Фантастика : Юмористическая фантастика : Шестнадцать : Дамиен Бродерик

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




Шестнадцать

Август

Униженный на глазах у восхитительной женщины, в которую я был отчаянно влюблен, чертовски разозленный собакой, волнуясь за внучатую тетушку Тэнзи и по-прежнему опасаясь гражданки Эбботт, я неуклюже поднялся, отряхнул одежду и запоздало попытался помочь лежавшей на полу даме, но она в ужасе — уж не знаю, притворном или настоящем — отпрянула от меня. Дугальд О’Брайен по-прежнему угрожающе царапал когтями пол, готовый кинуться на меня, удерживаемый только железной хваткой Лун. Он угрожающе зарычал, совсем как настоящая собака.

— Когтяра, — простонал я в ответ. Час от часу не легче!

— Август, так себя не ведут, — сообщила мне тетушка. — Успокойся, Сэди, ты же видишь, он не желал тебе зла, — миссис Эбботт подвывала, крепко зажмурившись и засунув пальцы в рот. — Дугальд, сидеть, сэр!

Пес неохотно повиновался, скептически осведомившись:

— Ты знаком с Когтем? Мне стало дурно.

— Ну, мы никогда не ели из одной миски, но вообще-то да.

— Этот кот вполне ничего, — проворчал Добрый Ду. — Никогда больше так не делай, парень, не то я могу случайно откусить тебе нос, — тут он энергично отряхнулся, бросил одобрительный — а, возможно, и полный восхищения — взгляд на Лун и прошествовал через распахнутую входную дверь во двор — то ли продолжить свой прерванный сон под крыльцом, то ли — что представлялось более вероятным — возобновить обход старого дома в поисках того, с кем меня перепутали.

— Ну-ну, — пробормотал я, глядя на его удаляющийся хвост, — а где, интересно, ты проводил последние субботние вечера? — Ой. Скорее всего, блокировал магические эманации и — если Тэнзи входила в шайку — возможно, прикрывал от нее Лун и Мэйбиллин. И на чьей же стороне была эта псина?

Первый шок прошел, и миссис Эбботт всхлипывала, вытирая глаза бумажным носовым платком, бубня себе под нос:

— Это не собака, это не собака!

Тетушка похлопывала ее по руке и всячески пыталась утешить. Мне она сказала:

— Ты обещал вернуться домой к семи. Ножка ягненка засохла. В холодильнике, завернутые в пленку, лежат обрезки мяса. Сделай себе и своей подруге салат. Я его тетя Тэнзи, — нейтральным тоном добавила она, взглянув на Лун. — Добро пожаловать в наш дом.

Спокойная — насколько вообще может быть спокоен человек, счищающий собачьи слюни с собственных ярко-красных брюк в незнакомом месте посреди ночи — Лун представилась в ответ. К моему удивлению, добавив:

— Приношу свои извинения за недавние беспорядки в ванной, Тэнзи. Это полностью моя вина, и, пожалуйста, простите за беспокойство.

Тэнзи подняла глаза и многозначительно кивнула: трупы в ванной.

— Ради бога, Сэди, — сказала она, — хватит хлюпать. Август, Сэди любезно согласилась составить мне компанию на ночь, когда ты не вернулся домой.

Столько информации о таких секретных вещах. Я не забыл об анодной пушке в кармане Лун и о зеленых лучах, стиравших память тех, у кого не было стрижающих имплантатов. И она не в первый раз пыталась объясниться со своими жертвами, прежде чем избавиться от них. Или попытаться избавиться. Наверное, из-за чувства вины. Потребность признаться, покаяться и понести наказание. Впрочем, в таких вещах лучше разбирался преподобный Джулс. А Лун, быть может, всего лишь проверяла скрытые знания Тэнзи? Весьма вероятно.

— Значит, это дело рук такой хорошенькой девушки? Все любопытственней и любопытственней, — вздохнула Тэнзи. — Почему бы нам всем не пойти на кухню? Я заварю чай. К счастью, я совсем недавно напекла булочек, и у нас есть свежий клубничный джем.

— Она знает? — прошептал я Лун на ухо.

— Сомневаюсь. Т-с-с-с!

— Ты ведь проводил того очаровательного мистера Фенимора до дома?

Кого? Святые небеса, как же давно это было!

— Да, тетя. Он просил непременно передать тебе свои наилучшие пожелания.

Склонившись над чайником, тетушка бросила на меня пронзительный взгляд. Мне показалось, или ее щеки действительно покраснели? Возможно.

— А потом, я так понимаю, ты поехал в Сент-Барт, в обитель веры, к нашему дорогому преподобному Джулсу. Я думала, ты совершенно арелигиозен, Август.

О черт, я ведь оставил машину перед домом Джулса! Интересно, а робот Куп по-прежнему сидит на диване в странной позе? Или занимается своими не менее странными делишками, например, собирает и вывозит трупы?

Услышав про мое отступничество, миссис Эбботт выдохнула и уставилась на меня с подогретыми недовольством и подозрением. Я изобразил примирительную улыбку. И тут кухня взорвалась. Еще секунду я продолжал сидеть за столом, оглушенный и онемевший, а на меня хлопьями опадала побелка. Кипящая вода выплеснулась из взлетевшего на воздух котелка. Лун, стремительная, словно красно-белая молния, схватила Тэнзи и повалила на пол, прикрыв старую леди своим телом. Миссис Эбботт застыла с разинутым ртом, возможно, потеряв сознание. Я вытянул руку и произнес одно слово. Остатки кухни посыпались наружу, перемешанные с досками и гвоздями, потолок потрескался и немного просел. Кто-то в саду вскрикнул от боли. Сморгнув пыль с ресниц, я бросился во двор, выставив перед собой руку, словно оружие, которым она, впрочем, и являлась. Кухонная лампа дневного света отвалилась от потолка и теперь покачивалась над головой, отбрасывая пляшущие тени.

Наверху раздался оглушительный удар. Мгновение спустя вниз хлынули потоки воды. Это не выдержали трубы.

— Они захватили наш сборный нексус, — сосредоточенно сообщила Лун, стоя на коленях и проверяя пульс тетушки. — Она в порядке.

Я посмотрел на миссис Эбботт, так и не сдвинувшуюся с места. Осколок стекла от маленького кухонного окошка торчал из ее левого глаза. Я дотронулся до шеи женщины, и миссис Эбботт свалилась со стула. Это был второй труп, увиденный мной за последние два дня — и, возможно, первый, когда-то бывший человеком.

Сверху донеслись новые удары.

— Нам надо бежать, — сказал я. — Удастся ли протащить тетушку через Schwelle?

— Да, если один из нас будет находиться в постоянном контакте с ней. Куда ты…

— Дай мне Звездную куколку, — крикнул я. Потолок начал медленно оседать, я подхватил тетушку на руки, и мы нырнули в темноту. Высокий, чисто выбритый мужчина в рубашке с коротким рукавом обернулся и удивленно посмотрел на нас. Позади рушился прекрасный дом Тэнзи, вздымая клубы пыли. Мужчина, оказавшийся Джулсом без византийской бородки, отрывистым приказом закрыл Schwelle.

— Святые небеса, Август, — спросил он, — что ты сделал с бедняжкой Тэнзи? — на его лице промелькнуло отчаяние, тут же, впрочем, исчезнувшее. — Как бы там ни было, хорошо, что ты принес ее сюда. С Аврил бы этот фокус не прошел, она просто-напросто отрезала бы вас.

Не обращая на него внимания, я опустил Тэнзи на медицинскую койку, чудесным образом возникшую передо мной. Я понятия не имел, откуда она взялась, но, кажется, эта параллель представляла собой гибрид желаемого с действительным. Сама ее сущность реагировала на ваши нужды. Лун склонилась над тетушкой, проверила зрачки, сосчитала пульс.

— Пара синяков и ссадин, ничего серьезного.

— Хвала небесам. А как ты? Моргнув, она распрямилась.

— Растянула ягодичную мышцу, так что временно обуздай свою свирепость, тигр. Ты в порядке?

— Ни царапины, — мысленно я снова услышал кошмарные взрывы. Черт, несчастное животное! Я не мог просто так его бросить!

— Верни меня обратно, — сказал я, надеясь, что сообразительности и памяти операционной системы хватит на то, чтобы выполнить мою просьбу. Открывшееся окно мгновенно оказалось завалено щебенкой, пылью и прочей гадостью, ринувшейся в обиталище Джулса. На меня посыпались обломки кирпича и сломанные доски. Бесполезно, не пройти. Я захлопнул Schwelle и крикнул:

— Дай мне сборный нексус!

— Туда нельзя! — встревожено воскликнула Лун.

Окно распахнулось в темноту, и эта темнота дурно пахла.

Утечка газа. Я просунул голову на ту сторону, отчаянно жалея об отсутствии карманного фонарика. На месте старинной ванны зияла дыра, ведущая на нижний этаж, из труб хлестала вода. С пола исчезла практически вся кафельная плитка, однако стропила выдержали. Я осторожно ступил на балку, направляясь к открытой двери. Даже в темноте разрушения потрясли меня. От старого дома остался, по сути, лишь прочный каркас, ведь раньше строили на века. Все остальное сломалось, отвалилось или просто исчезло, попадав вниз. И, быть может, погребя под собой мою собаку (мою говорящую собаку!). Сердце у меня в груди бешено колотилось. Я на-только хорошо знал свое прежнее жилище, что мог передвигаться с некоторой уверенностью. Направо, балансируя на брусе — боевые искусства не пропали даром. Здесь была лестница. Раньше. Взрыв — или что-то еще — разрушили крепеж пролета, и теперь ступеньки виднелись в нескольких футах подо мной. Делать было нечего. Я прыгнул.

И продолжил прыгать, словно человек, бегущий вниз о крутому холму от разъяренного гризли. Врезался в стену, почувствовал, как поворачиваются под ногами ступени, попробовал схватиться за перила, которые оторвались и с грохотом полетели вниз, в кучу мусора. Понесся дальше, перескакивая через три ступеньки за раз. Мне показалось, это заняло то ли целую вечность, то ли дно мгновение. Влетев в спальню Тэнзи, я на секунду привалился к покосившейся двери, слушая, как рушится лестница. Через окна пробивался свет. Стекла вылетели, их осколки смешались с известкой, ошметками цемента и деталями старомодной тетушкиной одежды. Порезав руки, я вылез через окно и побежал к фасаду дома. На лице собралась толпа людей, я услышал далекий вой сирен пожарной машины или «скорой помощи». Никто не попытался войти во двор, чтобы помочь. Наверное, они боялись, что дом рухнет, или считали Тэнзи ведьмой — соседи часто распространяют подобные слухи об эксцентричных старых леди. Врагов я поблизости не увидел, однако тогда я еще не знал, куда смотреть.

Он лежал на боку, наполовину скрытый упавшим крыльцом веранды. Огромный кусок каминной трубы сломал ему плечо. Я отшвырнул кирпичи в сторону, поднял неподвижное тело на руки. Активная физическая работа сделала меня сильнее, но я все-таки спотыкался от тяжести. И ничего не видел от слез.

— Дай мне Звездную куколку, — прорыдал я и унес пса в темноту, за порог.

Там я опустил Дугальда рядом с тетушкиной койкой, вытер слезы тыльной стороной руки и приступил к осмотру повреждений. На его шерсти засыхала кровь. Какая-то ее часть вытекла из моих собственных порезов, однако упавшая труба раздробила плечо передней правой лапы, сломав половину ребер, торчавших под мехом и, что самое ужасное, выбила правый глаз. Я издал леденящий душу отчаянный стон. Всего несколько минут назад я видел человека, несчастную миссис Эбботт, сидящую мертвой за кухонным столом — и почти ничего не почувствовал. Ведь Добрый Ду был моим другом]

— Излучи его обратно! — взмолился я, глядя на Лун.

— Я не могу! Август, это невозможно!

— Можешь! — я цеплялся за ее карман в поисках чудесной штуковины, испускавшей голубые лучи. — Тебе просто надо…

— Дорогой, это не сработает, — Лун тоже плакала, расстроенная моим отчаянием и своей неспособностью помочь.

— Оставь животное в покое, — велел Джулс. — Я прикажу избавиться от останков.

В мгновение ока я оказался на ногах, мои окровавленные пальцы впились в рубашку на его груди.

— Эй!

— Просто заткнись, ты, урод!

— Прости, старина. Я не подумал, что это животное так много для тебя…

Тэнзи застонала. Мы все обернулись к ней, и она слабым голосом произнесла:

— Август, ты должен ему помочь.

Я покачал головой, и слезы снова хлынули у меня из глаз.

— Тетя, мне очень жаль. Дугальд умер.

— Ты можешь исцелить его.

Старая леди была в шоке. Я взял ее за руку

— Дорогая, мы уже ничего не можем сделать.

Она с трудом приподнялась на одном локте и вперила в меня яростный взгляд:

— Возложи на него руки, Август!

Что еще за мистическое безумие? Однако, Тэнзи являлась профессиональной телефонисткой-экстрасенсом, калибровавшей свою работу в соответствии со звездами — которые, как выяснилось, подчинялись какой-то штуковине под названием Ксон. Я решил не лишать ее последней иллюзии. Пожал плечами и, чувствуя себя полным идиотом, опустился на колени рядом с нашей собакой. Положил смертоносную правую руку на его морду, прикрыв кошмарную рану на месте глаза.

Из моей ладони хлынул свет. Господи ты боже мой, я каким-то образом активировал солнечное пламя! Тэнзи хотела этого? Погребальный викингский костер для старого товарища? Но ведь она ничего не знала о моем икс-калиберном оружии, а я, потеряв над ним контроль, мог разнести всю параллель к чертовой матери! Я попытался отдернуть ладонь, однако та словно приклеилась к голове собаки, и рука дрожала, вибрировала какой-то силой, исходящей, казалось, из моего солнечного сплетения и пульсом отдававшейся во всем теле. Свет пронизал коченеющего пса и меня вместе с ним. Что-то струилось и искрилось — информация, водоворот данных. Фрактальные формы изменялись и перестраивались. Я ничего не мог поделать. Рука и ладонь пылали, будто в них вживили сварочный аппарат. Я видел мышцы, сухожилия и кости, а в середине — светящийся клубок Ксон-материи-энергии, накрывший другой клубок, тоже мерцающий, вживленный в голову пса прямо между глазами.

Внезапно свет погас. Я почти ослеп. Моя рука соскользнула. Добрый Ду закашлялся, тряхнул головой и вскочил на ноги. Двумя ясными темно-карими глазами взглянул на коленопреклоненного меня. Его раны исчезли без следа.

— Спасибо, Август, — сказал пес. — Прости за недавнее нападение.

Я снова осел на пол, рыдая и смеясь одновременно, и Дугальд снисходительно позволил мне обнять его за шею.

— Просто делаю свою работу, приятель, — выговорил я и закашлялся. — И, кстати, когда мы убедимся, что тетушка в порядке, я бы очень хотел узнать, в чем же именно заключается эта работа.

— Дорогое дитя, я уже в полном порядке, — отозвалась старая леди бодрым голосом. Она попробовала подняться с койки, но Лун мягко удержала ее. — Ну что ж, суетитесь, если хотите. Иногда, это полезно. Август, иди сюда, я хочу поблагодарить тебя за то, что спас мне жизнь.

На тетушкиных волосах осела известка; я добавил еще пыли, когда нагнулся, чтобы подставить свою щеку под сухой поцелуй и клюнуть Тэнзи в ответ.

— Тэнзи, мне очень жаль, но твоя подруга Сэди Эбботт… — я в смятении замолчал.

— Мертва, бедняжка. Я почувствовала ее уход, — да уж, внучатая тетушка Тэнзи, старейшая телефонистка-экстрасенс, не могла пропустить подобное событие. — Кто-то напал на нас, Август, — продолжила она, тщательно подбирая слова, но с явным удивлением. — Это не было несчастным случаем.

— Я знаю. И не думаю, что они остановятся только потому, что мы сбежали в… сюда, — я обвел рукой темный минималистский приют, по-прежнему не уверенный, что же из себя представляет Матрешечный мозг Джулса. Очевидно, какой-то конструкт. Я поймал взгляд брата. Он недовольно созерцал меня, поджав губы. — Джулс, извини, если мы привели их за собой.

— Это не проблема, — отозвался братец. — Ты соришь.

— Что, прости? — я похлопал по своей одежде, и в воздух поднялось маленькое облачко цементной пыли.

— И все — прямо на чистый компьютрониум! Прекрати. Ты грязный, и тебе чертовски не повредит хорошая головомойка.

— О боже, — устало вздохнул я. — Десятое мытье и перемена одежды за два дня. — Конечно, он был прав, моя голова зудела, а глаза слезились. — Хорошо, Макдуфф, веди меня к воде!

— Нет времени на эту чепуху, — Джулс открыл окно, позвал: — Джуни?

Сестричка шагнула за порог с бокалом шампанского в одной руке и цыплячьей ножкой в другой.

— Позаботься об этом чучеле и почисть его, идет? И быстро, бегом назад.

— Мне больше нравилась борода, — сообщила Джуни, всучивая Джулсу шампанское и кусок мертвой плоти, которые он принял с явным отвращением. — Она придавала тебе вид святоши, а так — ни то ни се. Что ж, идем, молодой человек!

Я взглянул на Лун; девушка кивнула, не двигаясь с места, держа Тэнзи за руку. Джуни открыла Schwelle, и мы оказались в помещении, заполненном мерцающими пузырьками света и крохотными неуловимыми радугами, напомнившими мне о снах Максфилда Пэрриша [32].

— Почистите его, — кинула сестра в пространство. Ветерок взъерошил мои волосы, потревожил одежду,

словно крошечные пальчики тысяч шаловливых фей. Щеки начали гореть и, подняв чистый палец, я коснулся гладкой, как у младенца, кожи. Судя по всему, невидимые пескоструйные аппараты напрочь содрали верхний слой эпидермиса. Глаза на секунду заслезились, в них защипало — и все стало немного четче, чем прежде. Я снова осмотрел собственные ладони. Исчезла не только кровь — исчезли и порезы, из которых она вытекла.

— Вот это да! — восхитился я. — Да у тебя тут настоящий хозяйственный полтергейст!

— Наноэффектуаторы, — гордо сообщила Джуни. На ее пальцах не осталось ни следа куриного жира. Взяв мою обновленную руку в свою, она открыла портал и потянула меня за собой. Затем остановилась и довольно оглянулась. Я вспомнил старую шутку про богатого генерального директора, который как-то раз столкнулся со своим подчиненным у входа в огромный небоскреб компании. Стоял весенний день, теплый, но не жаркий, легчайший ветерок доносил аромат цветов из ближайшего парка. «Прекрасный день!» — сказал подчиненный. Директор удовлетворенно улыбнулся, кивнул и ответил: «Спасибо». Ну прямо вылитая Джуни!

— Эти чертовы штуковины рассеяны в воздухе? — внезапно я чуть не задохнулся, отчасти от надменного взгляда сестрицы, отчасти представив, как проглатываю миллионы нанороботов. Наверняка они трудились не покладая рук, вычищали холестерин из моих артерий и освежали дыхание. Однако, как бы там ни было, зловоние взорвавшегося дома исчезло. Я провел рукой по чистым волосам. Гладкие и шелковистые.

— Я называю их туманцем. Их предки съели все в этой параллели, разнесли на молекулы флору и фауну, разрушили здания, а потом, видимо, решили переключиться на добрые дела. Я их перепрограммировала, с некоторой помощью М-мозга Джулса, — Джуни повернулась к Schwelle. Я удержал ее за руку.

— Какого именно? Я успел там побывать, и мне это напомнило самую большую виртуальную реальность в мире.

Джуни отрывисто усмехнулась.

— Ну да, можно и так сказать.

— Что смешного, Джуни?

Для объяснения она выбрала долгий окольный путь, но я не собирался ее прерывать. Хвала небесам, наконец хоть какие-то ответы!

— Система Мозга матрешки, судя по всему, была сконструирована около двух тысячелетий назад культурой, произошедшей от слияния строителей египетских пирамид и индийских математиков. Очевидно, название не их — они называли свое детище Яйцом Ра. «Матрешка» — это такая русская кукла, ну, знаешь, открываешь ее — а там внутри еще одна, поменьше, а у нее внутри — еще одна, и так далее.

— Ах вот оно что. Звездная куколка.

— Да, это дейксис Джулса. Солнце спрятано внутри и светит, как обычно. Видишь ли, они разрушили все планеты и превратили их вещество в концентрические орбитальные оболочки, каждая следующая — больше и холоднее предыдущей. Это инвертированный закон излучения четвертой степени, поэтому на горячих внутренних оболочках и сосредоточена вся работа, хотя внешние намного обширней, — загадочно добавила сестрица.

Я не стал пытаться вникнуть в подробности, однако общую идею уловил — видел такое в «Звездном пути».

— Сферы Дайсона, верно? Но ведь они проявляют гравитационную нестабильность, или что-то вроде этого? И должны со временем упасть на Солнце?

— Нет-нет, глупый, это только в том случае, если сфера сплошная. А Строители соображали, что делают, они собрали свои сферы из коорбитальных пластинок и пузырей, соединенных лазерными лучами. Начали с эклиптической поверхности, по аналогии с теми разрушенными планетами, а потом переставили их таким образом, что Солнце оказалось в окружении массы гудящих планетоидов, оптимизированных высасывать всю солнечную энергию, до которой смогут дотянуться. Максимально экономично и безопасно — ни один инопланетный захватчик не вычислит тебя снаружи, ведь в космос попадают лишь остатки излучения в дальней инфракрасной области. Ну, конечно, их можно детектировать, но отличить от шума чертовски тяжело.

Мой мозг еще не пришел в себя от сумасшедшего турне по уровням Тегмарка, однако подобная грандиозность все-таки произвела на него впечатление. Я отпрянул от Джуни, словно получив пощечину.

— Но зачем? Зачем кому-то разрывать планеты на кусочки? И Землю тоже? — сестра кивнула, пожав плечами. Я безуспешно попытался придать своим словам спасительное легкомыслие. — Как, наверное, взбесились защитники окружающей среды.

— — Другие культуры, другие ценности, — отозвалась Джуни. — По крайней мере, их не сожрали миллиарды экофагов-нанорепликаторов, как в этой параллели, — она снова повернулась к Schwelle, и я снова удержал ее, пытаясь переварить нарисованную сестрицей отвратительную картину.

— Нет, подожди, объясни-ка. Ты хочешь сказать, что они измельчили Землю в кашицу и превратили в… — я замолчал.

— Компьютрониум, — закончила за меня Джуни. — Вычислительные платформы различных типов, каждый слой сконструирован таким образом, чтобы экстрагировать максимум полезной энергии Солнца и передавать избыточное тепло на следующий уровень во вне, и так далее, до самой орбиты Нептуна, а то и еще дальше. По крайней мере, именно там Джулс свил свое вращающееся уютное гнездышко, сотворив для него подходящую центробежную гравитацию Big.

— Так это компьютер? Размером с Солнечную систему?

— Ха, я вижу, на тебя все еще легко произвести впечатление, мальчик! Не впадай в заблуждение, что это самый большой из возможных компьютеров! Подожди, пока побываешь у Деция на станции Иггдрасиль. Местные лунатики превращают целый сжимающийся космос в одну-единственную компьютронную платформу!

Я благоговейно внимал. Затем посмотрел вниз, тряхнул головой.

— И этим занимается мой брат Деций? Так кто же такие Зайбэки? Семейство, захватившее власть после отставки Зевса?

Очередной загадочный смешок.

— Восхитительная ирония! Да, можно и так сказать, младший братец. Однако нет, Деций и его команда не строят космос точки Омега, они всего лишь наблюдают со своей платформы. А строительство ведут Ангелы. Боготвари, — мне показалось, Джуни непроизвольно поежилась. — Точнее, они станут ими, когда родятся. Давай, хватит разговоров. Нас ждут плохие ребята, которых следует найти и обезвредить.

Джуни забрала с собой Лун для краткого нано-освежения, а я присел рядом с тетушкой, возлежавшей на диване в окружении огромных подушек.

— Почему ты никогда не рассказывала мне об этом, Тэнзи?

— Но, дорогой, я понятия не имела, что происходит! Ты знаешь, где мы находимся? — она начала хлюпать носом. У меня чуть сердце не разорвалось. Я взял тетушку за руку. Добрый Ду поднялся с пола, положил лапу ей на колени.

— Мадам?

Тетушка выглядела совершенно потерянной.

— Я понимаю, что сплю, дорогой, — сказала она. — И мне снится, что собака разговаривает с нами!

Добрый Ду отрывисто пролаял два слова:

— Мадам, просыпайтесь!

Внучатая тетушка Тэнзи распрямилась, улыбнулась мне и величественно кивнула псу:

— Спасибо, Дугальд.

— К вашим услугам, мадам, — он снова улегся, положил голову на передние лапы и, кажется, задремал.

— Я инцистировалась, когда… когда твои родители исчезли, Август, — сказала мне Тэнзи. — Прости, милый, но это было необходимо ради твоей безопасности.

В течение секунды я пытался понять, что именно она сделала, потом сообразил.

Рядом со мной сидела совершенно другая женщина — однако я любил и уважал ее. Это было сверхъестественное, мгновенное преображение. Я заставил себя собраться с мыслями.

— Ты знала о сборном нексусе.

— Знала. Но не знала, что именно он из себя представляет. Мне очень жаль, что я подвергла тебя опасности.

Почему она так поступила, почему ничего мне не сказала? Из соображений безопасности? Я ведь был только ребенком.

— Они могут читать наши мысли, эти деформеры?

— Возможно, нет, но я не хотела рисковать, — тетушка одобрительно осмотрела меня с ног до головы. — Ты прекрасно выглядишь.

— Да, подвергся тщательному отскребанию, — я с трудом выдавил из себя улыбку. Какая-то часть меня хотела схватить ее и посильнее встряхнуть, но она действовала искренне и желала нам обоим добра.

— Она прекрасная женщина, — шепнула мне Тэнзи. — Не упусти ее.

— Я-то думал, ты будешь против. В конце концов, вероятно, она… я не знаю… на сотни лет старше меня.

— Время относительно, мой мальчик. Когда перед тобой лежит целая вечность, несколько веков не имеют значения.

Я откашлялся, посмотрел в сторону.

— Тетушка, ты действительно…

— Действительно ли я старая свихнувшаяся курица? — Тэнзи ласково похлопала меня по руке. — Когда мне это нужно. Делаю себе поблажки. Господь свидетель, я очень часто действительно себя ею ощущаю, — в уголках тетушкиных глаз заблестели слезинки. — Я любила тот старый дом.

— Я тоже, — вздохнул я. — И очень хочу разобраться с этими…

Раздался треск, и появилась Лун — глаза сияют, волосы забраны в хвост, одежда чистая и свежая, будто новая. Мое сердце подпрыгнуло, я поднялся ей навстречу. Внезапно из ниоткуда возникла древняя цыганка с ярко размалеванным морщинистым лицом. Из-под пурпурного тюрбана на ее голове торчали в разные стороны ярко-рыжие космы, на руках сверкали дешевые браслеты и кольца. Установив на шаткий карточный столик, обитый зеленым сукном, свой хрустальный шар, она извлекла сигарету «Собрание».

— Нет, только не здесь! — взревел Джулс Сардонически подмигнув преподобному, цыганка закурила. Поплывший по комнате дымок заставил мои ноздри трепетать, однако старуха мне понравилась. Хрустальный шар был грязным и заляпанным, на нем виднелись отпечатки жирных пальцев.

— Добро пожаловать, Август Зайбэк, — произнесла цыганка сквозь густые клубы дыма.

— Полагаю, вы — М-мозг, — отозвался я, встревожено закрывая собой Лун.

— Мы — мадам Ольга. Видим все, говорим кое-что.

— Это доктор Лун Ката Сарит Сагара, мадам Ольга. И позвольте представить вам мою внучатую тетушку Тэнзи. Она телефонный медиум. Полагаю, вы коллеги.

Ольга оскорблено отпрянула.

— Мы с Тэнзи — старые подруги. Ее знания, направляемые восхождением звезды Ксон, пользуются заслуженным уважением. Мы же, с другой стороны, занимаемся полным шарлатанством.

Снова звезда Ксон? Все только и твердят о треклятой штуковине, что бы это ни было и где бы ни находилось. Я начал жалеть, что не остался послушать отчет Джан, ведь она туда летала. Но если бы я так поступил, Тэнзи и Добрый Ду вполне могли бы разделить печальную участь миссис Эбботт. Если, конечно, атаку на наш дом в Норскоте вызвало не мое появление. Бывший дом. Черт побери!

— Ты сомневаешься, не твоя ли это вина, — сообщила цыганка, сплевывая кусочек табака.

— Вы читаете мысли, — такая идея меня совершенно не обрадовала. Правда, эта колдунья хотя бы казалась доброй.

— Да, мы, естественно, можем делать это путем сканирования, анализа и репликации каждого движения в твоем мозгу, вплоть до квантовых неопределенностей.

Но, естественно, воздерживаемся, из соображений морали. Нет, мы всего лишь грубо вычислили предположительное состояние твоего сознания.

— Да уж, никаких проблем, ведь вы такая мозговитая моральная дама!

— Поверь мне. Десять в двадцать шестой степени ватт циркулируют в мозгу, чья кортикальная поверхность составляет десять в двадцать второй степени квадратных километров. Мы разъясним тебе масштабы. Надеемся, ты умнее червя? Одной из этих крошечных нематод?

— Хотелось бы думать.

— Да. Скажем, в миллиард раз умнее, на основании подсчета мозговых клеток. А мы в десять миллионов миллиардов раз умнее, Август.

— Чем червяк?

— Чем ты, хотя разница крайне незначительна.

— Червяк, c’est moi, — уязвлено пробормотал я, вспоминая обрывки жизни, не прожитой мною в далекой-далекой вселенной на другом уровне Тегмарка.

— Приносим свои извинения. Да, мы можем вычислить тебя значительно быстрее, чем ты сам себя в реальной жизни. Очевидно, что мы не делаем этого полностью, так как это аморально.

Осознав, на что она намекает, я почувствовал головокружение.

— То есть вы можете сделать идентичную копию меня? Использовать ее, а потом выбросить за ненадобностью?

— Именно так. Совершенная копия, конечно же, тоже является личностью, поэтому это будет отвратительнейшее убийство.

Затуманенный шар цыганки прояснился, в нем возник фрактальный узор, напоминающий мой Икс-калиберный имплантат.

— Я не цифра, мадам Ольга, и не вычисление, — слабым голосом произнес я. — Я — свободный человек.

— Неужели? Но, видишь ли, к сожалению ты — именно вычисление.

Я посмотрел сначала на Тэнзи, потом на Лун. Они спокойно встретили мой взгляд, явно не испытывая никакого ужаса от слов цыганки. Лун склонила голову на бок, кивнула.

— Значит, это все-таки симуляция.

— Конечно, нет, мой милый, — отозвалась тетушка. — Не симуляция, а вычисление. Между этими понятиями — огромная разница.

— Ты хочешь сказать, что мир — это вычисление? Мир М-мозга? Или все миры?

— Все многообразие четырех уровней Тегмарка, — ответила Лун. — Это онтология. А мультиленная — результат простейшей калькуляции создания миров в платоновом пространстве. Дополнительный бонус.

— Вот дерьмо, — жалобно выдохнул я. Ну почему никто не мог сказать мне ничего ясного и прямого? Я оглянулся в поисках Джулса. Мой брат вышагивал в полумраке, точно Гамлет, ведущий свой мрачный монолог. Я позвал:

— У тебя найдется что-нибудь выпить?

— Думаю, это то, что доктор прописал, — сообщил возникший за моим плечом дворецкий в старомодной одежде, протягивая бокал с золотистым дымом. Я не раздумывая проглотил «Glenlivet», кашлянул, когда пламя опалило мои горло и нос. Мгновение спустя жизнь немного улучшилась. Какой жалкой иногда кажется человеческая душа, искусный танец нейротрансмиттеров и химикалий! Или байтов, байтов, байтов. Я улегся на подушки рядом с Добрым Ду, закрыл глаза, вздохнул:

— Так кто я, ошибка в программе или ее особенность?

— О, ты особенная особенность, — сказала Лун, усаживаясь рядом со мной. Я почти слышал, как она улыбается. От нее чудесно пахло. Во всем мире после смерти Анжелины я любил только двух женщин, и теперь они находились рядом со мной в вычислительной сфере Дайсона в неправильной вселенной. Дерьмо!

— И даже более того, — откликнулась цыганка, пряча свой хрустальный шар и наклоняясь ближе, обдавая меня парами виски. — Август, ты — модернизация.

В параллели Тоби стояло позднее утро — и, слава богу, пока не наблюдалось ни одного злобного роя. Брат встретил нас на бровке холма.

— Так и думал, что вы вернетесь. Ну что, начинается интересная игра?

— Что?

— Древний разум поведал Аврил, что события приближаются к апогею. К поворотной точке, Август, если не к развязке. И твое появление, обретение заблудшей овечки, отнюдь не является случайным совпадением — ты по уши увяз во всем этом, мой мальчик.

— Может, войдем в дом, Тоби? Нам с Лун необходимо присесть и побеседовать. Я очень хочу убить мерзавцев, а она пытается меня отговорить.

Лун улыбнулась — ослепительная белизна в молочном шоколаде.

— Лучше воскрешать из мертвых, чем убивать, дорогой. Если есть такая возможность.

Глаза Тоби расширились:

— Он обладает даром исцеления и воскрешения?! Дьявол меня забери!

Я испытал внезапный приступ ужасного смущения, накатившего, словно несварение желудка, пережитое мной один раз в жизни и оставившее по себе незабываемые впечатления. Никогда больше не буду есть зеленую картошку. Нет, то, что я испытывал сейчас, больше напоминало неподдельное отчаяние. Меня угнетали мои непрошеные дары. Будущее неожиданно устремилось в темный туннель, ведущий к принудительной жизни святого, перебирающегося от одной больницы со смертельно больными к другой, а стоит разнестись слухам — то и от морга к моргу, от кладбища к кладбищу. Кто знает, на что еще способен это кошмарный побочный дар? Я его не просил, я даже не знал, смогу ли снова им воспользоваться. Быть может, он одноразовый. Насколько я понимал, он воздействовал на стрижающий имплантат Доброго Ду. А может, между псом, его хозяйкой и мной, припозднившейся овечкой, образовалась какая-то загадочная связь, когда мы жили в том старом доме? Теперь разрушенном и превратившемся в груду кирпичей.

— Я не мать Тереза, Тоби. И определенно не… — я замолчал. Всякое высокомерие имеет границы. По крайней мере, мое имеет.

— Ну, этого мы пока не знаем, верно? — мой братец подмигнул Лун. Потом довольно взъерошил волосы. — Можно бросить его в пруд и посмотреть, умеет ли он ходить по воде.

Сначала Аврил со своими водяными обрядами, затем Джулс в фальшивой сутане — а теперь это!

— Дерьмо! — раздраженно бросил я. — Хотя бы от распятия воздержитесь!

Обмениваясь подобными любезностями, мы спустились с холма, вошли в уютный домик Тоби и расположились на диване в гостиной, заставленной книгами. Не обращая внимания на своих спутников, нервный и по-прежнему злой, я снова вскочил с места, распахнул стеклянную дверцу, вытащил одно из изданий «SgrA*» и открыл страницу в начале:

Вселенная — это заговор против меня. Дерево — жизнь и спасение.

Я мечусь здесь, словно мышь в стакане, словно целое семейство мышей — «писк! писк! писк!». О боже, это ужасно. Я не могла такого даже предположить. Я ведь всегда была сильной. Я умею завязывать шнурки, умею ездить на велосипеде и не падать, могу подтереть задницу и знаю алфавит. Бедный маленький придурок. Ну хорошо, иногда я даю ему подзатыльники. Когда он того заслуживает. Когда разорвал мое лучшее платье. И вымазал мои волосы дерьмом, а я… Пятна. Эхо гудит, будто сотни людей нестройным хором произносят одни и те же слова. Так уже было — ведь было? — когда они выдрали мне ноздри. Отец сказал, что он им не позволит, а сам остался снаружи, лжец, лжец, а они везли меня на каталке по серо-зеленому коридору, и я дрожала, прижимаясь голым задом к холодному столу, а доктор надел мне на лицо вонючую резиновую маску — и все стало ужасно далеко-близким, слова гудели, и звенели, и прыгали, и кружились в сером водовороте. Я Дженни. Я Дженни. Я Дженни. Ты не можешь заставить меня уйти. Пожалуйста, не заставляй меня уходить…

Что-то зловещее есть в этом квантовом парне. Скрючился над своим компьютером с его причудливыми огоньками. Никогда не доверяла бородатым мужчинам. А вот доктор — то, что надо. Опрятный и надежный. Далеко пойдет. И его жена и детишки мне тоже нравятся. Хорошая школа. Она с телевидения, так что, думаю, если все получится, нас покажут в новостях. Интересно, а меня покажут? Может, на заднем плане. Чистая униформа. Надо бы покрасить волосы. Мамашу удар хватит, если увидит меня по ящику. Насчет братцев и папаши не уверена, они по-прежнему считают, что мне стоит остепениться и обзавестись малышней. Но я свою работу не брошу.

Пришлось много лет учиться, чтобы достичь нынешней квалификации. И с деньгами все в порядке, особенно с теми, которые доктор приносит мне в коричневом конверте после каждого эксперимента на выходных. Н-да, может, по телику и не покажут, а то еще возникнут проблемы с налоговиками. Какой ужасный звук она издает. Словно заблудшая душа. Прямо мурашки по коже. И так и хочется приласкать беднягу. Нет, я имею в виду…

Они громоздкие и высокие, даже Дженни. Когда они говорят, я не всегда понимаю смысл. Идиот, аутичный придурок. Я боюсь их темных взглядов, даже если они произносят бессвязные, глупые слова. Я запомнил некоторые из них: мужчина, женщина, девочка, дядя, тетя, кузина, Роберт, Айрис, Дженни. Слова растут и падают, словно листья на дереве, осыпаются мертвыми, высохшими, безжизненными, лишь изредка зелеными. Длинными и тонкими, живыми в моей ладони. Их глаза. Дженни кривит уголки рта. Запускает руку в мои волосы и дергает, или бьет меня, тычет пальцем в красный зудящий глаз. Я сижу на дереве или лежу на спине.

Вот черт. Дженни или Лун? Дерево, Дерево. Что? Что?!

— Эй, да ты буквально с ног валишься, старина. Давай это сюда. Полная чушь, моя маленькая слабость. Я собирал их во всех параллелях, где мог найти. И, представляешь, они все оказались разными! Конечно, в этом нет ничего удивительного — но в то же время они очень похожи. Схожая нить повествования, словно Линколлью интуитивно знал об уровнях Тегмарка. Что-то странно приятное и… — Тоби закрыл стеклянную дверцу и повел меня обратно к дивану, — и, не побоюсь этого слова, жутковатое. И убедительное. Святые небеса, парень, да ты побелел, как полотно! Давай, садись. Я поставлю кофе.

Я сел рядом с Лун, дрожа всем телом, и прошептал в ее бархатистое ушко:

— Я знаю эту книгу.

Она нахмурилась, встревоженная моим беспокойством, однако готовая к чему-то более серьезному, нежели простая литературная дискуссия.

— Я слышала о ней, но никогда не читала. Одна из страстей Тоби. Август, — я встретил ее взгляд, отчаянно пытаясь сосредоточиться, — это ужасно нечестно по отношению к тебе, любимый, — сказала она. В ее кобальтовых глазах сквозило сострадание. — Все мы, твои родственники Зайбэки, моя Ассамблея, сотни других, участвующих в том, что мы решили называть Состязанием Миров…

— Братство метки зверя, — я попробовал улыбнуться.

— Да, именно. Стрижающая команда. Нас готовили медленно и тщательно, учили онтологиям. И времени на…

— Намек понял, — прервал я, привлекая Лун к себе, обнимая ее за плечи и зарываясь носом в душистые волосы. — Если на то пошло, думаю, вы все не менее растеряны, чем я сам. Пребываете в состоянии усталого отчаяния, ищите ответы. Ищите Творца Состязания, верно? — отодвинувшись, я снова посмотрел ей в глаза. — Это единственная игра, стоящая свеч, так? Надо забыть про плохих и хороших парней и террористов-деформеров.

«Все равно их всех не переубиваешь, — подумал я, — их там бесконечные запасы». Все ходы сделаны, все красные и черные карты розданы и сосчитаны, все белые и черные фишки совершили все возможные ходы на доске. Все уравнения доказаны, прослежены до самого нижнего уровня и вышиты на футболке вселенной.

— Скажи, если я не прав.

— Я люблю тебя, — с некоторым удивлением в голосе ответила Лун. — Действительно люблю. Август, я в тебя влюбилась. Это чудесно!

Лун откинула голову назад и мелодично рассмеялась, словно зазвенели хрустальные колокольчики. Вернулся Тоби с подносом, нагруженным кофейными кружками, маленькими шоколадками и сладостями. Он кинул лукавый, довольный взгляд на Лун.

— Ты пришел — и все стало как в первый раз, — сказала она мне. Затем вскочила на ноги, гибкая, будто кошка, потянула меня за собой. Моя дрожь прекратилась, или я перестал ее замечать. Меня переполняла радость.

— Забудь о кофе, Тоби, — велела Лун. — Давай сводим этого милого мальчика на его первую экскурсию в Институт онтологии!


Содержание:
 0  Игроки Господа : Дамиен Бродерик  1  Один : Дамиен Бродерик
 2  Два : Дамиен Бродерик  3  Три : Дамиен Бродерик
 4  Четыре : Дамиен Бродерик  5  Пять : Дамиен Бродерик
 6  Шесть : Дамиен Бродерик  7  Семь : Дамиен Бродерик
 8  Восемь : Дамиен Бродерик  9  Девять : Дамиен Бродерик
 10  Десять : Дамиен Бродерик  11  Одиннадцать : Дамиен Бродерик
 12  Двенадцать : Дамиен Бродерик  13  Тринадцать : Дамиен Бродерик
 14  Четырнадцать : Дамиен Бродерик  15  Пятнадцать : Дамиен Бродерик
 16  вы читаете: Шестнадцать : Дамиен Бродерик  17  Семнадцать : Дамиен Бродерик
 18  Восемнадцать : Дамиен Бродерик  19  Девятнадцать : Дамиен Бродерик
 20  Двадцать : Дамиен Бродерик  21  Двадцать один : Дамиен Бродерик
 22  Двадцать два : Дамиен Бродерик  23  Двадцать три : Дамиен Бродерик
 24  Двадцать четыре : Дамиен Бродерик  25  Двадцать пять : Дамиен Бродерик
 26  Послесловие : Дамиен Бродерик  27  Использовалась литература : Игроки Господа



 




sitemap