Фантастика : Юмористическая фантастика : ГЛАВА 7 : Джеймс Бибби

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16

вы читаете книгу




ГЛАВА 7

Жители таких городов, как Гутенморг, столь же цивилизованны, что и в других крупных населенных пунктах по всему Среднеземью, однако сельская местность Махона – дело совсем иное. Изоляция и родственные браки произвели в результате крестьянское население, колеблющееся от особей умственно отсталых до совершенно безумных.

К примеру, когда мы прибыли в одну махонскую деревушку, нас встретила группа людей, совершенно убежденных в том, что мы демоны. Пытаясь нас отпугнуть, они стали швыряться в нас курами. А когда мы представились и попросили, чтобы нам дали поговорить с деревенскими старейшинами, они нас в небольшую дубовую рощицу отвели…

«Примерная Хроника Махона»

Пока вагинская галера плыла на север сквозь ночь, погода медленно, но верно портилась, так что поутру они уже пробивались сквозь дикий шторм. Сильнейший юго-западный ветер вовсю терзал парус, с немыслимой скоростью неся корабль по волнам. Проливной дождь налетал плотными завесами, и вся палуба постоянно была омыта водой. Остаться сухим не было никакой возможности, однако Ронан и другие пассажиры скрючились за планширем по левому борту, где непогода хоть самую малость обходила их стороной, и молча страдали.

Ронану казалось, он никогда еще не был таким мокрым и холодным. Вся его одежда пропиталась влагой и буквально примерзла к коже. От жуткой дрожи он перешел к тупой немоте, которая охватила все его конечности, так что он уже не чувствовал пальцев ни рук, ни ног. Ронан лежал и с восхищением смотрел на Клайру. Двумя часами раньше сменив Фьону, она безостановочно сражалась с рулевым веслом, отчаянно билась за то, чтобы корабль не сдуло с курса. Никакой защиты от стихии у нее не было, и даже завернутая в толстый плащ, она быстро вымокла до нитки. Темные волосы Клайры развевались на ветру и били ее по плечам, а лицо ее вытянулось и побелело от холода. Восемь других членов команды цепочкой выстроились от нее по центру галеры, образуя линию связи с Камилой, впередсмотрящей. Та, стоя за резным хомяком на носу, вглядывалась в лежащий впереди мрак и высматривала скрытые отмели и рифы.

С трудом поднявшись на ноги, Ронан по кривой проковылял к Клайре, пока корабль отчаянно подпрыгивал и нырял.

– Тебе помочь? – крикнул он, но ветер тут же подхватил его слова и швырнул куда-то далеко-далеко, так что ему пришлось повторить, но уже в полную глотку.

Клайра устало кивнула, и Ронан всем своим весом приналег на рулевое весло.

– Может, нам поплыть к земле и там на якоре отстояться? – крикнул он.

– Нет, – ответила Клайра, и хотя она орала во всю мочь в каком-то метре от него, Ронан едва ее слышал. – Шторм уже немного стихает. Через час мы из него выйдем.

Ронан оперся о рулевое весло и вгляделся во мрак. Пока дождь яростно по нему хлестал, а ветер швырял по его плечам мокрые дреды, он не мог не задуматься о том, что Клайра большая оптимистка. Однако она была капитаном корабля, и море составляло ее конек. Как тренированный и дисциплинированный воин, Ронан не считал себя вправе с ней спорить, так что он просто сосредоточился на том, чтобы помогать ей удерживать судно на верном курсе.

Чуть позже стало очевидно, что Клайра была права. Ветер заметно стих. Дождь постепенно слабел, а потом и вовсе перестал. Видимость медленно улучшалась, и облака посветлели. Один за другим съежившиеся на палубе пассажиры мучительно принялись приводить себя в вертикальное положение. Они потягивались, колотили себя в грудь и топали ногами в отчаянных попытках согреться.

Теперь, когда ветер улегся, Клайра могла ясно слышать любые предупреждения от Фьоны, которая сменила Камилу на позиции впередсмотрящей, и необходимость передавать их от вагинки к вагинке по всему кораблю пропала, так что остальные члены команды были поставлены вычерпывать воду, доставать из водонепроницаемых шкафчиков в середине корабля сухую одежду, проверять бочонки с пресной водой на предмет повреждения, а также выполнять мириады других заданий. Две женщины принялись распаковывать кухонные принадлежности и раскладывать сухую древесину в квадратном, выложенном плоскими камнями очаге, что был устроен в специальной дыре в палубе на полпути от мачты до кормы. Обычно разводить в открытом море огонь бывало сложно и опасно, однако со способностями Гебрали все вышло куда как проще. Все наблюдали, как она бормочет несколько слов, после чего небольшая горка поленьев в очаге загорелась ровным и сильным пламенем. Над очагом тут же пристроили треножник, с которого свисал кухонный котел.

Тарл притащился туда и присел поближе к огню. Он зверски дрожал, а зубы его так стучали, что он едва мог говорить и в основном издавал лишь громкую дробь.

– П-почему бы нам к-костер п-побольше не з-запалить? – с трудом сумел вымолвить он. – С-со-греться же н-нужно!

Сидящий неподалеку осел буквально уничтожил его презрительным взглядом.

– Тебе хоть клят на голове теши! – пробормотал он. – Огромный костер на борту деревянного судна! Какой светлый ум! А если тебе немного воды понадобится, ты, надо полагать, предложишь дырку в днище пробить.

Тарл сердито нахмурился и открыл было рот для ответа, но в этот момент солнечный свет пробился сквозь облака, мгновенно обращая угрожающий свинец моря в мерцающее, искрящееся золото. Хотя воздух оставался холодным, все ощутили на спинах солнечное тепло и дружно повернулись лицом к долгожданному светилу, кожей впитывая его лучи.

Держа одну руку на рулевом весле, Ронан скинул насквозь пропитавшийся водой плащ и отжал мокрую рубашку, наслаждаясь тем, как солнце проникает в его застывшие мышцы. Сырость так быстро испарялась, что от его голого торса густой пар валил. Вокруг него команда Клайры занималась тем же самым. Тут Тусона, которая уже успела порыться в его рюкзаке, подошла к Ронану и протянула ему сухую рубашку.

– Вот, – улыбнулась она. – Надень. И не особо тут завидущими глазами по сторонам шарь!

Ронан ухмыльнулся и посмотрел, как там двое других мужчин из их небольшой компании. Марвуд, который так и лежал у планширя по левому борту, завернувшись в толстый непромокаемый плащ, теперь круглыми глазами разглядывал вагинских женщин, пока те, голые по пояс, расхаживали вокруг него по своим делам. Неподалеку от него Тарл сидел вместе с Гебралью у очага и мучительно старался не отрывать глаз от огня.

– Геб, – услышал Ронан его шепот, – мне бы… ох-х… с тобой… эх-х… про это… ух-х… дело поговорить. Ай! Про это… мм… заклинание Супружеской… кл-лят… Верности. Уй! Вот клят! Вв! Мм! Ой-й!!

Не на шутку заинтересованный. Ронан напряг слух, но ответ Гебрали заглушила Фьона, которая все еще занимала позицию впередсмотрящей за резным хомяком.

– Земля! Земля по правому борту! – крикнула она.

Все тут же повернулись, чтобы лицезреть желанный вид далекой береговой линии. Они ее с самого заката не наблюдали. Скрываясь от любых посторонних глаз, способных увидеть, что вагинская галера в действительности плывет на север, они держались подальше в море, и теперь Галиадор предстал перед ними как далекая лиловая полоска на горизонте. Справа видны были заснеженные склоны Северных гор, чьи пики скрывали облака, от которых к востоку и северу небо еще не очистилось.

– А как далеко вам на север? – устало спросила Клайра. Она все еще цеплялась за рулевое весло, и по ее виду было похоже, что она вот-вот рухнет.

– Честно говоря, не знаю, – признался Ронан. – Дальше этих гор никто из нас на север не заходил. Вообще-то нам на восток к Гутенморгу нужно.

– Но рядом с каким-то городом мы высаживаться не хотим, – добавила Тусона. – Нам бы что-нибудь потише.

– Ладно. – Клайра жестом велела Камиле принять у нее рулевое весло и принялась срывать с себя мокрую одежду. – Тогда нам лучше держаться в море и в Нехеранский залив не входить. Нехерано – достаточно оживленный порт. А обратно к земле мы тогда уже за Ахламонским мысом вернемся. Там очень тихо, и завтра на рассвете мы легко сможем вас у одной из тамошних рыбацких деревушек высадить. А теперь, если вы не против, я часиков дцать посплю.

Стащив с себя и насквозь мокрое нижнее белье, Клайра завернулась в предложенное ей Кайтой одеяло, а затем помедлила, с тревогой и любопытством глядя на Тарла. Тот, закрыв глаза и согнувшись пополам, стенал от боли.

– С ним все в порядке? – спросила она у Тусоны.

– С ним? Да-да, с ним все хорошо. Просто ему сейчас несладко приходится, только и всего.

Ронан невольно прыснул и тут же попытался выдать это за кашель. Клайра несколько заинтригованно на него посмотрела и пожала голыми плечами. Затем она получше завернулась в одеяло, легла с подветренной стороны у планширя по правому борту и через считанные секунды заснула.

Тусона взяла Ронана за руку и воззрилась на далекие горы. Переодеться в сухое она уже успела.

– Нас ждет долгий и холодный путь до Гутенморга, – заметила она Ронану. – Клайра говорит, погода к северу от этих гор ниже среднего. Там даже снег может лежать.

– Отлично! Значит, пляжные сандалии и купальный костюм очень мне пригодятся.

– Не волнуйся, я уже с Камилой поговорила. Они нам немного теплой одежды одолжат.

– Тогда все в порядке. Я просто пару Фьониных свитеров на себя натяну.

Тусона улыбнулась. У здоровенного воина ожидались большие проблемы с тем, чтобы надеть хотя бы на голову свитер любой вагинской женщины, но что касалось свитера малышки Фьоны, то в него он даже бицепса бы не просунул.

– Уверена, подходящий плащ мы для тебя найдем, – сказала она. – Как-нибудь перетащимся. Клайра, пожалуй, слишком мрачно на вещи смотрит. Я так прикидываю, что для снега еще слишком рано. Я даже в этом уверена. Нутром чую.

Таким образом у Тусоны получился хет-трик из на редкость паршивых предсказаний.

* * *

К вечеру ветер стих настолько, что команда вагинского корабля сумела установить навес, под которым они в холодную и сырую погоду спали. Солнце высушило большую часть мокрой одежды и одеял, а потому ночь у них получилась сравнительно теплая и уютная. Клайра, проснувшись на закате, снова заступила на свой пост за рулевым веслом и всю ночь уверенно вела галеру вперед. Так что когда Ронан на следующее утро проснулся, он обнаружил, что Северные горы остались далеко позади и что впереди на северо-востоке уже маячат заснеженные громады Ледяных гор.

Пока Ронан потягивался и разминал застывшие мышцы, Клайра переложила рулевое весло, разворачивая корабль к далекому берегу Махона. Хотя рассветное солнце светило на славу, она то и дело тревожно оглядывалась на массивную гряду низких черных туч, что медленно приближалась к ним с северо-запада. Ронан направился к Клайре, перешагивая через закутанные в одеяла тела все еще спящих вагинок.

– Доброе утро, – поздоровался он. – Все в порядке?

– Не нравится мне вон то изобилие, – ответила Клайра, бросая еще один взгляд на грозовые тучи. – Пожалуй, надо бы нам в темпе вас ссадить и подальше отсюда убираться.

Когда они устремились к берегу, Ронан разбудил остальных. К тому времени, как они встали и упаковали свои постельные принадлежности, вся береговая линия была уже как на ладони. На север и на юг до самого горизонта тянулись крутые утесы, однако прямо впереди они расступались, образуя небольшую песчаную бухту. В центре этой бухты была крошечная пристань с причаленными к ней ветхими рыбацкими баркасами. Дальше виднелась кучка покосившихся хижин.

– Годится, – заключила Клайра, когда Ронан и остальные вокруг нее собрались. – Извините, что так внезапно вас ссаживаем, но на северо-западе с погодой скверные дела творятся. Если мы хотим от тех туч убежать, нам надо резко назад сниматься. Мы вас у той рыбацкой деревушки высадим. Не тревожьтесь, что селяне кому-то про вас сообщат. Они тут такие дикие и отсталые, что если вы будете с ножом и вилкой обедать, они решат, что вы с дьяволом снюхались. Идите отсюда на восток, а когда выйдете к реке, то это будет Пряшка. Следуйте по ней дальше на юго-восток и в конце концов к Гутенморгу придете. С пути не собьетесь.

Вся вагинская команда собралась попрощаться. Затем женщины быстро разошлись по своим местам. Клайра крикнула спустить парус и вновь, как и в Чуч-Хевене, так мастерски подвела галеру к причалу, что та едва его коснулась. Едва пассажиры спрыгнули на шаткий настил, как вагинки навалились на весла, и судно стремительно вышло в бухту.

Ронан немного за ним понаблюдал, а затем переключил внимание на своих спутников. Гебраль с Тарлом что-то друг другу бубнили и казались полностью друг другом поглощены. Марвуд с Котиком, которые за последние несколько дней очень сдружились, отошли в другой конец пристани и там оживленно о чем-то болтали. А Тусона, положив ладонь на рукоять меча, внимательно оглядывала деревушку. Вид у нее при этом был озадаченный.

Следуя ее примеру, Ронан пристально посмотрел на ближайшую из убогих хижин, и у него тоже возникло некоторое недоумение. Что-то здесь было не так. Вокруг царила полная неподвижность и тишина, какие обычно бывают в местах, совершенно заброшенных. Ронан принюхался. Несмотря на ветерок с моря, можно было различить слабый запах дыма и горелой древесины, а также еще чего-то более смутного.

Обнажив меч, он зашагал вперед. Тусона держалась рядом. Тропа от пристани взбиралась вверх по короткому песчаному склону, а затем проходила как раз между двумя передними хижинами. Пока они поднимались, привкус дыма становился все сильнее, и внезапно Ронан различил в нем другой, более смутный оттенок. Это был запасе горелой, обугленной плоти.

Добравшись до верха, они осторожно прокрались между двух хижин, а там остановились и в ужасе уставились на тот вид, что перед ними открылся. Большинство других хижин, судя по всему, сгорели, но не в результате обычного пожара. Словно бы какое-то адское пламя разорвало их на куски, так что от них очень мало что осталось. Даже каменные фундаменты самых больших строений сильно растрескались. Обугленные обломки были разбросаны по небольшой деревенской площади, а в скрюченных трупах несчастных селян трудно было опознать человеческие останки.

Несмотря на свою привычку к смерти во всех ее проявлениях, Ронан почувствовал, как в горле у него поднимается тошнота. Слишком уж чудовищным было зрелище. Он почти слышал вопли охваченных огнем жителей деревушки и видел их предсмертные корчи, пока они встречали мучительный конец рядом со своими пылающими домами.

– Никому такой смерти не пожелаешь, – пробормотал он. – Кто это здесь так поработал?

– Демоны, – ответил ему хриплый, дрожащий голос. – Демоны вышли из тьмы и уничтожили нашу деревню.

Ронан повернул голову и обнаружил, что от одной из уцелевших хижин к нему приближается странная фигура. Длинная и тощая, с дикими глазами и обвисшими усами, фигура эта была с ног до головы покрыта коричневой коркой. Судя по виду и запаху, ее долго вываливали в первоклассном коровьем навозе. В трясущейся руке фигура держала помятый и зазубренный меч.

– Демоны? – переспросил Ронан. – Какие демоны?

Фигура ненадолго помедлила и задумалась.

– Ну… такие демонические, – с сомнением ответила она. – Короче, вы знаете. Такие черные, смертоносные. Да вы наверняка таких демонов знаете. Они целую кучу адского пламени с собой притащили и исчезли раньше, чем я до них добраться успел. Я все ждал, что они вернутся.

Фигура с подозрением воззрилась на Ронана, и ее безумное лицо сделалось чуть-чуть хитроватым.

– С демонами беда в том, – продолжил незнакомец, – что никогда не знаешь, в какой они личине появятся… – Затем, решительно покачивая мечом, фигура снова зашагала вперед.

Ронан осторожно попятился по маленькой площади. Тревожила его вовсе не угроза нелепого меча, а жуткий запах дерьма, от которого его еще сильней затошнило.

– Послушайте. Меня зовут Ронан. А это Тусона. Мы воины. Мы люди, а не демоны.

– Я Чес. Чес Угрюмый, так меня здесь зовут. Вернее, звали, пока все дотла не сгорели. Значит, вы не демоны?

– Нет.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Надо же. Какая жалость.

Чес опустил меч, а затем бросил взгляд на Гебраль, Тарла, Марвуда и Котика, которые только-только притопали на площадь и теперь в ужасе озирались.

– А вы, ребята, не демоны?

– Нет, – ответила Гебраль.

– Я не демон, – заверил аборигена Марвуд.

– Я тоже, – добавил Тарл. – По крайней мере пока трезвый.

– И я, – не отстал от всех Котик. – Ты что, совсем мудак?

Чес изумленно уставился на осла, и радостная улыбка растеклась по его коричневой физиономии.

– Какая личина! – воскликнул он. – Просто блестяще! Клянусь, даже не ожидал! Вы, демоны, порой страшно изобретательны бываете!

И с этими словами он бросился на низкорослого осла. Меч его описал широкую дугу, готовый обрушиться на беззащитную ослиную голову. Атака вышла столь внезапной, что Ронан с Тусоной оказались застигнуты врасплох. Они лишь остолбенело наблюдали, как меч со свистом летит вниз… и замирает в считанных сантиметрах от продолговатого черепа.

Реагируя молниеносно, Марвуд выхватил кинжал и вмешался в последнюю секунду. Его тощая фигура явно давала неверное представление о его силе, ибо он оказался способен полностью погасить мощь удара. Сперва он намертво остановил меч, а затем ловким поворотом кисти отбросил его в сторону и тем же самым движением погрузил кинжал в незащищенное горло Чеса. Дальше последовала немая сцена, и несколько секунд двигался только поток крови из перебитой сонной артерии селянина. Кровь мощным багряным водопадом била поверх руки Марвуда. Наконец Чес испустил едва слышный вздох, колени его подогнулись, и он безжизненной грудой осел на землю.

Марвуд в диком ужасе таращился на обмякший труп. Затем он отшвырнул кинжал в сторону и упал на колени. Лицо его посерело.

– Я не хотел! – вымолвил он остальным, которые с разинутыми ртами на него глазели. Примерно так пастухи могли бы глазеть на невинную, застенчивую овечку, которая только что разорвала глотку злобному волку, нагло напавшему на стадо. – Это все тренировка. Я просто отреагировал. Я правда не хотел!

Осел вытянул морду и потыкал ею неподвижное тело, словно удостоверяясь в том, что селянин мертв.

– Некоторые гуманисты сказали бы, что ты слишком остро отреагировал, – пробурчал он. – А лично я бы сказал, что клятанутый ублюдок получил свое.

После многозначительной паузы Котик мрачно оглядел четверых остальных своих приятелей.

– И еще мне интересно бы знать, – продолжил он, – что вся ваша орава тут себе думала? Какой-то псих с огроменным мечом чуть мне уши на метр не расставил, а вы все стоите тут как пугала огородные. Видал я мхи и лишайники с куда лучшей реакцией, чем у вас, банда полудурков!

Возмущенно бормоча себе под нос, осел засеменил через площадь, а Тарл с Гебралью обменялись виноватыми взглядами и поспешили за ним, без конца извиняясь. Марвуд встал, но взгляд его по-прежнему оставался прикован к трупу у его ног. Наконец, с трудом оторвав от него глаза, он повернулся и слепо поплелся за остальными. Ронан с Тусоной понаблюдали, как он уходит, после чего с сомнением переглянулись.

– Он уже второй раз одному из нас жизнь спасает, – сказала Тусона. – Такой быстрой реакции я еще никогда не видела. Надеюсь, мы в нем не ошиблись.

– Нет, мы можем ему доверять, – отозвался Ронан. – Я в этом уверен. Жизнью могу поручиться.

– Между прочим, ты как раз это и делаешь…

Ронан беспечно пожал плечами, затем посмотрел в небо. Массивная гряда низких туч была уже почти над головой, и прямо у него на глазах авангард быстро затмил солнце. Мгновенно стемнело, будто кто-то задернул на небе плотные шторы, а затем к земле медленно и робко поплыло несколько первых снежинок.

– Ох-хо-хо, – вздохнул Ронан. – Не нравится мне это дело. Как думаешь, может, нам первое время поблизости хоть к какому-то укрытию держаться?

– Я так прикидываю, нам надо двигаться, – уверенно заявила Тусона. – Погода меня не тревожит. Эти облака скоро ветром раздует, а снег быстро растает. Для него еще недостаточно холодно.

Она стремительно приближалась к мировому рекорду по самым дерьмовым предсказаниям за пятидневку.

* * *

К вечеру путники прошли уже миль пятнадцать по сельской местности в глубь материка. В полдень снег перестал, и они смогли разглядеть отрог Северных гор, тянущийся к ним с юго-востока. Но теперь снег снова пошел, причем явно удвоив усилия, и видимость резко ухудшилась. На земле уже лежало сантиметров двадцать снежного покрова, и особенно для Марвуда в его открытых сандалиях ходьба стала совсем несладкой. Когда снегопад усилился, Ронан с Тусоной посовещались, после чего предложили остальным поискать подходящее место для ночевки.

Через полмили они что-то такое нашли. Там оказалась небольшая, густо усеянная валунами долина. По дну ее на север бежала узенькая речушка, вдоль которой как попало росли чахлые хвойные деревья. Некоторые деревья были мертвы, и Ронан притащил стволы трех самых мелких к шести крупным валунам, расположенным в форме подковы. Отрубив ножом боковые ветки, он затем с помощью остальных водрузил стволы на валуны и перекрыл провал между ними, как это строители плотов делают. Дальше Тусона с Гебралью натянули там в качестве крыши три плащ-палатки, закрепляя их небольшими булыжниками. Ронан, Тарл и Марвуд прикатили туда еще несколько валунов, стараясь заполнить пространство между шестью первоначальными валунами и оставив лишь одну дырку в качестве дверного прохода. Затем они набросали с боков снега, чтобы совсем щелей не осталось. Снегопад уже накрывал палаточную крышу белым одеялом, и теперь у них получилось сравнительное теплое и сухое убежище, в котором все они могли удобно разместиться.

К тому времени, как они закончили, разыгрался нешуточный буран и видимость упала до двух-трех метров. Тогда они по одному заползли в берлогу, и Ронан занавесил дверной проход своим платом, перекрывая доступ холоду. Затем они прижались друг к другу, чтобы согреться, дыша на свои обветренные, замерзшие руки и ведя бессвязный разговор. Строя свое убежище, все думали, что страшно там околеют и не смогут заснуть, но уже минут через десять внутренняя температура стала довольно комфортной. Путники до смерти устали и очень скоро уже начали клевать носом. Ронан предложил, чтобы его назначили часовым, но Тусона быстро его убедила, что в такую погоду никто даже ленката из дома не выгонит, и он постепенно позволил сну себя одолеть. Последним, что он, засыпая, услышал, были обращенные к ослу слова Тарла о том, что если он хоть раз в этом чудном убежище пернет, то остаток ночи снаружи проведет. Затем глаза Ронана сами собой закрылись, и он уже ничего не сознавал.

* * *

Когда Ронан проснулся, дневной свет просачивался в убежище по краям висящего взамен двери плаща.

Внутри по-прежнему было тепло, однако все его мышцы немного ныли от сна в сидячем положении на твердой земле. Прислонившаяся к нему Тусона все еще спала. Рядом, свернувшись калачиком и положив голову на ослиный бок, дремала Гебраль. А вот никаких признаков Тарла и Марвуда не наблюдалось. Затем Ронан услышал доносящийся снаружи смех. Тогда он подался вперед, чтобы сдернуть плащ с дверного прохода. Тусона рядом с ним тут же зашевелилась, открыла глаза и стала потягиваться. Дневной свет хлынул внутрь, и они выглянули в мир, который оказался почти на полметра засыпан снегом.

С открытым дверным проходом смех стал громче, но Ронан по-прежнему той парочки не видел. Однако непосредственно перед убежищем снег был рыхлым и неровным, и в нем были пропаханы две длинные, широкие борозды, в которых местами проглядывала голая земля. Борозды эти сперва показались Ронану смутно знакомыми, а затем в голове у него что-то щелкнуло, и детское воспоминание встало на место. Примерно такие борозды обычно получались, когда кто-нибудь снежный ком по земле катил.

– Просто не верится! – пробормотал Ронан. Затем он освободился от одеяла, выполз наружу и встал гам, озираясь.

Всюду, куда ни посмотри, лежал снег, покрывая землю пленным белым одеялом, хотя с неба он уже не падал. Единственное исключение составляла тонкая темная линия речушки, что по-прежнему струилась по дну долины. Чуть выше по склону Тарл с Марвудом возились в снегу. Налагая завершающие штрихи на пару больших снеговиков, они по-детски смеялись и хихикали.

Ронан все еще недоверчиво качал годовой, когда позади него в дверном проходе появилась Тусона.

– Ты только на эту парочку посмотри! – сказал он ей, когда она встала рядом и набросила ему на плечи одеяло.

– Боги мои! – рассмеялась Тусона. – Видел бы совет «Оркоубойной» знаменитую компанию страшных убийц, которая на него ополчилась. Эти старперы ночью бы спать не смогли. От смеха.

Они стали пробираться сквозь снег вверх по холму и вскоре поняли, что только одну из двух снежных фигур можно было назвать снеговиком. Другая совершенно определенно была снежной бабой – причем бабой хоть куда.

– Эй, Марвуд! – крикнула Тусона. – Это ты кого-то из своих знакомых изобразил?

Марвуд виновато на них покосился.

– Ах, извините, – пробормотал он, явно стыдясь впечатляющего бюста снежной бабы. – Я немного увлекся.

Ронан с Тусоной добрались до снеговика, которого все еще мастерил Тарл, и, не веря своим глазам, застыли на месте.

– Тарл, паршивец, а это еще что такое? – возмутилась Тусона.

– Снеговик.

– Я вижу, что снеговик. Он явно мужского пола. Но разве нужно было его таким возбужденным лепить?

– Это у него от холода.

– А что там за два комка под этой штуковиной? – спросила Тусона.

– Снежки. Случайно туда залетели.

Тусона ухмыльнулась и быстро слепила еще один снежок, который она затем швырнула точнехонько в Тарла. Снежок разбился о его подбородок, осыпая Тарла пушистыми фрагментами. Когда он беззлобно выругался, все остальные дружно расхохотались. Тогда Тарл тоже нагнулся и прихватил хорошую пригоршню снега, после чего на склоне едва не разразилась настоящая снежная баталия. Но тут Ронан внезапно схватил Тусону за руку.

– Погодите! – воскликнул он. Последовала внезапная тишина, когда все остальные недоуменно на него уставились, а он стал внимательно смотреть в небо. Мощная гряда темных облаков снова накатывала с северо-запада. Буквально на глазах стало темнеть, и вскоре крупные снежинки лениво поплыли вниз, тяжело оседая на землю подобно разжиревшим купцам, опускающимся на любимый диван после сытного обеда из десяти блюд.

– Нам лучше двигаться дальше, – заключил Ронан. – Если снегопад будет продолжаться, надо бы нам подходящее убежище себе найти. Иначе мы тут просто до смерти околеем.

Хотя и несколько удрученные, все с этим согласились и мрачно зашагали обратно к убежищу. А оттуда, дико зевая и моргая заспанными глазами, как раз вылезли Котик с Гебралью. Они тут же начали сворачивать лагерь, сметая снег с крыши убежища, чтобы снять плащ-палатки. Не прошло и десяти минут, как они уже упаковались и были готовы пуститься в дорогу.

Хотя снег теперь валил густой и тяжелый, казалось теплее, чем днем раньше, ибо ветер совершенно улегся. Ронан шел впереди. Сперва он проложил дорогу по склону холма, а затем направился на восток по пересеченной сельской местности. Ему не было слышно ни звука, кроме нежного хруста снега под ногами, да еще его собственного дыхания, усиленного капюшоном плаща, который он поглубже натянул себе на голову.

Через пару часов Ронан понял, что пересеченная местность превратилась в гладкую равнину. Видел он теперь не дальше, чем на несколько метров в любом направлении, ибо снегопад стал густым до невозможности и прекращаться явно не собирался. Однако земля была монотонно-ровной, и там даже мелких канавок не попадалось. Вместо того чтобы сверху наступать на снежный покров, Ронан теперь сквозь него прорывался, а остальные растянулись в цепочку позади него, пользуясь преимуществом той тропы, что пропахивали его здоровенные ножищи. Первым шел осел, на спину которому, уберегая его от холода, друзья набросили одеяло. За ним следовал Марвуд, а дальше Тарл, Гебраль и Тусона. Уже больше часа все молчали как рыбы, сберегая дыхание для ходьбы. Каждый из них уже уяснил, что это вовсе не тот приятный, живописный снегопад, какой обычно бывает мягкой зимой в Галиадоре или Галкифере. Не был он похож и на обильные снежные осадки на одном из горнолыжных курортов неподалеку от Высокого Мануаля или Гоблинвиля, где всякий раз, как замерзнешь, ты мог заглянуть в отель и принять горячую ванну, после чего откушать вкуснейший обед и самую малость налимониться. Здесь был дикий север, где зимой снег тяжелый, климат морозный, а никаких отелей просто не существует. Им нужно было самим заботиться о себе, в темпе искать убежище – или ложиться и протягивать ноги.

Ближе к вечеру заметно похолодало. Задул морозный ветер, для которого их одежда была все равно что масло для ножа. Снег валил по-прежнему. От голода у всех сосало под ложечкой, но Ронан продолжал двигаться дальше, ибо остановиться было просто негде. Весь их мир теперь состоял из нескольких квадратных метров ровной заснеженной земли. Только ее и было видно в сумятице кружащихся хлопьев. Зажатыми в отчаянно трясущихся пальцах ножами путники отхватывали куски сушеного мяса из своих припасов и прямо на ходу их жевали.

Пока день клонился к вечеру, усталость начала брать свое. Тарл с Гебралью шатались и с виду готовы были вот-вот рухнуть. Ронан отчаянно озирался, выискивая хоть самый отдаленный намек на убежище, но тщетно. Видимость стала совсем скверной. В конце концов он остановился посовещаться с остальными и стал ждать, пока они до него доковыляют и выстроятся кружком. Тусона, как и он сам, порядком вымоталась и тяжело дышала, но все же была достаточно подготовлена, чтобы при необходимости топать еще хоть целую ночь. Низкорослый осел был насквозь мокрый и холодный, но неукротимый огонь горел в его глазах, и он вообще готов был хоть целую вечность семенить вслед за Ронаном. Марвуд тоже еще далеко не выдохся, ибо киллерская подготовка сделала его куда крепче и сильнее, чем могло показаться. Ноги его, однако, очень страдали, хотя ему и удалось поверх своих привычных сандалий обвязать их парой вагинских кожаных жилетов. А вот Тарл с Гебралью страшно измучились от холода и усталости. Для них прогулка очень скоро могла закончиться.

– Послушайте, – прокричал Роман. – Нам надо найти, где укрыться. Есть идеи?

Тусона и Марвуд устало кивнули, но остальные лишь тупо на него воззрились.

– Как думаешь, где мы? – спросила Тусона.

– Не знаю. До Пряшки мы еще не добрались, а карту этого района я никогда не видел. Река может быть в двадцати метрах или в двадцати милях. Если бы я знал, что такой ранней зимой мы столько снега получим, я бы Клайру поподробнее расспросил.

– Геб, а ты со своей магией ничего сделать не можешь? – спросила Тусона.

Услышав свое имя, Гебраль вздрогнула. Затем глаза ее сосредоточились на Тусоне, и она едва заметно помотала головой. Лицо ее было еще белей окружающего пейзажа, и она неудержимо дрожала.

– Совсем ничего?

– Послушай, на каждое заклинание уйма энергии требуется, – вмешался Тарл, и все тут же принялись отчаянно напрягать слух, такой неразборчивой от непрерывного стука зубов была его речь. – Геб, пожалуй, сможет прямо здесь, в снегу, приличный костер соорудить, но у нее это столько сил отнимет, что через несколько минут она до смерти замерзнет. Тогда костер погаснет, и ничего нам это не даст.

– Погоди… – пробормотала Гебраль. – Я могу… – Тут ее глаза закатились, и она безжизненно обмякла на руках у Тарла, который едва сумел ее удержать и не дать ей развалиться в снегу.

– Геб! Нет! – Отчаянный крик Тарла быстро унесся по ветру, но прежде чем он успел вымолвить еще хоть слово, веки Гебрали затрепетали, а ее пальцы слабо вцепились в руки Тарла.

– Прости… – выдохнула она. – Я сейчас…

– Что случилось?

– Мыслепоиск… есть здание… большое… в миле к северо-востоку… больше ничего не узнать… сил нет…

И она снова обмякла на руках у Тарла, но на сей раз он уже был к этому готов.

– В миле? – резко переспросил Ронан. – Тарл, сможешь дойти?

– Если там выпивка будет.

– Тусона?

– Нет проблем.

– Марвуд?

– Всегда готов.

– Котик?

– Не-е, я лучше тут останусь и солнечную ванну приму.

«Обязательно кто-нибудь выпендрится, – подумал Ронан, стараясь не улыбнуться. – И вечно это клятское четвероногое». Подхватив Гебраль на руки, он развернулся лицом к тому, что показалось ему северо-востоком, и, бормоча молитву Крантусу, принялся пропахивать глубокие сугробы, а остальные последовали за ним. Ветер дул теперь прямо в лицо, а грубый зернистый снег зверски колол открытую кожу вокруг глаз. Но Ронан тащился дальше, хотя его ступни совсем онемели, а все мышцы ныли. Мысленно он на чем свет стоит ругал себя за то, что привел своих друзей в такое опасное место.

– Еще немного, – пробормотала Гебраль из складок своего плаща, и Ронан вздрогнул, внезапно осознав, что чуть было не заснул прямо на ходу, машинально прорываясь сквозь снег и ничего перед собой не видя. Он на секунду помедлил и оглянулся, убеждаясь, что позади по-прежнему плетутся четыре заснеженные фигуры. Затем он взял чуть на север и потащился дальше.

Хотя он уже потерял всякое представление о времени, надо полагать, примерно четверть часа спустя Ронан смутно осознал, что никакого снега перед ним больше не падает. В полном недоумении он остановился, а затем его вконец замерзшие мозги внезапно снова раскочегарились, и он понял, что глазеет на каменную стену. Составленная из крупных серых кубов, она тянулась вверх по меньшей мере метров на пять, а также убегала во тьму по обе стороны. Тогда Ронан повернул налево и поплелся вдоль стены на север, преодолевая скопившиеся возле нее сугробы. Наконец он споткнулся о единственную каменную ступеньку, поднял голову и понял, что стоит перед большой двустворчатой дверью из темной сучковатой древесины, усеянной черными металлическими заклепками.

Стена бесшовно сливалась с большим зданием из того же серого камня, и по обе стороны от двери два ряда забранных ставнями окон слепо таращились в ночь.

Радость буквально захлестнула Ронана. Осторожно поставив Гебраль на ноги, он подождал, пока остальные его догонят, тем временем внимательно изучая здание. Ни единого лучика света не вырывалось из щелей в оконных ставнях, и ни единого следа не было заметно на снегу перед дверью. Ронан напряженно прислушался, но ничего, кроме собственного хриплого и затрудненного дыхания, не услышал. Здание казалось совершенно заброшенным.

Первым до него добрался осел. Где-то по дороге он потерял свое одеяло и теперь трясся как в лихорадке. Шкура его сперва вымокла и растрепалась, а потом замерзла, в нее набился снег, так что теперь Котик смахивал на большого мороженого дикобраза.

– Котик! С тобой все в порядке? – тревожно спросил Ронан.

– Меня все призраки мучают, – дрожа, отозвался осел. – То и дело огроменная миска с тушеным мясом является. Причем не просто огроменная, а клятски огроменная. Тролльского размера. Серьезно тебя предупреждаю, если кто-то в этом заведении мне морковку предложит, я ему живо ногу оттяпаю.

Лицевые мышцы Ронана попытались изобразить улыбку, но тут же обнаружили, что кожа, их покрывающая, крепко-накрепко замерзла, и бросили попытку. Наконец притащился Марвуд. Позади него Тусона помогала Тарлу, который совсем с ног валился. Тарл с Гебралью обнялись и встали, невесть как друг друга подпирая. Тогда Ронан протянул руку, чтобы погладить накрытую капюшоном голову Тусоны. Затем он потянулся себе за спину и вытащил меч, после чего, подойдя к двери, как можно громче рукоятью меча в нее забарабанил.

Они ждали довольно долго, но ничего не происходило. Не было слышно ни звука, и тишина покрывала все вокруг одеялом не менее глубоким и удушливым, чем снег. В головах у всех возникла одна и та же пугающая мысль… «Что, если это место заброшено? Что, если мы туда не попадем?» Ронан во второй раз побарабанил по двери и отступил. Опять словно бы целую вечность ничего не происходило, но когда всех уже начало охватывать ползучее отчаяние, глазок в двери открылся, и наружу просунулся лучик желтого света. Кто-то быстро их изучил, затем последовало глухое восклицание, и глазок снова закрылся. Наконец стало слышно, как внутри отпирают могучие засовы, после чего правая створка двери со скрипом растворилась, и путники ввалились внутрь.

Они оказались в просторной, выложенной каменными плитами прихожей, где не было решительно никакой мебели, если не считать грубой деревянной скамьи с высокой спинкой вдоль левой стены. Прихожая была жутко холодная, колотун там был почти такой же, что и снаружи, а единственным источником света служила свеча в руке того человека, который их впустил.

На нем был темно-зеленый балахон из грубой материи, а на ногах – простые сандалии. На вид ему было лет сорок, однако волосы его уже поседели, а на макушке была выбрита тонзура. Веяло от него какой-то усталостью. Мужчина с терпеливым участием наблюдал, как путники стряхивают со своей одежды снег и лед, а затем, когда все они опять обратили свое внимание на него, заговорил:

– Приветствую вас, достойные путники. Добро пожаловать в Монастырь Непрестанного Старания. Мы – братство Вечного изнурительного труда, а меня зовут брат Жернов. Владеем мы очень немногим, ибо жизнь членов нашего ордена посвящена тяжелой физической работе, но то немногое, что у нас есть, мы охотно с вами разделим.

Хотя путники и нашли долгожданное убежище, настроение у них от таких речей порядком испортилось. Когда дверь только-только открылась, они было воспарили духом, и в головах у них промелькнули образы раскаленных очагов, горячей пищи и теплых, удобных постелей, однако реальность в виде мрачной прихожей и холодка от сырых каменных стен мигом опустила их с небес на землю.

– Сердечно благодарим вас, брат Жернов. – ответил Ронан. – Мы путники, направляемая к Гутенморгу, но мы сбились с пути в буране. Если бы могли найти здесь убежище, пока буран не уляжется, мы были бы у вас в неоплатном долгу. А затем, быть может, вы смогли бы указать нам дорогу.

Монах с сомнением покрал головой.

– Вряд ли я смогу указать вам дорогу, ибо уже двадцать лет я не покидал монастыря. Однако, может статься, брат Трудяга или брат Кропотливый ее знаю! А теперь следуйте за мной.

Повыше подняв свечу, он открыл простую деревянную дверь в дальней стене и повел их по темному узкому коридору. Ронан шагал рядом с ним, а остальные тащились позади, напрягая последние силы, чтобы ковылять по холодному каменному полу.

– Быть может, кто-то из братьев сможет завтра нас проводить, – отважился Ронан, однако брат Жернов с сомнением поджал губы.

– Вряд ли у них будет время, – ответил он. – Ибо завтра у нас День нескончаемых многотрудных занятий и очень многое предстоит сделать. Дальше будет День непосильного напряжения, а потом День неустанных забот.

Он провел их через дверь в конце коридора, за которой оказалось что-то вроде большой трапезной. Там, если уж на то пошло, было еще мрачнее и холоднее, чем в коридоре. Ряд простых столов на козлах тянулся по центру, а по обе стороны от них стояли крепкие деревянные скамьи. Через окна в дальней стене было видно, что буран все еще не унялся, хотя обзор сильно затрудняли высокие кучки снега на подоконниках. Ветер свистел под плохо подогнанной дверью в боковой стене помещения, задувая туда снег, который даже не таял, а просто лежал у двери подобно белому половику.

– Видите ли, – продолжил брат Жернов, подводя их к двери в дальнем конце трапезной, – тяжелый труд составляет наше призвание, так что мы переименовали дни недели более подобающим образом. Но идемте. Вы, очевидно, нуждаетесь в небольшом отдыхе.

Помедлив перед дверью, монах оглядел пятерых жутко продрогших, смертельно уставших и капитально расстроенных путников. Он мог бы поклясться, что кто-то пробормотал ему странный совет насчет того, куда ему свою морковку с помидорами сунуть, однако в этот момент на него смотрел только низкорослый бурый осел. Остальные путники, похоже, совсем потерялись в своих скорбных, пессимистических раздумьях.

– А посему, – добавил он, – может статься, совсем неплохо, что вы прибыли сюда в День легкой приборки, когда мы самую малость расслабляемся после недельных трудов. Добро пожаловать в Общую залу. – Тут брат Жернов улыбнулся и открыл дверь. Оттуда буквально хлынул яркий свет и приятное тепло. Путники с разинутыми ртами уставились на открывшуюся им внутри сцену.

Метров десять в длину, Общая зала ярко освещалась парой массивных канделябров в каждом конце. Толстые бархатные шторы наглухо закрывали окна, а каменные полы были устланы мягкими ворсистыми коврами. Мощный костер ревел в большом очаге по левой стене, а в другом конце помещения находилась массивная металлическая плита, на который вовсю булькали горшки и шипели сковородки. Целая свинья вращалась на вертеле над огнем. Капающий с нее на пламя жир аппетитно шипел, и от запаха жарящейся свинины у путников мигом слюнки потекли. На стульях и кушетках привольно отдыхала добрая дюжина монахов, причем все они держали в руках кувшины и кружки с чем-то подозрительно похожим на пиво. В воздухе висел гул праздной беседы, а также запах трубочного табака и аромат горячего масла.

Друзья забрели в залу и остановились, смущенно оглядываясь и странным образом чувствуя себя не в своей тарелке

– Проходите, – сказал брат Жернов. – Брат Горбатый сейчас вам кружки подогретого эля принесет. Еда примерно через полчаса подоспеет. Свинья почти поджарилась, и брат Холестерин уже овощи готовит.

Тут все они обратили внимание на жирного, радостного монаха, который стоял у плиты, проверяя температуру здоровенной, щедро политой маслом сковородки. Прямо у них на глазах он высыпал туда целое ведерко нарезанных на ломтики помидоров. Масло тут же зашипело, забулькало, и восхитительный запах кроваво-красных ломтиков смешался с ароматом жарящейся свинины.

– Он, часом, не настоятель? – с кривой ухмылкой спросил Тарл.

Брат Жернов повернулся и наградил его дружелюбной улыбкой.

– О нет, – сказал он. – Браг Холестерин просто наш спец по здоровому питанию.

И тут все они внезапно почувствовали себя как дома.

* * *

Далеко к югу оттуда, на берегу реки Имар, старый перевозчик как раз отвязывал швартов своей жалкой, потрепанной лодчонки, собираясь отправиться домой и заночевать, когда какое-то потустороннее шипение буквально приковало его к месту. Резко оглянувшись, перевозчик узрел пять высоких, гибких существ, что плавно скользили к нему по склону. Их темная шерсть блестела под лучами вечернего солнца, а длинные хвосты дергались позади, пока они бежали на задних лапах – почти как люди, но гораздо быстрее. Несколько мгновений перевозчик стоял столбом, а затем первая из тварей запрокинула страшную голову, и из ее пасти, которая казалась слишком уж переполнена острыми зубами, опять вырвался какой-то свистящий вой.

Дико вскрикнув от страха, перевозчик вытолкнул лодку в реку и тут же в нее бросился. Немного побарахтавшись на дне, он затем все же уселся на банку, вставил весла в уключины и отчаянно погреб вверх по реке. Руки его очень скоро заныли от чрезмерного усердия. У него за спиной существа быстро добрались до берега и, не останавливаясь, бросились в реку, но, к невероятному облегчению старика, они на него никакого внимания не обратили, а вместо этого поплыли к северному берегу. Тут же бросив грести, он, тяжело дыша, оперся о весла и стал наблюдать, как твари стремительно доплыли до берега и без труда на него выбирались. Там они на мгновение помедлили, отряхиваясь по-собачьи, и лучи закатного солнца заиграли на целой туче мелких брызг. А затем пять жутких тварей понеслись на север по гладкой равнине Галиадора к далеким пикам Северных гор. Тогда, опустив лицо на ладони, перевозчик вознес благодарственную молитву всем мыслимым богам за то, что они не сделали его той добычей, за которой эти кошмарные существа гнались.


Содержание:
 0  Месть Ронана : Джеймс Бибби  1  ГЛАВА 1 : Джеймс Бибби
 2  ГЛАВА 2 : Джеймс Бибби  3  ГЛАВА 3 : Джеймс Бибби
 4  ГЛАВА 4 : Джеймс Бибби  5  ГЛАВА 5 : Джеймс Бибби
 6  ГЛАВА 6 : Джеймс Бибби  7  вы читаете: ГЛАВА 7 : Джеймс Бибби
 8  ГЛАВА 8 : Джеймс Бибби  9  ГЛАВА 9 : Джеймс Бибби
 10  ГЛАВА 10 : Джеймс Бибби  11  ГЛАВА 11 : Джеймс Бибби
 12  ГЛАВА 12 : Джеймс Бибби  13  ЭПИЛОГ : Джеймс Бибби
 14  ПРИЛОЖЕНИЕ 1 : Джеймс Бибби  15  ПРИЛОЖЕНИЕ 2 : Джеймс Бибби
 16  Использовалась литература : Месть Ронана    



 




sitemap