Фантастика : Юмористическая фантастика : Палач, демон и принцесса : Александр Бережной

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Один ученик палача. Один демон, пришедший из других измерений. Одна принцесса из эльфийских Домов Ночи. Один путь, не озряемый ни одной звездой, ибо это — закрытый мир, живущий по своим законам и правилам.

Длинный, тонкий клинок вонзился в живот распластанного на черном алтаре орка. Кроме чавканья разрываемой сталью плоти, жертва не издала ни звука. Кровь сочилась из прокушенной губы, из множества колотых ран по всему телу, но гордый, дикий житель Степи молчал. Некромант рывком освободил кинжал, и продолжил читать заклинание, воздев руку с окровавленным оружием к потолку. Голос был хриплым и скрипучим, ему явно хотелось пить, но позволить себе прервать ритуал он не мог. У Шиду, отрешенно рассматривающего обтянутую черным балахоном спину некроманта, мелькнула мысль: «А продержится ли колдун до конца церемонии? А то вдруг в обморок грохнется…» Впрочем, эта мысль была тут же вытолкана за края сознания… Как говорил учитель, пытка надеждой — самая страшная. А надеяться было не на что.

Руки и шея Шиду были захвачены колодками, а на правой ноге был железный браслет, цепь от которого уходила к вбитому рядом с алтарем в каменный пол штырю. Пещера вокруг была просторна, красноватые отсветы пламени треножников не могли разогнать тьму, шевелящуюся под потолком и в неровностях стен.

Некромант читал заклинание, в определенные, известные лишь ему моменты, вонзая клинок в жертву, кровь по желобкам стекала с алтаря на расположенную чуть дальше, выбитую в камне пола пентаграмму, маслянисто мерцая под неровным, колеблющимся светом. В вершинах лучей стояли пять толстых, высоких свечей черного воска. На их фитильках, где-то на уровне груди взрослого человека, плясали зеленоватые язычки пламени, не давая ни света, ни жара. Так продолжалось уже половину четверти.

Шиду понятия не имел, что за ритуал пытается провести колдун, да и не задумывался об этом. Он не надеялся, не боялся, не восхищался живучестью орка. Разум витал отдельно от затекшего в колодках тела, не останавливаясь ни на чем. Когда от тебя уже ничего не зависит, доверься течению, говорил учитель. Главное, не проморгай момент, когда нужно нырнуть.

Тут рядом раздался всхлип. Шиду скосил глаза направо — его товарка по несчастью пришла в себя. Закованная так же, как и он, маленькая, хрупкая, по-детски угловатая, с матово-темной кожей и длинными заостренными ушами, торчащими из-под копны спутанных, светло-серых прядей. Девчонке посчастливилось потерять сознание в самом начале, так что дух ее еще не был сломан. Шиду мысленно себя одернул — он не в той ситуации, чтобы переживать за кого-то еще. Однако взгляда не отвел. Девчушка была красива, но ее желтые глаза были заполнены ужасом. Шиду вздохнул. Терять все равно нечего. Прямо сейчас он был бессилен, и единственное, чем он мог помочь, это словом.

— Лучше закрой глаза, — звуки вышли с трудом, больно оцарапав пересохшее горло. Он не пил уже два дня, с того момента, как встретил некроманта на горной дороге. Так опозориться — дать себя оглушить, отвлекшись на родник, стыд и срам! — Все равно тут смотреть особо не на что…

Некромант на мгновение нахмурился. Удерживать силы под контролем так долго было невероятно трудно, а теперь еще и следующие жертвы заговорили. Он ведь был даже благодарен этому темноволосому пареньку, что молчал все это время… Тут чародей выкинул лишнее из головы, продолжая обряд. Он чувствовал биение потоков, не так, как их чувствуют Истинные, но все же… и этот ритуал даст ему силу, знания, которых нет ни у кого из ныне могущественных!

Девчонка между тем повернула, насколько позволяли колодки, шею, и посмотрела на парня. Худой, с короткими черными волосами, узкими, в чем-то хищными чертами лица, он был совершенно спокоен, не отводя взгляда чуть раскосых, светло-коричневых глаз от происходящего на алтаре. Сказанное им на секунду отвлекло ее от безнадежной ситуации, в которой она очутилась.

— То есть не на что? Мы следующие на очереди, и нас тоже истыкают до смерти! Единственное, почему кто-то из нас не распластан на этом алтаре, это потому, что зеленый дикарь удивительно живуч!! — ее голос сорвался, и она продолжила хриплым шепотом, — Меня, наследницу Дома Серпа Ночи, принесут в жертву на алтаре, на котором до этого закололи какого-то вонючего орка! Могу я хотя бы посмотреть, как именно меня будут колоть?!

Веко некроманта дернулось пару раз. Тьма, как все было хорошо, когда эта малявка лежала в обмороке! Нож вонзился в плоть чуть глубже, чем следовало, и чародей чуть не сбился с ритма, вытаскивая его. Раздобыть эльфийку стоило неимоверных усилий, а тем более одну из Домов Ночи… И колдун старался не думать, что будет, если Стражи Дома Серпа Ночи когда-нибудь его отыщут. Его участь будет страшна.

— Вот как раз на то, как именно он нас будет колоть, я тебе смотреть и не рекомендую, — ответил Шиду, — Жуткая криворукость, смотреть противно, кто ж так колет?

— Что за…?! Что ты несешь?!

Долгое наблюдение не прошло для паренька бесследно. Будь он в нормальном состоянии, то промолчал бы.

— Ну сама подумай, что он делает? Он же просто наобум тыкает несчастного своей железякой! Напрасная трата сил и времени, совершенно не эффективно… Если ему нужно крови побольше, пентаграмму наполнить, то надо было вскрыть артерию… ну или проколоть, — эльфийка позеленела, но промолчала, и Шиду продолжал, постепенно воодушевляясь, подражая нотациям своего учителя, — Если ему нужно, чтобы жертва страдала как можно сильнее, то он не туда колет, болевые точки у орков расположены по другому… да и не в том порядке, если на то пошло…

— Порядке?

— Ну, если пронзать их в определенной последовательности, мучения будут усиливаться… — у некроманта между тем дергалась уже половина лица. Нет, ну почему эти отродья не могут просто молча дождаться своей очереди?! Тьма и кровь, почему он не догадался заткнуть им рты?! — а если он делает это только для ритуала, то можно было бы исполнить это более красиво… ну, распределить уколы по телу более равномерно, колоть чуть под другим углом, чтоб красивей смотрелось… а он…

— Прекрати, меня сейчас стошнит…

— Да, от такой криворукости и стошнить может… он бы хоть четырехгранный стилет взял, что ли, а то плоским…

— Да заткнитесь же вы, во имя Тьмы!!! — рявкнул некромант, с размаху всаживая свой инструмент в тело жертвы. Этот пацан его просто достал! Его нудение не давало сосредоточиться! К черту, ритуал еще на той стадии, когда его можно прервать без последствий, а орка еще одного купить проще простого. Он начнет все сначала, после того как вырвет щенкам языки, чтоб не отвлекали…

Орк, которому узкая полоса стали пронзила солнечное сплетение, испустил свой последний хрип. И что-то сдвинулось в течении сил. Прозрачные стены алого огня взметнулись под потолок от линий пентаграммы. Красное пламя треножников изогнулось причудливыми фигурами, заплясали тени, засияли потусторонним зеленоватым цветом начертанные на полу вокруг алтаря и пентаграммы узоры и знаки. Некромант отскочил в сторону. Что происходит?! Этого просто не должно быть! Но было. Мертвый орк сел на алтаре, походя разорвав свои оковы. Его плоть стремительно усыхала, рассыпалась пеплом, который кружился вокруг него подобно рою мушек. Провалы глазниц обратились на некроманта. Безгубый рот перекосился в жуткой ухмылке. Чародей почувствовал, что волосы у него на голове стоят дыбом. Что же пошло не так?!

Неожиданно ударил ветер, и мертвец на алтаре развеялся без следа, окрасив несколько потоков воздуха тьмой. Пламя треножников с ревом взметнулось вверх, и тени вместе с прядями черного ветра закружились в центре пентаграммы. Шиду почувствовал, будто что-то выворачивает его мозг наизнанку. Он закричал, и его крик слился с криком эльфийки и сложившегося в три погибели некроманта…

* * *

Где-то далеко, в тех местах, куда не ступает нога простого смертного, ученик мага опустил руки и довольно выдохнул. Перед ним на столе стояла изогнутая витком спирали стеклянная трубка, до половины заполненная переплетением разноцветных светящихся нитей. Ну и что, что нитей не очень много! Для истории важны жизни лишь некоторых, верно? А значит, вовсе не нужно перегружать Модель Тысячелетия лишними деталями. Утерев со лба пот, он еще раз окинул свою работу взглядом. И в самом деле, икарно получилось!

— Что за… Нет! Во имя милосердия Светил! — как раз по границе заполнения на стеклянной стеке с треском побежала трещинка. Несмотря на все попытки вновь взявшегося за волшбу ученика, очень скоро на стол со звоном упал кусочек стекла.

— Проклятье! Чтоб этому стеклодуву… — разразившись длинной тирадой богохульств, ученик мага сбросил со столешницы и разбил в дребезги почти самую точную Модель Тысячелетия. Единственное, чего в ней не хватало, это трех нитей.

* * *

Долго ли это продолжалось, Шиду не знал. Если боль сильна, то она недолговечна, и наоборот, говорил учитель. Даже мгновение сильной боли кажется вечностью, как вдруг все кончается. Боль исчезла, оставив лишь отпечаток на задворках памяти. Рядом хрипло закашлялась эльфийка. Некромант с кряхтением встал, но так и замер, наполовину разогнувшись, выпучив глаза. Шиду проследил за его взглядом, и моргнул. В центре пентаграммы стоял человек.

Чародей оправился от шока, и медленно подошел к начертанному на полу узору, чувствуя нарастающее в груди ликование. Пусть не понятно как, но у него получилось призвать что-то там, где он считал все потерянным! Воистину, Тьма на его стороне. Он присмотрелся к стоящему в пентаграмме. Призванный выглядел как человек, высокого роста, одетый в длиннополое серое одеяние без рукавов поверх темно-красной плотной рубахи, голова покрыта капюшоном, лицо скрыто в тени. На правой руке широкий рукав перехвачен браслетом от запястья до локтя, матово-черным, на левой руке свободно колышется под неощущаемым за пределами пентаграммы ветром, равно как и полы одеяния… Некромант сглотнул. На безрыбье… нужно заставить его назвать свое имя и подчинить.

— Отвечай, призванный мной с благословления Тьмы, кто ты? Каково твое имя? — ни один призванный добровольно имя не назовет, но все равно спросить стоило.

Капюшон повернулся в сторону некроманта:

— Призванный тобой? — голос был тих и бесцветен, — Зачем?

— Что бы ты служил мне! Скажи мне свое имя и поклянись быть моим рабом, иначе ты будешь мучиться, — чародей начертил рукой в воздухе сложный знак, линии выбитой в камне пола звезды вспыхнули, и фигура в ней согнулась, глухо зарычав, — твоя боль будет лишь усиливаться, пока ты не признаешь меня хозяином!

Неожиданно рычание перешло в хихиканье, а оно переросло в полновесный демонический хохот, распугавший тени под сводами пещеры. С запрокинутой головы свалился капюшон, обнажая волны белоснежных волос, собранных в хвост на затылке. Во рту у призванного обнаружились длинные клыки, а правую половину лица покрывала странная татуировка.

— Хозяином?! Тебя?! — Багровые, с вертикальным зрачком глаза смерили чародея, голос обрел глубину и силу, — Недоумка, который испортил мне все в самый последний момент?! Ты хоть знаешь, сколько силы я угрохал на то перемещение, которое нарушил твой идиотский призыв???!!!

Незнакомец сделал шаг к чародею. Между ними выросла стена прозрачного красного пламени, поднявшегося из границ пентаграммы. Некромант рассмеялся:

— Не знаю, да и мне плевать! Ты подчинишься мне сейчас, или умрешь в мучениях! — он нарисовал новый знак, и пламя перешло на призванного. Но тот лишь презрительно фыркнул, и поднявшийся вокруг него ветер разметал огонь. Во все стороны хлынуло ощущение силы. Злой, яростной мощи, внушающей ужас. Чародей отшатнулся:

— Что за… что ты такое?! Твоя сила — сила демона… Воистину, Тьма на моей стороне! Но ты бессилен внутри Круга! Подчинись, демон, подчинись призвавшему тебя!

— А ты меня и не призвал, идиот, — оскалился демон, и ударил кулаком в пол. Пещера вздрогнула, гулкое эхо удара потревожило темноту за границей освещенного треножниками пятачка. Глубокие трещины с грохотом разбежались в стороны, нарушая пентаграмму. Красное пламя угасло вместе со свечами. Некромант с воплем бросился бежать, но в следующий миг рука с длинными когтями схватила его за горло и вздернула над полом, — Ты своим обрядом помешал моему, и мы оба получили совсем не тот результат, что хотели. А раз ты еще и такой хам, что пытаешься меня поработить, то виноват однозначно ты…

Демон ненадолго задумался. Его мучили сомнения, как поступить с недоумком. Просто убить было мало, но и долго с ним возиться не хотелось. Клыки снова блеснули в улыбке…

Шиду видел всякое, но и его пробрало, когда демон сжал пальцы, и вырвал у невезучего чародея позвоночник вместе с торчащей на нем головой. Раскуроченное тело мешком рухнуло на пол, и небрежным пинком было отправлено далеко в сторону, снеся по дороге загремевший треножник. Поднеся свой трофей поближе к лицу, демон поинтересовался, глядя в выкаченные остекленевшие глаза:

— Ну, как ощущения?

Губы головы дрогнули, и раздался хриплый шепот:

— Т-т-тьма…

Демон расхохотался:

— Тогда пошли на свет! Посмотрим, заодно, куда меня занесло по твоей милости, урод…

Перехватив останки некроманта за самый конец позвоночника, и помахивая ими словно тросточкой, демон неспешно двинулся к выходу из пещеры. Шиду замер, стараясь не дышать, не думать и вообще исчезнуть. Девушка тоже затихла. Когда глухие стоны оторванной головы невезучего чародея затихли вместе с шагами, она облегченно выдохнула.

— Во имя Ночи! Ты это видел?! — зашептала девчонка, — мы спасены! Он нас не тронул! И колдуна больше нет!

Шиду вздохнул. Потом попытался встать. Тяжелые колодки приподнялись на пядь, и с глухим стуком рухнули обратно. Эльфийка рядом закряхтела от натуги, но даже оторвать их от пола не смогла. Повисло тягостное молчание. Потом Шиду криво ухмыльнулся:

— Пытка надеждой — самая страшная…

* * *

Демон стоял на выступе, опоясывающем гору, и смотрел на небо. Ветер шевелил его волосы, шуршал полами его плаща. В расширенных зрачках отражалась полная луна. Местная луна была огромная, ярко золотая, а расположение пятен делало ее похожей на огромный кошачий глаз. Кроме луны, на небе не наблюдалось ничего. Вообще. Демон поскреб в затылке:

— Небо без звезд… что-то такое я уже слышал… К-кровь и пепел!!! — демон поднял голову некроманта, — ты притащил меня в закрытый мир!! — зарычал он, и с размаху ударил своей жертвой о скальную стенку карниза. Череп невезучего чародея лопнул, как воздушный шарик. Кусочки костей и мозга брызнули стороны. Демон посмотрел на оставшееся на камне мокрое пятно, снова перевел взгляд на луну. Затем бросил вниз позвоночник, который все еще держал в руке.

— Твою мать…

* * *

Шиду напрягся, и передвинул свои колодки на пядь ближе к эльфийке. Та посмотрела на него:

— Что ты делаешь?

— Хочу дотянуться до запора твоих колодок… Тогда ты освободишь меня. Не трать силы, подожди…

— Тихо… Слышишь?

Вдалеке раздались шаги. Шиду посмотрел на посеревшую эльфийку.

— Ты же не думаешь что он… возвращается? — испуганно прошептала она.

Но повернуться и посмотреть, кто же там идет, они не могли. Шиду замер. Шаги участились, и приблизились почти вплотную. Девчонка не выдержала:

— Кто здесь?

Демон не ответил. Проходя между двумя бывшими жертвами, он небрежно чиркнул когтями по колодкам. Раздалось шипение, и те рассыпались в труху. Эльфийка и человек упали на пол. Пока они приходили в себя и поднимались, демон проследовал к алтарю и уселся на него, скрестив ноги, причем полы его одеяния накрыли весь алтарь. Шиду сел в похожую позу. Он не был уверен, стоит ли благодарить. Судя по тому, что растирающая затекшие руки девушка тоже ничего не говорила, их мысли были схожи. Повисло молчание.

Затем демон засунул правую руку в левый рукав и извлек… да, Шиду был абсолютно уверен, что в это была курительная палочка, наподобие тех, что иногда курил его учитель. На кончике пальца вспыхнул огонек, демон сделал затяжку. Выпустив розоватый в свете треножников дым, он посмотрел на сидящих на полу:

— Ну что… Для начала, представьтесь.

Шиду моргнул. Эльфийка робко спросила:

— Простите, что?

— Ну, представьтесь. Расскажите немного о себе, как зовут, что нравится, что не нравится, чем увлекаетесь, чего хотите от жизни. Например, — демон хлопнул себя ладонью по груди, — меня зовут Омега. То, что мне нравится или нет, зависит от настроения. Хочу… Ну, этого вам просто не объяснишь, так что замнем пока… Увлекаюсь… всяким разным, в том числе и магией… Теперь вы. Первой будет дама, — увенчанный когтем палец ткнул в эльфийку. Та замялась, ее расширенные глаза не могли оторваться от лица демона, от медленно пропадающих, тающих в слегка смуглой коже красно-черных узоров на правой половине его лица. Пауза затягивалась. Наконец Омега не выдержал:

— Да-а-а… Барышня, очнитесь! Я пока не голоден, и бояться вам нечего…

— А ты… вы… — начал было Шиду, но замялся. Омега благосклонно посмотрел на него:

— Давай на «ты», парень… Чего ты там хотел?

— Ты ешь людей?

— Чего? А, нет, просто, когда я голоден, становлюсь раздражительным и могу прибить сгоряча…

— О…

Пока Шиду переваривал эту новость, девушка гордо тряхнула головой, откинув падающие на глаза спутанные пряди:

— Я — Айшари из Дома Серпа Ночи. Мне…

— О, наша тормозящая красавица проснулась! — обрадовался демон. Та запнулась, смутилась и затем огрызнулась:

— Сам просил о себе рассказать, так не перебивай хоть! — огрызнулась и тихо ошалела от собственной наглости. Ведь убьет. Но демон лишь как-то странно фыркнул и выжидательно на нее посмотрел, выпустив дым из левой ноздри… Почему-то это окончательно спутало все мысли эльфийки, и прошло некоторое время, прежде чем она заговорила, постепенно обретая уверенность:

— Я — Айшари из Дома Серпа Ночи. Мне нравится лес и ночь, а не нравится сидеть на цепи!

— Хм… неплохо для первого раза… очень поэтично, могу добавить… Но Айшари… длинно очень! Будешь Айша.

Айшари задохнулась, но сказать ничего не успела:

— Ты — эльф, как я понимаю?

— … Ну… да.

— Темный?

— Нет! Мы, эльфы — Домов Ночи, а Темные — гнусное и оскорбительное прозвище, выдуманное дикарями!

Омега моргнул.

— Ладно, позже расскажешь подробнее… Теперь ты, парень.

Шиду подобрался. Ладно, посмотрим, что он скажет про меня:

— Меня зовут Шиду. Я не люблю, когда мне угрожают. Люблю хорошо поесть… и, пожалуй, люблю точить ножи… и не только их, любые лезвия. Хочу стать достойным мастером своего ремесла, как мой учитель.

— О, это похвально. А какого именно ремесла?

— Причинения боли.

Омега выгнул бровь:

— Постой, то есть ты хочешь стать палачом? Ну, пытать, казнить и все такое?

— Да.

Эльфийка смотрела на паренька круглыми глазами. Какая мерзость, была ее первая мысль. И вторая — так вот откуда эти его рассуждения о протыкании, что так довели некроманта. Демон щелчком отправил еще тлеющую курительную палочку в сторону и достал новую:

— Мда… Даже не знаю что сказать… А ты сам-то этого хочешь?

— Меня готовили к этому с детства, так что я не вижу в этом ничего плохого. Это такое же дело, как и все остальные. Люди все равно будут пытать друг друга, так должен же быть кто-нибудь, кто делает это профессионально.

— А тебя не смущает — вступила в разговор эльфийка, — что другие будут тебя презирать, ненавидеть и бояться?

Шиду пожал плечами:

— Я готов к этому.

— Слушай, а здесь-то ты как оказался?

— Ну, я путешествовал, чтобы набрать знания об окружающем мире и духовно созреть…

— Это тебя учитель отправил?

— Да… И два дня назад меня поймал этот колдун и попытался принести в жертву…

— А, этот недоумок… кстати, кто-нибудь из вас знает, чего он вообще хотел добиться?

Человек и эльфийка дружно покачали головами.

— Ну и во Тьму его… Так, теперь к делу. Как называется этот мир?

Шиду и Айшари переглянулись. Потом эльфийка ответила. Покинувшее ее уста сочетание перетекающих друг в друга напевных гласных Шиду не смог даже запомнить. Омега внимательно выслушал, после чего спросил:

— И что это значит в переводе, если коротко?

— «Все существующее, что отражается в наших глазах» — немного смущенно ответила Айшари.

— Просто потрясающе… Фантазии, конечно, побольше, чем в каком-нибудь «Земля»…

Айшари несколько нервно кашлянула:

— Вообще-то, «Земля» — одно из значений…

— Даже так… — демон задумался. Затем встал, и неспешно прошел куда-то в сторону, за пределы света медленно гаснущих треножников, — Ладно, поступим по-другому. Я буду спрашивать, вы будете отвечать. Если не знаете, так и говорите. Отвечать кратко, по делу. Поняли?

— Да, — хором отозвались бывшие жертвы.

Сколько после этого прошло времени, Шиду не знал. Вопросы сыпались бесконечным потоком, словно Омега задался целью если не узнать все о мире, куда его занесло, то точно узнать все, что об этом мире знают попавшиеся ему в лапы. Самое странное, что отвечать приходилось в основном человеку — в вопросах жизни населения, общей географии, обычаев разных стран он разбирался гораздо лучше своей товарки по несчастью. И это доставляло дополнительные мучения — пить хотелось по-прежнему, а когда Шиду попробовал сказать: «Не знаю», только чтобы не насиловать свое высохшее горло, Омега немедленно оказался рядом с ним, и, посмотрев ему в глаза, сказал:

— А если подумать? — и что-то в его голосе заставило паренька вздрогнуть.

Допрос продолжался, и где-то на краю сознания Шиду отнес его к пытке второй категории, из девяти возможных. Мозг, перегруженный утомленный, уже выдавал ответы помимо воли. Омега шуршал и ходил где-то в темноте, внимательно слушая, хмыкая, переспрашивая и уточняя. Вопросы сыпались самые разные, от ожидаемых: «Какова обычная цена золота?» до озадачивающих: «С каких времен ведутся местные летописи?». Периодически беловолосый возвращался и кидал найденные вещи в кучу перед алтарем. Эльфийка не заостряла на них внимания, лишь вяло отметила несколько книг в темных кожаных переплетах, какие-то фляги и бутыли, странного вида шкатулки из дерева и кости, несколько ножей, из стали, серебра и обсидиана, явно ритуальных. Тут допрос перешел на темы межрасовых взаимоотношений, политики и магии, Шиду с несказанным облегчением промямлил: «Не знаю» раза четыре подряд и растянулся на полу во весь рост. Все внимание демона переключилось на Айшари. Теперь ей пришлось напрячь память, вспоминая то, что вдалбливали ей наставники в Доме Серпа Ночи. Время шло, а поток вопросов все не иссякал, и они становились все более трудными для понимания. «Какие наиболее острые межрасовые конфликты?», «У кого из рас принято поедать других разумных существ?», «Знакомы ли местные маги с основными законами превращения энергий?». Эльфийка начинала злиться.

Проходя на другую сторону пещеры, Омега небрежно бросил все еще лежащему парню на живот что-то тяжелое, найденное им в темноте. Это оказались пожитки Шиду, его мешок с припасами, инструментами, одеждой… И флягой, которую он таки успел наполнить у того злосчастного родника! Забыв обо всем, молодой человек вытащил пробку и принялся пить. Опустошив емкость на четверть, он заставил себя остановиться. Нельзя торопиться. Слишком быстрое удовлетворение потребности может привести к мучениям и смерти. Учитель рассказывал, что один из видов казни был основан на этом принципе… Но пить от этого меньше не хотелось! Чтобы как-то отвлечься, Шиду снова сосредоточился на разговоре.

— Что значит «табу и предрассудки, связанные с межрасовыми половыми связями»? — шипела Айшари, напрочь забыв о том, с кем она разговаривает, — Ты можешь выражаться понятнее?! Причем тут полы?! Какие связи?!

Омега поднял взгляд от собранной им у алтаря кучи барахла, найденного в пещере:

— Айша, ты не про те полы говоришь…

Айшари посмотрела на него изумленно:

— А про какие еще? Есть полы по которым ходят, есть полы одеяния… — она осеклась, потому что Шиду протянул ей свою флягу. И пока эльфийка утоляла жажду, Омега продолжил за нее:

— А еще слово «пол» может обозначать совокупность признаков особи, определяющих ее роль в процессе зачатия… Так что я тебя спрашиваю о… — закончить демон не успел, потому что эльфийка, шокированная открывшимся ей смыслом вопроса, поперхнулась, с шумом выплюнула воду и закашлялась.

Заканчивающий одеваться Шиду позволил себе улыбнуться. Демонова манера выражаться ему нравилась. Учитель часто говорил, что хорошо отточенным словом можно резать не хуже ножа и колоть лучше иголки. Айшари в данный момент вела себя именно как если бы ее укололи. Не сильно, но обидно. Омега между тем закончил осматривать добычу и задумчиво сказал:

— Ладно, это мы обсудим позже… Самое странное, что единственное, с чем ты соприкасалась в этой пещере — вот это, — он ткнул ногой в лежащий чуть в стороне от основной кучи большой, но пыльный холщовый мешок, — никакой твоей одежды, никаких вещей, ничего…

Тут Айшари оглядела себя, и, осознав, что ничего, кроме браслета кандалов на правой ноге, на ней нет, смущенно прикрылась руками. Омега вопросительно посмотрел на Шиду. Тот понятливо кивнул и достал свою запасную рубаху и пару тонких шелковых шнуров. Айшари благодарно наклонила голову, принимая одежду. Пока она приводила себя в порядок, Омега сгреб найденное в мешок, достал очередную курительную палочку, и сказал:

— Ладно, с остальным можно разобраться позже. Теперь что касается вас…

Шиду напрягся. Его все еще засунутые в мешок с пожитками руки сжали спрятанные в специальных отделениях рукояти ножей. Руки эльфийки, связывающие волосы в хвост, замерли. Омега окинул обоих насмешливым взглядом и улыбнулся. У Шиду засосало под ложечкой — он был готов поклясться, что зубов у демона стало еще больше с того момента, как он последний раз обращал на них внимание. Между тем, сидящий на алтаре снова зажег на кончике пальца огонек, и, выпустив дым после первой затяжки, сообщил:

— Да не дергайтесь вы так… Мне не нужны ни жертвы, ни рабы. И поэтому я сейчас скажу, как это выглядит с моей стороны.

Айшари закончила прическу, и села на пятки — спина прямая, ладони на коленях. Шиду расслабился, и достал одну руку из мешка.

— Ого, а вы недоверчивые… Айша, искренне тебе советую, прекрати. Ты слишком ослаблена, и не сможешь даже комара сжечь.

Шиду изумленно посмотрел на эльфийку. Та неохотно кивнула и откинулась назад, упершись ладонями в пол. Омега довольно кивнул:

— Вот и славно… Да, и еще — если ты думаешь, будто я тебе тут позволю, словно в тренировочном зале сидеть и собирать силу для атаки, то подумай еще раз. А твои железки, дружище, все равно слабо приспособлены для метания… Впрочем, о чем я… ах да… Не знаю, что хотел учудить ваш придурок-некромант, но тот, кого он резал первым, здорово ему подгадил… Опять же не знаю, как именно, но в результате ритуал превратился в призыв, который затянул меня. Сам я отсюда убраться не могу, поэтому придется тут побыть, пока не изыщу способ слинять… Что касается вас двоих. Если б не я, вы тоже окончили бы свои жизни вот на этом самом месте — Омега похлопал ладонью по алтарю, на котором сидел, — поэтому, мягко говоря, вы немного мне задолжали…

Шиду начал понимать к чему клонит Омега:

— И что ты потребуешь в качестве оплаты?

— А с вас есть чего потребовать? — выгнул белую, как и волосы, бровь демон.

— Мой Дом не самый богатый среди эльфов, но…

— Айша, помолчи. В отношении тебя все просто — верну тебя родственникам, и все довольны. Они — что получили наследницу обратно, ты — что вернулась к своим, я — что могу стребовать с них награду и заручиться поддержкой, на всякий случай… Да и просто доброе дело сделаю… Что вы так на меня смотрите?

— Ты — демон.

— И?

— Демоны так не поступают.

— Шиду, вам что, было бы спокойней, если бы я, как и положено демону, сожрал вас заживо?

— Ну… нет…

— Вот именно… Так что с Айшей все понятно. А вот что касается тебя… Как насчет того, что бы стать моим проводником?

— Проводником?

— Ну да… Я ведь ничего не знаю об этом мире, кроме того что вы мне рассказали. Так что мне нужен кто-то, что бы освоиться. В конце концов, это взаимовыгодно!

— Ну, твоя выгода понятна — получаешь слугу и проводника. А в чем моя выгода?

— Однако, как заговорил… Твоя выгода в том, что ты, во-первых, не умрешь, и, во-вторых, узнаешь много нового и интересного, в том числе и о избранном тобой ремесле…

Шиду задумался. О пытках, используемых демонами, наверняка даже учитель толком не знает. Это давало реальный шанс превзойти своего наставника. К чему должен стремиться любой ученик. Кроме того, раз он до сих пор жив, есть надежда, что так и останется.

— А как с деньгами?

— А ты практичный малый, как я погляжу. Денег достанем. На первое время, у нас есть наследство некроманта, а там еще добудем, если родственники Айши совсем скрягами окажутся…

— Эй!

— Извини, Айша, к слову пришлось… Кстати, — Омега брезгливо потянул носом, — чем это тут воняет?

Воняло действительно мерзко. Шиду как-то не обращал внимания, поглощенный разговором, но теперь тяжелый запах ударил в нос. Рядом сморщилась эльфийка.

— А… это некромант наш… Дьявольщина!

Омега мгновенно оказался рядом с ними, и, рывком поставив обоих на ноги, склонился к браслетам кандалов. Раздалось шипение, и разъеденные ржавчиной кусочки метала со звоном упали на пол. Демон сунул мешок с добычей в руки эльфийки, и, повернув обоих в ту сторону, откуда тянуло свежим ветерком, рявкнул:

— На выход, там меня ждите! Бегом!

Одновременно Шиду получил пинок, а Айшари — подзатыльник. Несильно, как раз настолько, что бы вывести их из ступора и заставить действовать.

Когда человек и эльфийка скрылись в туннеле, ведущем наружу, Омега развернулся к алтарю. Там, за кругом света меркнущих треножников, в месте, куда упало тело некроманта, что-то копошилось. На лице беловолосого, слегка вытянутом, со слабо выдающимися скулами и красиво очерченными надбровными дугами, проступили черно красные, ломаные линии татуировки. Зрачки багровых глаз расширились, спектр зрения сместился, тени посветлели. Стали видны стены пещеры и витающие вокруг алтаря остаточные эманации смерти. Раскуроченный труп уже встал на четвереньки, хламида на нем трещала и рвалась от бугрящейся, меняющей форму плоти. С хлюпающими звуками кожа лопалась, обнажая костяные пластины. Вместо раны, оставшейся после вырванного хребта, стремительно нарастал шипастый гребень, вниз капала какая-то мерзкопахнущая слизь, испаряющаяся, насыщающая воздух ядом.

Омега презрительно усмехнулся, поднял на уровень плеча правую руку, согнутую в локте. Под смуглой кожей четко обозначились укрупнившиеся суставы, фаланги удлинились, а когти теперь походили на слегка загнутые кинжалы. Омега с хрустом согнул пальцы, любуясь, как когти наливаются чернотой, и снова посмотрел на противника. Монстр окончательно утратил всякое сходство с человеком, и стал похож на уродливого безголового медведя. В месте, где положено находиться шее, располагалась усеянная ровными иглоподобными зубами пасть, небольшие костяные шипы хаотично торчали вдоль хребта, из боков, лап и груди, из промежутков между костяными пластинами, закрывающим тварь наподобие доспехов. По всему телу сочилась буроватая слизь. Такая же слизь стекала из пасти твари.

Омега принюхался, брезгливо сморщился, и, поспешно трансформировав кисть обратно, сунул ее в левый рукав:

— Нет, безглазый, руками я тебя трогать не буду… — из рукава начал появляться какой-то предмет, завернутый в синий шелк. И размеры у этого предмета были явно больше, чем то, что можно было бы спрятать в рукаве, — что-то я очень брезгливый стал, старею, наверное…

Монстр повернулся на звук, и, взревев, бросился в атаку…

* * *

Туннель, ведущий из пещеры, был слегка извилистый, но, хвала Манящей, пол был ровный, выбоины и камни под ноги не попадались. Остроухая обогнала Шиду, несмотря на тяжелый мешок и явно более хрупкое телосложение.

Айшари мчалась вперед, забыв обо всем и не веря своему счастью. Каменный пол стелился под ногами, волосы развевались, за спиной оставались некромант с окровавленным стилетом, колодки, хрипящий в агонии орк и так похожий на человека демон… Неяркий свет на выходе из пещеры был все ближе, сулил конец этого затянувшегося кошмара…

— Стой!

Но она уже не слышала, вложив все силы в последний рывок к свободе. И туннель неожиданно раскрылся, словно бутон из теней и тусклого света, обнажая бирюзу раскинувшегося и переливающегося в еще блеклых рассветных лучах океана. Айшари летела к его далеким волнам, все еще прижимая к груди дурацкий пыльный мешок, в желтых глазах отражалась блекло-розовая полоска неба над волнами и выглядывающий из-за них край светила… Она летела, она падала им навстречу… Она падала, не сумев вовремя остановиться, с узкого уступа, на который выбежала из пещеры! И хотя склон не был отвесным, но все равно был достаточно крут, чтобы девчушка покатилась кубарем вниз, к разбивающимся о камни далеко-далеко внизу соленым валам, оставляя по пути на острых скальных выступах пятна своей крови…

Шиду успел. Он сам не понял, как это ему удалось, но его пальцы обхватили девичью лодыжку в самый последний момент. Удар о камень вышиб воздух из легких, но хватку человек не ослабил. Эльфийка, удерживаемая за ногу, растянулась на крутом склоне, и пыльный мешок с барахлом некроманта, выпущенный ею из рук, отправился в путешествие вниз, к океану, подпрыгивая на уступах. Денвушка потрясенно проводила его взглядом.

Потом Шиду вытащил ее обратно на ровную поверхность, усадил, посадив спиной к стене. Внимательно посмотрел в глаза. И не очень сильно, но ощутимо стукнул ребром ладони по макушке:

— Смотри куда бежишь, ясно?

Айшари, все еще слишком шокированная, чтобы достойно ответить на такое хамство, лишь кивнула, прижимая ладонь к ушибленному месту. Шиду кивнул, и, достав из своего мешка склянку с какой-то мазью и несколько чистых тряпиц, принялся обрабатывать ее разодранные при падении руки и колени. Эльфийка тихо ойкнула — мазь сильно жглась.

— Спасибо…

— Да уж… Что на тебя нашло, что ты так побежала?

— Ну… я… — Айшари отвела взгляд.

Шиду закончил наматывать повязки, и сел рядом с ней, привалившись спиной к стене. Достал флягу. Глотнул сам, протянул эльфийке. Та взяла, и, помедлив, спросила:

— Слушай, мы и правда будем ЕГО тут ждать?

Шиду посмотрел на наполовину выползший из-за горизонта огромный огненный шар, перевел взгляд на уступ, уходящий вправо, вдоль горы, поворачивающий за скалу и спускающийся куда-то дальше вниз, к более населенным местам. Вздохнул:

— Он все равно догонит.

— А если… ну, если его сожрет та тварь в пещере?

— Тварь?

— Тот некромант. Он наложил на себя заклинание, и его тело трансформировалось после смерти, чтобы отомстить его убийце…

— Откуда ты знаешь?

— Там, в пещере, убегая, я почувствовала, как его плоть перерождается…

— Значит, это он так вонял?

— Ну, да…

Шиду хмыкнул:

— Немного смог сделать при жизни, так что сомневаюсь, что у Омеги возникнут с ним какие-то затруднения после смерти… Он же демон, как никак…

Айшари отдала ему флягу. Из туннеля не доносилось ни звука, легкий ветерок приятно холодил кожу, набирающие силу и жар лучи согревали и расслабляли. Мерзкая вонь пещеры казалась сном.

— Знаешь, какой-то он странный демон…

— А ты что, многих из них знаешь?

— Нет, но мне о них рассказывали наставники… Он выглядит практически как человек… Только разрез глаз у него ближе к эльфийскому, да уши заострены самую чуточку… Это если не вспоминать о том, что сами глаза красные и словно змеиные… Причем это его собственный облик, не результат маскировки… Даже когти на руках больше похожи а длинные, ухоженные ногти… ни рогов, ни крыльев… клыки разве что, но они то появляются, то пропадают… И его аура… Когда он только появился, я чувствовала несомненную демоническую ауру, тьму, жажду, злобу… Но потом она словно растаяла, и я не могла отличить его ауру от твоей… от обычной человеческой! И то, как он себя ведет… Как говорит… — ее голос постепенно затих.

Шиду лениво покачал головой. Его тоже разморило. Качающийся перед глазами океан убаюкивал. Он хотел было ответить, что демон просто хорошо маскируется, но не смог. Тут он насторожился. Попытался встать. Конечности отказались повиноваться. Разум Шиду заметался в панике, отчаянно пытаясь разобраться в происходящем. Тело словно налилось свинцом, и не хватало сил даже сдвинуть на пядь палец. Судя по участившемуся дыханию Айшари, она попала в такую же ситуацию. Но как? Почему?

— Надо же, как повезло, — довольно сказал своим спутникам вышедший из-за скалы справа человек, — девчушка все еще жива! Ловко ты их спеленал, зеленый, ничего не скажешь!

Единственный орк в этом отряде кивнул, продолжая что-то бормотать и прижимать вырезанный из темного дерева предмет ко лбу. Айшари могла ясно разглядеть нити, сковывающие ее и Шиду, идущие от этого амулета. Они попались. Кроме главаря и орка, было еще человек пять. Вся компания имела вид достаточно потрепанный, запыленный, и настороженный. С точки зрения Шиду, у каждого на лице было крупно выведено: «разбойник». Потому что такое сборище личностей с перебитыми носами, шрамами, рябыми лицами, луками (а у двоих даже арбалетами!) в руках, дубинами за поясами, ничем другим, кроме разбоя, заниматься просто не могло.

— А говорили, «не успеем», «да он ее уже наверняка демонам скормил»… все бы вам скулить, что б вас… — вожак добродушно матюгнулся и хлопнул одного из своих по спине. Шиду насторожился. Он только что слышал какой-то металлический скрежет, идущий из пещеры. Или померещилось?

— Эй, атаман, а с пацаном что делать? Тож продадим?

— Неее, щенка вниз, к океану… — главарь хмыкнул, показав пострадавшие в драках зубы, — коротким путем… Извини, парень, но стражи Дома если про эту девочку прослышат, из нас души вынут, нельзя нам, чтоб ты языком болтал, что у нас она была…

— О-о-о-о… — заинтересованно протянул Омега, выходя на уступ, — а вы, значит, готовы на такой риск?

— Мы на все готовы, — машинально отозвался атаман, — и тебе лучше тоже приго… — тут он осекся.

Невероятным усилием воли заинтригованные Шиду и Айшари скосили на демона глаза. И тут же их выпучили. Тот предмет, что беловолосый нес на плече, конечно, можно было назвать мечом. Точно так же, как кита рыбой. Непонятно, как вообще достаточно худосочный Омега не сгибался под тяжестью лежавшей на его загривке полосы металла длиной с него самого, и шириной в ладонь около гарды, да еще и расширявшейся к концу. Изогнутый, заточенный с обратной стороны темный клинок, лишь светлая волнистая полоса закаленной режущей кромки. С противоположной стороны прямоугольные выемки по всей длине и шип, идущий от острия. Гарда, серебристыми дугами обхватывающая с двух сторон половину обернутой синим рукояти, обладала двумя сквозными отверстиями-кольцами на расстоянии двух третей локтя друг от друга — у основания клинка и в месте схождения дуг. Да еще одно кольцо на эфесе, гораздо более массивное… Продетая сквозь него длинная полоса синего шелка развевалась в слабом ветре, вила узоры вокруг Омеги, словно живя своей собственной жизнью. Шайка, глядя на такое внушительное орудие убийства, несколько опешила. Демон прищурился:

— Ты ответил… — и неожиданно добавил женским голосом, заставив Шиду вздрогнуть от удивления, — Договор заключен, пожалуйста, дождитесь гибели физических оболочек для перехода ваших душ в мою собственность.

Чудовищный меч вспорхнул с плеча, словно невесомый, и, описав сверкающую в лучах давно вставшего светила дугу, с высоким и чистым звоном выбил искры и несколько обломков скалы из стены. Оказавшиеся на пути стали орк и вожак были попросту разорваны на неровные куски. Запоздало ударили фонтаны крови из рассеченных артерий. Омега метнулся вперед, не обращая внимания на еще висящие в воздухе ошметки первых убитых, и нанес еще три таких же быстрых и страшных удара. Шиду не верил своим глазам. Все кончилось, даже не успев начаться. Вот было семеро, а теперь, спустя считанные мгновения, они превратились в изодранные и окровавленные куски мяса, частично упавшие на уступ, а частично летящие в пропасть. Рядом раздались какие-то утробные звуки. Парень повернулся. Айшари зажимала рот ладонью. Ее явно тошнило, но, поскольку ее желудок был пуст, то выходить наружу было нечему. Собственно, желудок был пуст не только у нее.

— Кстати говоря, — сказал Шиду, дойдя до этой мысли — надо бы найти какой-нибудь еды.

Это было последней каплей. Айшари метнулась к краю уступа, и ее стошнило желчью. Омега, вытирающий какой-то ветошью свой меч, рассмеялся:

— Надо сказать, ты абсолютно прав! Только для того, что бы раздобыть еды, придется немного прогуляться.

Шиду пожал плечами — это было вполне ожидаемо. Айшари отползла от края уступа, и, вытирая рот ладонью, невнятно спросила:

— Ты действительно забрал их души?

— А то! — Омега показал свой браслет, в матовой черноте которого теперь наблюдались семь странного вида красных загогулин, — Все-таки закрытый мир дает свои преимущества!

— Закрытый мир?

— Да, я ж не сказал… Ваш мир закрыт, это замкнутая система, практически никак не связанная с другими мирами. Покинуть такой мир практически невозможно, ни при жизни, ни после нее. Тут собственный круговорот энергии и душ. А души имеют свойство появляться. И поскольку они остаются запертыми в этом мире, создается их переизбыток. Поэтому сам ход местных событий способствует всевозможным пожирателям душ, да и просто облегчает процесс отнятия души… Достаточно устной договоренности. Этот идиот мне ответил, что они готовы на все, чтоб заполучить Айшу — а до этого он говорил, что из них могут за эту девочку вынуть душу! Он фактически разрешил мне забрать его душу и души его подчиненных, если я буду защищать от них Айшу. Такой вот односторонний контракт на переход души в чужую собственность. Все, что оставалось — сообщить им об этом контракте и убить вожака до того, как он сумеет оспорить условия сделки. Красота! — довольно оскалился демон, закуривая.

— А почему надо было сообщать им об этом женским голосом? — слабо спросила Айшари, все еще не находя сил встать. Шиду ответил:

— Наверное, чтобы они удивились, и не успели возразить…

Омега почесал в затылке свободной от меча рукой:

— Да нет, просто мне показалось, что так будет забавнее…

Шиду не нашел, что сказать. Айшари промолчала по другой причине — она потеряла сознание.

— Совсем притомилась, бедняжка, — хмыкнул Омега. Шиду задумчиво отозвался:

— Нет… скорее, это потрясение от твоего понятия о забавном…


Океан по левую руку, склон горы по правую. Узкая, извилистая тропка, скорее даже скальной карниз, под ногами, приятный ветер и шум прибоя… Полдень… Вжих — изогнутая полоса темного металла, влекомая собственной тяжестью, понеслась вниз. Описав круг за счет набранного разгона, меч, который Омега держал, продев палец левой руки сквозь одно из отверстий в гарде, снова на какую-то долю мгновения замер острием вверх. А потом снова, с ленивым гудением устремился вниз. Беловолосый шел у самого края обрыва, и ничто не мешало длинному клинку проходить полный круг. Шиду, идущий справа от Омеги, искоса рассматривал своего спутника. Честно говоря, раньше его мозг был занят совершенно другим, и только теперь, когда обрубки так внезапно появившихся разбойников остались у входа в пещеру, полдня пути назад, юноша немного пришел в себя.

Омега был высок — его плечо находилось как раз на уровне глаз Шиду, на вид ему можно было дать лет двадцать-двадцать пять. Слегка смуглая, с почти неразличимым красным оттенком кожа, белоснежные волнистые волосы, убранные в хвост на затылке, только у лба выбилось несколько прядей, свисающих по обеим сторонам лица. Немного заостренные кончики ушей и слабовыраженный миндалевидный разрез глаз делали своего обладателя похожим на потомка эльфов. Остальные черты лица не были ни резкими, ни смазанными — основным при описании являлось слово «немного» — немного пухлые губы, немного выдающиеся надбровные дуги, немного выступающие скулы, немого вытянутый скругленный подбородок… Словно нечто среднее между многими и многими лицами. Правда, это было практически незаметно за счет невероятно богатой мимики — создавалось впечатление, что каждая новая гримаса принадлежит другому человеку.

Остальное рассмотреть не удавалось, из-за одежды — надетые на Омегу красная рубаха и пошитые странным образом чуть ли не из грубой холстины синевато-серые штаны скрывали фигуру. Хотя все равно заметно, что горой мяса беловолосый не является, скорее даже наоборот.

Айшари, чей обморок перетек в сон, завернутая в серый плащ демона, была подвешена у него за спиной, словно дитя кочевницы, с помощью того самого куска шелка, в который он обычно заворачивал свой меч. Демон шел, периодически поправляя свою импровизированную шелковую перевязь, крутил на пальце свою чудовищную железяку и как-то подозрительно щурился на почти достигшее зенита светило. От человека его было практически не отличить.

— Что, не надоело еще присматриваться — осведомился Омега, все еще смотря на океан. Шиду вздрогнул от неожиданности:

— Нет, просто я… только понял, что все это — взаправду…

— Ха, ну это хорошо… А то, чувствую, с ней, — демон шевельнул плечом, и у него за спиной качнулась голова мирно посапывающей эльфийки, — будут еще проблемы…

— Почему?

— Да потому же… Она, как и ты, еще не полностью приняла происходящее. И ей придется сделать это по пробуждении. А поскольку проснется она отдохнувшей… Как бы глупостей не наделала… Тебя, кстати, хвалю — хватило ума сообразить, что с тобой будет, если ты действительно попытаешься, как там сказал этот несчастный, отправить меня к океану коротким путем…

Шиду сглотнул и вытер резко проступивший холодный пот. Он действительно об этом думал, но перед глазами возникло видение окровавленных кусков его, Шиду, тела, разрубленного омегиным мечом. Заговорить парню удалось не сразу:

— Ты читаешь мои мысли?

— Нет, но вот намерения, связанные с причинением боли, попросту вижу… Равно как и страх, и саму боль. Так что я увидел твое намерение толкнуть меня, а затем страх быть убитым. Мне одно интересно — а Айшу ты что, хотел отправить в пропасть вместе со мной?

Шиду пожал плечами:

— Это самый быстрый способ… Неприятно, но любая попытка ее спасти здорово бы помешала успеху задуманного.

— Да уж… действительно ученик палача… никаких лишних чувств… Слушай, тебя таким воспитали или таким уродился?

— Учитель говорил, что человека определяет и то, и другое…

— Мудрый человек твой учитель… Кстати, о стариках, — неожиданно переключился Омега, — где мешок с барахлом колдуна?

Шиду было нелегко на это ответить, но он, как мог, изложил произошедшее. Беловолосый внимательно выслушал, потом сказал:

— Ну, сомнительно, что она сделала из этого мешка на том склоне себе заначку… Так что хабар вы двое глупейшим образом про… — окончания Шиду не разобрал, — … а там, между прочим, одного только серебра было на треть коня… Неплохие деньги, по местным меркам, насколько я понял! И золото, триста двадцать две гномьих меры! Да столько, даже вас обоих в рабство продав, не заработаешь! А самое главное, где мы здесь, — Омега перехватил меч и взмахнул им вокруг себя, взъерошив потоком воздуха волосы на голове у Шиду, — в этих гномами не долбленных горах, достанем еще денег?! Или хотя бы найдем кого-нибудь, у кого эти деньги есть?! А?!

Омега резко замолчал, и, пристроив меч на левое плечо, закурил.

— Впрочем, не так все страшно — живность тут какая-то есть, значит с голоду не помрем… А там посмотрим. Как говорится: «Легко пришло, легко ушло»… Но я вам, оболтусам, это еще припомню… — от такого обещания мурашки пробежали у Шиду по спине, и он решил сменить тему разговора:

— Слушай, а там, в пещере, тот некромант действительно в монстра превратился?

— С чего ты взял, — впервые за всю беседу Омега посмотрел на Шиду. Самым краем глаза. Да. Шиду мысленно поежился — именно глаза не давали принять Омегу за человека. Таких кроваво-багровых глаз, чьи вертикальные зрачки то сжимаются в едва заметную линию, то почти закрывают собой радужку, даже у оборотней не бывает…

— Мне Айша сказала. Мол, колдун наложил на себя заклятие, чтоб его труп ожил и отомстил убийце…

— А, — Омега облегченно хмыкнул, — так вот что то за фиготень была…

— Фиготень?

— Ну, по… нь, если тебе так понятнее…

— А…

— Ну да, собственно, переродился этот трупик в тварь… хотя скорее даже тварючку — мерзкую, но не сильно опасную… для меня, по крайней мере. Пришлось, правда, поковыряться, что б и его прибить, и самому не испачкаться… с него такая мерзость текла, просто слов не хватает! Да. Потом еще удостоверился, чтоб не ожил… Вот и весь сказ.

— А меч ты откуда взял?

— Да оттуда же, откуда и сигареты, — демонстрируя, Омега снова достал из рукава курительную палочку. Шиду наморщил лоб, и, смерив взглядом белый цилиндрик в пальцах беловолосого, и меч в другой руке, спросил:

— У тебя что, рукав безразмерный?

— Нет, рукав у меня самый обычный…

— А как же тогда?…

— А шелк, в который я меч заворачиваю, его сжимает до размеров сигареты.

— Врешь — Эльфийку-то не уменьшило…

— А вдруг я просто не стал это делать? Или шелк только меч уменьшает…

— Ну…

— Врет он все, — неожиданно раздался из-за плеча Омеги голос, — самый обычный это шелк!

Айшари высунулась из своего кокона, и оперлась подбородком на плечо беловолосого. Вид у нее был недовольный.

— Доброе утро! — приветствовал ее Омега, — как себя чувствуешь?

— Плохо, — хмуро ответила она. Подозрительно скосила свои желтые глаза на демона, — мой кошмар все еще продолжается или ты мне действительно не приснился?

— Спроси что-нибудь попроще, а? Я иногда сам не уверен, что мне снится, а что нет.

Айшари с тихим стоном прикрыла глаза. Шиду этим воспользовался:

— Так откуда ты достал меч?

— Отсюда, — беловолосый помахал правой рукой, — мой браслет — не просто украшение, он гораздо полезнее…

— Ага, то есть и эти свои сигареты ты хранишь тоже в нем?

— Умный мальчик. Именно так…

— У учителя был похожий сундучок… Он был вот такой, — Шиду показал руками, — но туда помещались все его инструменты, включая дыбу!

— Ого… Слушай, Шиду, все хотел спросить, кто такой этот твой учитель?

— Не знаю… он подобрал меня одиннадцать лет назад… Все это время мы жили недалеко от одной маленькой деревеньки в Междуводье, он был местным знахарем… Не знаю, что он делал до этого…

Желтые глаза открылись и посмотрели направо:

— А твои родители?

— Не помню… Умерли скорее всего.

Эльфийка промолчала.

— Кстати, о родителях… Айша, не могла бы ты объяснить, а чего, собственно, нужно было от тебя тем хмырям, которых мы у пещеры встретили?

Девчушка позеленела при воспоминании о короткой бойне и неохотно выдавила:

— Эльфов-рабов практически нет, они очень ценятся… А нет их в основном потому, что эльфы всегда поддерживают связь с родными и приходят друг другу на выручку… Я же отсечена от дома… это лакомый кусок для перекупщиков — даже если меня найдут, пострадает в основном купивший меня, они успеют спрятаться…

— Мда, стоишь ты наверное дорого, раз они не побоялись связаться с некромантом, чтоб тебя добыть…

— Зачем ты забрал их души?

— Айша, только не говори, что ты их жалеешь! Они мусор, отличающийся от того некроманта, что хотел вас заколоть, только размером мозга! Впрочем, у того колдунишки, признаться, мозга видимо тоже было немного…

— Тьма с ним, с некромантом… Но эти, пусть и животные, но они не заслуживают того, чтоб их души вечно мучились!

— Айшари, — неожиданно в голосе Омеги зазвенела сталь, — Ты понятия не имеешь, чего они заслуживают, а чего нет. В любом случае, плата за возможность убить — возможность того, что тебя тоже убьют, — сурово насупленные брови эльфийки дрогнули, — Плата за чужую свободу — твоя собственная… и так далее… Эти ребята получили то, на что нарывались. Некромант бы их тоже просто так не отпустил. Если бы справился, конечно. Не отрицаю, я забрал их души. И если найдется мститель, я готов погибнуть от его руки, и потерять душу тоже готов… — Губы раздвинулись в улыбке, обнажая клыки, — Но только после того, как он меня победит… — Лицо Айшари полностью разгладилось. Омега помолчал. Затем добавил, — Если это тебя утешит, они не мучаются. Что бы мучиться, нужна хоть какая-то личность… А очень немногим, действительно сильным, дано сохранить свою личность после смерти. Те парни были не из таких. Сейчас их души — просто сгустки энергии, может быть, со следами прошлых личностей… не самого лучшего качества души, нужно отметить, и они заключены в моем браслете.

— А зачем они тебе?

— Для заклинаний, разумеется! Для таких, чтоб действовали долго без моего постоянного наблюдения…

— Но ведь есть же способы закрепления чар! — возразила эльфийка, — Неужели ты их не знаешь?

— Знаю! Но помимо этого, требуется еще энергетическая подпитка!

— Для этого достаточно использовать для заклинания энергию из другого источника!

— Например?

— Мы, эльфы, в основном используем то, чем с нами делится лес… Жрецы имеют доступ к силе Богов-Светил, Озаряющего и Манящей… Шаманы всех рас черпают силу из всего окружающего мира понемногу…

— Подожди-подожди… жрецы? Ты ни о чем таком мне не говорила!

— Ты просил тогда только перечислить местных богов… да, главенствующие боги, которым поклоняются почти повсеместно, это Светило Дня, Озаряющий, и Светило Ночи, Манящая… Своим служителям они даруют благодать и дают возможность пользоваться своей силой…

— То есть жреческие школы, в сущности, это еще одни школы магии?

— Не совсем так… От жреца требуется служение, и только в обмен на него он получает помощь бога… Там нет простых путей, и без веры чудо даровано не будет…

— А другие боги так развлекаются?

— Развлекаются? — Айшари быстро взяла себя в руки, — ну, некоторые… Однако самые большие школы жрецов у Светил…

— Еще есть Орден Заката, почитающий Озаряющего, — добавил Шиду, — члены которого занимаются выжиганием скверны всюду, где ее находят. А находят они ее там, где пожелают… и если бы дать им волю, то на кострах сгорели бы многие и многие…

— Да, — кивнула Айшари, — они считают почитателей других богов ересью… Самое смешное, что им Озаряющий силу не дает…

— Но они очень болезненно к этому относятся, так что при них об этом лучше не говорить, — сообщил Шиду, почему-то потирая спину, — А Манящая известна в народе также как покровительница всяких хищных и опасных тварей… Да и вовсе не благожелательная к простым людям богиня…

— Манящая справедлива, — вскинулась Айшари, — и она благоволит чтящим ее законы! И карает тех, кто их нарушает! И законов у нее поменьше, чем у Озаряющего…

— Но ее свет, — добавил Омега, — это лишь отраженный свет Озаряющего.

— Не в свете сила Манящей! — возразила Айшари, но осеклась, — Эй, а ты откуда знаешь такие тонкости?

— Да так, опыт прошлых лет, — уклончиво отозвался беловолосый, — в любом случае, мои отношения с богами определяются просто — я не трогаю их, они не трогают меня…

— Наивно! Ты можешь видеть только благодаря их свету! — фыркнула Айшари.

— Я вижу благодаря тому, что у меня есть глаза. Впрочем, аргумент принят. Свет — действительно нужная штука… Согласен исполнять по отношению к ним малые жесты вежливости.

— Что?

— Ну, есть тут какие обычаи типа «третий тост пьется за светила» или что-нибудь такое, что бы воздавать им хвалу, желательно необременительное и застольное?

Айшари закатила глаза:

— Твое нахальство поразительно. Хоть ты и демон, но они все-таки боги!

— Прости, я может чего не понимаю, но разве основной особенностью демонов не является то, что они противостоят богам?

— Не все… Несколько кланов чтят Манящую… — отозвался Шиду, — Слушай, ты же сам демон, почему же ты не знаешь таких вещей?

— Шиду, еще раз: я не местный демон. Поэтому я понятия не имею, как тут обстоят дела в этом плане… Раз уж речь зашла об этом, кто может поведать чего интересного по этому поводу?

— Я не особо много знаю, но есть легенда о том, что века назад демоны были заточены на темной стороне мира, и лишь некоторые из них, благословением Манящей, кстати говоря, — Шиду покосился на эльфийку, — раз в году выходят в мир людей на охоту, в день Багрового Светила…

— Большей частью, это правда — согласилась Айшари, — Мы, эльфы Домов Ночи, знаем об этом больше… Правда, с демонами более тесно связан Дом Полуночной Росы, но кое-что известно и другим… Восемь кланов признали Манящую своей владычицей, получив за службу возможность отправлять избранных на охоту в мир людей: Шепчущие во Тьме, Крылья Ярости, Ветер Бездны, Танцующие со Змеями, Владыки Кошмаров, клан Багрового Клыка, клан Зверя и клан Жестокой Стрекозы… эй, что ты делаешь?!

Омега, услышав последнее название, подавился затяжкой, выплюнул сигарету, затем попробовал зажать ладонью рот… ничего не получилось, и беловолосый рухнул на колени, сгибаясь от хохота. Айшари при этом основательно тряхнуло. Описавший острием дугу от этого движения меч упал на камни, протяжно и недовольно зазвенев. Демон смеялся и не мог остановиться, периодически срываясь на визгливые нотки. От избытка чувств он даже начал колотить правым кулаком по скале, от чего в камне побежали трещины. Постепенно среди хохота стали проступать слова:

— … Ой, не могу… ох, клан демонов, мать моя женщина… а-а-а, клан ЖЕСТОКОЙ СТРЕКОЗЫ… одной стрекозы достаточно, чтоб ухохотаться, так она еще и жестокая… Ха-ха-ха… кха… ЖЕСТОКАЯ стрекоза, ужас какой… Да местные — ребята с фантазией…

Пока Омега бился в истерике, Шиду попытался поднять уроненное им оружие. Даже двумя руками это далось нелегко. «И он крутил такую тяжесть одним пальцем?!»

— Эй, — Айшари боднула беловолосого в висок, так как руки ее были в шелком коконе. Тот повернул голову:

— Извини…

— И ничего смешного я не сказала… Между прочим, последние пять победителей великого состязания — все из клана Жестокой Стрекозы… — за этим последовал новый приступ хохота. Прошло некоторое время, прежде чем Омега успокоился.

— Айша, очень тебя прошу, не говори больше ЭТОГО названия… — демон снова хихикнул. Затем забрал у Шиду свой меч. Парень расслабил напряженные руки и сказал, чтоб сменить тему беседы:

— А ты силен… Твой меч тяжел как наковальня…

— Да, Попутчик — не из легких… — Омега полюбовался пойманным на клинок лучом света.

— Попутчик?

— Да, так я назвал этот меч… Во всех моих путешествиях он был самым моим верным спутником, и всего лишь один раз попытался ударить мне в спину…

— Что же за тварью нужно быть, что бы даже собственный меч попытался тебя убить? — подозрительно осведомилась Айшари. Сама возможность подобного ее не смущала — в этом мире оружие, имеющее имена, считалось обладателем собственной души, воли и способности иногда действовать самостоятельно — например, отказываться покидать ножны. Омега почесал в затылке:

— Ну, не то что бы совсем тварью… Я подбросил Попутчика вверх, что бы убить кое-кого голыми руками, а он, возвращаясь вниз, чуть не проткнул меня, словно жука… Обиделся, наверное.

— Обалдеть, — заключил Шиду, — как ты вообще выжил, если не можешь предугадать, куда летит брошенный тобой меч…

— Эй, такое было всего один раз! И вообще — предвиденье будущего — не моя сильная сторона…

— Конечно… Никто не может знать, что несет грядущее, даже Светилам оно не доступно…

— Да ладно! — удивился Омега, — А всякие предсказатели, провидцы?

— Кто?

— Ну, кто предсказывает будущее… Всякие гадалки там…

— В этом мире нет таких людей… — покачал головой Шиду.

— А пророчества? Ну, всякие древние свитки, содержащие предупреждения о бедах грядущего?

— Ни о чем таком даже не слышала.

— УРА! — довольно оскалился Омега, — хоть один мир без гребаных фанатиков, ждущих Разрушителя! Как приятно, хоть здесь удастся отдохнуть от этой чуши…

— Что? — разом насторожился Шиду. Что-то не то было в том, с каким облегчением Омега об этом сказал. Эльфийка тоже смотрела подозрительно. Беловолосый смущенно пожал плечами:

— Да ладно вам, у каждого свои скелеты в шкафу… Эй, это просто выражение такое! И вообще, я ж не заставляю вас рассказывать свои тайны!

— У меня и нет тайн, — пожал плечами Шиду.

— Да ну?

— Ну, разве что тайны ремесла… Но для тебя они вряд ли тайны… — отозвался Шиду, и в его словах мелькнула тень вызова. Легкая, едва заметная… беловолосый прищурился.

— Подождите, — начала было Айшари, но Омега двинул плечом, и эльфийка, невнятно ойкнув, сползла ему за спину, потеряв свой единственный шанс вмешаться в разговор.

— Это нужно сравнить… Сколько костей в теле человека?

— Больше двухсот. Сколько из них можно сломать?

— Все… Самый простой способ заставить согласиться, без инструментов?

— Сжать плечо, большим пальцем под ключицу, все время увеличивая силу нажатия. Сколько существует основных разновидностей сажания на кол?

— Две… Длина иглы для вонзания под ногти?

— Обычно — полпальца… Простейший инструмент для сдавливания черепа?

— Руки.

— Инструмент!

— Ну, веревка с узелками и прочная палка… С какого места начинают сдирание кожи?

— С пяток…

Время для Айшари потянулось медленно… Этот безумный обмен вопросами продолжался целую вечность. Юная эльфийка и знать не знала, сколько всевозможных методов причинять боль изобрели разумные. Ее начинало подташнивать. Девушка собрала все силы, чтобы заблокировать уши и не слышать этих перечислений способов истязать себе подобных.

Между тем освещающий горы огненный шар благополучно миновал полуденный рубеж, склон уступа под ногами путников утратил крутизну, равно как и скала справа. Появились даже какие-то чахлые деревца, мох, и, местами, пучки травы… Океан все еще оставался далеко внизу, но уже можно было расслышать отголоски бьющихся о камни волн. Айшари, изнуренная борьбой с собственным слухом, провалилась в сон, где ей снилось, что наставник детворы ее Дома, с лицом Омеги, спрашивает у них, как нужно разрезать привязанного к столу Шиду, что бы получился человек-свинья… А она не знает, и все над ней смеются…

* * *

— По-моему, это подходящее местечко для привала.

— Это единственный родник в округе… Именно тут меня и схватил колдун…

— Да ладно, что было, то было… Но место отличное!

Айшари приоткрыла глаза как раз в тот момент когда Омега снял ее со спины. Несколько быстрых движений — и вот эльфийка уже сидит на валуне, все еще в сером плаще, а беловолосый заворачивает в шелк меч. Шиду опустился на валун по соседству, давая отдых уставшим ногам, снял рюкзак… Тут все было так же, как и три дня назад. Небольшая, относительно ровная площадка, словно выемка в теле гор рядом с дорогой. По одному из окружавших ее утесов десятком звенящих струй сбегал ручей, наполняя образованную самой природой маленькую каменную чашу. Вода из нее, видимо уходила вглубь, потому что за край ничего не переливалось. В центре было старое кострище — о нем напоминали лишь несколько давно погасших угольков, всю золу давно смыло дождями… Несколько кустов по краям и мох на камнях дополняли картину.

Омега, пристроив получившийся сверток синего шелка к одному из валунов, с хрустом потянулся:

— Ладно, детишки… Я пойду, поищу кого-нибудь съедобного… Вы разведите костер, вроде есть чем… — сказав это, он присел, и, резко распрямившись, бросил свое тело вверх. Оказавшись на ближайшем утесе, он мгновенно оттолкнулся и сиганул на соседний, повыше, и очень быстро скрылся из виду. Айшари проводила его взглядом. Потом попыталась встать. Не получилось, потому что тело затекло из-за долгого болтания в шелковой перевязи за спиной демона. Пока она разминала конечности, Шиду успел собрать хворост и соорудить костер. Почиркал огнивом, раздул огонек, и повернулся к уже вставшей на ноги эльфийке:

— Айша…

— Не называй меня так! Хватает и ЕГО, — она скривилась, — Одного существа, коверкающего мое имя, более чем достаточно… Чего тебе?

— Последи за костром. Я слишком устал, так что посплю, до еды, по крайней мере… — сказав это, Шиду улегся на бок и мгновенно уснул, отвернувшись от костра и положив мешок с пожитками под голову. Айшари покачала головой:

— Люди… Впрочем, ЭТОТ парень отличается от остальных… Не знаю только, хорошо ли это.

Она прошлась вокруг весело потрескивающего костерка. Длинные полы омегиного плаща волочились по земле за ней, словно полы бального платья. Эльфийка потянулась, прищурилась, оценивая время до заката. Мысли ее текли спокойно:

«Подумать только, я ехала на загривке у демона практически целый день… Еще недолго до восхода Ока Госпожи… Можно и размяться…»

Айшари скинула плащ, и осторожно переступая босыми ступнями по поросшим мохом камням, легкими, неспешными шажками пошла вокруг костерка. С каждым кругом узор, сплетаемый ее ногами, изменялся, а чуть позже добавился узор, сплетаемый ладонями девушки в воздухе. Плавные, неспешные движения постепенно обрели внутреннюю силу, и воздух начал с гудением расходиться в стороны от маленьких ладошек. Айшари уже стелилась, словно вьюнок, практически не отрывая ступней от камня, перетекала с места на место, словно волна, двигалась, словно крона леса под несильным ветром… Дыхание и сила струились сквозь нее, проходя от пяток до макушки, сплетаясь в единый узор… Айшари одновременно танцевала и одновременно замирала в пустоте. Одновременно радовалась послушности своего тела и одновременно не думала ни о чем. Движения получались легко и чисто, словно и не было многих и многих окриков учителей, указывающих на ошибки, ударов посохом и осуждающих покачиваний головой… Танец Открытых Листьев дался ей так легко впервые…

… На закате вернулся Омега. С мертвым горным бараном, удерживаемым за свернутую шею, в одной руке, и каким-то здоровым поленом в другой. Практически бесшумно спрыгнув с одного из утесов, он тихо положил свою добычу рядом с собой, и, сидя на корточках, принялся смотреть на все еще танцующую эльфийку. Та закончила танец выпадом обеих ладоней, и, вытирая рукавом проступивший на лбу пот, осведомилась:

— Ну и?

— Красиво… В столь юном возрасте, так вообще замечательно! И самое главное, есть куда расти, так что тренируйся, — ухмыльнулся тот, закуривая. Айшари пожала плечами:

— Ничего такого, чего бы я не знала сама, ты мне не сказал, демон…

Омега вонзил указательный палец до половины в принесенное полено. То с тихим стуком развалилось на несколько кусков. Беловолосый бросил пару в костер:

— Ишь ты… как высокомерно… Ладно, умойся пока… да, и вот еще… — он сунул правую руку в рукав, извлек красный сверток и бросил девушке. Та развернула… такую же красную рубаху, что была надета на самом Омеге:

— Носишь запасные?

— Да, приходится… Прости конечно, но сомнительно, что остальное тебе по размеру подойдет… Ладно, приводи себя в порядок… ШИДУ! — неожиданно заорал он на спящего, — ПОДЪЕМ!

Парень подскочил, как укушенный, и уставился на Омегу все еще сонными глазами. Тот скомандовал:

— Значит так, берем барана, и идем его свежевать! Вопросы?

— Зачем идти?

— Что бы кишки его на месте ночлега не разбрасывать. Так что бери нож… Стоп! У тебя мыло есть?

— Есть немного… Но оно…

— Давай сюда.

Покопавшись, Шиду достал из рюкзака нечто, очень напоминающее камень, размером с кулак. Омега взял его, подозрительно рассмотрел:

— С ума сойти, и это мыло… Да уж, на безмылье, как говорится, и чья-то ж… — он замолчал и перебросил кусок эльфийке, — Ладно, сама справишься… Пошли, мой верный паж, освежуем же нашу добычу…

Уже из-за скалы, за которой скрылись двое, послышалось бухтение Шиду:

— В пажи идут дети благородных семей… Так что мне туда путь заказан…

— Ну тогда не падай духом… Из того, что я знаю, пажам живется несладко…

Айшари, не обращая внимания на то, что вода была ледяная, мылась просто с остервенением. Мыло, несмотря на свой неприглядный вид, пенилось легко и приятно пахло какими-то травами. Вытершись рубашкой Шиду, сполоснув ее и разложив на один из валунов, эльфийка покрутила в руках демонову одежку. Сделанная из плотной, но достаточно мягкой красной ткани, она скорее напоминала короткий балахон — ни застежек, ни разрезов, широкие рукава… высокий сплошной воротник, закрывающий горло. Ткань легко тянулась и словно ластилась к обнаженной коже. Нижний край свисал на две ладони выше колен, а рукава так вовсе… Словно рукава церемониальных одежд благородных домов, свешивались далеко за пределы руки. Айшари подумала, и, надев сверху еще серый омегин плащ, пошла посмотреть, как там идет разделка барана.

Омега и Шиду, собственно, давно уже с этим закончили — на растянутой и придавленной камнями коже лежали аккуратно разрезанные куски мяса, потроха и лишние кости были выкинуты… Демон и человек сидели, привалившись спиной к скале, и смотрели на темное пустое небо.

— Ну и что вы тут расселись, — спросила Айшари, сведя брови и сунув скрещенные перед собой руки в рукава, словно в церемониальном одеянии. Омега и Шиду повернули головы. Какое-то мгновение они рассматривали грозную эльфийку. Потом Шиду улыбнулся, а Омега фыркнул и расхохотался. Но, откинув голову назад, стукнулся затылком о скалу, и, невнятно взыв, схватился за ушибленное место. Улыбка Шиду стала еще шире — впрочем, она чуть увяла, когда парень увидел трещины, разбежавшиеся в месте соприкосновения скалы и затылка.

— Ладно, пойдемте, — Омег резко встал. Остановился, достал из рукава странного вида гребень и, проходя мимо, сунул Айшари, — держи. Шиду, ты несешь мясо. Да, и не надо возмущаться, что разделывал тоже ты — сам тогда сказал, что я получаю слугу и проводника. Так что терпи.

Шиду лишь пожал плечами, убирая фиксирующие шкуру камень. Айшари посмотрела вслед красноглазому:

— А он что делал все это время?

— Курил, рассказывал про какие-то маленькие светила, видные только ночью, жаловался что все плечи натер, таская тебя… Мол, тяжелая ты слишком для своих шестнадцати…

Айшари возмущенно фыркнула, и прошла к костру. Снова врет, белобрысый хам, подумала она. И шестнадцать ей только будет.

Вскоре вся компания расположилась на валунах вокруг едва не погасшего костра, занятые каждый своими делами. Айшари расчесывала волосы, Шиду следил за мясом и огнем, одновременно делая что-то с бараньей шкурой, Омега точил Попутчика. Стрекотали какие-то ночные насекомые, журчали струи ручейка, потрескивали дрова в костерке. Шипел капающий с жарящихся кусков мяса жир… И равномерно вжикал оселок в руках Омеги. Гораздо реже, чем полагалось при заточке. Айшари не выдержала первой:

— Ты что, специально?!

Омега невинно посмотрел на нее. Шиду, продевая нитку в иголку, сказал:

— Специально, конечно… Он проводит оселком по мечу на каждый шестидесятый счет… Есть пытка, когда человеку на голову с такой частотой капает вода… В результате он теряет рассудок…

— Надо же, догадался… — ухмыльнулся Омега, но точить меч стал как положено. Айшари, закончив расчесываться и перевязывая волосы шелковым шнуром, посетовала, глядя на восходящую Манящую:

— Во имя Ночи, за что мне такое общество? Демон и палач, одержимые пытками и убийством…

Омега, заворачивающий меч обратно, фыркнул:

— Звучит неубедительно, особенно от девочки, носящей в волосах удавку…

Айшари замерла. Потом осторожно спросила:

— С чего это ты взял?

— Вижу… На этой полоске шелка трупов столько…

— Врешь, — ровным голосом сообщил Шиду, — этим ни разу не убивали. Я только пару раз использовал ее, что бы усыпить…

— Значит, это все-таки удавка?! — Айшари дернулась, и, словно ядовитую змею, выдернула шнурок из волос, бросив его хозяину. Под смех беловолосого за ним последовал и второй.

— Ну, в самом деле, Айша, а зачем еще, по-твоему, ученику палача шелковые шнурки? — оскалился Омега, протягивая руку к приготовившемуся куску, — итак, всем приятного аппетита.

Шиду отложил то, чем он занимался, и тоже принялся за еду. Айшари, оценив скорость, с которой эти двое перемалывают мясо, поняла, что рискует остаться голодной, и, забыв об обиде, тоже присоединилась к ужину. Некоторое время царило молчание, прерываемое иногда хрустом разгрызаемых Омегой костей.

Ученик палача закончил насыщаться первым, и, омыв руки, вернулся к прерванному занятию. Беловолосый, с сожалением посмотрев на отложенное на утро мясо, вздохнул, и, вытерев руки о мох, достал сигарету. Айшари, облегченно вздохнув, не торопясь дожевала последний кусок, и, следуя примеру человека, пошла мыть руки. К моменту, когда она вернулась на свое место, Омега бросал очередную докуренную сигарету в костер, а Шиду упаковывал в мешок неиспользованные куски шкуры. Рядом с ним лежала пара мокасинов. Ученик палача взял их и бросил подошедшей эльфийке:

— Завтра придется тебе самой идти, так что пригодится, — пояснил он. Айшари рассмотрела обновку. Сшитые грубой нитью из невыделанной кожи, они не могли прослужить долго. Зато изнутри были выстланы шерстью и снабжены кожаными же завязками. Девушка благодарно кивнула:

— Спасибо, это очень… — Шиду уже спал, по обыкновению отвернувшись от костра. Эльфийка улыбнулась, и обула подарок. Чуть-чуть великоваты, но завязки легко исправляли этот недостаток. Омега, наблюдавший за ней, перевел взгляд на спящего:

— Да, глазомер у парня замечательный…

— И вообще у него много достоинств… — задумчиво отозвалась Айшари, делая несколько пробных шажков, — жаль, что он — будущий палач…

— Не скажи, — задумчиво отозвался Омега, забрасывая руки за голову и устраиваясь, опершись спиной о камень, — он подходит для этой работы.

— Нет, он не может быть настолько плох!

— А кто сказал, что он плох? Он беспристрастен.

— Объясни, — эльфийка села на соседний валун.

— Он не станет мучить жертву больше, чем это необходимо… Не потеряет контроль над собой… Знаешь, когда-то давно проводили такой эксперимент — одного человека сажали на специальный стул, и задавали ему вопросы. Если он отвечал неправильно, ему причинялась боль. Другого человека вводили в транс, и давали ему управлять устройством причинения боли… — в красных глазах танцевали отсветы догорающего костра.

— И что? — спросила Айшари.

— У погруженного в транс было всего два рычага управления. Один причинял боль, второй повышал уровень страданий. Практически все испытуемые после очередного неправильного ответа использовали второй рычаг… До тех пор, пока боль не убивала спрашиваемого. Это заложено в человеческой природе. Подозреваю, что и других разумных так…

— Это… — девушка не нашла слов. Омега снова посмотрел на Шиду:

— Но этот парень не такой… Его голова устроена так, что он даже не потянется ко второму рычагу, если ему не скажут. Он беспристрастен, и потому справедлив… А справедливость имеет очень мало общего с милосердием…

Повисло молчание. Омега встал, подбросил дров радостно затрещавший костер и сказал:

— Впрочем, в данный момент у нас есть другая проблема — доставка тебя домой. Как я понял из рассказов Шиду, мы в горах, что на полуденно-восходной оконечности континента… А Дом твой расположен в полуночно-закатной… надо сказать, путь не просто не близкий, а таки обалдеть какой дальний…

— Ну, может и не нужно везти меня домой? — тихо спросила Айшари.

— Айша, не искушай…

— Я серьезно.

Какую-то секунду Омега смотрел прямо в желтые серьезные глаза эльфийки. Потом осторожно сказал:

— Ты уверена? Я хочу сказать, в этом случае у нас будут крупные неприятности с твоим Домом, когда они нас найдут… Вообще, с чего бы это ты не хотела возвращаться домой? — беловолосый оскалился, — Тебя что, замуж выдадут, что ли?

Щеки Айшари потемнели:

— Откуда?!

— Надо же, угадал! И кто он, этот счастливец?

— Озаряющий.

— А-а-а… вот в чем дело… тогда так и говори, что в жертву тебя принесут…

— Что?

— Ну, в самый длинный день в году вырежут сердце и положат на каменный алтарь перед статуей божества в полный рост… Или сожгут… Что ты на меня так смотришь? Разве в ваших краях не так поклоняются дневному светилу?

— Демон, — сказала Айшари так, словно это все объясняло. Потом, вздохнув, пояснила:

— Брак с Озаряющим — ритуал, символизирующий единство Дня и Ночи, проводится он в день Равноденствия, когда Озаряющий и Манящая одновременно поднимаются в небесах. Невеста проводит жизнь в одном из горных храмов, служа Светилу и выходя во внешний мир лишь раз в году… — кулаки девушки сжались, — Я не хочу так жить! Я еще слишком молода!

— А… то есть тебя хотят упечь в монашки…

— Куда?

— Неважно… Что ж, это становится четвертой причиной, почему надо с тобой согласиться… Только перед этим, ответь на один вопрос.

— Слушаю.

— Сегодня Шиду уже обдумывал вариант как от меня избавиться. Он бы наверное даже попробовал… Или попробует, увидим. Почему я ничего подобного не чувствую от тебя?

— Я чту законы Манящей, — просто ответила эльфийка, — И пока ты их не нарушаешь, у меня нет к тебе претензий. Конечно, как личность ты мне не очень приятен… Но тем не менее. Ты убил только тех, кто сам на это шел. Ты спас мою жизнь, и жизнь Шиду. Однако если ты перейдешь черту, и станешь убивать в количестве большем, чем можно оправдать, — в прищуре золотых от света костра глаз читалась решимость, — я тебя уничтожу.

— О как… — Омега нехорошо оскалился, обнажая два ряда зубов, больше подходящих тигру, чем человеку, — А не слишком ли ты много на себя берешь? Пусть ты и избранная Манящей…

— Откуда ты…

— Я вижу, как ты впитываешь энергию Светила Ночи, девочка. Сейчас твои силы практически восстановлены. Нужно признать, я озадачен — как тебя вообще смогли схватить, если у тебя такая силища?

Айшари потупила взгляд, — Да, такие как я родятся раз в поколение… Способность черпать силу Госпожи Ночи — мой дар… И именно поэтому я должна стать невестой Озаряющего… Меня схватили, когда я, узнав об этом, пыталась сбежать из дома… Не помню как… Вот я бегу по тропинке, и вдруг — темнота… Очнулась я уже в колодках, в пещере… — Айшари обхватила себя за плечи — от воспоминаний ей стало холодно.

Омега хмыкнул:

— Ладно, расслабься, все позади… Завтра поговорим, утро вечера мудренее. Ложись, я пойду, взгляну на океан перед сном…

Айшари, уже кладя под голову высохшую и свернутую запасную рубашку Шиду, вдруг окликнула удаляющийся пучок белых волос, подсвеченных костерком:

— Подожди…

— Чего тебе?

— Ты сказал, что мой будущий брак с Озаряющим — четвертая причина. Какие остальные три?

— Первое — я спас вам двоим жизнь. Наши судьбы связаны. Есть много традиций, в отношении других я в основном придерживаюсь той, что спаситель становится вроде давшего спасенному новую жизнь… и потому должен опекать и поучать свои порождения…

— А в отношении себя?

— Я всегда возвращаю долги. Надо же, я тебя только что практически порождением демона обозвал, и никакой реакции…

— А не пошел бы ты… на океан смотреть, — сварливо отозвалась Айшари, — Хотя нет, стой. Другие две причины?

— Ну, вторая — ты девушка.

— И что с того?

— Э-э, этого сразу не объяснишь… Забей, просто считай что дурь у меня такая — помогать маленьким девочкам.

Айшари скривилась, но требовательно спросила:

— А третья?

— Твое будущее! И пусть ты пока худая ты… Но если тебя откормить — великолепное лакомство будет! — тихий смех красноглазого затих, унесенный ночным ветерком.

— Врет, — заключила Айшари, укутываясь в серый плащ поудобнее, — Демон, — добавила она.

Омега стоял на обрыве… Его глаза пробежались по бликам и лунной дорожке на далеких океанских волнах, поднялись к непривычно пустому небу. Омег затянулся, и щелчком отправил окурок в полет — на какой-то миг в небе появилась одинокая рукотворная звездочка. Проследив за ее падением, Омега перевел взгляд на луну… нет, Манящую, и достал новую сигарету.

— Что поделать, — пробормотал он, прикуривая, — У хозяйки были такие же желтые глаза… Я не мог отказать… Зато будет весело, верно? — спросил он у Ночного Светила.

Манящая ничего не ответила самоуверенному демону. Уходя обратно к месту привала, Омега вдруг резко обернулся. Потом как-то нервно хмыкнул, и пошел обратно.

«Кровь и пепел, кажется, с Печатью что-то не в порядке… снова глюки лезут… Не может же луна снисходительно прищуриваться?»

* * *

Шиду проснулся, когда лучи вставшего Озаряющего нагрели ему спину. Сел, потянулся. Проводил сонными глазами проходящую мимо в утреннем танце Айшари, одетую в его запасную рубашку. Пожал плечами, и пошел умываться, попутно напрягая и расслабляя мускулы. Омега спал, привалившись спиной к одному из валунов. Голова была запрокинута, белые волнистые волосы растрепались и накрыли добрую четверть камня, из приоткрытого рта торчали кончики клыков. Странное дело, мелькнуло у Шиду, когда он спит, его клыки только в четверть пальца в длину… Постояв некоторое время над тихо похрапывающим демоном, Шиду сказал:

— Хорош, я знаю, что ты проснулся.

Похрапывание прекратилось. Клыки полностью обнажились в улыбке:

— Откуда знаешь?

— Ты должен был почувствовать, что я обдумываю, не перерезать ли тебе горло.

Омега приоткрыл один глаз и посмотрел на молодого человека:

— Рад, что ты пришел к правильному решению…

Шиду усмехнулся в ответ:

— Я тоже. Убери, пожалуйста, когти.

Омега посмотрел на свою лежащую в стороне руку. Когти на ней были длиннее самих пальцев. Демон ухмыльнулся, возвращая их в обычный вид.

— Кстати, — сказала подошедшая Айшари, уже переодевшаяся в вещи с омегиного плеча, внимательно смотря, как черные загнутые лезвия, превращаются в обычные, только длинные и заостренные, человеческие ногти, — как тебе удается трансформироваться, одновременно скрывая свою природу? У тебя сейчас человеческая аура!

— А… тут все очень хитро. Видели мою татуировку?

— Те узоры, что появлялись иногда у тебя на лице?

— И не только на лице… Нечего на меня так смотреть, Айшари! Это разновидность магической печати, которая запечатывает большую часть моих способностей, и полностью скрывает мою демоническую природу. Не запечатанными остаются только способность к регенерации и трансформации.

— А понятнее?

— Способность восстанавливать повреждения и способность изменять свою плоть по желанию.

— А то, что ты видишь боль?

— Это особенности восприятия, Шиду. Практически невозможно узнать со стороны… Так что и запечатывать нет смысла. Еще вопросы?

— А что запечатано? — требовательно спросила Айшари.

— Не помню.

— Врешь.

— Не вру! Я вообще всегда говорю правду… Ну, кроме случаев, когда безбожно вру для собственного развлечения… — Омега лукаво ухмыльнулся, — давайте лучше завтракать.

За завтраком демон проглотил свою долю, не жуя. То есть действительно, взял и запихал кусок мяса в рот, поднатужился, проглотил. Сообщил внимательно смотрящим на него Шиду и Айшари:

— Не люблю есть по утрам… Но есть надо, так что приходится выкручиваться. Вы жуйте-жуйте, а я пока введу вас в курс дела.

Двое продолжили жевать, Омега закурил.

— Значит так, наши планы меняются. Айшу мы родственникам не отдаем. Шиду, не смотри так. Если отдадим, ей всю оставшуюся жизнь придется сидеть на какой-то занюханной горе и пялится на Озаряющего. Айша, рано радуешься.

Эльфийка насторожилась и прекратила жевать.

— Ешь, обедать, скорее всего, будем вместе с ужином. Так вот. Поэтому нашу эльфийскую девочку придется замаскировать. Нарядить как-нибудь. Айша, на твоем месте я бы подумал над новым цветом волос — как только выдастся возможность, мы их перекрасим. Лучше бы было конечно сбрить, тогда б тебя даже мама родная не признала… Все, молчу, молчу. Что касается того, куда мы идем. Я так понимаю, к полуночному восходу от этих гор расположен городишко под названием Снежная Цитадель?

— Это самый большой город в этой половине континента, — невнятно отозвался Шиду, жуя, — но напрямую, через горы, к нему пройти нельзя — много лет назад все мосты через пропасти были разрушены…

— И там находится гильдия магов, и крупнейший храм Манящей, — добавила Айшари.

— А это как-то связано?

— Манящая покровительствует магам, и многие ее жрецы владеют магией…

— Что ж, чудесно. Значит, доходим до перевала… Как он бишь называется, Шиду?

— Жемчужный мост.

— Подробнее?

— Он ведет к месту на побережье, где самая богатая ловля жемчуга, городку Лазурный Восход…

— Тоже не маленький городок, — дополнила Айшари, — крупный торговый порт, по размеру уступает только Снежной Цитадели.

— Да… Так вот, из Лазурного Восхода проходит караванный маршрут к Опорам Мира — горам на полуночи, в местные подгорные королевства… Он называется Жемчужный Путь. Перевал назвали по схожему признаку.

Омега задумчиво потер подбородок.

— Вопрос — а чтоб заниматься ловлей жемчуга, разрешение требуется?

Шиду и Айшари переглянулись.

— Не знаете… Ясненько. Ладно. Отправимся в этот Лазурный городок. Денег у нас, благодаря одной… — Омега смерил потупившуюся Айшари уничижительным взглядом, — … белобрысой, ноль…

— Эй, чья б свинья хрюкала!

— … поэтому попробуем заработать, даже нет, разбогатеть, на жемчуге.

Шиду покачал головой:

— Вряд ли… Сезон ловли скоро кончается, начинаются луны штормов…

— Луны?

— Год состоит из четырнадцати лун, — пояснила Эльфийка, — После Багрового Светила следуют четыре Луны Цветения, затем, после Равноденствия, идут четыре Луны Созревания. Потом Светлый день, три Луны Увядания, и три Луны Штормов…

— То есть тут весна и лето аж по четыре месяца… Неплохо… Зато вместо нового года ежегодная охота на людей демонами, возглавляемыми кланом… — тут Омега расхохотался.

— Что это с ним?

— Ну помнишь, ТО САМОЕ название… — Шиду и Айшари вздохнули. Беловолосый отсмеялся, и, доставая новую сигарету, подвел итог:

— Короче, здесь нам в любом случае ловить нечего, так что топаем в Лазурный… Что за дурацкий способ давать названия из двух слов?

— Когда-то давно, — ответила Айшари, — разразилась большая война между гномами, и эльфами, потому что эльфийские послы, произнося название их столицы, на гномьем означающее «Трон Увенчанного Мудростью», ошиблись в произношении, и получилось… Ну, что-то вроде Задней Шахты Увенчанного Мудростью… только гораздо более грубо. И с тех пор… Нечего гоготать! Та война была черным событием в истории всего континента!

— Мне тоже кажется, что это довольно забавно, — заметил ухмыляющийся Шиду. Омега, воткнул сигарету в мох и упруго вскочил на ноги:

— Ладно, господ и дамы, собираемся! Из того, что я знаю о жемчуге, совершенно не важно, в какую луну его ловить — на жемчужину это не влияет!

— Ты разве не знаешь, что у нас жемчуг — это яйца гигантских горных кондоров, которые падают в волны и каменеют от океанской воды? — спросила Айшари, и, посмотрев на выпучившего глаза Омегу, так и не донесшего новую сигарету до рта, довольно рассмеялась. Поймала укоризненный взгляд Шиду и дернула плечиком:

— Не только ж ему безбожно врать для собственного развлечения… Да, Шиду… — эльфийка притопнула ножкой в новой обувке, — спасибо. Очень удобно.

— Да не за что, — пожал плечами ученик палача. Беловолосы уже пристроил сверток с Попутчиком за спину, и мстительно добавил:

— Ты б лучше его за мыло поблагодарила. Говорят, мыло, сваренное из человеческого жира, здорово способствует здоровью кожи!

Айшари дернулась, и с мольбой посмотрела на Шиду:

— Это ведь не правда, да? Ну откуда у тебя бы взялся человеческий жир?

Шиду виновато пожал плечами:

— Всякое случается под светом светил…

Компания тронулась в путь под демонический хохот и эльфийские стоны.

* * *

К полудню горная тропинка снова вывернула на неширокий карниз между скальной стеной и обрывом. Теперь до плещущихся внизу волн было гораздо ближе, можно было даже рассмотреть куцые барашки пены на их гребнях. Озаряющий жарил нещадно, от камня поднимался нагретый воздух, и свежий морской ветерок не сильно помогал изнывающей от зноя троице пешеходов. Точнее, паре, потому что эльфийка, казалось, жары вовсе не ощущала, и легкой, танцующей походкой вышагивала впереди. Даже напевала что-то. Следом сосредоточенно переставлял ноги ученик палача, спина прямая, дыхание под контролем, по лицу стекают редкие соленые капли. Шиду стащил куртку, закатал рукава и подвернул штанины до колен. Короткие сапожки, впрочем, снимать не стал — поджаривать ступни он не собирался. Последним плелся демон. Омега разделся до пояса, сунув лишнюю одежду в сверток с мечом, что был приторочен у него за спиной. Пот с него просто-таки лился потоком, и он уже даже ленился вытирать лоб. Свободно болтая расслабленными руками, беловолосый время от времени душераздирающе зевал. Шиду, обернувшийся на странный стон, немного оторопел от увиденного, и окончательно утвердился во мнении, что Омега состоит в дальнем родстве со змеями. Налицо было два признака — вертикальные зрачки и безразмерная пасть… Кроме того, был еще один повод для беспокойства. Над плечами красноглазого явно поднимался пар, а следом за ним тянулся четкий мокрый след от текущей из каждой поры его кожи соленой влаги, быстро, впрочем, высыхающий. В любом случае, нормальный человек давно умер бы уже от такой огромной потери жидкости.

Постепенно беспокойство молодого человека передалось и Айшари, и уже оба, замедлив шаг, стали поглядывать назад. И поэтому не пропустили момент, когда Омега остановился.

Беловолосый с хрустом наклонил голову к одному плечу, за тем к другому, прищурился из-под поднятой ладони на достигшее зенита светило. Потом сунул руку в карман штанов и достал оттуда небольшую стеклянную бутылку с темной жидкостью. Запотевшую, словно с ледника! Пальцами сковырнул крышку, и, запрокинув голову, выпил, не отрываясь.

— Эх, здорово как! — воскликнул он, зашвыривая пустую стекляшку вдаль.

— Слушай, — сказал Шиду, — совсем забыл тебя спросить. А что еще сложено в этом твоем браслете?

— Да так, по мелочи, — отозвался Омега, прикуривая, — Несколько комплектов одежды, всякие маленькие вещички, иногда полезные, вода, сигареты… — он двинулся вперед, его спутники пошли следом.

— Ты называешь водой эту черную шипящую дрянь? — недоверчиво спросила Айшари.

— Вот еще, вовсе не дрянь! Это вода, правда с некоторыми добавками…

— А попробовать можно?

— Нет.

— Жадный демон, — смешно насупившись, обвинила Айшари. Шиду хмыкнул.

— Все равно не оцените — тут распробовать надо. А у меня и так мало осталось, сдерживаюсь, как могу, берегу… Даже не знаю, что делать, если не вспомню рецепт, — Омега задумчиво запрокинул голову, возведя глаза к небу, — И вообще, хорош называть меня демоном. Сейчас еще ладно, но когда придем в более населенные места, может нехорошо получится…

— А ты намерен скрывать, что ты демон? — спросил Шиду.

— Ну да, а что в этом необычного?

— Ну, мне показалось, что тебе наплевать на остальных… И на то, что они знают о тебе, тоже.

— Это верно, но мне вот еще толп смердов с кольями и всевозможных демоноборцев дважды в день не хватало, для полного счастья, — хмуро отозвался Омега, — Я, конечно, не тороплюсь, но и на всю оставшуюся жизнь оседать в этом мире не намерен. Все, чего я хочу, это узнать способ свалить отсюда, а не бороться за права демонов на повседневную жизнь.

— Потому мы и идем в Снежную Цитадель?

— Разумеется, Айша. С кем еще советоваться, если не с магами…

— Вряд ли… До встречи с тобой я и кончиком уха не слышала о том, что есть другие миры. Кроме того, как ты себе представляешь свое общение с магами?

— Как-как… Просто. Приду к кому-нибудь, и спрошу… Если он не знает, спрошу, кто знает. Буду искать зацепки короче. Все-таки в закрытом мире я впервые, не уверен даже, с какого конца тут за дело браться надо…

— И ты что, правда думаешь, что все маги возьмут, и вот так бесплатно тебе помогут? — с сомнением в голосе осведомилась эльфийка. Шиду кивнул, соглашаясь с ней.

— Вот совсем за дурачка меня не принимайте… Чего-то они потребуют, конечно, но тут и поторговаться можно. И вообще, эльфийская вы наша одаренность, на вашем месте, я подумал бы над новым именем.

— Зачем? — моргнула Айшари. Шиду пояснил:

— Ну, ты же вроде как собираешься от своих родичей скрываться. Лучше назваться новым именем, которого они не знают.

— Ага, так что выбирай побыстрее, а то я его тебе сам придумаю, — посулил Омега и в предвкушении потер руки. Айшари дернулась:

— Нет уж, лучше я сама! — и, приложив руку ко лбу, остановилась. Демон и человек тоже остановились, с любопытством на нее глядя.

Спустя какое-то мгновение она, просветлев лицом, открыла было рот… И возмущенно пискнула, потому что беловолосый вдруг резко схватил своих спутников, и припав на одно колено, нагнул к земле.

— Молчать. Не двигаться, пока не скажу, — выдохнул он, прижимая их к себе и настороженно глядя куда-то вдаль. Шиду расслабил успевшую сжаться на рукояти ножа руку. Айшари вдруг дернулась — она увидела, что их накрывает поток прозрачных энергетических нитей. Сплетенные неизвестным ей образом, они текли, слово струйки не отражающих света ручейков. Огибали замершую троицу, не дотягиваясь совсем чуть-чуть, и двигались дальше. Тут эльфийка почувствовала легкий зуд. Скосив глаза, девушка сделала над собой усилие, что бы не вырваться — по всему телу омеги проступила татуировка. Черно красные ломаные линии и кривые, они тихо мерцали, словно тлеющие угольки, и постоянно двигались, словно живые, складываясь то просто в какой-то абстрактный узор, то в странного вида магические круги и символы. Одновременно на своей коже Айшари увидела что-то вроде теней этих узоров — призрачно-дымчатые, они повторяли все изменения оригинала, лишь немного искажая пропорции… Мгновением позже в ее ушах послышались шепотки. Множество голосов, шепчущих откуда-то из-за предела видимости, словно с внутренней стороны черепной коробки. Тихо, на грани слышимости, но тем не менее явственно, хотя все слова, смешиваясь и мешая друг другу, образовывали звук какого-то адского прибоя, то угасая, то усиливаясь.

Айшари почувствовала, что сейчас завизжит от охватившего ее необъяснимого ужаса, как вдруг ей в лицо бросился какой-то чахлый кустик, а голоса пропали. Она даже не сразу сообразила, что случилось.

Омега попросту толкнул их обоих прочь от себя! Эльфийка выдернула голову из чудом проросшего в стальной стене куста, остановившего ее короткий полет. Рядом Шиду тряс головой, радуясь своей двойной удаче — что успел подставить руки, не проехав лицом по камню, и что демон не зашвырнул его еще на локоть в сторону — тогда бы ученика палача ожидал бы уже не такой долгий полет на омываемые волнами камни.

— Ты думай, что делаешь! — рявкнула девушка, вынимая из волос застрявший листик, — не все такие твердолобые, как ты! Так и убить можно.

Омега не ответил. Он все еще стоял на одном колене, дыша, словно выброшенная на берег рыба, с нездоровым сиплым хрипом на вдохе. Узоры, замерев переплетением ломанных линий и стрелок, не спешили исчезать. Пот, льющийся с демона, стал стремительно испаряться. Над резко похудевшими плечами начал подниматься густой столб пара. Глухо застонав, беловолосый рухнул лицом вниз и зашипел на дернувшихся к нему спутников:

— С-с-стоять!

Человек и эльфийка послушно замерли. Омега закашлялся, и, немного восстановив дыхание, сказал:

— Присядьте пока в сторонке… Сейчас печать может навредить вам… Да и мне надо собраться с силами…

Он замолчал. Шиду сел, привалившись спиной к скале. Айшари устроилась, свесив ноги с обрыва. Постепенно пар развеялся. Девушка посмотрела на Омегу и прикусила губу — демон выглядел, словно обтянутый чужой кожей скелет. Шиду, смотревший более пристально, заметил, что под кожей беловолосого едва заметно пульсируют жилы, и потихоньку восстанавливается утраченная масса, хотя и очень медленно.

— Что это с тобой? — тихо спросила Айшари.

Омега, не ответив, приподнялся, упираясь ладонями, не удержался и снова растянулся ничком. Эльфийка встала, собираясь подойти, но ее опередил вопрос Шиду:

— К тебе уже можно приближаться?

— Пока не стоит… — отозвался красноглазый, и, натужно закряхтев, перевернулся на спину. Облегченно вздохнул:

— Уф, полдела сделано…

С этими словами Омега распутал узел, фиксирующий сверток с пожитками на его спине. Освободившись от ноши, повернулся на бок, затем встал на четвереньки и отполз от края обрыва. Уселся, привалившись спиной к скале. Узоры на его теле полностью почернели и исчезать никуда не собирались.

— Боги и демоны Хаоса, — выдохнул он, засовывая туго обтянутые кожей фаланги пальцев в карман, — Никогда еще собственный меч не казался мне таким тяжелым…

— Так это из-за него ты не мог встать! — сообразила Айшари, устраиваясь у стены на полпути между Шиду и Омегой, — что с тобой вообще такое? Выглядишь ты страшно!

— Сильное энергетическое истощение — тихо отозвался демон, вставляя в губы помятую в процессе доставания сигарету. Еще недавно белоснежные волосы, пропитавшись потом и пылью, свисали безжизненными серыми прядями, закрывая глаза.

— Но что произошло? — спросил ученик палача.

— Айша, ты видела то заклинание, которым нас накрыло?

— Да, но не поняла, откуда и для чего оно…

— Это было заклятье поиска… одна из версий. Слишком быстро, и не было времени строить защиту… А из доступного была только моя печать — она делает меня невидимым для такого рода вещей, если я сам того не желаю… Пришлось растянуть ее на вас, и это дорого мне обошлось…

— А что это были за голоса?

— Голоса?

— Шепот… Когда на моем теле появились похожие на твои узоры, я услышал какие-то шепчущие голоса…

Омега тихо хмыкнул, незажженная сигарета, зажатая в губах, задергалась в такт словам:

— Это что-то вроде отката при использовании печати…

— Отката?

— При сотворении заклинания, часть вложенной силы рассеивается в пространство. В том числе, некоторое ее количество откатывается обратно на колдующего, — пояснила Айшари, — Все равно как если быть обрызганным от брошенного тобой в воду валуна…

— Странное сравнение, но достаточно точное, — наклонил голову беловолосый. Сигарета выпала из его рта, — у моей печати три уровня отката — Шепот, Голос и Крик… Вам достались отголоски первого… большую часть взял на себя я…

— И ты постоянно слышишь эти голоса? — спросила потрясенная Айшари. Демон трясущимися руками водворил сигарету на место:

— Нет, конечно! Я что, совсем дурак, такой сводящий с ума эффект оставлять… Откат идет только некоторое время, при смене уровня блокирования… Но печать рассчитана только на меня одного… Что бы растянуть ее на вас, пришлось здорово напрячься — Шепот Хаоса расшатывает разум и иссушает силы, а я еще и за вас двоих терпел…

Айшари вдохнула, и, повернувшись лицом к демону, вытянула было руки, но тот покачал головой:

— Нет, девочка, я сейчас не способен воспринять ту энергию, которой ты можешь со мной поделиться.

— А какая тебе нужна? — опустив руки, требовательно спросила Айшари.

— С чего это ты такая щедрая?

— Ты пострадал, защищая меня, — потупилась эльфийка.

— Ты даже не представляешь, как ты права… Раз уж тебе приспичило разбрасываться силой, будь добра, — устало попросил Омега, — Зажги эту чертову сигарету!

Девушка потупилась еще больше:

— Не могу… я не умею призывать огонь…

— О Духи Спящих… Тогда просто киньте мне огниво…

Шиду достал запрошенный предмет и кинул Омеге. Тот каким-то чудом поймал, и, после долгих попыток — желание покурить явно придало демону сил — с наслаждением затянулся.

— Благодарю… А теперь плохие новости.

Человек и эльфийка дружно подумали: «Вот оно!»

— Я немного проанализировал это заклинание…

— Что ты с ним сделал?

— Кровь и Пепел… неважно. Короче, целью поиска была Айша. Видимо, у тебя Дома сильно соскучились, раз бросаются заклинаниями такого радиуса и мощи… заклятье — явно какой-то ритуал, использующий силу Манящей, и настроено оно на твою ауру… Силы в него вложено немеряно — именно поэтому я сейчас в таком состоянии. Это была плохая новость номер раз.

— А два? — мрачно спросила эльфийка.

— А номер два — выясняя это, я немного просчитался… Теперь пославший заклинание знает примерное направление, где мы находимся…

— Чудесно! — пробормотал Шиду, — значит, скоро на нас свалится толпа недовольных те… — он бросил быстрый взгляд на Айшари, — ночных эльфов?

— Вряд ли… Заклинание пришло очень издалека… И оно настроено искать чуть ли не по всему миру! Плюс оно не вернулось сразу к владельцу… А когда вернется, тот будет знать лишь, что мы где-то на полуденном восходе… Это дает нам шанс… — Омега замолчал, внимательно уставившись куда-то в океан. Потом на его лицо выплыла хищная, голодная улыбка.

— Надо же, как повезло…

— Ты о чем?

— Скоро я восстановлю запас энергии… Нужно немного подождать, когда их — демон вытянул руку, — принесет поближе…

Айшари и Шиду посмотрели в указанном направлении. Там, среди волн, еще довольно далеко, темнел приближающийся силуэт корабля. Эльфийка напрягла зрение. Корабликов было два — один следовал за другим и потому не был сразу заметен.

— Судя по всему, один убегает, — сказал Омега, вставая. Он уже не был похож на скелет, но худоба все равно бросалась в глаза, — не могу, правда, понять, почему, но идут они именно сюда…

— Тут очень коварные воды, — пояснил Шиду, — Наверное, беглецы надеются посадить своих преследователей на какой-нибудь риф…

— Вряд ли выйдет, — сказала Айшари, — У второго шире парус, и они явно пытаются пристроиться так, что бы перекрыть беглецам ветер… Скорее всего, у них это получится, потому что до рифов еще плыть и плыть.

— В любом случае, это нам не поможет, — добавил ученик палача, — даже если корабль подойдет близко, прыгать вниз — самоубийство.

— И вообще, какой тебе прок от этих кораблей? — осведомилась Айшари.

— Пока никакого, — отозвался Омега, — но скоро там будет много подходящей для меня энергии…

Эльфийке не понравилось, как это прозвучало. Она уже было открыла рот для нового вопроса, но беловолосый вдруг со стуком опустил правый кулак на подставленную левую ладонь:

— А ведь есть способ туда попасть! — демон обернулся, — Но вам, ребята, придется мне довериться.

— В смысле? — моргнула девушка.

— Мне придется вас оглушить. Так вы не сделаете ничего ненужного и не помешаете мне… А когда очнетесь, будем уже плыть к Лазурному, как вам такая идея?

— Ну уж нет, — начала Айшари, но тут почувствовала какую-то щекотку на горле, и провалилась в темноту. Омега одобрительно кивнул Шиду, подхватившему обмякшую эльфийку, и склонился над своим свертком.

— Надолго ты ее? — осведомился он, разматывая синий шелк и доставая свою рубаху и плащ.

— На полчетверти, — отозвался ученик палача, пряча удавку из красного шелкового шнура. Того самого, что недавно носила в волосах Айшари.

— Прежде чем ты оглушишь меня, хочу спросить — как ты собираешься это сделать?

— Прыгну, — просто ответил Омега, встряхивая полы уже надетого плаща, — если сосредоточить оставшуюся энергию в ногах — вполне долечу… а вас упакую сюда, — отложив в сторону Попутчика, он потряс полосу синего шелка, — так будет проще.

— А ты сможешь?

— Если использую оставшуюся энергию, что бы усилить ноги — без проблем.

— Понятно, — Шиду достал из мешка свернутую в моток веревку и принялся связывать эльфийку.

— Эй, это еще зачем?

— Нужно закрепить конечности, голову и подбородок, что бы мы ничего не повредили, когда ты будешь прыгать… Тем более, на такое расстояние и с таким ускорением, — запасливый ученик палача достал второй моток и протянул демону, — поэтому меня свяжи точно так же. И еще, на всякий случай, привяжи нас спина к спине…

Омега удивленно смотрел на протянутую ему веревку. Потом сказал:

— Знаешь, такое впечатление, что у тебя большой опыт бытия багажом у прыгающих демонов…

— Что?… Нет, конечно! — Шиду ухмыльнулся, — но, как говаривал мой учитель, принимаясь за дело, сделай его сначала мысленно. И учти совершенные ошибки.

— Потрясающе! — Омега достал сигарету.

— Боль, верно? Та энергия, что тебе нужна?

— Правильно соображаешь, парень — Омега задумчиво посмотрел на корабли, еще слишком далекие, что бы их рассмотреть, — Многие существа могут питаться эманациями — тонкими материями, выделяемыми живыми, испытывающими различные ощущения и чувства… Демоны тяготеют к негативной части спектра — боль, злость, ненависть, страх, зависть… Правда, как правило, это не является основным источником силы.

— То есть разные демоны усиливаются от разных чувств?

— Не совсем так. Демоны могут поглощать весь спектр… Но сильно их это не усиливает, и выбирают определенную эмоцию они исключительно из вкусовых предпочтений. Ну, обычно так было… Со мной иначе. Эманации боли — единственные, которые я могу поглощать, но мне они дают очень много силы. Даже то, что я стою на ногах уже сейчас, объясняется тем, что мне поначалу было очень больно…

— Но все-таки ты предпочитаешь причинять боль другим и усиливаться за их счет.

— Эй, у тебя вообще работа такая — причинять боль другим! И ты от этого даже не усиливаешься! Ладно, спокойной ночи, — закончил Омега, быстрым, едва различимым движением ударяя Шиду ребром ладони. Парень успел дернуться, но избежать атаки не смог, и рухнул как подкошенный. Демон покачал головой:

— Не то что-то у него с реакцией… Надо будет потом внимательнее посмотреть. Ладно, — он смерил взглядом расстояние до кораблей, — пора собираться.

Связав оглушенного Шиду и прикрутив его к эльфийке, Омега завернул обоих в шелк. У получившегося свертка имелась специально завязанная петля наверху. Беловолосый взялся за нее левой рукой, и, взвалив Попутчика на правое плечо, подошел к краю обрыва. Прижал меч щекой к плечу, достал сигарету, закурил, задумчиво глядя на силуэты кораблей.

— Немного не хватает.

Беловолосый положил сверток и меч, сел, свесив ноги. Затем, тщательно примерившись, вывихнул себе левый мизинец. Резко выдохнул сквозь сжатые зубы. Немного передохнул, затем с хрустом вернул палец в нормальное состояние. Достал новую сигарету. Корабли уже можно было рассмотреть. А если напрячься, то и фигурки команды становились различимы.

«Все, теперь порядок. Как же я не люблю издеваться над собой… Впрочем, всем временами приходится… Как заманчиво они выглядят… Особенно преследователь. Наверное, пираты — от них так и несет причиненной ими болью, эманации которой пропитали их ауры за долгое время кровопролития… на галере, идут од парусом, и гребут что было сил… тока зад у этой галеры с какой-то странной надстройкой… Опаньки! Да они каким-то образом попортили беглецам такелаж! — восхитился Омега, глядя, как падают на палубу паруса убегающего двухмачтового судна, — Как удачно! Это все упрощает!»

Омега выплюнул окурок и хищно улыбнулся:

— Ну что ж… Понеслась!

Резко развернувшись, беловолосый метнулся к скальной стене. Упершись ногами в камень, практически присев на корточки на высоте человеческого роста, Омега оттолкнулся, посылая свое тело в направлении далеких кораблей. От удара в скале с хрустом разбежались трещины, и приличный кусок осыпался, но демон этого уже не видел. Он несся вперед, к своей добыче, Клыки блестели в предвкушающей улыбке.

* * *

Расчет был безупречен — пролетая мимо казавшихся голыми без парусов матч корабля-беглеца, Омега усел пристроить свой сверток петелькой на подходящую перекладину. Миг — и корабль остался позади, люди на палубе провожали глазами невесть откуда взявшегося в миле от берега летящего человека. Трехмачтовая галера, с широким, выходящим за пределы бортов, парусом, стремительно приближалась. На палубе суетился экипаж, гребцы, сидящие на скамьях, задирали головы, кто-то что-то кричал. Омега почувствовал летящее в него заклинание. Но оно было настолько слабым, что он даже не стал уклоняться. Узоры на его теле снова замерцали, приобретая красноту, и пять огненных стрел потухли, не оставив даже пятен на сером плаще, остальные пронеслись мимо. Демон выставил руку, собираясь спружинить и грациозно встать на палубе, но доски не выдержали столкновения, и Омега с треском провалился в трюм. Встав, он снял с головы обломки бочонка, в который угодил. Встряхнулся, сбрасывая щепки и капли воды с волос, и сильным рывком послал Попутчика вверх, не разжав пальцы и позволив массе меча утянуть себя за собой. В полете он сделал четыре жеста левой рукой, формируя заклинание, но новый рой огненных, на этот раз с каким-то довеском в структуре заклятия, стрел, сбили почти сформированное плетение, не повредив, впрочем, самого Омегу. Демон раздраженно рыкнул, извернулся, и перед самым приземлением метнул меч в стоящего на носу человека в длиннополом одеянии. Тот попытался поставить какую-то защиту, но не сдюжил, и чудовищный клинок, прошив его насквозь, вонзился в основание носового бруса.

Омега же, утвердившись на ногах в проходе между лавками гребцов, не глядя полоснул скрюченными пальцами по ближайшему. Брызнула кровь, и человек с разорванной глоткой рухнул на палубу. Над палубой взвились свежие эманации короткой агонии, немедленно поглощенные мерцающими узорами на еще покрытых капельками крови пальцах. Зрачки Омеги на секунду расширились, а затем сжались в тонкую полоску. Спектр зрения сместился, воздух вокруг раскрасили отсветы недоумения, ярости и страха… И застарелой боли, той самой, что заставила демона учуять этот корабль несмотря на расстояние. Смерть товарища вывела из ступора остальных, и они бросились в атаку.

Беловолосый небрежно пропустил несущееся прямо в лицо острие короткой абордажной сабли, сделав шаг назад, перехватил руку атакующего и крутанул, сломав локтевой сустав, одновременно ногой ломая голень второму и отводя левой ладонью саблю третьего. Не сбавляя темпа, метнулся вперед, плечом вбив этому третьему нос внутрь черепа. Перепрыгнул через остававшиеся до носа лавки одним длинным прыжком, схватился за рукоять Попутчика и рванул на себя. Изогнутый клинок легко вышел из дерева, одновременно с громким чавканьем разрывая труп неудачливого мага.

Позволив мечу продолжать движение, Омега лишь чуть его подкорректировал и разрубил на уровне пояса бородатого мужчину в легких, но затейливо украшенных кожаных доспехах, судя по всему, капитана галеры. Попутчик, снова выбив множество мелких щепок, воткнулся в доски палубы, а демон, воспользовавшись тем, что мага больше не было в живых, таки завершил заклинание боевого бешенства. Это было одно из немногих часто используемых им заклинаний — оно решало проблему с врагами, убегающими, едва завидев клыки красноглазой твари с огромным мечом. Теперь у всех разумных на корабле было только одно желание — убить беловолосого. Демон расплылся в улыбке. Вязкая дымка боли и агонии, восхитительно щекоча кожу, продолжала впитываться во все ярче сияющие красным узоры на его теле. Омега стряхнул навеваемое этим ощущением опьянение, и посмотрел на следующие жертвы.

«Какие-то слишком ухоженные пираты, — подумал он, глядя на несущуюся на него толпу, — … И доспехи у всех одинаковые… И флаг у них какой-то цветастый…»

Тут до него добежал первый обреченный — совсем еще желторотый, и как он на корабль попал? — и демону стало не до размышлений. Пинком пробив грудную клетку юнца, красноглазый выдернул меч, воздел его над головой, и обрушил на следующего нападающего, позволив инерции рукояти бросить себя вверх, через разрубленное от головы до паха тело и новую дырку в палубе, в самую гущу толпы врагов. Там он крутанулся на пятках, удерживая Попутчика двумя руками. Темный клинок словно не замечал препятствий, разрубая, разрывая и сметая все на своем пути. Расчистив таким образом свободный пятачок, Омега бросил быстрый взгляд на второй корабль. Тот дрейфовал неподалеку, и с него явно наблюдали за битвой. Довольно хмыкнув, демон рванулся вперед, разрывая кольцо и вынося в диагональном восходящем ударе придержанные сначала руки с мечом, попутно задранной для равновесия пяткой ломая шею возникшему на месте только что срубленного новому врагу. Попутчик, влекомый инерцией, прошел через тела троих и застрял, разрубив затрещавшую мачту до половины. Беловолосого, которого инерция удара практически пронесла по кругу вокруг мачты, основательно тряхнуло, но он удержался, затем быстро отпустил рукоять, и, крутанувшись вокруг своей оси, вонзил пальцы до костяшек над глазами самого быстрого из атаковавших, проломив лобную кость. Скорость демона, продолжавшего впитывать боль искалеченных и умирающих, теперь во много раз превосходила человеческую, и это чудовищно увеличивало силу ударов. Поэтому у шустрого на свою беду бородатого матроса лопнул череп, обдав мелкими кусками кости и мозга его товарищей. Это на мгновенье им помешало, и Омега этим воспользовался — он снова схватился за рукоятку, и, натужно рявкнув, вырвал свое оружие из мачты. Но сильнейшая инерция тяжеленной полосы стали не позволила остановить движение, и тупая сторона клинка с треском врезалась в многострадальную мачту с другой стороны, попутно отбросив ближайших к Омеге противников, кроме одного невезучего, оказавшегося на пути шипа, идущего от острия Попутчика — этого подцепило за бок и проволокло по кругу. Сила столкновения металла с деревянным столбом в два локтя толщиной была такова, что еще живое тело сорвалось и полетело далеко за борт, а из зашатавшейся мачты полетели крупные обломки и щепки. На краткий миг все замерли, глядя, как кренится не выдерживающая превратностей судьбы мачта. Омега даже немного расслабился — опустил руки, в очередной раз проломив Попутчиком дырку в палубе. Потом раздался громкий треск, и мачта, окончательно переломившись, рухнула с грохотом и плеском, придавив несколько человек, раскрошив борт и подняв тучу брызг.

Демон тряхнул головой, и капли крови на поднятом им мече окрасились алым пламенем от лучей Озаряющего. И сорвались сияющими рубиновыми слезами, не сумев удержаться на металле, когда Омега, рассмеявшись, снова бросился вперед.

Дальнейшие подробности резни слились для беловолосого в кашу из потоков крови и метаний туда-сюда, прерываемых сливающимся в дугу при ударе лезвием Попутчика… Печать уже не успевала поглощать все выделяющиеся эманации, и палуба для Омеги тонула в вязком тягучем мареве чужих страданий. Кроме того, теперь ведь он впитывал чужую боль непосредственно своей аурой, и это очень сильно туманило сознание. Разум отступал, замутненный садистским наслаждением резать, убивать, рвать на кусочки, и пить, пить, пить чужую боль, восхитительно туманную дымку, пикантно украшенную пятнами смерти и страха…

В сознание Омегу вернуло неприятно-щекочущее ощущение в висках. Это автоматически отменилось выпущенное словно вечность назад заклятие боевого бешенства — все, находившиеся под его воздействием, либо умерли, либо были близки к этому. Первое, что он рассмотрел — свисающая ему на лицо прядь волос, пропитанная красным. Потом он почувствовал во рту вкус чужой крови. Сплюнул и сообразил, что челюсти у него сейчас не человеческие. Трансформируя их обратно, Омега сунул руку в левый рукав… Рукава не было. Омега оглядел себя.

Плащ, потрепанный, порванный, особенно на краях длинных пол, в целом сохранил прежний вид. Браслет на правой руке тоже остался цел, как и прижимаемый им к предплечью кусок красной ткани. Рукава, на левой руке полностью, а на правой — от плеча до локтя, вместе со штанами от колен и обувью отсутствовали. Обнаженные конечности имели странный, буро-багровый цвет, и были украшены растущими из каждого сустава длинными шипами. Ступни напоминали птичьи лапы — три пальца впереди, один вместо пятки, на ногах добавился еще один, сгибающийся в обратную сторону сустав, фаланги пальцев были в четыре раза длиннее нормального. А уж когти… Омега, даже не наклоняясь, кончиком одного из них, подцепил и выкинул насаженное на шип нижнего ножного сустава чье-то ухо. Демон отдал мысленную команду, и подождал, пока тело вернется в человеческий вид. Когда это произошло, он почувствовал странный сквозняк чуть пониже спины.

«Во имя Бездонной пасти Вечного Пожара, — растерянно подумал беловолосый, ощупывая огромную прореху на заднице, — неужели я еще и хвост выращивал?!»

— Да, дела… — пробормотал Омега, доставая сигарету и осматриваясь вокруг. От палубы осталось несколько окруженных обломанными досками кусков, густо покрытых кровью и частями тел. Крыша задней надстройки была полностью снесена, две мачты сломаны, на поперечные перекладины уцелевшей были насажены несколько трупов. Самый невезучий, посаженный, словно на кол, на верхушку с флагом, был еще жив. Стонать он уже не мог, но опускающаяся с него вдоль дерева дымка страданий говорила о многом. В трюме, судя по всплывающим из проломов палубы эманациям, тоже оставался кто-то живой.

«Да уж. Знатно погуляли, как говориться… — вяло подумал не до конца отошедший от опьянения болью Омега, — а где же второй корабль? Уплыли? Умерли от ужаса?»

Демон отыскал взглядом второе судно. Оно все еще дрейфовало недалеко, и его команда, судя по отсутствию движения и аурам, находилась в полном ступоре. Беловолосый оценил расстояние. Но прыгать не стал — приземляться на середину палубы означало светить дыркой на штанах… Даже перед парализованными от ужаса моряками делать этого не хотелось. Впрочем, эта проблема была решаема. Рядом с задней пристройкой обнаружились две лодки. Одна была раскрошена в мелкие щепы, но другая, с дальней от второго корабля стороны, сохранилась. Омега, недолго думая, взялся правой рукой, потянул… и оторвал приличный кусок борта.

— Ну вашу мать, — раздраженно пробормотал он, и поднял лодку обеими руками. Перенес на другую сторону, сбросил на воду. Потом развернулся, поискал глазами Попутчика. Меча нигде не было. Омега напряг память, пытаясь вспомнить самый последний момент битвы, когда он еще осознавал, кто он такой. После трех скуренных сигарет ему смутно удалось что-то припомнить, и демон спрыгнул в один из проломов в палубе. Меч торчал там, намертво застрявший в киле. Любая попытка освободить клинок привела бы к разрушению основы галеры. Омега задумался:

«Мда, незадача какая… Странно, впрочем, почему судно до сих пор на плаву… Если я даже до хвоста дошел… Надо все таки придумать стандартную боевую трансформацию, а то каждый раз непонятно во что превращаюсь… И довесить на браслет заклинание, чтоб прятал одежду в таких случаях… Если сумею такое составить… Кстати, раз уж я в трюме, и меня не видно… — беловолосый сунул правую руку за пазуху, и достал запасные штаны. Надевая их, он решил, что делать дальше, — Сейчас доплыву до спасенных, договорюсь о проезде, и пошлю кого-нибудь сюда, авось найдут чего ценного. А меч потом призову.»

Приняв решение, демон выпрыгнул на палубу, подошел к борту, отыскал взглядом среди дрейфующих обломков бортов и мачты лодку, прыгнул в нее. Выматерился, когда раскачавшаяся при его приземлении посудина чуть не перевернулась. Достал закрепленные на днище весла, и быстро погреб в сторону второго корабля.

Это был красивый двухмачтовый парусник, отделанный темно-коричневым, с золотистыми прожилками, деревом, носовая фигура которого изображала Вейлину, богиню морских ветров. По крайней мере, вырезанная из какой-то желтоватой кости девушка с крыльями вместо рук и странной формы, похожими на плавники рыб, ушами, подходила под описание этой богини, узнанное Омегой от Айшари. Демон встрепенулся поднял голову. Сверток из синего шелка по прежнему висел на поперечной перекладине более высокой мачты, и даже не шевелился, ввиду полного отсутствия ветра. И когда он успел стихнуть, мелькнула мысль.

Тут нос лодки стукнулся бок корабля. Омега выкинул почти докуренную сигарету, и прыжком взлетел на изукрашенный узорами поручень борта. Уселся, уперев руки в колени, и окинул взглядом стоящую на палубе толпу оборванцев. Беловолосый выгнул бровь. Да, именно оборванцев! Стоящих на палубе людей, одетых в разнообразные обноски, покрытых шрамами, с разнокалиберными клинками за поясами, иначе как оборванцами, назвать было нельзя. Омега почесал в затылке. Над толпой витали миазмы страха, а местами и вовсе суеверного ужаса. Пауза затягивалась.

— Простите… — осторожно начал один из толпы. Низкорослый, зел


Содержание:
 0  вы читаете: Палач, демон и принцесса : Александр Бережной    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap