Фантастика : Юмористическая фантастика : О побочных эффектах жажды первенства : Сергей Бережной

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33

вы читаете книгу




О побочных эффектах жажды первенства

Однажды самурай (впрочем, тогда ещё не самурай) Цюрюпа Исидор стоял в очереди на получение квартиры, но это было давно и кончилось ничем. Свой номер в очереди (который не менялся очень долго) он уже не помнил, потому что номер был воистину велик, а память на числа у самурая была соответствующая его статусу — то есть, без надобности. Номер был единственным, что привязывало его к той очереди, и самурай расстался с ним (и с нею) без малейших сожалений.

У других людей, однако, пребывание в очередях становится временами значительной частью их гражданской активности. Возьмём, скажем, Такэто Нутипа, доброго соседа самурая Цюрюпы Исидора из квартиры снизу. Такэто Нутипа чувствует себя в очередях много лучше, чем дома, ибо в очередях у него есть перспектива, которой дома у него нету. Выстояв очередь, даже самую протяжённую, Такэто Нутипа никогда не чувствует себя усталым и подавленным. В прошлом, конечно, такое случалось, не забыты ещё времена, когда в ходу были рекламные призывы «только по два пузыря на рыло» и «за мной сказали не занимать (здесь очень сильное эхо)». Тогда прохождение очереди могло и не привести к получению человеком желанного удовлетворения. Но такого с добрым соседом Такэто Нутипа уже давно не случается.

Другое дело — очередь, которую собирает в своей приёмной какой-нибудь государственный муж. Длина очереди в таких случаях имеет большой поучительный смысл и характеризует значение государственно-мужнина поста. Чем протяжённее очередь на приём, тем выше важность принимающего. Поэтому размеры таких очередей и скорость продвижения в них приближаются часто по характеристикам к той самой квартирной очереди, в которой состоял в своё время самурай Цюрюпа Исидор.

В то же время, довольно трудно представить себе человека, который, подобно доброму соседу Такэто Нутипа, чувствовал бы себя и в таких очередях оптимистично и жизнерадостно. В общении с государственными мужами (а временами и с государственными жёнами) вообще нет ничего приятного, это всегда процедура исключительно вынужденная и крайне мучительная именно своей неизбежностью. А теперь прибавьте к этой пытке стояние в очереди на неё, и вы поймёте, почему рассказанная далее ужасная история непременно должна была произойти.

Цюрюпа Исидор сперва категорически отказывался верить в то, что такие штуки бывают в реальности; весь его жизненный опыт противился тому. Но опыт самурая — это одно, а опыт Карла Фортовича Жантарии — совсем другое. Карл Фортович был стояльцем в учрежденческих очередях с огромным стажем, и стаж этот увеличивался с каждым днём, с каждым часом и каждой минутой. При этом минута шла когда за три, когда за пять, потому что Карл Фортович обычно состоял одновременно в нескольких очередях. Общий его очередной стаж, таким образом, уже давно превысил продолжительность его жизни и вот-вот должен был перевалить со второго на третий век.

Темы для его стояний были самые разнообразные: коммунальные, гражданские, налоговые, электоральные, визовые, юридически-оформительские и даже законодательно-инфоромационные. Карл Фортович был чрезвычайно законопослушен, и каждый раз, когда чиновники рекомендовали ему получить какой-то документ, он этой рекомендации послушно следовал. В результате жизнь его превратилась именно в то, во что и следовало ожидать.

Ошибкою, однако, было бы думать, что свою ношу Карл Фортович нёс с той же безропотностью, с какой крестьянин префектуры Кагосима принимает ракетные запуски, осуществляемые с соседнего космодрома Утинора. Со временем он начал подозревать, что смысла в его пребывании в очередях много меньше, чем в ракетных запусках. Несомненно, именно растущее неудовлетворение Карла Фортовича и привело к возникновению явления, которое учёные назвали «эффектом Жантарии», а пресса — просто «жантаром». Появился также глагол «жантырить», но уважающие себя издания его употребления избегали.

Эффект этот проявлялся в двух вариантах.

В подавляющем большинстве случаев Карл Фортович, заняв за кем-нибудь очередь, вдруг оказывался в ней первым. Попытки выяснить механизм этого явления не удались никому из исследователей. Жантарии не уступали очередь, не продавали номер, не ставили вперёд с криком «он тут был ещё до всех нас!», не рвали ради него тщательно оберегаемый от поруганий и передаваемый по наследству список — Карл Фортович в какой-то миг просто сам собой оказывался в самом начале очереди, причём никто из других очередников не воспринимал этот поразительный фазовый переход с естественными для подобного события удивлением, обидой и агрессивностью.

Второй вариант проявления «эффекта Жантарии» ещё менее поддавался пониманию. В крайне редких случаях переноса в позицию наименьшего ожидания не происходило, а вместо этого пребывание Карла Фортовича в очереди приобретало для него смысл. Смысл этот был задкументирован со слов самого Жантарии, воспроизведению в лабораторных условиях это отклонение так и не поддалось, хотя перспективы успех такого эксперимента сулил ослепительные — вплоть до онтологических.

Увы, перспективам так и не суждено было воплотиться в жизнь (хотя всеобщее стремление было именно таково). После первых публикаций об «эффекте Жантарии», после вполне понятного скептицизма публики и серии наглядных экспериментов, этот скептицизм развеявших, Карл Фортович получил заманчивое предложение от некой продюсерской компании. Компания эта бралась, во-первых, организовать для солидных коммерческих клиентов специальный представительский сервис, который давал бы им за вполне умеренные деньги возможность оказываться во главе всех упорядоченных списков; во-вторых, Карлу Фортовичу предлагалось открыть курсы по обучению «жантару» талантливой и пробивной молодёжи.

С того момента, как Карл Фортович дал этой продюсерской компании принципиальное согласие и инсайдерская информация об этом попала на биржу, события стали развиваться по-акульи стремительно и беспощадно. Последствия появления целой группы активных «жантаров» в бизнесе и системе государственного управления были холодно взвешены, прибыли и потери от их появления сочтены и найдены чрезвычайно весомыми. Карл Фортович немедленно был внесён одними силами в списки подлежащих всемерной охране, а другими — в списки подлежащих скорейшему уничтожению. «Эффект Жантарии» сработал безупречно, в результате чего во всех этих списках Карл Фортович закономерно оказался на первом месте, потеснив даже страшно подумать кого.

Дар обернулся кошмаром. Кроме очередей, которые выбирал для себя сам Жантария, в мире внезапно обнаружились очереди, которые выбирали его, и поделать с этим он уже ничего не мог. Жизнь Карла Фортовича повисла на волоске.

Вышло так, что задание перерезать этот волосок получил ни кто иной, как самурай Цюрюпа Исидор. Хаос, в который по вине простодушного Жантарии мог ввергнуться мир, нимало не устраивал руководство дома Мосокава, а Цюрюпа Исидор слыл одним из самых вдумчивых и достойных доверия самураев клана. Стоит ли удивляться, что именно ему было поручено решить «проблему Жантарии». С высочайшим приоритетом.

Цюрюпа Исидор взялся за дело без промедления: он тут же представил себе Гипсового Будду и спросил его, существует ли очередь на отправку чистых душ в нирвану. Не успел Будда ему ответить, как «эффект Жантарии» сработал и Карл Фортович оказался в этой очереди первым, на полторы секунды опередив мирно покидающего бренный мир настоятеля мытищинского филиала монастыря Кэнтё-дзи.

Впрочем, чистых душ среди буддистов чрезвычайно много, так что, даже если бы почтенный настоятель пребывал во здравии, Карл Фортович всё равно «отжантырил» бы в нирвану раньше, чем его успели бы достать киллеры. Киллерам, как известно, сперва надо получить задаток и гарантии, что обычно занимает много больше полутора секунд.

Это был первый и последний случай проявления «эффекта Жантарии», в котором прыжку в начало очереди сопутствовало обретение Карлом Фортовичем смысла пребывания в ней.


Содержание:
 0  Моривасэ Моногатари : Сергей Бережной  1  О мимолетности вдохновения : Сергей Бережной
 2  О диалектике текущего момента : Сергей Бережной  3  О сложных жизненных обстоятельствах : Сергей Бережной
 4  О человеческих жертвах, потребных для науки : Сергей Бережной  5  О том, какую великую власть искусство имеет над жизнью самурая : Сергей Бережной
 6  О спортивной и неспортивной жизненной стратегии : Сергей Бережной  7  О прикладном применении сознания Будды : Сергей Бережной
 8  О трудноразрешимых проблемах столкновения национальных культур : Сергей Бережной  9  О чрезмерном культурном отождествлении : Сергей Бережной
 10  О том, какие странные вещи можно встретить в самых неожиданных местах : Сергей Бережной  11  О сокрушительном столкновении непримиримых нравственных ценностей : Сергей Бережной
 12  j12.html  13  О необходимости противодействия злу : Сергей Бережной
 14  О нахождении человеком его места в жизни : Сергей Бережной  15  О предосудительности чрезмерно долгого служения : Сергей Бережной
 16  О достойном времяпровождении : Сергей Бережной  17  О силе гармонии : Сергей Бережной
 18  О чрезмерно страстной любви к искусству : Сергей Бережной  19  Об уместности употребления упорядочивания : Сергей Бережной
 20  О недопущении провокаций : Сергей Бережной  21  О полезности обоснованно детерминированного выбора : Сергей Бережной
 22  О достойной всяческого сожаления неизбежности экстремизма : Сергей Бережной  23  О разнице между свободой выбора и выбором свободы : Сергей Бережной
 24  О важности правильной постановки вопросов : Сергей Бережной  25  О непреодолимой силе слова (и даже буквы) : Сергей Бережной
 26  вы читаете: О побочных эффектах жажды первенства : Сергей Бережной  27  О гарантиях неприкосновенности : Сергей Бережной
 28  О героизме : Сергей Бережной  29  О магии (и немножко грустно) : Сергей Бережной
 30  О некоторых итогах войны миров : Сергей Бережной  31  О примерном законопослушании : Сергей Бережной
 32  Об изображении человека, похожего на себя самого : Сергей Бережной  33  О верности идеалу : Сергей Бережной



 




sitemap