наше королевство!

– Может, я и кажусь слишком кровожадным, но они сами виноваты! С первой же минуты появления в вашей стране на меня все нападают, все угрожают, все нарываются на скандалы, и никто… Никто не предложил решить возникшие разногласия путем мирных переговоров…

– Господин ландграф… – влезла было верховная ведьма, но я перебил ее:

– Зачем ко мне пристал этот Ризенкампф? Что я ему сделал? Если бы он тихо отпустил меня домой, то и жил бы себе без головной боли…

– Он не мог, – все же прорвалась Горгулия.

– Но почему?

– Потому что только ландграф Меча Без Имени способен поразить его могущество. Потому что зло должно быть наказано, а Ризенкампф – олицетворение зла в нашем королевстве, в нашем мире. Потому что вы обещали королеве Танитриэль спасти ее и освободить Локхайм…

– Я… я обещал… что-то такое.

Рукоять Меча Без Имени ткнулась мне в ладонь. Я поднял его над головой, и серебряное лезвие засветилось в темнеющем небе. Наступал вечер… Мне всегда нравился закат, это золото, разлитое во всем, в каждом дереве, кустике, облаке… Как быстро мы уходим от природы и как нас тянет обратно! Я решил поразмышлять на эту тему чуть позднее… Операция «Коммандос» началась!


В монастырь мы добрались без приключений. Чтобы я еще раз добровольно сел на метлу… Да ни в жизнь! На такое дело соглашаешься или очень пьяным, или окончательно решив распрощаться с несовершенством мира. Все желающие прокатиться на метле могут гордо вешать себе на грудь табличку «камикадзе». Как я ухитрился не сверзиться… Приземлились в лучших традициях первых летчиков – с двух метров через голову в кусты и колючки. Вероника потом клялась, что летает недавно и у нее сложности с тормозами. Юмористка…

Сначала мы обошли монастырь по кругу. Юная ведьма бодро докладывала, где именно монахами устроены засады.

– Они все едят чеснок! А я, как любая нечисть, остро реагирую на его запах…

Потом мы направились к северной башне – подземелье находилось там. Шестеро монахов дежурили у входа, но маленькое зарешеченное окошечко на уровне земли никем не охранялось. Оставив Веронику в секрете, я пополз вперед. Внутри подземелья было темно, и увидеть что-либо сквозь решетку просто невозможно. Зато я услышал песню… Представляете, из мрака подземелья средневекового монастыря доносились душераздирающие знакомые слова:


А-а-а ты добы-ычи и не добьешься!
Черный ворон, я не твой…

Два голоса – мужской и женский – пели слаженно, красиво, и старинная русская тоска переполняла сердце. Еще немного, и я сам разрыдался бы у окошка…

В сопровождении двух мрачных типов отец настоятель открывал кованую дверь. Зажгли факелы. Оранжевый свет вырвал из темноты Лию и Жана, связанных вместе спина к спине. Лицо моего оруженосца уродовали синяки и кровоподтеки, а Лиина рубашка превратилась в грязные лохмотья. Меж тем их дух сломить не удалось!

– Господь покарает тебя, коварный кабан в рясе священника! (Это Лия. Что ж, образного мышления у нее не отнять, отец настоятель и в самом деле походил на перевозбужденную свинью.)

– Лорд Скиминок вернется и отомстит за нас… (Тихо, но твердо. Это уже Жан. Браво, мой мальчик, я всегда верил в тебя!)

– Глупо. Очень глупо. И грешно! Как вы, рыцарь, единственный наследник рода Буль де Зиров, могли связаться с пособником дьявола? Вы добровольно пошли в оруженосцы к негодяю, оскорбившему кардинала! К нечестивцу, спасшему от огня ведьму! К колдуну и чернокнижнику, испохабившему добрую дверь непотребным изображением нагой девицы! Тем самым ввергшему в страшное искушение весь монастырь… Мне впору теперь на всех наложить строжайшую епитимью. Как вы могли? – Голос отца настоятеля был пронзителен и визглив, тон – обвиняющ, а глаза лихорадочно шарили по связанной девушке. – Я еще могу понять и простить это невинное дитя… Ее, конечно, обманули и запугали. Ее искусно отвращали от истинного Бога и скрытно вели к греховным таинствам сатанинского блуда! (Вот чего никогда не мог понять, так это чем бедная Лия так привлекала всяких подонков. Ну была бы ядреная баба с массивными грудями и ногами, растущими из подмышек, а то… Гадкий утенок! Не оформившаяся толком девочка-подросток. Господи, ну что за страна – одни извращенцы!) Я спасу вас! Настоятель монастыря приблудцев знает, как бороться с кознями дьявола. Дитя мое, сейчас вас развяжут и отведут ко мне в келью. Мы… будем молиться всю ночь! Я расстараюсь вовсю, я…

– Не считайте меня дурой, святой отец! – Голос нашей спутницы отрезвлял не хуже пощечины. – Вы не посмеете дотронуться до меня. Бог не допустит этого на небе, а лорд Скиминок – на земле!

– Ваш хваленый лорд сбежал!

– Он вернется, – твердо объявила моя команда.

– Он обречен! Его ищет сам Ризенкампф, а значит, смерть змеится по его следу…

Ну что ж, я услышал достаточно. Пора предъявить счет к оплате. Вероника по моему сигналу щелкнула пальцами. У монахов, дежуривших на входе, дружно погасли факелы. Минутной заминки нам хватило, чтобы проскользнуть внутрь и тихо встать сзади тех лбов, что вошли вместе с настоятелем.

– Ваш самозваный ландграф сейчас улепетывает, как испуганный заяц. Гнев Ризенкампфа страшен, от него не спасут ни меч, ни щит, ни крепость. Только я могу защитить ваши заблудшие души, только я…

– Ты лжешь, церковник! (Ей-Богу, не ожидал от моего Бульдозера такой убежденности. Брови сдвинуты, глаза горят, а слова наполнены гневом и презрением.) Лорду Скиминоку неведом страх! (Ну, это преувеличение…) Меч Без Имени защищает его. Вы не заставите нас предать своего сюзерена! Он честен и благороден, он заботился о нас, он спасал наши жизни, и вам не оклеветать это высокое зерцало рыцарства! Вы боитесь его! Вы знаете, что лорд Скиминок вернется и…

– Заткните ему глотку! – взревел отец настоятель. – Этот безумец погряз в ереси! Видит Бог, я старался быть милосердным… Девчонку – в мою келью!.. А с этим… не тяните только.

Стоящий впереди меня монах двинулся к Жану, на ходу вытаскивая нож. Настоятель возвел глаза к небу, бормоча молитву.

– Брось финку, фраер беспонтовый! (Кажется, на этот раз у меня получился настоящий одесский акцент…)


…Вы когда-нибудь пробовали бросить белую мышь в кружок практиканток, тайно курящих в школьном туалете? Визг, дым, искры, испуг и стыд одновременно, удвоенные чувством коллективизма. Вот что это такое! Представили? Теперь у вас есть возможность представить, что началось в подземелье. Монахи, закатив глаза, орут не хуже оперных певцов, Лия и Жан вопят «ура-а-а!», отец настоятель визжит, как беременная женщина при виде пьяного акушера, Вероника, завывая, размахивает руками, и желтые искры сыплются водопадом! Один я скромен, тих, незатейлив. Стою в углу, наслаждаясь произведенным эффектом. Наконец троица в рясах рвется к выходу. Ну не убивать же этих недоумков?

– Вероника, девочка моя, сделай так, чтобы я их больше не видел!

Боюсь, юная ведьма поняла меня чересчур буквально… Монахов снесло вместе с дверью. На шум и грохот сбежалось все братство. Меж тем Вероника задумчиво почесала у себя за ухом и робко призналась:

– Милорд, я, кажется, опять чего-то напутала…

Мы вчетвером выглянули наружу. По освещенному луной дворику бодро носились толпы монахов, преследуемые рясой отца настоятеля. Это было зрелищно! Я-то понимал, что он по-прежнему внутри рясы, просто в настоящий момент невидим. Но попытайтесь спокойно объяснить это монахам…

– Я хотела, чтобы он исчез, – оправдывалась студентка Тихого Пристанища, – а он почему-то стал невидимым…

– Но ряса, крест, сандалии и шапочка хорошо видны.

– Я же говорю, что напутала…

– Братья! Вернитесь! Это же я! Ваш настоятель! – без устали верещала ряса, продолжая отчаянную погоню. Но братья почему-то старательно улепетывали прочь, абсолютно не внимая увещеваниям своего наставника. Под шумок мы незаметно исчезли, уведя из монастырской конюшни наших лошадей.

…Что ни говорите, а когда вас очень любят – это великое дело. Хотя любовь будет не самым точным определением – мои ребята меня бо-го-тво-ри-ли! Вероника отплясывала на низко летящей метле не хуже цирковой акробатки, время от времени отправляя небольшие шаровые молнии в сторону монастыря. Я ехал верхом, а Лия сидела сзади, вцепившись в меня обеими руками, и грозно шептала одно и то же: «Я ведь их предупреждала!» Бульдозер неспешно трусил слева, ведя еще одну лошадь в поводу и, не сводя с меня преданных глаз, счастливо всхлипывал от избытка чувств. Глядя на эту идиллию, я почти растаял. Почти, но не настолько…

– Эй, оруженосец! Жан-Поль-Клод-Шарден ле Буль де Зир, как ты посмел поднять руку на своего господина?!

– Милорд… – Бульдозер гулко стукнул себя кулаком в грудь и открыл рот.

– Какого черта! – перебил я. – На этот раз ты прощен, но впредь… Впрочем, пожалуй, это не твоя идея. Наверняка автор данного стратегического плана в настоящий момент скрывается за чьей-то спиной.

…Лия уткнула свой нос мне меж лопаток и тихо захихикала. Вредная девчонка! Она-то прекрасно понимала, когда я шучу, а когда серьезно разгневан. Так что прикидываться впредь не имело смысла. Мы двигались вперед, бурно обсуждая недавние события, но тревожные мысли все больше и больше овладевали мной… Во всех происшедших со мной приключениях виделась уйма несостыковок и подозрительных совпадений. Начнем с главной проблемы – откуда взялся Меч Без Имени? Ну не получился же он в результате слияния того паршивого муляжа с мечом толстого стражника? Почему он выбрал именно меня? Пока я неплохо справлялся с ролью Великого Героя, но мы-то с вами понимаем, что на самом деле все мои «подвиги» – лишь результат безумно-счастливого стечения обстоятельств плюс явные неудачи моих противников. Постоянно рассчитывать на подобное везение глупо. Меч Без Имени, возможно, и в самом деле был разумным существом, жившим самостоятельной жизнью по собственным законам. Сейчас я готов поверить во что угодно. Но если лично у него такие нелады с Ризенкампфом, то, собственно, какого лешего втягивать в это меня? Хорошо, я почти согласен, что королеве Танитриэль достался не муж, а сволочь, каких поискать. Почему бы не помочь хорошенькой женщине? Просто для этого существуют профессионалы – милиция, ОМОН, спецподразделения ярких суперменов, да мало ли кто еще… А я? А мне за что все это? Даже если меня вот прямо сейчас отправят домой, я же ничем не смогу объяснить любимой супруге свое двухнедельное отсутствие! Нет, так нельзя! Мне требовались недостающие фишки. Иначе я выхожу из игры…

Утром Вероника простилась с нами. Ей еще многому предстояло научиться. Когда юная ведьма скрылась за горизонтом, я обнаружил исчезновение с моих джинсов кожаной нашлепки «Райфл». Что ж, я мог быть уверен, что она теперь всегда отыщет меня «по запаху». К обеду мы проехали маленькую деревушку, а вскоре из-за холма показались голубоватые стены города.

– Вошнахауз! – торжественно объявил Жан. – Добрались-таки…


Нас встречали. Я уже начал относиться с нездоровым подозрением к любым знакам внимания. Стражи в воротах уточнили, не мы ли лорд Скиминок с оруженосцем и пажем? Мы. Спорить было бы глупо. Нас вежливо попросили подождать, и вскоре глава города маркиз де Браз выехал нам навстречу. Мне он понравился. Симпатичный седой мужик с благородным лицом и манерами отставного генерала. Под горячую руку наверняка убьет, но на предательство или измену просто не запрограммирован. Выяснилось, что только вчера прибыл гонец из Ристайла с депешей от короля Плимутрока. Меня неприятно щекотнул тот факт, что вроде бы мы шли короткой дорогой, но попали сюда позже. Что ж, гонец ведь не тратил время на подвиги и мордобои… По личной просьбе его величества нам должны были оказывать всяческое содействие. Как верный вассал короля, маркиз де Браз принял меня, словно собственного сына. Нас поселили в роскошных апартаментах, дали возможность вымыться и перекусить, а вечером пообещали долгожданную встречу с магом Матвеичем. Наконец-то все складывалось достаточно удачно. До вечера… Все из-за этой невыносимой, склочной, болтливой, неугомонной, ворчливой и… Зачем я вообще ее держу?

– Лорд Скиминок… – Неожиданно погрустневшая Лия накинулась на меня сразу после обеда. То есть в то время, когда я сыт, ленив и благодушен. – Скажите нам правду, чего вы хотите от великого предсказателя?

– Да ничего особенного. Посидим, поболтаем…

– Мой господин, заклинаю вас, скажите правду – какой бы страшной она ни была!

– Не понимаю, к чему столько эмоций? – Я возмущенно пожал плечами, уже догадываясь, к чему она клонит. – Да, я хочу видеть этого мага. Хочу, потому что он может многое объяснить. Потому что мне приятно пообщаться с интеллигентным человеком. Потому что…

– Вы хотите покинуть нас? – тихо вставил Жан.

Я не нашел, что сказать. Лия сидела на краешке стула, напряженная как струна, а по ее щекам катились слезы.

– Мы не смеем осуждать вас, милорд… – Голос Бульдозера предательски задрожал. – Все ландграфы приходят из других стран. Вас ждут, и вы должны вернуться при первой же возможности. Но вот только… а как же… – И мой оруженосец заревел в полный голос.

– Но поймите же, это, может быть, мой последний шанс попасть домой в свое время. Меч Без Имени найдет нового хозяина, который позаботится о королеве Танитриэль, о Ризенкампфе, о Плимутроке…

– А кто позаботится о нас?!

– О вас? О Господи! Дети мои… – Я обнял их за плечи и понял, что больше этого не вынесу. Мы дружно зарыдали. Слезы текли и текли. Мы оплакивали мой дом и мою несчастную жену, лишенную геройского мужа. Королеву, томящуюся в плену сволочного супруга. Беднягу Плимутрока I, вынужденного мучиться с вредным кардиналом и решительной дочуркой. Веронику, которую обязательно сожгут, раз она все-таки ведьма. Жана Бульдозера, так и не ставшего храбрым, и его папашу, который этого не переживет. Лию, маленькую, забитую и одинокую, которой палец в рот не клади, потому что ведь ее каждый обидеть может…

Вошла служанка с подносом и, увидев душераздирающую сцену, всплеснула руками. Кувшин с вином разлетелся вдребезги, фрукты покатились по полу, а эта дура то ли с горя, то ли из сострадания завыла вместе с нами. Почти тут же к нам ворвался встревоженный маркиз. Справедливо решив по нашим зареванным мордам, что произошло нечто непоправимое, седой рыцарь пустил скупую слезу. Что и говорить, эпоха была сентиментальная! Спустя четверть часа дружно рыдал весь замок…

…К Матвеичу я попал уже поздно вечером. Стражники маркиза составили мне компанию, доведя до дверей великого предсказателя. Они же должны были дождаться меня и сопроводить во дворец. Вошнахауз был портовым городом, так что криминального элемента здесь хватало и ходить без охраны не стоило. Мои друзья остались у маркиза, де Браз убедил их покориться судьбе и терпеливо ждать результата нашей беседы.

Матвеич жил в аккуратненьком маленьком домике с зарешеченными окнами и тяжелой дверью. На мой стук вышел мальчик лет десяти и, высокомерно оглядев нас, объявил:

– Лорд Скиминок может войти, мой господин ждет вас.

Меня проводили в большую комнату, заставленную полками с книгами, чучелами животных, шкафами и столами с какой-то медицинской посудой, разнокалиберными табуретками и прочим хламом. Посередине гордо восседал в кресле толстый мужик с окладистой русской бородой. Великий волшебник был одет в просторный балахон грязно-синего цвета, вылинявшую шапочку с плоским квадратным верхом и кисточкой.

– Пить будешь? – был его первый вопрос.

Я присел на колченогую табуретку.

– Нет.

– Будешь! – твердо решил мужик, поставив на стол два медных кубка и начатую бутылку «Столичной».

Наверное, у меня отвисла челюсть.

– Давай знакомиться, ландграф… – Он быстро разлил водку и подвинул мне кубок. – Виктор Михайлович Матвеев – бывший врач-ветеринар. Ныне волшебник и предсказатель в этой занюханной дыре. Пей!

Я механически опрокинул кубок. Честно скажу, чтобы прийти в себя, мне понадобилось время. Немалое, минут двадцать. Во-первых, водку я не пью. А тут одним махом граммов триста! Для меня это много, хорошо еще не развезло, а то бы совсем опозорился. Во-вторых, встретить своего соотечественника там, где уж никак не ожидаешь… Так что мы болтали уже больше часа. Матвеич понарассказал массу полезной информации.

– Да, тут этих врат штук пять или шесть. Я так понимаю, что лишь трое из них ведут в наш мир напрямую. Вот замок, например, – это двойные врата, сначала нужно попасть внутрь, а потом уже через дверь сюда. Где-то на севере – тройные. В Локхайме – прямой выход к нам, в Прибалтику. Через оставшиеся двое тоже в конце концов можно попасть в наш мир, но придется попотеть, разыскивая нужную дверь. То есть вход в промежуточное измерение может быть на одном континенте, а выход к нам – на другом. Так что это не лучшая мысль. А ведь есть еще какие-то, о которых мне неизвестно.

– Значит, мы находимся в каком-то из множественных отражений Земли?

– Отражения, измерения, параллельные миры – называй как хочешь. Географически очень похоже, религии почти те же, оружие, мода, архитектура мало чем отличаются от старой доброй Англии. Вот разве что язык! Язык здесь единый во всех странах. Хотя и непонятно какой, но все попадающие сюда говорят на нем без малейших сложностей. У тебя ведь их тоже не было?

– Да… странно, что раньше я даже не обращал на это внимания. Виктор Михайлович, а вас как сюда занесло? Ну, я – понятное дело, был приглашен вот этим перочинным ножиком…

– Попрошу не выражаться! – прикрикнул Матвеич. – Меч Без Имени не заслуживает такого отношения. Что за фамильярность! Если я не ошибаюсь, он уже не раз спасал твою жизнь.

– Примите мои искренние извинения… – Я поклонился мечу, одиноко стоявшему в углу. Между тем ветеринар-предсказатель выудил откуда-то пачку сигарет и, щелкнув зажигалкой, закурил. Наверное, у меня опять округлились глаза.

– Не удивляйся, сынок. Все эти мелочи, делающие сносной жизнь цивилизованного человека, я получаю раз в месяц. Лично от Ризенкампфа. И заметь – совершенно бесплатно!

Нехорошая мысль мелькнула у меня в голове, и Матвеич это понял.

– Брось, не нервничай. Я не предатель, а Ризенкампф – сволочь! Сволочь! И это я ему в лицо говорю. Потому как мне терять нечего. Он меня сюда засунул, так пускай знает, что я о нем думаю!

– Может, все-таки расскажете по порядку? – взмолился я.

Он хмыкнул и продолжил:

– Ты вот через замок сюда попал, а меня прямо с симпозиума по животноводству забросило. Проходил он в Польше, в центре Кракова… Смех сказать – пошел искать туалет… Спустился вниз, нашел, а возвращаясь, свернул не туда. Побегал, поискал, гляжу – дверь в стене. Вошел. Улица узкая, дома старинные, тетка какая-то орет, что у нее корова помирает, разродиться не может. Я и не сообразил сразу – откуда корова в центре Кракова? Пошел с ней, ну там помог чем надо. Теленок родился – загляденье просто! А уж когда обратно двинул… вот тут оно все на меня и рухнуло!

– Понимаю… – кивнул я. – Влететь в чужой мир и не суметь вернуться. Достаточно серьезно, чтобы впасть в отчаяние. Наверное, вы долго боролись, пытаясь вернуться.

– Да нет… Вот как раз возвращаться-то я передумал. То есть, конечно, хотел вначале, а потом привык. Работы здесь полно, народ меня уважает, за советами ходят, я им полезности разные подбрасываю. Все ж таки прогресс в нашем мире далеко шагнул. Ну и всем хорошо. Дома-то у меня никого нет. Жена умерла от рака, а детей так и не нажили.

Матвеич вздохнул, и некоторое время мы молчали.

– Вот здесь меня и нашел Ризенкампф. Поговорили мы. Гад он, конечно, но умный. Этого у него не отнять. В общем, договорились… Мне терять нечего, так что кое-что я сумел себе выторговать. Он меня не трогает, снабжает чем надо, а я участвую в его игре. Ты сам-то в курсе, что ландграф – это название мишени?

– Не понял… Вы хотите сказать, что он играет со мной?

– Он со всеми играет. Правила просты и честны по-своему. Ландграф должен убить Ризенкампфа. Для этого и существует Меч Без Имени. Он сам выбирает героя и начинает войну. Меч – величина блуждающая, он сам по себе, и Ризенкампф им управлять не может. Зато любой ландграф – просто человек, смертный и уязвимый. Его укокошить не проблема. Так что здесь по принципу – кто кого вперед.

– В чем же ваша роль?

– Я должен встретить нового соискателя, объяснить суть игры и дать возможность выбора.

– А, так, значит, выбор все-таки есть! То есть можно и не играть в эти кошки-мышки?

– Можно… – Матвеич сощурился и вновь щелкнул зажигалкой. – Тогда тебя отпустят домой, но лишат возможности рассказать об этом мире. Тебе отключат память. Что-то очень паршивое на уровне стирания клеток головного мозга. Уж он на такие штуки мастер! Ты не будешь знать, кто ты, откуда, где родился и так далее. Зато живой!

– Хм… – Здесь стоило призадуматься. Конечно, попасть домой заманчиво, но калекой?..

– Да, еще тебе придется добровольно отдать Меч Без Имени. Зачем он Ризенкампфу, я, честно говоря, не знаю. Возможно, попросту спрячет где-нибудь в труднодоступном месте. Уничтожить его невозможно…

– А… у меня есть хоть какие-то шансы?

– Против этого сукина сына? Слушай сюда… Их было двенадцать за семь лет. И какие мужчины… Они все погибли! Все! Кто-то раньше, кто-то позже, но в живых не остался ни один…

– А почему они не воспользовались возможностью выбора?

– Не знаю. Но вообще-то… Ландграф Меча Без Имени – это звучит гордо! А они были героями…


В замок мы вернулись далеко за полночь. Напоследок великий предсказатель доверительно сообщил, что способов борьбы с нынешним узурпатором Локхайма он не знает.

– И вот еще… пока Меч Без Имени в твоих руках, Ризенкампф может найти тебя везде! Меч – это вроде сигнального маячка. Так что если решишь тихонько раствориться в местном населении – бросай оружие и беги. Это не стыдно, никто тебя не осудит. Ты слишком молод для такой свары. Ей-Богу, прежние парни были двухметрового роста с квадратными плечами и уж драться умели, как черти! К тому же у них были армии, отряды, дружины, воинский опыт в конце концов. В общем, по всем статьям не тебе чета, уж извини за откровенность. Ладно… Езжай в замок, отдыхай, думай, встретимся послезавтра на празднике.

…Мои ребята не спали. Мне ужасно не хотелось ни о чем говорить, но разве ж этот репей в юбке даст помереть спокойно? Пришлось все рассказать.

– Да… – восхищенно протянул Бульдозер. – Как я вам завидую, милорд! Быть врагом самого Ризенкампфа, сражаться с Великой Неизбежностью, владеть Мечом Без Имени, а погибнув, возродиться в гордых балладах… Что может быть милее сердцу рыцаря?!

Ой, мамочка… Твоих комплиментов мне на могилку как раз и не хватало! Вот сам бы и побегал в моей шкуре. Вполне можем поменяться! Я же не рыцарь, и у меня другие взгляды на счастье в личной жизни… Так я подумал, а вслух сказал:

– Ну, а твое мнение, шаловливая наша?

– А я вообще не понимаю, чего вы так церемонитесь с этим Ризенкампфом! Дайте ему по зубам, и вся недолга! Сколько можно терпеть это бесстыжее нахальство? Да, раньше и я вздрагивала при звуках этого имени, но вы столько раз выпутывались из любых сетей и ловушек, что стали просто непобедимы! Королева Танитриэль не могла найти лучшего заступника. Вы отомстите за нее, за двенадцать ландграфов, за всех нас. Вы ведь ему покажете, милорд? Покажете, да?

– Мм… – задумчиво промычал я.

– А то, что он себе позволяет? Ёкарный бабай! – в один голос возмутились Лия с Жаном. Не помню, чтоб я так ругался, но подхватить это словечко они могли только от меня. Надо следить за своей речью!

Спать завалились где-то в четыре часа утра. Я лично дрых как убитый, без снов. Проснулись поздно. Петухи сто лет как пропели. Голова раскалывалась после вчерашнего. Говорил же себе – не пей водку! Надо намекнуть Матвеичу, чтобы в следующий раз выцыганил у тирана пепси-колу. Завтрак ждал на столе, разговор не клеился. Ребята деликатно оставили меня в покое. А я все никак не мог принять окончательного решения. Теперь все фишки были на местах. Выбор действительно прост и приемлем. Не хочешь драться – признай себя побежденным, сдай оружие и тихим безобидным идиотом возвращайся домой. Хочешь умереть героем – флаг тебе в руки, медаль на грудь, меч в зубы, и вперед! Жена найдет себе другого, а мать сыночка не вернет… Такая вот веселенькая перспектива. Но в случае удачи… хотя стоп! О шансах на удачу говорить не приходится – их нет! Зачем тешить себя иллюзиями? Я ведь уже пробовал бить этого типа Мечом Без Имени – ни фига! Не действует! Хотя все легенды врут, что именно от руки ландграфа падет трон Ризенкампфа. Так, может, подразумевается, что мне достаточно перевернуть его кресло? Вряд ли… Средневековые предсказания редко бывают столь буквальными. И самая главная непонятность – даже если мне удастся победить, как я вернусь домой?

…Вечером заявился сияющий, как самовар, маркиз де Браз с приглашениями на завтрашний праздник.

– День рождения Патриса Лумумбы? – лениво полюбопытствовал я.

– О нет, благородный лорд… – чуть удивился он. – Просто очередной рыцарский турнир в Вошнахаузе в честь мученичества святой Женуарии.

– Что? Настоящий турнир? Вы это всерьез?

– А как же, милорд? Мы загодя пригласили всех известных рыцарей. Сюда уже съезжается уйма народу. Ристалище приведено в порядок. Вы ведь не откажетесь принять участие в поединках?

– Черт возьми! Конечно нет! – едва не подпрыгнул я. – Как можно упустить такую возможность. Настоящий турнир, блестящие рыцари, прекрасные дамы, седые менестрели и герольды в пестрых костюмах, поднимающие длинные трубы.

– Все так и будет, лорд Скиминок! – расхохотался маркиз. – Когда я был так же молод и горяч, как вы, мне каждый турнир представлялся волшебной сказкой. И до сих пор я люблю эти рыцарские забавы, несмотря на то что меня дважды выбивали из седла.

– Не очень больно, надеюсь? – Просветление пришло неожиданно, правда, чуть запоздало.

– Ерунда! Один раз я сломал два ребра, а в другой – меня едва спасли лекари: копье лорда Дюпона прошло в каком-то дюйме от легкого. Зато в прочих схватках побеждал я. Не хочу хвалиться, но мало кто мог вновь сесть на коня после удара моей булавы!

– По каким правилам ведутся бои? Какое оружие используют противники? Кто является судьей? – Я подозрительно быстро стал нервным и легковозбудимым.

– Правила везде одинаковы, – пожал плечами де Браз. – Сначала конные поединки один на один, потом групповое сражение. Оружие? Да кому какое нравится. Калеками занимаются врачи, а павших хоронят с почестями. Победитель забирает коня и доспехи. Вот, правда, победителей бывает не много…

Когда он ушел, я уткнулся носом в стену, обхватив голову руками. Теперь до меня в полной мере дошло, в какую передрягу я попал! Выступать на рыцарском турнире! С настоящим оружием! Против лучших рыцарей королевства! Добровольно! Псих…

Сзади неуверенно топтались Лия и Бульдозер.

– Святая Женуария была монахиней. Когда ее монастырь осадили мавры, она столь храбро била их помойным ведром по головам, что удерживала натиск врага у ворот целых два дня. Когда взбешенные иноверцы все же овладели монастырем, в отместку за ее героизм они испекли несчастную в рыцарских латах. Какие негодяи, правда?

– Угу…

– Я помогу вам, милорд. Оруженосцам разрешается принимать участие в бою. Я расскажу вам все о турнирах, у меня большой опыт, хотя и плачевный…

– Спасибо, Жан. Я знал, что могу на тебя положиться, – бодрым тоном летчика-испытателя выдавил я.

– Лорд Скиминок, вам нужен вымпел на копье, – услужливо подкатилась Лия. – Вы скажите какой, а я за ночь вышью.

– Не стоит так утруждаться…

– Нет, нет, что вы! Мне не трудно. Можно, я сама его придумаю?

– Валяй… – Я не особенно волновался о будущем. Какие вымпелы! Мне никак не удавалось настроиться на душеспасительный лад… Стоило ли думать о Ризенкампфе, когда у меня есть блестящая перспектива сложить голову завтра же. Одно утешало: де Браз говорил, что павших хоронят с почестями…


Илла-хо-хо! Астраханец – в рыцарях! Двадцатый век идет на смену пятнадцатому. Спешите видеть, дублей не будет, представление одноразовое, повторение деталей на видеокассетах не предусмотрено! Маркиз де Браз лично подобрал мне доспехи из своей обширной оружейной. Новенькие, в них еще никого не убивали. Мне дали другого коня, более приземистого и крепкого. Интересно, будет ли он меня слушаться? Длинное полосатое копье украсили синим бархатным вымпелом в форме треугольника. Посередине шелком вышит Меч Без Имени, слева – перевернутая королевская корона (символ падения власти Ризенкампфа), а справа – то ли корни дерева, то ли осьминог, то ли взрыв. В общем, изображение этого диковинного объекта, выкованного на серебряной пряжке, что по-прежнему схватывала мой плащ. Двадцать семь прославленных рыцарей страны съехались на сегодняшний турнир. Жан в кольчуге и легком шлеме описывал мне всех, кого знал. Например:

– Сэр Дюпон Лонгри-младший. Великолепный мечник, знаменит лихим отрубанием голов, но толст и плохо держится в седле…

Или вот еще:

– Сэр Чарльз Ли по прозвищу Повар. Он так сильно лупит противника топором по шлему, что тот гудит на все ристалище, как медная кастрюля…

А кроме того:

– Сэр Мряк. Великий воин – бьет всего один раз. Наповал! Его копье зачаровано и пробивает любые доспехи. Но если он промахивается, то бежит с ристалища красный от стыда…

Одевали меня все трое. Маркиз давал указания, Жан прилаживал, застегивал и завинчивал, а Лия носилась на подхвате по принципу – подай, принеси, пошел вон, не мешайся! Вообще-то выглядел я очень грозно, только слишком гремел и часто падал, зацепившись за что-нибудь плащом или шпорами. Меч Без Имени висел на левом бедре. Кроме того, маркиз де Браз скрепя сердце всучил мне свою знаменитую булаву. И я благодарил за нее, опустившись на одно колено, до того тяжелая оказалась, зараза…

Страшно мне не было. Так, легкое возбуждение, как перед учебным спаррингом в секции. Защищенный кожаной рубашкой, кольчугой и коваными доспехами, я искренне полагал, что в худшем случае отделаюсь синяками. Наивный такой… Господи, как все было красиво! Ристалище – большая поляна с зеленой травкой, окруженная аккуратным заборчиком с флагами, щитами и вымпелами. За ним деревянные ряды для зрителей на манер стадиона. На почетной трибуне под балдахином – глава города маркиз де Браз, величественный и великолепный в черно-золотом одеянии. Рядом с ним жена и две дочери – премилые особы, надо признать. Еще несколько высокородных дворян. А все прочие разместились на скамьях. Народу было много. Праздничное оживление царило повсюду. Сновали торговцы пряниками и сдобой, нарасхват шли фрукты и вино. Кое-кто даже приторговывал волшебными амулетами и пытался всучить их участникам. Одному народ набил морду – он утверждал, что у него в ковчежце сустав обгорелого мизинца святой Женуарии. Шарлатанов везде хватает – правильно, что поколотили. Все двадцать семь рыцарей плюс я подошли к главной трибуне и, поклонившись, приветствовали маркиза. Потом была жеребьевка, и, разбив на отряды, нас развели в разные углы ристалища. Моим временным командиром оказался знаменитый Повар – сэр Чарльз Ли. Он обошел всех нас, лично приветствуя каждого, и почему-то очень долго топтался рядом со мной, не зная, как начать…

– Лорд Скиминок, тринадцатый ландграф Меча Без Имени?

– Да, сэр.

– Хм…м… Поднимите забрало, прошу вас. Святый Боже! Вы так молоды…

– Вовсе нет, уважаемый сэр, мне уже двадцать семь!

– Достойный возраст для воина и мужа… – рассеянно похвалил он и, неожиданно обняв, зашептал в ухо: – Мой родовой замок в пятнадцати милях к озеру, у горной границы. Не Бог весть какая защита, но все же…

– Спасибо, милорд, но чем я заслужил?

Чарльз Ли тронул мое плечо железной рукавицей:

– Я видел Танитриэль еще пятилетней девочкой, а ее отец посвящал меня в рыцари.

Когда церемония общего знакомства закончилась, все парни из моего отряда сгрудились вокруг и, тихо выражая свое почтение, клялись мне в вечной дружбе. Я почувствовал, что ландграфов в рыцарской среде действительно уважали, а Ризенкампф, мягко говоря, популярностью не пользовался. Меня даже посетили мысли о том, что из этих железных ребят получился бы неплохой кулак для борьбы с тираном Локхайма. Потом затрубили трубы, и… В общем, когда из нашего отряда унесли двоих с вывернутыми ребрами и разбитыми лбами, мое восхищение турниром сошло на нет. Собственно, суть поединка проста. Противники разгоняют лошадей и на полном скаку тычут друг в друга копьями. Если этого мало, то, спешившись, они хватаются за мечи и лупят со всей дури. Упавший первым отдает противнику доспехи и коня. Выгодное дело, между прочим… Хорошо, что каждому рыцарю полагается лишь один поединок, а уж потом оставшиеся на ногах устраивают общий мордобой. Я мог бы порассуждать на эту тему с моральной и этической точек зрения, но в этот момент…

– Сэр Сухамор вызывает сэра Скиминока, тринадцатого ландграфа Меча Без Имени! – торжественно пропел герольд.

Вот оно… Но почему именно я? Меня усадили в седло. Ноги почему-то стали ватными, в животе поселился холод, а заботливый Бульдозер успокаивающе заметил:

– Это не самый доблестный рыцарь. Цельте в шлем, и он свалится как миленький.

Я храбро кивнул и опустил забрало. Жан хлопнул моего коня по крупу, и началось… Сэр Сухамор несся мне навстречу непоколебимый, как танк. Пестрый щит закрывал его от пояса до головы, перья черного страуса полоскались на ветру, а выставленное вперед копье сияло неотвратимым символом возмездия. Боже мой, как, наверное, жалко я выглядел! Щит болтается, копье прыгает, меня качает в такт тяжкому галопу коня, и никакого, ну никакого желания драться! Трибуны вежливо помалкивали. Дальше все просто.

– Бац!

Пришел я в себя на траве под приветственные крики толпы. Мой соперник угодил мне именно в шлем, попав копьем в прорезь забрала. Как еще глаз не выковырнул? По-видимому, меня дважды перевернуло в воздухе и лихо припечатало к земле. Как ни смешно, доспехи действительно спасли мою молодую жизнь, и, приподнявшись на локте, я увидел ретивого сэра Сухамора в десяти шагах, на горячем коне, с копьем наперевес. «Решил добить…» – отрешенно подумал я: правила турнира позволяли подобное безобразие. В моем самовароподобном костюмчике мне не удалось бы даже быстро подняться. Рыцарь с черными перьями на шлеме в мгновенье ока оказался рядом и поднял скакуна на дыбы. В этот критический момент, словно из-под земли, выросла громадная фигура Бульдозера, и случилось непредсказуемое! Мой оруженосец подхватил передние ноги коня и, буквально вальсируя со вздыбившимся животным, отвел от меня удар. Я думал, хребет у парня не выдержит. Ни фига! В конце концов мой противник ухитрился стукнуть Жана щитом по шлему, и тот упал. Сэр Сухамор в третий раз навострил копье и ринулся в бой. Трибуны неистовствовали – такого они еще не видели! Хватит! Я тоже рыцарь, у меня тоже нервы… Кому здесь не терпится стать олимпийским чемпионом по прыжкам с шестом? Я встал на ноги, отшвырнул щит, и Меч Без Имени грозно сверкнул в воздухе. Рукоять привычно грела ладонь, а мой соперник представлялся теперь маленьким, жалким и бледным. Он так спешил к заслуженной победе… Я уже делал это раньше. Жан ле Буль де Зир расплылся в счастливой улыбке, когда копье Сухамора ткнулось в землю, а наш рыцарь пробкой вылетел из седла и после эффектного перелета приземлился в ложе маркиза!

Вот так, господа! Теперь я был своим в доску…

– Жан, спасибо, дружище! Если бы не ты, я просто не успел бы подняться.

– А если бы не я, этот трус вообще не рискнул бы вылезти вперед! – сердито вмешалась Лия, отпихивая Бульдозера в сторону. Потом она быстро осмотрела меня на предмет ран, ушибов, переломов и сотрясения головного мозга.

– Слава Всевышнему – вы в порядке. Милорд, в следующий раз, пожалуйста, предупреждайте, когда захотите валять дурака на ристалище.

– Молчи, неверная… – вяло огрызнулся я.

– Как ты разговариваешь с господином? – поддержал меня ободрившийся Жан.

– Этот господин позволил выбить себя из седла и дожидался, пока его затопчут! – невозмутимо продолжала Лия. – Я охотно поверю, что вы играли с сэром Сухамором, как кот с мышью… но всему есть предел! Я же волнуюсь за вас! Поймите вы наконец! У меня чуть сердце не разорвалось, когда вы упали…

– Радость моя, не надо так переживать, я этого не стою…

– Он не стоит! – в унисон подхватил Бульдозер и захлопнул пасть, поняв, что сморозил глупость.

Несколько секунд мой «паж» пристально глядела ему в глаза, потом устало всплеснула руками и, не переставая ворчать, удалилась на свою лавочку.

– Да, конечно… Вы мужчины, вам подавай битвы, турниры, подвиги! А я существо маленькое, забитое, никому не нужное, просто лишнее в этом мире. Лорд Скиминок, кто для вас я? Случайная встреча, вынужденная обязанность, вечная обуза… Кому в конце концов интересны мои переживания и нервы? Никому…

Мне стало стыдно. Между тем одиночные схватки закончились, и не в пользу отряда сэра Чарльза. Из четырнадцати рыцарей в бой могли пойти лишь десять. Один валялся без сознания, у двоих были слишком серьезные переломы, а четвертый, с рукой на перевязи, тщетно умолял маркиза де Браза разрешить ему принять участие в общем костоломстве. Пока я лихорадочно выискивал причину достойно увильнуть, меня вновь посадили в седло, дали в руки копье, и развлечения понеслись по второму кругу. Мы бросились на них развернутым строем, стенка на стенку. Зрелище не для слабонервных! Лично для меня схватка завершилась так же быстро, как и предыдущая. С той разницей, что на этот раз я слетел с седла прямо в объятия заботливого оруженосца. Он держал меня на вытянутых руках, как редкую китайскую вазу, расхаживая вдоль рядов и демонстрируя мою светлость трибунам. Вот тут меня словно взорвало изнутри!

– Жан! Выводи своего коня! – взревел я, почувствовав, как мои жилы наполняются здоровым боевым азартом. – Сейчас мы им устроим!

Бульдозер повиновался, не задавая вопросов. Его могучий жеребец без труда мог нести на себе нас обоих, и я не стал тратить время на объяснения. Наш отряд явно проигрывал! Итак, впереди сел я с Мечом Без Имени в руках, сзади, спина к спине, – Жан-Батист-Клод-Шарден ле Буль де Зир с моим щитом и копьем, взятым наперевес. Трибуны свистели и хохотали! Очень смешно, да? Сплошная комедия? Шоу Бени Хилла? Но все разом заткнулись, когда мы с разгону врезались в толпу воюющих рыцарей. Меч Без Имени разил наповал, крушил щиты, обрубал наконечники и сминал доспехи. Широкая спина оруженосца служила мне великолепной опорой, а копье Жана сбивало с коней тех, кто увертывался от моих ударов. (Держу пари – весь в бинтах, Бульдозер, как всегда, зажмуривал глаза и ужасно трясся…) Чаша весов клонилась в нашу сторону. Сэр Чарльз Ли сорвал с себя шлем и оглушительно захохотал, грозя небесам двуручным мечом. Затрубили герольды, и под восторженные вопли народа маркиз объявил нас победителями турнира. Наших ребят уцелело четверо, у противника – двое! Я надеялся, что дадут хотя бы памятные медали. Дудки! Они лишь объявили лучшим рыцарем нашего Повара и вручили ему кинжал с золотой рукояткой. Остальных осыпали цветами и забрасывали сладостями. Идиотский обычай… Я дважды пытался поймать бутерброд с беконом и едва не брякнулся с лошади. А тут еще какая-то нежная феодалочка со всей страстью влепила мне пирожным в щели забрала! Правда, крем был вкусный. Но уж очень трудно слизывать его с кончика носа… Спортивный азарт спал. Развернув коня, мы с Бульдозером неспешно потрусили навстречу несущейся Лии.

– Милорд, вы были великолепны!

– Мы старались, – скромно кивнул я.

– Вас ждет маркиз и еще этот… нетрезвый маг!

Спешившись, я стащил с взмокшей головы шлем и, слегка кренясь на один бок (из-за проклятой булавы!), направился в главную ложу. Де Браз и Матвеич, не торопясь, раскручивали бутылочку армянского коньяка. Очередной подарок Ризенкампфа, полагаю… Вокруг толпилось с десяток баронов и их сынков, не принимавших участия в турнире. Жан пристроился за моей спиной, по-видимому, из-за боязни потеряться. Лия гордо шествовала впереди, слегка высокомерно поглядывая на других пажей.

– Лорд Скиминок! Присаживайтесь, прошу вас! Это было невероятно! Признаться, я не ожидал, что вы примените столь необычный метод ведения боя. Наклонить копье сэра Сухамора вниз и заставить его совершить перелет через голову – о, на это требуется недюжинная храбрость и ловкость! – восторженно изливался маркиз. – А как лихо вы использовали силу вашего оруженосца! Его копье, примененное плашмя, а не острием, сбивало противников не хуже тарана. Примите мои поздравления! После сэра Чарльза вы, несомненно, явились звездой турнира!

– Да уж… – Бывший ветеринар дыхнул на меня адским перегаром. – Ты неплохо держался, сынок. Но, между нами говоря, лишь приблизил собственные похороны. Не надо было так высовываться. Теперь сплетни о геройском ландграфе заставят твоего врага двигаться пошустрее…

– А пошел он… – храбро ответил я.

– Это точно, – кивнул Матвеич. – Там ему и место. Я так думаю, это и есть твой ответ на возможность выбора?

– Ага. Мои ребята убедили меня в том, что командой мы еще чего-то стоим.

– Ты дурак, ландграф! – пьяно икнул предсказатель. – Но я тебе завидую…

Все сгрудились вокруг нас, наперебой поздравляя с победой и уверяя в вечной дружбе. Впрочем, половина присутствующих была, мягко говоря, неискренна. Особенно два дородных рыцаря в роскошных доспехах со шлемами в руках.

– Лорд Скиминок, а кто ваша дама сердца, в честь которой вы совершаете великие подвиги? – с кривой улыбкой полюбопытствовал один.

Я было открыл рот, но…

– Зачем ему дама сердца, когда здесь такой миловидненький паж! – радостно перебил другой. – Видно, новый ландграф предпочитает хорошеньких мальчиков, а?

В тот же миг пудовый кулак Бульдозера стукнул его по макушке так, что голова ушла в кирасу. Похоже, Жан сам испугался своего поступка и жалобно глянул на меня, ища поддержки и защиты. Я ободряюще подмигнул. Первый рыцарь бросился наутек, как только Лия обратила к нему горящий взор. Все прочие едва не умерли от смеха. Нет, мне здесь определенно нравилось!


Этот вечер я провел у Матвеича. Мы болтали до четырех утра! Его интересовало все. Какие перемены произошли в мире, что нового сняли в Голливуде, кто сейчас Папа в Ватикане, куда идут средства ООН, имена новых светил науки и искусства, последнее слово техники, «писк» современной моды, нравы Парижа и анекдоты русской глубинки. Я его понимаю. Впервые за столько лет ему попался земляк. Матвеич даже признался, что готов пожертвовать своим нейтралитетом и оказать мне всестороннюю поддержку, чтобы я сумел в конце концов выбраться отсюда. Уже прощаясь, мы вспомнили об одной важной вещи.

– А как Ризенкампф узнает, что я решил драться?

– По традиции мы должны официально вызвать его на вечный бой. Это не обязательно, он все равно всегда в курсе событий, но все же… Пойдем.

…Матвеич привел меня на чердак. Там на столике, покрытом бархатом, лежал огромный медный рог. Очень красивый музыкальный инструмент. Мои знакомые из консерватории многое бы отдали за возможность хотя бы взглянуть на это чудо. Одна чеканка на нем была несомненным произведением искусства. Я взял его в руки и затрубил! Густой высокий звук, казалось, раздвинул темноту!

– Ну вот… – грустно улыбнулся Матвеич, – теперь все королевство знает, что появился новый герой, бросивший вызов тирану Локхайма. С этой минуты можешь делить людей на друзей и врагов – равнодушных не будет. Одни будут помогать тебе, не щадя жизни, так как прекрасно сознают, с какой опасностью ты борешься. Другие готовы принять железную руку Ризенкампфа как знак стабильности и покоя… который в любую минуту может стать вечным. А вообще-то… мы ведь не выбираем судьбу, она сама нас выбирает. Помни одно: я сделаю все, чтобы не присутствовать на твоих похоронах… Вплоть до отмены самих похорон ввиду неявки главного виновника торжества!

Сюрприз ожидал меня к обеду. Малоприятный, надо сказать… А когда они были приятными? В общем, когда мы с моими молодцами заявились в зал к маркизу, мрачный де Браз читал какую-то бумагу, а вокруг него толпились хмурые монахи в белых одеждах с самыми постными выражениями лиц.

– Входите, друг мой.

– Что-нибудь случилось, маркиз? У вас проблемы?

– Лорд Скиминок… я, право, не знаю, как начать. Вот письмо кардинала Калла. Он обвиняет вас в колдовстве и прямом пособничестве нечистому. Здесь написано, что вы учинили разгром на королевском пиру, смертельно оскорбив доброго государя Плимутрока Первого небрежным отношением к его дочери…

– Господи, какая чушь! Да мы с королем друзья до гроба. Спросите у него сами!

– Я-то верю вам, но не могу не обращать внимание на слова достопочтенного кардинала. Он утверждает, что вы также спасли от Божьей кары злостную ведьму.

– Это был невинный ребенок. Тот придурок священник ни черта не смыслит в криминалистике. Ему дай волю, так здесь всех черноволосых девчонок посжигают!

– Может быть… – грустно кивнул де Браз. – Но здесь еще сказано, что вы с вашим пажем и оруженосцем разогнали монастырь Святого Ефроима Приблудного и надсмеялись над отцом настоятелем.

– Ну, это преувеличение. Скажем прямо, настоятель оказался предателем и извращенцем…

– Он богохульствует! – неожиданно выкрикнул самый маленький из монахов и, тыча в мою сторону пальцем, потребовал: – Судить его! Этот человек – колдун!

Я пожал плечами:

– Подумаешь… меня уже вызывали пару раз в прокуратуру. Ну и что? Я чист перед законом, потому что, как незабвенный Остап Бендер, чту уголовный кодекс.

Меня окружила стража. Им тоже было неловко, а куда денешься – работа такая.

– Лорд Скиминок… Я надеюсь, все прояснится. Рад, что вы отдаете себя на Божий суд, – нервно сказал маркиз. – Обещаю вам заботиться о ваших слугах. Сдайте меч оруженосцу.

Все еще не понимая, в какую передрягу попал, я протянул Жану Меч Без Имени. Да, мне бы следовало обратить внимание на выражение безмолвного ужаса, исказившее лицо Бульдозера. Как мало я знал этот мир… Вместе с монахами и стражей мы двинулись к выходу. Лия, не выдержав, бросилась ко мне и, растолкав стражников, закричала:

– Милорд! Не делайте этого! Они погубят вас! Не уходите, милорд!

Де Браз обнял ее за плечи и успокаивающе встряхнул:

– Не бойся, мальчик. Твой господин под защитой Господа, а он не допустит несправедливости.

– Лорд Скиминок не нуждается ни в чьей защите, – мрачно пробурчал Жан. – Просто мы его очень любим и надеемся, что ему не сделают ничего плохого.

– Если будет говорить правду и не упорствовать в признании, возможно, обойдемся и без пыток… – пообещал маленький монах.

…Без пыток? Он сказал: «Без пыток»?! А если я буду упорствовать… Ноги мои стали ватными.


Когда меня ввели в комнату для допросов, мои худшие опасения не оправдались. В том смысле, что положение оказалось еще хуже… Я надеялся, что меня начнут хотя бы расспрашивать, пригласят свидетелей, адвоката, судей. Как же! Вы хоть представляете себе, что такое средневековая юриспруденция? Трое здоровенных палачей скрутили меня прежде, чем я успел чирикнуть что-то там о правах человека, юристах и адвокатах. Мои руки засунули в зажим, и «следствие» началось. Выглядело все это очень просто. Двое монахов поочередно подбрасывали мне провокационные вопросики, а типы в красных колпаках с прорезями для глаз небрежно поигрывали клещами и пилами. От плотоядных взглядов этих парней меня мутило. Даже сейчас передергивает, как вспомню…

– Ваше вероисповедание?

– Православный.

– Уточните.

– Верую в Господа нашего Иисуса Христа, принявшего смерть на кресте во искупление грехов наших. (Когда надо, любую цитату вставить могу. В меру, со вкусом…)

– Можете поклясться на Библии?

– Клянусь говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды!

– Почему вы оскорбили кардинала Калла?

– Я его не оскорблял!

– Оскорбляли!

– А вот и нет!

– А вот и да!!

– А вот и нет!!!

– Он упорствует, – переглянулись монахи, и раскаленные щипцы потянулись к моему уху.

– Стоп! Не надо! Я признаюсь в содеянном. Что было, то было. Да, оскорблял прилюдно. Самым возмутительным образом – обзывая Красной Шапочкой! Это такой каламбурчик! Но теперь раскаиваюсь в этом… (В тот момент я был готов наговорить на себя что угодно. Почему? Ну не переношу я прикосновений раскаленного металла…)

– Запишите: признается и кается. Вы женаты?

– Да.

– Где зарегистрирован брак?

– В загсе Кировского района.

– Странное название для церкви… Кто вас венчал?

– Не помню ее имени, какая-то полная женщина с красной лентой через плечо…

– Он вновь богохульствует! Женщина не может венчать в церкви. Его брак зарегистрирован черной дьяволицей в храме с бесовским именем! Отметьте это. Зачем вы надсмеялись над принцессой Лионой?

– Я не… (Щипцы вновь вылезли из огня.) Да! Да, я все скажу. Я хохотал над ней весь вечер по причине беспробудного пьянства! Я строил рожи, как клоун на манеже, чем привлекал нездоровое внимание к ее высочеству. Вино губит все лучшее в человеке! Я был пьян. Простите, господа…

– Он не упорствует, – удовлетворенно отметили монахи. – А не замышлял ли господин ландграф заговора против короля Плимутрока? Не пытался ли навести на него порчу? Не возмущал ли народ, подбивая к явному бунту? Не обольщал ли врагов церкви с целью ее сатанинской реформации? Не пытался ли захватить трон и вместо законной власти от Бога установить незаконную от дьявола?

В общем, не буду утомлять подробностями. В конце получасового допроса у них на руках были такие показания! Будь судьей я, то приговорил бы себя к десяти годам беспрерывного расстрела в колонии строгого режима… Здесь было все: колдовство, злодейство, ночные грабежи, растление малолетних, содержание притонов, организация заговоров, покушений и террористических актов, подделка денег, заказные убийства, подкуп должностных лиц, разрушение истинной веры, крапленые карты, незаконный ввоз наркотиков, спекуляция, промышленный шпионаж, игра в наперстки, пособничество темным силам и даже мелкие карманные кражи у детей-сирот дошкольного возраста! Главное, под всем этим бредом стояла моя собственноручная подпись, данная совершенно добровольно. Если, конечно, можно считать добровольной подпись человека под напором таких неопровержимых аргументов, как палач, раскаленные щипцы, тиски, пилы, цепи и прочие прелести…

Я утешал себя лишь тем, что до меня такого количества преступлений никто не совершал и за всю жизнь, не то что за месяц. Такого беспросветного уголовника человечество еще не знало. Даже хваленой «Коза ностре» не переплюнуть многогранного лорда Скиминока.

Меня с почетом отконвоировали в подземелье и приковали длинной цепью к стене. Монахи объявили, что им необходимо посовещаться и решить, как со мной быть, – случай редкий. Признаваясь во всех грехах, я не забывал методично и пунктуально каяться. Это давало надежду. Ни Лию, ни Бульдозера, ни маркиза ко мне не допускали. Через пару часов в сопровождении стражи пришел маленький монах и бодренько заявил:

– Принимая во внимание тяжесть злодеяний, совершенных вами против всего христианского мира, вы подлежите казни через сожжение. Однако, учитывая ваше содействие суду, а также искреннее раскаяние и надеясь на исправление в будущем, мы сочли возможным заменить костер на веревку. Вас всего лишь повесят, милорд…


Содержание:
 0  Меч Без Имени : Андрей Белянин  1  вы читаете: Часть II Маг-ветеринар : Андрей Белянин
 2  Часть III В гостях у Смерти : Андрей Белянин  3  Часть IV Башня трупов : Андрей Белянин
 4  Часть V Бей тирана! : Андрей Белянин  5  Двенадцать подвигов ландграфа Скиминока : Андрей Белянин



 




sitemap