Фантастика : Юмористическая фантастика : Курс вовне : Джеймс Бибби

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу




Курс вовне

Повесть о происхождении вагинов, знаменитых морских разбойников, пожалуй, одна из самых странных историй Среднеземья. В течение Первой эпохи центром цивилизованного мира был город Убалтай, что на южном побережье. Город этот разбогател торговлей, и многие бизнесмены здесь процветали. Во время ланча рестораны и кафе буквально кишели молодыми и энергичными администраторами, и жизнь в ту пору по большей части была легка. Но затем настала пора упадка города, и ланчи прекратились. Теперь речь шла лишь о максимизации ресурсов и снижении затрат. И тут, в порыве к максимальной эффективности, возник странный ритуал. Был провозглашен «курс вовне», и в высших эшелонах управления заговорили о создании бригад и сплочении персонала. Многих администраторов средних лет вместе с их коллегами забирали с рабочих мест и высаживали на холодный и ветреный берег, не давая даже куска хлеба или крова на ночь. Многие торговые агенты проводили жалкие уикенды, ведя потешные баталии в каких-нибудь насквозь промоченных дождями лесах ради выявления своего полного потенциала и сплочения со своими коллегами. И хотя подавляющее большинство сотрудников этот курс ненавидело и презирало, все же были немногие, кто наслаждался вызовом, который он в себе таил. Находились молодые банкиры, готовые маршировать всю ночь с одним куском хлеба в рюкзаке, или рекламные агенты, которые вдруг обнаруживали, что обожают преследовать противника по лесам и «убивать» его резиновой стрелой, предварительно опущенной в краску. И вот они задумались: если мы так талантливы в бою или выживании в экстремальных условиях, чего ради мы все работаем в банке? Тогда стали они прилагать свои таланты к благому делу, собираясь по уикендам и устраивая морские катания с обязательными грабительскими рейдами на побережье.

Поначалу такие сборища были чем-то вроде хобби, но со временем сделались их основным занятием. Бросив свои дома в Убалтае, обустроились они на Гацких островах и стали жить рейдами и пиратством, составляя племя воинов, целиком укорененное в среднем классе. Таким вот образом ко Второй эпохе стали они знамениты, и люди ходили в страхе. Но все же наследственность служащих из среднего класса ясно в них проглядывает. Что же до названия племени, то происходит оно от древнего южного словосочетания «ва гини», что значит «пустая трата времени и пространства».

Розовая Книга Улай

Мартин сидел на пне у вершины холма и глядел на изумрудно-зеленые воды залива. В ясный денек отсюда можно было увидеть пятнадцать других островов, хотя сегодня в палящем зное сквозь дымку проглядывала лишь пара. Но Мартин и их не замечал. Он размышлял.

С виду Мартин, пожалуй, воплощал в себе общие представления о типичном вагинском воине. Под два метра ростом, аккуратные светлые волосы, улыбающиеся голубые глаза, загорелая кожа, усы, что спускались к подбородку, словно подтаяв по краям, ладное мускулистое тело… Скорее всего, Мартин выглядел бы, как Адонис, если бы Адонис занимался бодибилдингом и чуть больше о себе заботился. Одет он был в элегантном, но незатейливом стиле, вполне типичном для вагинов – хлопчатобумажные брюки в обтяжку, со вкусом подобранная полотняная рубашка, а также ручной выделки кожаные ботинки, и изящные, и удобные. Однако (и как раз это «однако» в данный момент так его раздражало), несмотря на свой внешний вид, Мартин вагинским воином себя не считал.

Вагином – да. Он родился в деревне двадцать один год тому назад и был сыном Лоббо Беспечного. Но воином – нет. К несчастью, этого Мартину позволено не было. Даже несмотря на то, что это с трехлетнего возраста стало его жизненным стремлением, и на то, что он вырос сильным, быстрым и смелым, деревенские старейшины заявили Мартину, что ему больше всего подходит перспективная и ответственная должность козопаса. Мартин не мог стать воином просто потому, что происходил, так сказать, из рабочего класса.

Вагинское общество обладало неуемным классовым сознанием. Каждый воин был сыном воина и мог проследить свое происхождение аж до самого Отъезда из Убалтая множество лет назад. Если ты не относился к одной из старых фамилий, ты считался недостаточно хорош, чтобы стать бойцом, а раз Мартин мог проследить свою родословную лишь на два поколения, то вот так все и вышло.

Главная его беда заключалась в том, что никто, к несчастью, не знал, кем был его дедушка по отцовской линии. Его отца, по-видимому, зачали под столом в Главном зале после пира по поводу успешного рейда. Все, что бабушка Мартина смогла рассказать, это что пирушка вышла просто клятская, свет потушили, а тот парень был бородатый.

Лоббо Беспечный вырос, чтобы стать деревенским крысоловом, и хотя почти все очень любили его и уважали, его сын все равно считался недостойным того, чтобы стать воином. А посему, несмотря на все его природные способности, Мартина поставили надзирать за козами.

Он, однако, не жаловался и не дулся. Мартин перенял у отца спокойное отношение к подобным решениям и с энтузиазмом взялся за работу. Но внутри у него кипела решимость доказать им всем, чего он стоит, стать клят знает каким козопасом, лучшим, какого когда-либо видела деревня, стать таким клятски замечательным, чтобы в один прекрасный день все поняли, что он заслужил шанс сделаться воином. И тогда он решил революционизировать всю сферу выпаса коз, реорганизовать ее сверху донизу.

К несчастью, пока Мартин однажды сидел на склоне холма, а его мозг энергично разрабатывал всевозможные чудесные схемы ротации выпаса, различные усовершенствования для кормления и увеличения удоев, несознательные козы забрели далеко в горы. Потребовалось пятнадцать человек и целая неделя, чтобы всех их разыскать и вернуть обратно в деревню. Мартина немедленно понизили до заведующего курятником.

Ухватившись за второй шанс показать, на что он способен, Мартин быстро реорганизовал весь курятник, обитательницам которого до тех пор позволялось свободно бродить и класть яйца, когда захочется. Всех кур он запер в защищенные от хищников клетки в просторном хлеву. Таким образом, каждая имела свое небольшое жилье, где корм и вода были под боком, так что птице не требовалось расходовать время на ненужную беготню и поиски пищи. Кроме того, она находилась в полной безопасности, а ее яйца с легкостью можно было удалять. К несчастью, куры оказались так раздосадованы отсутствием свежего воздуха, солнечного света, физических упражнений и элементарной свободы, что отплатили Мартину единственным способом, какой был им известен. За три дня производство яиц в деревне упало от шестидесяти в сутки до нуля.

Мартина понизили до должности сборщика прибитой к берегу древесины на том основании, что даже он нипочем не сумел бы раздосадовать древесину, а также поскольку она не могла от него сбежать. Однако прошло всего несколько месяцев, прежде чем его в высшей мере амбициозный «Склад сушки и хранения древесины» загорелся и положил начало большому пожару, который спалил полдеревни. Мартина снова понизили, и на сей раз так, как дальше уже было некуда, его поставили обслуживать выгребную яму.

Поначалу казалось, что Мартин нашел свое призвание, но затем наступил тот роковой день, когда скопление взрывчатых газов, порожденное его «Схемой улучшения отходов», внезапно рвануло, и вся деревня оказалась покрыта ровным трехсантиметровым слоем дерьма. После того, как старейшины деревни выудили Мартина из моря, куда его зашвырнула озлобленная и предельно вонючая толпа селян, ему сообщили, что возвращают ему статус козопаса на том основании, что когда он поначалу этой работой занимался, он, по крайней мере, ничего не спалил и не завалил дерьмом. Однако, продолжили старейшины, если удои молока упадут хоть на малую толику или если пропадет хоть одна коза, в следующий раз его поставят работать одной из свай для нового пирса в бухте.

Мартин принял мудрое решение оставить всякие попытки произвести фурор. Но это его терзало. Пожалуй, Мартин мог бы совсем погасить в себе столь вредный энтузиазм, но он наверняка знал, что если дело дойдет до планирования рейдов, участия в боях или ведения галер по незнакомым прибрежным водам, он проявит себя не хуже любого другого вагинского воина. «На самом деле, – думал Мартин, наблюдая, как знакомая фигура с растрепанными соломенными волосами, поминутно спотыкаясь, пробирается по прибрежной тропе внизу, – я был бы намного, очень намного лучше некоторых. Так нечестно. Так просто нечестно».

Соломенные волосы принадлежали лучшему и, надо признаться, единственному другу Мартина в деревне – Дину, сыну Динхельма. Следует заметить, что отчасти Дин выглядел как воин, но крайне затруднительно было решить, от какой именно части. Сын Динхельма был худым, слабым и близоруким недотепой, который к тому же страшно страдал от морской болезни, а для воинской этики вагинов подходил примерно в той же степени, что и черепаха для баскетбола.

С самого детства Дин всегда хотел работать с животными, но поскольку он был отпрыском одной из самых старых семей в деревне и имел длинную череду предков – сплошь воинов, у него не оставалось иного выбора, кроме как унаследовать их ремесло. В результате он стал единственным человеком в вагинской истории, который умудрился завоевать бесславный титул «Самого дерьмового воина года» четыре раза подряд. Тогда как большинство его сотоварищей имели сильную склонность к мечам, а в особенности к недавно выпущенному Оркоубойному Изуроду, Дин одинаково непринужденно чувствовал себя с любым оружием – примерно так же непринужденно, как слабого здоровья пингвин, упавший в жерло действующего вулкана. Как однажды выразился его инструктор по владению мечом, прежде чем с ним случился нервный срыв, и он ушел в преждевременную отставку, «видал я латук, от которого куда больше угрозы исходило».

Поначалу Дин был просто объектом насмешек для остального племени. Когда он отправился в свой первый рейд, его спутники чуть не надорвали бока от смеха над его отчаянными попытками защититься от яростной атаки девятилетней девчушки, вооруженной скалкой. Его выбор добычи также вызвал страшное веселье. Тогда как остальные вернулись на корабль, груженные золотыми и серебряными украшениями, шелками, коврами, фаянсовой посудой и другими ценностями, Дин вернулся со щеночком. А когда он объявил всем, что раз у щеночка такие славные белые лапки, то он намерен назвать его Варежкой, несколько вагинов от смеха чуть не обделались.

Однако через некоторое время стало не до смеха. Остальные вагины начали понимать, что Дин уже не объект насмешек, а прямая помеха. Он не мог драться, ни за что не стал бы убивать и, похоже, не имел ни малейшего представления о грабеже или мародерстве. У него даже не было никакого вкуса – в один из рейдов он отправился в желтом кардигане, связанном его матушкой. Дин выглядел законченным недотепой, и с ним срочно требовалось что-то делать.

Скорее всего Дина понизили бы до какой-нибудь унизительной крестьянской работы, и это решение, между прочим, привело бы его в полный восторг, если бы не его отец. Динхельм был всеми уважаемым старым воином и вдобавок одним из деревенских старейшин. Тогда старейшины пошли на компромисс. Дин стал помощником Садрика Приапического, деревенского священника. У вагинов существовала традиция, что священник должен сопровождать воинов в каждом рейде, дабы умилостивить богов и обеспечить успех. Садрик уже старел, а посему предпочитал оставаться дома и предаваться сомнительным удовольствиям, так что Дин на время каждого рейда брал на себя функции священника. Это означало, что он по-прежнему путешествовал с воинами и, таким образом, сохранял лицо, однако ему было позволено оставаться на борту галеры вместо того, чтобы бросаться на все, что шевелится, отрубать людям головы и поджигать их хижины, как делала остальная часть племени, и это как нельзя лучше ему подходило.

Еще одной характерной особенностью положения священника, которая устраивала Дина, было «общение» со всякими мелкими пушистиками, хотя священникам обычно предполагается приносить этих пушистиков в жертву, а не забирать домой и не делать своими любимцами, В целом Дин оказался страшно доволен своим новым положением – пока не достиг в этом ремесле некоторых успехов, после чего все пошло наперекосяк.

Поначалу он казался таким недотепистым, что никакой разницы его действия не вносили. Жертвоприношения и прочие ритуалы проводились так скверно, что в любом случае не дали бы никакого результата, а поскольку в грабежах и мародерстве вагины были непревзойденными мастерами, никакого божественного вмешательства им не требовалось. Но затем, когда Дин немного набил руку, его действия стали оказывать некоторый эффект. Увы, это был не тот эффект, к которому он стремился.

У вагинов имеется обширный и разнообразный пантеон божеств, от добрых и милостивых до жестоких и зловредных. Для востребования помощи конкретного бога необходим ряд молитв и ритуалов, специфичных для данного бога. Измени что-нибудь хоть на йоту, и твоя молитва может быть неверно направлена. Дин, сам того не желая, очень многое менял – и совсем не на йоту.

Самая же скверная история произошла во время рейда пяти галер по южному побережью с набегами на селения, расположенных в болотистой местности, известной как Маремма, что в северном Браннане. Пока они плыли на юг, Дин сумел превозмочь морскую болезнь и устроился у маленького алтаря на носу ведущей галеры, проводя обряд Бенеферы, Богини Удачи. Однако с неизменной щепетильностью Дин лишь слегка оглушил жертвенного цыпленка вместо того, чтобы его убить. В результате весь ритуал оказался переадресован Клоаке, Богине Амебной Дизентерии, чей ответ был немедленным и весьма эффектным.

Тот рейд несомненно стал самым неудачным в истории вагинов. Когда они достигли Браннана, немногие воины, все еще способные стоять на ногах, оказались так слабы, что им крепко досталось от горстки стариков и старух в первой же деревне, в которую они заявились. Домой они вернулись, с ног до головы покрытые позором.

Дин тут же сделался самым непопулярным вагином со времен Хари Корабельного Плотника. Благодаря отцовскому авторитету Дина все еще брали в рейды, однако ему запретили проводить все религиозные ритуалы, кроме самых элементарных, а иногда не позволяли ему вообще ничего делать. Когда рейд вел Краг, сын деревенского вождя, он сажал Дина в гребную шлюпку и волок ее на буксире в десяти метрах позади галеры. Маленькая шлюпка ныряла и виляла будто на катании в увеселительном парке, и Дина весь рейд тошнило как баррета.

Именно Краг дал Дину издевательскую кличку Плюхер, с радостью подхваченную всей деревней, за единственным исключением в виде Мартина. «Впрочем, – думал Мартин, наблюдая, как Дин спотыкается о небольшой пучок травы и плюхается прямиком в густые заросли крапивы, – нельзя, чтобы дружба ослепляла, мешая воспринимать реальную действительность». Увы, прозвище Плюхер было прискорбно точным для человека, совершенно неспособного даже по гладкому деревянному полу пройти, ни за что не запнувшись. – Мартин наблюдал, как его друг с боями прокладывает себе дорогу из зарослей крапивы и снова начинает взбираться по склону холма. Дин, который последние несколько дней был счастлив и беспечен, теперь казался не на шутку озабоченным. Ковыляя по тропке, он что-то бормотал себе под нос и палкой сбивал цветочные головки колючего растения под названием лабуда. Причина могла быть только одна. Ожидалось возвращение Крага.

Когда Дин подошел поближе, козы, которые в своей обычной надменной манере топтались и жевали траву, подняли головы и потрусили ему навстречу. Невесть почему все они, похоже, очень его любили, и Дин тоже их всех любил: кого по спине похлопает, кому шею почешет. Еще более озадачивающим был тот факт, что он мог их всех различить, и для каждой у него имелась кличка. Это изумляло Мартина, поскольку все козы были такие лохматые и растрепанные, а самок от самцов он мог отличить только по запаху. Козы пахли ужасно. Козлы пахли гораздо хуже.

В конце концов, Дин сумел проложить себе дорогу сквозь стадо. Усевшись на кочку рядом с Мартином, он воззрился на море. На лице у него по-прежнему ясно читалась озабоченность.

– Ну что, – небрежно начал Мартин, – Краг из рейда возвращается?

– Ага. Фьона видела, как корабли огибают южный берег. Сейчас они, наверное, уже в бухту входят. – Дин мрачно ковырнул палкой козью кучку, а затем на лице у него выразилось удивление.

– Как ты узнал? – спросил он.

– По твоему лицу. Я по тебе как по книге читаю.

– Но ведь ты читать не умеешь.

– Ну, книги не умею. Зато тебя я читаю. С тех пор, как на той неделе Краг взял с собой в рейд старого Садрика и настоял, чтобы ты дома остался, ты был счастлив, как козел перед… гм… – Мартин сделал паузу и мысленно себя обругал. Одной из неприятных сторон работы козопаса было то, что козий мотив начинал вторгаться во всю твою остальную жизнь. И порой мотив этот мог непоправимо испортить хорошую беседу. – В общем, ты был очень счастлив. Но я понял, что Краг вот-вот вернется, потому что вид у тебя стал несчастный, как у… гм… – Мартин с трудом удержался от очередной ссылки на коз, – …как у мокрой курицы.

– Ну что ты, Краг совсем не такой плохой.

– Не такой плохой? Да он твою жизнь в сплошное несчастье превращает. Вечно над тобой издевается!

– Я бы так не сказал…

– А я бы сказал.

– Да ну, он просто немного шутит…

– Немного шутит? Это как в тот раз, когда он тебя вниз головой к дереву привязал, а потом положил тебе между ног яблоко и пускал в него стрелы?

– Мне было не больно.

– Или как в тот раз, когда он тебя напоил, а потом поджег твою постель, пока ты отсыпался?

– Ну, он просто малость горячий, только и всего.

Мартин раздраженно покачал головой. У Дина, похоже, имелась способность находить хорошее в каждом. Несмотря на тот факт, что Краг безжалостно над ним издевался, Дин по-прежнему невесть как умудрялся испытывать к этому парню благоговение, чуть ли его не обожал. Впрочем, большая часть племени Крага тоже обожала. Сильный и самоуверенный, прирожденный воин и вожак, он с большой долей уверенности расценивался не только как следующий за его отцом Каалом вождь, но и как следующий президент – титул, присваивавшийся главному вагинскому вожаку, избираемому из вождей всех четырнадцати деревень. А вот Мартин оказался среди небольшого меньшинства тех, кто считал Крага жестоким и эгоцентричным психопатом. Однако ему приходилось признать, что когда твоя жизнь проходит в грабежах и мародерстве, быть жестоким и эгоцентричным психопатом означает иметь определенное преимущество.

– Фьона сказала, они черный флаг подняли, – некоторое время спустя продолжил Дин.

– Хорошо, – машинально отозвался Мартин. Черный флаг на верхушку мачты возвращающейся галеры поднимали в знак особенно успешного рейда. – Это значит, сегодня вечером будет пир.

– Я знаю, – вздохнул Дин. Затем он попытался улыбнуться, но это ему совершенно не удалось. На пирах Краг всегда напивался. Когда он напивался, на него нападало озорство. А когда на него нападало озорство, страдал всегда Дин. Как раз после прошлого пира и произошел тот инцидент с поджиганием кровати.

Мартин сочувственно похлопал его по плечу.

– Почему бы тебе не остаться здесь и не присмотреть вместо меня за козами? Я наведаюсь в деревню, выясню, что там и как, когда начинается пир и все такое. А затем мы проскользнем в Главный зал… Держись подальше от Крага, и все будет в порядке.

Дин с сомнением кивнул, а Мартин улыбнулся и снова похлопал его по плечу. Затем он вприпрыжку пустился вниз по холму.

Дин наблюдал, как он уходит, с легкой завистью желая, чтобы у него была хоть малая доля уверенности в себе и силы его друга. Затем он вздохнул и откинулся на спину, сцепив ладони за головой, чтобы посмотреть в небо, но тут же с болезненным криком дернулся вперед и скорбно воззрился на десятки маленьких шипов, вонзившихся в тыльные стороны его ладоней. С безошибочной точностью Дин прилег на самую большую лабуду в округе.

* * *

Полная луна просовывалась между облаков, что пятнали темное небо, и ее отражение плыло по глади залива, будто полоска масла, размазанная по сине-черной простыне. Галеры, пришвартованные к пристани, толкались и терлись друг о друга, пока на них накатывали волны, а их носы с резными головами драконов кивали друг другу словно в каком-то странном ритуале ухаживания. Затем луна снова исчезла за густеющими облаками, и первые хилые усики морского тумана тихо потянулись по водной глади и довольно нерешительно принялись завиваться вокруг деревянных корпусов, словно опасались оказаться в беде из-за такого опоздания.

Пока Мартин шагал по безлюдной улице, почти все хижины в деревне казались тихими и безжизненными, зато Главный зал с избытком все восполнял. Шум и свет изливались из всех дверей и окон просторного здания. Там пели, кричали, стучали по столам, били в барабаны и сталкивали пенящиеся кружки. Пировали вагины основательно и на совесть.

Мартин улыбнулся себе под нос, шагая по узкой тропке, что вела к хижине Дина на краю деревни. Козопас любил славно попировать. А этот пир длился уже час, и спиртное текло как вода. Все успели душевно принять на грудь, а значит, они с Дином сумеют проскользнуть незамеченными и присоединиться к общему веселью.

Распахнув покосившуюся дверь в хижину Дина, Мартин замер у порога. Его друг, скрестив ноги и что-то бормоча себе под нос, сидел перед небольшим алтарем, который он соорудил у одной из стен главной комнаты. У алтаря была расстелена неопрятная скатерть, и на ней стояла чаша с водой, оловянная тарелка и пара мерцающих свечей. Судя по запаху едкого дыма, при изготовлении этих свечей не обошлось без козлов.

Дин нервно обернулся, но тут же успокоился, увидев, что это всего-навсего его друг.

– Я сейчас, – пробормотал Дин. – Только приношение Гальвосу поднесу. – Повернувшись обратно к алтарю, он что-то забормотал.

Мартин заворожено наблюдал, как его друг поджигает от одной из свечей конус ладана и ставит его на тарелку. Дин по-прежнему очень серьезно относился к обязанностям жреца, и это несмотря на тот факт, что несколько недель назад после довольно неприятного инцидента с лягушками вся деревня предупредила его, что если его застанут за совершением еще хоть одного ритуала, то принесут в жертву на его же собственном алтаре. Очень жаль, что он продолжал возносить молитвы богам, потому что теперь он действительно втянулся. Дин провел многие часы, выслушивая Садрика, разумеется, находясь на безопасном расстоянии, читая книги по предмету и в целом изучая все, что только можно, по поводу обширного пантеона божеств Среднеземья.

Мартин довольно много с ним об этом разговаривал и сам немало узнал. Ему казалось поразительным, что конкретные боги, которым поклонялось племя или народность, находились в прямой корреляции с характеристиками самих поклоняющихся. К примеру, буранья – благородное и здравомыслящее племя с острова Венериче, имело набор довольно трогательных божеств, таких как Ламос, Бог Праздничных Шляп, или Фет, Бог Объятий, тогда как племя фаллон – свирепые и невежественные кочевники из северного Галкифера, поклонялось возмутительному пантеону, включавшему в себя Вангела, Бога Удаления Зубов И Обработки Корневого Канала, а также Вайху, Богиню Острых Щепочек, Которые Втыкают Под Ногти Пленникам. Боги вагинов в основном были связаны с деловыми переговорами, общественным положением и жизненными благами, хотя имелось у них и несколько определенно неприятных божеств. Именно к ним Дин в последнее время почему-то словно бы не мог не обращаться.

Мартин наблюдал, как его друг заканчивает ритуал, бормочет последние слова, а затем пригибает голову и опасливо озирается. Похоже, Дин испытал сильное облегчение, обнаружив, что прямо сейчас никакой беды вроде бы не случилось, и с трудом встал на ноги.

– Ну что, теперь ты готов? – спросил Мартин. Дин вздохнул.

– Вообще-то не очень.

– Да брось ты. Краг будет слишком занят празднованием успешного рейда, чтобы о тебе беспокоиться. А кроме того, его много дней не было. Сегодня ночью он будет смотреть только на свою жену Камилу.

И с этим ободряющим, но не слишком верным предсказанием Мартин вывел своего друга из дома в густеющий туман.

* * *

К тому времени, как они добрались до Главного зала, уровень шума уже достиг той точки, что даже орку он мог показаться чуть-чуть громким. Пиво, вино и беседа лились как вода из прорванной плотины, а шутки, оскорбления и куски пищи швырялись с безрассудной непринужденностью. Атмосфера была пьянящей от пролитого пива и жареного мяса, а ароматный запах трубочного табака и эльфийской травки смешивался с едким дымом от пятидесяти факелов, ярко пылающих вдоль стен. Они порождали плотный, но странным образом привлекательный туман.

Деревенские старейшины сидели за главным столом, который был поднят на небольшое возвышение в одном конце помещения. Дальше находились столы, за которыми располагались воины со своими семьями, друзьями и прихлебателями. По одну сторону от этих столов группа наиболее развязных участников недавнего рейда с непринужденной бравадой пересказывала свои подвиги завороженной аудитории из привлекательных молодых женщин.

Феромоны там можно было горстями из воздуха вычерпывать.

В центре помещения пылал огромный костер, в котором громко трещали здоровенные поленья. Двухметровое пламя гнало плотные волны жара в уже и без того знойную атмосферу. Костер на пиру был давней традицией вне зависимости от погоды, хотя некоторые из деревенских прогрессистов уже начинали бухтеть по поводу числа стариков, которых каждое лето уносила гипертермия. Дальше, по другую сторону костра, располагались скамьи и столы для всего остального племени – земледельцев, козопасов и крысоловов.

На пирах всегда происходило частичное социальное смешение, поскольку некоторые члены воинского класса предпочитали, как, например, Дин, сидеть со своими друзьями за низкими столами, однако снобизм и классовое сознание в вагинском обществе по-прежнему сохраняли свои позиции. Представители некоторых наиболее старых фамилий в особенности негодовали по поводу этого смешения, и в прошлом было немало случаев, когда семьи подвергали отдельных своих членов остракизму за браки «по ту сторону костра».

Мартин с Дином протолкнулись мимо суетливых прислужников и сели за один из низких столов рядом с родителями Мартина. Они схватили с пронесенного мимо подноса по кружке с элем, а затем стали ждать своего шанса заполучить порцию хлеба, сыра и жареной птицы, пока по столам разносили большие блюда с едой. Сумев наполнить деревянную тарелку, Мартин залпом опорожнил свою кружку и схватил следующую. Вслед за этим он радостно повернулся к своему соседу – и пробормотал глухое проклятие, осознав, что уселся рядом с Тубо, ответственным за курятник.

Если существовал хоть один вагин, который страшился пиров еще больше Дина, то это был Тубо. Этот птицевод так любил свою работу, что посвятил всю свою жизнь оставленным на его попечение курам. Сидеть здесь и наблюдать, как многих из его подопечных разносят на больших блюдах поджаренными до хрустящей корочки, с торчащими вверх ножками, было едва ли не выше его сил. Но Тубо не мог просто взять и отсюда уйти. Славно попировать он любил почти так же сильно, как своих кур, а запах жареных цыплят неизменно приводил его в восторг. Эта дилемма порой становилась для него почти что невыносимой.

В настоящее время Тубо скорбно глядел на недоеденный труп у себя на тарелке, напоминая при этом унылую ищейку, у которой только что украли обед. Мартин решил попытаться немного его развеселить.

– Привет, Тубо! Нравится пирушка?

Клят! Скверный вопрос! Тубо обратил на него взор. Его глаза сейчас больше всего напоминали тарелки, полные воды. Потом он покачал головой. Мартин погнал дальше.

– Значит, Крагу опять все удалось? Ну и парень! Тебе про этот набег уже что-нибудь рассказывали?

Тубо опять покачал головой, однако скорбное выражение сошло с его лица, и оно стало немного оживленней. Теперь он напоминал унылую ищейку, которая только что взяла след.

– Вообще-то нет, – грустно протянул он. – Но тут поговаривают, у Крага с Камилой нешуточная ссора вышла.

– Не может быть!

– Может. Наверное, полдеревни слышало.

Мартин изогнул шею и попытался за скачущими языками пламени разглядеть другой конец зала. Он лишь увидел, что Краг сидит на почетном месте за вторым столом, окруженный подхалимами, шутит и смеется, а Камила сидит рядом, разговаривая с какими-то своими подругами. Хотя то, как ее спина была повернута к супругу, уже о многом говорило. Оч-чень интересно!

– А не знаешь, в чем там было дело?

– По-моему, знаю. Пока Крага не было, Камила все болталась с Клайрой, его сестрой. А что Клайра за штучка, ты сам знаешь.

Это Мартин действительно знал, даже слишком хорошо. Высокая, стройная брюнетка с лицом падшего ангела, Клайра обладала быстротой и координацией ленката. Дралась она лучше большинства деревенских мужчин и недавно начала кампанию за то, чтобы воительницами разрешили участвовать в рейдах. Мартин был твердо уверен, что никого чудеснее Клайры он никогда в жизни не видел, но, к несчастью, как деревенскому козопасу, ему ничего не светило. В возрасте шестнадцати лет на одной вечеринке ему удалось с ней немного потискаться, после чего Краг вывел его наружу и предупредил, что если он еще хоть раз коснется его сестры, то он, Краг, лично отволокет его на берег крутой, привяжет к ногам камень и зашвырнет туда, где поглубже.

– Камила хочет отправиться в рейд, но Краг опять ногой топнул. Ты же знаешь его манеры. Его супруга отправится в рейд не раньше, чем женщина одолеет его в поединке. А до тех пор место женщины в доме.

Мартин как раз собирался спросить, как на все это отреагировала Клайра, но тут физиономия Тубо опять вытянулась.

– Нет! – простонал он. – Не могу поверить! – Проследив за его взглядом, Мартин выяснил, что он глазеет на большое блюдо дымящихся кур, которое только что поставили на соседний стол.

– Вон та совсем как Мюриэль! – в ужасе возопил Тубо. – Нет, они не могли поджарить Мюриэль! Вот клят!

Он встал, прошел к соседнему столу и взял блюдо. Затем, не обращая внимания на возмущенные вопли сидящих там людей, он притащил это блюдо обратно к столу, где сидел Мартин, и там его поставил, после чего снова уселся на скамью.

– Это она, – пробормотал Тубо. – Мюриэль. Не могу поверить. Она была одной из лучших. Всегда так радовалась, когда меня видела. – Он нежно погладил хрустящую кожицу дымящейся куры. – Прости, – пробормотал он ей. – Да, кстати, это Мартин.

– Привет, Мюриэль, – машинально отозвался Мартин и тут же воровато оглянулся, желая убедиться, что никто не заметил, как он с жареной курицей разговаривает. Чувствовал он себя полным идиотом, хотя следовало принять во внимание и то, что с жареной курицей его еще никогда лично не знакомили. Не на шутку огорошенный, он повернулся поговорить с Дином. Его друг так съежился на скамье, что почти скрылся под столом.

– Что такое? – спросил Мартин.

– Тсс, – прошипел Дин, явно паникуя. – Не смотри на меня! Не смотри!

– Да ладно, ладно. – Уставившись на свою тарелку, Мартин задумался, отчего так выходит, что он не может иметь нормальных друзей, как все остальные.

– Если ты на меня посмотришь, он сразу поймет, что я здесь, а я не хочу, чтобы он знал.

Излишне было спрашивать, кто такой «он». Только Краг мог повергнуть Дина в такую панику. Мартин собрался было в очередной раз подбодрить своего друга, но тот залопотал дальше.

– Себ говорит, у него опять была ссора с Камилой, – продолжил Дин, кивая на толстого лысеющего вагина, который сидел напротив, – и он в жутко скверном настроении. Он хочет все на меня выплеснуть. Он всем объявил, что хочет меня в выгребную яму бросить! Мартин, я не хочу в выгребную яму!

– Послушай, не волнуйся. До сих пор он еще ничего не сделал, а вот-вот начнется церемония награждения. Пока она будет идти, ты сможешь отсюда выскользнуть. Спрячешься в моей хижине. Там он тебя не найдет. Хорошо?

Дин с сомнением кивнул. В этот момент Каал, деревенский вождь, встал со своего места. Когда он откашлялся, в зале повисла тишина ожидания.

– Леди и джентльмены, – начал Каал. – Извиняюсь, если я кого-то не упомянул…

Аудитория, как обычно, откликнулась радостным смехом. Вождь всегда начинал церемонию награждения именно так, и все этим восторгались.

– А как насчет старины Садрика? – крикнул кто-то. – Он не джентльмен!

– Снова мы собрались здесь, чтобы отметить завершение очередного необыкновенно успешного рейда, – продолжил Каал. – Этот великолепный пир… да, и я думаю, мы непременно должны найти время на то, чтобы поблагодарить Фьону, Лейси и всех девушек за славную работу, которую они проделали, готовя все эти кушанья…

Он зааплодировал группе женщин, собравшейся вокруг Камилы, и все присоединились. Некоторые из женщин встали и ответили на аплодисменты довольно смущенными поклонами и смешками, однако Мартин заметил, что сама Камила даже не улыбнулась. А сидящая рядом с ней Клайра смотрела на Каала с откровенным пренебрежением.

– Спасибо вам, девушки, – продолжил вождь с искренностью, в которую почти верилось. – Что бы мы без вас делали? Мы вас любим!

В этот момент Клайра встала и надменно направилась к двери, однако никто, за исключением Мартина, даже не заметил, как она уходит. Все слишком сосредоточились на Каале. Мартин огляделся, а затем осторожно наклонился к Дину, который к тому времени совсем под стол соскользнул.

– По-моему, тебе сейчас самое время удрать, – прошептал он. – Они все на Каала смотрят.

Голова Дина медленно высунулась из-под стола, точно у черепахи после долгой спячки. Он с сомнением огляделся, затем перевел дыхание и весь выполз наружу.

– Увидимся позже, – прошипел он Мартину, после чего встал и беспечно зашагал меж забитых людьми столов к двери. Мартин обреченно ожидал звона бьющейся посуды или грохота перевернутого стола, которые сфокусировали бы общее внимание на его друге, но Дину невесть как удалось выбраться из Главного зала без сучка и задоринки.

«Чудеса порой случаются, – подумал Мартин. – Наверное, тот ритуал с Гальвосом все-таки сработал. Должно быть, Дин наконец-то научился общаться с богами».

Опять ошибаясь в прогнозах, он опорожнил кружку, игнорируя возмущенный взгляд Тубо, оторвал влажную, нежную ножку от Мюриэль и снова откинулся на спинку скамьи, чтобы послушать, как Каал объявляет победителя в категории «Самый стильно одетый рейдер».

* * *

Дин настолько затерялся в мыслях о несправедливости жизни, что битых пару минут шел на автопилоте, прежде чем понял, что морской туман обратился в плотную пелену поразительной густоты и что видно сквозь него не дальше, чем на пару метров в любом направлении. Затем он вдруг сообразил, что не имеет ни малейшего представления о том, где находится. Брел он уже не по плотной почве деревенских улиц, а по высокой траве и каким-то сорнякам.

Понимая, что он, должно быть, вышел за пределы деревни, Дин развернулся и попытался проследовать назад по своим же следам, но еще через пару минут окончательно заблудился. Туман, если на то пошло, стал только гуще, а его надоедливая сырость раздражала нос. Температура резко упала, и холодок, казалось, впитывался в кости как пролитое вино в землю.

Дин помедлил и прислушался. Туман умертвлял все, и поначалу он не смог различить ни единого звука поверх непрерывного шума моря, который, рассеянный туманом, словно бы приходил сразу отовсюду. Но затем ему вдруг показалось, что где-то справа он расслышал далекий гул голосов. С облегчением Дин направился туда сквозь клубящуюся серятину.

* * *

А в Главном зале церемония награждения подошла к своей кульминации, и возбуждение все нарастало. Весьма престижная награда за «Самое новаторское убийство» в третий раз ушла прямиком к Микелю, на сей раз за пренеприятную операцию с пастухом посредством его же собственных ножниц для стрижки овец. Теперь Каал готовился объявить победителя в номинации «Самый многообещающий новичок».

– …и победителем объявляется… – Для вящего эффекта Каал сделал паузу. Напряжение в зале стало таким, что хоть вилкой коли. – …Нагель, за спасение своего брата Йорга!

Последовала еще одна овация. Под бурные аплодисменты Нагель вскочил со своего места и почти взбежал по лесенке на сцену. Каал властно поднял руку, и хлопки быстро стихли.

– Как вы, возможно, слышали, часть наших парней попала в небольшую переделку во время рутинного налета на прибрежную деревушку в Браннане. Незнакомая им деревушка оказалась базой разбойников-полуорков, и оказанное ими сопротивление было существенно сильнее, нежели ожидалось. В результате пятеро наших парней оказались ранены, а Йорг был захвачен в плен. Случившись в критическую фазу заранее распланированного рейда, данный факт был расценен как способный негативизировать всякий организационно-массовый отклик и переход к следующему объекту. Нагель, однако, добровольно вызвался предпринять индивидуальную вылазку сроком на двадцать четыре часа, а поскольку это прекрасно вписывалось в спроектированные пространственно-временные схемы передвижения главных сил, разрешение было дано. Нагель, расскажи нам об этой вылазке.

Нагель, заметно нервничая, выступил вперед и одной рукой пригладил волосы.

– Ну, – начал он, – на самом деле все было очень просто. После того, как меня высадили на берег, я добрался до деревни. Там оказалось темно, и у ворот стояло всего двое часовых. Я с ними разобрался и хорошенько поискал. На столе у одной из хижин было расплескано очень много крови, так что я заглянул внутрь – и там я нашел Йорга. Или, вернее, то, что от него осталось.

– Они его убили?

– Ну да. Убили и разделали. Я нашел его останки в кладовке.

Все сборище испустило громкое «ах». Несмотря на свою воинственную натуру, все вагины любили славный сентиментальный рассказ. Каал дал сочувственному гулу стихнуть, а затем опять подстегнул Нагеля.

– И что было дальше?

– Ну, я убил полуорков, которые были в хижине, а потом нашел большую сумку, положил туда останки Йорга и пошел к месту встречи. Корабль прибыл вовремя. Вот, по-моему, и все.

– Где же твой бедный брат теперь?

– Ну, я знал, что сегодняшнего вечера он бы ни за что не пропустил, так что принес его с собой. Он вон там, у моего стола.

Все взгляды обратились к столу Нагеля. Один из его друзей поднял пухлую, заляпанную кровью сумку, откуда торчала белая, словно бы восковая, нога. Последовал одобрительный гул, а затем все разразились аплодисментами.

– Скажи, Нагель, – глубоко сочувственным тоном продолжил Каал, – ты, наверное, сильно расстроился, когда увидел, что твой брат мертв?

– Ну, меня очень резануло по сердцу, хотя все-таки не так, как резанули его.

Взрыв хохота, которым была встречена шутка Нагеля, угрожал сорвать крышу зала. С важным видом Каал вручил победителю награду и пожал ему руку, а затем Нагель под громовые аплодисменты пробрался назад к своему столу. На лице его сияла улыбка.

Каал подождал, пока шум стихнет, после чего гордо оглядел зал.

– А теперь, – продолжил он, – мы подошли к финальной и самой престижной награде, «Лучший воин рейда». Я не стану тратить много времени. Надеюсь, вы поймете отцовскую гордость, когда я скажу вам, что победителем в четвертый раз подряд становится Краг!

Еще один взрыв бурных аплодисментов встретил это не слишком неожиданное заявление, а Краг встал со своего места и под громкие одобрительные возгласы взошел на сцену. Улыбка играла на его губах. Однако во всем облике Крага было что-то смутно угрожающее. Примерно так мог бы выглядеть Киану Ривз, продай он душу дьяволу в обмен на более солидную мускулатуру. Сидевший за низким столом у двери Мартин присоединился к аплодисментам, но вполне равнодушно. Подобно многим членам племени он не слишком любил беспричинное насилие.

Конечно, среди соплеменников сказывалось влияние Крага. Садизм был у этого парня в крови, и ему, похоже, нравилось убивать, однако Мартину приходилось признать, что Краг – потрясающе талантливый воин. Именно поэтому племя обычно голосовало за его рейды, а еще из-за того, что он был любимым сыном Каала. Не забывая, разумеется, его несомненной храбрости. И того факта, что у него было просто сверхъестественное чутье на добычу. И, понятное дело, его популярности. У Крага был талант иметь успех чуть ли не у всех на свете. Какое несчастье, что этот свой талант он применил и к Дину.

«А все-таки, – подумал Мартин, обсасывая последние остатки Мюриэль и снова прислушиваясь к хвалебной речуге Каала, – сегодня ночью ему с Дином ничего вытворить не удастся. У меня дома Дин будет в полной безопасности».

* * *

Дин несомненно был бы в полной безопасности у Мартина дома, если бы только сумел этот дом найти. К несчастью, он не смог найти даже деревню, не говоря уж об отдельной хижине. Туман окончательно сомкнулся вокруг него, и его толстые щупальца липли к Дину, словно боялись темноты. Казалось, он уже многие века там бродил, все больше холодея и постоянно спотыкаясь. И все же трава под его ногами теперь стала короче. Вероятно, это означало, что он приблизился к деревне.

«Эх ты, мудила, – подумал Дин. – Ты даже по главной улице, не навернувшись, не пройдешь. Интересно, что по этому поводу Краг скажет. Он никогда не даст тебе это забыть. Впрочем, взгляни на светлую сторону. Могло быть и хуже. Краг уже сейчас мог тебя в выгребную яму бросить».

В этот момент твердая земля под его ногами вдруг куда-то исчезла. С испуганным воплем Дин повалился вперед. На краткое мгновение к нему пришла твердая уверенность, что он падает с одного из высоких утесов, но затем он головой вниз нырнул во что-то жутко пахучее и склизкое, но утешительно мелкое.

Избавляя Крага от лишних хлопот, Дин сам упал в выгребную яму.

* * *

Мартин сгорбился за столом, положив подбородок на ладони. На лице его сияла довольная улыбка, а желудок так переполнился, что готов был вот-вот лопнуть. Мартин размышлял, как же все-таки счастливы козы. У них вроде как по четыре желудка имелось. Ничего удивительного, что они могли целый день есть. Надо же, как им повезло. Причем даже если они были доверху полны, они могли вывалить немного обратно и съесть снова. Мартин подумал, что был бы не прочь снова съесть Мюриэль. Таких чудесных кур он редко едал.

Церемония награждения уже закончилась, и теперь все рассиживались, допивая эль и слушая деревенских сказителей. Все, не считая Тубо, который скорбно собрал с тарелки Мартина куриные косточки и ушел в ночь, дабы устроить им достойное погребение. У ватинов вошло в традицию после пира давать сказителям изложить пару передававшихся из поколения в поколение легендарных повестей о героях. В настоящее время они рассказывали «Повесть о Камбане Мрачном» и как раз добрались до той его части, где, после убийства врагами его жены и детей, Камбан прибывает домой и обнаруживает, что Строительное общество изъяло его хижину за неуплату.

Как всегда, в этом месте в горле у Мартина сжался комок, а слезы закололи глаза. Боги, как же эти древние герои страдали! Это заставляло тебя понять, насколько ты сам счастлив. Куда ни кинь, все могло быть гораздо хуже…

* * *

Хуже, насколько понимал Дин, уже быть не могло. Он совсем замерз, весь промок, жутко вонял, и немалая часть содержимого выгребной ямы попала ему под одежду. А сверх того он по-прежнему понятия не имел, куда идет. Туман так и клубился вокруг, хотя уже не так густо, словно хотел от него отстраниться, однако все так же эффективно лишал его и зрения, и слуха. Единственным звуком, который теперь слышал Дин, было громкое, но рассеянное жужжание нескольких тысяч мух, которых притягивал его магический аромат. Они с радостью бы расположились на воине-неудачнике, не заблудись они, как и он, в тумане.

«Должно быть, я недалеко от деревни, – подумал Дин. – Уже несколько минут я постоянно спускаюсь. Крепись, приятель, травы больше нет. Я уже по камню иду. Наконец-то! Наверное, я на пристани…»

И тут, уже во второй раз за одну ночь, Дин вдруг обнаружил, что твердая земля под его ногами куда-то исчезла. На сей раз, однако, он умудрился плюхнуться в бодряще-холодные воды бухты.

«Что ж, – подумал Дин, когда море сомкнулось над его головой, – теперь я хотя бы знаю, где я. Жаль только, что я не умею плавать…»

Тут где-то поблизости раздался всплеск, а затем кто-то внезапно схватил Дина и поволок к поверхности. Наконец его голова вырвалась наружу – он стал кашлять, отплевываться и тянуть в легкие кислород.

– Расслабься. Не сопротивляйся, – произнес спокойный и властный голос прямо ему в ухо, и Дин обнаружил, что его повернула на спину и буксирует к береговой лестнице пара сильных, изящных и несомненно привлекательных рук. Его спаситель определенно знал, что делал, так что Дин расслабился, как было велено, и задумчиво уставился на руки, которые так умело тащили его по воде. Что-то в них было знакомое. Так-так, и где же он раньше их видел?

Вдруг Дина осенило. На правой руке было вполне узнаваемое кольцо с черным самоцветом. Это же Клайра! С упавшим сердцем Дин понял, что его спасает сестра человека, который превратил его жизнь в сплошное несчастье. Надо полагать, это была часть какого-то жуткого плана, задуманного Крагом.

– Стоп, – сказал он. – Пожалуйста, если тебе не все равно, я лучше утону.

И Дин снова начал сопротивляться.

* * *

В Главном зале «Повесть о Камбане Мрачном» уже пришла к своему героическому концу. Желая поднять настроение, сказители сопроводили ее «Легендой об Эдди Чудаковатом и его травяном табаке». Эта легенда неизменно пользовалась успехом, особенно та ее часть, в которой Эдди находит странные грибы. Когда они дошли до финала, в котором Эдди, убежденный в том, что может летать, бросается вниз с вершины утеса, пролетает двести метров и насквозь пробивает корпус корабля своего злейшего врага, увлекая его с собой на дно океана, общий всплеск эмоций пронесся по залу, а за ним последовали благодарные аплодисменты. Сказители постарались на славу.

Тут Каал опять встал и поднял руку, требуя тишины. Ему нужно было выполнить еще одну задачу, прежде чем пир закончится и все с большим или меньшим успехом разбредутся по койкам. Следовало выбрать четырех кандидатов на пост вожака следующего рейда.

Этот выбор традиционно проделывался посредством жеребьевки. В один пустой бурдюк отправлялись бумажки с именами всех по-прежнему действующих вожаков предыдущих рейдов. Отсюда вытаскивались два имени. В другой бурдюк отправлялись бумажки с именами любых воинов, которых предложили и признали годными для выполнения столь ответственной задачи. Отсюда вытаскивались еще два имени. Затем у четверых кандидатов было десять дней на разработку масштаба, целей и материально-технического обеспечения рейда. На одиннадцатый день всем четверым надлежало предстать перед общим собранием вагинских воинов, дабы сделать всестороннюю презентацию, после чего собрание голосовало, какой рейд следует предпочесть. Это была хорошая система. Она выглядела демократично и гарантировала возможность проголосовать за опытного вожака, в то же время позволяя талантливым новичкам получить свой шанс. Несправедлива она была лишь для тех, кто к классу воинов отродясь не принадлежал.

Из-за своего низкого стола Мартин вполглаза наблюдал за процедурой. К этой стадии пира он уже всегда изрядно напивался, утоляя свои печали. Ему было очень тяжело сидеть, смотреть и аплодировать, каждую секунду сознавая, что его имя из бурдюка никогда не вынут. Вздохнув, Мартин перевел взгляд на своего отца, сидевшего неподалеку. К его удивлению Лоббо радостно ему ухмылялся и поднимал большой палец кверху.

«Эх, горе горькое, – подумал Мартин. – Даже мой собственный отец меня не понимает». Очень себя жалея, он грустно слушал, как Каал подзывает свою невестку Камилу, чтобы та вытащила имена. Словно специально, для еще большего унижения Мартина, первой же из бурдюка была вытащена бумажка с именем Крага.

«Какая липа! – подумал Мартин, пока зал снова взрывался восторгами. – Вы только на них посмотрите! Камила пытается спрятать улыбку, а Краг ухмыляется во весь рот. Могу спорить, что они разыграли ту ссору – просто чтобы наглую подтасовку покрыть. А почему мой отец молчит? Он всегда может сказать, когда кто-то нечисто играет, тут он никогда не ошибается».

Но Лоббо сидел на месте, наблюдая за процедурой с каким-то озорным предвкушением на лице, точно любитель розыгрышей, ожидающий, когда кто-то войдет в дверь, на самый верх которой водрузили полное ведро воды. Озадаченный, Мартин немного поглазел на отца, а затем позволил своим мыслям поплыть вниз по гнетущей спирали слезливого самосожаления. Он едва замечал одобрительный рев, что приветствовал избрание двух следующих кандидатов: Харальда Седобородого, хитрого и изворотливого старого воина, а также Микеля, одного из ближайших друзей Крага.

Затем внимание Мартина снова оказалось привлечено к настоящему. Он вдруг заметил, что его отец неподвижно глазеет на сцену с напряженным выражением на лице и так крепко хватается за край стола, что костяшки пальцев у него побелели. Все его внимание было приковано к Камиле, которая с какой-то особенной сосредоточенностью шарила в бурдюке в поисках четвертого кандидата. Mapтин тоже стал наблюдать, как она вынимает сложенный листок бумаги и вручает его улыбающемуся Каалу, который тут же развернул его и прочел. Улыбка тотчас исчезла с его лица, сменившись крайним неудовольствием.

– И четвертый кандидат… Дин, сын Динхельма, – ледяным тоном произнес вождь. Примерно такой голос мог быть у эльфийской принцессы, которая только что обнаружила, что любовная весточка от ее прекрасного принца по сути представляет собой предельно грязный лимерик. На мгновение воцарилась мертвая тишина, а затем зал взорвался смехом.

Что? Плюхер? Вожак рейда? Это было еще смешнее, чем та часть недавно рассказанной легенды, в которой Эдди Чудаковатый, совсем сбрендив, путает партию лучшего «золотого плана» с острова Венериче с полным мешком навоза, и в результате все его племя сидит и в огромных количествах смолит сушеное верблюжье дерьмо.

Пока зал содрогался от смеха, Камила решительно огляделась, словно озадаченная подобным откликом, и Мартин, вероятно, оказался единственным человеком в зале, кто заметил, как она поверх голов ненадолго встретилась взглядом с Лоббо и как его отец одобрительно ей подмигнул.

Это еще что за клятство? Мартин помотал головой и потер ладонями щеки в тщетном усилии прочистить мозги от неразберихи, вызванной излишним пивом и странными событиями. Затем, не без труда поднявшись на ноги, он дотащился до Лоббо, который встал его поприветствовать.

– Отец, что происходит? – поинтересовался Мартин. – Как получилось, что выбрали Дина?

– Динхельм, его отец, его предложил, – спокойно ответил Лоббо. Теперь, когда имя Дина было объявлено, он стал больше похож на себя, хотя сдерживаемое возбуждение все еще чувствовалось.

– Но никто из воинов его не поддержит!

– Воином должен быть только кандидат в вожаки. А поддержать предложение может любой член племени.

– Так это все ты! – Воззрившись на спокойное лицо своего отца, Мартин почувствовал растерянность и, стыдно признаться, гнев на отца за то, что он выставил Дина на такое унижение. – Он с этим не справится! – воскликнул Мартин. – Он же совсем беспомощный! Да он не то что галеру из бухты не выведет, он даже не выведет козу из… из… – Опять его сравнение подкачало.

– Ему это и не потребуется, – вставил Лоббо. Он осторожно огляделся, после чего низким и до странности настойчивым голосом продолжил.

– Все, что ему нужно, это первый помощник, который способен будет планировать рейд, вести людей и биться не хуже Крага.

– Кто, например?

– Ты, например.

Мартину показалось, что его желудок вдруг упал ему под ноги, оставляя за собой зияющую дыру. Шок был таким острым, что его центральная нервная система чуть совсем не отказала. Рот Мартина отчаянно дергался, пытаясь сформировать связное слово вроде «что?» или «как?», однако язык творил клят знает что.

– Пли?

– Да, тебя.

– Шугайс!

– Дин будет подставной фигурой, ибо по нашим законам только воин может возглавить рейд. Но он сможет взять с собой всех, кого пожелает. Так что во всем, кроме названия, вожаком будешь ты.

– Ссалями?

– Потому что кое-кто в племени озабочен тем направлением, в котором Краг нас ведет. В тебе увидели наш лучший шанс бросить ему вызов.

– Хой, фуглюк?

– Нет, у тебя больше поддержки, чем тебе кажется. Но надо поторопиться. У тебя всего десять дней, чтобы спланировать рейд и подготовить презентацию, которая произведет впечатление на племя. Так что не стой здесь, разинув рот, как крыса на прожектор, а иди и расскажи обо всем Дину.

Мартин вдруг понял, что по кривой выбирается из Главного зала, а в голове у него бешено крутятся мысли.

Каким таким клятом ему предполагается за десять дней спланировать и организовать рейд? Для разведки потенциально перспективных зон им потребуется галера и команда, а в деревне нет ни единого воина, который захотел бы с ними отправиться. И в другие деревни обращаться тоже без толку. Дин и его репутация уже достигли культового статуса среди всех вагинов. Все просто безнадежно. Безнадежно.

«Нет, – подумал Мартин, шагая по темной туманной аллее, что вела к его хижине, – все гораздо хуже. Потому что когда мы сделаем нашу презентацию, не найдется ни одного человека, который нас не высмеет. Над нами и так уже насмехались. А это будет полный позор. Полный и окончательный. Будь прокляты Дин и его отец! И мой!»

Дойдя до хижины, он распахнул дверь, а затем резко остановился в проходе. Ибо внутри ярко освещенной гостиной оказался мокрый до нитки Дин, который с крайне остолбенелым видом сидел на стуле. А рядом с ним стояла спокойная, энергичная и совершенно потрясающая Клайра.

– Тебя-то мы и ждали, – сказала она, награждая его улыбкой, которая была как удар молнии. Мартин стал отчаянно подыскивать что-нибудь такое умное и любезное, но опять обнаружил, что его язык творит клят знает что.

– Брдык, глашк.

– Ну, раз так, думаю, все получилось, – отозвалась Клайра, теперь уже награждая его холодной улыбкой. – Значит, Дина выбрали кандидатом в вожаки рейда?

Мартин просто кивнул. Шея, по крайней мере, еще работала.

– Что, тогда тебе лучше делом заняться, – продолжила Клайра. – Надо еще массу всего распланировать, прежде чем завтра корабль выйдет в море.

Собрав в кулак всю силу воли, Мартин наконец-то взял власть над своим языком.

– Ну да, – отозвался он. – Только проблема в том, что даже если нам дадут галеру, ни один мужчина в команду не войдет.

– Мужчины тебе не понадобятся. У тебя женщины есть.

– Что? – В полном непонимании Мартин помотал головой.

– У тебя есть я, у тебя есть Камила и у тебя есть еще восемнадцать женщин, которых я обучила. Мы можем плавать на корабле, можем разведывать и можем драться. Это именно тот шанс, которого мы ждали. Мы идем с тобой, чтобы распланировать рейд, и если деревня не прислушается к нашей презентации, мы намерены взять корабль и отправиться в рейд сами по себе. Все ясно? Или есть проблемы?

У Мартина был только один-единственный способ ей ответить. Сделав шаг вперед, он протянул правую руку, и они обменялись рукопожатием за запястья, как воин с воительницей.

– Да будут море, меч и успех, – в традиционной вагинской манере произнесла Клайра, и Мартин эхом повторил ее слова. Затем они повернулись к Дину, ожидая, что он к ним присоединится, но отклика не было.

Дин, сын Динхельма, вагинский воин и перспективный вожак рейда, упал в обморок.


Содержание:
 0  Спасение Ронана (пер. М.Кондратьев) : Джеймс Бибби  1  Изоляция : Джеймс Бибби
 2  Одиночество : Джеймс Бибби  3  вы читаете: Курс вовне : Джеймс Бибби
 4  Велентари : Джеймс Бибби  5  Извержение : Джеймс Бибби
 6  Невозможные : Джеймс Бибби  7  Контакт : Джеймс Бибби
 8  Армия зла : Джеймс Бибби  9  Пропащие : Джеймс Бибби
 10  Верность : Джеймс Бибби  11  Под угрозой : Джеймс Бибби
 12  Все вместе : Джеймс Бибби  13  Битва : Джеймс Бибби
 14  Дело к концу : Джеймс Бибби  15  Приложение 1 : Джеймс Бибби
 16  Приложение 2 : Джеймс Бибби  17  Использовалась литература : Спасение Ронана (пер. М.Кондратьев)



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap