Фантастика : Юмористическая фантастика : Велентари : Джеймс Бибби

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу




Велентари

Созвездия северного неба были названы эльфами в течение Первой эпохи, когда и Галеадор, и Галкифер являли собой эльфийские царства, и смертному человеку еще только предстояло ступить на север от Великой реки Лено. В те дни эльфы были невинной расой, до слез простодушной. Этим объясняется весьма странная и любопытная природа названий упомянутых созвездий. Таких, к примеру, как Куникулус (Пушистенький Кроличек), Агнеллус (Масенький Барашек) и Агнус Комплексис (Огромадный Премиленький Барашек).

Созвездия южного неба, напротив, были названы весьма депрессивным астрономом из человеческой расы Тихо Сюрплясом, который, несмотря на свой необычайный талант в сфере наблюдения за звездами, был немного ипохондриком. Самые известные из этих созвездий, пожалуй, Инфектиус (Переносчик Болезней), Акне Мажор (Большой Болезненный Нарыв), Акне Минор (Маленький Красный Прыщик) и Фтириус Пубис (Лобковая Вошь)…

Розовая Книга Улай

Пленник чувствовал себя очень неспокойно. Что-то было не так. Поначалу четыре холодные каменные стены камеры были приятной переменой после непристойных апартаментов той женщины, но теперь, когда он уже пробыл здесь довольно долго, они начинали на него давить. Он больше не чувствовал себя в безопасности и испытывал побуждение что-то с этим поделать. Но что?

Он встал с соломенного тюфяка и осмотрел заложенное кирпичами окно. Оно располагалось как раз на уровне его головы в противоположной от двери стене. Внезапно почти забытый гнев вспыхнул в пленнике, и он принялся яростно колотить кулаками по кирпичам.

Вскоре он, слегка задыхаясь, прекратил буйство и с мрачным сосредоточением на лице изучил кирпичную кладку. Затем он прошел к подносу, что лежал на полу у двери взял оттуда металлическую ложку и начал скрести известку между одним из кирпичей и оконной рамой. Пока он над этим работал, запримеченная им тонкая как волосок трещинка почти неощутимо углублялась, и в конце концов он смог вставить туда кончик ложки. Пленник немного помедлил, а затем повернул ложку, и небольшой кусок известки вылетел от щели прямо ему в нос.

Вздрогнув, он отступил на шаг и изумленно уставился на дырку размером с ноготь большого пальца, затем протянул к ней дрожащую руку. Теплый воздух из дырки тут же затеребил волоски на его пальцах. Тогда, привстав на цыпочки, он прижал к дырке глаз.

Отскочивший кусок известки вскрыл небольшую трещину вдоль кирпича, идущую вверх по диагонали. Сквозь эту трещину пленник смог увидеть крошечный клочок темного неба, в котором горела единственная звезда, красная как огонь. Он смотрел на этот далекий свет – смотрел, казалось, целую вечность, и в сердце у него поселилась тупая боль тоски. Он жаждал свободы, хотел оказаться снаружи, под ночным небом, и на ум ему снова пришел образ стройной молодой воительницы.

С тяжким вздохом пленник бросился на соломенный тюфяк. «Кто я? – подумал он. – Почему меня сюда заключили?» Он чувствовал, что понимания происходящего у него сейчас не больше, чем у какого-нибудь обалдонта.

– Почему я не могу понять, что со мной происходит? – крикнул он маленькой мышке, которая только что выбралась из небольшой дырки в полу камеры и теперь обнюхивала его пустую тарелку. Мышка обратила на него темные бусинки глаз и фыркнула.

– Потому что ты наркотиками под завязку накачан, – ответила она, а затем подняла крошечную лапку и принялась чесать ухо.

– Что?

– Клят в пальто.

– Откуда ты знаешь?

– Я их у тебя на тарелке чую. – Тут мышка помедлила и, склонив голову набок, его оглядела. – Впрочем, – продолжила она, – и так ясно, что ты на наркоте. Ведь ты с мышью разговариваешь.

Мышка поспешила обратно к дыре и нырнула туда, а затем опять высунула мордочку наружу.

– Между прочим, – добавила она, – вряд ли тебе стоит сидеть тут и ждать, пока эта психованная сука тобой насытится. Куда лучше оторвать задницу от тюфяка и что-нибудь предпринять. Пока ты еще можешь.

С этими словами мышка исчезла, а пленник остался один, прикидывая, галлюцинирует он или нет. Затем он встал и снова принялся глазеть через оконную трещину на звезду. «Глюк мышка или не глюк, но она права, – подумал он. – Тебе пора начинать как-то со всем этим делом разбираться».

* * *

Тусона сидела у костра и глазела на звезду, красную как огонь, что сияла низко над Лазурными горами на севере. Она знала, что это полярная звезда Велентари («Детский Носик» на староэльфийском), хотя сама Тусона предпочитала южное название Забашляй («Око Пропойцы»). Звезда зловеще сверкала, яркая как рубин, ибо они уже забрались высоко в горы, где небо было кристально чистым. Завтра они доберутся до высокогорной долины, где лежит город Мазафак, и она сможет вычеркнуть из своего списка еще одну лавку по торговле магическими товарами. Но теперь она сильно отставала от графика.

Тусона бросила хмурый взгляд на закутанного в одеяло Арви, который лежал по ту сторону костра с закрытыми глазами и разинутым ртом, производя шум почище циркулярной пилы, режущей гранит. Кто бы тут про ответственность говорил!

Когда они сошли с цепного парома, идуинский пограничный контроль предупредил их о том, что из-за резкого увеличения ущерба, причиняемого вагинскими рейдерами, большая часть местной милиции была послана на западное побережье. В результате в восточных горах расплодились разбойники и грабители. Услышав об этом, Арви настоял на том, чтобы отправиться вместе с Тусоной и ее защищать. Обычно у нее находилось очень краткое и резкое возражение для всякого, кто полагал, что раз она женщина, то ей нужна защита, но Арви был так явно озабочен ее благополучием и так настроен ей помочь, что это было бы все равно, что пнуть щенка. Она попыталась ему сказать, что передумала и вместо Абтекая направляется в Мазафак, но он все равно настоял на том, чтобы сопровождать ее до самого Мазафака. Тогда Тусона выбрала из двух зол меньшее и пустилась в дорогу с волочащимся позади нее грузным торговым агентом.

Беда заключалась не только в том, что Арви до смерти надоел ей своей пустопорожней болтовней, но он также сильно замедлил ее движение. В первый день они едва одолели двенадцать миль, и Тусона решила, что следующим же вечером, когда они разобьют лагерь, она попросту тихо ускользнет и бросит агента. Но затем они попали в засаду.

На самом деле ничего такого уж серьезного не произошло. Семеро скалящихся бандюг с мечами в руках высыпали из-за какой-то скалы и приказали им остановиться. Тусона ждала, пока они подойдут поближе, чтобы она смогла с ними разобраться, но Арви, на лице которого одновременно читались страх и решимость, отпихнул ее животом и пошел на врагов со страшно тупым и ржавым кинжалом. В каком-то смысле это было очень трогательно. Вышла, однако, пустая трата времени, потому что главарь банды просто выбил кинжал из руки Арви и приставил меч к горлу агента. Тут Тусоне пришлось взяться за дело. Считанные секунды спустя четверо бандюг лежали на земле, кровь обильно струилась из их распоротых глоток, а трое остальных в страхе бежали.

Аккуратно вытирая меч о куртку главаря, Тусона заметила, что лицо Арви по цвету напоминало пепел от костра, торговый агент дрожал, как студень при землетрясении. Когда она протянула руку, чтобы помочь ему встать, он с такой опаской взялся за ее ладонь, словно там ядовитые шипы росли. А когда Тусона наконец встретилась с ним взглядом, глаза у Арви были как у молодой и невинной мухи, которая только что выяснила страшную правду о своем лучшем друге пауке.

Инцидент совсем лишил Арви присутствия духа. Он принял решение прервать торговый вояж и направиться прямиком домой к жене и детишкам. К несчастью, дом его находился в Жлобиусе, горном городке еще дальше за Мазафаком. Тусона поняла, что оказалась связана с ним на всю оставшуюся часть маршрута, а после столь наглядной демонстрации опасности тех мест и способности Арви за себя постоять она не могла так просто его бросить.

Тусона не была уверена, вышло это из-за потери лица, его страха перед ней или еще по какой-то причине, но последние несколько дней Арви держался молчаливо и замкнуто, сделавшись не забавней бородавки. И все же завтра она сможет с ним попрощаться и отправиться дальше в одиночестве. Тусона вздохнула и снова посмотрела на Полярную звезду. Ей по-прежнему надо было спасать своего мужчину. По крайней мере, она надеялась этим заняться.

* * *

Тарл все продолжал глазеть на огненно-красную звезду, словно бы застывшую над гребнем холма, сосредоточившись на том, чтобы вовремя ставить одну ноющую ногу впереди другой. Позади слышалось негромкое постукивание копыт Котика – осел выбирал дорогу по неровному склону. Тарл чувствовал себя усталым, грязным, потным и несчастным. Хуже того, он был трезвый. Они уже несколько дней таскались по разным дебрям, пробирались по выжженным солнцем равнинам и пыльным, знойным холмам. Тарл жутко тосковал по городской жизни. Еще ему хотелось треснуть стаканчик. Или несколько.

У Тарла имелось множество теорий на предмет выпивки. Большинство людей, с которыми он квасил, были приверженцами теории Большого взрыва. Им нравилось то и дело устраивать крутую пьянку, до смерти нажираться и славно проводить время. Однако сам Тарл являлся сторонником теории Стабильного состояния, которую он всегда по возможности практиковал. Он любил, чтобы его организм омывался постоянным потоком алкоголя, что обеспечивалось регулярным и частым приемом разных интересных напитков. Это очень здорово работало вплоть до таких вот моментов, когда никакого алкоголя поблизости не оказывалось, и реальность просовывала в его жизнь свою гнусную рожу. Впрочем, могло быть и хуже. Пока что с ним еще не случилось ничего такого, чего нельзя было бы вылечить доброй выпивкой.

Тут Тарл вдруг осознал, что добрался до вершины холма и что земля впереди выровнялась. Он помедлил, дожидаясь, пока Котик его догонит, и оглянулся на темную массу остальной части Филовых холмов, что простиралась к югу позади них. «Клят, – подумал Тарл, – ну и прогулочка. Ничего удивительного, что ноги так ноют».

Котик присеменил из темноты и застыл, внимательно на него поглядывая.

– Ты ведь не думаешь опять разводить бодягу о том, как бы у меня на горбу проехаться? – спросил он.

– На самом деле это малость упростило бы жизнь, только и всего.

– Для тебя, возможно, – фыркнул осел. – Я же сказал, что провезу тебя половину дороги, если ты провезешь меня другую половину.

– Послушай, нормальные ослы все время людей возят.

– А нормальные люди иногда моются. – Тут осел помолчал, раздувая ноздри. – Между прочим, тут в округе что-то покруче тебя воняет, – добавил он.

Тарл принюхался. Едкая, дымная вонь плыла к ним из тьмы по ту сторону холма.

– Да, верно, – сказал он. – Типа чего-то грязного, сального и горелого. Типа…

– Типа твоих волос, если поджечь.

– Вот спасибо.

– Вернее, того, что от них осталось.

– Ну ты, мохнорылый!

Но осел с довольным фырканьем засеменил дальше, и усталый Тарл волей-неволей поплелся следом. «Хоть бы раз, – подумал он, – мне этого гада в перебранке одолеть. Ведь не так многого хочу».

Внезапно земля перед ними круто пошла вниз. Двое путников резко остановились и немо уставились на развернувшуюся перед ними картину. Никто из них раньше ничего подобного не видел. Конечно, Тарл слышал про Ай'Эль. Кто про него не слышал? Но никто не подготовил Тарла к реальности – в особенности, к увиденной ночью.

Город примостился на краю моря, словно кто-то пытался сбросить его дальше в океан, но не нашел в себе силы хорошенько толкнуть. Первоначально Ай'Эль был основан на десятках крошечных островков в прибрежных болотах, однако за многие годы горожане осушали болотистые участки, отстраиваясь все дальше на островах, пока все не пришло к современному состоянию. Теперь это был большой город, поднимающийся из волн, соединенный с землей единственной узкой насыпью и вдоль и поперек иссеченный сложной и путаной сетью каналов, водопротоков, дренажных канав и мостов. Однако главной особенностью Ай'Эля, которая по-настоящему его прославила, сделала одним из семи чудес света, был Ночной огонь.

Пока Ай'Эль расширялся, его строители и исследователи обнаружили, что под древними болотами, теперь накрытыми морем, находятся обширные запасы Пламенного эфира, газа, который воспламеняется при соприкосновении с воздухом. Посредством изобретательной системы подводных труб эти запасы были направлены к резервуарам в городе, а те в свою очередь соединены с целой сетью «уличных фонарей» – десятиметровых столбов с тонким соплом и запорным краном на конце. Когда тьма опускалась на город, фонарщики ходили повсюду, открывая эти запорные краны, и газ, который оттуда вытекал, загорался алым пламенем, освещая городские улицы и каналы.

Для Тарла и Котика, наблюдавших с высоких холмов, сотни открытых алых огней, что трепыхались над уличными фонарями, наделяли город какой-то неземной, почти зловещей внешностью. Их отражения плясали в темных водах каналов подобно призракам, а исходившие от них дым и пары оседали вокруг домов подобно тонкой вуали, черной и безобразной. Тарл подумал, что все это похоже на какое-то инфернальное видение. И мгновенно в это место влюбился.

Заворожено глазея, друзья разглядели крошечные фигурки часовых ночной стражи, расхаживавшие взад-вперед по насыпи.

– Итак, – первым заговорил Котик, – свет горит, но дома, в отличие от твоей головы, кто-то есть. Может, поближе посмотрим?

– Нет, давай лучше рассвета дождемся, – отозвался Тарл.

Никогда он не любил так сразу к незнакомым местам подваливать и о себе объявлять. Невесть почему люди часто ему не доверяли, а в итоге клятами обкладывали и выгоняли. К незнакомым местам Тарл предпочитал подбираться осторожно, в окружении кучи народу, и проскальзывать незамеченным.

Так что они сели и дождались рассвета, чтобы спуститься к городу, который, сам того не ведая, готов был одарить Тарла одним из самых больших в его жизни сюрпризов.

* * *

Проснувшись, пленник обнаружил лучик света, пробивающийся в камеру сквозь трещину. Пустой поднос на полу уже заменили новым, славно затаренным хлебом, сыром, виноградом и вином. Рядом с ложем сидела парочка мышей. У одной на боку была белая полоска, и пленник узнал в ней ту, с которой, как ему показалось, он днем раньше беседовал.

– А, ты вернулась, – пробормотал он.

– Не вернулась, а вернулся, – последовал неожиданный ответ. – Между прочим, меня Чип зовут. И сегодня со мной мой кузен Дейл.

Вторая мышь возбужденно кивнула. Она была вся коричневая и заметно пухлее первой.

– Ого. А что, есть причина?

– Ну, как я вчера сказал, тебе в еду наркотики кладут. Если ты хочешь что-то с этим поделать, тебе нужен дегустатор, чтобы выяснить, что заражено, а что нет. То есть, ты же не можешь совсем есть перестать. А если тебе нужен дегустатор, то Дейл к твоим услугам. Поесть он просто обожает.

– Но если он станет есть пищу с наркотиками, разве они на него не подействуют?

– Подействуют. Но Дейл так любит поесть, что ему все равно. Собственно говоря, ему так даже приятней. Он считает, что после сытного обеда полагается поспать. Правда, Дейл?

Вторая мышь энергично кивнула. Казалось, она аж дрожит от радостного предвкушения.

– Итак, если ты не против, он может начинать, – закончил Чип.

– Отлично, – улыбнулся пленник. – Будьте как дома.

– Ну вот, Дейл, давай за дело, – сказал Чип. Возбужденно пискнув, Дейл забрался на поднос и стал обнюхивать хлеб. Какое-то мгновение он, склонив голову набок, похоже, размышлял, а затем откусил немного, опять возбужденно пискнул и перешел к сыру.

– Судя по всему, с хлебом все нормально, – констатировал Чип, а затем добавил: – И с сыром тоже. – Дейл, еще пару раз пискнув, подпрыгнул, передними лапками ухватился за край кружки с вином, после чего принялся балансировать на краю кружки и с предельным сосредоточением хлебать вино. Наконец он покачал головой, гневно пискнул, затем упал с кружки и взялся обнюхивать виноград.

– Он говорит, вино дерьмовое, – продолжил Чип, – но наркотиков там нет. Так-так, дальше. И что мы тут имеем?

Дейл, опять с жутко сосредоточенным видом, изучал виноградины. После некоторого колебания он осторожно откусил от одной кусочек и начал жевать. Тут счастливая улыбка расползлась по его мордочке, а затем его крошечные черные глазки закрылись, он осел на бок и захрапел.

– Ну вот, – сказал Чип. – Нажрался наркоты. Я же говорил. Не ешь виноград, и все будет в порядке.

Зубами ухватив Дейла за хвост, он поволок спящую мышь к трещине в каменных плитах.

– Завтра увидимся, – попрощался он, и обе мыши скрылись из виду.

Пленник сел и стал размышлять. «Что ж, – подумал он, – либо я галлюцинирую, и в этом случае я точно накачан наркотиками, либо эта мышь и впрямь со мной разговаривала, и в этом случае мне, пожалуй, лучше предположить, что она знает, что делает. Так или иначе, виноград мне лучше не трогать».

Приняв решение, он взял чашу с виноградом и принялся одну за другой запихивать виноградины в небольшую дыру в стене над тюфяком.

* * *

Тусона быстро шагала по Третьему кольцу, пробиваясь сквозь шум и толкотню людного города. Утреннее солнце уже светило вовсю, но здесь, высоко в горах, оно казалось сухим, не таким жарким, смягченное приятными ветерками, которые то и дело задували со снежных вершин вокруг Мазафака. Все здесь казалось свежим и чистым, а воздух благоухал сосновыми лесами, что покрывали склоны гор к западу.

К своему удивлению Тусона вдруг поняла, что напевает себе под нос. Впрочем, нетрудно было понять, откуда взялось хорошее настроение. Ей наконец-то удалось скинуть с хвоста Арви, который, точно болотная пиявка, лип к ней с самого Дураца. Едва они прошли за городские ворота, как она ускользнула в боковой проулок, пока Арви указывал какому-то купцу на конкретные изъяны дизайна колеса его телеги. Тусона искала «Уголок шамана». Ей хотелось поскорей туда добраться, а потом где-нибудь затихариться, пока не придет пора двигаться дальше.

Мазафак был распланирован очень логично. Центр города, подобно акрополю выстроенный на вершине холма с крутыми склонами, прославился у местных жителей как Старый Мазафак. Остальная часть города сгрудилась вокруг подножия холма в виде целого ряда круговых улиц.

Третье кольцо было просто-напросто третьей по счету улицей от холма, а адрес «Уголок шамана», Восточная-17 всего-навсего означал, что это семнадцатый дом в восточном секторе этой улицы.

Уже через несколько минут Тусона, нервно озираясь, стояла перед вычурной витриной лавки. Ей почему-то казалось, что Арви намерен ее разыскать, и от этого у нее на душе кошки скребли. Он очень хотел, чтобы она познакомилась с его зятем, издателем ежедневной газеты в Старом Мазафаке. Арви уверял Тусону, что тому парню страшно захочется напечатать статью о столь одаренной воительнице, и что он, вполне вероятно, сумеет помочь ей в ее поиске.

– Он знает обо всем, что тут в округе происходит, – уверял ее Арви. – Он руководит очень влиятельной газетой. Не стоит недооценивать «Правду Старого Мазафака». – Однако Тусона подозревала, что Арви просто отчаянно пытается заполучить эскорт для последнего этапа своего путешествия, от Мазафака до Жлобиуса. Ну и клят ему в нос. Пусть теперь нанимает себе этот эскорт.

В последний раз оглядевшись по сторонам, Тусона толкнула дверь «Уголка шамана» и под звяканье колокольчика вошла. Внутри царила приятная прохлада и полутьма. По обеим сторонам лавки стояли стеллажи, на полках которых ряд за рядом располагались банки, коробки и пакеты. По центру помещения шла двойная линия кадок и бочонков. На каждой крышке лежал ковш. Над ними с потолка свисала табличка с надписью «Бери и смешивай».

Тусона улыбнулась себе под нос, заметив, что одна из кадок помечена как «Тертый бычий член». Она подняла крышку и чуть не упала, когда запах ударил ей в лицо с силой брошенного с двух метров кирпича. Кадка оказалась почти полна беловатого, зернистого на вид порошка, который вонял хуже компании старых козлов после бурной ночи. Кривясь, она плюхнула крышку на место и сделала пару глубоких вдохов, а затем прошла вдоль стеллажей, разглядывая банки и коробки.

Тусона как раз глазела на пакет «Вафлерской пудры Гатта и Болдера» и прикидывала, что это может быть, когда бисерная занавесь за прилавком с негромким стуком распахнулась, и оттуда вышел продавец. Он оказался молодым эльфом, высоким и стройным, с чистыми медными глазами и прекрасными чертами лица, характерными для его расы. Когда он заговорил, Тусона сумела распознать мягкую картавость уроженца Невина, эльфийского царства к юго-востоку от Бехана.

– Доброе утро. Чем могу служить?

– Вы бы мне для начала не объяснили, что еще за клят эта вафлерская пудра?

– А, это один из базовых ингредиентов для некоторых низкопробных заклинаний. Ее рецепт является строжайше охраняемым секретом. Она и мне кажется немного сомнительной. По-моему, она опасна.

– То есть очень действенна?

– О нет, в сравнении с многими вещами, которые мы здесь храним, это товар низшего уровня. Однако было зафиксировано немало случаев, когда постоянные пользователи страдали от странных побочных эффектов. Потеря голоса, подростковое поведение, стремление набирать в рот воду и пускать в людей струйки – все в таком роде. Полагаю, ее скоро к списку опасных веществ добавят.

Тусона торопливо положила пакет обратно на полку и подошла к прилавку. Там лежало несколько коробок. Они были полны сладостей, среди которых она узнала карамельные свечечки, сердечки, стрелочки, а также чуки-геки. Тусона радостно ухмыльнулась. Эти сладости вернули ее назад в крошечную кондитерскую лавку неподалеку от зала Совета в Вельбуге, когда ей было всего шесть лет. Папа всегда позволял ей что-нибудь там покупать по пути домой после занятий с оружием.

– Чуки-геки! Я в детстве по ним с ума сходила!

– Вот. Возьмите штучку. За счет заведения. – Эльф вручил ей завернутый в бумагу батончик. – Вообще-то они у нас здесь для детишек.

– Сюда дети заходят?

– Да, и очень часто. Их завораживает магия, и они сами хотят что-нибудь эдакое провернуть. Ищут заклинания, чтобы превратить старшего брата в лягушку, или чтобы школа испарилась, или чтобы их домашние задания всегда выполнялись. Мы просто даем им немного сладостей и предлагаем вернуться, когда им восемнадцать стукнет, и они уходят счастливые. Видите ли, тут нельзя быть слишком осторожным. Никогда не знаешь, когда тебе попадется ребенок, обладающий Силой. В Мальвенисе несколько лет назад был один случай. Маленькая девочка каким-то образом добралась до сушеной драконьей крови и превратила свою воспитательницу в сухарик. А этот сухарик потом до смерти ее младший братишка засосал.

– Какой ужас.

– Гм. Но я полагаю, ваш возраст позволяет вам доверять. Итак, чем могу служить?

Тусона быстро обрисовала сложившуюся ситуацию, а эльф задумчиво ее выслушал.

– Короче говоря, – закончила она, – я пытаюсь выследить кого-то предельно могущественного, кто мог бы сделать крупный заказ на весь основной товар. К вам в последнее время таких заказов не поступало?

– Видите ли… – Эльф помедлил и с сомнением на нее взглянул. – Боюсь, у нас здесь политика предельной осторожности соблюдается.

Обычно в этом месте Тусона объясняла, сколь опасной может быть политика предельной осторожности для владельцев лавок, от которых она хотела получить информацию, ибо она толкала ее на путь политики тотального разрушения. Но в этом эльфе было что-то такое, что ей нравилось и вызывало доверие. Она подалась вперед и посмотрела прямо ему в глаза.

– Клянусь, я не ищу мести или чего-то подобного. Я просто хочу своего парня спасти. – Тусона сделала паузу. – Он очень хороший человек, – добавила она.

Эльф несколько секунд внимательно за ней наблюдал, а затем, похоже, принял решение и медленно кивнул.

– Да, так получилось, что у нас был подобный заказ. Несколько недель тому назад. Невесть откуда мы приняли этот ФАКЗ[5], где чего только ни запрашивалось. Все от самых обычных базовых ингредиентов до по-настоящему сильнодействующего магического товара высшего уровня. До драконьих зубов, Браалой клянусь! Мы их не трогали с тех пор, как сорок лет тому назад из-за них Базедас Придурочный подорвался. Здесь во всей округе ни у кого просто нет такой Силы, чтобы с ними совладать. А она пятьдесят штук заказывает! То есть…

– Она? – Внезапно Тусона вся напряглась.

– Это определенно была женщина, – заверил ее эльф. – Я всегда могу различить. Но я не знаю, кто. Никаких постоянных клиентов с такой Силой у нас нет.

– А это не мог быть новичок? Кто-то еще только начинающий, но уже с непомерными амбициями?

– Ни в коем случае. Она точно знала, что делала. Это можно было понять по тому, как она товар забрала. Мы свалили все в центре помещения, как было велено, а потом – оба-на! Заклинание телепортации в мгновение ока все отсюда вымело, и при этом даже пылинки не потревожило! Нет, новичок бы еще и половину пола с собой забрал.

– И вы не знаете, куда отправился товар?

– Адреса она мне не дала, но все же… Знаете, лучше бы вы меня не расспрашивали. Это очень могущественная колдунья, и я не хочу, чтобы она потом нами занялась. Хотя ладно. Несколько дней назад мы приняли ФАКЗ, где запрашивалась партия толченых яичек ленкаma. Всего сто пятьдесят граммов, телепортировать куда-то в Сидор. Я уверен, что заказчица та же самая. Аура ФАКЗов была совершенно идентичной. Видите ли, у меня тоже чуть-чуть Силы имеется. И я эти вещи ловлю.

– А куда примерно в Сидор?

– Куда-то в южные предгорья Тор-Акана, что в Хромовых горах. К северу от Аканской пустыни.

Тусона с благодарностью кивнула и пошла к двери. Там она остановилась и обернулась.

– Да, кстати, – вспомнила она. – А для чего толченые яички ленката используются?

– Это очень мощный афродизиак. С его помощью можно сильнейшее приворотное зелье готовить. Говорят, после одного глотка даже у евнуха так встает, что…

Дверь плотно захлопнулась, обрывая концовку фразы молодого эльфа, и Тусона поспешила по улице к Западным воротам. «Наверняка это именно то самое, – подумала она, и сердце ее воспарило. – Никуда эта сука с ним не продвинулась! Не запал он на ее длинные волосы и надувные сиськи. Вот она и решила к несчастному парнишке приворотное зелье применить. Теперь и правда надо поторопиться. Ронан достаточно упорен, и его решимость тверда как скала. Но если он это зелье выпьет…»

* * *

Опершись о перила старого каменного моста, Тарл наблюдал за процессией празднично разукрашенных барж, что плыла внизу по мутно-бурым водам Центрального канала. На передней барже сидели молодые жених с невестой, оба ухмылялись от уха до уха и кивками отвечали на приветственные выкрики зевак. Оба были одеты в традиционные белые наряды, а сама баржа едва виднелась под бесчисленными цветами и лентами. Пока она проплывала мимо, пьянящий запах табогеи потянулся вверх и окутал мост.

– Ах! – сентиментально воскликнул Тарл. – Ты только глянь! Знаешь, в этих свадьбах что-то такое есть… всегда отчего-то слезы на глаза наворачиваются.

– От голода, надо полагать, – отозвался Котик. Тарл мрачно взглянул на осла, который лежал, положив голову между копытами и являя собой само воплощение скуки.

– Хорошо, хорошо, – пробормотал он. – Сейчас пойдем и поесть раздобудем. Дай мне только немного атмосферу впитать.

Осел театрально вздохнул и закатил глаза к небу, но больше ничего не сказал, и Тарл радостно вернулся к восприятию бурлящей в Ай'Эле жизни.

Прошлой ночью, глядя со своего наблюдательного поста на Филовых холмах, как город пылает во мраке, Тарл нашел его красивым. Вблизи он был еще красивей. Старые, тронутые непогодой здания из красного камня светились на солнце, словно подсвеченные изнутри. Улицы бурлили жизнью, пока местные жители, путешественники и туристы стекались и перемешивались в человеческом водовороте, а каналы и водопротоки буквально кишели лодками и баржами всех мастей, деловито переправлявшими людей и товары с места на место. Куда ни глянь, всюду были бары, кафе и рестораны на открытом воздухе.

Тарл принюхался. Подобно многим городским центрам во время ланча, этот был переполнен аппетитными ароматами свежеприготовленной пищи и только что сваренного кофе, и все же за этими запахами таился некий основополагающий, который Тарлу пришлось признать специфическим для Ай'Эля. Это была смесь дыма, застойных вод и моря.

Несколько секунд он жадно впитывал этот запах, а потом глаза его загорелись при виде тихого тенистого проулка, что бежал под углом от ближайшей пристани. Согласно указателю на стене проулок назывался Голень Балина, и было в нем что-то привлекательное, что-то безмолвно, но неодолимо манящее. Тарл, у которого имелся внутренний компас, автоматически включавшийся в незнакомых городах и безошибочно направлявший его к лучшему кабаку, попросту знал, что идти надо именно туда.

– Вставай, мохнорылый, – приказал он. – Пошли вон туда.

– Если я еще идти могу…

– Да заткнись.

Вместе они поплелись в тень проулка. После нескольких шагов проулок свернул влево, и шум города мгновенно пропал, оставшись лишь далеким шелестом, что утопал в стуке их шагов.

– Итак, – словоохотливо начал Котик, – теперь, когда мы уже в этом городе, есть тут какие-то признаки густой пелены магии, про которую ты в Забадае болтал?

– Тсс! Тихо! – Отчаянным жестом Тарл велел ослу заткнуться и нервно огляделся, словно напуганный тем, что их могут подслушать. Однако немногочисленные окна и двери были плотно закрыты. Путешественники с таким же успехом могли находиться одни в этом городе.

– Этих признаков тут везде до клята, – прошипел Тарл. – Прямо в воздухе висят. Вот, смотри!

Он вытянул руки, и Котик увидел, как вокруг кончиков пальцев Тарла вьются световые точечки.

– Сила тут из кого-то просто сочится, – продолжил Тарл. – Так что давай не делать ничего такого, что привлекло бы внимание. Слово на букву «ЭМ» не произноси, даже о нем не думай. Просто забудь. Нам в этом деле надо быть клятски осторожными.

Он повернулся и зашагал по проулку, и осел последовал за ним, цокая копытами по каменной мостовой. Вскоре проулок выгнулся вправо, и они оказались на набережной еще одного канала. Этот, однако, был куда меньше, и от него исходил смрад разложения. Всевозможный мусор перемешивался с зеленой пеной и гниющими водорослями, а у подножия спускающейся к воде лестницы плавал разлагающийся труп пи-пса[6]. Два других пи-пса шастали вверх-вниз по ступенькам, скуля от голода и тщетно пытаясь добраться до трупа своего сородича. Когда Тарл с Котиком приблизились, псы с рычанием ускользнули в тень.

– Клят! – выразился осел, глядя на плавающий труп и привередливо морщась. – Ну и вонища! Эти псы, похоже, совсем отчаянные.

– Я видел, как ты жрал тварей, которые куда хуже воняли, – заметил Тарл.

– А я видел, как ты подъезжал к тварям, которые куда хуже воняли.

– Врешь, не видел.

– Нет, видел.

– Когда?

– В тот раз в Забадае.

– В какой раз?

– В тот вечер, когда ты пил в каждом баре по Разнуздяй-Бульвару, а кончил тем, что нажрался как варт в «Смертельном синдроме».

– А, ты про тот вечер. Надо же, запомнил.

– Просто я никогда раньше не видел, чтобы кто-то пытался штаны через голову снимать… не говоря уж о результатах.

– По крайней мере, изобретательно, разве нет?

– Той паре за столом так не показалось. Ты им всю дорогу в тарелки наступал.

– Ну и что? Они даже обслуге не пожаловались. Дуроломы!

– Они просто хотели романтический ужин при свечах провести.

– Ага, эта клятская свеча мне как раз штаны и подпалила.

– Однако ты мог бы тогда как-то потактичней об этом выразиться. Как-то не столь биологично.

– Слишком много выпить пришлось.

– Думаю, они это поняли.

Тарл улыбнулся себе под нос и уставился на пенный зеленый канал. Он был почти того же ядовитого цвета, что и «кишковорот», один из его любимых коктейлей. Тарл как раз подумывал, не заказать ли ему «кишковорот» в первой же таверне, до которой они доберутся, но тут вода внезапно взбурлила, и что-то крупное и темное на мгновение прорвало поверхность, прежде чем снова исчезнуть. Какое-то время вода слегка волновалась, и Тарл задумался, не показалось ли ему. А затем вдруг понял, что труп пи-пса исчез.

– Клят! – воскликнул он. – Что это было?

Осел как раз вглядывался в выцветшее объявление на столбе у края канала.

– Осторожно, – вслух прочел он. – Берегитесь скарредов. Берегитесь дренажеров. Берегитесь сосняков. – Тут Котик перевел взгляд на обманчиво спокойные воды. – Что ж, – продолжил он, – если у него большие острые зубы и такие манеры, то про него тут и речь. Похоже, небольшое расслабляющее купание отменяется. Какая жалость.

– Ну и ну! – Тарл обалдело покачал головой. – Вот так система переработки отходов. Круто, да? Ладно, идем, я уже неподалеку славный бар чую.

И он повел осла дальше по тенистой аллее, что вилась вдоль набережной. Затем канал ушел в сторону и исчез в низком темном тоннеле под ветхим заброшенным пакгаузом, а проулок взял влево и устремился меж высоких стен из крошащегося камня. Не успели они завернуть за угол, как услышали людской гомон, а еще шагов через пятьдесят проулок вывел их на большую солнечную площадь, по всем сторонам которой располагались бары и рестораны. В центре имелся массивный фонтан. Струя воды била высоко в воздух из разинутого рта мраморной статуи горного тролля в натуральную величину, у ног которой четыре сплетенных хвостами дракончика изрыгали прозрачные как хрусталь потоки в причудливый мраморный бассейн. Повсюду сидели небольшие компании, некоторые из «клиентов» прохаживались по двое или по трое, смеясь и шутя. Тарл отметил, что почти все мужчины носили немодно длинные волосы и не брили бород, а также что многие из них носили брюки из грубого синего хлопка и куртки из мягкой черной кожи.

Несколько мгновений Тарл на все это глазел, а затем ахнул и толкнул Котика локтем.

– Ты вон туда взгляни, – указал Тарл в дальний конец площади, где у таверны под названием «Водоворот Верзилы Эдди» была привязана пятерка коней. Гнедые, чистопородные, все пятеро были крупными и мощными. Роскошных коней окружала восторженная толпа.

Осел, не особенно впечатленный, лишь фыркнул.

– Примадонны клятовы, – пробурчал он. – Ты только посмотри, как они вниманием упиваются. Хотел бы я их нос к носу с ленкатом в Калазее увидеть.

Тарл ухмыльнулся.

– Слушай, – обратился он к своему спутнику. – Из того кабака какие-то флюиды исходят. Я хочу по-быстрому выпить и посмотреть, что там происходит. А ты тут понюхай по площади и прикинь, в каком заведении самую лучшую хавку подают. Через десять минут у фонтана встречаемся.

Буквально вывалив язык и излучая волны голода, осел засеменил прочь, а Тарл пересек площадь, пробрался мимо наружных столиков и нырнул в темный интерьер «Водоворота».

Ему пришлось немного подождать, пока глаза привыкнут к слишком скудному свету, а уши – к слишком громкому шуму. Заведение было названо очень точно. Это и впрямь казался в своем роде водоворот, плотный вихрь всевозможного народа, втиснутый в одно длинное помещение, поток звуков и запахов. Большинство клиентов носило синие брюки и черные куртки, а беседовало исключительно на предмет скачек. Шли разговоры о том, какая порода самая быстрая, какая самая надежная…

Тарл проложил себе путь к стойке, за которой персонал – три человека, эльф и два хоббита, носился с головоломной скоростью, обслуживая кучу народа и при этом жестоко потея. Тарл с легкостью, усвоенной за целую жизнь пьянства, заприметил гнома, стоявшего у кассы, надзирая за персоналом, и небрежно потряс у него перед носом толстой пачкой купюр.

– Привет. Меня зовут Тарл.

– Я Верзила Эдди, – прорычал гном. У него была раздвоенная борода и сильно помятая в прошлом физиономия, которая казалась твердой как могильная плита. Угрожающего вида боевой топор был засунут за его крепкий кожаный ремень. – Выпить охота?

– Ага. Есть тут «мордой об стол»? – Физиономия Верзилы Эдди мигом сделалась близка к улыбке настолько, насколько это вообще было возможно.

– Человека со вкусом сразу видать, – прорычал он и сунул кружку под один из кранов.

Тарл скрыл свое удовлетворение. Первое, к чему он стремился при входе в новую таверну, – завязать приятельские отношения с хозяином, на тот случай, если возникнут какие-то проблемы. Он прекрасно знал, что «мордой об стол» было всего-навсего легким гномским пивом, которое варили под Хромовыми горами, и что все гномы его просто обожали.

– В город на скачки? – продолжил Верзила Эдди.

– Скачки?

– На «Приз чистых кровей»?

– А, ну да. Да, конечно, – тут до Тарла наконец дошло. Он подтянул к себе кружку и сделал долгий, вдумчивый глоток. Значит, теперь была неделя «Приза Чистых Кровей». Это многое объясняло. Тарл уже слышал про эти скачки, на которых крупные, мощные кони гонялись по улицам Ай'Эля. По традиции в них могли участвовать все. Из множества любителей далеко не все справлялись со здоровенными и стремительными жеребцами на извилистом маршруте узких проулков и набережных, отчего каждый год гибли десятки людей. Это спортивное состязание считалось самым опасным в Среднеземье, если не считать того, что проходило на Страходроме в Новоляе.

Верзила Эдди глазел на пачку купюр, пока Тарл отшелушивал одну и засовывал остальные под куртку.

– Если собираешься ставить на скачки, тебе лучше кое с кем из жокеев потолковать, – посоветовал Верзила. – Вон в том углу сразу пятеро собрались. Сегодня днем они «Разухабистый спринт» скачут.

Тарл попытался приглядеться, но никого не увидел. Тогда, прихватив кружку, он нырнул в толпу и к восторгу своему обнаружил, что наблюдает за игрой в карты. Пара гномов, толстый и потный купец, а также три суровых на вид воительницы играли в «сидорский пот». Пальцы Тарла зачесались, и он лениво расслабился, страстно желая почувствовать, как блестящая гладь карт скользит по их кончиками. Он уже решил было, что попросится за стол, как только первый же участник отвалит, но тут вдруг понял, что они играют волшебными картами. Зуд в пальцах немедленно прекратился. «Клят, – подумал Тарл. – Нет уж, не хочу опять погореть».

Проблема игры в карты с незнакомцами, как на свою беду постоянно обнаруживала огромная масса народу, заключается в том, что ты запросто можешь наткнуться на того, кто мухлюет – либо посредством ловкости рук, либо с применением магии. И вот, не так много лет назад, Конфедерация главных Магов устроила общее собрание и разродилась идеей магических колод, защищенных от шулерства и известных как волшебные карты. Они стоили намного дороже обычной колоды, зато когда ты их использовал, ты мог быть уверен, что игра честная. Тарл никогда не забывал тот день, когда он впервые с ними столкнулся – во время нешуточной партии в «растяжной покер» в одном из нелегальных оркских кабаков Высокого Мануала. Он как раз сдавал себе «полный дом», когда две карты вдруг запищали: «Он меня снизу сдал! Он меня снизу сдал!» Ему тогда еще повезло свою шкуру спасти. С тех пор Тарл держался от волшебных карт подальше. Не то чтобы в каждой игре он мухлевал. Просто ему нравилось сознавать, что при необходимости у него всегда есть варианты.

Вздохнув, Тарл переключил внимание на зрителей. Еще две воительницы стояли рядом с теми тремя, что играли в карты, и Тарл заключил, что пять женщин наверняка и есть хозяйки привязанных снаружи коней. Прическа одной из двух стоявших представляла собой короткий ежик каштановых волос, причем по бокам ее черепа были выстрижены два кинжала. Шесть-семь серебряных полосок свисали с ее правого уха, и серебряные булавочки были вставлены в дырки, проделанные в ее носу, бровях и щеках. Она носила грубые черные гамаши и черную безрукавку оркского покроя, а на ее загорелой правой руке красовалась татуировка в виде разноцветной змеи. Ее подруга, очень высокая, с роскошными длиннющими волосами, была затянута в темно-коричневую воинскую кожу. За плечами у обоих имелись луки, а на талиях висели мечи с широкими клинками.

Тарл бочком к ним подобрался и улыбнулся своей самой широкой, самой чарующей улыбкой.

– Привет, девушки, – начал он. – Это, случайно, не ваши кони снаружи?

Женщина с каштановым ежиком одарила Тарла ледяным взором голубых глаз.

– Наши, а что? – переспросила она голосом, столь же безопасным и радушным, что и скорпион с хронической болью в пояснице.

– Да так, ничего. Сильное впечатление. Красивые кони, очень красивые… – Ледяной взор голубых глаз, похоже, просверлил дыру у Тарла в затылке, и он неловко замялся. – Гм… между прочим, меня Тарл зовут.

– Я Раванона. А это Синяя Сонья. – Она указала на высокую воительницу. Тарл поднял на нее взгляд.

– Синяя? А почему синяя?

Высокая воительница обратила на него пару зеленых, твердых как кремень глаз.

– Не твое клятское дело, блеер бушовый. Отбушись, клят тебе в зубы.

Тарл аж вздрогнул. Таких выражений он со времен своей жизни среди орков не слышал.

– А ты мне малость одну мою подругу напоминаешь, – буркнул он. – Она тоже воительница. Тусона ее зовут. Мы…

– Тусона? – перебила Раванона. – Та самая? Тусона из Вельбуга?

– Ну да. Мы вместе путешествовали.

– А ты в высшие круги вошел. – Раванона улыбнулась и протянула ему руку. – Друг Тусоны – наш друг, – добавила она, пока они с Тарлом обменивались рукопожатием. – Верно, Сонья?

– Клят, до блеера верно. Без бушей. – Раванона обняла его за плечи и понизила голос.

– Так ты хочешь про наших коней узнать? Думаешь сегодня ставку сделать?

– Пожалуй, рискну немного.

– Ладно. Значит, я на Ночном Ястребе скачу. Славный конь, но слишком молод. Ему опыт нужен. Вот через год он будет в порядке. Сонья – на Серебряном Крыле. Для спринта он слишком медленный. Он больше для воскресной гонки на выносливость подойдет. А Вирсанна, вон та, на Огненном Клинке скачет.

Она указала на одну из играющих в карты женщин, стройную невысокую воительницу, перед которой на столе уже целая куча денег скопилась. Прямо у них на глазах она выложила свои карты и принялась сгребать к себе банк.

– На самом деле он для нее слишком велик, – продолжала Раванона. – К тому же она здесь не ради скачек. Она в карты приезжает играть. – Тарл почувствовал, что его интерес к Вирсанне еще больше возрос. В карты, значит, играет? И на вид она жутко симпатичная.

– У Коллегии, вон у той, вообще-то хорошие шансы, – рассказывала Раванона дальше, указывая на чернокожую женщину рядом с Вирсанной. На голове у Коллегии были длинные змееподобные дреды, которые напомнили Тарлу о Ронане, и он почувствовал укол совести, наблюдая, как она почище любого оркского шулера тасует и сдает карты.

– Наездница она отличная, – продолжала Раванона, – а Мастер Закона – быстрый конь. Он один из фаворитов, но лично я не думаю, что он выиграет. Копыта у него большие, широкие, и я сомневаюсь, что будет на поворотах хорош. Нет, если и впрямь хочешь сделать деньги, ставь на Казу Поножовщицу, вон на ту. Руки у нее стальные, маршрут она как свои пять пальцев знает, и скачет на Форсаже. Он быстрый, по-настоящему быстрый. Усек?

– Ага. Спасибо. Слушай, а можно мне вас всех угостить?

– Валяй. Мы тут думаем второй карточный стол наладить. Если хочешь, присоединяйся. А потом, после гонки, мы тут небольшую пирушку устроить собираемся. Можешь поучаствовать. Рассказал бы нам, что там в последнее время Тусона поделывала. Говорят, когда Некроса угрохали, без нее не обошлось…

Тарл стоял, обалдев, пока все колесики в его мозгу бешено крутились. Клят! Тут он очень вовремя попал! Неделя «Приза Чистых Кровей» была одним сплошным праздником. А эти женщины, похоже, знали, как славно повеселиться. И благодаря репутации Тусоны они его приняли. Карты, выпивка и кто знает, что еще. Вирсанна – просто милашка… Тарл как раз глазел на нее, когда она подняла взгляд, увидела его рядом с Раваноной и наградила медленным огнем в виде улыбки. «Клят! – подумал он. – Я сюда вписываюсь!»

Тарл снова пробрался к стойке, по пути рассеянно кивнув какому-то дохлому шпендрику, который на него натолкнулся и тут же униженно забормотал извинения. Только несколько секунд спустя в его ошалелом мозгу вспыхнул сигнальный огонек. Грязно выругавшись, Тарл сунул руку под куртку, но уже было слишком поздно. Пачка купюр пропала. Он еще раз матернулся и бешено огляделся, но дохлый шпендрик уже исчез, забрав с собой все деньги Тарла.

Как же его опустили! «Ты, мудак, – подумал Тарл, – и надо ж было так уши развесить! Хотя ладно. Легко пришло, легко ушло. Не паникуй. Лучше найди Котика, а тогда можно будет избавить какого-нибудь доверчивого незнакомца от небольшого объема наличности, поставить все деньги на Казу Поножовщицу и вовремя на пирушку вернуться. Вперед, приятель».

Тарл пробился к двери и, отчаянно моргая, вышел на солнце. Котик терпеливо стоял у фонтана. Язык его по-прежнему свисал чуть ли не до земли, и там уже скопилась небольшая лужица слюны.

– Привет, – сказал Тарл. Осел посмотрел на него, склонил голову набок и в задумчивости закатил глаза.

– Где-то я тебя уже видел, – отозвался он. – Погоди, сейчас вспомню, как тебя зовут. А то столько времени прошло.

– Да я просто выпил и поговорил.

– Две вещи сразу? Твои мозги наверняка перегрелись.

– Слушай, прекрати. Я не в духе.

– Ну, раз ты все-таки сюда добрался, можешь сунуть руку в карман и купить нам обед. Лично я «Бистро Бофура» рекомендую – вон там.

– Слишком поздно. Кто-то уже сунул руку мне в карман. – В нескольких выразительных словах Тарл объяснил Котику, что случилось. Низкорослый осел кисло на него глянул.

– Тебя одного нельзя оставить, – философски пробормотал он. – Честно говоря, знавал я грибковые бактерии, которые куда умней были. – Он вздохнул. – Ну, не знаю, как ты, а я намерен что-нибудь съесть. А то совсем изголодался. Придется План Б использовать. Пошли.

Пройдя на западную сторону площади, они поднялись по ступенькам и прошли через вращающуюся дверь небольшого бистро. Внутри оказалось довольно людно. Все столики, накрытые скатертями в красную клетку, были заставлены блюдами и тарелками с едой, а также свечами, воткнутыми в заляпанные воском винные бутылки. От ароматов чеснока, свежего хлеба и кофе у двух приятелей мигом слюнки потекли.

Тарл остановился рядом с пожилым мужчиной, который увлеченно вгрызался в толстый и сочный бифштекс со смакаром[7], и повернулся к Котику.

– А эта еда славно выглядит, – громко заявил он.

– Согласен, – отозвался Котик. – Хотя когда ты так голоден, как я сейчас, любая еда славно выглядит.

– Пожалуй, ты прав. Откровенно говоря, когда я бывал по-настоящему голоден, я кое-какую отменную гадость едал. Типа крыс и всего такого.

– Я тоже.

– А какую самую гнусную дрянь ты ел?

– Гм… – осел задумался. – Наверное, это было еще в молодости, когда я принадлежал хозяину, который на Неболуйских равнинах жил. У этой семьи вообще никакой еды не было, так что они кормились миллионами мух, которые к выгребной яме слетались.

– Они мух ели?

– Ну, не сырых. Нет, они десятки рецептов изобрели. Думаю, самый худший крем-брюле назывался.

Осел сделал паузу. Во всем бистро не было слышно ни звука. Все глаза оказались сосредоточены на них.

– Берешь несколько сотен свежайших, аппетитно корчащихся личинок, перемалываешь их в мясорубке, затем просеиваешь, чтобы от кожицы избавиться. Кладешь несравненно-кремовые внутренности личинок в порционную формочку, а сверху смесью из мушиных лапок и крылышек посыпаешь. Дальше запекаешь в не слишком горячем гриле – и готово. Вот это блюдо, надо сказать, мерзость первостатейная. Не думаю, что кто-то сумел бы его не выблевать. Вся шутка была в его консистенции. Когда это дело соскальзывало с языка и к глотке липло, оно…

Тут осел снова сделал паузу, дожидаясь, пока затихнет топот. После этого тишину нарушало только шуршание вращающейся двери и всевозможные шумы блюющих снаружи людей.

Тарл оглядел опустевшее бистро.

– Ну, если они всю эту славную еду не хотят… – пробормотал он, обзаводясь тарелкой мулампоса.

– …то было бы просто позорно дать ей пропасть, – закончил за него осел. Он уже почти доел бифштекс пожилого мужчины.

Шестью минутами и тремя блюдами позже они выскользнули через боковую дверь в узкий проулок и по-тихому пробрались обратно на площадь. Там по-прежнему было полно людей, многие из которых стояли, глядя в сторону «Бистро Бофура» и указывая на него пальцами.

– Не думаю, что мы станем там есть, – сказал чей-то сомневающийся голос, – раз от тамошней еды с людьми такое творится.

Тарл ухмыльнулся и повел Котика к фонтану. Он уже собрался было обрисовать планы на оставшуюся часть дня, но тут его вдруг стало охватывать странное чувство. Как будто десятки муравьев с холодными как лед лапками ползали по его коже. Тарл почувствовал, как все до единого волоски на его теле постепенно встают дыбом, а воздух словно бы густеет, так что вскоре он уже с огромным трудом втягивал его в натруженные легкие.

Осел с участием на него смотрел.

– В чем дело? – спросил он.

– Это близко… очень близко… магия… клят… дышать не могу…

Плотный стальной воротник, казалось, смыкался у Тарла на горле, сжимался, сжимался, но затем на восточной стороне площади вдруг раздался мощный взрыв, и давление на его горло резко ослабло, словно стальной воротник лопнул.

Все теперь глядели через площадь, и Тарл, вылупив глаза и задыхаясь, тоже глядел. Поначалу ничего, кроме облачка красного дыма, видно не было, но затем дым стал как-то странно виться и завихряться, превращаясь в багряную змею, длинную и тонкую, которая неистово тянулась по воздуху над головами толпы.

Затем площадь внезапно наполнилась иллюзиями. Тарл, не веря своим глазам, смотрел, как девять-десять фигур в плащах с капюшонами выскальзывают из бокового проулка и прокладывают себе путь сквозь толпу загипнотизированных зевак, ибо он, похоже, был единственным человеком на площади, кто осознавал их присутствие. Каждая из фигур казалась центром какой-то иллюзии. Вокруг одной плясали и резвились золотые и серебряные драконы, их массивные крылья отражали сверкающие столбики солнечного света, а глаза размером с тарелки вращались подобно многогранным самоцветам. Вокруг другой поразительный калейдоскоп красок смещался и перетекал блистающим психоделическим потоком. Над третьей плавало изобилие прекрасных нагих тел, что ласкали, гладили друг друга и забавлялись в эффектной демонстрации гипнотического эротизма.

От яркости этой магии у Тарла перехватило дыхание. Ибо двигаясь по площади и без малейших усилий рождая свои иллюзии, незнакомцы грабили завороженную толпу. Тарл с невольным восхищением наблюдал, как они движутся от зрителя к зрителю, стремительно обыскивая каждого, тут изымая драгоценность, там перерезая лямки сумочки, а заколдованные зрители ничего не замечают.

* * *

Ближайшая к Тарлу фигура проецировала пламенные заклинания, вышивая в воздухе фантастические узоры из ослепительных огней. Несколько купцов застыло с разинутыми от изумления ртами, пока струйки расплавленного золота бегали вверх-вниз по их рукам, а хрупкий творец этого колдовства ловко изымал у них кошельки, кольца и золотые цепочки, засовывая их под просторный темный плащ.

С того самого момента, как иллюзии появились, Тарл сознавал, что Сила внутри него плещется, точно вода в ведре. У него возникло почти неодолимое желание присоединиться, выпустить эту Силу на свободу. Тогда он нащупал у себя в кармане кольцо – то самое, которое он не решался использовать с тех пор, как Антракс предупредил его о потенциале этого кольца. «Не будь идиотом, – подумал он. – А то поджаришься». Но затем хрупкая фигура двинулась к нему, наклонив голову и изучая содержимое бумажника, который она только что изъяла у предыдущей жертвы, в то же самое время рассеянно контролируя образы огненных птиц, что колыхались над головами толпы.

Позднее Тарл так и не смог понять, двигала им глупость, тщеславие или что-то извне, но внезапно кольцо скользнуло ему на палец, и он безмолвно выпалил Слова команды. Огненные птицы мигом переплавились в пульсирующее кольцо, которое в столбе огня ракетой взлетело в небо, светясь красным и оранжевым, затем мерцая желто-зеленым, самый его верх бурлил в неистовом вихре энергии, пока оно переходило от голубого к синему и фиолетовому, после чего кольцо громоподобно взорвалось огромным шаром белого света. Вся площадь разом охнула, а закутанная в черное фигура вдруг изумленно воззрилась на иллюзию, которую так резко и мощно выдернули из ее хватки. Затем она повернулась и взглянула на Тарла.

Он с удивлением обнаружил, что смотрит прямо в пару огромных карих глаз на лице худенькой, беспризорного вида девушки лет не старше двадцати. Что-то в этих глазах словно бы ухватило его сердце и принялось заталкивать его в горло, пока сердце не принялось бешено колотиться где-то между ушей. В голове стучало, и Тарл чувствовал себя так, точно его желудок вычерпали лопатой, а в образовавшейся в результате пустоте взялись медленно и настойчиво шарить меховой перчаткой.

На лице у девушки вдруг вспыхнула озорная улыбка, она сунула ему в руки бумажник, а затем поглубже натянула на голову капюшон и стала пробираться дальше сквозь все еще околдованную толпу. Тарл наблюдал, как она присоединяется к другим фигурам в черных плащах, как они ускользают в боковой проулок и исчезают из вида.

Постепенно иллюзии пропали, а люди на площади испустили дружный вздох сожаления и начали смущенно озираться, будто только что проснулись. Осел мотал головой из стороны в сторону, словно стараясь ее прояснить, и Тарл внезапно понял, что оказался единственным на площади, кто имел хотя бы смутное представление о том, что произошло.

– У меня кошелек сперли! – заорал кто-то.

– А у меня – кольца! И цепочку! – послышался второй крик. По всей площади люди гневно обнаруживали, что их ограбили.

– Эй! Ты что с моим бумажником делаешь? – завопил третий голос. Обернувшись, Тарл увидел, что какой-то купец устремил на него обвиняющий перст. Затем он опустил взгляд и с ужасом понял, что все еще сжимает в руках неопровержимую улику, которую сунула ему девушка.

– Вор! Держи вора! – Прозвеневший совсем рядом крик был тут же подхвачен чуть ли не всей площадью. Ближайшие к Тарлу купцы словно по команде выхватили мечи и устремились вперед, и он вдруг обнаружил, что оказался примерно так же популярен, как ленкат в детских яслях. Надо было выкручиваться.

– Погодите минутку! – заорал он. – Вы те фантастические иллюзии видели?

Толпа с сомнением приостановилась. Несколько человек кивнуло.

– Тогда вы должны понимать, что вы тут не просто какому-то обормоту вызов бросаете. Штука была очень мощная.

На несколько секунд повисла задумчивая тишина.

– Должно быть, он колдун, – сказал один из купцов.

– Маг, – педантично поправил его другой.

– Ненавижу колдунов, – продолжил первый купец.

– Магов!

– Все равно ненавижу. Я так прикидываю, его надо сжечь!

– Верно, – поддакнул парень, чей бумажник Тарл все еще сжимал в дрожащей руке. – Сожгите его, только сперва пусть он мой бумажник отдаст.

– Сжечь его! – принялись голосить остальные. – Сжечь его! Сжечь его! – И они снова устремились вперед.

Тогда Тарл стал делать то, что в его положении стал бы делать любой могущественный колдун или маг. Он стал делать ноги.

* * *

Пленник сел прямо, мгновенно вынырнув из глубокого сна. Лучик солнечного света пробивался сквозь трещину в заложенном кирпичами окне, но он не требовался пленнику, чтобы понять, что уже почти вечер. Он наверняка это знал – так же, как знал, что он воин и что зовут его Ронан Победитель Зла.

Память вернулась! Он вспомнил все и про Шикару, и про Тарла, и про Тусону. Особенно про Тусону. И не только память, но и все его чувства восстановили прежнюю остроту. Он прекрасно ориентировался в окружающем и, что самое важное, мог использовать каждый клочок информации, ухваченный во время его притуплённого наркотиками пребывания в розовых женских апартаментах. Внезапно он четко понял, как из этой адской дыры спастись.

«Наконец-то, – возликовал Ронан, сбрасывая ноги с тюфяка и вставая. – Никаких больше гнусных наркотических снов! Никаких больше галлюцинаций!»

Тут маленькая мышка, сидящая рядом с полным подносом еды, подняла на него глаза.

– Итак, тебе уже лучше, – пропищала она.

Вздохнув, Ронан опять сел и стал наблюдать, как вторая мышка, теперь еще более пухлая, с трудом вылезает из дырки в полу и ковыляет к подносу.

– Было лучше, – отозвался Ронан.

– Почему было? Тебе заметно лучше, – продолжила мышь по имени Чип, пока мышь по имени Дейл начала обнюхивать и пробовать разные блюда. – Но тебе надо сохранять силы, так что Дейл должен продолжать дегустацию. Ты ведь не хочешь снова на наркоту?

Ронан смотрел, как Дейл проверяет все, что было на подносе. Пухлая мышь дала добро на всю еду, однако, потянув вина, заметно возбудилась.

– Он говорит, вино классное, очень классное, – сказал Чип, – но в нем что-то есть. Какое-то колдовское зелье.

Дейл, пища от избытка чувств, свалился с обода кружки и деловито попытался залезть на своего кузена.

– Дейл! Немедленно прекрати! – с неловкостью пискнул Чип.

Дейл начал испускать тихое мурлыканье и попытался цапнуть своего кузена за ухо.

– Если не ошибаюсь, – сказал Чип, – речь здесь идет о… Дейл, прекрати, или я тебе шею сверну… Речь о приворотном зелье идет.

Он дернулся вбок, вынуждая Дейла соскользнуть, и яростно запищал на своего похотливого товарища, который лежал со стеклянными глазами, тяжело дыша. Однако затем Чип внезапно умолк и, склонив голову набок, внимательно прислушался.

– Кто-то идет! – пропищал он затем. – Я смываюсь! – И Чип мгновенно исчез в трещине в каменном полу.

А Ронан привалился спиной к стене.

«Ладно, – подумал он, – веди себя как под наркотиком, а затем, когда тот, кто сюда идет, свалит, можно будет и к своему спасению приступить». Тут Ронан почувствовал, как что-то тычется ему в ногу и опустил взгляд. Оказалось, Дейл обхватил своими крошечными передними лапками большой палец Ронана и с закрытыми в экстазе глазами энергично его трахал, испуская при этом негромкое попискивание и явно приближаясь вплотную к оргазму.

«Клят! – подумал Ронан. – Этого вина мне лучше вообще не касаться! Оно гибельно». С отвращением на лице он осторожно протянул руку, ухватил похотливую мышь за хвостик и стащил со своего большого пальца. Затем он поднес ее к трещине в полу и опустил туда.

– Ну и местечко, – пробормотал Ронан. – Все на сексе помешаны.

– Что, соскучился? – раздался у него за спиной низкий, страстный голос. Обернувшись, Ронан увидел стоящую в дверном проходе Шикару. На ней было настолько тонкое и прозрачное одеяние, что оно не скрывало практически ни единого изгиба ее роскошной фигуры. В одной руке Шикара держала бутылку шампанского, а в другой весьма непристойный цилиндрической формы предмет, который по мнению Ронана, по-прежнему достаточно невинного и вдобавок встречавшего множество хоббитов, назывался не дильдо[8], а бильбо.

– Клят! – выдохнул Ронан.

– Да, деточка, мысль в целом верная, – усмехнулась Шикара и закрыла за собой дверь.

* * *

Тусона наверняка не имела бы никаких проблем при путешествии к Жлобиусу, если бы опять же не Арви. Пока она тащила его с собой до самого Мазафака, ее охватила такая досада из-за отставания от графика, что она шагала по дороге без всех тех предосторожностей, к которым она обычно прибегала. Хотя Арви лично там и не присутствовал, он, казалось, тормозил ее, будто тяжеленный мельничный жернов. Этот тип был просто идеальным лекарством от одиночества. После нескольких дней в его обществе Тусона уже нипочем бы не пожаловалась на то, что снова осталась одна. Арви оказывал на нее продолжительный эффект, и невесть почему, но она точно знала, что всю свою оставшуюся жизнь будет испытывать зверское желание кого-нибудь придушить, как только услышит фразу «А знаете ли вы, кстати, тот анекдот про…»

«Боги мои, – подумала Тусона, – как же славно опять путешествовать быстро!» Здесь, на высокогорных перевалах, воздух казался свежим и бодрящим как стакан ледяной воды. Впереди дорога змеей вилась на запад вокруг нижних отрогов гор, временами ныряя в узкие расщелины, чтобы пересекать стремительные, прозрачные как хрусталь ручьи, что струились к лесистой долине внизу. Со всех сторон в небо торчали снежные вершины. Справа виднелась Тор-Квемада, а слева – ледяное великолепие Тор-Виллидина. Впереди лежал скалистый, мрачный на вид пик Тор-Антино. К нему Тусона и направлялась, ибо у его подножия, там, где дорога выходила к реке Жлобиус, находился постоялый двор для усталых путников под названием «Квент-Инн». Предельно крутое местечко, слышала Тусона, зато очень веселое. Именно там она рассчитывала остановиться на ночь.

Тусона уже размечталась о горячей еде, кружке пива и любопытных беседах с такими же, как она, путниками, которые вполне могут быть психопатами с топорами, но которые, по крайней мере, не станут кормить ее дерьмовыми анекдотами или продавать ей колеса для телег. Тут тропа резко пошла вправо вокруг мощной скальной осыпи. Она без обычной своей опаски беспечно по ней последовала – и вдруг оказалась лицом к лицу с четырьмя оборванными, чумазыми бандитами. Трое вытащили мечи, а четвертый держал наготове лук.

«Клят! – подумала Тусона. – Эту горную страну хорошенько почистить бы не мешало».

Тут она поняла, что знает одного из меченосцев. Он был из тех вероломных советников, что работали на Некроса в Вельбуге. Бывший советник взглянул на нее и по-волчьи оскалился.

– Тусона! – протянул он. – Похоже, у меня сегодня счастливый денек.

– Привет, Гавульф, – отозвалась Тусона, небрежно опираясь о скалу. – Я тоже рада тебя видеть.

– Варга, – обратился Гавульф к лучнику, – ни на секунду не расслабляйся. Ты понятия не имеешь, как она опасна. Вон тот малюсенький арбалетик у нее на поясе смертоносен. А еще у нее в каждом сапоге по ножу.

Варга с подозрением оглядел Тусону и поднял лук так, что стрела стала указывать прямиком ей в сердце.

– А она, похоже, не слишком тревожится, – пробормотал он.

– Тревожусь? – рассмеялась Тусона. – А с чего мне тревожиться? Я, Гавульф, разобралась с твоим хозяином и с хозяином твоего хозяина тоже. Четыре жалких подхалима, у которых мозги по размеру меньше залуп, особой проблемы не составят.

Она старалась побольнее их уколоть и готовилась нанести удар, как только представится возможность, но Гавульф, остудив своих приятелей, поднял руку.

– Спокойно, парни, – предупредил он, а затем снова повернулся к Тусоне. – Нам с тобой кое-какие счеты надо уладить. Я мог бы сейчас роскошно в Вельбуге жить. А из-за тебя у меня ни клята собачьего нет! Но я не намерен долго возиться. Я знаю, как ты опасна.

И Гавульф бросил на нее мрачный, но уважительный взгляд.

– Убей ее, – приказал он Варге. Лучник радостно ухмыльнулся и натянул тетиву.

* * *

Тарл ушел от цепких пальцев пары смеющихся молодых воинов, увернулся от летящего по дикой дуге меча разгневанного краснорожего купца и вспрыгнул на край бассейна у фонтана. Люди орали ему угрозы и приказания, пока он бежал по краю. Потом он прыгнул через голову отчаянно орущего гнома. Затем Тарл проскочил между парочкой жирных туристов, которые попытались его схватить, но промахнулись и громко стукнулись лбами, после чего, визжа от страха, бросился в поисках убежища в проулок рядом с «Водоворотом».

Там он с упавшим сердцем понял, что на пути у него стоит ухмыляющийся солдат. Тарл отчаянно попытался придумать какое-нибудь заклинание, но его ошалелый мозг оставался совершенно пустым. Солдат замахнулся мечом, и Тарлу как раз хватило времени, чтобы понять, что ему вот-вот снесут голову, прежде чем кто-то с воплем «Я его держу, я его держу!» вылетел у него из-за спины и бросился на солдата. Эти двое упали на землю, а Тарл без колебаний через них перескочил и побежал дальше. Быстро оглянувшись, он был поражен, увидев сидящую верхом на солдате Раванону. Она по-прежнему орала во всю глотку, однако нашла время, чтобы подмигнуть Тарлу и одними губами обозначить ему слово «Беги!», прежде чем снова завопить «Я его держу!» и сунуть солдата физиономией в пыль.

Когда добрая половина площади затопотала вслед за ним, Тарла дважды просить не пришлось. Он помчался по проулку с такой скоростью, которая как пить дать обеспечила бы ему победу в «Разухабистом спринте», нырнул головой вперед в очень тенистую боковую улочку, влетел за поворот – и, чуть не спалив подошвы, резко затормозил. Мостовая перед ним внезапно обрывалась у края широкого запущенного канала. Крутая лестница вела к покрытой пеной глади, но хотя здесь была пара древних ржавых колец для швартовки, никаких признаков лодки не наблюдалось. Столкнувшись с выбором между купанием и рассвирепевшей толпой, Тарл повернулся было, но прежде чем он успел двинуться, из-за угла вывалила толпа преследователей. Увидев свою жертву, все резко остановились, а затем стали медленно подступать к Тарлу.

– Послушайте, я все объясню! – захныкал Тарл. – Вы сильно ошиблись!

– Кто-то здесь точно ошибся, – произнес мужчина во главе толпы. Выглядел он маленьким и безобидным, но ничего маленького и безобидного не было в том зверски остром мече, которым он покачивал. – Но только не мы, – продолжил он. А затем медленно, но целеустремленно зашагал вперед, и остальная толпа за ним последовала.

* * *

На площади те немногие, кто остался позади или оказался затоптаны в погоне, обменивались впечатлениями и стряхивали с друг друга пыль. Расположившийся у фонтана Котик пил воду и мрачно подумывал о душевном здоровье тех ослов, которые связываются с такими мудаками, как Тарл. На дальней стороне площади за ослом задумчиво наблюдали двое мужчин.

– Видишь того лохматого бурого осла? – спросил один.

– Ну да. Очень милый, правда?

– Я тут за ним следил. Его тот шибздик оставил, когда линял. И я так прикидываю, для завтрашней церемонии он будет именно то, что надо.

– На вид он больно крутой.

– Ну, мы будем дружелюбны. К тому времени, как он поймет, что происходит, будет уже слишком поздно.

Второй мужчина плотоядно ухмыльнулся, и оба они медленно направились к ничего не подозревающему Котику.

* * *

Ронан пятился. Почему-то вел он себя совсем не так, как ожидала Шикара. Обольстительная улыбка на ее лице сошла, словно старая краска, и она с подозрением взглянула на поднос.

– А до вина ты даже не дотронулся, – обвиняющим тоном произнесла колдунья.

– Я его не хочу, – пробормотал Ронан.

– Выпей! – приказала она. Ронан смог почувствовать в ее голосе Силу. Чем пытаться оказывать ей неповиновение и быть в буквальном смысле принужденным, Ронан нагнулся, взял кружку, а затем, прежде чем Шикара успела его остановить, вылил вино в трещину в каменном полу.

Не обращая внимания на возбужденный писк, который тут же начал доноситься из трещины, Шикара сверкнула на Ронана глазами, и он ощутил у себя в голове слабую, почти незаметную щекотку. Она его прощупывала! Ронан отчаянно, но безуспешно попытался опустошить голову. У Шикары глаза округлились от удивления.

– Ах ты ублюдок! – гневно прошипела она. – Ты меня не хочешь – это еще туда-сюда! Но как ты осмеливаешься меня жалеть? Ты, невинное ничтожество с извращенными понятиями о верности и любви! Пытаешься себя для той костлявой суки спасти? Ты сам не знаешь, что отвергаешь! Рядом со мной ты мог бы самым могущественным на свете мужчиной стать!

И Шикара с ликованием похвасталась своими планами на ближайшее будущее, обрисовывая схему, придуманную шестью превосходно одетыми мужчинами и радуясь по поводу власти, которая вскоре окажется у нее в руках.

– Но до сих пор эти кретины понятия не имеют о том, что они на самом деле затеяли, – насмехалась она. – Они думают использовать меня в своих схемах, как они использовали то жалкое животное, Некроса. Они очень скоро поймут, кто кого использует!

Тут Шикара вдруг умолкла, и единственным звуком в камере остался дикий писк, доносившийся из трещины в полу, где, похоже, полным ходом шла мышиная оргия. Ронан смотрел на расфокусированные глаза колдуньи и стремительно бьющуюся на виске вену. Пятьсот лет, проведенные внутри волшебного меча, вполне могли доверху загрузить ее либидо, но ее душевное здоровье от них явно пострадало.

Внезапно взгляд Шикары снова переключился на Ронана, и вновь взгляд ее стал ленивым и кошачьим. Она протянула руку, и длинным алым ногтем вывела на груди Ронана какой-то узор.

– Завтра мне придется отсюда уехать, – замурлыкала она. – И сегодня я надеялась провести незабываемый вечер… – Она оглядела Ронана с головы до ног как голодающая – гигантскую сосиску, и внезапно ее глаза наполнились горьким презрением. – Но посмотри на себя! Этому вину предполагалось вставить немного грифеля в твой карандаш. Клянусь пятью великими демонами! Я больше грифеля в мыльном пузыре видала! Ты хуже, чем старый маразматик. А вообще-то, – продолжила она, все больше разгорячаясь, пока ее голос менялся на отвратительное рычание, – ты уже старик! Aetate provectior fieristi!

При этих словах Ронан почувствовал, как его кожа начинает морщиться и сохнуть, а спина горбится. Колющая боль мигом распространилась по всем суставам. Пучочки жестких седых волос вылезли из носа и ушей, а бесформенные шишки и бородавки повыскакивали на лице. Руки неуправляемо затряслись, глаза увлажнились, нижняя челюсть задрожала. «Боги мои, – подумал он, – что со мной такое? Разум опять уплывает. Не могу вспомнить… не могу вспомнить…»

Шикара изучила свою работу с мрачным удовлетворением, к которому примешивалась лишь ничтожная доля сомнения. За семьдесят секунд Ронан состарился на многие годы. Это безусловно должно научить его, как отвергать ее предложения, но на самом деле не слишком увеличивало шансы Шикары на проведение с ним ночи незабываемого разврата. Что ж, может статься, после возвращения с востока она вернет ему молодость. А тогда, быть может, проглотит свою гордыню и применит к нему прямое колдовство. Скажем, заклинание Неуправляемой похоти или Преображения в неистового трах-монстра. Или, быть может, она просто превратит его в мышь-полевку за то, что он такая сволочь.

После того, как дверь камеры громко захлопнулась и шаги затихли, старый Ронан опустил дрожащую голову на тюфяк. Интересно, кто эта прелестная молодая девушка. Сказала она ему свое имя или нет? Он хотел ей что-то сказать. Что-то очень важное. Настолько важное, что он хотел это каждому встречному сказать. Что же он хотел сказать? Ах, да. Вот что.

– Мне девяносто два года, – окрепшим от гордости, но все же дрожащим старческим голосом произнес Ронан.

* * *

За ту десятую долю секунды, которая у нее оказалась, Тусона вынуждена была прийти к заключению, что она вполне сможет разобраться с четырьмя бандитами, но при этом наверняка получит стрелу. Мысленно проклиная беспечность, которая ее в эту переделку завела, она уже готова была выхватить арбу, но тут Варга вдруг опустил лук и, склонив голову набок, прислушался.

– Кто-то скачет, – пробормотал он. И действительно, из-за скальной осыпи донесся стук копыт.

– Клят с ним! Убей ее! – заорал Гавульф, но прежде чем кто-то успел хоть что-то предпринять, из-за осыпи вылетел всадник. Он скакал верхом на крупном черном жеребце, понукая его ладонью и пятками, а в левой руке держал поводья второго коня, близнеца первого, который галопом несся рядом. Увидев открывшуюся перед ним сцену, всадник испустил яростный рев и дернул поводья, направляя своего коня точно на Варгу. Лучник с испуганным воплем выстрелил, но стрела просвистела над головой всадника, а затем два коня растоптали Варгу в бесформенную массу.

Примерно полсекунды Гавульф и два его сотоварища стояли, застыв на месте от неожиданности, а затем до них добралась Тусона. Брошенный ею кинжал попал одному из бандитов в горло, перерубая яремную вену и пронзая гортань, так что его мучительный вскрик стал всего лишь шипением. Меч ее вошел второму в живот, перерубая позвоночник, и он беззвучно осел на землю, словно кукла, которой обрезали ниточки. Гавульф едва успел вскинуть меч, отражая первый молниеносный удар по шее. Но затем оружие невесть как выскользнуло из его руки, последовала вспышка, всю шею охватило страшное жжение, по неясной причине кровь зафонтанировала из его горла, обмачивая грудь, и все вокруг вдруг стало туманным – таким туманным, что Гавульф уже не мог ничего видеть и слышать и только чувствовал себя усталым, таким усталым…

– Добро пожаловать в ад, деточка, – выдохнула Тусона, аккуратно вытирая клинок о потрепанную куртку Гавульфа. Затем она повернулась поблагодарить своего спасителя, который уже совладал с конями и теперь трусил назад. К своему изумлению она узнала Арви. «Клят! – мысленно выругалась Тусона, устало опираясь о меч. – Лучше бы я ту стрелу получила. Ладно, придется быть вежливой. Но я с ним не поеду, что бы он там ни болтал. Нет уж, нет уж, к терапевту. Клят ему в нос».

– Кажется, вы очень вовремя, – крикнула она. – Большое спасибо.

– Вообще-то я немного встревожился, когда мы так внезапно расстались, – ответил Арви – Тогда я поспешил в Верхний Мазафак и поговорил с зятем. Потом я занял у него этих двух коней и теперь был бы вам очень признателен, если бы вы поехали со мной. Это хорошие кони. Мы можем проскакать на них от Жлобиуса до Ближнего Абассала, там вы сядете на корабль, а я поведу коней назад. Мы сможем доскакать туда за один день, так будет гораздо быстрее. – Тут он взглянул на мрачное, напряженное лицо Тусоны, и в его голос прокрались нервные нотки.

– Еще я хочу извиниться, – продолжил торговец. – Я знаю, что вы отчаянно хотите побыстрей куда-то добраться, чтобы спасти вашего друга, и понимаю, что сильно вам мешал, потому что я такой тяжелый и нескладный. К тому же я, наверное, страшно замучил вас бесконечной болтовней и паршивыми анекдотами. Но теперь я хочу исправиться. Поверьте, езжу я намного лучше, чем хожу.

И Арви смущенно умолк, глядя на Тусону как огромный жирный щенок, отчаянно пытающийся прикинуть, чего хочет его хозяин. Тусона вздохнула. «Будь твердой, – сказала она себе. – Пошли его подальше. Ну, давай».

– Буду очень рада с вами поехать, – произнесла она, и только кто-то куда более наблюдательный, чем Арви, смог бы заметить, как она скрестила за спиной пальцы обеих рук.

* * *

Тарл пятился к каналу, от всей души желая, чтобы шипящие искры прекратили сыпаться из кончиков его пальцев, и задумываясь, на какой такой клят подевался Котик. Толпа следовала за ним еще медленней и осторожней, словно опасалась, как бы он не вынул из рукава еще какой-нибудь колдовской трюк. К несчастью, Тарл прекрасно сознавал, что его неразвитая магическая способность не обладает ни достаточной силой, ни надежностью, чтобы отвадить сразу несколько сот человек. Ему оставалось или броситься в канал, или быть убитым.

Прикинув, что первое может оказаться лучше второго, Тарл стал бочком спускаться по истертым каменным ступенькам. Струйка вонючей влаги протекала сквозь густо покрытую ржавчиной металлическую решетку, закрывавшей канализационный выход у подножия лестницы, как раз над самой водой. Тарл уже готов был броситься в тухлые недра канала, но тут еще одна чешуйчатая громадина ненадолго вынырнула на поверхность, прежде чем исчезнуть в мрачных глубинах.

«Клят!» – мысленно выругался Тарл. Пожалуй, второе – ничем не хуже первого. Он повернулся, чтобы подняться по лестнице, но тут удушливое ощущение близкой магии снова его охватило. Задыхаясь, Тарл в полном непонимании уставился на мириады световых точек, вылетающих из его пальцев точно искры от ножа на точильном камне, затем в страхе поднял взгляд на приближающуюся толпу. Внезапно вся сила в его теле, казалось, засифонила через руки, выстреливая в небо громадный огненный шар, что громоподобно взорвался голубоватым пламенем. Толпа разом пригнулась, ахнула, а Тарл в полном изнеможении осел на влажный зеленый камень.

Затем ржавая металлическая решетка канализационного выхода у подножия лестницы распахнулась, и оттуда Тарла настойчиво поманила чья-то рука. Задыхаясь, с колотящимся в ритме безумного оркского барабана сердцем, он сполз вниз по нескольким последним ступенькам. Когда он пробрался во влажную, шумную трубу, та же самая рука захлопнула за ним решетку. Света там было в самый раз, чтобы видеть темную фигуру, что увлекала его дальше, и Тарл слепо потащился за ней.

А толпа на набережной тем временем пришла в себя после взрыва огненного шара и пригляделась к лестнице и каналу. На нижней ступеньке лежал похищенный бумажник. В пенной воде лениво кружила пара крупных скарредов. Никаких признаков мелкого вороватого колдуна не наблюдалось. Разочарованно бормоча, толпа повернула назад.


Содержание:
 0  Спасение Ронана (пер. М.Кондратьев) : Джеймс Бибби  1  Изоляция : Джеймс Бибби
 2  Одиночество : Джеймс Бибби  3  Курс вовне : Джеймс Бибби
 4  вы читаете: Велентари : Джеймс Бибби  5  Извержение : Джеймс Бибби
 6  Невозможные : Джеймс Бибби  7  Контакт : Джеймс Бибби
 8  Армия зла : Джеймс Бибби  9  Пропащие : Джеймс Бибби
 10  Верность : Джеймс Бибби  11  Под угрозой : Джеймс Бибби
 12  Все вместе : Джеймс Бибби  13  Битва : Джеймс Бибби
 14  Дело к концу : Джеймс Бибби  15  Приложение 1 : Джеймс Бибби
 16  Приложение 2 : Джеймс Бибби  17  Использовалась литература : Спасение Ронана (пер. М.Кондратьев)



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap