Фантастика : Юмористическая фантастика : Страна гномов : James Bibby

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Страна гномов

Утверждают, будто впервые гномы пришли в Западные земли в Первую Эпоху, ведомые тремя братьями. Все трое обустроились в разных местах со своими привержецами, которые объявили каждого из братьев своим королем или, на языке гномов, своим удаком.

Старший брат. Тромбин, обустроился в Высоких горах, а потому был прозван Горным удаком. Средний брат, Реннин, выбрал своим владением берега великой реки, а потому приверженцы прозвали его Речным удаком. Младшего брата звали Ацетилхолин. Он обустроился на берегах Западного моря, а потому его прозвали Береговым удаком…

Розовая Книга Улай

Дур-Имар изначально был построен людьми, однако по причине особого местоположения сделался в значительной мере космополитичным. За многие годы гномы переселились туда с гор, что высились к западу от города, как и эльфы из Леса Снов к востоку, и теперь три расы уже так долго жили в мире и согласии, что большинство их представителей считало себя не гномами, эльфами или людьми, а просто гражданами Дур-Имара.

Город возвышался на острове, в том месте, где река Имар расширялась и замедляла свой ход, и много народу находило себе пропитание, рыбача в ее глубоких, изобильных водах. Другие каждый день переправлялись на берег, обрабатывая плодородные земельные участки, что рядами тянулись вдоль реки, а еще кто-то проезжал милю-другую к множеству виноградников у подножия гор.

Во второй половине дня компания рыбаков чинила свои сети на берегу острова под серыми каменными стенами города. Рыбаки увлеченно беседовали, когда один из них вдруг удивленно ткнул пальцем в сторону реки и крикнул.

Из воды выползал человек. Здоровенный, мускулистый мужчина с черной кожей и длинными темными косичками, что свисали по его плечам точно змеи-утопленницы. Он жадно хватал ртом воздух и казался почти на последнем издыхании. Однако рыбаки донельзя удивились вовсе не ему, а бочке, к которой он буквально прилип. Ибо она сама собой пела.

Самый высокий из рыбаков, хранясь от дурного глаза, начертал в воздухе какой-то знак.

– Она наверняка заколдована! – воскликнул один из рыбаков. – Поющая бочка! Кто и когда о таком слышал?

– Мой дедушка не раз о подобных чудесах рассказывал, – отозвался один из его друзей. – Разве ты не слышал про Болтающий валун Эфельбар, который подшучивал над прохожими и читал стихи задом наперед?

Он умолк, зато бочка все громче расходилась. Жутко фальшивя, она горланила частушку про эльфийскую девку по имени Телла, которая круглые сутки хотела. В полном изнурении здоровенный мужчина выпрямился и подтащил бочку к берегу. Затем он повернулся и позвал рыбаков.

– Я Ронан, – назвался он. – Пожалуйста, помогите! Боюсь, с моим другом что-то случилось.

Почти все рыбаки отвернулись, прикидываясь, что не услышали. Чуть было не утопший воин, который заявлял, что приходится другом говорящей бочке, не входил в число тех, с кем им хотелось бы иметь дело. Но один из них, эльф по имени Бьюэль, все же встал и подошел к самой водной кромке, где Ронан тщетно пытался голыми руками откупорить бочку.

– Позвольте мне, – сказал Бьюэль. Сняв с ремня нож, он вставил его в щель между крышкой и бортом и надавил. Раздался скрип, и крышка отскочила. Насквозь промокшая и заляпанная чем-то красным фигура медленно выросла из бочки и с дурацкой улыбкой на физиономии туманным взором обвела окрестности. К груди фигура прижимала какие-то мокрые пергаменты.

– Тарл, – встревожено выдохнул Ронан. – Что с тобой? Ты ранен?

Он тронул руку Тарла и посмотрел на красную жидкость у себя на пальцах. Тарл проследил за ним взглядом.

– Все путем, – не очень внятно выговорил он. – Просто красное вино. В этой бочке его на четверть было.

Ронан облегченно вздохнул.

– Почему же ты не сказал? – спросил он. – Я бы его вылил!

– Потому и не сказал! Между прочим, я только из-за вина в эту клятскую бочку и полез! – Тарл негромко икнул, и счастливая улыбка медленно расползлась по его лицу.

Бьюэль задумчиво разглядывал Ронана.

– Скажите, добрый воин, не тот ли вы Ронан, рассказы о котором я слышал от путников с севера? – спросил он. – Тот, который ищет и беспощадно искореняет все Зло?

Ронан улыбнулся. Он все еще был достаточно молод и неопытен, чтобы упиваться своей известностью.

– Я только делаю, что могу, – ответил он, тщетно стараясь говорить сухо и холодно.

– Но вы устали и проголодались, так что я больше не стану утомлять вас вопросами. Меня зовут Бьюэль, и мой отец содержит в городе меблированные комнаты. Там вас с радостью примут отдохнуть и переночевать.

– У нас нет денег, – возразил Ронан. Он совсем вымотался, а мысль об удобной кровати с прохладным постельным бельем казалась невероятно привлекательна, однако он уже для себя уяснил, что честность – лучшая политика. В конечном итоге она спасала от многих неприятностей – угроз, судебных процессов, горьких слез, спустков из окон по веревкам из простыней и всего такого прочего.

– Вы будете нашими дорогими гостями. Впрочем, если пожелаете, вы сможете отплатить мне вашим советом. Меня и некоторых моих друзей очень заботит одно дело. Завтра, в праздник святого Уфмира, когда никто не будет работать, мы встретимся и обсудим, как это дело лучше всего разрешить. Совет такого прославленного воина, как вы, окажет огромную помощь!

– Вот и договорились. – Ронан взглянул на Тарла, который уже навалился на край бочки и начал похрапывать. – Если бы вы еще помогли мне доставить моего друга…

Бьюэль махнул другим рыбакам, и те тут же с интересом подошли. Недолго думая, они сложили сеть в импровизированный гамак, которые четверо рыбаков взяли за углы, а затем Тарл повис в этом гамаке словно очень крупный и вусмерть пьяный лосось. Вместе с Ронаном рыбаки поднялись по берегу и вошли в городские ворота.

* * *

Когда Ронан на следующее утро проснулся, солнце уже было высоко в небе. Яркие лучи струились через окошко крошечной спаленки, нагревая два свитка, которые воин, желая высушить, прошлым вечером разложил на небольшом столике. Мигом выскочив из постели, он с тревогой их осмотрел. Винные пятна сильно заляпали надписи, но в целом обе карты были достаточно различимы. Могло быть и хуже.

Дверь открылась, и в спальню, пережевывая солидный ломоть хлеба, вошел Тарл. Волосы его находились в жутком беспорядке, а цвет лица был такой, что рядом с ним любой зомби показался бы абсолютно здоровым, однако по собственным невозможным параметрам Тарл выглядел совсем даже неплохо. Ронан покачал головой. Способность Тарла переносить алкоголь просто его изумляла. Он совершенно точно знал, что, выпей он вчера чуть ли не четверть бочки вина, сейчас его голова болталась и скрипела бы как дверь в деревенский сортир.

– Глянь-ка, что я достал, – сказал Тарл, протягивая ему маленькую книжицу в кожаном переплете, которую он «реквизировал» в замке Альбрана.

– Что это? – спросил воин.

– «Руководство по магии для начинающих», – ответил Тарл. – Я его в Картохранилище нашел. Пожалуй, я проверю, прав ли был Антракс. Я хочу сказать, ты видел, что со мной иногда случается. Будет ведь кстати, если у меня и впрямь есть сила и если я могу ею управлять.

Ронан улыбнулся.

– Придется тебе потом ее почитать, – сказал он. – А прямо сейчас мы должны с Бьюэлем встретиться. Идем!

Они поспешили вниз по крутой лестнице и помедлили лишь затем, чтобы пожелать доброго утра матушке Бьюэля, которая поправляла вазу с цветами на столе в вестибюле. Снаружи на узкой булыжной улочке царила тишина. К удивлению Тарла все, кого им удалось заприметить, тащили с собой ярко раскрашенные ведра.

– Доброе утро, – сказал Ронан первому встреченному ими мужчине.

– Доброе утро, любезные господа, – ответил мужчина. – И счастливого праздника! – С этими словами он поднял свое ведро и вылил струю какой-то густой белой гадости прямо на голову Тарлу.

Два друга в полном недоумении стояли и смотрели, как мужчина, весело насвистывая, шагает дальше по улице. Тарл скорчил гримасу, когда клейкая дрянь просочилась ему под рубашку.

– Что ещё за… – начал было он, но тут же умолк, когда к ним приблизилась приличная пожилая женщина. Она тоже тащила цветастое ведро.

– Доброе утро, – поздоровалась она. – Правильно ли я думаю, что вы гости нашего прекрасного города?

– Правильно, госпожа, – отозвался Ронан.

– Тогда вы непременно должны присоединиться к нашему празднику! – радостно воскликнула женщина, и Тарл вздрогнул, когда его опять с головы до ног окатили целым ведром белой гадости. – Счастливого праздника, и да насладитесь вы нашим обществом! – пожелала она им и заторопилась дальше по улице, оставляя несчастного Тарла буквально корчиться от причиненного неудобства.

– Вот что, – злобно рявкнул он Ронану. – Ни с кем не разговаривай. Никому не улыбайся. А если кто-то еще к нам станет подваливать, вышибай им мозги раньше, чем рты успеют раскрыть. Мочи всех подряд. Женщин, детей, стариков – кого угодно! Усек? – С этими словами Тарл повернулся и захлюпал дальше по улице, оставляя за собой липкий след, словно большая унылая улитка. Ронан последовал за ним, отчаянно стараясь не расхохотаться.

Праздник святого Уфмира Невезучего в Дур-Имаре, несомненно, представляет собой одно из самых странных и любопытных торжеств. Вот что на этот счет говорит «Розовая Книга Улай»:

Рожденный в Дур-Имаре, Уфмир Невезучий стал первым мучеником Религиозной эпохи. Всю свою короткую жизнь прожив фатальным неудачником, в один прекрасный день Уфмир оказался арестован за нарушение общественного порядка в форме поджога рыночного лотка, когда внезапно понесший вол наступил ему на ногу, и Уфмир случайно опрокинул чью-то горящую керосинку. Однако в день судебного заседания он совершенно неожиданно оказался обвинен в ереси, когда председательствующему дали не те документы после того, как случайно залетевший в мужской туалет орел накинулся там на судебного пристава, заставив того выронить и перепутать папки с делами. Уфмир не имел возможность указать судье на столь прискорбную ошибку, потеряв голос после того, как в таверне ему вместо обычного сухого мартини налили чистый спирт, а его адвокат еще не прибыл, по пути в суд схваченный и жестоко избитый бандой монахинь-вероотступниц. В результате Уфмира приговорили к смертной казни.

Ошибка, разумеется, была обнаружена, и в заранее назначенном месте казни Уфмира ожидала отсрочка приведения приговора в исполнение. К несчастью, он так туда и не прибыл. По дороге Уфмир попытался сбежать, и пока за ним гонялись по кухонным помещениям крупнейшего во всем Дур-Имаре ресторана, он споткнулся о любимого варта местного шеф-повара и головой вперед нырнул в большой чан со свежеприготовленным майонезом. Это, впрочем, особых последствий бы не имело, если б не тот факт, что неопытный помощник повара за час до того повернул не тот выключатель, и все это время чан непрерывно и незаметно разогревался. Когда Уфмир в него попал, майонез уже кипел – и считанные секунды спустя все было кончено.

Описанное происшествие скорее всего прошло бы незамеченным, если бы не странные события на похоронах. Громадные толпы калек и инвалидов собрались понаблюдать за похоронной процессией и удостовериться, что Уфмир действительно мертв, в результате чего улицы оказались забиты народом. Катафалк не мог продвинуться ни на метр, так что сопровождавшие гроб решили двигаться пешим порядком. К несчастью все шестеро страдали синдромом Гриффитса, в высшей мере заразным заболеванием, которое в условиях стресса поражает больного временной слепотой. Неспособные ясно видеть, носильщики сбились с дороги, протащились по нескольким проулкам, миновали какие-то двери и в конечном итоге забрели в пакгауз, где хранились ковры. После получасового шатания по коридорам и лестницам они решили остановиться на отдых и с облегчением поставили гроб Уфмира на удобный выступ. К несчастью это оказался подоконник третьего этажа. Живописно соскользнув с подоконника, гроб вместе с лежащим в нем Уфмиром стремительно понесся к земле и, всей своей тяжестью обрушившись прямо на голову Лазло Похотливого, правителя Дур-Имара, мигом его прикончил.

Поскольку Лазло совершенно определенно был самым ненавистным правителем, какого город когда-либо знал, граждане пришли в полный восторг, и разразившееся экспромтом торжество длилось весь день. С тех пор память Уфмира чтили в городе в праздник святого Уфмира, когда в его честь местные жители выливали ярко раскрашенные ведра свернувшегося майонеза на головы всех встреченных ими незнакомцев.

* * *

Несмотря на жесткие инструкции Тарла, их с Ронаном еще трижды поприветствовали по пути к таверне, где они договорились встретиться с Бьюэлем. Каждый из трех жителей Дур-Имара желал им счастливого праздника, бросал взгляд на Ронана и опорожнял свое ведро над головой Тарла. Положа руку на сердце, Тарл не мог винить их за то, что они выбирают его, а не здоровенного воина. Однако даже несмотря на это, к тому времени, как они добрались до таверны, Тарл пришел в такое скверное настроение, что первый, кто отважился бы с ним заговорить, скорее всего получил бы собственной кружкой пива по голове.

Хотя Бьюэль заверил Ронана, что собрание соберет много народу и продлится все утро, рядом с ним сидели всего двое, эльф и человек. По их лицам можно было сказать, что собрание особого успеха не имело, однако едва Ронан с Тарлом вошли, как Бьюэль с радостным криком вскочил.

– Ронан! Я так рад, что вы пришли! – воскликнул он. – Вот мои славные друзья, Мегафал и Парворис. Эльф с человеком улыбнулись и кивнули, а Бьюэль крикнул хозяину таверны: – Дронго, всем выпивку, а вот этому нашему другу – майонезную щетку. – Он ухмыльнулся Тарлу. – Вижу, вы присоединились к нашим торжествам.

Тарл открыл было рот, собираясь изрыгнуть откровенно непечатный ответ, однако Ронан торопливо вмешался.

– Как проходит собрание? – спросил он. – И что я могу вам посоветовать?

Лицо эльфа снова погрустнело, и он устало покачал головой.

– У нас в Дур-Имаре серьезная проблема, – сказал он. – Но горожане ее напрочь игнорируют. Они просто головы в песок прячут. Но что-то обязательно надо предпринять. Видите ли, дело тут вот в чем…

С незапамятных времен, рассказал им Бьюэль, в системе пещер высоко в горах к северо-западу от Дур-Имара жил дракон Филеказан. Поначалу его частые визиты в город никаких проблем не вызывали. Дракон этот был не очень крупным, всего метров шесть в длину. И он был молод и дружелюбен. По сути, дракон представлял собой определенное благо для города, ибо туристы целыми стаями слетались на него посмотреть, что приносило городу немалый доход. Однако в последнее время, когда он повзрослел, все изменилось.

Теперь дракон прилетал в город примерно раз в месяц всего на одну ночь. Он навещал несколько таверн или винных баров, а затем улетал домой. Беда заключалась в том, что Филеказан не только был сказочно богат, как и у всех драконов, в его логове были припрятаны несметные сокровища, но также ослепительно красив и невероятно обаятелен. В результате вокруг него всегда толклись молодые горожанки, и всякий раз, как дракон улетал, он забирал с собой одну из самых прелестных. И никто ее больше не видел.

– Нам никогда не удавалось выяснить, что происходит с этими девушками, – объяснил Бьюэль. – Живут ли они все в пещерах, составляя счастливую компанию для драконовских групповушек? Или он их использует и выбрасывает, чтобы они бродили по миру, кляня свой позор? Живы они хотя бы или нет? Когда он последний раз сюда прилетал, я встретился с ним лицом к лицу, но он ушел от ответа. Должен вам сказать, он совершенно очарователен, и все же есть в нем какое-то беспутство, и я ему не доверяю. Это прискорбная убыль наших горожанок должна прекратиться! Но когда мы пытаемся убедить наших граждан, что дракон должен быть отлучен от города, они даже слушать не хотят. Их больше интересуют деньги, которые он приносит, чем безопасность наших сестер. Но что нам делать? Вот вы человек действия. Посоветуйте нам!

Эльф и двое его друзей глядели на Ронана с чем-то сродни преклонения перед героем в глазах, и он вдруг понял, что испытывает жуткую неловкость. Откашлявшись, он что было сил постарался изобразить на лице нешуточную свирепость.

– Если дракон наносит этим девушкам вред, значит, он причастен ко Злу и заслуживает смерти.

– Но как нам его найти? И что, если он никакого вреда им не наносит?

– Э-э… гм… – Ронан опять столкнулся с моральной дилеммой. Хорошие парни не убивают драконов, способных представить абсолютно разумные оправдания. Прежде чем ты начнешь рубить им головы, тебе требуется доказательство, что никаких добрых намерений у них не имелось.

Тарлу наконец-то удалось счистить с одежды большую часть прогорклого майонеза, и теперь он с удовольствием наблюдал за терзаниями Ронана. В конце концов он решил протянуть ему руку помощи.

– Проще пареной репы, – вмешался Тарл. – Вы хотите узнать, что там дракон в своем логове замышляет? Просто отправляйтесь туда. Если с девушками все в порядке, вы их там найдете. Если их там нет, быть может вам удастся какую-то улику найти, и вы всегда сможете сидеть там и отказываться трогаться с места, пока он не смоет с себя обвинения. Очень просто.

Судя по его лицу, предложение открыто выступить против дракона в его собственном логове показалось Бьюэлю непривлекательным, и тут Ронан не мог ему не посочувствовать.

– Это хороший совет, – сказал он. – Я бы с тобой пошел, но у меня своя миссия, и время поджимает. Сегодня же я должен покинуть Дур-Имар и искать дорогу в Камот… – Он сделал паузу, когда Бьюэль взволнованно на него посмотрел.

– В Камот? – повторил эльф. – В древний подземный город гномов? Но я знаю туда дорогу! Пятнадцать лет тому назад я ходил с моим отцом, когда он взялся быть проводником для группы гномов, которые хотели вновь заселить свою историческую родину. Их вел Пектин из Чуч-Хевена. Южный вход всего в двух часах езды отсюда.

Ронан начал говорить о том, как бы он был благодарен и все такое прочее, но взволнованный эльф не стал его слушать и продолжал.

– И тогда вы, безусловно, смогли бы нам помочь. Ведь в тех самых пещерах, где находится вход в Камот, как раз и живет дракон! Вы сможете показать нам, как следует обойтись с Филеказаном, а затем последуете по пути вашего поиска. Встретимся у дома моего отца в полдень. Парворис, Мегафал, идемте, нам еще многое предстоит сделать, чтобы поспеть вовремя.

Бьюэль вскочил и несколько раз с большим воодушевлением потряс Ронану руку, а затем, снова и снова его благодаря, в сопровождении своих друзей поспешил наружу.

Ронан уставился им вслед, смутно чувствуя, что его облапошили. Впрочем, дракон не должен был стать такой уж проблемой, да и с курса своего поиска он бы не сбился.

Тут он понял, что Тарл с неодобрением на него смотрит, и поднял руки, защищаясь от возможных упреков.

– Ну ладно, ладно. За дракона извини. Но тут, по-моему, ничего страшного. И здесь в округе, похоже, уже нет тех, кто пытался бы нас убить. Из Дур-Имара нам наверняка удастся по-тихому выскользнуть. И мы опять в полной безопасности будем.

Тарл не снизошел до ответа, а лишь глубоко вздохнул и возвел глаза к потолку. Оркские засады, двоедушные маги, психованные эльфийские короли, а теперь дракон-развратник. Пожалуй, это было некое очень странное и совсем новое значение слова «безопасность».

* * *

Когда Некросу донесли о бегстве Ронана из замка лесных эльфов, он пришел в бешенство. В результате двое его людей оказались обезглавленными, а спальня разгромлена. И вот, пока Племя готовилось к марш-броску на запад, Некрос, скрестив ноги, сидел на останках своей кровати и мучительно пытался добиться от хрустального шара нормальной работы.

– Так найди его! – понял он. Хрустальный шар зашипел, затрещал, и изображение ненадолго исчезло. Некрос крепко треснул по шару кулаком, и тот снова ожил. – Найди его, выследи и убей! Используй Бонапонере или Кальдиса, они в Дур-Имаре живут! – Тут шар громко зажужжал. В воздухе жутко завоняло чем-то горелым, а затем хрусталь померк. Изрыгнув проклятие, Некрос с размаху швырнул шар об стену и вышел из комнаты, помедлив только затем, чтобы срубить голову еще одному из своих людей.

«Надо бы мне с этим завязывать, – думал он, спускаясь по лестнице. – А то еще парочка плохих новостей, и в Порт-Ред я один отправлюсь».

* * *

Ронан и Бьюэль решительно шагали к Водным Воротам, а Тарл без энтузиазма плелся позади. К несчастью, шанса ускользнуть незамеченными они так и не получили. Бьюэль и два его друга организовали нечто вроде демонстрации. Множество молодых людей размахивали транспарантами, где было начертано что-то вроде «Спасем наших сестер!» или «Драконы! Вон из Дур-Имара!» К ним также присоединилось немало гуляк, предположивших, что это какая-то разновидность праздничного парада. Так что, хотя нельзя было сказать, что весь город устраивает им торжественные проводы, людей, радостно опорожнявших друг на друга ведра с белой гадостью, там было совсем немного. Несколько человек даже бросили на дорогу цветы. Все выглядело почти как прощание с героями.

Тарл, однако, ничего этого не замечал. Вяло шевеля ногами в арьергарде, он не вынимал носа из «Руководства по магии для начинающих». И все его внимание было приковано исключительно к этой книжице. Он раскрыл ее час тому назад, желая хоть как-то отделаться от бабочек размером с дракона, вдруг поселившихся у него в животе, и так увлекся, что про все на свете забыл. Каких только заклинаний там не было! Заклинания для улучшения качества пива, заклинания для самозащиты, заклинания для гарантированной удачи за игорным столом, заклинания для привлечения к себе женщин… Короче, это руководство явно было написано в расчете на него! Тарл решил провести эксперимент.

Возможность для этого появилась у Водных Ворот. Остальные уже вышли наружу и сели на борт похожей на лебедя эльфийской лодки, пришвартованной у причала. Когда Тарл направился следом, караульный грубо его оттолкнул.

– А ты куда прешь? – рявкнул он Тарлу.

– С ним все в порядке! – крикнул из лодки Бьюэль. – Он друг вот этого воина!

– Чего? – переспросил караульный. – Вот этот шибздик? Этот грязный полуорк? – Затем, с неохотой опустив алебарду, он все же позволил Тарлу пройти.

«Ладно, приятель, ты сам напросился!» – подумал Тарл. Заклинание Умеренного возмездия он помнил и без книжки, поскольку только что его прочитал. – «Пусть внутренности твои разжижатся, а кишки твои обратятся в воду!» – пробормотал Тарл и добавил к этому Слово Силы, приведенное в руководстве. Затем он с надеждой воззрился на караульного. А тот просто стоял с каменным лицом, устремив пустой взор в никуда.

«Эх-ма, – разочарованно подумал Тарл, тоже садясь в лодку. – Вот тебе и клятская Сила!»

Настроение Тарла резко бы улучшилось, узнай он о том, что караульный не просто так стоял с каменным лицом, устремив пустой взор в никуда. Веская причина такой позы заключалась в том, что кое-какая предельно паскудная история только что приключилась под его нижним бельем, и страж ворот размышлял о том, что устроит ему начальник караула, когда узнает, как он позорно обосрался на дежурстве.

* * *

Первые этапы путешествия к логову дракона прошли достаточно гладко. Высадившись из лодки, путешественники нашли на прибрежной ферме уже приготовленных для них коней. Двигаясь на северо-запад по холмистой сельской местности, они разговаривали и пели. Для Бьюэля это было потрясающее приключение, и он с разинутым ртом слушал рассказы Ронана и Тарла о дальних краях, о днях, проведенных в погоне за плутоватыми троллями Северных гор, или о ночах самой настоящей игры со смертью в орквильских казино.

К тому времени, как они оставили позади обработанные участки, Тарл пришел в редкостно хорошее настроение. Мало что радовало его больше благодарной публики. Он взялся учить своих спутников всем семнадцати куплетам песенки про Теллу, той самой, которую он голосил перед тем, как его извлекли из бочки, и три молодых голоса, слившиеся в непристойном хоре, эхом отражались от гор. Однако затем, когда тропа взобралась еще выше, и зеленая травка с прелестными дикими цветочками сменилась голыми, растрескавшимися скалами и разбросанными как попало валунами, голоса эти неуверенно стихли.

Вскоре Тарл придержал коня, оглядывая раскинувшуюся позади панораму. Они уже забрались очень высоко, и хотя горы окружали их с трех сторон, к востоку земля расстилалась как скатерть. Дур-Имар казался муравьиным холмиком в середине тонкой полоски серебра, которой была река Имар. Дальше густел Лес Голубей, отделенный от более далекого Леса Снов полоской обработанных земель, через которую бежал Южный Большак. Тарл со вздохом повернулся и погнал своего коня вслед за остальными.

Внезапно узкая тропа пошла в резкий подъем, а затем вывела всадников в неглубокую бесплодную долину, что тянулась с северо-востока на юго-запад. По долине была проложена древняя дорога, прямая как стрела. Дорога была заброшенная и растрескавшаяся, местами заросшая пучками травы паты, и все же мастерство и сноровка, вложенные в ее постройку, по-прежнему бросались в глаза.

– Эта древняя дорога идет от Чуч-Хевена до Камота, – объяснил Бьюэль. – Теперь уже недалеко. – Но когда он попытался погнать своего коня дальше, тот зарылся копытами в землю и пугливо заржал.

– Дракона чует, – догадался Ронан. Его конь нервно храпел и мотал мордой. – Лучше оставим их здесь, – предложил он и спешился.

Они стреножили коней, оставив их без энтузиазма щипать клочки паты, и дальше отправились пешком. Хотя долина довольно резко пошла вверх, ровная поверхность дороги сильно облегчала ходьбу, и путники весело проводили время. Прошло менее получаса, прежде чем дорога обвела их вокруг горного отрога, и они оказались перед входом в пещеру дракона.

Нетрудно было понять, что некогда эти ворота вели в какой-то грандиозный подземный город. Громадную арку украшала роскошная резьба, в центре которой располагались стилизованные очертания четырех орудий гнома: молота, топора, долота и тесла. Все это было выложено темным и светлым мрамором, что блестел под дневным солнцем. По бокам прохода прямо в скале были высечены колоссальные, размером с человека петли, но от ворот не осталось и следа. Они были давным-давно разбиты на куски неким тайным заклинанием из арсенала черной магии – еще во время осады Камота. Теперь мрачная пасть пещеры была раскрыта в долину. Тонкая струйка дыма тянулась оттуда в небо, а небольшой ручеек струился вниз, увлажняя широкие, но изящные полукруглые ступени, что вели к дороге.

Тарл с неприятным чувством оглядел массивный портал. Он вдруг понял, что кроме них в долине больше не видно и не слышно ни одного живого существа. Тишину нарушали только стук их шагов и журчание ручейка. Тарл повернулся к Бьюэлю.

– А ты уверен, что этот дракон дружелюбный? – спросил он.

Эльф, пусть и с некоторым сомнением, но кивнул. Ему, похоже, было не очень-то по себе. Только на Ронана окутавшая их атмосфера угрозы никак не повлияла.

– Вперед! – скомандовал он. – Это всего лишь дракон! – И, быстро поднявшись по ступенькам воин смело шагнул в темноту, тогда как другие опасливо держались за его широкой спиной.

* * *

Позади, на древней дороге, оставленных ими коней осматривала парочка довольно малоприятных личностей.

– Эльф почти все свое снаряжение оставил, – сказала первая личность. – Похоже, вернуться думает. А двое других должны прямо через Камот направиться. Отлично! Так еще проще. Они даже не поймут, что с ними произошло. Идем, Кальдис.

И с этими словами Бонапонере и Кальдис зашагали по дороге, преследуя Ронана и его друзей.

* * *

Педель Дур-Имара по имени Жеррик просто обожал праздник святого Уфмира. Каждый год, едва занимался рассвет, он уже вышагивал по городу с ведром в руке и радостным предвкушением в сердце, высматривая чужестранцев. Хотя Жеррик вообще был человеком особенным. Всякий раз, как он оказывался рядом, трубки у курящих вдруг издавали хлопки или начинали испускать вонючий черный дым. Взрывались бомбы со зловонным газом, и люди садились на канцелярские кнопки. На новых рубашках загадочным образом появлялся чесоточный порошок, а на верх дверей оказывались водружены полные воды ведра. И всем, кто навещал отхожие места, приходилось самым тщательным образом их проверять. А Жеррик не сомневался, что у него замечательное чувство юмора и что люди его за это любят. К несчастью, все остальные точно знали, что он настоящая заноза в заднице и терпеть его не могли.

Через пару часов после того, как Бьюэль и его новые друзья отбыли, Жеррик пристроился рядом с городскими воротами. В праздник святого Уфмира это было его любимое место, ибо там он мог первым заприметить входящих в город чужестранцев. В последние полчаса он от души наслаждался зрелищем того, как начальник караула на чем свет стоит разносил одного из своих подчиненных, который по какой-то причине наделал себе в штаны. Жеррика это просто заворожило. «Какой ловкий фокус, – подумал он, – если ты заставляешь кого-то в штаны наложить!» Жеррик как раз обдумывал пути и средства подобного фокуса, когда вдруг заметил, что один из других караульных с головой ушел в серьезный разговор с чужестранкой. С молодой женщиной лет двадцати! Просто удача! Жеррик обожал свои шуточки именно с молодыми женщинами разыгрывать. Особенно когда одежда соблазнительно прилипала к их стройным телам… Он во все глаза наблюдал, как чужестранка кивком поблагодарила караульного, а затем направилась вверх по холму как раз в его сторону. На ней была коричневая кожаная куртка и такие же кожаные гамаши; на поясе у нее висел меч, а на плечо был наброшен лук. Странное дело, но женщина как будто о чем-то разговаривала с нечесаным бурым ослом, который семенил рядом. Жеррик радостно подхватил свое ведро и двинулся им навстречу.

– Ну хорошо, хорошо, – сказала Тусона ослу. – Ты прав, Котик. Они уже отбыли, и тут нам ничего не поделать. Так что мы немного перекусим, а потом последуем совету мага и направимся вниз по течению.

– Прошу прощения! – раздался вдруг чей-то голос, и Тусона подняла взгляд. К ним приближался мужчина с ведром. Мужчина был бородат, довольно тучен, а на его физиономии сияла неприятная улыбка. – Правильно ли я думаю, что вы гостья нашего города? – спросил он.

Тусона кивнула.

– Ах, как славно! – ухмыльнулся мужчина и поднял ведро.

– Одна капля этого дерьма – и ты труп, кореш! – проговорил осел. Жеррик замер, и по его физиономии расползлось крайнее изумление.

– Вот это блеск! – восхищенно выдохнул он Тусоне. – Как вы это делаете? Чревовещание? Или это фальшивый осел? Да? Угадал? Это только шкура, а внутри кто-то сидит! – Он радостно протянул руку и принялся щупать морду и шею Котика.

– Э-э… на вашем месте я бы этого не делала, – с некоторым равнодушием посоветовала Тусона. Какой-то безошибочный инстинкт подсказывал ей, что этот человек заслуживает того, что вот-вот получит.

– Да, это фокус! – весело фыркнул Жеррик. Он еще немного пощупал и потыкал пальцем, а потом вдруг случайно заглянул ослу в глаза. На краткое мгновение кровь его застыла в жилах, а в следующий миг он уже отскочил, но слишком поздно! Осел бурой молнией метнулся вперед, зубы его клацнули – и Жеррик, дико визжа и прижав ладони к лицу, рухнул на колени. Кровь обильно лилась из остатков его носа. Осел помотал мордой и сплюнул откушенный предмет.

– Тьфу! Давай-ка по-быстрому бар найдем, – сказал он Тусоне. – Мне лучше рот промыть. А то клят его знает, где этот нос побывал! – И, с довольным видом посмеиваясь, Котик засеменил вверх по холму, а Тусона за ним последовала.

– Стража! – заверещал Жеррик Педель. – Стража!

Один из караульных с мечом в руке прибежал от ворот.

– Что такое? – спросил он.

– Эти чужестранцы на меня напали, – простонал охваченный болью Педель. – Вот, смотри! – Он отнял ладони от лица и показал кровавую кашу на том месте, где был его нос.

– Так тебе и надо, задрыга, – ухмыльнулся караульный и радостно побрел назад к своему посту.

* * *

Трудно было что-то разглядеть в пещере дракона после яркого солнца снаружи. Ощупью пробравшись вперед шагов на пятьдесят, Ронан запалил пару факелов, которые они с собой прихватили, и отдал их Тарлу и Бьюэлю. В колеблющемся свете они выяснили, что находятся в широком коридоре с небольшими караульными помещениями, по обе стороны вырезанными в скале. Воин медленно повел их вперед. Еще через пятьдесят шагов стены внезапно разошлись, и они оказались в громадной пещере. В самом ее центре высился какой-то холм. Он двинулись вперед, отчаянно напрягая глаза, чтобы пронзить мрак, сгущавшийся вокруг факелов. Когда они приблизились к холму, темп совсем замедлился, и все разом охнули от изумления.

Это была массивная груда сокровищ метров трех в вышину, настоящий клад золота и серебра, бриллиантов и прочих драгоценностей. Резные украшения и статуэтки из нефрита и янтаря лежали рядом с мечами, рукояти которых были украшены роскошной филигранью золота и платины, а клинки были инкрустированы изумрудами, рубинами и сапфирами. Короны, державы и скипетры давным-давно умерших королей и королев покоились в глубоких россыпях золотых монет всех стран мира. Броши, браслеты и диадемы, усеянные тысячами бриллиантов, вспыхивали и сверкали в свете факелов. Это было действительно несметное сокровище, богатство даже не короля, а целого мира. Даже легендарной растратчице Каэне Избалованной – эльфийской принцессе Бехана, потребовалось бы несколько недель, чтобы пустить по ветру все это изобилие.

Кажется, целую вечность они простояли, завороженные этим чудесным зрелищем, а затем Тарл испустил медленный вздох, нагнулся и выдернул из груды небольшую статуэтку божества по имени Флак. Она была из чистого золота, с бриллиантовыми глазками и сапфировыми бородавками. Одна эта статуэтка могла обеспечить Тарла «эльфийским пенисом» на всю оставшуюся жизнь. Он просто разглядывал ее и прикидывал, играют ли драконы в карты, когда из тьмы вдруг донеслось тактичное покашливание. Тарл виновато отскочил и бросил статуэтку. Затем все трое повернулись и уставились во мрак по ту сторону света факелов.

– Гости! Ах, как это замечательно! – произнес очень низкий и интеллигентный голос, а затем десятиметровый язык пламени метнулся в одну сторону пещеры, в другую – и два стенных факела стали быстро разгораться. Когда их пламя обрело обычную яркость, они омыли светом ту часть пещеры, где, очевидно, располагались жилые апартаменты дракона, Ронан с Тарлом впервые увидели Филеказана.

Он элегантно полулежал на очень длинном кожаном канапе с гигантским бокалом мартини в одной лапе и книгой Джеффри Лучника в другой. Пол апартаментов был устлан роскошным ковром, у одной стены имелся бар, заставленный огромным количеством всевозможных бутылок. Напротив канапе аккуратной дугой было расставлено несколько человеческого размера кресел.

– Прошу вас, будьте как дома! – протянул Филеказан, делая ленивый взмах лапой в сторону кресел. – Если желаете, налейте себе выпить. А когда почувствуете себя по-настоящему непринужденно, расскажите мне, что привело вас в мое скромное обиталище. – Дракон одарял гостей чарующей белозубой улыбкой и принялся изучать один тщательно наманикюренный коготь. У Ронана создалось совершенно определенное ощущение, что этот дракон, найди он подходящие по размеру шелковый халат и галстук, чувствовал бы себя в них как рыба в воде. Кроме того, имей он возможность носить тоненькие усики человека с сомнительной репутацией, он бы с радостью их носил.

Ронан отважно шагнул вперед, однако Бьюэль последовал за ним довольно нерешительно и встал, с разинутым ртом глазея на дракона. Ронан пихнул его локтем, и молодой эльф с немалым усилием взял себя в руки.

– Любезный Филеказан… – начал было он, но дракон тут же его прервал.

– Пожалуйста, – попросил он, – зови меня просто Фил.

– Тогда, любезный Фил, – продолжил Бьюэль. – Итак, мы пришли сюда по делу, которое я уже с тобой обсуждал. Несколько лет ты являешься в наш город и всякий раз возвращаешься в свое логово с одной из наших самых красивых женщин. И теперь мы, граждане Дур-Имара, озабочены их безопасностью. Так больше продолжаться не может!

Дракон взглянул на него и удивленно приподнял золотую бровь.

– Но дорогой мой… Бьюэль, не так ли? Позволь мне тебя заверить, что все эти молодые женщины сопровождали меня исключительно по собственной воле.

– Да, конечно. Это мы хорошо знаем, – признал молодой эльф. – Но мы гораздо хуже знаем, что с ними происходило дальше. Они остались с тобой? Если да, то где они? А если они уходят, то куда они направляются?

– Остаются со мной? Ах, мой дорогой друг, боюсь, я не из тех, кто женится! – улыбнулся дракон. Затем он поднял бокал и сделал изрядный глоток мартини. Ронан заметил, как подрагивает его лапа, и вдруг понял, что дракон сильно навеселе. – Да, действительно, – продолжил Филеказан, – порой молодая дама сопровождает меня сюда и принимает на ночь бокальчик спиртного, но на следующее утро она обязательно уходит. Все они всегда уходят.

– Почему же тогда они не возвращаются в Дур-Имар?

– Кто знает? – задумался дракон. – Может статься, после ночи со мной столь маленький городок, как ваш, теряет для них всякую привлекательность. Может статься, они обретают желание выйти в широкий мир, искать там восторгов, богатств, любовных романов. Может статься, они ощущают потребность прожить жизнь по полной…

– Может статься, они уже не могут вернуться, – донесся вдруг из-за труды сокровищ глухой и печальный голос. – Может статься, жизнь для них просто кончается…

Ронан и Бьюэль повернулись туда, где с поникшей головой и опущенными плечами стоял Тарл. Пока они расспрашивали дракона, он все шастал по периметру клада. Теперь он об этом пожалел. Тарл устало поднял факел, и свет упал на какую-то горку по ту сторону массивной груды. На скорбную кучку обугленных сероватых фрагментов. Это были человеческие кости, сломанные и обгорелые.

Все трое гостей в ужасе их оглядели, а затем Бьюэль с горящими глазами повернулся к дракону.

– Что это значит? – выпалил он. И прямо у них на глазах дракон обмяк на своем канапе. Его золотые чешуйки, казалось, потеряли свой блеск, крылья поникли как потрепанные кружевные портьеры, а лицевые мышцы обмякли, заставляя это лицо казаться совсем морщинистым и опухшим. Внезапно Филеказан предстал очень старым и усталым, а также до невозможности развратным. Вытекшая из уголка его глаза слеза упала в бокал.

– Не могу я этого объяснить, – простонал он. – Началось все однажды вечером, несколько лет назад. Та прелестная молодая девушка пришла сюда вместе со мной. У нас была масса выпивки, и мы, как вы можете догадаться, страшно проголодались. Знаете, как это бывает. Она предложила слетать за пиццей, но я посмотрел на нее, такую молодую и красивую, и подумал: «Боги мои, так бы всю тебя и съел». И я всю ее съел. До последнего кусочка… Конечно, когда я на следующее утро проснулся и вспомнил, что натворил, я страшно перепугался! Месяцами я к городу даже близко не подлетал. Но затем в один прекрасный день я почувствовал, что отчаянно нуждаюсь в какой-то компании. Тогда я слетел вниз, немного выпил и закончил тем, что вернулся сюда в компании еще одной восхитительной молодой особы. А потом опять то же самое… И теперь я уже на это подсел! Я хотел, очень хотел завязать, но не смог! Настоящим подонком себя чувствую… – дракон умолк и глотнул еще мартини. Полились еще слезы, а могучая грудь начала судорожно вздыматься и опадать. Внезапно на лице Филеказана выразился откровенный ужас, он привстал и быстро прижал лапу ко рту.

– Ну вот! – выдохнул он. – Икота! Берегись! – Однако никогда прежде не видавшие икающего дракона гости никаких уклонных маневров предпринимать не стали, а только в полном недоумении на него смотрели. На сколько мгновений Филеказан сидел на канапе в полной неподвижности, а затем испустил громовое «ик!» – и струя пламени, выстрелив из его рта, чуть не спалила Бьюэля.

У дракона был униженный вид:

– Мне очень жаль, – пробормотал он. – Ничего не могу поделать! Я же говорю – берегись!

Вняв предупреждению, Ронан и Бьюэль бросились по сторонам в поисках укрытия, и тут Филеказан снова икнул. На сей раз, однако, дракон запрокинул голову, и язык пламени, выстрелив метров на десять вверх, спалил небольшую колонию летучих мышей, что свисали с потолка, переругиваясь друг с другом своим ультразвуком.

Ронан быстро оглядел помещение, а затем, пока грудь дракона в третий раз сжималась, проскочил мимо него к стойке бара и схватил оттуда большой сифон с газированной водой. Когда дракон повернулся к нему с молчаливым извинением в грустных глазах и раскрыл пасть, чтобы в очередной раз икнуть, Ронан пустил туда мощную струю газировки. Икоту мигом подавил приступ жуткого кашля.

В конце концов отчаянно брызгающий слюной дракон сумел восстановить дыхание.

– Большое спасибо, – глуховато поблагодарил он Ронана. – Ты потушил мой огонь. Когда у меня такой приступ, только это и помогает. – Затем он повернулся к Бьюэлю. – Мне правда ужасно жаль. И я честно не могу ничего поделать. Это все потому, что мы, драконы, всегда живем в каменных пещерах за мили от всяких порядочных мест. Я хочу сказать, нельзя жить да поживать в чудном домике в центре городка, если всякий раз, как тебе случится рыгнуть, ты начисто испепеляешь дом своего соседа и сжигаешь еще неизвестно сколько.

Филеказан одарил трех гостей грустной и очень жалобной улыбкой, однако Ронан смягчаться не собирался. Дракон совершенно очевидно убил нескольких невинных девушек, и хотя он был куда разговорчивей и любезней обычного плохого парня, в амбарной книге Ронана это определенно наносило его в графу Зла. Ронан вытащил меч, одолженный ему отцом Бьюэля, и подступил вплотную к преступнику.

– Дракон! – проревел он. – Так продолжаться не может! Сколько еще убийств будет у тебя на счету?

Филеказан соскользнул с канапе и попятился, умоляюще простирая к воину две громадные лапы.

– Послушай, мне ужасно жаль… ты же знаешь, я ничего не мог с этим поделать… очень может быть, я больше никогда этого не совершу… если меня хоть немного поддержат, думаю, я смогу завязать… пожалуйста, не надо…

Но Ронан неумолимо наступал, пока не припер Филеказана к стене пещеры. Занеся над головой меч, он свирепо на него воззрился – и тут понял, что главная сложность текущего момента состоит в том, что он, двухметровый человек, собрался обезглавить семиметрового дракона. Ронану отчаянно требовалась стремянка.

– Слушай, приятель, я хочу тебе голову отрубить.

– Понимаю.

– Но мне до нее не достать.

– Какая неприятность.

– Тебя не затруднит нагнуться?

– Я что, совсем идиот?

Последовала пауза, в течение которой Ронан отчаянно пытался придумать, что ему делать дальше.

– Послушай, я ведь с таким же успехом могу тебе брюхо вспороть. Итог будет тот же самый.

– Вот те на! – дракон был явно разочарован. – И что из всего этого бульварные газеты изобразят? Свирепый воин потрошит невинного дракона… огнедышаший ящер умирает мучительной смертью в окружении собственных кишек… Какая героика! Боюсь, на следующей встрече выпускников Школы воинов подобный поступок не одобрят. Разве не так?

– Ну-ну, приятель! И это после всего, что ты с теми невинными девушками сделал? Ты что, совсем стыд потерял? Тогда вон на ту скорбную горку взгляни! А что их несчастные родители скажут?

Последовала еще одна пауза.

Нижняя губа дракона задрожала, и огромные слезы покатились из его глаз, разбиваясь о пол и брызгая Ронану на ботинки.

– Ты прав, – прошептал Филеказан. – Я знаю, что ты прав. Я заслужил смерть. Боги мои, как же я до этого докатился? Как я так низко нал?

Дракон принялся раскачиваться взад-вперед, глухо ударяясь затылком о каменную стену. Затем он сглотнул комок в горле и стал наклонять свою громадную голову, пока его подбородок не коснулся земли у ног Ронана.

– Давай, воин, – сказал он. – Кончай с этим.

Ронан снова вскинул над головой меч и выбрал место для удара как раз за ушами дракона. Он так напрягся, что его громадные мышцы вздулись. Но затем он помедлил. И еще помедлил.

– Слушай, а может, ты и правда ничего не мог с этим поделать? – услышал Ронан собственный голос.

– Что-о? – раздался неистовый рев Бьюэля, который буквально трясся от возмущения. – Ты хочешь его помиловать? После всего, что он натворил?

Ронан протянул ему меч.

– Если хочешь видеть его мертвым, убей.

Эльф перевел взгляд с меча на дракона, затем опять посмотрел на меч. Наконец он устало покачал головой. Дракон поднял на них влажные глаза с опухшими веками.

– Пожалуй, вы мне услугу оказываете. – Почему-то ни Ронан, ни Бьюэль не могли встретиться с ним взглядом. – Да-да, полагаю, для честного дракона есть только один выход. А ведь именно честным, порядочным драконом я не так давно и был. – Филеказан ненадолго погрузился в раздумья, а затем встал и устало расправил крылья. – Я думаю в небольшой полет над Западным океаном отправиться. Скоро меня не будет.

Ронан с каким-то новым уважением взглянул на дракона. В одной из многих повестей, которые он в детстве читал, рассказывалось о великом драконе Атропосе, который после смерти подруги всей его жизни полетел через океан на запад. Он летел и летел, пока его мощные крылья не устали махать, не в силах больше его нести, и тогда он стремительно понесся вниз, навстречу своей смерти. Ронан грустно наблюдал, как Филеказан с беспредельным отчаянием на лице в последний раз оглядывает свой дом. Затем дракон обреченно поплелся к выходу из пещеры. Ронан двинулся было вперед, но Бьюэль положил ему руку на плечо.

– Все к лучшему, – прошептал эльф.

У выхода дракон оглянулся.

– Пожалуйста, поделите между собой мой клад, – сказал он. – И отдайте часть семьям тех девушек, которых я… ну… в общем, вы знаете.

Ронан поднял руку в знак признательности.

Тем временем в задней части пещеры Тарла мучила нешуточная моральная дилемма. Ему казалось, у него есть решение, которое удовлетворило бы всех, однако если бы он держал рот на замке, дракон полетел бы навстречу своей смерти, и Тарл внезапно оказался бы совладельцем огромного клада. Тогда при желании он мог бы хоть весь Вельбуг купить. Тарл десятидневной давности открыл бы рот только затем, чтобы попрощаться, а дальше принялся бы радостно запихивать в свой рюкзак самоцветы. Но теперь это уже был новый, более деликатный Тарл.

– Погоди, – услышал он собственный голос. – Тебе не кажется, что ты уж слишком болезненно реагируешь?

Дракон помедлил и безнадежно на него посмотрел, а Бьюэль бросил на него откровенно злобный взгляд. Тарл, не обращал внимания, продолжил.

– Послушай, желание укусить прелестную девушку – вовсе не грех. Всем нам случалось такое делать. – Тут он увидел потрясенные лица своих спутников и торопливо исправился. – То есть, кое-кому из нас. Но когда у тебя метровая пасть с острыми как иглы зубами, выходят, понятное дело, несчастные случаи. Одно цепляется за другое, и прежде чем ты поймешь… Это я к тому, что такое уже бывало. – Тарл развел руками, изображая стреляного воробья, затем поспешно добавил. – Не со мной, конечно! Но я жил среди орков и троллей. И знаю, что они едят! Но не все они по этому поводу счастливы. Некоторые хотят прижиться в нормальных человеческих городах и решают, что есть людей морально неправильно. В Орквиле я несколько групп самопомощи встречал. Почему бы тебе к одной из них не присоединиться?

– Групп самопомощи? – переспросил дракон.

– Ну да. Они там разработали всякие средства для помощи всем существам, которые к диете из человеческой плоти привыкли. Есть там, к примеру, ГОБСТОП – но это для гоблинов и слишком экстремально. Еще есть ЧЛЕН – «Человечину Людям Есть Нельзя». Вот там, пожалуй, действительно поддерживают.

Дракон с надеждой посмотрел на Бьюэля, который немного подумал. Затем он уселся в одно из кресел.

– Расскажи нам о них поподробнее, – попросил эльф.

* * *

Когда во многих милях оттуда, над Рекой Даген, сгустились сумерки, поначалу ничто не нарушало тишины, кроме журчания воды и жалобных криков бездомного пакаса, мигрировавшего к северу в попытке найти место, где он смог бы спокойно соорудить гнездо и где никто бы его не стряхнул. А затем с северо-запада донеслось что-то вроде далеких раскатов грома. Тихий звук становился все громче и громче, пока наконец не появилась возможность его распознать. Это был топот сотен копыт, галопом несущихся по равнине.

Они вырвались к реке в том месте, где ее бродом пересекает Великая Восточная дорога, и, даже не помедлив, стремительно по ней промчались – темные всадники, подгоняющие темных коней. А затем они исчезли – волна злого рока, накрытая опустившейся ночью. Наконец пропал и топот копыт.

Племя Фаллона скакало на запад.

* * *

Вытянув массивный меч из груды сокровищ, Ронан на пробу им покрутил. Меч оказался отлично отбалансирован и отточен.

– Этот подойдет, – сказал он. – Мне он понадобится только до тех пор, пока я Пещеру Поющего Меча не найду.

– Он твой, – отозвался дракон. – И возьми себе любые сокровища, какие только пожелаешь. – Он с довольным видом возлежал на канапе, держа в клешне огромный бокал мартини. Напротив него в кресле сидел Бьюэль. Эти двое провели пару часов, оживленно и дружелюбно обсуждая идею Тарла. Было решено, что Филеказан отправится в Орквиль, чтобы присоединиться к ЧЛЕНу и порвать с нездоровой привычкой, а Бьюэль для поддержки будет его сопровождать. Похоже, между драконом и эльфом завязывалась невероятная дружба, и они уже выяснили, что у них удивительно много общего (так, оба любили низкопробную литературу, хотя Филеказан был верным фаном Джеффрюа Лучника, а Бьюэль признавался в своем пристрастии к Джилли Бондарше и ее весьма откровенным рассказам о любовных приключениях бочаров).

Ронан улыбнулся.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Но мы возьмем ровно столько, сколько потребуется, чтобы хватило на еду, вино и кров.

– Целому Вельбугу, – тихонько добавил Тарл. Тем временем он аккуратно заворачивал несколько небольших, но невероятно ценных вещиц в свое грязное нательное белье. Получившийся сверток, в который только полный кретин отважился бы заглянуть, Тарл с любовью уложил в свой рюкзак.

Ронан повесил ножны с мечом себе на шею, затем подобрал связку факелов и сунул ее под мышку. Хотя снаружи уже сгущалась ночь, он хотел немедленно двигаться дальше и попытаться найти район подземного города, обозначенный на карте, южная часть которой, включая пещеру дракона, была заляпана винными пятнами и не очень разборчива. Затем воин повернулся к Филеказану и спросил:

– Ты ничего не слышал про Пектина и его гномов с тех пор, как они здесь прошли? – спросил он.

– Ни слуху, ни духу, – ответил дракон. – А сам я туда не ходил. Там через несколько сотен шагов старый оползень, и дыра, которая осталась, слишком мала для дракона. Впрочем, один бродячий орк пару месяцев назад действительно из той дыры сюда сунулся, но когда меня увидел, то завопил, наделал себе в штаны и понесся туда, откуда пришел.

– Тогда нам лучше ступать потише, – решил Ронан. – Ну, всего хорошего. – И, закинув рюкзак Тарла себе за плечо, он поднял зажженный факел и направился в заднюю часть пещеры.

– Удачи, – дружно сказали Бьюэль и Филеказан.

– Спасибо! – пробормотал Тарл. – Она нам как пить дать понадобится! – И он потащился вслед за Ронаном, порядочно обремененный оружием, которое он лично выбрал из груды сокровищ. Там были два меча, пара кинжалов, копье, небольшая булава, длинная остроконечная штуковина из чистого золота (шампур из шашлычного набора древнего сидорского короля, о чем, Тарл, впрочем, даже не догадывался), два лука, колчан со стрелами и щит.

Раз впереди были орки, Тарл рисковать не желал.

Проход вел прямиком на север. Он был метров семь в ширину и почти столько же в вышину, с гладким и ровным полом. По обеим сторонам прохода в скале были вырезаны коридоры и комнаты, однако после того, как Тарл с Ронаном прошли около четверти мили, их стало совсем мало, а вскоре они и вовсе исчезли. Теперь осталась только одна широкая дорога, будто стрела, указывающая на север. Воздух казался сухим и спертым, а под ногами у путников клубились небольшие облачка пыли, пока они одолевали милю за милей, дорога ни разу не свернула в сторону, не пошла ни вверх, ни вниз, а напрямик прорезала самое сердце горы, темная и безмолвна, если не считать топота их ног и мерцания факелов.

После примерно часа ходьбы они остановились, и Тарл с наслаждением приложился к своей фляжке. В горле у него пересохло, носоглотку забита пыль, и там был такой свербеж, который в чих так никогда и не переходит, а только сидит в тебе и мучает.

Ронан достал карту и тщетно попытался разгадать расположение залитых вином южных районов Камота.

– Ты уверен, что мы куда надо идем? – прошептал Тарл. – Тут вроде бы подземный город должен был быть.

– Это он и есть, – последовал ответ. – Или, скорее, будет. Насколько я могу разобрать, это просто дорога, которая к нему ведет. А комнаты вокруг пещеры Филеказана – остатки укрепленного узла, охранявшего Южные Ворота. По моим расчетам, нам еще часа два топать, прежде чем мы до самого Камота доберемся.

После краткого отдыха она встали и поплелись дальше. Тарл затянул было песню, однако тоннель, похоже, усиливал его голос, эхом посылая песню далеко вперед, и Тарл вскоре прекратил. Впереди могли оказаться орки, причем не те полуцивилизованные городские типы, а настоящие подземные орки-людоеды – клыкастые уроды его ночных кошмаров. Да и не только орки. Были там и другие твари, что держались тьмы и сторонились света. Твари, с которыми лучше не сталкиваться. Тарл с трудом сглотнул и дальше постарался идти чуть ли не на цыпочках.

Расчеты Ронана оказались абсолютно точны, и через два с небольшим часа по обеим сторонам прохода снова стали попадаться коридоры и комнаты. Первая комната, на которую они наткнулись была, судя по всему, караульным помещением. Она была высечена в скале по левой стороне прохода, и туда вели несколько ступенек. Прочная дубовая дверь кособоко свисала с одной ржавой петли, а на древесине виднелись бесчисленные порезы и вмятины. В одной из вмятин все еще сидел топор. На полу комнаты они обнаружили сломанный меч, а также смятый и разбитый шлем. Ронан подобрал шлем и внимательно его осмотрел. Штуковина оказалась растерзана до такой бесформенности, что вполне могла оказаться одним из творений его отца. Накатила волна тоски и одиночества, однако впервые в жизни мысли Ронана вернулись не к дому его юности, а к удобной постели в Вельбуге, а также к тонким рукам и любящим глазам самой смертоносной воительницы, какую он за эти годы встречал. Ронан поднапрягся и вернул свои мысли к настоящему.

– Нам лучше здесь переночевать, – сказал он. Обрадованный Тарл вместе с ворохом оружия шумно осел на пол. Они разделили скромную трапезу из вина, хлеба и сушеного мяса, а потом немного поболтали ни о чем. Сонным взглядом потаращившись на карту, Ронан прикрыл дверь и одним из своих мечей наглухо ее заблокировал. Последним, что Тарл услышал перед тем, как отчалить в сон, было что-то вроде боя далеких барабанов.

«Ого, – подумалось Тарлу, – там у кого-то пирушка». А затем он уснул.

* * *

К их собственному удивлению Филеказан с Бьюэлем поладили как нельзя лучше. Они обменялись рассказами, очень прилично выпили, немного попели и посмеялись, так что к тому моменту, как они уснули, было уже очень поздно, и только тогда две призрачные фигуры Кальдиса и Бонапонере смогли наконец обогнуть груду сокровищ, а затем и прокрасться через оползень, направляясь к Камоту.

* * *

Ронан с Тарлом проснулись холодные до оцепенения. Они разделили немного хлеба на завтрак, а затем Ронан раскрыл дверь. Слабый свет проникал в наружный проход сквозь небольшие дырки в сводчатом потолке – дырки, судя по всему, пробуренные аж до самого склона горы сотнями метров выше. Света было вполне достаточно, чтобы видеть дорогу, так что путники погасили факелы и двинулись дальше.

Теперь стало очевидно, что они входят в подземный город. Частыми стали не только боковые коридоры, над входами в которые виднелись буквы рунного алфавита гномов, но также двери и окна, выходящие на дорогу, по которой они следовали. Местами она расширялась, образуя просторные подземные площади, где изящные столбы подпирали высокую крышу, а галереи с колоннадами сияли призрачным блеском в слабом свете, что просачивался сверху. Поначалу никаких признаков жизни не наблюдалось, но затем следы прежних обитателей этих мест начали появляться. Брошенный ботинок, сломанное копье, смятое и дырявое ведро, несколько пустых бутылок…

В том месте, где дорога расширилась и, похоже, образовала рыночную площадь, Ронан остановился, зажег факел и в его неверном свете попытался установить по карте их местоположение. Тарл тоже взял факел и обшарил рынок, заглядывая в заброшенные лавки, что располагались по его периметру.

– Бесполезно, – пробормотал Ронан, качая головой. – Никак не могу разобрать, где мы находимся. И у этого города к тому же несколько уровней! Я даже не знаю, на каком из них мы сейчас!

Еще раз приглядевшись к карте, он разочарованно вздохнул. Ронан покинул Школу воинов с твердой уверенностью в том, что теперь-то уж он будет готов к любому повороту событий. Курс его обучения включал в себя почти все, что могло пригодиться воину – в том числе такие ценные занятия, как «Обращение с оружием», «Выживание в экстремальных условиях», «Владение языками», «История рыцарства» и даже «Физиология разумных рас». К примеру, полезно было знать, что пустая трата времени бить троллей коленом в пах, ибо яичек у них отродясь не имелось. Своих яичек, поскольку многие тролли любили носить серьги или другие украшения из яичек тех горемычных рас, у которых они были в наличии. Однако теперь стало ясно, что курс обучения Ронана зиял капитальным провалом, не содержа в себе «Расшифровки древних карт, вымоченных пьяными друзьями в красном вине».

– Ронан? – Настойчивый голос Тарла был тих, однако нотка страха в нем слышалась отчетливо. Ронан быстро скатал карту и прошел к тому месту, где его друг стоял, нервно вглядываясь в боковой коридор. Коридор этот был очень узок и тянулся шагов на десять, прежде чем резко свернуть влево. Перед поворотом четыре ступеньки полого поднимались к открытой двери, по обе стороны от которой в скале были вырезаны окна, что слепо таращились наружу. На этих ступеньках в окружении пыльных бутылок и разбитой фаянсовой посуды валялись ссохшиеся останки гнома.

Ронан взял факел и неслышно прокрался вперед, а Тарл последовал за ним. Добравшись до поворота, они обнаружили, что дальше коридор ведет к лестнице, что круто уходила вниз, в темноту, и оттуда, из темноты, плыла жуткая вонь тухлятины. Тогда они переступили через останки гнома и поднялись к открытой двери. Войдя внутрь, Тарл с Ронаном поняли, что оказались в прихожей. Грустно и неторопливо они осмотрели весь дом.

Во всех комнатах – одно и то же. Пол был усеян битым стеклом, кусками фаянсовой посуды, разбитыми кружками и брошенной одеждой, а по стенам и потолкам местами виднелась сухая корка расплесканной еды. Всюду полно мусора и пыли, а в одной из верхних комнат они нашли останки еще трех гномов. Один сжимал в костлявой ладони солидную книгу в кожаном переплете.

Ронан осторожно изъял у мертвеца книгу и раскрыл ее. Страницы были заполнены изящным и аккуратным эльфийским почерком.

– О чем тут написано? Ты можешь прочесть? – спросил Тарл.

Ронан грустно кивнул.

«Этот дневник принадлежит Наиву, сыну Даина», – вслух прочел он. – «Если эта книга рискнет пуститься в дорогу, запечатайте ее и отправьте домой». – Воин перевернул еще несколько страниц. Сухие и ломкие, они были заляпаны чем-то вроде вина. Кроме того, кто-то, похоже, по меньшей мере однажды на нее вытошнился, однако текст по-прежнему был разборчив, и Ронан со все растущей тоской его просматривал.

– Кажется, мы нашли последние остатки отважной экспедиции гномов, – вскоре сказал он. – Увы! Боюсь, конец их был ужасен! Вот, послушай. – Он перевернул еще несколько страниц и снова стал читать вслух. – «Вчера мы услышали бой барабанов в глубинах, а потом орки пришли многими сотнями, приглашая нас присоединиться к их пиршеству. Сначала наш вождь Пектин отказался, но барабаны били все громче, а орки настаивали, так что мы сдались и приняли приглашение. Почти сразу же мы потеряли Тиазина! Он был в считанных сантиметрах от басового динамика, когда загрохотала музыка, и обе его барабанные перепонки лопнули!»

Тарл вздрогнул, а Ронан перевернул страницу.

– Тут есть еще, – сказал он. – «Уже четверо суток бушует пиршество. Так больше продолжаться не может! Мы потеряли Базальта, когда он по пьяни завелся к вышибале, гигантскому горному троллю, подобного которому я еще никогда не видел и очень надеюсь больше никогда не увидеть. Увы, бедный Базальт. Одежда его была повседневной, он даже галстука не надел. Боюсь, его конец оказался скор. Следующим стал старина Риан. Когда он лишился чувств на танцполе, мы его оттуда вытащили, но вернуть к жизни уже не смогли. А ведь мы предупреждали Риана, что он слишком стар для брейка, но увы! – он нас не послушал. Вчера мы потеряли Нафталина и Пепсина. Орки побились с ними об заклад, что они не смогут пройти на руках по Мосту Эльдабаду. О горе им, горе! Оба так налимонились, что со смехом полетели в бездну, навстречу своей погибели. Затем скончался Трипсин, когда его печень отказала, и с ним ушла вся наша надежда. Ибо многих орков Трипсин перепил, и если даже он не смог пережить это ужасное пиршество, какая тогда надежда оставалась для остальных из нас? А поздно ночью мы нашли Керосина плавающим головой вниз в бочке с элем».

Ронан перевернул еще несколько страниц. Две из них слиплись от какой-то гадости, и он аккуратно их разделил.

– Прошло еще несколько дней, – сказал он. – Посмотри, как испортился почерк. Местами он просто неразборчив. Одни боги знают, сколько они к тому времени выпили. Слушай! – Ронан снова стал читать вслух. – «Это ужасное питание обеспечит нам верную смерть! Бактерии в питьевой воде забрали Оина, а валованы с морепродуктами покончили с Пектином и Дином. Наверняка они были несвежие! Они были несвежие!… А сегодня утром мы потеряли отважного Эндокрина. Он умер от острого нервного расстройства, когда мы сказали ему, что он вчера вечером во время попойки проделал со своим шлемом. Теперь нас осталось лишь семеро. Нам удалось ускользнуть, но из-за жуткого шума спать совершенно немыслимо. Барабаны! Барабаны в глубинах! А теперь орки уже у нашей двери! Они предлагают нам вернуться на свое инфернальное пиршество!»

Голос Ронан упал почти до шепота, когда он перевернул последнюю страницу.

– В конце уже сплошные каракули. «Мы в ловушке! Отговорок у нас больше нет! Нам отсюда не выбраться! Нам отсюда не выбраться!» – дальше пусто.

Закрыв книгу, он положил ее рядом с костлявой рукой, которая раньше ее держала, а потом склонил голову и постоял там в почтительном молчании. Тарл тихо ожидал, размышляя о колоссальном и жутком пиршестве, что уничтожило всю колонию. А затем, совершенно внезапно, из черного лестничного колодца за окнами послышался медленный и ритмичный грохот. Тарл и Ронан в ужасе переглянулись.

– Барабаны! – выдохнул Ронан. – Барабаны из глубин!

Внезапно громоподобный бой бы поддержан стремительной ритмичной пульсацией.

«Бум-бум», – шла пульсация, и казалось, сами скалы стала эхом отзываться на чарующий ритм.

– Клят! – выругался Тарл. – Бас-гитара! Опять музыка!

Задыхаясь от волнения, оба бросились прочь из дома. Ронан побежал было к рынку, спотыкаясь и поскальзываясь на битых бутылках в коридоре, но тут пульсирующий ритм, похоже, захватил Тарла и потянул его к лестнице. Сами того не желая, его ноги стали подшаркивать в такт музыке, а дыхание сделалось резким и быстрым. Тарл закрыл глаза, и пот заблестел на его лице.

– Пиршество! – выдохнул он, словно заколдованный. – Все на пиршество! – Ноги донесли его до верха лестницы, и гнусная оркская вонь, выплывавшая снизу, нанесла ему почти физический удар, от которого голова Тарла совсем поплыла. А затем он потащился вниз, в темноту.

* * *

Едва первые лучи восходящего солнца упали ей на лицо, Тусона мгновенно проснулась и тут же всем телом потянулась, стряхивая скованность после сна на твердой земле. Затем она села и сбросила с себя покрытое росой одеяло. Рядом все еще дымились последние угольки вчерашнего костра. Подбросив туда охапку сухого хвороста, Тусона принялась терпеливо на него дуть, пока костер снова не ожил.

Тут с берега реки присеменил Котик. Из пасти его свисала обезглавленная дикая утка. Охота в этих изобильных местах оказалась трогательно проста. Местные птицы привыкли к ослам, которые болтаются по округе и жуют траву, так что когда один из таких ослов подходил совсем рядом, они никак не ожидали, что он начнет им головы отхватывать.

– Ты, между прочим, отлично могла бы сейчас в удобной постели валяться, – заметил Котик. – Там, в Вельбуге.

– Нет. Я все это просто обожаю. – Тусона обвела рукой легкий туман, что нежно плыл над речной гладью, грациозные ивы, что очерчивали берега, и мириады птиц, что радостно щебетали на ветках. – «Что пронзает меня, как взгляну я на запад, и дух мой из тела стремится…» – Она вдруг умолкла. Ей показалось, что где-то вдалеке раздался гитарный аккорд.

Склонив голову набок, осел внимательно на нее по смотрел.

– Еще «Лестницу в небо» помнишь? В душе-то ты старая хиповушка, верно? – сказал он.

Тусона улыбнулась и взглянула на горы, что высились по обе стороны реки.

– Надеюсь, с Ронаном и Тарлом все хорошо, – прошептала она.

* * *

С яростным проклятием Ронан бросился вниз по лестнице вслед за Тарлом. Поначалу тьма была хоть глаз выколи – он споткнулся и чуть было не полетел кувырком. Но затем снизу стал просачиваться слабый красноватый свет. Вскоре лестница резко свернула влево, и на месте правой стены оказался крутой обрыв. Теперь Ронан смог разглядеть, что лестница лепится к стене колоссальной пещеры. Далеко внизу ее пол был сплошь испещрен трещинами, откуда исходило неистовое красное свечение, а временами игриво выскакивали языки пламени. В пещере оказалось полно орков, которые толкали друг друга, горланили песни, орали и дрались. То и дело одного из орков толпа подталкивала к краю трещины, и он с диким воплем исчезал во внезапном всплеске оранжевого пламени. Тяжелая и мрачная музыка оглушительной звуковой волной грохотала из дюжины оркских магодек. Едкий дым полз вверх тонкими струйками, а жуткий смрад от тел пяти тысяч орков поднимался подобно ядовитому облаку.

Ронан увидел, как впереди по лестнице, словно в каком-то трансе, ковыляет Тарл. Перескакивая сразу через пять ступенек, он бросился вслед за ним. Когда он почти его догнал, расположившиеся у подножия лестницы орки заметили их и принялись дико орать, зазывно размахивая кружками своего гнусного вина, черного и приторного. Это были свирепые горные орки из ночного кошмара, высокие и грозные уттуки, а также приземистые, но мощные кулашаки. Ронан понял – если его друг доберется до конца лестницы, он пропал.

Отбросив всякую осторожность, воин стремительно метнулся вниз. К его великому облегчению Тарл вдруг остановился и стал тупо глазеть на орков, пока те выкрикивали ему непристойные предложения на своем грубом гортанном языке. Догнав его, Ронан схватил Тарла за руку и с криком «Мы сейчас! Только за бутылкой сгоняем!» втолкнул его в небрежно обтесанный сводчатый проход и поволок по темному и узкому коридору. Тарл споткнулся и чуть не упал. Тогда Ронан, видя стеклянный взгляд его пустых глаз, схватил друга за плечи и потряс.

– Заткни себе уши! – крикнул он затем, засовывая Тарлу в ладони два оторванных от рубашки лоскутка. Свои он уже забил двумя другими лоскутками. Тарл ошалело затолкал тампоны на место, а Ронан тем временем быстро зажег еще факел. В его свете он смог увидеть, что они оказались на перекрестке. Три тоннеля вызывали отчетливо-неприятное ощущение, однако четвертый шел вверх, и оттуда плыл прохладный воздух. Ронан развернул Тарла и как можно скорее поволок его в этот тоннель – подальше от гипнотической музыки. Они бежали все быстрей и быстрей, и прямо на бегу Тарл постепенно выходил из транса. Он непрерывно мотал головой, словно стараясь избавиться от навязчивого ритма, что эхом несся по коридору за ними следом.

Вскоре Тарл уже не мог бежать дальше. Ему казалось, он одолел пару десятков миль, хотя наверняка было не больше одной. Наконец Тарл привалился к стене и осел на пол. Ронан обернулся и, видя, что он упал, прибежал назад. С мечом в руке он немного постоял и внимательно прислушался, но музыка осталась так далеко, что ее почти забивало тяжелое дыхание Тарла. Никаких звуков погони не доносилось. Ронан осторожно помог своему другу подняться, а затем поддержал его, когда Тарл заковылял дальше по коридору.

Когда они еще через полмили остановились, музыка совсем пропала. Тоннель уже долгое время полого шел вверх и теперь раздался как в ширину, так и в вышину. Хотя Ронан с Тарлом миновали несколько перекрестков, никаких больших пещер или комнат им не попалось.

Тарл присел на невысокую каменную плиту, которая походила на специально высеченную ступеньку. Он терпеливо ожидал, пока Ронан открывал рюкзак и передавал ему ломоть сухого хлеба и их последнюю бутылку с водой.

– Спасибо, – поблагодарил Тарл. – Очень было на кранты похоже. В какой-то момент мне показалось, что я как те гномы кончу.

– Немало я про орков и про их непотребные пиршества слышал, – отозвался Ронан. – Но про такое – никогда!

– Ну, в Орквиле кое-что про это рассказывают, – ответил Тарл. – Городские орки не так уж и плохи, а вот горные – совсем другая история. – Он отломил кусок хлеба от своего ломтя и отдал его Ронану. – Интересно, где мы теперь, – добавил он.

– Могу тебе точно сказать, где мы, – пробормотал Ронан, который опять достал карту и теперь на нее глазел. – Мы неизвестно где. Короче, заблудились.

Откупорив бутылку с водой, Тарл пренебрежительно ее понюхал.

– Боги мои, как выпить хочется! – воскликнул он, и мгновение спустя у него за спиной раздался громкий треск, который тут же эхом понесся по коридору. Тарл вскочил и оглянулся.

– Вот те на, – пробормотал он. – А это еще откуда? – В стене над похожей на ступеньку плитой появилось очертание большой двухстворчатой двери. Тарл отошел в сторонку, позволяя Ронану изучить странное явление, но что здоровенный воин ни предпринимал, он не мог заставить дверь раскрыться. Похоже было, будто кто-то просто нарисовал тонкие как волос линии на твердой скале. Вконец расстроившись, Ронан попытался хорошенько постучать, но только отбил кулаки.

Тарл какое-то время сочувственно на него смотрел, затем поднял бутылку и хлебнул воды, после чего скроил гримасу. Сомневался он, что когда-нибудь к этому вкусу привыкнет.

– Неплохо бы чего-то покрепче выпить, – заметил он. Так, словно эти слова были сигналом, тонкая как волос трещина медленно, но верно расширилась, и две массивные каменные створки аккуратно разошлись, открывая лежащее за ними помещение. Оба путника немного за всем этим понаблюдали, а затем, подняв факелы, вошли внутрь.

Когда-то давным-давно это явно была таверна, хотя по нетронутым слоям пыли на всем, что там находилось, можно было судить, что тут уже многие годы никто не бывал. Тут были столы с мраморными столешницами и красивыми ножками из кованого железа, а также элегантные, но заманчивые стулья с пухлой кожаной обивкой. По одну сторону помещения бежала дорожка для метания копий, а по другую – для игры в кегли. Там также имелись столы для игры в «накати таблон» и в «разбильярд». Пол украшала мозаика со странным образом умиротворяющими узорами, а на стенах висели обрамленные плакаты и карикатуры, причем почти все или интересные, или смешные. Стойка бара тянулась вдоль всей дальней стены и так к себе и манила. Она была вырезана из камня и составляла одно целое с полом, а вдоль ее основания бежала железная подставка для ног.

В более чудесное помещение Тарл, пожалуй, никогда не входил. Он не смог бы объяснить, почему оно такое чудесное – точно так же, как не смог бы сказать, почему то или иное лицо кажется ему красивым. Наверное, дело тут просто было в сочетании отдельных и незаметных черт, которые, если на них смотрели как на единое целое, вдруг состыковывались друг с другом, составляя нечто особенное. Казалось, это заведение напрямую обращается к Тарлу, обещая, что здесь он найдет друзей, сможет поговорить, посмеяться, почитать или что там ему еще захочется – причем все это он сможет делать с кружкой лучшего пива в мире у локтя.

Тарл медленно, словно во сне, прошел к стойке. Большая ее часть была для него чуть-чуть низковата, поскольку ее делали в расчете на гномов, однако небольшой участок располагался выше, для удобства гостей из человеческой расы, и как только Тарл там облокотился, ему показалось, что тело его буквально слилось со стойкой. Он мог бы целую ночь там простоять. Тарл поднял глаза, и взгляд его уперся в резную вывеску над стойкой. Там просто значилось: «Руки каменщика».

– Просто не верится, – прошептал он, обращаясь отчасти к самому себе, отчасти к Ронану. – Мы только что заблудились и нашли «Затерянную пивную из легенды»!

* * *

«Розовая Книга Улай» имеет склонность к преувеличениям. Временами она заставляет такие книги, как «Автобиография Тарла, героя Вельбуга» или «Как неудачнику жениться (и как это пережить)» пера Максона Меньшего, казаться абсолютно трезвыми и уравновешенными. Однако, что касается сведений о «Затерянной пивной из легенды», то здесь она, если верить популярному фольклору, совершенно точна:

О, «Руки каменщика»! «Руки каменщика»! Где никогда никого не обслужили вне очереди, и где тем не менее никому ни разу не пришлось ждать, чтобы его обслужили! Где хозяин никогда не называл тебя «сударь» или «господин», а всегда обращался к тебе только по имени! Где клиента ни разу не обсчитали, и где его сдачу также ни разу не оставили лежать в луже пива на прилавке! Где туалет никогда не бывал закрыт, где горячая вода никогда не отсутствовала, а кран холодной воды не имел привычки пускать тебе на брюки ледяную струю! Где всегда можно было найти мыло для мытья рук, а также и махровые полотенца! Где незнакомцы рассказывали тебе интересные истории, и где никогда нельзя было услышать истории скучной! Где эль никогда не бывал кислым или шипучим и при этом всегда шел по хорошей и справедливой цене! И какой эль! Какие сорта пива! «Рангвальдское легкое»! «Мифрильское крепкое»! «Гоббово кристально светлое»! Никогда нам больше такого не увидеть…

Слухи о том, что издатель «Розовой Книги Улай» после включения туда вышеприведенного пассажа получил в «Руках каменщика» пожизненное право бесплатного обслуживания, являлось несомненной ложью. Впрочем, в интересах справедливости мы все же попытались с ним связаться, но не смогли. Его секретарша уведомила нас о том, что все последние восемнадцать лет он был хронически пьян как вартт.

Ронан разложил заляпанную вином карту на стойке бара и принялся взволнованно водить по ней пальцем. Там было обозначено всего пять-шесть таверн, и все они располагались совсем рядом с Пещерой Поющего Меча! Наверняка он мог определить, в которой они сейчас находятся! Ронан повернулся было к Тарлу, но тут же понял, что того это меньше всего интересует. Тарл зашел за стойку и нежно трогал там всякую всячину. Выражением лица он сильно смахивал на человека, только что по случайности попавшего в рай.

Вообще-то для Тарла в настоящее время слово «рай» было очень близко к истине. Если в любой момент недавнего прошлого его бы настойчиво попросили посвятить свою жизнь некому священному или благородному поиску какого-нибудь затерянного или легендарного объекта, он почти наверняка отверг бы всякие там Граали вместе с прочей никчемной ерундистикой и предпринял бы Поиск «Затерянной гномской пивной». И вот теперь, раньше чем Тарл успел такой поиск задумать, он его уже завершил! Он медленно бродил по ту сторону стойки, ошарашено читая легендарные названия древних элей, а затем остановился у одного из кранов. «Сплинвортский ихоровый эль»! Ух ты! Рассказы об убийственном действии этого напитка многие поколения передавались от отца к сыну! Старый Сплинворт-пивовар унес его секрет с собой в могилу, что было вполне логично, если учесть, сколько народу унес в могилу сам этот напиток. Как там гласит старая поговорка? «Одна – и ты никто, две – и ты все, три – и ты труп». Какой позор, что Тарл так ни разу его и не попробовал!

Улыбаясь, он скуки ради повернул кран. Послышалось шипение воздуха, а затем из крана потекла темно-коричневая жидкость. Не веря своим глазам, Тарл уставился на струю, а затем выхватил из-под стойки пыльную кружку и быстро ее наполнил.

«Клянусь Пятью Великими демонами! – подумал он. – Это место уже сотни лет, как заброшено, а пиво по-прежнему течет!» В каком-то смысле это было даже обидно. Тарлу страшно хотелось немного глотнуть, чтобы потом каждому встречному-поперечному рассказывать о том, как он однажды выпил кружку «сплинвортского ихорового». Но ведь этот эль уже давным-давно превратился в уксус. Пробовать его было все равно, что наблюдать за тем, как знаменитый, но старый воин, бывший чемпион, с трудом пробивает себе дорогу на первых этапах какого-нибудь заштатного турнира, видеть жалкую тень его прежнего величия. Тем не менее Тарл осторожно понюхал напиток. Пах эль вроде бы ничего, так что, с зубовным скрежетом и смутной надеждой, он поднес кружку к губам и попробовал.

А потом немедленно сплюнул. Как ни печально, на вкус это была смесь уксусной эссенции, капустной воды и свежего оркского кала. Еще Тарлу вспомнилась кружка «Флакона прадедушки», которую он как-то раз опрометчиво отважился выпить. Печально вздохнув, он прошел обратно к Ронану, который все еще корпел над картой.

Воин далеко не продвинулся, поскольку так до сих пор и не смог разобрать, какая из таверн была «Руками каменщика».

– Проблема в том, – объяснил он, – что на клятской карте названия не проставлены. Вот, смотри! Таверна. – В качестве иллюстрации Ронан ткнул пальцем в карту, а затем ткнул еще раз, двумя сантиметрами ниже. – Таверна. И тут, смотри. Тоже таверна. Тут их слишком много.

Едва взглянув на карту, Тарл сказал:

– Мы вот здесь. Вот в этой.

Ронан пригляделся к тому месту, на которое указывал Тарл.

– Откуда ты знаешь? – спросил он. – Тут написано просто «таверна».

– Не просто «таверна», – возразил Тарл, – а «Таверна». Смотри, с большой буквы написано. Здесь и должна быть именно эта, единственная, которую следует с большой буквы писать. За свою жизнь я немало всяких таверн повидал, и поверь мне, это действительно Таверна!

Ронан с новым волнением воззрился на карту.

– Если ты прав, – сказал он, – то мы почти у цели! Мы просто спускаемся на два уровня, переходим через Мост Эльдабац – и все! – Торопливо сложив карту, Ронан сунул ее в рюкзак, а затем взял факел и зашагал к двери. Тарл с неохотой за ним последовал, но когда воин уже готов был устремиться дальше по главному коридору, он ухватил его за руку.

– Послушай, – сказал Тарл, указывая на массивные каменные двери, оставшиеся маняще раскрытыми. – Мы не можем так это оставить! Ты знаешь, на что орки и тролли способны! Одна хорошая попойка, и это место будет непоправимо изгажено! Его необходимо сохранить! В один прекрасный день оно должно открыться для народа как что-то вроде музея! Или даже святыни! Я знаю людей, которые сотни миль на брюхе проползут, лишь бы его увидеть!

Ронан пожал плечами, затем ухватился за одну из створок и потянул. И снова ничего не смог с ней поделать.

Тарл сделал ему знак остановиться.

– Вот что, – сказал он. – Я так прикидываю, эта дверь открылась, когда я волшебные слова произнес. «Неплохо бы выпить». Верно?

– Похоже на то, – отозвался Ронан.

– Тогда должна быть соответствующая фраза, которая их закроет!

Ронан немного подумал и кивнул. Тарл на какое-то время погрузился в размышления, а затем вдруг улыбнулся.

– Всем доброй ночи! – выкрикнул он, и створки неслышно двинулись, смыкаясь так плотно, что вскоре между ними невозможно было найти даже малейшую трещинку. Ожидая какого-то слова похвалы, Тарл снова повернулся к Ронану, однако воин уже шагал дальше по коридору. Опечаленному Тарлу оставалось только нежно погладить каменную стену.

– Я вернусь, – почтительно прошептал он незримой двери. – Уж ты мне поверь. Я непременно вернусь. И в один прекрасный день ты снова откроешься. – Затем он поспешил вслед за Ронаном.

Воин перешел на стремительный темп, и Тарл едва мог за ним угнаться. Добравшись до первого перекрестка, он повернул направо, прошагал по узкому темному коридору, затем нырнул в какой-то проем. Оттуда вниз шла винтовая лестница, и Ронан живо по ней устремился, разом перескакивая через две-три ступеньки, а Тарл все силился за ним поспеть. Сердце Ронана бешено колотилось, его захлестнула громадная волна радостного предвкушения, ибо ему вдруг показалось, что он уже почти на месте.

Со времени появления призрака его отца дней восемь-девять тому назад Ронан непрерывно искал три вещи, упомянутые в стишке. Две он уже получил, а третья, Поющий Меч, явно была где-то недалеко. Волнение переполняло Ронана при одной мысли об успешном завершении его поиска, и он вслух смеялся от радости. Внезапно тоннели перестали казаться тесными и угрожающими, а странным образом сделались веселыми и приветливыми.

Добравшись до подножия лестницы, Ронан оказался в большой пещере – и замер как вкопанный. Стены вокруг него мерцали слабым зеленоватым светом, а воздух казался наэлектризованным. Пол был расколот надвое бездонной на вид пропастью. Откуда-то из ее глубин слышался шум бегущей воды. Через десятиметровый провал была перекинута изящная дуга каменного моста едва ли сантиметров тридцати шириной, другого пути на ту сторону не было.

– Клят, – едва слышно выдохнул Тарл, доковыляв до пещеры. – Ну что за спешка?

Ронан с интересом на него взглянул. Волосы Тарла стояли дыбом, а вверх-вниз по его телу, точно муравьи, ползали тысячи световых точечек. Воздух вокруг него потрескивал и издавал хлопки. Звук был такой, словно где-то очень далеко взрывались шутихи. Тарл с ужасом воззрился на каменный мост.

– Я его в жизни не перейду! – воскликнул он, указывая пальцем. Едва он это сделал, как световые бусинки метнулись по его руке, слились воедино и вырвались из кончика пальца в виде большого огненного шара, который, с шипением промчавшись по пещере, на считанные сантиметры промахнулся мимо моста и отхватил солидный кусок от края пропасти.

Повисла тишина, которую нарушил только каменный обломок, где-то очень далеко внизу все-таки плюхнувшийся в воду, а затем Тарл щелкнул пальцами.

– Понял! – Он оглянулся на мерцающие зеленоватым светом стены. – Мы наверняка в самом центре пласта волшебного камня! Мне лучше отсюда выбираться, пока меня на части не разнесло!

Ронан бросил на него гневный взор.

– Придурок, ведь ты чуть мост на взорвал! – заорал он, тряся картой перед носом у Тарла. – Согласно карте, это Мост Эльдабад. А знаешь ты, что по ту его сторону? Пещера Поющего Меча, вот что! – С этими словами воин без колебаний бросился к узкому каменному мостику.

Тарл в ужасе уставился ему вслед. Эта привычка очертя голову бросаться навстречу опасности представлялась ему весьма сомнительной. Лично он, если уж ему предстояло умереть, а Тарл все-таки надеялся придумать какой-то способ этого избежать, предпочел бы умереть в очень преклонном возрасте и в собственной постели. Тут он вдруг понял, что еще больше вихрящихся световых точечек копятся в его конечностях, а из его паха исходят странное оранжевое сияние.

– Клят! Мне лучше отсюда сваливать! – пробормотал Тарл, а затем, с жутким рычанием и перекошенной физиономией, бросился через мост. Из бездонных глубин тянуло холодом, и волна головокружения накрыла было Тарла, но он уже успел перебраться на ту сторону, устремляясь вслед за Ронаном.

Дальше пещера сужалась в просторный коридор, и Ронан в крайнем нетерпении по нему зашагал. Тарл успел настичь его в тот самый момент, когда воин подошел к Т-образному перекрестку.

– Ронан! – прошипел он. – Клят, приятель, да постой же ты хоть на минутку!

Воин остановился.

– Ну что еще? – нетерпеливо рявкнул он.

– Послушай, – начал Тарл. – Ведь это был Мост Эльдабад, верно? А из дневника гнома мы знаем, что в этих местах бывали орки.

– Ну и что?

– А то, что орки нипочем не упустили бы возможности прихватить чудесный меч, который просто так лежал бы себе на блюдечке с голубой каемочкой. Так, нет? Либо они нашли его и похитили, либо он должен быть… как-то защищен.

Нетерпение покинуло лицо Ронана, и его сменила задумчивость.

– Как защищен?

– Не знаю, – Тарл пожал плечами и очень-очень осторожно указал на светящиеся зеленью стены. – Магией или чем-то в таком роде. Ведь мы сейчас в самом центре пласта волшебного камня находимся. И если мы всерьез говорим о мече с вокальными способностями, нам придется иметь дело с колдовством высшего порядка, – он сделал паузу и опять пожал плечами. – У меня такое чувство, что там за углом что-то очень скверное. Вот и все.

Ронан задумчиво на него посмотрел. Он уже научился доверять суждениям своего друга. Чутье опасности Тарл в настоящее искусство превратил. С другой стороны…

– А, клят с ним! – презрительно выкрикнул воин и, вытащив меч, зашагал за угол, а мгновение спустя уже понял, что отчаянно бьется за свою жизнь.

* * *

Личность по имени Бонапонере сидела на обломке колонны в просторном зале, вырезанном прямо в скале, ожидая, пока личность по имени Кальдис разведывала лежащую впереди дорогу. Тут в зал ввалилась группа из двенадцати орков. На какое-то мгновение они замерли, вылупив на Бонапонере глаза, а затем их вожак вытащил зазубренный меч и с любовью потыкал пальцем его кончик.

– Ну, парни, – прорычал он, – сегодня нам, похоже, везет. Давайте позабавимся.

Ответный взгляд Бонапонере был предельно холоден, и орки на мгновение заколебались. А затем из сводчатого прохода позади них с топором в руке вышел Кальдис. Пока орки к нему разворачивались, он буквально взорвался движением. Несколько секунд дикие вопли эхом метались среди величественных колонн зала, а затем Кальдис оказался один среди массы подрагивающей плоти и льющейся струями крови. Удовлетворенно улыбнувшись, он начисто вылизал лезвие своего топора.

– Мне здесь нравится, – сказал он Бонапонере. – Очень забавно!

– Черного воина не видел?

– Его след в оркские пещеры ведет.

– Тогда у северных ворот подождем. Кто знает? Там могут еще какие-то путники оказаться. Тогда позабавимся. Идем.

* * *

Устрашающего вида воин был огромен, по меньшей мере на голову выше Ронана, а кожа его была черной как смоль. На нем были только просторные шелковые шаровары, а толстые руки и мощную голую грудь украшала столь могучая мускулатура, что Ронан рядом с ним казался чахлым хлюпиком, который к тому же несколько недель добровольно отказывался от пищи. Бритая голова воина сияла в зловещем свете, а громадный ятаган летал перед Ронаном так стремительно, что тот едва мог за ним уследить. Только призывая на помощь все свое умение и отчаянно сосредоточиваясь, Ронану кое-как удавалось от него отбиваться.

Пол коридора был чуть ли не сплошь загажен доказательствами его боевой доблести – дюжинами изрубленных трупов на разной стадии разложения. Среди тел, будто бесхозные и потерявшие форму футбольные мячи, попадались черепа. Позади громадного воина находился сводчатый проход, откуда пульсировал зловещий голубой свет. Из-за его смешения с зеленым светом от магического камня за спиной у Ронана создавалось впечатление, что они сражаются под водой.

Разум Ронана стремительно прикидывал и оценивал, стараясь не паниковать, и все же последний, быстрый как молния взмах ятагана чуть было его не достал.

А он и вправду хорош… столько народу благодаря одной только удаче не уложишь… там не меньше ста трупов… повсюду отрубленные головы валяются… предпочитает по шее бить… стоит твердо… а теперь по трупам ступаем… отдай территорию, немного его подмани… он может о труп споткнуться… клят! совсем рядом… боги мои, он такой быстрый… такого я никогда не встречал… КЛЯТ!

Спокойно сознавая свое преимущество, громадный воин холодно улыбнулся.

– Каждый, что осмелится бросить вызов Хранителю меча, умрет! – проревел он голосом столь низким, что рядом с ним Поль Робсон показался бы тенором.

– Да неужто? Ну так сунь свой меч себе в жопу и поерзай на нем, катимо! – выдохнул Ронан, готовясь к убийственной атаке жуткого воина, которая, как он решил, теперь точно бы не замедлила.

Но Хранитель, отбросив все мысли об атаке, принялся близоруко разглядывать противника. На его широком лице застыло изумление.

– Клят! Да ведь это один из братьев! – потрясенно вымолвил он. – Хо! Братан! Дай пять! – Хранитель протянул руку ладонью вверх, и Ронан довольно обалдело по ней хлопнул, а затем перевернул свою ладонь, чтобы встретить ответный хлопок. – Рад тебя видеть, – продолжил Хранитель. – Знаешь, сколько я уже в этой клятской пещере торчу? Пятьсот лет! Потому-то сразу тебя и не признал. Глаза уже не те! А знаешь, сколько нормальных парней я за все это время встретил? Я тебе скажу. Ни одного! Ноль целых, ноль десятых! Хотя была целая куча белых мудозвонов, которые все пытались у меня меч забрать. Сперва были такие плотные бородатые парнишки с топорами и прочей ерундой. Потом была всякая вонючая мелкота с гнусными замашками. И ни один даже познакомиться не изволил. Все только и орали: «Отдай меч! Отдай меч!» Но слушай, а какими судьбами… – Тут он застыл, и лицо его посуровело. – Клят! – выругался он. – Вон как раз один из той вонючей мелкоты топает! Извини, я сейчас.

И, подняв свой жуткий на вид ятаган, он устремился вперед. Ронан обернулся и увидел, что огненный взор свирепого воина сосредоточился на Тарле, который решил, что раз Хранитель проявил симпатию к Ронану, вполне безопасно будет выйти из укрытия и присоединиться к ним. Судя по его лицу, он уже пожалел о своем решении. Ронан быстро схватил Хранителя за руку.

– Этот со мной, – сказал он.

Хранитель явно удивился.

– Не шутишь? – с сомнением спросил он.

Ронан покачал головой.

– Вот те раз, – пробормотал Хранитель, опуская ятаган.

Тарл чуть не рухнул на землю от облегчения, а из его тела начали выстреливать длинные трескучие дуги оранжевого света.

Хранитель с интересом за ним наблюдал.

– Ого! Круто, приятель! – ухмыльнулся он.

– А как так вышло, что ты Хранителем меча стал? – спросил у него Ронан.

– Я откликнулся на объявление о приеме на работу в газете «Вечерний Илекс». Там было написано: «Требуется искусный воин. Должен иметь собственные стимулы и способность к безнадзорной работе. Работа постоянная с долгосрочными перспективами. Униформа гарантируется». Униформа? Ха! Ты только глянь на эти штаны! – Хранитель с завистью посмотрел на стильно пошитую кожаную воинскую куртку Ронана и горестно рассмеялся. – Я так понимаю, этот парень Некрос капитально меня надул!

– Некрос?

– Ну да. Это тот самый, который здесь меч положил.

Ронан с Тарлом переглянулись.

– Выходит, Некросу по меньшей мере пятьсот лет, – сказал Тарл. – Я же говорил, что здесь какое-то колдовство.

– И он какое-то отношение к мечу имеет, – задумчиво отозвался Ронан. – Ты ведь не станешь прятать волшебный меч в подобное место с надежным стражем, если только не захочешь хорошенько скрыть его от людей. Он по какой-то причине должен Некроса беспокоить. Это наверняка тот самый меч, про который говорил мой отец!

Хранитель озадаченно переводил взгляд с одного на другого.

– Так вы этого Некроса знаете? – спросил он.

– Самую малость, – пробормотал Ронан. Затем он нахмурился и одной рукой принялся ласкать потрепанную голову плюшевого мишки, которая все еще висела у него на груди. – Он убил все мое племя и моего отца. Я ищу отмщения, и мне нужен тот самый меч, который ты охраняешь.

Хранитель был явно расстроен.

– Вот клят! – грустно выругался он. – Я бы рад отдать тебе эту штукенцию, но Некрос на меня мощные чары наложил. Если я его отдам, что-то очень пакостное случится. Я просто не могу этого сделать.

Ронан неторопливо кивнул. Он уже начинал опасаться, что дело именно так и обстоит.

– Тогда нам, пожалуй, придется драться.

– Пожалуй, – печально согласился Хранитель.

– Нет, погодите! – вмешался Тарл, вставая между ними. – Сколько Некрос велел тебе эту ерунду охранять?

Хранитель немного подумал.

– Не знаю, – ответил он. – Это парень типа скользкий. Он просто сказал, что моя работа его охранять.

– Значит, если меча здесь больше не будет, твоя работа закончится, и ты сможешь пойти домой? Так?

– Пожалуй, – с некоторым сомнением отозвался Хранитель.

– А какие инструкции дал тебе Некрос? – продолжал Тарл. – То есть что он в точности сказал?

Последовало молчание, пока Хранитель пытался вспомнить события пятисотлетней давности.

– Ну, – нерешительно начал он, – он сказал, что я не должен никого пропускать в Пещеру Поющего Меча. Если кто-то попытается туда войти, я должен его убить.

– Стало быть, и дело с концом. Мы туда входить не будем. Мы просто подождем здесь, а ты войдешь, возьмешь меч и нам его вынесешь. Тогда твоя работа закончится, и ты сможешь отсюда на все четыре стороны убраться!

Хранитель опять подумал. Его явно подмывало это сделать, но он по-прежнему сомневался. Тогда Тарл положил ему руку на плечо, при этом поднявшись на цыпочки, и понизил голос.

– Послушай, – вкрадчиво начал он. – Мы этого Некроса хорошо знаем. Он никогда сюда не вернется. И ты будешь вечно здесь торчать. А тебе, между прочим, не мешало бы мир посмотреть. Взять хоть Вельбуг. Там тебе и рестораны, и винные бары, и таверны, и казино. И есть там такое местечко – «Драконья лапа» называется…

Тут он умолк. Хрантель заинтригованно на него смотрел.

– И что в этой «Драконьей лапе» такого особенного? – поинтересовался он. Тарл улыбнулся.

– Женщины! – сказал он. И опять взял паузу.

– Женщины? – переспросил Хранитель, и в этом слове прозвучало горестное одиночество целой жизни, проведенной на страже в пещере под горой в самом центре неизвестности.

– Красивые женщины, – продолжил Тарл. – И мы очень коротко знакомы с хозяйкой. Если ты придешь в «Драконью лапу» и скажешь, что ты от Ронана, тебя там примут, хорошенько за тобой поухаживают, пристроят куда надо. Выполнят все твои желания, я повторяю – все твои желания. Поверь мне, уж я-то знаю.

Хранитель некоторое время внимательно на него смотрел, и Тарл увидел, как в его глазах расцветает надежда.

– Ну ладно, – сказал воин. – Раз вам нужен меч, вы его получите! – Они с Ронаном снова хлопнули друг друга по ладоням, затем Хранитель исчез в дверном проеме.

Ронан и Тарл вгляделись ему вслед. Там была просторная пещера с высоким потолком, омываемая зловещим голубым светом, который, казалось, исходил ниоткуда. Слышался странный пульсирующий мотив, который словно бы играл очень-очень далекий мелхотрон. Родись они в одном из параллельных миров, Тарл с Ронаном сразу бы подумали про «Пинк Флойд». И там с золотого крюка, вделанного в дальнюю стену, свисал меч. Хранитель встал перед ним. Какое-то мгновение он колебался, затем поднял руку и снял меч с крюка, заметно при этом дрожа. Было ясно, что он ожидал чего-то очень скверного. Однако ничего не случилось, так что он схватил висевшие рядом с мечом ножны и поспешил обратно к сводчатому проходу.

– Вот он! – сказал Хранитель, вручая меч Ронану. Ронан взвесил его в руке. Меч был простой, ничем не украшенный и намного меньше того массивного оружия, к которому он привык, зато он, казалось, сиял и пульсировал каким-то внутренним светом. Ронан вдруг понял, что далекая музыка, похоже, исходит откуда-то из его глубин.

– Да он поет! – воскликнул он.

– Ха! – отозвался Тарл, на которого это особого впечатления не произвело. – Музыка для динозавров!

При этих словах меч вдруг затих. Ронан с легким беспокойством на него посмотрел. У него сложилось явственное ощущение, что меч обиделся.

– Ну вот, – продолжил Тарл. – Ты получил меч, а теперь давай-ка скорее отсюда выбираться!

– Да-да, – подхватил Хранитель, немного нервно оглядываясь. – Пошли отсюда, пока чего-нибудь не случилось.

Ронан улыбнулся, а затем в порыве восторга замахал мечом над головой.

– Теперь меня ничто не остановит! – воскликнул он, и его голос эхом понесся по коридору. – Некрос, твой конец близок! – Затем он сунул меч в ножны, беспечно швырнул тот, что был взят из драконова клада, через сводчатый проход в пещеру и зашагал дальше по коридору. Хранитель последовал за ним, а Тарл, по-прежнему немного искря, остался в арьергарде.

* * *

Расшифровка того места на карте почти никаких трудностей не вызвала, поскольку винных пятен там оказалось сравнительно мало, и после подъема по нескольким лестницам трое путиков уже вышагивали по широкому каменному коридору. Очевидно, эту дорогу временами использовали, так как она была загажена всяким мусором, и там часто встречались малоприятные и имеющие весьма характерный запах признаки недавнего прохождения орков. Однако Ронан был теперь не в том настроении, чтобы хоть чуть-чуть опасаться дегенеративных гуляк и людоедов, и бодро шагал вперед. Меч теперь в основном помалкивал, хотя временами вроде бы что-то ворчал себе под нос.

Они прошли еще около мили, а затем коридор повернул направо, и впереди замаячил дневной свет. Едва путники завернули за поворот, как перед ними оказалась открытая арка. Тарл вполне мог бы остановиться и издать восхищенный возглас при виде того мастерства, с которым давным-давно умершие гномы вырезали величественную арку над этим северным входом в город Камот. Но на уме у него было совсем другое. Тарла вдруг охватил приступ клаустрофобии, и он побежал вперед. Большую часть жизни дневной свет Тарл предпочитал видеть пропадающим, пока он вставал и завтракал перед тем, как отправиться на пирушку, но теперь, после двух суток в мрачных подземных пещерах, этот свет показался ему мучительно привлекательным. В проход он прорвался впереди двух своих спутников и остановился на самом краю крутого обрыва, щурясь от яркого солнца и восхищенно оглядывая открывшуюся панораму.

Тарл стоял на гладком каменном балконе, вырезанном из утеса. С одной стороны по склону горы головокружительно спускалась крутая лестница. Внизу, в долине, было видно, как река Имар вьется по пути на запад, а за ней к северу расстилались нежно-зеленые пастбища. Далеко-далеко впереди Тарл различил покрытые снегом верхушки Северных гор, а так же далеко на западе голубое мерцание отмечало присутствие моря. Охнув от ошеломляющей красоты всего этого зрелища, Тарл сел и свесил ноги с края балкона. Ронан подошел и встал рядом. Он вглядывался куда-то вдаль, и тень улыбки порхала по его губам. Позади него, щурясь и моргая от непривычного дневного света, стоял Хранитель.

– Ну вот, – обращаясь к Ронану, сказал Тарл. – Теперь у тебя есть все три вещи, про которые говорил твой отец. Недостает только самого Некроса.

– Я знаю, где его найти, – негромко отозвался Ронан.

– Знаешь?

– Ага. Помнишь, Антракс говорил мне про то, что цикл по своей природе цикличен?

Тарл кивнул.

– Я думал, он просто тебе грузит.

– Нет, он дело говорил. – Ронан указал на далекие пастбища. – Вон там, не больше чем в дне ходьбы, находится тихая местность под названием Так, а в этом Таке была маленькая деревушка, откуда все и началось. Деревушка, в которой я вырос. Когда я туда доберусь, я опишу полный круг. Вот что имел в виду маг. Именно там я найду Некроса Черного.

Тарл оглядел зеленеющую панораму, разложенную перед ними как карта. Всю эту сельскую местность он вообще-то находил скучной и унылой. Тарл тосковал по славному прокуренному казино в самом центре шумного большого города. Внезапно он отчетливо осознал, что пришла пора, когда их с Ронаном пути должны разойтись. Он взглянул на здоровенного воина, который стоял, оглядывая весь этот пейзаж с мечтательной улыбкой на губах. «Клят! – подумал Тарл. – Как же ему об этом сказать?»

И тут откуда-то снизу донесся до смерти перепуганный женский крик.

* * *

Ронан бросился вниз по извилистой каменной лестнице, что спускалась по склону горы, а затем резко затормозил. Перед ним, сжавшись в комок, лежала прекрасная молодая женщина, а над ней с уже занесенным топором возвышался глухо рычащий пещерный тролль. Без колебаний Ронан выхватил меч и бросился на защиту несчастной, и считанные секунды спустя почти пожалел, что ввязался. Тролль немедленно перешел к атаке, и уже во второй раз всего за один час Ронан столкнулся с необыкновенно сильным противником.

Впрочем, и тролль никогда раньше не бился с противником столь умелым, как Ронан. Похоже, он был не на шутку удивлен, когда Ронан сумел отразить его атаку. Немного поглазев на меч, который буквально гудел от возбуждения, тролль снова бросился вперед. Но Ронан защищался спокойно, почти с удовольствием, ибо уже заприметил брешь. Трижды лезвие топора подлетало к его голове, и каждый раз в последнюю секунду оказывалось отбито. Когда оно подлетело в четвертый раз, Ронан ударил мечом снизу вверх. Топор просвистел мимо его головы вместе с отрубленной рукой, которая все еще его держала. Затем Ронан ударил еще раз, теперь уже наотмашь, и меч аккуратно перерубил шею тролля.

Молодая женщина, не веря своим глазам, наблюдала, как тело тролля валится вперед, а его отрубленная голова скачет вниз по склону. Затем она поднялась с земли и с громкими рыданиями бросилась Ронану в объятия. Воин стал гладить льняные волосы женщины, стараясь ее утешить. Она посмотрела ему в лицо, улыбнулась – и Ронан почти онемел от ее красоты. Руки его сами собой стали ее обнимать, а затем что-то просвистело у него над плечом, и Ронан в ужасе затаил дыхание, увидев, что метательный нож по рукоятку вошел красавице в глазницу. Она негромко охнула, затем краска сошла с ее прекрасного лица, и женщина вяло выскользнула из объятий Ронана.

Проклиная все на свете, он обернулся и с изумлением увидел, что Тарл еще только распрямляется после своего броска, а позади него спокойно стоит Хранитель. В полном непонимании происходящего Ронан смотрел, как его друг спускается по лестнице и выдергивает свой нож из глазницы трупа.

– Ты, мудозвон! – в гневе заорал Тарл. – Во что это ты тут играешься? – Ударом ноги он выбил на землю тонкую как игла заточку наемного убийцы все еще зажатую в ладони мертвой женщины. По спине у Ронана мигом побежали ледяные мурашки. Кончик заточки был темным от яда!

– Это Кальдис, – продолжил Тарл, указывая на обезглавленного тролля. А эта милашка – Бонапонере. Я их как-то в Орквиле встречал. Он из лучших наемных убийц во всей округе. Впрочем, теперь уже бывших. Всегда в паре работали.

Нагнувшись, Тарл начисто вытер нож о траву. Его по-прежнему душил гнев. За свою жизнь он немало поиграл в скильс, но лучше этого броска никогда не делал. И вот жалость – ведь он даже не успел ничего на него поставить!

– Ты тупой, как две планки, – рявкнул он Ронану. – Такую змеюку тискать! Что теперь Тусона скажет?[3]

Ронан побелел. На сей раз мурашки по спине побежали такие, точно там целый ледник таял. Взглянув на него, Тарл покачал головой.

– Ясно как день, что без меня по соседству толку от тебя как от стакана молока на оркской попойке. Ладно, идем, придется тебя до самого финиша вести.

И, даже не оборачиваясь, чтобы узнать, последовали за ним Ронан с Хранителем или нет, Тарл по каменным ступенькам устремился к далеким землям внизу.


Содержание:
 0  Ронан-варвар (пер. М.Кондратьев) : James Bibby  1  Меч : James Bibby
 2  Племя : James Bibby  3  Деревушка : James Bibby
 4  Город : James Bibby  5  Междусловие : James Bibby
 6  Книга вторая : James Bibby  7  Встреча : James Bibby
 8  Засада : James Bibby  9  Вельбуг : James Bibby
 10  Убийца : James Bibby  11  Ловушка : James Bibby
 12  Антракс : James Bibby  13  Лес Снов : James Bibby
 14  Страна гномов : James Bibby  15  Возмездие : James Bibby
 16  Поиск : James Bibby  17  Встреча : James Bibby
 18  Засада : James Bibby  19  Вельбуг : James Bibby
 20  Убийца : James Bibby  21  Ловушка : James Bibby
 22  Антракс : James Bibby  23  Лес Снов : James Bibby
 24  вы читаете: Страна гномов : James Bibby  25  Возмездие : James Bibby
 26  Приложение 1. Словарь : James Bibby  27  Приложение 2. Эльфы : James Bibby
 28  Приложение 3. Орки : James Bibby  29  Использовалась литература : Ронан-варвар (пер. М.Кондратьев)



 




sitemap