Фантастика : Юмористическая фантастика : Четырнадцать : Дамиен Бродерик

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




Четырнадцать

Август

Вода и водяные лилии повсюду — но это был не тот грот, в котором я порезал руку, а Аврил исцелила ее каким-то скользким чудом. Чуть дальше возносились к небесам фаллические башни, напоминавшие о норманнских замках, а у их подножия виднелись голые стены убежищ вроде маяков без фонарей. Повсюду сновали юные девы — полагаю, к ним следовало обращаться «эй, девушка!» — похожие на телефонисток из пещеры: длинноногие, с маленькой грудью, только-только вышедшие из подросткового возраста, облаченные в паутинчатые тонкие одежды — привлекательные, как божьи коровки, и такие же равнодушные. Наша барка дрейфовала в середине самого большого канала из всех, что я когда-либо видел, скорее даже — целого озера с дюжиной островов, соединенных качающимися подвесными мостиками. Сквозь туманные облака пробивались мягкие, теплые солнечные лучи, и мне показалось, что я слышу звуки лютни. Или цимбал.

Аврил собрала свои длинные волосы в высокую прическу и по уши погрузилась в пергамент, испещренный чернильными окружностями, касательными и секущими в сопровождении старомодных геоцентрических символов планет, какие часто встречаются в шарлатанских гороскопах. Хриплый сердитый голосок за моей спиной произнес:

— Суеверна, как кошка, и вовсе не в лучшем смысле этого слова!

Старый мерзавец с деланной неохотой потянулся на руках у Мэйбиллин. Я автоматически протянул руку, чтобы почесать Когтяру за ухом, но при виде когтей и зубов одумался.

— Добрый день, Август, — сдержанно поздоровалась его хозяйка (или, наоборот, питомица?). — Теперь, когда ты наконец здесь, уверен, что больше не убежишь от нас сломя голову?

— Привет, сестричка. У меня есть парочка неотложных вопросов по поводу твоего друга, Джеймса К. Фе-ни…

— Тишина, пожалуйста, — хором сказали все девушки-служанки, их голоса разнеслись над нашей баркой и достигли островов. Я закрыл рот; у меня по спине побежали мурашки. Отличное шоу. Аврил поднялась из-за стола, держа в руках манускрипт.

— Джан присоединится к нам через минуту, и мы подумали, что следует собрать вас всех вместе ради столь важных новостей.

— Кончай кудахтать! — проворчал Когтяра, но если Аврил и услышала его, то не сочла достойным ответа.

— Мы приближаемся к свершению беспрецедентного чуда, — сообщила Сибил. — Деций в своем закрытом пространстве-времени ожидает рождения Ангелов, и час уже близок. Джан, как я сказала, возвращается из недр космоса с новостями со звезды Ксон. Наши противники в Состязании явно предчувствуют надвигающийся кризис — атаки деформеров возобновились с невиданной яростью. А сегодня, согласно моим вычислениям, — она помахала свитком, затем Ткнула им в мою сторону, — мы узнаем, что в нашу семью входит еще один член, наш брат Август.

Всеобщее бормотание. Я смотрел на хмурящиеся, кивающие, улыбающиеся (лживо?) лица моих вновь обретенных родственничков. Джулс поднял руки и начал хлопать, его примеру последовал еще кто-то, и наконец все они приветствовали меня приглушенными аплодисментами.

— Всему свое время, — произнесла Аврил, одобрительно кивнув мне. — Я только что узнала от Септимуса, что наш младший и в общем-то неожиданный брат взломал печать онтологической системы Ксон-калибра.

Опять этот Ксон! Что за чертовщина?

Для некоторых слова Аврил оказались новостью. Джулс, по крайней мере, на секунду потерял хладнокровие и побледнел. Я наградил его кривой ухмылкой и подмигиванием.

— И отлично справляется с ней! — прогремел рядом со мной голос Тоби, его рука твердо сжала мое левое плечо. Я коснулся пальцев брата своей правой — непривычно и все еще пугающе — могучей рукой, потом опустил ее, чтобы найти ожидающую ладонь Лун, ощутил сочувственное пожатие.

— Спасибо, Тоби. Аврил, что такое звезда Ксон и на фига она нужна?

Ответом мне послужил всеобщий смех. Хохотали даже завистники.

— Давайте, завалите парня кучей говна, — проворчал Когтяра и легко спрыгнул с рук Мэй на шелковые подушки. Я заметил, что, несмотря на показную беззаботность, он все время косится на воду, явно ожидая подвоха.

— Ага, наш юный Парсифаль задал верный вопрос! — произнес незнакомый, слишком выразительный, словно у актера, голос. Совершенно голый, дочерна загорелый мускулистый мужчина с фацией гимнаста шагнул ко мне, протягивая руку: — Я — Марчмэйн. Ты загадал загадку, которую мы все горячо желаем разгадать.

Господь всемогущий, сколько их еще? Я приветствовал его, сказав:

— Я — самый несведущий пассажир в лодке, Марчмэйн. Только и могу, что задавать вопросы. Ну, и еще открывать Schwelle-толчок, если кто-нибудь добрый сообщит код.

Вновь смех, на этот раз более дружелюбный. Молодая девушка вложила в мою свободную руку бокал с искрящимся шампанским, двинулась дальше, овеваемая крыльями легкого шифона. Я заметил, что все остальные уже держат бокалы. Марчмэйн поднял свой к скрытому облаками солнцу:

— За наш крестовый поход за кодом Ксон!

В ответ все чокнулись, выпили. Я тоже, не придумав ничего лучшего, отхлебнул большой глоток и придвинулся поближе к Марчмэйну, немного смущенный его наготой. Однако он держался с достоинством моего психованного школьного дружка Джеймса Давенпорта, Даверса в платье и туфельках с помпонами, которого чем-то напоминал.

— Марчмэйн, никто не отвечает на мои прямо поставленные вопросы, — я продемонстрировал ему гравированную ладонь своей правой руки. — Прошлой ночью какой-то кристалл нового поколения из арсенала Септимуса втравил в меня эту проклятую штуковину. И теперь я могу делать радиоактивные дырки в сплошном железобетоне, точно какой-нибудь чертов герой комиксов — вместо того чтобы отправиться домой и убедиться, что моя бедная престарелая тетушка Тэнзи жива и в безопасности. Я отлично понимаю, что вы, ребята — ну, по крайней мере, некоторые из вас — устроили мне суровый курс выживания… — я прервался, чтобы глубоко вдохнуть. Марчмэйн вежливо ждал продолжения. — И если бы не моя очаровательная новая подружка Лун, я бы уже давно свалил. Послал бы всех на. Слышал такое выражение? Мне чертовски надоело, что со мной обращаются, как с идиотом. Я отлично знаю, кто такой Парсифаль, в свое время я прослушал парочку опер Вагнера, но вот про звезду Ксон там точно ничего не было, поэтому, прежде чем я найду очередной выход и нассу на прощание на коврик, предлагаю сказать мне что-нибудь полезное, братец, что-нибудь более информативное, чем очередная кроссвордная подсказка.

Удивительно, как тихо может вести себя такое количество людей. Крошечные волны плескали в борта барки. Ветер хлопал парусом и флажками на мачте. Несколько ртов открылись, закрылись снова. Лун стояла, покачиваясь в такт лодке — бокал у губ, внимательные кобальтовые глаза прикрыты темными ресницами.

Джулс откашлялся.

— Суть ты уловил, Август. Дела, однако, остаются… запутанными. Но если ты сможешь сдержать свое любопытство еще на некоторое время, полагаю, все твои вопросы… А, вот и они! Добро пожаловать, сестрички!

Schwelle открылся на том месте, которое, как я только теперь понял, все время оставалось свободным, и на палубу шагнули две женщины, одна — в дорогущем наряде трофейной жены нью-йоркского Хозяина Вселенной Тома Вулфа, другая — в живописных уличных лохмотьях, какие можно встретить в Саус-Хьюстоне или в Виллидж. Если Лун источала темную, лучистою красоту, то эта неоготическая крошка казалось всего-навсего симпатичной, но что-то в ней такое было. Она мне сразу понравилась. Космонавтка. Святые небеса. Я только что вернулся из галлюцинаторного турне по четырем уровням Великого Космоса, однако сама мысль, что эта крутая цыпочка водит ракеты, заставила мои колени дрожать. Кстати, о космических героях из комиксов. Интересно, она надевает в своем звездолете прозрачный пузырчатый шлем?

— Командир Джан Зайбэк, без корабля, — представил Марчмэйн, — и Джуни, без нанороботов. Ваш брат Август. И, возможно, вы помните доктора Лун Кату Сарит Сагиру?

— Ты знаешь, — отозвалась леди из высшего общества, — кажется, мы ни разу не встречались. Конечно, я читала вашу книгу, доктор, потрясающее исследование модальных…

— Ну-ну, не время для магазинных светских бесед, дамы. Вы, наверное, умираете с голоду. Киски Аврил приготовили восхитительные канапе, — Марчмэйн взмахнул рукой, и перед нами очутился поднос с хрустящими горячими креветками в божественно легком тесте, а также очередная бутылка пузырькового пойла. Я радостно заработал челюстями.

Джан искоса разглядывала меня.

— От этого парня исходит сильный Ксон-поток, — сказала она Марчмэйну. — Чем он занимался в последнее время?

— Точнее будет спросить, где он прятался, — томно поправила Джуни.

— Чувствуйте себя как дома, не бойтесь задать свой вопрос напрямую! — предложил я сквозь стиснутые зубы. — Я редко кусаюсь, а кроме того, прививку от бешенства мне в этом году уже сделали.

— Следующий вопрос! — голосом оракула провозгласил Марчмэйн.

— Где Мириам? — рявкнул я.

Собравшиеся недоуменно переглянулись. Рут покачала головой, прикусила губу, вспоминая:

— Мириам Беркбэнк? Не видела ее с охоты на тигров в Кении.

Я отмахнулся, снова начиная свирепеть. Обычно мне такое состояние не свойственно, и я не знал, как с ним справиться.

— Моя тетя Мириам. И, предположительно, ваша тоже, всех вас. Хватит ходить вокруг да около!

— Прости, дорогой, — нахмурилась Джуни, — но ты глубоко заблуждаешься. У нас, Зайбэков, нет родственников, помимо друг друга. Такова наша природа.

— Мириам, — медленно и отчетливо произнес я, — сестра моей матери Анжелины. Из чего следует, что она ваша тетя, мадам.

— Господи боже! Только не называй меня «мадам»! — вскрикнула Джуни, отшатываясь. — Я чувствую себя замшелой древностью!

— Что недалеко от истины, — проскрипел Когтяра.

— Сестры Мириам не существует, — сказал Марчмэйн. — Тебя дезинформировали. Мы, стрижающие ребята, произошли от Дрэмена и леди Анжелины.

— А они, — нараспев подхватил Тоби, — от дерева Иггдрасиль.

Тут все присутствующие сотворили чудной суеверный жест, что-то из буддизма или из хинди: сложенные вместе руки скользят от талии до середины груди, где расходятся вверх, словно ветви дерева. Правда, вышло весьма забавно, потому что большинство при этом держало тарелки и бокалы с шампанским. Святые небеса. Я почувствовал отвращение. Очередное сборище чокнутых. Им самое место среди спиритуалистов, любителей эктоплазмы, ясновидящих и душепереселенцев тетушки Тэнзи! Однако какая-то часть меня — новая, чистая, застенчивая и потрясенная — помнила Тоби, стоящего в ворохе осенних листьев, окруженного искрящейся энергией, помнила солнечный огонь, бьющий из моей собственной протянутой руки. Я был не в том положении, чтобы издеваться над эксцентричными верованиями других.

— Отлично, — устало вздохнул я. — Я еще спросил насчет этой звезды Ксон, и, кажется, вопрос вам понравился. Так что это такое? — я тряхнул головой. — Простите за грубость и настойчивость. За последнее, время мне пришлось многое пережить. Наверное, следует тихонько удалиться в угол и ждать, пока за мной приедут из психиатрической клиники.

— Слишком поздно, — фыркнул кот, — ты уже там! Не отходившая от меня Лун взяла мою правую руку,

перевернула и разжала стиснутые пальцы. Стоявшие поблизости родственнички — по крайней мере, те, кто был не в курсе — ахнули.

— Это Ксон-материя, Август.

Утопленные в моей плоти золотые иероглифы тускло поблескивали в лучах бледного солнца. Я на мгновение зажмурился.

— И у всех вас есть такие отметины на теле?

— Метка зверя, — весело откликнулся Джулс. — Моя — на левой лодыжке.

— Моя тоже на ноге, — сказал я. — И, насколько помню, всю жизнь там была. Лун — первый человек с такой же меткой, которого я встретил, не считая родителей. Полагаю, эти значки контролируют дейксис, Schwellen и все прочее.

— Это внешнее, видимое проявление нашей грамматической структуры, — сообщил Джулс.

— Да, но что, черт побери, это такое?!

Джан возбужденно схватила меня за руку и с неприкрытым любопытством уставилась на иероглифы.

— Это от Ксон-калибра?

— Вроде того, — не было никакого смысла отрицать очевидное. И кто я теперь, король Круглого стола?

— Это… ну, это большой вопрос. И простейший ответ на него — первичная материя.

— Типа застывшего рентгеновского излучения? Космический пилот радостно засмеялась.

— Ближе, чем ты думаешь! Это конденсат унитарного пространства-времени. В твоей параллели знают про Большой взрыв?

— Это когда Вселенная выскочила из пустоты? Да, мы уже научились добывать огонь трением двух палочек друг о друга. Или вы его добываете трением синей вайды о пупки?

— Эй, остынь, горячая твоя башка! Я просто хочу сказать, что во многих вселенных основного уровня Тегмарка… — она замолчала. — Ой, а вот об этом ты точно ничего не знаешь!

— Мы только что совершили полную четырехуровневую экскурсию, — сообщила с улыбкой Лун. — Не сомневаюсь, Август даст тебе понять, если ему потребуются дополнительные пояснения.

— О’кей, крутые парни! Оги…

— Август, — отрезал я ледяным голосом. И у хорошеньких есть свои границы.

— Август, сосредоточься. В первую стотысячную секунды — что по логарифмическим стандартам весьма долгий временной отрезок — все оставалось скомканным плотнее, чем атомное ядро. Улавливаешь, о чем я?

— Ага. Куча мятых кварков.

— Мечущихся, точно бешеные собаки. А еще раньше — значительно раньше — была эпоха кошмарной пресности. Где-то за триллионную триллионной триллионной секунды до этого, прямо перед лямбда-инфляцией, понимаешь? — Ну вот, еще один человек, спускающий на меня триллионы триллионов, словно чокнутый инопланетянин с его «миллиардами миллиардов звезд». Хотя я ведь видел летающую тарелку чувствительного овоща Флогкаалик, так что не стоило оскорблять несчастного осмеянного доктора Сагана [30]. — Очень горячо, — тем временем вещала Джан, — но ни электричества, ни магнетизма, ни ядерных сил — тогда еще и ядер-то не было, как и света — слишком тесно для света, да и видеть нечего. Еще не отделилась ни одна сила. Вот это и представляло собой Ксон-материю.

Я не смог сдержаться — раскрыл зудящую ладонь и уставился на тусклые металлические крючочки. По мне, они не особенно напоминали Большой взрыв, хотя я при нем и не присутствовал. (Видите, каким я тогда был невежественным?) Но эти иероглифы, несомненно, обладали наистраннейшими способностями и уберегли мою плоть от превращения в частицы вонючего пепла, когда распахнулись ворота убийственной солнечной термоядерной плазмы.

— А разве ей не следует быть тяжелой! Ну, как планете из сплошного свинца?

— В ней заперта отведенная лямбда-экспансией энергия. Массой не обладает, — Джан выглядела впечатленной. — Соображаешь. Ценю это в братьях.

— Стрижающая материя, — предположил я. Сестричка подмигнула Лун:

— Грубо выражаясь. Точнее, материально выражаясь потому что…

— Потому что это чертова метафора, мой мальчик, — произнес Джулс, чокаясь со мной. — Феноменология в роли семиотики, — я видел, как за его спиной Джуни возвела глаза к небесам, после чего отвернулась и, грациозно опустившись на шелковые подушки, завела с Аврил разговор на более осмысленные темы. Например, о внутренней природе устриц, или влиянии Венеры в восходящем квадранте.

— Это интересная особенность историй многих параллелей, — продолжал разглагольствовать Джулс, — что «феноменология» приобретает два значения, очевидно, противоречащих друг другу. В традициях философии, она означает прямое и безупречное знание о сущности вещей, своего рода единение духа с реальностью без посредства медитации. Гуссерль, Хайдеггер, Хелл, Гегель — и все прочие фамилии на эти буквы. Однако экспериментальные науки похитили «феноменологию», причем весьма варварски, если верить профессорам на X и на Г, чтобы применить ее к ошибочным наблюдениям, осуществляемым с помощью инструментов, что напрямую противоречит феноменологической интуиции. Но, конечно же…

Джан тихонько взяла нас с Лун под руки и потащила к одному из подвесных мостиков, соединявших барку с окруженными лилиями островами, над которыми раскинулись шатры. Ее брат явно оскорбился.

— Ему нравится звук собственного голоса. Меня не было шестьдесят лет — а кажется, что прошел всего один день.

— Но он прав? Он хочет заставить меня поверить, будто слова — это вещи. Или вещи — слова.

— Слова, диаграммы, жесты, танцевальные па, вопли, формулы. Особенно формулы. Изобразительная онтология.

Это выглядело ничем не лучше добродушной софистики Тэнзи. Три дня назад я сгонял сотни овец, восседая на трясущемся мотоцикле, пил и ел грубую пищу на выжженных равнинах. То была реальность, она оставляла волдыри на ладонях и исторгала из тела реки пота. Слова никогда не смогут описать опыт. Я не собирался за здорово живешь заглатывать сумасшедшую идею, будто слова, символы, каракули и есть опыт.

Лун настойчиво сказала:

— Командир, нам не стоит отвлекать вас от доклада семье Зайбэков. Как раз перед вашим прибытием Аврил говорила о свершении беспрецедентного чуда.

Вне всяких сомнений, в ее голосе сквозили издевательские нотки. Похоже, мои родственнички прямо-таки жить не могли без дутой риторики. Однако, Лун явно относилась к обсуждаемому вопросу серьезно.

— Не сомневаюсь, мы приближаемся к чему-то поистине важному, какому-то решающему ключу к фундаментальной онтологии.

Мы вошли в шатер, сделанный из чего-то розового и просвечивающего. Повсюду подушки, звуки флейты навевают романтическую импрессионистскую атмосферу. Джан порылась в своем наряде, извлекла косяк, раскурила, глубоко затянулась и передала нам. Лун сделала легкий вдох, кажется, только из вежливости. Я отмахнулся. Предпочитаю держать свою нейрохимию под эндогенным контролем. Ну вот, уже прорываются семейные замашки. Я хотел сказать, что предпочитаю оставаться в трезвой памяти. Наркота одурманивает, а мне требовалась ясность мышления.

Едкий дым наполнил шатер, и на мгновение мне показалось, что меня повело. Элегантная татуировка на плече Джан встряхнулась, словно просыпаясь, и, трепеща прозрачными крылышками, взлетела к уху моей сестрицы.

— Они хотят, чтобы ты вернулась на барку, — голосок был тоненьким, но пронзительным.

— Черт, Сильвия! — Джан втянула дым, невообразимо надолго задержала дыхание, выпустила из носа пушистые клубы. — Скажи, что я буду через пять минут. Кстати, как поживает наша «Висячая псинка»?

— «Повешенный» в целости и сохранности пребывает на орбите Меркурия L4, изображая из себя кусок кометного мусора.

— Круто. А теперь давай, иди на место, иначе у этого несчастного мальчика глаза выскочат из орбит. Август, теперь день Сильвии прожит не зря.

— Он такой милый, — сообщил режущий голосок — и я покраснел, действительно покраснел! Феечка Сильвия на секунду зависла в воздухе, приняв соблазнительную позу и бросая на меня провокационные взгляды, затем упорхнула к Джан и снова превратилась в татуировку на ее руке.

— О’кей, дело вот в чем. Вы ведь знаете о тринадцатичасовом тридцатиминутном пике местного звездного времени?

— Э… нет, извини. Джан покачала головой:

— Ну и мальчишки нынче пошли! В вероятностных полях существует онтологический источник доступа с квазидиурнальным ритмом во всех параллелях, чей пик регулярен в звездном времени, но не в солнечной хронологии.

— Командир, я понятия не имею, о чем вы… — тут я моргнул, и две абсолютно различных части моего опыта, старая и новая, слились вместе в беззвучной вспышке озарения. — О боже! Ты говоришь о тридцати минутах Тэнзи!

— Кого-кого? И не называй меня командиром, солнышко, я всего-навсего твоя сестрица Джанин.

— Моей тетушки. Она медиум, или, по крайней мере, так утверждает. Телефонный, — я возбужденно приложил к уху правую руку с выставленными большим пальцем и мизинцем. — Она занимается этим только в определенное время суток. Нет, я не это хотел сказать. Время каждый день меняется.

— На четыре минуты, — вставила Лун. Вот это да!

— Я думал, ты не знаешь Тэнзи!

— Не знаю. Но это следует из звездной периодичности.

— Можно считать время разными способами, Август, — пояснила Джан, делая очередную затяжку, которая в любую минуту могла лишить ее вообще всякой способности считать что бы то ни было. Глаза моей сестры остекленели, она явно приближалась к коллапсу. — Солнечный день, отсчитываемый твоими наручными часами, продолжается двадцать четыре часа — период между двумя полуднями, то есть время, которое требуется Солнцу, чтобы снова засиять над твоей головой, так? — я кивнул, и она продолжила, несколько невнятно: — Но как насчет всяких там забавных неподвижных звезд, а? Ответь, Август?

— Ты их не видишь. Когда Солнце стоит прямо над головой.

С губ Джан сорвался бессвязный смешок.

— Неплохо! Эй, да у парня есть мозги! Слушай, не в том дело. Сколько времени занимает у… ну, не знаю… у Большой медведицы, чтобы поднырнуть под Землю, обогнуть ее и снова высунуться из-за горизонта? Даю подсказку: не двадцать четыре часа.

Я пожал плечами.

— Твоя взяла. Я-то думал…

— Двадцать три часа пятьдесят шесть минут и четыре целых девяносто одну сотую секунды! Этому учат в школе космических кадетов. В смысле, звездному времени. Звездному, то есть свойственному звездам. Звездовремени, верно? — тут Джан закашлялась. — Только не думай, будто я ходила в школу космических кадетов.

Вообще-то я думал о числах. Почти на четыре минуты меньше, каждый день. Получается, каждый год — на один звездный день длиннее? Двадцать восемь минут каждую неделю… Святые небеса!

Неудивительно, что внучатая тетушка Тэнзи начинала свои магические консультации, скажем, в пять вечера в понедельник, если в прошлый понедельник она начинала их в пять двадцать восемь, а в позапрошлый — в пять пятьдесят шесть. Моя таинственная пожилая родственница всегда танцевала под ритм иного барабана, но только сейчас я понял, что на самом деле ее часы тикали несколько по-другому.

— Тэнзи утверждала, что в этом каждодневном сдвиге времени заключено нечто особенное, — вслух сказал я. — Что-то психическое.

— Называй как хочешь, — отозвалась Джан, заталкивая косяк в пустую бутылку из-под шампанского. — Что для одной женщины онтологические основы, для другой — волшебство. И не спрашивай об этом Аврил, она забьет твою голову сущей чушью насчет влияния звезд.

— Так ведь ты сама говорила о звездах, — возразил я и поднялся. Воспоминания о Тэнзи снова пробудили чувство вины, ведь я бросил ее одну в доме, населенном демонами-мародерами, скачущими по ванной. Нет, конечно, ни Лун, ни моя сестра Мэйбиллин не походили на скачущих демонов, но вот насчет Купа меня терзали мрачные сомнения. Оставалось еще столько вопросов, которые я хотел задать Лун, например, какого черта они с Мэй складывали трупы машин — если я правильно понял их природу — в моей ванной. Просто на все не хватало времени. «Следующий вопрос!» — зловеще провозгласил Марчмэйн. И тут я вспомнил что-то мерзкое про Парсифаля и сообразил наконец с отвращением, что он был наивным придурком, ни разу в жизни не задавшим правильного вопроса. Джан взирала на нас счастливыми стеклянными глазищами. Вот дерьмо! Я негалантно схватил ее за руку и заставил встать.

— Точно-точно, — пробормотала она. — Звезда Ксон. Пять и еще чуть-чуть парсеков в сторону Стрельца.

— Это по направлению к ядру галактики, — пояснила Лун. — Где находится огромная черная дыра, А-звезда Стрельца. Ведутся многочисленные спекуляции по поводу этой закрытой времяподобной…

— Ксон гораздо ближе ядра, — заявила Джан, сильно хлопая себя по щекам. — До дыры около девяти тысяч парсеков, доктор. И я бы с радостью слетала туда на прогулку на моем старом верном коне «Висельнике», но не думаю, что кто-нибудь захочет ждать тридцать тысяч лет, пока я туда доберусь, даже на ц.

На ц? Ах да, она имела в виду — со скоростью света. Святые небеса. У этой женщины есть релятивистский звездолет, припаркованный на орбите Меркурия. Но, может, это в другой параллельной вселенной? У меня голова пошла кругом. Или наконец подействовали пары травки, потому что мои десны начали терять чувствительность.

— Достаточно, — сказал я Лун. — Мне нужно наконец проверить, как там Тэнзи. Ты со мной?

Ее губы коснулись моих, мягкие, словно лепестки роз.

— Конечно. Джан за нас извинится.

— Да пожалуйста! — ступая с крайней осторожностью, Джан раздвинула шифоновые занавеси и, моргая, вышла на свет божий. — Ребята! — небрежный взмах рукой.

Лун произнесла тихие слова, и перед нами открылся Schwelle. За порогом, в темноте, виднелась стена дома и закрытое окно. Мы висели в воздухе. Луны не было. Свет в ванной, само собой, не горел, однако мерцал крошечный огонек на обогревателе. Выудив из кармана анодную трубку, Лун одной голубой вспышкой испарила стекло. Запахло горелой краской. Кусок реальности стерся волшебным ластиком. Я покачал головой.

— Все это очень красиво, Лун, но в последний раз, вернувшись на сборный нексус, я просто вывалился из зеркала.

Она уже занесла одну ногу на подоконник.

— Из параллели Рут? Той, куда Куп доставляет уничтоженных деформеров?

— Вообще-то из Хаймата, обиталища Мэйбиллин, — я последовал за Лун, приложив палец свободной руки к губам. Мне вовсе не хотелось примчаться на помощь Тэнзи посреди ночи — и убить ее сердечным приступом. А если вокруг ошивалась миссис Эбботт, не стоило сообщать ей о своем визите. — Это что, вроде… кэширований памяти? Операционная система запоминает последний проход, последний доступ?

— Что-то вроде. Фиксирую в доме одного живого человека.

— Внучатая тетушка Тэнзи — настоящая домоседка. Она, наверное, внизу. Может, уже спит. Не знаю, сколько здесь сейчас времени, — в этом мире — в моем мире. Что-то еще насторожило меня. Нет собачьего лая. Дугальд О’Брайен, наш верный пес, обладал почти сверхъестественной наблюдательностью. Волосы на моих руках встали дыбом. Нуда, верно, он пропустил все предыдущие вторжения. Бедный старик, должно быть, теряет нюх. Или эта сучка Эбботт что-то с ним сделала. Например, отравила. От одной мысли мне стало нехорошо.

— Подожди минутку, — Лун обернулась, держась за дверную ручку и пристально вглядываясь в меня в полумраке. — Что ты тогда делал в ванной?

— Поджидал маньяков с очередным трупом.

— Но как ты догадался, что мы появимся? Август, ты хочешь сказать, что эта твоя пожилая леди знала, что мы используем данный нексус для транспортировки?

— И была напугана до полусмерти. Она обнаружила вас несколько недель назад. Я как раз хотел спросить у тебя…

— Секундочку, — обогнув меня, Лун восстановила окно своей лучевой пушкой. Будто загрузила картинку откуда-то из буфера. Обожженная краска всплыла из вонючих черных пятен, побелела и растеклась по раме. Я увидел свое призрачное отражение в новом стекле.

— Значит, мыв Матрице, — сообщил я.

— В чем?

— Ну, как в кино. Значит, это правда. Все — обыкновенная симуляция. То, что вы называете Состязанием.

— Я не видела этот фильм, Август. Можно сказать так: очень упрощенная, грубая аппроксимация истинной онтологии. Но сейчас не место и не время для дискуссии, дорогой. Тебе не нужно отлить?

— Что?

— А мне нужно. Я слишком много выпила у Аврил, — совершенно ничего не стесняясь, Лун спустила брюки и трусы до колен и уселась на унитаз. Я услышал шипение, которое произвело на меня странный двойной эффект: извращенно-эротически-возбуждающий — и вызывающий желание тоже отлить, как иногда бывает с бегущей водой во сне. Лун аккуратно подтерлась и встала.

— Спустить — или ты следующий?

— Я хочу, но не могу. Только не перед… Нет, не спускай, помни, что мы стараемся вести себя тихо.

— Хорошо, — она вернула на место деревянную крышку. — Тогда веди, гид!

Так и не включив свет, я тихо приоткрыл дверь в темный коридор. Домашний аромат недавней готовки. Я вздохнул с облегчением. Значит, с Тэнзи все в порядке. Но ни звука — ни бормотания телевизора, ни симфонической музыки из проигрывателя. И никакого храпа; правда, нас от тетушкиной спальни отделяли два этажа. Кивнув Лун, я начал спускаться по лестнице.

В темноте и тишине мой мозг несся галопом, точно взбесившаяся лошадь. Необходимо было сопоставить невообразимое множество вещей за невообразимо короткое время. Есть ли у Тэнзи на пятке или подошве загадочная серебристая печать? Я этого не знал, так как никогда не видел ее босой. Пожилой возраст не позволял ей посещать со мной бассейн. И вообще, на самом ли деле тетушка являлась родственницей моего отца? Все, что мне говорили, оказалось поставленным под сомнение этой новой ужасно обширной и безвозрастной семейкой. Если Дрэмен и Анжелина действительно когда-то родили старого пердуна Септимуса, то кем же они были на самом деле? Уж никак не австралийцами в третьем поколении, потомками древнего и знатного — если не аристократического — эстонского семейства. А если они и правда приплыли из тех далеких краев, то прошло очень много времени с тех пор, как офицер иммиграционной службы поставил штамп в паспорт первого Зай-бэка.

На кухне горел свет, сияние пробивалось в щель под закрытой дверью, но Тэнзи никогда его не выключала — она думала, что это отпугивает воров. Должно быть, и вправду отпугивало, потому что к ней никогда не вламывались, хотя в Норскоте периодически случались вспышки грабежей. Однако, я полагал, что все дело в присутствии Доброго Ду. Добродушный пес, зато здоровенный, а когда он оскаливал зубы, то мог выглядеть весьма угрожающе для человека, крадущегося по двору в резиновой маскарадной маске и ломиком в руках. Я свернул в сторону (Лун следовала за мной по пятам) и помедлил возле спальни Тэнзи. Прадедушкины часы уютно тикали. Слегка пахло плесенью и старостью. Приоткрыв дверь, я приложил ухо к щели.

Дыхание, глубокое, медленное и звучное. Как будто два крепко спящих человека дышат в унисон. Наверное, решила, что я уехал в город и не вернусь допоздна, поэтому привычно пообедала в одиночестве, вымылась в ванной на первом этаже и легла спать. Я буквально задрожал от облегчения. Осторожно прикрыл дверь, обернулся и врезался в Лун.

— Спит, — я кивнул головой, и мы на цыпочках прошли в кухню. Плотно захлопнув дверь, я принюхался к остывающим булочкам, красовавшимся на бумажной салфеточке на буфете. Всего несколько минут назад мы жевали канапе на плавучем пиру у Аврил, однако у меня все равно потекли слюнки. Лун села за стол, а я поставил греться воду для чая. В Чикаго такого днем с огнем не сыщешь. Если очень повезет, тебе достанутся бумажные пакетики, плавающие в чуть теплой воде. Пожав плечами, я достал старую исцарапанную железную банку с ароматными чайными листьями и водрузил ее рядом с заварочным чайником. А потом — все, не смог дольше сдерживаться — уперся локтями в твердую столешницу и, наклонившись вперед, спросил:

— Лун, почему трупы? Почему здесь? Что за Состязание и что за Игроки? И что еще за чертова станция Иггдрасиль?

Несколько секунд она пристально смотрела на меня, кусая губы, явно пытаясь выбрать правильный маршрут, точку входа в ужасно запутанное объяснение, в которое впишутся бессмертные Зайбэки, четырехуровневые бесконечно сложные фрактальные вселенные, инструменты Ксон-энергии, звездные корабли, летающие со скоростью света, водные астрологи с клонированными девушками-служанками, НЛО Адамски, пилотируемые огромными похотливыми клубнями, Алисино Зазеркалье, мертвые роботы, живые роботы, ненавидящие мормонов фальшивые священники и черт знает что еще. Я понял, что экскурс затянется, и предложил:

— Можно краткую версию, для идиотов.

— Хорошо.

Боже, как она была прекрасна, даже в свете флуоресцентных кухонных ламп! Шоколадная кожа, чтобы лизать ее и покусывать. Глаза, глубокие, словно озера расплавленного синего металла. Груди — если верить словам царя Соломона, или призрачного автора Библии — точно две молодых косули. И хотя я понятия не имел, кто такие косули — наверное, преподобный Джулс мог бы просветить меня на сей счет — не сомневаюсь, что захотел бы погладить этих очаровательных животных, встретив их щиплющими травку на лугу.

— Дорогой, ты должен понять, что…

Дверь за моей спиной распахнулась. Взгляд Лун метнулся на звук. Я обернулся. В темном проеме стояла миссис Эбботт.

Я бросился вбок, отпихнув свой стул в сторону (он ударился об один из нижних кухонных шкафчиков), надеясь, что Лун сообразит нырнуть и спрятаться, и обхватил стерву за обширную талию. Она врезалась спиной в дверь, и мы вывалились в коридор. Все произошло очень быстро, меньше чем за секунду. Как-то раз я перелетел через забор, свалившись со своего мотоцикла, когда вошел в поворот на слишком большой скорости, но тогда мои рефлексы не были убыстрены. Я увидел шокированное и мертвенно-бледное лицо миссис Эбботт, ее негодование, увидел, как медленно открывается ее рот, почувствовал, как пронзительный визг вонзается в мои барабанные перепонки — и мы рухнули на ковер, она снизу, я — более-менее сверху, точно кровожадный насильник. Меня одновременно охватили ярость и смущение. На миссис Эбботт были халат и старомодная ночная рубашка Тэнзи. О черт, нет, это миссис Эбботт подло храпела в постели Тэнзи! Визг становился все отчаянней. Я скатился на пол, схватив сучку за руку, чтобы не убежала — и понял, что крик исходит не из ее рта, жадно хватающего воздух. Кричала внучатая тетушка Тэнзи, стоявшая перед своей спальней, одетая в собственные цветастую ночную рубашку и халат. Крик оборвался. С внушающей уважение скоростью тетушка бросилась к входной двери, распахнула ее, отодвинув задвижку, и, сунув два пальца в рот, пронзительно свистнула. Что-то большое и темное ворвалось в дом. К этому моменту я успел наполовину подняться, не выпуская руки миссис Эбботт. На меня обрушилась кошмарная масса. Потеряв голову, я выпустил женщину и поднял правую ладонь. Но прежде чем успел выкрикнуть дейксис, Добрый Ду вцепился в мое запястье и начал трясти руку, словно я был игрушкой, которую он жаждал разорвать в клочки. Вцепившись в его морду свободной рукой, я высвободился, однако он ткнулся мне в лицо, и я почувствовал, как глаза и ноздри заливает густая собачья слюна.

Что-то третье свалилось на нас сверху, нанеся очередной чувствительный удар мне в грудь. Я задохнулся от боли, а Лун поднялась с пола, грациозная, точно гимнастка-чемпионка. Ее сильные руки вцепились в уши Доброго Гуда и дернули. Пес взвыл и изогнул свою тонкую шею. Лун поволокла его, будто Тарзан льва.

— Тайм-аут! — крикнула она своим чистым сопрано. — Все всё перепутали!

Игнорируя Лун, большой старый Лабрадор вперил в меня полные ярости глаза и гневно рявкнул:

— Какого черта ты тут творишь, Август?!


Содержание:
 0  Игроки Господа : Дамиен Бродерик  1  Один : Дамиен Бродерик
 2  Два : Дамиен Бродерик  3  Три : Дамиен Бродерик
 4  Четыре : Дамиен Бродерик  5  Пять : Дамиен Бродерик
 6  Шесть : Дамиен Бродерик  7  Семь : Дамиен Бродерик
 8  Восемь : Дамиен Бродерик  9  Девять : Дамиен Бродерик
 10  Десять : Дамиен Бродерик  11  Одиннадцать : Дамиен Бродерик
 12  Двенадцать : Дамиен Бродерик  13  Тринадцать : Дамиен Бродерик
 14  вы читаете: Четырнадцать : Дамиен Бродерик  15  Пятнадцать : Дамиен Бродерик
 16  Шестнадцать : Дамиен Бродерик  17  Семнадцать : Дамиен Бродерик
 18  Восемнадцать : Дамиен Бродерик  19  Девятнадцать : Дамиен Бродерик
 20  Двадцать : Дамиен Бродерик  21  Двадцать один : Дамиен Бродерик
 22  Двадцать два : Дамиен Бродерик  23  Двадцать три : Дамиен Бродерик
 24  Двадцать четыре : Дамиен Бродерик  25  Двадцать пять : Дамиен Бродерик
 26  Послесловие : Дамиен Бродерик  27  Использовалась литература : Игроки Господа



 




sitemap